Когда она вышла, укутавшись в поданное ей полотенце, Адам взглянул на её тело и ужаснулся. Хотя, он и сам был покрыт шрамами, её тело било все рекорды: синяки, ссадины, шрамы, ещё не заросшие, но зашитые раны. Это сразу же бросалось в глаза на таком, худом и маленьком теле.

– Можешь смотреть, мне плевать, – Эшли скинула полотенце и Адам снова ужаснулся. На животе был огромный неаккуратный шрам.

– Кесарево? – спокойно произнёс он, продолжая разглядывать её тело.

– Ага, – стараясь сделать как можно более спокойный вид, отозвалась Эшли.

Девушка надела нижнее белье. Бюстгальтер оказался ей великоват, что заставило отказаться от идеи его носить, а предоставленная одежда повисла на ней, словно на вешалке.

– Спасибо, – поворачиваясь к выходу, произнесла Эшли, – мне пора…

Адам сделал резкий шаг вперёд и взял её за руку. Но не успел он что-либо сказать, как оказался лежащим на полу, а к горлу был приставлен нож.

– Не смей меня трогать! – со злостью в голосе, но страхом в глазах прошипела она.

– Ты можешь остаться у меня, если хочешь. Тебе некуда идти, ведь так? – Адам остался спокойным.

– Тебе какое дело! – Эшли убрала нож и отошла на некоторое расстояние, – они не пустят меня домой. А если увидят, вызовут психушку и отправят обратно! – вдруг осознала она.

– И я об этом же.

– Я не больна! Ты ведь веришь мне? – по её лицу снова текли слёзы, но ни одна мышца на лице не дрожала, – я столько месяцев держалась, но больше не могу. Эти твари… они… насиловали… избивали… убивали на моих глазах людей! Они вырезали из меня ребёнка, как будто я кусок мяса!

Адам поднялся и подошёл к ней.

– Этого больше не будет. Успокойся. Они не найдут тебя здесь, – он положил руку ей на плечо, – я могу помочь с документами. Уедешь из Таурада, начнёшь новую жизнь, забудешь об этом.

– Я убью их! Всех до одного! И только тогда смогу обо всем забыть!

– Хватит смертей. Это – не выход. Первый труп дастся тебе таким способом, что следующим можешь стать сама, – он повернул руки и показал два шрама, – второй даётся проще. Но блевать тянет сильнее.

– Зачем ты убивал людей? – Эшли на секунду стала снова собой.

– Потому что они хотели убить меня. Я остался один на один с этим крестом. И моя совесть никогда не будет чиста. Я не хочу тебе того же. Не стоит отвечать насилием на насилие. Просто забудь об этом, как о страшном сне.

– Не могу себе этого позволить. Пока эти твари живы… пока парень, который довёл Курта до этого жив… пока живы эти люди, я не успокоюсь!

– Эшли, – Адам выхватил из её рук нож и выбросил в сторону и, приблизившись к её лицу, заглянул прямо в испуганные, озлобленные глаза, – подумай о том, что у тебя может не получиться! Снова будешь там же, только всё станет хуже!

– Адам, пожалуйста, не трогай меня!

– Хорошо, я не буду, – парень сделал шаг назад.

– Уверен, что хочешь, чтобы я осталась? – Эшли повернулась к нему. Она выглядела обессиленной. От грубой девушки, которая ещё несколько минут назад повалила его на пол и приставила к горлу нож, не осталось и следа, – так не привычно быть там, где нет опасности. От тебя она не исходит. Но мне все равно страшно.

– Так будет первое время, потом привыкнешь.

Вдруг раздался звонок в дверь. Эшли испуганно взглянула на Адама, начиная подозревать, что всё, что она услышала наглая ложь, чтобы задержать её здесь подольше, до прихода полиции и санитаров. Её охватил дикий страх, что сейчас ей схватят, вернут в Колдонвиль и продолжат бить, насиловать, чтобы продать эффектное видео какому-нибудь богатому извращенцу.

– Успокойся, просто пиццу привезли, – заметив это, произнёс Адам, – наверное, – уже с сомнением добавил парень, услышав яростный стук в дверь.

Он взял Эшли за руку и повел в спальню, к шкафу, который можно было закрыть на ключ, лишь после этого решился открыть дверь.

– Кларк, привет, – на пороге появился один из санитаров больницы с огромным синяком под левым глазом, из-за которого тот казался совсем закрытым. Отросшие спутанные русые волосы были грязными, браслеты на тонких запястьях делали его похожим на подростка, а узкие джинсы и модные ботинки на шнурках дополняли этот образ.

– Привет, а что ты здесь делаешь? – Адам сделал несколько шагов назад, давая гостю войти в дом.

– Пришёл поговорить, – гость сказал это с такой интонацией, будто он знает, что Адам косит под дурачка. Хотя тот вовсе не знал цели его визита, – шизофреничка Кольт.

– Знаю, сбежала. Полиция разыскивает её, этого мало? – Адам наигранно удивился.

Гость прошёл по коридору, вошёл в гостиную и уселся на диван. Эшли видела его. Между дверцами было маленькой отверстие, позволяющее видеть то, что снаружи. Саму девушку от взгляда незваного гостя скрывала темнота. В голове крутилось множество воспоминаний.

– Они её не найдут, мы должны сами проверить все места, куда она могла пойти. Последний раз её видели около баков.

– В городе почти в каждом дворе стоят баки и там постоянно находятся бомжи, может это даже не она была, откуда ты знаешь. И зачем нам её искать? Пусть этим занимается полиция и тот частник, которого нанял Альбрехт.

– Ты тупой совсем?

– Я видел её мельком один раз перед побегом, я даже её историю болезни не открывал, откуда я знаю, куда она могла пойти? Домой, к родителям, скорее всего.

– Нет! – гость протянул гласный звук, словно знал, что Эшли сидит в шкафу и, с трудом сдерживая крик отчаяния, ждёт, когда Адам откроет шкаф и сдаст её, – они сектанты, они её не примут. Может стоит установить дежурство около могилы того парня, которого она прикончила?

– Кого? – снова наигранно удивился Адам.

– А что у тебя вообще за шрамы? – вдруг резко насторожился гость.

– В детстве играл с трактором, а он случайно завёлся.

– Понятно, – парень поднялся, – Если не найдём – головы полетят.

– Вы боитесь за себя? Что она доложит, чем вы там занимаетесь?

– Вряд ли у неё хватит на это смелости, – гость улыбнулся, – Кларк, она видела тебя в санитарской, поэтому бессмысленно корчить из себя святого. Ей будет плевать, трахаешь ли ты сучек или убираешь за «овощами». Ты можешь тоже быть жертвой. Она убила один раз, убьет ещё несколько.

Адам так ловко проделывал все манипуляции с бетонной дверью склепа, что Эшли начало казаться будто это не первый труп, который он здесь прячет. Замазав места стыка двери и стены, Адам взглянул на лужу крови.

– Надо бы замыть, а то сейчас все собаки будут слизывать, – после своих слов он услышал, как девушку рвёт.

– Можно обойтись без этих комментариев, – она была бледной, как тело, которое они только что спрятали в этом склепе, – я человека убила, мы спрятали его тело, а ты глумишься и смеёшься!

– Я предупреждал тебя, что первый труп легко не даётся, – Адам взял из пакета одну банку, открыл и снова выпил, – если я не буду шутить, ты будешь думать об этом слишком долго и продолжишь вгонять себя в депрессию, не надо этого делать.

Адам пришёл по указанному адресу. Простой частный дом, старая ободранная дверь, зелёные стены, старые деревянные окна. Постучав в дверь, он услышал шаги. На пороге появилась женщина с заплаканным лицом. Она была одета, как старушка: блузка с длинным рукавом, длинная юбка, платочек накинутый на плечи, волосы, рассыпанные по плечам, в попытке скрыть то, что находится на шее.

– Люси Милман? – поинтересовался парень. «Удивительно, – подумал Адам, – что у такого ублюдка, как Норберт, такая приличная жена! Неужели он и с ней обращался так, как с Эшли или кем-то из больницы? Нет, думаю нет. Уж больно расстроена она его пропажей. Будь оно наоборот, уже бы в запой от радости ушла!»

– Да, а вы Кларк Аккерман? – голос женщины дрожал. После сказанных слов она прижала к губам носовой платок и, явно сдерживая новый поток слёз, глубоко вдохнула.

– Да.

– Проходите.

В самом доме царили чистота и порядок. Всё было сделано по-современному, модно. Белые стены, фотографии и картины на стенах, мебель везде одинакового кремового оттенка. На полу паркет из какого-то дерева.

– Так, вы говорите, его нет уже три дня? – присаживаясь на диван, такого же кремового оттенка, поинтересовался Адам. Ему вдруг показалось, что он актёр в каком-то сериале.

– Да, он не появлялся на работе и дома его не было. Скорее всего, вы последний, кто видел его… живым…

Люси снова зарыдала. Адам стал успокаивать её, говоря, что он мог поехать к какому-нибудь старому знакомому, а голос в голове добавлял «в склеп». Второй голос в голове усмехался над шутками первого, а сам Адам с трудом удерживал себя от расспросов об издевательствах в больнице.

– Вы знали о том, что произошло в больнице? – не удержавшись, спросил он.

– О чём вы? – Люси искренне удивилась, а затем добавила: – вы о том, что девушка сбежала?

– Да. Но не только, – внутренний голос твердил, что стоит задать вопрос в лоб, но другой голос настаивал на том, что её нужно начать пытать с применением кухонного ножа, а сам Адам с трудом подавлял в себе желание рассказать ей всё с самого начала, – вы знали, чем занимался ваш муж?

– Он пытался вылечить эту девушку. Она кидалась на санитаров, у неё ведь… шизофрения.

– Вы жили в неведении, Люси.

– О чём вы, я не понимаю?

– Вы не можете иметь детей?

– Норберт вам об этом рассказал?

– Нет. Я догадался.

– Почему вы говорите непонятными фразами? Расскажите, наконец, что же случилось с моим мужем, где он!?

– Эта больница – настоящий притон для извращенцев. Эта девушка, не больна. Она попала туда полтора года назад с нервным срывом. Она не спасла друга, который покончил с собой. Её родители-сектанты подумали, что она его убила, толкнув с крыши, но это не так. Они отправили её в больницу.

– Зачем вы говорите мне это? – Люси действительно не понимала, к чему ведёт Адам.

– Ваш муж изнасиловал её, – Адам постарался сказать это как можно мягче, но Люси все равно была удивлена.

– Что вы несёте?! – женщина поднялась. Теперь на её лице не осталось и следа скорби, только гнев.

– Я говорю вам правду, позвольте мне закончить, – Адам остался спокоен.

Женщина села на край дивана и продолжила с отсутствующим видом слушать его.

– Она забеременела от него, выносила ребёнка, но родить не могла, поэтому практикант делал ей кесарево. Ребёнок пропал. Ей сказали, что он родился мёртвым и его закопали в коробке из-под обуви за больницей, около дерева.

– Этого… не может быть, – женщина закрыла лицо руками, но сил плакать у неё больше не было.

– Это только единичный случай…

– Я знаю только о том юноше…

– Что? Вы знали и молчали?! – Адам был удивлён.

– А что мне ещё остается? Он мой муж… он раскаялся!

– Тогда вы не сильно удивитесь, если я скажу вам, что сбежавшая девушка живёт у меня дома. Не хотите лично увидеть работу вашего мужа?

– Я не могла подумать, что он натворил так много, – Люси взглянула на Адама, – должно быть, вы избавились от него? – женщина произнесла это с каким-то облегчением.

– Вы действительно хотите это услышать? – Адам был в растерянности. Он ожидал увидеть другую реакцию, но теперь совершенно не понимал, что же происходило в этом доме.

– Вы рассказали мне свою правду, а я расскажу вам свою, – Люси закинула волосы назад, скинула платок на диван и стала расстёгивать блузку. На ключицах виднелись синяки. Затем она приподняла юбку, и взору Адама предстали многочисленные синяки и ссадины, – Норберт выпивал. Это стало происходить чаще в последние полгода. В нетрезвом состоянии он неадекватен. Он просто превращался в какого-то монстра, помешанного на похоти. Не буду вдаваться в интимные подробности, но я не была довольна таким Норбертом. Протрезвев, он рыдал, извинялся, клялся, что такого больше не повторится… Я каждый раз верила ему. Но я устала. Через некоторое время, он сказал, что мальчик удовлетворил его лучше, чем я, – Люси прижала носовой платок к губам и снова глубоко вдохнула, – я молилась Господу, чтобы он простил моего мужа… и дал мне сил, но с каждым днём я всё сильнее убеждалась, что бог не будет мил ко мне уже никогда.

– И что вы сделали? – Адам слушал её рассказ с замиранием сердца.

Люси приподняла рукава блузки и перед взором предстали два шва поперек запястий.

– Грех, страшный грех, – констатировала Люси, опуская рукава, – я позвонила ему, и он спас меня. Я простила его. Опять. Ведь так нужно, понимаете? Я, человек верующий, богобоязненный. Но затем он снова напился. И всё началось по новой.

– Он был твёрдо уверен, что Эшли придёт на могилу Курта. И она пришла. Он стал угрожать ей и… она воткнула ему кусок стекла в сонную артерию. Я вскрыл старый склеп и затащил туда его труп. Дверь замуровал.

– Спасибо, – Люси, вытерла слёзы, – я бы не вынесла этого снова. Спасибо тебе, Кларк.

– Вы боялись, что он вернётся? – догадавшись, поинтересовался он.

Люси снова заплакала и одновременно закивала головой.

– Пусть лучше так, чем причинит вред кому-то ещё.

– Вы ведь никому не скажете? Я не буду вам угрожать…

– Я скажу полиции, что он позвонил мне и сказал, что всё в порядке. Надеюсь, с этой девушкой всё будет хорошо.

Адам проснулся от того, что кто-то барабанит и звонит в дверь. Едва открыв глаза, он стал оглядывать комнату и, не найдя в ней Эшли, подорвался и прошёл по всем комнатам со скоростью света. После этого он пулей подскочил к двери и открыл её.

– Здравствуйте, мистер Аккерман, – с серьёзным видом проговорил мужчина в черном длинном пальто. Адам сразу же обратил внимание на его шрам, проходящий по диагонали, от лба к подбородку, – у нас к вам несколько вопросов по поводу побега одной из пациенток клиники, где вы работаете.

– Доброе утро, проходите, – Адам сделал спокойный вид, в надежде, что полиция не полезет с обыском к нему в холодильник, – я немного не одет, прошу простить. Выходной, сами понимаете.

– Ничего страшного, мы не займем много вашего времени. Меня зовут Кори Костер, я – частный детектив, которого наняло руководство клиники. Я пытаюсь выяснить обстоятельства и причины произошедшего.

– Присаживайтесь, – Адам указал на пару стульев и старый потрепанный табурет.

– Благодарю, но я лучше постою, – Костер бросил недовольный взгляд на сопровождавших его офицеров, – вы же в курсе, мистер Аккерман, что два ваших коллеги пропали?

– Насколько я знаю, Норби куда-то уехал, он звонил своей жене от родственников и сказал, что с ним все нормально, он устал от их брака и хочет побыть один. Люси хорошая женщина, только одевается странно, – Адам облокотился о стол, на котором стояли кружки и невымытая посуда.

– Вам было известно, что мистер Милман планировал эту поездку? Ведь он оставил свою машину около кладбища?

– Он просто был одержим мыслью, что эта… как её…

– Эшли Роуз Кольт.

– Да, эта, которая сбежала. Придёт туда. Я понятия не имею, с чего он это взял. Мы сидели в его машине, я пытался с ним поговорить, но он меня затыкал и пялился на ворота. Такое кладбище, будто туда уже лет двадцать никто не ходит. Ни живым, ни мертвым. Я сказал, что пойду в магазин и ушел. А когда пришёл, никого уже не было. Я прошёлся по кладбищу, но ничего и никого не нашёл. И ушёл домой, что мне ещё делать?

– То есть мистер Милман ничего не говорил, по поводу того, что хочет уехать?

– Ни слова об этом не произнёс. Только выглядел уставшим и злым. Наорал на меня пару раз, – Адам почесал затылок с обиженным видом и сложил руки на груди, – вы думаете, что с ним что-то случилось?

– Да… возможно, – детектив беглым взглядом окинул комнату, – а что насчет Даниэля Стилински? Когда вы видели его в последний раз?

– Я так просто и не вспомню… неделю, может чуть больше назад. Он перестал на работу ходить ещё до того, как Норби уехал.

– А откуда у вас эти шрамы? – поинтересовался один из офицеров.

– Это никак не относится к делу, – детектив снова недовольно взглянул на них, а затем с мягкой улыбкой повернулся к Адаму, – можете не отвечать на этот вопрос, извините.

– Ничего, все нормально, – Адам опустил взгляд в пол, – я подлез под трактор, в детстве. Чудом остался жив.

– Сочувствую вам, – детектив с пониманием взглянул на него и, явно сомневаясь в правдивости этой легенды, решил поддержать его, рассказав о происхождении своего шрама, – надо мной издевались в школе. Дети порой бывают так жестоки…

– Не только дети, – добавил Адам.

Офицер, задавший этот вопрос, покраснел и закашлялся.

– А что у вас с холодильником? – подходя к кровавой луже около белого обшарпанного холодильника, поинтересовался другой офицер, – что вы там прячете? – он неоднозначно ухмыльнулся, представляя новые звезды на погонах.

– Это… мясо, должно быть, испортилось, – сказал Адам, стараясь не выдать беспокойства, – с этой работой вообще нет времени. И денег тоже, если честно.

Офицер молча стал открывать дверцу холодильника. Сердце хозяина квартиры стучало с бешенной скоростью: неужели ради своей безопасности ему придётся убить ещё троих? Но холодильник оказался пуст. Просто лужа крови и кусок старого мяса в морозильной камере. А кровь появилась около техники, потому что кто-то выключил его из розетки.

– Я же говорю, сломался он, – Адам сделал недовольный вид.

– Офицер, не могли бы вы прекратить ваши неправомерные действия в квартире опрашиваемого мной свидетеля? – недовольно прорычал Костер, – в противном случае, мне придётся сообщить вашему начальству о вашей наглости и некомпетентности.

– Прошу прощения, – присаживаясь на стул, произнёс офицер, с виноватым видом взглянув на Адама.

– Мистер Аккерман, что вам известно о сбежавшей пациентке? – Костер достал из кармана блокнот с ручкой и приготовился записывать.

– Ну, я даже личное дело её не открывал. Меня просто парни предупредили, что у неё шизофрения, и она буйная. Очень буйная. А потом она сбежала. Ударила практиканта по голове и сбежала. Это уже потом мне Норби рассказал, что она кого-то с крыши столкнула, типа неразделенная любовь, все такое.

– А что ещё вы можете о ней рассказать? – снова встрял один из офицеров.

– Я её даже не видел толком. Один раз и то мельком, когда проходил мимо её палаты, где она сидела на кровати. И все, больше не видел.

– Как давно вы виделись с Яном? Он утверждает, что вчера у вас в гостях была девушка и вы повели себя очень странно.

– Он просто очень сильно обнаглел и стал к ней приставать.

– Так, это ваша девушка? Она проживает с вами?

– Нет, это был просто секс. Дело не только в том, что у нас могли быть отношения, а в том, что я получил её согласие, а он – нет. Нельзя так потребительски относиться к другим людям.

– Так, вы говорите, что Ян домогался эту девушку? Он ничего об этом не говорил.

– А думаете он станет хвастаться тем, как я пообещал с ним разобраться, если узнаю, что он продолжает свои гадкие действия?

– А что насчет вашего странного поведения.

– Я… словил триггер. Посттравматическое стрессовое расстройство. У меня уже давно не было приступов, но вчера я перенервничал.

– Вы употребляете таблетки, которые вам прописаны?

– Да, конечно, – Адам был спокоен, хотя внутри все бурлило и переворачивалось от страха: где сейчас Эшли и все ли с ней в порядке? – я не хочу никому навредить, ни себе, ни окружающим.

– Это хорошо, я вас понимаю, – Костер прикоснулся к шее, слегка отодвинув воротник рубашки, дотрагиваясь до другого шрама, скрытого под одеждой.