Девушка с глянцевой обложки смотрела на меня красивыми серыми глазами, и этот взгляд пронизывал до самого сердца. Я расплатился за броское издание и спустился в метро. Сев в вагон, открыл журнал – Кристина.

Она снилась мне каждую ночь. Все эти годы я следил за её жизнью, даже не пытаясь забыть. Открыл фотографии на развороте и стал всматривался в каждую чёрточку.

Такая нежная. Богатая. Знаменитая. И чужая. Выйдя из метро, направился на одну из самых известных телестудий Москвы.

– Мне нужна Кристина Велицкая, – набравшись храбрости, сказал я.

– Кто вы? Она на съёмке новостей.

– Друг… близкий…

– Наталья, принесите мне кофе, пожалуйста, – раздался голос за моей спиной.

– Хорошо, Кристина Михайловна, к вам тут… – девушка кивнула на меня.

Красивая молодая женщина повернула голову в мою сторону. Ни один мускул на её лице не дрогнул.

– Проходите, – тихо сказала она.

Разве могла я когда-нибудь подумать, что в семнадцать лет вместо дискотек, выпускного вечера в школе и вступительных экзаменов в университет, о чём я так мечтала последние годы, мне придётся принимать самое сложное в жизни решение – рожать ребёнка или делать аборт?

Всё началось так банально. Первая любовь. Его звали Радислав, он был аспирантом Московской академии бюджета и казначейства Министерства финансов Российской Федерации и только одним именем и названием учебного заведения сразил меня наповал.

– Крис, ты идёшь завтра на дискотеку? – тайком от учителя откусив яблоко и пролистывая модный журнал, прошептала мне соседка по парте и моя лучшая подруга Поля.

На самом деле её звали Женя Полякова, но почему-то по имени мою сверстницу никто никогда не называл. В начальных классах девушку это жутко бесило, и она часто плакала от прилипшей к ней клички, но со временем всё же привыкла, и это даже стало её изюминкой. Весёлая, заводная, рыжая, с россыпью веснушек, озорной лукавой улыбкой и голубыми глазами.

– Поля, ну какая дискотека, у нас завтра контрольная, – фыркнула я.

– Полякова! Велицкая! – строгий голос Лилии Ивановны, учителя литературы, заставил нас замолчать. Но всего лишь на несколько секунд.

– Какая контрольная, завтра день Святого Валентина! – возмутилась Поля.

– Да мне-то что! У меня даже парня нет! – я покосилась на подругу.

– Ну так и что? – не поняла отмазки она. – Завтра и познакомишься.

Я закатила глаза к потолку. Полю невозможно было переубедить ни в чём. Придётся идти.

– Велицкая, вы не желаете прочитать наизусть домашнее задание? – как гром среди ясного неба прозвучал голос учителя.

– Вот чёрт! – выругалась я, поднимаясь с места.

– Какого автора ты выбрала? – Лилия Ивановна присела за учительский стол и внимательно посмотрела на меня поверх очков.

– Ахматову… – неуверенно сказала я.

– Слушаем.

Немного помолчав, собираясь с мыслями, я вспомнила единственное стихотворение, которое когда-либо учила. Оно почему-то запало мне в душу. Очень удачно, надо сказать.

– А ты думал – я тоже такая,

Что можно забыть меня,

И что брошусь, моля и рыдая,

Под копыта гнедого коня.

Или стану просить у знахарок

В наговорной воде корешок

И пришлю тебе странный подарок —

Мой заветный душистый платок.

Будь же проклят.

Ни стоном, ни взглядом

Окаянной души не коснусь,

Но клянусь тебе ангельским садом,

Чудотворной иконой клянусь,

И ночей наших пламенным чадом —

Я к тебе никогда не вернусь.

Даже Поля смотрела на меня с открытым ртом.

– Присаживайся, – учитель с удивлением взглянула на меня. – Отлично, Велицкая.

Я выдохнула, садясь на место.

– Ну ты даёшь! – Поля восхищённо улыбнулась. – Когда ты успела выучить, если мы с тобой весь вечер по телефону протрепались?

Я пожала плечами:

– Давно ещё…

– Ладно, чудачка, так что насчёт завтра? – не отставала она.

– Идём… – вздохнула я.

Наряжаясь на дискотеку, я вновь выслушивала нотации мамы:

– Кристина, скоро выпускные экзамены, ну какие дискотеки? Ты совсем не думаешь о своём будущем! В наш век без образования никуда не берут!

– Мам, ну хватит! Ну что ты заладила? – старалась не психовать я.

Этот разговор длился на протяжении всей моей жизни и порядком мне поднадоел. С тех пор как семь лет назад от нас ушёл отец, мама постоянно находилась в каком-то напряжении, нервах. Модно понять, что ей тяжело, но ведь я не виновата, что отец нашёл себе другую.

– На этих дискотеках чёрт знает что творится, насилуют, убивают! – не унималась мама, всё более распаляясь. – А вдруг тебя кто-то соблазнит, ещё в подоле мне принесёшь, не дай Бог!

– Ма, ну что ты несёшь! – разозлилась от этих слов. – Я не такая и не собираюсь спать с первым встречным!

– У вас никаких ни ценностей, ни нравов! Одно бесстыдство!

– Мам… – я потеряла терпение. – Кажется, чайник закипел, сходи на кухню! – и немного отодвинула её за порог комнаты, захлопнув дверь.

Понятно, что грубо, но, кажется, мама перестала воспринимать то, что мне уже не десять лет и что меня не надо защищать как маленького ребёнка. У меня своя голова на плечах, и я не собираюсь её терять.

Надев любимые джинсы, топ, сверху натянув свитер, последний раз взглянула на себя в зеркало: каштановые прямые волосы я зачесала назад, оставив их распущенными, серо-зелёные глаза немного подвела дымчатым карандашом, ресницы подкрасила чёрной тушью, а пухлые розовые губы, накрасила нежно-розовым блеском. Ну секс–бомбой меня не назовёшь, но, вроде, и не уродина.

С этими мыслями я вышла из комнаты, накинула свою искусственную шубку и выпорхнула за дверь.

– Я недолго, – уже одной ногой стоя в подъезде, прокричала маме.

Поля уже ждала меня около моего дома.

– Что так долго? Я уже замёрзла! – фырчала подруга, смахивая с головы снежинки, которые успели запорошить её прическу.

– Надо думать! – хмыкнула я, оглядев подругу с ног до головы. Коротенькое тёмно-синие платье, тонкие колготки, чёрные замшевые демисезонные сапожки и полушубок до пояса. – Ты бы ещё купальник надела!

– Зато я чувствую себя красоткой! – улыбнулась она.

– Ладно, пойдём, а то совсем замёрзнешь, – и мы бросились к местному дворцу культуры, в актовом зале которого должна была состояться праздничная дискотека.

Зайдя в тёплое здание и сдав верхние вещи в гардероб, мы прошли в просторный зал, где уже играла громкая музыка, а также крутилась яркая цветомузыка, отражаясь на одежде присутствующих. В зале уже было довольно многолюдно. На входе весёлые ангелочки-девушки с крыльями за спиной раздавали ярко-алые бумажные сердца с номерами.

– Зачем? – удивилась я, когда мне протянули булавку и сердце.

– Приколи к одежде, – улыбнулась «ангел», – будут конкурсы, и, к тому же, вам будут передаваться любовные записки от особо стеснительных воздыхателей.

– Как мило! – рассмеялась Поля. – У меня ещё и номер подходящий – шестьдесят девять, – она хитро хихикнула. – Значит, перепадёт.

Я расхохоталась:

– Да ну тебя, дурында!

– А у тебя что за номер? – Поля заглянула мне через плечо.

– Двадцать четыре.

– Наверное счастливое! – улыбнулась подруга.

– Да уж… – хмыкнула я.

Уже через полчаса мы с удовольствием танцевали на танцплощадке. Мимо танцующих то там, то здесь, постоянно протискивались «купидоны» со стрелами и луком и раздавали записки по номерам.

Поля уже получила по меньшей мере записок пять, а мне всё не везло.

– Ты читать будешь? – с интересом спросила я, когда мы отошли в сторонку, чтобы отдохнуть.

– Ну да, – рассмеялась она, – надо же выяснить, кто на меня запал! Итак, номер семь, – подруга нахмурилась, а потом прыснула от смеха.

– Ты чего? – улыбаясь за ней, спросила я.

– Я видела «номер семь». Да это же Никита из «Б» класса, он, чудак, бегает за мной уже лет пять!

– Ну и обратила бы внимание на него.

– Вот ещё! – хмыкнула она. – Он слишком маленький.

– Ладно, давай дальше! – в нетерпении я смотрела на следующую записку.

– Номер восемьдесят три, – Поля постаралась вспомнить человека с этим номером.

– Я не видела такого… – пожала в ответ плечами.

– Ладно, потом найдём, – она открыла следующую записку. – Опять номер семь, – Поля раздражённо скомкала бумажку. Оставшиеся две так же были под седьмым номером.

– Он хоть написал что-нибудь? – спросила я, веселясь и наблюдая за подругой.

– Написал… – хмыкнула она.

– Что?

– Что я самая красивая на этом вечере и бла-бла-бла… – она вздохнула.

– Ну и почему ты отказываешь? Он такой хороший парнишка.

– Крис, ну он же совсем малолетка.

– А тебе прям опытного подавай!

– Ага, – рассмеялась она.

– Девушка, вам записка, – ко мне незаметно подплыл купидон.

– Мне? – я удивленно посмотрела на мальчишку и с волнением взяла протянутую бумажку.

– Ну? Кто там? – Поле уже не терпелось.

– Номер тринадцать.

– О-о-о, тебе достался чертёнок! – рассмеялась Поля. – Что пишет?

– Что хотел бы познакомиться с прекрасной незнакомкой…

– Как романтично! – Поля наигранно сложила руки на груди, будто молилась, и закатила глаза.

– Не видела ещё такого номера… – прошептала я.

От волнения приятно сжималось сердце. Неужели я кому-то понравилась? Интересно, какой он!

– Пошли искать, – подруга потянула меня за руку, – у меня – восемьдесят три, у тебя – тринадцать.

Я шла за ней, разглядывая сердечки у каждого, но своего номера так и не нашла.

– Его нет, – я разочаровано облокотилась на стенку.

– Ну же, погоди расстраиваться, может, появится, – утешала Поля.

Как выяснилось, «номер восемьдесят три» – это вообще парнишка из девятого класса, чем он ещё больше повеселил подругу.

Объявили медленный танец.

– Поль, – Никита-«номерсемь» возник незаметно, – потанцуем?

Подруга вздохнула, но любовь к танцам пересилила нелюбовь к малолетним поклонникам, хоть они и были ровесниками, и она упорхала танцевать. Я осталась одна. Было страшно обидно, что незнакомец меня сначала заинтриговал, а потом исчез, даже не показавшись.

– Вы танцуете? – вдруг раздалось у меня над ухом.

Я замерла и неуверенно подняла глаза сначала на грудь незнакомца, где с волнением увидела сердечко с номером тринадцать, а потом и ещё выше.

На меня смотрели пронзительные зелёные глаза русоволосого молодого человека: волосы были чуть длинными, достающими ему да воротничка  и зачесаны назад, а лёгкая улыбка на слегка небритом лице заставила замереть сердце.

– Я… – голос вдруг куда-то пропал.

– Потанцуете со мной? – повторил он, глядя на меня, а я застыла на месте, утонув в зелени его радужек.

– Да, – наконец прошептала в ответ.

Он протянул мне свою ладонь, и в тот миг, когда я коснулась его руки, меня как будто ударило током, кровь прилила к голове, сердце провалилось в пятки, а тело стало словно невесомым. Я шла за ним, словно тень, боясь дышать.

Выйдя на танцплощадку, парень осторожно обнял меня за талию одной рукой, заставив вздрогнуть, а второй – поведя в танце.

– Как вас зовут? – прошептал он мне на ухо. Его дыхание приятно защекотало кожу, вызвав мурашки по всему телу.

– Кристина, – прошептала я, опустив смущённо глаза, лицо залило краской стыда.

– Меня зовут Радислав, – наклонившись, негромко проговорил он. – Вы просто очаровательны, Кристина!

Я расцвела, как майский цвет. Смутилась, залившись краской, и промолвила:

– Спасибо…

– Вы здесь с подругой, я заметил…

– Да… а вы? – несмело спросила я.

– Один, мой друг не пришел.

– А вы… вы  разве школьник? – кровь опять прилила к щекам, сделав их пунцовыми.

– Нет, – рассмеялся он, – я уже давно не школьник, и даже не студент, я на втором курсе аспирантуры.

– Здорово! – выдохнула я, зардевшись, что на меня обратил внимание такой взрослый парень.

Уголки его губ потянулись вверх.

– От вас божественно пахнет… – вдохнул аромат моих волос, чем смутил меня ещё больше.

Я закусила губу, чтобы не так явно улыбаться. Его запах тёплой туалетной воды сводил меня с ума, ноги в буквальном смысле подкашивались.

– Вы не против, если я вас провожу домой, – тихо поинтересовался он.

– Ну… э-э-э… нет… – я старалась не думать, что я буду говорить подруге, потому что идти вместе с ней уже не хотелось.

– Очень рад, что вы согласились… – парень восторженно улыбнулся.

Оставшийся вечер я ловила каждый его взгляд, движение, слово и боялась моргнуть, чтобы он внезапно не исчез. Я влюбилась. И даже колючий взгляд подруги, которой мой ухажер почему-то сразу не понравился, не мог меня переубедить.

Мы шли домой, ласково держась за руки.

– Тебе понравился вечер? – тихо спросил Радик.

– Безумно, – пролепетала я.

– Возможно ли, что мы встретимся ещё? – с надеждой спросил парень.

– Конечно, – мои щёки вновь вспыхнули. Я ощутила такой прилив сил, от которых закружилась голова.

– Расскажи о себе, красавица, – попросил он, пока мы шли по тихой улочке, пиная мягкий пушистый снег. – Ты всегда здесь жила?

– В Рязани? Да, всю жизнь, – я зябко поёжилась. – А ты тоже здешний?

– Нет, – он рассмеялся. – Я из Москвы. Учусь в Московской академии бюджета и казначейства Министерства финансов Российской Федерации. Надеюсь, стану будущим министром финансов, – затем улыбнулся и нежно притянул меня за плечи. – Замёрзла?

– Немножко, – я вновь стыдливо опустила глаза и осторожно прижалась к нему. Он продолжал меня обнимать, пока мы шли. – Я думаю, у тебя всё получится.

Меня прям гордость взяла, что такой самоуверенный и целенаправленный человек обратил на меня внимание. Раньше я как-то не замечала парней. Меня больше интересовала учёба, и я всю жизнь мечтала работать учителем младших классов, хоть мама и вздыхала, что это полная глупость, потому что учителя в наше время «нищие». А я не слушала. Просто боготворила детей! Это маленькое племя для меня значило всё в этом мире, и даже в свои годы я уже начала задумываться о семье и детях.

– А ты куда хочешь поступать после школы? – спросил он, ласково убрав с моего лица прилипшую от мокрого снега прядь волос.

– В педагогический, – выдохнула я. Его прикосновение обожгло кожу, как огонь, и я, кажется, до сих пор чувствовала каждой своей клеточкой след, оставшийся после его близости.

– Мне кажется, с твоими данными дорога только в модельный бизнес или на телевидение! Ты просто восхитительна! – его восторг был таким искренним, что моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Я… я не знаю, что сказать… твои комплименты… – я запнулась.

– Они от всего сердца. Это не лесть, правда. Я покорён твоей красотой, Кристина… – он так смотрел на меня, что голова закружилась, и даже не сразу заметила, как его губы оказались почти рядом.

Я ответила на поцелуй: робко, наивно. Его губы оказались мягкими и прохладными от мороза, но они обжигали мои, неумелые. Сердце танцевало вальс где-то в пятках, а тело стало таким тяжёлым, что если бы не его руки, я бы давно рухнула в обморок. Он осторожно изучал мои губы: сначала нежно, неторопливо, а потом как будто нашёл лазейку, куда можно было юркнуть, и его язык нырнул в мой приоткрывшийся от волнения рот. Тело бросило в жар, ноги вдруг стали ватными. Я стала задыхаться от этой неги и от божественно приятного ощущения чего-то неизведанного и таинственного. Мне показалось, что пульс зашкалил, а кровь вот-вот вскипит. Голова кружилась от эйфории первого поцелуя.

– До завтра… – он осторожно оторвался от меня, и теперь его голос слышался где-то вдалеке, в тумане.

С трудом подняла отяжелевшие веки. Было очень трудно возвращаться в этот мир.

– До завтра… – эхом повторила я.

Незаметно пролетали дни. Я парила вместе с ними. Почти каждый день и вечер проводила с Радиком. Совсем забросила учёбу, пропускала занятия, перестала встречаться с друзьями, не отвечала на звонки Поли – просто выпала из обоймы жизни.

– Крис, да протри ты глаза! – шептала мне на уроке физики Поля. – Он тебе не пара!

– Много ты понимаешь, – я нервно повела плечиком: мне уже надоели нападки подруги на любимого. – Ты его совсем не знаешь!

– Зато я знаю, что за месяц ты была на занятиях три раза и все три раза схлопотала двойки! – недовольно хмыкнула подруга. – Мама об этом знает?

– Послушай, я уже взрослая девочка и сама буду решать, что мне делать, а что – нет! – прошипела я.

– Да послушай ты, глупая! Он проиграется тобой и бросит! Ему двадцать три года, ну неужели не мог ровесницу найти, зачем ему девочка?!

– Я не собираюсь больше слушать твои глупости. Он любит меня! – Поля закрыла лицо ладошками, стараясь успокоиться. – Ты просто завидуешь, что у меня есть такой парень, а у тебя – нет!

– Ну конечно! – уже явно разозлилась она. – Только не надо мне приписывать того, чего нет!

– Велицкая! Полякова! Вы ещё не наговорились там? – спросил, стянув на нос очки, наш физик, Олег Петрович.

Мы притихли. Я была очень обижена на подругу. Она ничего не понимает. Просто она ещё не влюблялась. И, снисходительно улыбнувшись, решила: поймёт, когда влюбится.

Я же чувствовала себя уже такой многоопытной и разбирающейся в отношениях, эдаким тонким психологом. И нисколько Поля не права! Радик даже пальцем меня не трогает, ведь всё так нежно: цветочки, шоколадки, поцелуи у подъезда, никаких зажимок.

В общем, взвесив все «за» и «против», я решила, что с Полькой разговаривать не буду, пока она не изменит своё отношение к моему любимому.

Неделю назад Радик пригласил меня на свой двадцать четвертый день рождения, и я, забросив всё, целыми днями бегала по магазинам, разыскивая достойный подарок. Двадцать четыре. Наверное, все-таки права оказалась Поля, и это моё счастливое число.

Я приехала к нему в Москву, перед этим в пух и прах разругавшись с матерью, которая не хотела меня никуда отпускать. При полном параде: в самом красивом платье, которое у меня было – шифоновое, летящее, ярко-синего цвета на тонких бретелях, лёгкий вечерний макияж, причёска – волосы я заколола на макушке одной заколкой, и даже красивые ажурные чулки, которые купила как раз по этому случаю, чтобы «если что», быть на коне. И хоть я часто, на протяжении этих двух месяцев, задумывалась о том, что же всё-таки держит такого сногсшибательного молодого человека возле меня, и почему он до сих пор не предпринимал никаких попыток меня соблазнить? Моё девичье сердце надеялось, что всё это из любви ко мне и он просто ждёт, пока я сама приму такое решение и созрею, за что была безумно ему благодарна.

Перешагнув порог шикарной московской трёхкомнатной квартиры, я ожидала увидеть огромное количество гостей, услышать громкую музыку. Но было тихо.

Радик помог снять мне верхнюю одежду и сам осторожно, мягко касаясь моей кожи, встав передо мной на колени, чем вызвал внутреннюю бурю эмоций, снял с ног сапожки на каблуке.

Я благодарно улыбнулась.

– Ты сегодня красива, как никогда! – он ласково приобнял меня за талию и поцеловал в губы.

Его поцелуи выводили меня из равновесия. Его умелые губы заставляли дрожать всё моё тело, а горячие ладони таять, как нагревшийся воск. Я потеряла голову и никак не могла вернуть себе самообладание и выдержку.

Сам он был одет в джинсы, лёгкую хлопковую рубашку на выпуск, на которой значились парочка расстёгнутых пуговиц, и мой взгляд всё время непроизвольно притягивался к этому открытому участку кожи, невольно заставляя сердце замирать.

– С днём рождения, – прошептала я, протягивая пакет с подарком.

– Что там? – он, как ребёнок, залез носом в пакет. – Ух ты! Всегда такой хотел! – Радик вытащил из пакета коробку с новеньким портативным плеером. – Ты чудо! – он подхватил меня на руки и закружил по комнате.

Я радостно рассмеялась, потому что была безумно счастлива – ведь угодила!

– А ещё кто-нибудь придёт? – тихо спросила я, когда мы прошли в гостиную.

– Должны мои родители подъехать, но они задерживаются.

– Родители? – жутко перепугалась я. Знакомиться с родителями Тосно пока не готова.

– Не волнуйся, они у меня чудесные!

– Я не сомневаюсь, раз у них такой сын, – улыбнулась Радику и погладила его по волосам.

– Давай мы немного выпьем вина, – предложил он, достав два бокала, бутылку и коробку шоколадных конфет.

Я кивнула. Он наполнил хрустальные бокалы и передал мне один из них.

– Твоё слово! – торжественно произнёс он, ожидая моей речи.

Я смущённо закусила губу и проронила:

– Я… Радик… я очень счастлива, что познакомилась с тобой. Ты самый чудесный человек, какого я встречала на своём пути. И безмерно рада, что ты выбрал меня, и… очень надеюсь, что мы будем счастливы…

– Я не сомневаюсь в этом, – он благодарно кивнул и, чокнувшись бокалом с моим, пригубил вина.

Раздался характерный тихий и приятный звон стекла. Никогда у меня не было подобного. Я пила вино маленькими глоточками. Мы о чём-то весело болтали, смеялись, а потому время летело незаметно.

– А где же родители? – спросила я. – Кажется, уже поздно…

– Может, задерживаются, – он улыбнулся, потянувшись за полупустой бутылкой. – Ещё вина?

Я неуверенно кивнула. Тело разгорячилось, однако всколыхнулись и другие чувства – стало безумно весело. И когда, спустя время, с бутылкой было покончено, Радик заметно раскрепостился.

– Потанцуем? – он нежно взял меня за руку и вывел в центр комнаты.

Разыграв ещё большую радость, кивнула в ответ. Заиграла музыка. От прикосновений я чувствовала, как подкашивались ноги, как гулко стучит сердце, но от этого внутри становилось только жарче.

– Радик, – прошептала сбивчивым голосом, – я люблю тебя…. – эти слова слетели непроизвольно с моих губ, и стало даже немного страшно, что далее, за ними, может последовать неправильная реакция.

Но он лишь улыбнулся.

– Я тоже тебя, малышка, – его губы быстро нашли мои, а руки крепко стиснули в объятиях.

Лёгкий страх сковал нутро, главным образом потому, что я не знала, как сейчас себя вести. Но в то же время меня влекло любопытство. А как это будет?

– Ты прекрасна… я никогда не видел такой красоты… – восхищённо шептал он.

Но вдруг стал неуправляемым, чем сразу же напугал меня. От нежности не осталось и следа. Я боялась вдохнуть, хотя даже если и попытаться, это было бы довольно трудно сделать. Сердце, как птичка под лапой кота, трепыхалось с бешеной скоростью.

***

Как же мне стыдно. Не так я представляла себе первый раз с любимым человеком.

Выйдя из женской консультации, я до сих пор не могла прийти в себя.

Я беременна.

Эта новость свалилась на меня, как снежный ком, и всё из-за одной нелепой ошибки, которая случилась месяц назад.

С тех пор Радик пропал, бросив мне в телефонном разговоре, что уезжает по делам. Что же делать? Как же стыдно. Безумно стыдно. С одной стороны, и мама, и Поля оказались правы, а с другой, ещё ничего не ясно – может, он действительно уехал по делам и обрадуется новости, которую я ему сообщу…

Приведя мысли в порядок и набравшись смелости, я поехала в Москву, на ту самую квартиру, где мы праздновали день его рождения. Позвонив в знакомую дверь, стала дожидаться ответа. Через несколько секунд она распахнулась, и на пороге показалась немолодая женщина, которую я приняла за маму Радика.

– Здравствуйте, – тихо поздоровалась с ней, – Радик дома?

– Какой Радик? – неподдельно удивилась женщина.

– А разве Радик не здесь живёт? – руки похолодели, а по спине пробежали холодные противные мурашки страха.

– Нет, никакой Радик здесь никогда не жил, – спокойно ответила женщина.

– А месяц назад?.. – я никак не могла взять в толк, как это так случилось.

– Месяц назад нас не было в городе… – женщина окончательно добила меня своим ответом. – А-а-а, хотя погоди, – она обернулась и через плечо крикнула мужчине: – Серёж, ты квартиру на месяц сдавал?

– Да, – послышалось из комнаты.

Женщина посмотрела на меня и пожала плечами:

– Квартиранты были…

– Хорошо… я поняла… простите… – я опустила голову, стараясь скрыть слёзы.

Женщина хмыкнула и захлопнула дверь.

***

– Что с тобой? – Поля, не выдержав длительного молчания, озабоченно посмотрела на меня. – Что-то болит?

Я отрицательно покачала головой. Бессмысленно отвечать, что болит разбитое сердце.

– Тогда что? – не унималась подруга.

– Пишите, Полякова, пишите! – раздался за спиной голос учителя. – А то, как всегда, времени не хватит.

Она замолчала, а потом, выдернув листок из тетради, написала: «Что случилось? Радик?»

Я взглянула на пододвинутую мне записку, и из глаз моментально покатились слезинки. Подруга испуганно ахнула , сообразив, что дело плохо.

– Мы можем выйти, Павел Сергеевич? – она резко достала платок и ткнула мне его в нос. – У Кристины кровь из носа пошла.

Я молчала.

– Выйдите, только недолго.

Подруга вытолкала меня из класса и молча потащила по коридору в женский туалет. Достигнув цели, она завела меня в одну из кабинок, задвинула на деревянной двери щеколду и посадила на унитаз.

– А теперь выкладывай, чего этот гад натворил? – Поля решительно смотрела на меня, скрестив на груди руки, а я по-прежнему молчала, продолжая бороться со слезами и боясь смотреть на подругу, но, не выдержав, разревелась в голос. – Крис, ну ты чего? Зайка моя! – она испуганно прижала меня к себе. – Говори, в чём дело, иначе я пойду к твоей матери! – и осторожно подняла моё заплаканное лицо. – Ну же!

– Не надо к маме! – пискнула я.

– Тогда рассказывай! – Поля оказалась непреклонна, но говорила очень тихо и нежно – не зря мечтает стать психологом.

– Я… я беременна… – прошептала, не глядя ей в глаза.

– Ёпть! – она ещё крепче обняла меня.

– Да… – я высвободилась из её объятий и закрыла лицо руками.

– Чёрт….– подруга сползла вниз по двери, на которую от волнения оперлась. – Вот чёрт… – она опустила голову на руки. – Спрашивать, что ты намерена делать, бессмысленно, я так понимаю? – затем взглянула на меня и, осторожно взяв мою ладонь в свою, сильно сжала её.

– Я не знаю, что делать… – прошептала я.

– Ну… тут два варианта, конечно, – Поля продолжала нервно стискивать мою руку. – Ты у врача была?

– Да, – кивнула я.

– Что сказал?

– Ну что он мне мог сказать…

– Ну, я в смысле… у тебя нет никаких противопоказаний там… или всё в норме?..

– Не знаю… не слушала особо… – снова горько всхлипнула. – У меня шок, Поль…

– Ну а этот… чё сказал? – Поля даже его имя не хотела называть.

– Не знаю, где он… он пропал… – я стыдливо опустила глаза и зажмурилась, чтобы прогнать нагнетающую пустоту.

– Ну, надо думать, сделал дело – гуляй смело… Всё понятно.

– Не надо, пожалуйста… – взмолилась я.

Поля вздохнула:

– Мы что-нибудь придумаем.

– Что тут придумаешь?..

Я вышла из школы растерянная, и теперь меня не волновали ни оценки, ни выпускные экзамены – в голове был лишь один вопрос: рожать ребёнка или делать аборт?

С горем пополам, подтянув «хвосты», я закончила школу без троек, хоть выпускные экзамены и дались мне с великим трудом. И если бы не подруга, которая вытянула за меня все это, я бы сдалась.

– Что ты наденешь на выпускной? – щебетала Поля, крутясь перед зеркалом и примеряя коротенькое чёрное коктейльное платье.

– Я не пойду, – грустно вздохнула я.

– Вот ещё! – подруга резко повернулась ко мне. – Что ещё за глупости?!

– Поля, у меня токсикоз страшный, тошнит каждые десять минут. Какой выпускной?.. – возмутилась я.

Подруга села рядом со мной на кровать и обняла за плечи.

– Ты маме сказала? – нежно спросила она.

– Нет… – я отвела взгляд. – Безумно боюсь.

– Тут бойся – не бойся, а говорить придётся… – Поля встряхнула меня за плечи. – Эй, ну чего нос повесила? У нас же малыш будет!

Я горько усмехнулась. Хорошо ей говорить, не ей же в восемнадцать лет мамой стать: без мужа, без образования, без средств к существованию… и даже без помощи родителей.

– Я собираюсь поехать в Москву, – вдруг сказала я.

– Чего? Зачем это ещё? – Поля округлила глаза. – К этому уроду, что ли?

– Нет, хочу попытаться найти работу, пока срок небольшой, заработать хоть на пелёнки…

– Так, ну хватит уже! Неужели ты думаешь, что мама от тебя отвернётся? – подруга заботливо убрала мои волосы за ухо.

– Не знаю, Жень… Я уже ничего не знаю… Но говорить ей не буду.

***

Оставалась неделя до следующей оплаты комнаты, а работа ещё так и не была найдена. Деньги катастрофически таяли на глазах, быстро заканчивались, хотя я старалась расходовать их экономно. Но, как видно, самостоятельная жизнь оказалась гораздо сложнее, чем я предполагала. И всё… Я совсем отчаялась.

– Уезжай оттуда, – посоветовала Поля. – Ну что ты ерундой страдаешь?

– Нет, Поль, я не могу…

– Что ты и кому доказываешь? Маме? Что ты взрослая?

– Не знаю… Самой себе, что я справлюсь.

– Глупости, Крис. У тебя там ни знакомых, ни друзей, на работу тебя не берут, а если и возьмут – узнают, что беременна, а потом пинком под зад, – эти слова заставили меня замолчать: Поля была права. – Кристина, не валяй дурака, возвращайся.

После разговора с подругой я совсем расквасилась. В её словах звучал здравый смысл, но если вернуться с поражением, мама меня просто порвёт, да ещё и за то, что ребёнка сохранила. Что же делать?

Взгляд упал на визитку, лежавшую на тумбочке. Антон. Может, позвонить? Попытка – не пытка, вдруг вспомнит меня…

Дрожащими руками набрала его номер. Никто долго не отвечал, и я уже хотела сбросить вызов, но вдруг раздался тихий щелчок, а на другом конце провода послышалось сонное:

– Велицкий. Слушаю…

– Здравствуйте, – произнесла тихо. – Антон? – глупее вопроса не придумать – и ежу понятно, что это он.

– Да… – протянул голос, – я… Кто это?

– Здравствуйте, Антон… это… глупо получается, – я сжимала и разжимала ладошки от страха. – Вы, наверное, меня не помните… ну… кафе… девушка, которую тошнило… – закрыла глаза, стараясь не думать, какими сейчас словами вспоминает меня проснувшийся мужчина.

– Прекрасная незнакомка, – спустя недолгое молчание произнёс он, чем вызвал мой облегчённый выдох – узнал. – Что же вас побудило позвонить мне в столь ранний час? – судя по тону, он наверняка улыбался.

– Простите, я не знала… – запинаясь, попыталась оправдаться, но в ответ услышала мягкое пояснение от мужчины, вполне, кстати, объяснимое.

– Я просто после ночного дежурства. Ничего страшного. Сегодня у меня выходной, так что вы не сделали ничего такого, за что вас можно четвертовать.

Я улыбнулась. Почему так легко разговаривать с этим незнакомым мужчиной?

– Я… Вы говорили, что если мне понадобиться помощь… то есть… – нервы по-прежнему сдавали, лицо бросало в жар, а на ладонях выступил холодный пот.

– Я понял, – тихо произнёс он. – Давайте не по телефону, встретимся через час в том же кафе.

***

Я подъехала к месту в назначенное время. Антона нигде не было. Неужели обманул? Как обидно…

Простояв ещё двадцать минут, пошла прочь. Последняя надежда на помощь угасла. Остановившись на светофоре, я ждала, пока замигает зелёный свет. Вдруг около меня резко затормозил тёмно-синий автомобиль, стёкла опустились, и с водительского места на меня виновато посмотрел молодой человек.

– Простите, пробка… – Антон попытался извиниться. – Садитесь.

Я осторожно села в автомобиль и пристегнула ремень.

– Извините, что заставил ждать, – он протянул мне цветы и мягко выругался: – Надо было на метро ехать. Чёртова Москва.

– Всё в прядке, – моя обида моментально испарилась, когда я увидела нежно-розовый букет. – А куда мы едем?

– Мне в больницу надо заехать за документами, а потом отправимся перекусить. Не ел со вчерашнего дня, желудок скоро меня пошлёт подальше! – рассмеялся он, маневрируя между машинами.

– Хорошо, – кивнула я и немного расслабилась, увидев его беззаботную улыбку.

– Так что за вопрос привел вас ко мне? – застряв в очередной пробке, спросил Антон.

– Понимаете… я в Москве три недели… ищу работу, но мне везде отказывают, а мне очень нужны деньги. Да и через неделю мне уже надо платить за съёмную комнату, но сейчас совершенно нечем. Вот я и подумала, что, может, вы посоветуете мне какое-нибудь место… или займёте денег. Я обязательно отдам! – заверила своего нового знакомого и смущённо потупила глаза. – Просто здесь никого не знаю… кроме вас.

– Давайте сначала так… Хм… – он задумчиво почесал макушку. – Вы собираете вещи и переезжаете из съёмной квартиры в мою, – затем выставил вперед ладонь, останавливая сразу все мои возражения. – Стоп! Стоп! Стоп! Дослушайте до конца. Я не предлагаю вам интимные отношения и всё такое, просто так будет легче: вам не придётся ни за что платить – это раз. Ну и плюс ко всему, квартира огромная для меня одного, женщин я туда не вожу… Ну разве только в исключительных случаях, – он задорно улыбнулся. – Во-вторых, в вашем положении необходим врач, а я так понял, что здесь вы не прописаны, поэтому и в больницу автоматически не примут.

Я побледнела. Он прочитал меня как открытую книгу.

– В-третьих, думаю, что смогу помочь вам с работой до декрета… – Антон уже стал мысленно что-то высчитывать, только вот что – я понять не могла.

– Но… – мне удалось схватить немного воздуха – я чувствовала себя рыбой на суше. – Но почему?

– Почему я вам помогаю? – он внимательно посмотрел на меня. – Это неважно, главное, что вам нужна помощь.

С опаской прищурилась и взглянула на него. Уже однажды опалив крылья, я больше не хотела зависеть от мужчины. Слишком большую цену заплатила за сомнительное удовольствие. Поэтому исключено:

– Я не могу принять ваше предложение, – решительно выпалила эту фразу.

– Послушайте, я предлагаю вам выход от всего сердца, пока… пока – подчёркиваю – не требуя ничего взамен. Ваше дело – принять его и жить новой жизнью, либо вернуться в ту, от которой сбежали…

Я молчала. Как он был прав. Но что заставляет его помогать мне? Абсолютно незнакомой девушке, имя которой он до сих пор не знает?

Загадка.

***

На свой страх и риск я согласилась. Как странно довериться человеку, о котором ничего не знаешь, кроме его имени и должности.

Он привёз меня в огромную московскую квартиру с высокими белоснежными потолками, просторную и свободную. Очень большая комната. Мебель из чёрного дерева, которую оттеняли белые детали: подушки, ваза, фотографии… Ковры, больше похожие на шахматные доски, белоснежные шторы из органзы, лежащие лёгким облаком на полу. Но больше всего меня поразили окна – от пола до потолка, как в фильмах про красивую жизнь. В центре располагался богатый угловой диван, повёрнутый к окну с одной стороны и к огромному телевизору –  с другой. В комнате стояло довольно мало мебели: стеклянный журнальный столик с вазой и одинокой изогнутой чёрной декоративной розой, пару кресел у камина. Небольшой замысловатый белый стеллаж с различными полочками, на которых лежали книги, расставлены рамки с фотографиями. Зато здесь было много света не только за счёт окон, но и за счёт большого количества различных светильников.

Спальня деликатно отделена от основной гостиной такой же, как и на окнах, шторой из органзы, спускающейся прямо из потолка.

Я заглянула за занавеску. Всё аналогично чистое и белое, только не с чёрными элементами, а серебряными. Огромная кровать, на которой лежали множество подушек, две тумбы по бокам и внушительное зеркало на всю стену, за которым, как потом выяснилось, располагалась гардеробная.

– Как же тут красиво! – я восхищённо разглядывала квартиру. – И это всё твоё?

– Относительно. Естественно, я сам пока не могу ещё заработать достаточное количество денег на такую квартиру. Подарок отца.

– А кто твой отец? – бойко задала вопрос, а потом осеклась, затаив дыхание.

– Бывший депутат Государственной Думы, – он задумался, а потом добавил: – Он умер.

– Ой, прости… – мне стало действительно жаль, что я затронула больную тему.

– Всё в порядке. Вообще-то он был порядочным гадом, надо признать, но деньги умел делать из воздуха.

– Ясно…

– Так. Значит, в твоём распоряжении спальня, ну как и всё остальное, в принципе. Завтра я отведу тебя к моему другу, он должен тебя пристроить на работу, – Антон немного помолчал и неожиданно спросил: – Скажи, а какой у тебя срок?

– Двенадцать недель… – я отвела взгляд. – Как ты догадался?

– Так я же всё-таки врач, – молодой человек сел на диван и прямо посмотрел на меня. – И где… э-э-э… отец?

– Не знаю, – я пожала плечами, – всё это время его даже и не видела.

– Да… Грустно. Ну не расстраивайся, всё будет хорошо, – подмигнув, он ободряюще улыбнулся.

– Откуда ты взялся? – вдруг спросила я.

– В смысле? – не понял он.

– Ты вдруг стал моим ангелом-хранителем… – смутившись, пролепетала я.

Он рассмеялся, но настолько дружелюбно и мило, что захотелось сразу же целиком и полностью верить ему:

– Меня ещё никто так не называл, но мне нравится эта новая должность.

Вечером Антон развёл камин, заварил терпкий зелёный чай, и мы, сев на толстый пушистый белый ковёр и обложившись мягкими пуховыми подушками, разговорились.

– Ты всем так помогаешь? – тихо спросив, улыбнулась я. – У тебя много протеже?

Он рассмеялся, облокотившись на подушку:

– Я бы так не сказал.

– Почему я? Неужели я так жалко выгляжу? – от стыда пришлось отвести взгляд.

Его улыбка тут же потухла.

– Не говори так… Я сам не думал, что смогу привести в дом незнакомую девушку. А вдруг ты клофелинщица?.. – его глаза вновь блеснули весёлым огоньком, но вскоре вновь вернулся серьёзный тон. – Нет, ты не жалкая. Просто ты внушаешь доверие, и тебе нужна помощь, – он осторожно взял меня за руку. – Сейчас так редко что-то делают бескорыстно… и мне захотелось нарушить этот стереотип.

– Спасибо тебе, – прошептала я, легонько кивнув головой.

– Твои родители не переживают за то, что ты здесь одна, без друзей?

– Мама думает, что я приехала поступать в педагогический.

– А ты? Будешь поступать?

– Нет, сейчас нет… сейчас первоначально мне нужна работа.

– Мы всё устроим, – не задумываясь, обнадёживающе заверил он.

Я смотрела на тёплый огонь, потрескивающий в камине, и мне стало так спокойно на душе. Горячая чашка с чаем грела руки, а в душе ощущалась полная свобода. Я ещё не знала, что будет завтра, но с этим мужчиной, который сейчас сидел рядом, почему-то была уверена, что всё будет хорошо. Даже заснула прямо на ковре, согретая теплом и уютом дома. И у меня ни разу не возникло мысли, что нахожусь сейчас одна, в чужой квартире, с почти незнакомым мужчиной. Откуда-то  появилась уверенность, что он не причинит мне боли. Никогда.

На работу я и Антон ехали вместе. И когда мы прибыли на место, то невольно заволновалась: а примет ли меня коллектив и что будет, когда у меня округлится живот.

Светлое здание, обнесённое искусственной плиткой, внутри всё по-больничному, но очень чисто и аккуратно. Как оказалось, Антон торопился на обход, а потому быстро показал мне больницу и ушёл.

В ординаторской выдали медицинскую форму и рассказали об обязанностях. Егор решил, что сиделкой мне будет работать тяжело, а вот регистратура вполне подойдёт по должностным обязанностям и нагрузке.

Две девушки, работающие там, быстро ввели меня в курс дела, и во второй половине дня я уже чётко отвечала на вопросы пациентов и выдавала карточки. Ничего сложного.

– Егор Сергеевич сегодня уехал по делам, – щебетали они, – ты уже с ним познакомилась?

– Да, – кивнула я. – Приятный мужчина.

– Ага, он просто душка!

– Кристина, – подошёл Антон и заглянул в окошко, – выйди на секунду.

Я обрадовалась знакомому лицу:

– Привет.

– Кристин… тут такое дело… – он замялся. – Ну, в общем, ты уверена, что тебе стоит встречаться с Егором? – его имя он произнёс шепотом.

Я удивлённо вытаращила глаза, прочитав во взгляде мужчины беспокойство.

– Ну… ну не знаю… Он пригласил… Это плохо? Если плохо, то я….

– Нет… ну не совсем… человек он чудесный… но…

– Что? Потому что мы теперь работаем здесь вместе?

– Нет. Хм. Дело не в этом… – Антон почесал макушку  – Просто… Короче! Он понравился тебе? Действительно понравился? – вдруг спросил он.

Я даже растерялась, но всё же расплывчато пояснила:

– Ну… он симпатичный, если ты это имеешь в виду, приятный, добрый.

Антон, поджав губы, кивнул:

– Всё понятно, – а затем повернулся, чтобы уйти.

Но я успела поймать его за рукав:

– Ты против?

– Нет, – он покачал головой. – Это твоя жизнь, и тебе надо попытаться её выстроить. Егор как никто подойдёт тебе. Я буду только рад, если у вас всё получится.

– Но Антон… О чём ты?..

– Просто я знаю Егора. Он не приглашает просто так девушек на свидание.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.