Есть люди, которые питаются суррогатной любовью. Я расскажу, что это значит. Возможно, вы и сами знаете, если пережили любовь, ставшую роковой; если отдавались чувствам всецело, но были преданы, сломлены и поражены в момент наивысшей уязвимости.

Послушайте… Каждый, кто носит в груди чёрствое сердце, когда-то был полон любви и наивной надежды, что эта любовь навсегда. Однажды надежда рухнула, а сердце разбилось. И тогда влюбиться снова – все равно что сыграть в русскую рулетку. В барабане есть еще одна пуля. Предыдущая ранила, но не убила наповал.

Проходит время. На сердце шрам, а снаружи кажется, что все хорошо. Отряхнулся, скинул лоскуты печали, прошел бессонные ночи и глубокую агонию. Все стало прекрасно, как летним утром, когда слышишь пение птиц и ловишь бриз на коже.

Слово «любовь» давно не болит, чувства погребены под развалинами, пепелище погасло, а человек, который был близким, стал чужим. Не зудит желание вновь овладеть, ощутить любовь под ребрами… Да, именно нет надобности, тем более что цена и риски хорошо известны.

И вдруг в щели треснувшего сердца проникают, словно свет, вопросы. Что, если в этот раз все будет иначе? А может, стоит на секунду, час или ночь прикоснуться к любви, а после сбежать? И начинаешь искать ту, которая даст ощущение тепла хотя бы на короткий срок.

Ты одиночка, промокший под дождем из воспоминаний. Печальный опыт сделал уединение твоим кредо. Суррогатная любовь – единственный выход почувствовать себя живым, когда в тебе есть черная дыра, которая именуется сердцем.

Находишь подходящую под целый список критериев и обрушиваешься на нее. Выливаешь на нелюбимого человека бездонную бочку законсервированной любви. Сплетение тел, страсть, объятия, ночь пламенного секса и утренний аромат ее тела на подушке… Все это – глоток воздуха для утопающего.

И вновь жизнь играет красками, а ты поспешно покидаешь одну, потом другую, третью… Сбегаешь из постели до того, как остынет. Примеряешь тела, как вещи в супермаркете, успеваешь проникнуть, но не проникнуться, и так по кругу. Вереница без конца, суррогатные чувства, в барабане есть пуля, но она не пригодится.

Ты был романтиком, который собирал полевые цветы и писал стихи, полные девственной любви и добра. Но место романтиков – в книжках, а в жизни ты сорняк, равнодушный нарцисс, ставший таким не по своей воле…

Когда любовь – не более, чем шесть букв, ты в безопасности.

Безупречность – так можно описать меня этой ночью. Безупречность во взгляде, безупречность в костюме, который идеально сидит. Безупречность даже в том, как я держу стакан, из которого безупречно потягиваю виски. Я в клубе, окружен яркими и красивыми людьми.

Мой взгляд устремлен на барную стойку, где самая безупречная из всех женщин танцует только для меня. Остальных я не вижу, не замечаю, они не существуют, хотя их взгляды на мне, как прицелы снайперских винтовок. Кто-то смотрит с интересом, кто-то – с желанием. Думаю, и зависть есть в некоторых взглядах, прикованных ко мне.

Наплевать. Все, что важно – это танцовщица, чья шикарная задница скоро окажется в моих руках. Все, чего я хочу – напротив. Ну, разве что еще виски.

В привычной суматохе я вдруг почувствовал на себе непривычно знакомый взгляд. Мне пришлось обратить внимание, ведь он свинцом давил на мои плечи. Взгляд очень знакомый, даже родной…

Эти глаза… Они уже смотрели в мои.

Эти волосы… Их блеск я тоже видел.

Эти жесты… Знаю их наизусть.

Знаю ее, как самого себя. Узнаю мельчайшие детали даже в темноте. В груди стало теснее и сердце, львом рычащее, забилось в уголок и заскулило… Моя безупречность мгновенно стала зыбкой.

Я посмотрел в эти глаза и увидел в них себя, но слабого. Того, кого поклялся закопать и не показывать никому и никогда! Я увидел прошлое, в котором был разочарован и разбит, хроники киноленты, где играл чужую роль, несвойственную мне. Я герой: сильный, невозмутимый, безразличный. Тот, кого уважают и за кем молча идут! А он кто? Тряпка, каблук и размазня! Романтик, который любит и отдает все, лишь бы угодить!

Злоба, ненависть и презрение переполняли меня. Сжал зубы, надменно улыбнулся, быстро отвел глаза. Мой взгляд – сверху вниз, не наоборот. То, о чем мне только что напомнили – лишь часть опыта, без которого нельзя было стать тем, кем я сейчас являюсь.

Гоущица – так называют танцовщиц – обняла и поцеловала меня. Тащит за руку, хочет внимания, желает. Каждый мужчина мечтает увидеть эту ночную бестию в своей постели.

Не спешу, ведь я хозяин. Нам некуда спешить, особенно в любви. Я сам решаю, когда поделюсь ею с одной из счастливых мадам. Вижу, как те глаза провожают нас.

Ухожу.

Пьяная танцовщица дергает за руку и пытается произнести слова.

– Мы едем ко мне?

– К тебе.

Что-то еще слетало с ее губ, но я уже не слышал.

Холодный подъезд, ключи, открылась дверь. Кидаю на постель, снимаю белье с ее упругой задницы. Хороша, как я люблю.

Уведомление в телефоне прозвучало неожиданно громко. Неужели я не выключил звук? Открываю сообщения. Смс с незнакомого номера: «Прошу! Только не спи с ней! Умоляю…» Я как будто ждал этого сообщения. Каждая частичка во мне вспыхнула, как напалм, которым во Вьетнаме уничтожали все живое.

Да как ты смеешь! Как ты посмела написать мне после всего, что сделала? После того, как поступила со мной! Этот год многое расставил по своим местам. Не думал, что снова встречу тебя, не ожидал, что посмеешь ворваться в мою жизнь еще раз. Не смей писать мне больше никогда, а тем более не указывай, с кем спать!

Танцовщица посмотрела на меня.

– Что с тобой? Кто это тебе пишет?

– Да ничего серьезного, забей. Лучше займись делом, хочу тебя.

Гнев наполнил меня и напомнил о былой слабости. Я выключил телефон и предался похоти.

Утром перечитал сообщение, стараясь понять, насколько далеко она сумела зайти. Она написала много, пытаясь достать со дна мое черствеющее сердце, но глубина стала черной мглой и, чтобы добраться, нужна целая экспедиция.

«Я дура. Знаю, звучит, как оправдание… Но я была такой эгоисткой! Мне нужно было потерять тебя, чтобы все осознать. Прошел год, целый год! И весь этот год я мучилась и пожирала себя…

Нашла парня, который был со мной таким, как я якобы хотела. Он стал бумерангом, олицетворением моих слов, которые кидала как упрек тебе. Он не делал, как хочу я, не изучал меня и не ласкал досыта. Только тогда я поняла, что потеряла. Признаться тебе не могла, видела, как ты болезненно принял расставание и как больно тебе было. Знаю, я задела твое эго, так поступают предатели, вгоняя нож в спину. Поэтому я наказываю себя…

Теперь я увидела тебя в клубе. Увидела, каким ты стал всего за год: еще красивее, еще увереннее. Я убила в тебе нежность… Прости! Я убила в тебе все, что отличало тебя от остальных. Я не могла не смотреть на тебя, ведь все еще люблю тебя и все еще полна осколков.

Ты прав, я не имею права тебе писать и указывать, что делать. Ты уже с другой или с другими. Я ни на что не рассчитываю, но знай, что сожалею. Хочу, чтобы ты откопал свое сердце среди руин, достал его со дна, даже если оно очерствело. Дай шанс другой получить от тебя то, что получила я.

Посмотри, что стало со мной! Ты видишь? Зачахла без твоей любви, без твоего солнца… Надеюсь, ты не совершишь моих ошибок и будешь счастлив. Уверена, что твоя любовь сильнее обиды. Прощай».

Да, с тех пор, как мы расстались, прошел год. Она уехала, оставив меня один на один с пониманием, что любовь создана для фанатов мыльных опер и читателей романов. Я понял, что нужен лишь образ, который всем так нравится, что должен играть ту роль, в которой я профессионал. Вот почему Ремарк мне близок: в его книгах жестокая правда о любви, в которой всегда есть место для алкоголя и разочарования.

Когда она уехала, я ожесточился. Мы не рождаемся чёрствыми, такими нас делает разбитая любовь.

Однажды вечером, ровно за год до той злосчастной ночи я готовил ужин и, как обычно, переписывался с девушками. Одну из них звали Ханна.

– Не мог не заметить, что вы знакомы с Кристиной, она моя соседка.

– Кристина? Моя лучшая подруга, а тебя я нашла случайно в интернете. Потом посмотрела общих друзей и удивилась.

– Она и моя подруга тоже. Часто заходит, отличная девушка, но любит повысить голос, сказать: «Потише музыку».

Я громко включаю, так, что стены сотрясаются.

– Девочка отличная, не спорю. Странно, она же вроде и сама дома всегда включает на максимум.

Эта переписка ничем не отличалась от сотен других. Ханна пролайкала мои фотографии и я это заметил. Всегда замечал симпатичных, заигрывал и отвечал тем, кто приглянулся.

Кристина? Соседка по общаге. Конечно же, отметил, что Ханна в общих друзьях, и предположил, что увидела меня на тусовке, но это не так. Кристина послужила связующим звеном между нами, всего лишь звеном, чтобы мы могли продолжить общение.

– Ко мне тоже приходят соседи просить потише. Видимо, не любят дабстеп так, как мы.

– Я думал, ты видела меня этой ночью именно на вечеринке… И обратила внимание, вспомнила. А тут – случайность. Приятно, что и тебе нравится тот же стиль музыки.

– Я не в Минске учусь, бываю там крайне редко, так что видеть тебя нигде не могла. А даб лучший вообще.

Пока писал сообщения, вокруг, как в метро, перемещались люди, каждый в своем мире. Как и в любом студенческом общежитии, вереница молодых и беззаботных. Посередине комнаты – большой стол и компьютер, по бокам – кровати, моя слева. За столом удобно писать и смотреть кино, а в перерывах – паутина соцсетей, где можно хорошо порыбачить. Рыбой были новые знакомства и флирт с девушками.

Ханна понравилась мне сразу, но понимание, что это любовь, пришло не скоро. Интуитивно хотелось писать ей, флирт у меня в подкорку вшит, а переписка была своего рода оттачиванием навыка обольщения, который давно уже перешел в нужный контекст. Он стал приложением ко мне, моим существом, как и потребность быть желанным – честная, здоровая и ненасытная.

– Прости. Я отлучался мыть посуду, готовлю мясо. На чем мы остановились? Я уже понял, что не видела. Ничего страшного. Может быть, увидишь еще.

– Как знать… Может. Как, кстати, вечеринка? Понравилась?

– Это было нечто! Очень крутая. Приезжай в гости к Кристине – увидимся.

Огорчило, что она, оказывается, даже не в стране, а где-то там, в Польше. Не то чтобы сильно огорчило, ведь девушек и так предостаточно. И все же плюс одну в копилку было бы неплохо, учитывая, как легко шел диалог.

– Я бы с удовольствием приехала, но у меня просто нет свободного времени. В следующий раз буду в Беларуси, скорее всего, в конце июня и то недолго.

– Оу, не скоро, конечно.

– Хотя, в принципе, можно еще в конце апреля.

– А может, в конце марта можно?

– А почему именно в конце марта?

– Ближе, чем апрель. Ну, можешь в конце февраля. Буду очень рад.

– К сожалению, не могу. Если получится, то только в конце апреля… Хотя планировала приехать только в июне в следующий раз.

– Бери Кристи подмышку и приезжайте ко мне. Я вам покажу отличные даб вечеринки!

Отвечал банально и, хотя понимал, что она не в Минске, пригласил в гости, ведь это было на руку.

– К тебе – это в Варшаву?

– Да! Был когда-нибудь?

– Нет.

– Здесь очень классно! Сочетание старого города и небоскребов.

– Я верю… Хотелось бы приехать.

– Стоит только сильно захотеть.

– Пока возможности нет…

С раннего возраста я отличался тем, что, в отличие от других, говорил правду, не умел врать. Сестра всегда высмеивала жалкие попытки ее обмануть и приговаривала: «Ну, не умеешь ты врать! Вижу тебя насквозь».

И правда, не умел да и не хотел врать. «Чтобы хорошо врать, нужно иметь отменную память», а ею похвастаться не могу. Поэтому и написал, что нет возможности, и не соврал. Студент без гроша в кармане, но с образом мажора, а вдобавок красив и статен. Это всегда помогало мне заполучить женское сердце без наличных сумм.

Здесь все, как в бизнесе. Мужчина обладает тремя характеристиками: доходностью, ликвидностью, надежностью. Я был ликвиден и красноречив, умел сделать комплимент и, конечно, обладал опытом. Писал девушкам одно и то же множество раз. Зачем придумывать колесо, если оно уже изобретено и есть рабочая схема?

– Бывает… Скорее я приеду в Минск, чем ты в Варшаву.

– Ты права! Приезжай, пойдем гулять.

– Рано или поздно приеду.

– Ладно, мне пора.

– Пока.

– Приятно было пообщаться. Удачки.

– Взаимно.

Стоял теплый осенний вечер, в котором, казалось бы, не было ничего необычного.

Проснувшись утром, машинально потянулся к телефону, чтобы проверить сообщения. Копался в череде разных «Привет, как дела?», а глаза бегали, как капли по стеклу, от сообщения к сообщению… В голове одна мысль пыталась продавить другую, но я пытался не думать о том, что меня задевает отсутствие сообщения от незнакомки.

Постарался себя успокоить, как бы смирившись: «Ну, ок». Нужно было начинать день – день студента, наполненный излишком мыслей о сексе, теле, уважении и деньгах, а уже после – о том, что есть пары, лекции, конспекты…

Я всегда просыпался поздно, а куда спешить? Пары начинались с двух. Я жил в общаге, за место в которой пришлось даже побороться. Точнее, познакомился с нужным человеком и по связям меня пропихнули. Пусть я не отличался везением, но в этот раз, видимо, наступил на клевер с четырьмя лепестками: оказался в нужное время в нужном месте.

В комнате жили еще двое парней и мы, хотя были абсолютно разными, быстро нашли общий язык. Парень, чья постель справа от меня – футбольный «околофанат», как их называют. Стиляга и боец, как он сам говорил. На ногах – «дудочки», фирменный джинс, кроссовки New Balance и футболка-поло Fred Perry с изящным венцом, как у Цезаря в древнем Риме. Я всегда мыслил ассоциациями, замечал детали и делал отсылки.

Только бренды, никаких ноунеймов. Высокий рост, татуировки, речь с долей юмора и харизма. Мы сразу подружились да и людям он нравился, скажем так, свой в доску. Имя его – Макс Драконов.

– Макс, какие сегодня пары? – спросил я автоматически, всегда об этом спрашивал, была традиция начинать так диалог.

– Похоже, сегодня две пары по социальной психологии и высшая математика, тоже две…

Я нахмурился, потому что ненавидел математику всем сердцем, даже сильнее… Помню, как сейчас, слипающиеся, будто от клея, глаза, свинцом наливающиеся от усталости и желания спать веки, страх, леденящий страх перед авторитетом отца, который строго повторял: «Читаем условие задачи»…

– Высшая? Серьезно? Черт! Может, прогулять?

– Ну, как знаешь, братан, лично я пойду, хотя и сам от нее не тащусь.

Макс был из тех, кто вечно рисует эскизы и картины. Он был художником, эстетом. Я уже тогда понимал, что этот парень далеко пойдет. Да и все, кто учился на нашей специальности, были интересными личностями. Каждый – со своей историей и моралью, с собственной картой. Настоящие универсалы по жизни, люди-бренды, неповторимые и яркие.

Чуть дальше жил Серега Колуб. Бородатый, крупноватый, чуток с излишком массы на животе. Эдакий мужичок нашего времени. Вечно крутил самокрутки из купленного табака: медленно рассыпал табак по листочку, как мудрец шести путей, слюнявым языком проводил по краям бумажки и затягивался полной грудью.

Серега выглядел на тридцать в свои девятнадцать и ему шел экстравагантный стиль. Он надевал пиджак на рубашку, которую обязательно застегивал на все пуговицы, а на ногах носил ботинки под модные в то время джинсы в обтяжку. Впрочем, и я ходил в таких. Парфюм с древесными нотками и, конечно, с нотками табака, словно не хватало того шлейфа, что оставлял дым от его сигареты.

Сереге нравились люди рассудительные, добрые. Интеллигенты, одним словом. Забавно: мои соседи были большими противоположностями, но при этом идеально уживались друг с другом.

– Серега, а ты? Идешь на пары?

– Нуу даа, – протянул Серега, словно зевая.

– Черт, тогда и я пойду.

Собрал сумку и вышел, заодно проверяя соцсеть, ведь нужно было занять себя чем-то по пути на учебу. В телефоне я вел вечный поиск новых и новых девушек. Их всегда было мало. Соцсети открыли врата ада для таких, как я. Можно было не ходить на свидания, не чувствовать себя неловко и не сильно париться, чтобы узнать, светит что-то или нет.

Переписка в соцсетях все максимально упрощает да и девушки ведут себя здесь свободно от норм и моралей. Отсутствие наблюдателей дает чувство защищенности от порицания и осуждения. Здесь каждый владеет собственным видом оружия.

Не успел выйти, как на пороге встретил ту самую подругу. Мы поговорили и я решил написать Ханне:

– Привет. Только что Кристинка зашла. Говорит, у тебя очень красивое тело.

– Ну, Кристи как всегда!

– Была удивлена, что мы познакомились. Говорю: «Ханна сказала, что приедет в конце апреля». Она: «О… Как?» А потом: «Точно, у нее же каникулы». Как и я, заметила, что беленькой тебе лучше. И понеслось: какая у нее фигура… Я начал затыкать… Говорю: «Хватит, а то слюни пускать начну».

– Ха-ха, Кристина… А слюней не нужно.

– Я не могу их контролировать!

– У Кристины тоже хорошее тело и губы отличные.

– По-моему, Кристина вообще – секс-бомба ходячая.

– Конечно! Люблю обнимать ее.

Кристина была рада, что мне понравилась ее подруга, и в красках рассказала о ее достоинствах. Я уже тогда был неплохим психологом и понимал, как общаться и грамотно манипулировать симпатиями. Да и поступил на факультет психологии как раз для того, чтобы лучше понимать людей и точнее доносить до них свои мысли.

Женщины любят не только красивых, но и умных. А еще они любят ушами, а уж говорить я умел… Указал на губы и фигуру Кристины не просто так, а чтобы вызвать конкуренцию и ревность. Знал, как играть на чувствах, и вовсю пользовался уловками в своих корыстных целях.

– Вот ее Женьке повезло! – продолжила разговор Ханна.

– Он, бедный, так ревнует, ха-ха-ха! Уверен, что и твоему парню повезло не меньше. Шикарна.

– Я свободна.

– И далека… Я бы испытал судьбу.

– Это так мило.

– Стихи писать умею даже.

Понимая, что Ханна свободна, я прямо высказал ей симпатию, которая, конечно же, и без того была для нее очевидна. Вспомнил о стихах! Сопливый козырь в рукаве. Стихи… Женщины любят их не только за романтику и красоту, но и потому, что стихи делают женщину исключительной, музой. Они только для нее и про нее. Стихи лучше цветов, сильнее обычных слов, которые применимы и к другим женщинам. Стихи возвышают ее над всеми и ласкают ее эго.

– Ты романтик? Я тоже когда-то писала, но сейчас уже нет.

– Я сам уже полгода не писал, но стихи остались. Да, вроде латентный романтик, так скажем.

– Песни не думаешь писать?

Скинул ей ссылку на свои стихи. Знаю, что стихи, посвященные другой, могут немного расстроить девушку. Мол, зачем их читать, если написаны не мне? Но это одна из уловок, чтобы вызвать легкую обиду и ревность. Не ревнуют лишь тех, кто безразличен. А значит, задевая чувства девушки, можно скорее ее завоевать…

– Спасибо, почитаю.

– Первое написал в тринадцать. Безответность. Девушка не оценила и не поверила, что это мои… Обидно было!

– Я представляю…

– Странно, но после тринадцати лет я больше не испытывал влюбленности… Максимум – симпатию.

Не врал: первые стихи были написаны для первой любви. Именно чувства к той девочке открыли во мне дар, которого некоторое время я даже стыдился. Был дворовым парнем и в школе сидел за задней партой. Тот самый красавчик и бэд бой, а тут стихи… И все же писал и отправлял.

Та история очень напоминала историю этой переписки, ведь первая любовь была на расстоянии, я писал ей письма от руки и смс. В то время это стоило мне карманных денег и я не понимал, конечно, не понимал, что это начало сюжета, который еще повторится в моей жизни.

– Я так понимаю, что ты влюбился, а девушка не ответила тебе взаимностью?

– Нет. Была взаимность. Год вместе, потом расстались, а я продолжал ее любить, но уже безответно… Она не верила, что стихи мои! Хотя я написал их кучу для нее. Она думала, что в тринадцать я не могу сочинять так…

– Мне интересен не тот факт, что она не верила, а тот, что ты не влюблялся ни в кого с тринадцати лет.

– Да, это звучит странно, но факт. Из-за этого многие считают меня самовлюбленным эгоистом. Возможно, так и есть, но любить себя не заставишь, любовь или есть, или нет, а остальное – фальшь.

– Хорошо пишешь.

Я говорил правду, всегда как есть. И да, с тринадцати и до семнадцати любил ту девочку и никто после нее не цеплял меня так же. Не закрылся в себе, нет. Но и не открывался, а просто всю любовь вкладывал в себя. Меня можно было назвать нарциссом, эгоистом, но я просто романтик, который был отвергнут.

Я был верен своей маленькой незрелой любви, уже тогда познал страдания из-за расставания и неоправданных ожиданий. В свои тринадцать прошел все то, что проходят взрослые, и это закалило, а вместе с тем сделало меня более черствым к другим. Именно поэтому, взрослея, я притягивал девушек, как магнит. Каждая видела во мне и безразличие, и манящую натуру. Все любят плохих парней, все об этом знают. Девушки хотят стать самой-самой для плохиша, думают, что именно с ними он познает любовь.

Они росли на «мыльных операх», которые смотрели их мамы на кухне и в зале, сопереживая Хуану и Изабелле в их нелегкой любви. А ведь я и внешне похож на тех героев и сам стал таким, хотя и не по своей воле. Каждая пыталась залатать мою рану, стать той самой Изабеллой, но тщетно. Я лишь собирал в копилку разбитые сердца, как монеты.

– Да… Интересный ты человечек. Мои стихи не сохранились, но помню, что ни одного стиха у меня не было о любви. О чем только не было, целая тетрадь исписана, а вот слов, чтобы написать о любви, не находилось.

– А у меня, если заметишь, все о ней. Странно, когда пишешь о любви, как о боли. Наверное, поэтому писатели были так несчастны, но так талантливы.

– Да, заметила.

И скинула мне песню Muse «Feeling good».

– Сейчас слушаю…

Я скинул ей Calvertron «Shitted on Em».

– От этой прусь.

– Услада для ушей. Класс!

– Рад, что тебе по нраву.

– Ладно, пока, приятно было.

– И мне. Пока.

Маршрут до университета был изучен быстро. Мы напоминали стадо: выходили из общежития и шли к троллейбусам и автобусам, после садились в метро, а дальше еще парочка автобусов и мы на месте.

Все дружно поднимались и приступали к учебе и лекциям. Прежде чем переступить порог заведения, нужно было пройти визуальный контроль – контроль глаз, которые вечно смотрят оценивающе. Я всегда замечал, что люди рассматривают, сканируют тебя, а их глаза кричат либо о симпатии, либо о безразличии. Каждый хочет первого, это борьба за самооценку и признание. Она витает тонким шлейфом везде, где молодые души.

Я менял маски в зависимости от того, кого видел перед собой. Вот проходят мои однокурсники, я улыбаюсь и говорю: «Привет! Как день?» – «Привет! – улыбаясь, отвечают. – Все хорошо, спасибо».

Секундой позже вижу, как девочка с параллели в такой же маске впопыхах улыбается своим, но вдруг ее лицо меняет выражение. Увидела меня. Подбородок поднимается выше, грудь вперед, безэмоциональна и даже высокомерна, вот-вот поднимется на сцену, чтобы принимать миллионы алых.

На моем лице появляется еле заметная ухмылка. Смотрю прямо на нее, сверлю взглядом, а она притворяется, что не видит. Наша жизнь – многозадачная игра с десятками ролей. Только в отличие от профессиональных актеров мы не получаем за это ни деньги, ни славу.

Мою фальшивую игру легко распознать, но мне повезло: я искусно скрываю ее за декорациями, дорогим костюмом, внешней привлекательностью и присущим моему образу безразличием. Люди рады обманываться, не вдаваясь в подробности. Я так полюбил эту роль, что вжился в нее и, кажется, потерял себя настоящего. Да и какая разница? Главное, чтобы все были рады. Не хочу расстраивать окружающих, ведь мы одна большая семья.

Начался монотонный учебный процесс.

Мы не общались ровно сутки и я написал Ханне, хотя мне это и не свойственно, ведь я из тех, кто ждет, что напишут мне. Можно подумать, что это неверно и парни должны писать первыми, но только не в моем случае. Самоуверенность толкала девушек на преступление и они осознанно шли на него, отправляли письма сами, а я, потирая влажные, словно от жирной еды, руки, ждал, как затаившийся паук, когда жертва задергается, чтобы броситься на нее и сожрать.

В этот раз что-то пошло не так. Я был абсолютно уверен в том, что сообщение вот-вот всплывет, но его не было. Медленно из хищника я превратился в жертву, сам того не осознавая. Хотя желание написать было не столь большим, все же сделал это. Молчание Ханны нервировало меня, стимулировало борьбу и внушало уважение к ней, как к сильному оппоненту. Моя симпатия росла, как снежный ком, катящийся с альпийской горы.

– Добрый день, Ханна, как вы, милая?

Я часто обращался к людям на «вы» в переписках. Это всегда вызывало много вопросов, но было своеобразной фишкой, мне нравилось. Своего рода дань уважения к тем временам, когда любая светская беседа начиналась с поклона и реверанса. Мне нравилось ощущать на себе некий налет тех лет и себя я видел как человека благородного и воспитанного, во всяком случае, хотел так думать.

– Привет. Андрей, у меня три экзамена сейчас… Уже выходить надо, спишемся потом, ок? Только не желай удачи.

– Конечно-конечно. Буду рад твоему письму.

Я решил, что не так уж интересен и забил, а переписка канула в лету, как и сотни других. Мы часто знакомимся и часто забываем друг друга, это нормально.

Сижу на скучной паре по социологии, приходит смс.

– Привет! Что делаешь? Ты мне снился, представляешь?

Мне часто пишут подобные сообщения, даже чаще, чем «Привет, прошел твой день?»

– Привет! Сижу на паре, скука. Снился? И что же мы делали?

Включаю дурачка, прекрасно понимая, о чем пойдет речь.

– Мы страстно занимались сексом!

Мне неловко, но очень завожусь от таких слов.

– Ты где?

– На паре, как и ты.

Вдруг вспомнил, что всегда хотел заняться сексом в университете и желательно во время занятий. Кровь начала приливать, зрачки расширились, по коже пробежала дрожь от одной мысли.

– Хочешь меня? Прямо сейчас! – написал это быстро, словно опаздывая, ведь знал, что ничего не теряю.

Я не из тех, кто играет в ухаживания и прелюдии. Часто холодно и грубо отвечаю на пустые и бессмысленные сообщения, не петляю и не вешаю лапшу. Что может быть сексуальнее и желаннее, чем прямолинейность, правда, не скрытая за маской?

Ответ пришел после паузы, видимо, преподаватель проходил мимо.

– Сейчас?

– Да, прямо сейчас!

– Но мы же на паре!

Никогда еще у нее не было такого опыта. Не было даже мысли о сексе в общественном месте, тем более во время пар да еще и с парнем, который снился ей ночью… Это было похоже на сцену из фильма для взрослых. Она прикусила нижнюю губу, сглотнула так, будто в мире закончилась вся влага, кроме той, что уже появлялась где-то внизу.

Мысли носились в голове, сбиваясь в кучи и расшибаясь друг о дружку. Миллион причин сказать нет, но та одна, что таилась долгое время, рвалась наружу, как рвется трава через твердый асфальт.

– Не важно! Я хочу тебя прямо сейчас! Жду на третьем этаже, в том кабинете, который всегда открыт. Встретимся через пять минут.

В конце поставил смайлик чертика, обозначая свою похоть. Пока я писал сообщение, мой взгляд изменился и появился пошлый, демонический прищур. Так я обычно смотрел в клубах на девушек-жертв, которые понравились. Этот прищур был предвестником апокалипсиса и вместе с тем сулил нечто запретное.

– Хорошо, я буду.

Сама того не осознавая, она подняла руку и отпросилась выйти. Все было как в тумане. Она шла, чувствуя дрожь в ногах, нервничала и не верила, что все это может оказаться правдой. И все же шла, якобы чтобы убедиться в том, что я пошутил. Была готова вернуться назад – настолько все казалось сюрреалистичным.

Я поднял руку, чтобы тоже отпроситься, а пяткой все быстрее и быстрее отбивал тревожный ритм, желая хоть как-то ускорить время.

Через три минуты мы пересеклись в пустом коридоре. Во время занятий там редко ходили студенты и я знал об этом. Словно маньяк, который специально выбирает безлюдные места.

Неловкая пауза повисла между нами. Она боялась поднять глаза, а я смотрел по сторонам в надежде, что никто нас не заметит. Никто не знал, что мы знакомы, так кто мог догадаться о наших планах?

Я вел себя сдержанно и пытался задеть ее взглядом. Она хотела побыстрее спрятаться, а желание тем временем одурманивало ее.

– Заходи, тут никого. Я закрою дверь. Быстрее!

Она забежала внутрь и осмотрелась: вдруг кто-то есть в кабинете. Ей стало страшно по-настоящему. Голос в голове кричал: «Что я здесь делаю? Дура! Зачем я согласилась? Нас кто-то мог заметить…»

В этот момент я схватил ее за шею и прижал к стене, как грузовик, который на полной скорости врезается в дом. Бросил на парту и впился в губы, ей даже стало больно, я не рассчитывал свои силы. Ощущение беспомощности, власти, боли, да! Именно этого она ждала. Ее кожа покрылась миллионом маленьких мурашек, дыхание участилось, а сердце забилось быстрее, чем новейшие поршни в спортивных автомобилях.

Кусая губы, я крепко сжимал ее бедра. Дико сексуален. А запах? Я напоминал ей детство и любимую игрушку, которая ассоциировалась с отцом. Странный, но безумно вкусный запах.

Время то ускорялось, то останавливалось, она едва не теряла сознание и снова приходила в себя. Я был резок, я был груб, я доминировал. Вошел в нее и она разлилась, как река Нил. Ей было стыдно, очень стыдно, но она не владела ни собой, ни своим телом… Отдалась мне полностью и еле сдерживала крик. Я чувствовал ее, ощущал и закрыв ей рот ладонью, смотрел в глаза. Стальной, животный взгляд прямо в душу.

Замедлялся и ощущал каждое ее движение, потом взрывной волной обрушивался на нее. Я знал, что делаю, и от того, что она была удовлетворена, зависима и беспомощна, становился сильнее. Удовлетворяй и удовлетворишься сам… Я любил наблюдать за тем, как мои женщины наслаждались. Мне казалось, я забирал их души в те моменты, а может, так оно и было?

Резко остановился.

Пару секунд спустя она пришла в себя, зрачки сузились. Конечно, решила, что что-то пошло не так и дело в ней. Но нет, это очередной трюк, американские горки. Я медленно наклонился, взял пальцами ее лицо и чувственно поцеловал. Так трепетно целуют любимых женщин, когда те спят в своих постелях, так целуют матерей своих детей и так я поцеловал ее. В эти секунды она поверила, что ее любят, хотела в это верить, но я вдруг снова стал животным, которое рвет на части плоть и хочет сожрать сердце.

Когда все закончилось, ей стало неловко. Начала быстро поправлять растрепанные волосы и одежду. Я подошел к раковине и попытался отстирать пятна с брюк. Я был доволен, моя улыбка вполне могла осветить целый район. Настолько влажной женщины у меня давно не было да и секс в публичном месте сравним с подвигом. Очередная галочка в графе побед.

Мы больше не разговаривали. Молча вышли и разошлись в разные стороны абсолютно незнакомые друг другу люди. Как актеры, которые играли любовников, а потом, сняв дубль, по щелчку сбросили маски и стали самими собой.

Я вернулся в кабинет, явно нервничая: не хотел, чтобы мою тайну раскрыли. Макс сразу понял, что произошло нечто занимательное. Его глаза округлились, будто вот-вот покинут орбиты. Макса чуть ли не трясло от нетерпения – так хотел узнать секрет.

– Ну что, рассказывай, что случилось? Где так долго был, почему нервничаешь? Ты весь мокрый!

Я всегда сильно потел, особенно когда опаздывал или нервничал, тем более когда занимался сексом. Здесь же все причины слились в одну. Вытирая мокрый лоб тыльной стороной ладони, я молча приходил в себя и чувствовал, как сильно стучит мое сердце.

– Ну? Давай! Колись уже, черт побери!

– Угомонись. Я был в кабинете на третьем этаже и только что прямо на парте поимел одну, казалось бы, монашку.

– Да ладно! Кто она? – неистово набросился Макс. – Я ее видел? Знаю? Покажи фото!

Я достал телефон, открыл, конечно, лучшие фотографии и сунул Максу.

– Хм, что-то знакомое, нормальная вроде, круто. Ну что, поздравляю, мужик.

Понятие «мужик» у нас ограничивалось тем, сколько юбок ты не пропустил. Ценилось количество, а не качество. О благородстве и семейных ценностях начинаешь задумываться позже, когда появляется собственная дочь. А пока лишь циничный подсчет, словно девушка – это мелкая монета и каждая помогает прокладывать маршрут к крупной купюре.

В двадцать лет у нас такое мерило жизненных ценностей. Мы набираемся опыта и руководствуемся честолюбием, корыстью и тщеславием, а позже шутим: «Были времена…»

Прозвенел звонок.

Все, как обычно, ожило, зашуршали учебники и разговоры о том, кто чем займется, куда пойдет, какой фильм посмотрит и на какие занятия придет завтра.

На выходе из здания я заметил невысокого парня. Он каждый вечер стоял с букетом цветов. Обычный парнишка, каких множество, но меня зацепило то, что он, как солдат, уважающий свой долг, каждый день приходил и ждал ее, ту самую, которая, видимо, дорога сердцу…

В душе появилась зависть. Несмотря на все маски, я хотел полюбить так же. Хотел, чтобы она, та самая, разбудила во мне верность и преданность, желание вести себя, как верный пес, каждый день встречать ее с цветами, предвестниками чувств и их спутниками. Я не дарил цветы. Точнее, дарил, но давно. А тут – каждый день.

Кто же она? Наверное, долго он искал ее среди тысяч других. А может, только добивается? Кто она? Нездоровое любопытство овладело мной… Серега и Макс заметили это, обернулись: «Ты идешь? Поехали, нас ждет автобус». Я был в своих мыслях, от их вопроса опомнился и негромко произнес: «Я догоню, дайте минуту».

Друзья махнули рукой и пошли к автобусу, весело обсуждая очередной завершенный день, такой же, как и все другие. Я сел на лавку неподалеку и сделал вид, что читаю что-то в телефоне, чтобы не привлекать внимания и спокойно наблюдать.

Минут через десять из института вышла та самая девушка, которую так долго ждал парень. Я не поверил глазам. Резко подался вперед, большим и указательным пальцем протер глаза… Я увидел девушку, которая буквально полчаса назад была в моих руках, отдавалась мне и была полна желания.

Я не верил глазам и отказывался понимать, что происходит. В мыслях нарциссизм и раздутое эго сражались с верой в то, что любовь существует. Я все же был романтиком. Как в Билли Миллигане боролись между собой множество личностей, так и во мне шла ожесточенная война нравов.

Выходит, она мерзкая изменница? Или же этот парень не так хорош? А может, он слюнтяй и тряпка? Может, она мстит ему? А может, он пытается ее добиться? Кто она такая, почему так себя ведет?

Рой, огромный рой мыслей, внутренних противоречий и спорящих между собой голосов заполнил мою голову. Я продолжил наблюдать…

Приняла цветы, ага!

Целует его? Серьезно?

Мне стало как-то не по себе, ведь только недавно мои губы впивались в ее, я весь был в ней, а она растекалась, как Ниагарский водопад. Нечто охватило меня и словно перехватило инициативу. Я захотел пройти мимо и заглянуть ей в глаза.

Уважения к парню не было. Я презирал его, как тряпку, которой изменяют. Я был убежден, что мне самому никогда не изменяли, и судил других с высоты этой уверенности. Я не мог и подумать, что есть мужчины, которых предают, а они и не ведают, с кем тратят силы и в кого верят.

Я встал, молча, уверенно подошел и и с долей высокомерия сказал: «Привет, познакомишь нас?» Она не ожидала, хотела провалиться сквозь землю, но нельзя было подавать виду.

Выдавила из себя слова, как из апельсина сок: «Эээ, привет, это мой парень, а это мой друг». Я ухмыльнулся, пожимая руку парнишке, а глаза мои кричали ему: «Какой же ты лох!» Злорадство съедало меня и я ехидно произнес: «Ну ладно, пусть будет так». И ушел.

Парнишка спросил: «Что это за друг у тебя такой странный? Кто он? Что вас связывает?» Она ответила, желая поскорее закончить разговор: «Однокурсник и больше ничего. Говорила ему о тебе, что ты у меня такой хороший, вот он и решил познакомиться».

Ее ложь была так фальшива, что любой мало-мальски адекватный парень раскусил бы ее за секунду. Но этот бедняга слушал и слепо верил. Для него она была всем, как он мог сомневаться в ее словах? Он даже не обратил внимания на другого парня, не допустил и мысли, что за его спиной могло что-то произойти…

Да лучше бы и не знал, а может, не знает и по сей день. Он был из тех, кто думает: «Она хочет романтику, цветы и свечи», а ей бы палец в рот и порку жесткую при каждой встрече.

История этой девушки и ее поступок могут вызвать множество вопросов. Она думала, что любит, ведь парень такой заботливый, так трепетно относится к ее проблемам. Он любит ее волосы, гладит их. Он любит ее за скромность. Любит, что она пахнет, как крем, который его мама, кондитер, приносила в детстве. Он покупает ей цветы, потому что она любит цветы, особенно красные розы. Да не важно, какие розы, ведь их дарят в клипах и в кино. Он нежен, часто говорит о семье и детях. Консервативен.

Когда она увидела меня, не смогла подавить в себе чувства. Она смотрела, как я иду, как я одет, и я напомнил ей отца – опрятного, высокого, физически крепкого. Отец был офисным работником и всегда носил хорошие костюмы.

Она пыталась убить в себе мысли обо мне, но не могла. Начала тайно ласкать себя по ночам, представляя, что ее рука – моя. Ей было стыдно, чувство вины пожирало ее, но вместе с тем усиливало возбуждение. Ее парень был другим: мягким, застенчивым, хрупким. Его руки были похожи на ее.

Я же был ее фантазией. В мире, где существует мифический герой, он всегда лучше того, кто рядом. Она убеждала себя, что я не обращу на нее внимания. Именно это помогало спокойно про себя представлять меня, но только до того момента, пока я не поймал ее взгляд однажды и не остановился на секунду.

Долго думала, поставить ли лайк. Поставила и сразу закрыла телефон.

Я ответил. Я всегда отвечал просто так, не придавая этому значения, а в ее голове мой ответ был сравним с признанием в любви. Наш диалог легко начался и стремительно перешел в пошлый контекст. Она любила эту игру, со мной ее заниженная, как у многих, самооценка росла. Она впервые ощущала себя желанной и наша откровенная переписка подкрепляла ее веру в то, что мы уже близки.

Она производила впечатление воспитанной, хорошей девочки, которая выстраивает отношения с не менее хорошим парнем. Долгие годы играла в «хорошую» для семьи, одноклассников, друзей и родственников. Она была заложницей собственного образа, но всегда представляла себя в роли оторвы, которая, как Бонни, может взять ружье и, выстрелив в упор, вынести мозги человеку, лишь бы ее Клайд дал одобрение. Наверное, поэтому, когда появился шанс и намек на взаимность, она впервые в жизни пошла ва-банк, поставила все на «черное» и отправила то самое сообщение на паре.

– Ты мне снился, представляешь?

В глубине души она понимала, что, скорее всего, станет «одной из». Но женщины любят себя обманывать и верить в то, что абсурдно. Своего рода магия, в которую они верят до конца своих дней.

– Привет. Как дела? Что нового?

Я уже и не рассчитывал на сообщение от Ханны, но она написала и я сразу же ответил:

– Здравствуй. Только приехал, был на парах. Сейчас собираюсь мясо жарить и готовить десертик. Потом в тренажерку… Ты как?

– А я уже покушала. У меня все могло бы быть и лучше. Пришла только час назад со всех этих экзаменов… Мозг кипит нереально.

И прислала фотографию актера из «Форсажа» в элегантном, стильном костюме.

– Как тебе?

Я тот еще стиляга и, конечно же, фанат дорогих костюмов и хорошей обуви. У меня была коллекция рубашек и целых «луков», поэтому ответил, как специалист:

– Обувь хорошая, последний «лук» зашел.

– Мне тоже очень нравится.

– Ну, конечно. Я любитель облегающих вещей и костюмов в том числе. Тонкие галстуки… Аааа, просто жара!

– Значит, у нас много общего и есть вкус! А что будешь делать завтра?

– Поеду устраиваться на работу. Собеседование у меня.

– О, да? Куда же?

– Хочу в казино, в охрану.

– Ничего себе. А я завтра иду на фестиваль кино. Первый раз проходит в Восточной Европе. Приходи, мне нужна охрана!

– С большим удовольствием! Добиться твоей аудиенции было бы великолепно. Побыть с тобой… Узнать тебя получше… Стать твоим личным бодигардом… Но ты же понимаешь: есть куча факторов, препятствующих этому.

– Да, понимаю. И все же было бы здорово прогуляться с тобой здесь…

И она скинула фото красивого парка в Варшаве.

– Ай, не нужно огорчать меня подобным. Место не столь важно. Важно, что его украшала бы собой именно ты!

– Ничего, в апреле я украшу своим присутствием Минск. Ждешь меня?

– Конечно, жду такую красотку!

– Я тоже жду нашу встречу!

– Пока!

– Пока!

Мы вновь делали друг другу комплименты и якобы ждали встречи, но все это было лишь в диалоге. Ханна очарована мною, но вместе с тем занята своими делами, среди которых на первом месте стояла учеба, а не призрачный парень из другого города.

Она занималась своими делами, а я – своими женщинами.

Я испытывал финансовые трудности. Десять долларов на неделю едва ли хватало. Мой рацион – рацион спортсмена – походил на рацион нищего. Все, что я мог себе позволить – это пельмени по весу. Заходишь в магазин и ищешь те самые, набираешь целый пакет в расчете, что хватит на неделю, если съедать по десять-пятнадцать штучек за раз.

Появилась острая потребность найти работу, потребность иметь что-то большее, чем десяток пельменей и койка в общаге. Я принялся искать вакансии. Работы продавцом в «Макдоналдс» или официантом в кафе я стыдился. Хотелось что-то кричащее, где я мог бы хорошо зарабатывать, не имея опыта, но максимально используя свои данные и возможности.

Я высок и крепок, умею постоять за себя… Точно! В охрану. Пойти в охрану – это престижно и мне не пришлось бы врать о том, чем занимаюсь, да и платят там неплохо. Я начал поиски по объявлениям в интернете и очень быстро наткнулся на вакансию ночного клуба, которому требовались охранники. Я ринулся на собеседование.

– Здравствуйте, я пришел на собеседование по объявлению.

– Здравствуйте, да, проходите.

Зашел в кабинет – там сидела девушка-менеджер, а рядом стоял невысокий и лысый начальник охраны, так было написано на его бейджике. Костюм чуть больше, чем нужно, дешевая обувь, но рубашка хорошая, не мятая. «Видимо женат», – подумал я. Всегда обращал внимание на детали.

Начальник осматривал меня с ног до головы, пока девушка задавала вопросы.

– Работали прежде?

– Нет.

– Опыт в единоборствах?

– Есть немного. Я тренируюсь, физически крепок, уверен, для работы я вам гожусь.

– Ага, а график вас устраивает?

– Да.

– Оплата тоже?

– Да.

– Мы с вами свяжемся.

– Хорошо, спасибо.

Они не связались со мной. Наверное, я был неубедителен, а может, нашли себе того, кто похож на начальника охраны. Того, кто внушал страх, а не доверие, как я.

Моей второй попыткой стало собеседование в охрану казино. Пока ехал в метро, слушал музыку. Станция «Академия наук» вывела меня из раздумий. Моя станция? Оглянулся по сторонам – да, точно моя.

Вышел и по навигатору отправился искать свое казино, ожидая увидеть большое здание, дорогие машины на парковке и золотые стулья внутри. Именно так я представлял себе казино. Пока шагал, мое подсознание рисовало успех, но когда пришел по адресу, ничего не обнаружил. Только вывеску над подвалом: «Игровые автоматы».

Это казино? Ну что ж, не этого я ожидал, но раз пришел, надо попробовать. Я нуждался в работе, вдобавок в объявлении обещали хорошую сумму.

– Здравствуйте, я на собеседование.

– Да, здравствуйте!

Меня встретила симпатичная невысокая брюнетка. Она так мило улыбалась, что сразу расположила к себе. «Именно такие тут и работают, чтобы нравиться клиентам», – заметил я про себя. У девушки была родинка на щеке и детские глаза, большие и блестящие. Я улыбнулся ей автоматически, ведь когда человек излучает свет, ты светишь ему в ответ.

– Вы на должность охранника?

– Да, а как вы догадались? – подшучивая и мотая головой, ответил я.

– Похож! Подождите, пожалуйста, здесь, я позову управляющую.

Ко мне вышла женщина лет сорока, вся в золоте, как цыганка. На шее – цепочки разной толщины, на пальцах – перстни и множество колец. Возможно, это было модно или показывало ее статус и наличие денег… Не знаю, но выглядело крайне забавно, даже немного отвлекало от разговора. Управляющая была блондинкой, морщинки окружали ее глаза, когда она улыбалась. Нос острый, чувствовалась властная натура.

– Здравствуйте, я Жанна, управляющая. Пройдемте в кабинет.

Кабинет небольшой, но уютный. Он больше напоминал комнату в квартире, чем офис. Картины, стол, диван, цветы в горшках, ковер на полу.

– Уютненько, – промолвил я.

– Спасибо. Чувствуйте себя, как дома, – произнесла она и морщинки показали себя вновь. – У нас работа сутки через двое, не каждому подойдет. Надо следить за порядком, чтобы не было сильно пьяных, чтобы не буянили. Иногда человек проигрывает крупную сумму денег и винит, конечно же, нас. Вас это не пугает?

– Нет. Все сделаем, деликатно успокоим.

– Прекрасно. У нас хороший коллектив, как семья. Еще нужно будет иногда помогать девочкам на смене и, когда привозят продукты, чуточку побыть в шкуре грузчика. Вы же крепкий, справитесь? Как вас зовут?

– Андрей.

– Андрей. А еще у нас возможны чаевые, неплохая прибавка к вашей зарплате.

– Отлично.

– Тогда мы вам сообщим, когда приступать. Нужно посоветоваться с супругом, он владелец, мы вам позвоним. Всего доброго.

Я улыбнулся, попрощался и отправился на учебу. Мне очень понравилась это место, а точнее, атмосфера и теплый прием, а еще мне понравилось, что хорошо платят и возможны чаевые. Смущало лишь то, что сутки через двое, ведь придется иногда прогуливать занятия и спать со смены, но ничего. Я и так часто после клубов приезжал на пары в сонном виде. Спасало то, что учился во второй половине дня.

Я примерил на себя эту работу и начал думать, как буду тратить деньги. Не терпелось сообщить новость Ханне, но я дождался, когда она спросит об этом сама.

– Привет! Как твое собеседование?

– Привет! Ой, отлично. Я буду работать в казино, как и планировал. Не с первого раза, конечно, попал, но со второго. Сказали, что позвонят и скажут, когда выходить.

– Я так за тебя рада! Знаешь, мне сказали, что ты похож на одного турецкого актера из знаменитого сериала. Забыла, как его…

– Ха-ха-ха, я уже привык, вечно с кем-то сравнивают.

– Как по мне, ты не похож на других! Ты интереснее гораздо! А мне всегда говорят, что я похожа на Викторию Бэкхем.

– Вот видишь… Почему?! Я, допустим, вижу в тебе яркую индивидуальность, правильные, красивые черты лица, миловидность и сексуальность, сочетание хорошего тела и ума. То, что тебя сравнивают с такими девушками, как Бэкхем, неплохо. Она отличный пример успеха. Но для меня ты особенная… Не могу понять, почему мне так нравится проводить время с тобой, хотя знаю, что ты далека и недоступна.

– Приятно слышать, спасибо! Все взаимно. Взаимно! Может, глупость, но так и есть.

– Надеюсь, что до твоего приезда ко мне тебя не украдут!

– Если хочешь, я постараюсь, чтобы меня не украли!

– Я этого желаю!

– И я…

– Напишу тебе позже, надо бежать.

– Буду ждать…

Автобус. Каждый день начинался и заканчивался этой маленькой коробкой, которая набита людьми, как анчоусами. Я ехал в ней из точки А в точку Б, смотрел в окно, разглядывал людей, пытаясь угадать, что у них в голове. О чем они думают? Чем живут?

Вон та девушка, например? Она не смотрит в телефон, как все остальные. Наверное, чем-то важным заняты ее мысли. О чем она переживает, не обращая внимания на телефон? Ее проблемы сейчас – на острие, ее собственный мир сейчас важнее всего мира, а ведь у каждого из нас – свой мир и своя вселенная.

Рыжая, что редкость – обычно вижу брюнеток и блондинок, как будто в мире только два цвета волос. Ее кудри колышутся на каждой кочке, как вермишель быстрого приготовления. Я улыбнулся этой мысли. Мне нравилось рассматривать женщин: они как картины, у каждой свой почерк и стиль…

Одета в кофточку яркого апельсинового цвета и, наверное, именно поэтому так бросалась в глаза. Одиноко-серая внутри и такая яркая снаружи. Хотелось обнять.

Рядом стоял парень, но мне неинтересно думать о том, как живут другие парни. Мои мысли крутились вокруг женщин. Скорее всего, дело в возрасте: гормоны шалят и диктуют условия. Они как власть, сенат, президент, решающий все за нас.

Поодаль стояла невысокая блондинка, такие меня всегда привлекали. Единственный минус – маленький рост, скажете вы. Нет, не для меня. В моих глазах она типичная красотка, похожа на чирлидерш из американских фильмов. Пышная грудь, стильные сапоги, кожанка и вырез. Мейкап легкий, ведь природа хорошенько отсыпала ей генов. По типажу напоминала мою первую любовь, так что это попадание прямо в яблочко.

Всегда сама по себе, высокомерна. Уверен, она о себе наилучшего мнения. Ловила не только мои взгляды, но и всех вокруг. Я смотрел на нее, как кот смотрит на сметану, и облизывал губы. Давал себе слово, что рано или поздно эта красотка будет моей, какой мечтатель!

Конечно, в автобусе были и те, кто выглядел неприметно, серо, словно тени, массовка. Так невзрачны, что я даже не мог запомнить их облик да и не пытался, потому что вдруг понял, что опаздываю на тренировку. Посмотрел на время и осознал, что зазевался и пропустил свою остановку «Парк Челюскинцев». Ничего не поделать. Вышел чуть позже и решил прогуляться пешком.

Путь на тренировку пролегал через парк, а когда идешь по парку, хочется вдыхать воздух максимально глубоко, представляя, что ты в Альпах. Самообман, но до чего приятный.

Тренировки были важной частью моей жизни. Нужно выглядеть безупречно, быть лучше, сильнее. Я занимался в зале, куда, как и в общагу, попал по знакомству. Практически не платил за него, лишь мелкие взносы.

Зал выглядел, как большая продолговатая комната с маленькой раздевалкой, где вечно пахло потом, но пот был триггером, сигналом к тяжелому, приятному труду. В зале было все, что необходимо, а еще там были мои друзья по качалке. Мое братство, железная семья, любители Арнольда и стальных бицух. Вечно обсуждали, кто и сколько пожмет, а еще – каков идеальный объем рук. Сорок пять сантиметров мы считали эталоном.

– Ну, здравствуй, Андрей. Что сегодня по плану? – спросил тренер.

Мой тренер – заслуженный мастер спорта по пауэрлифтингу, уже на пенсии и с травмами. Очень добродушный, но дисциплинированный до мозга костей мужичок. Невысокий и с небольшим животом. Он был для всех отцом и наставником.

– Здравствуйте, Сергей Анатольевич, все хорошо, сегодня, как всегда, сделаю грудь и плечи.

– Что-то ты зачастил! Давай базу, от нее все растет.

– Мне бы грудные вкачать для начала…

– Не переживай, все будет, но не сразу! Разминайся!.

Похлопал по плечу, как отец, и сел разгадывать кроссворд.

Я размялся немного и в бой. Люблю ощущение, когда мышцы наполнены кровью, своего рода оргазм, когда они набухают и болят… В зале всегда неистовое наслаждение и крик, а крики и боль означают прогресс. В таких местах тестостерон во всем, здесь куются упорство и постоянство.

Мальчик постепенно становится тут мужчиной, наполняясь уверенностью в себе. Он приносит сюда дряхлое худенькое тело и создает из него тело Аполлона. Каждый день позирует у зеркала и измеряет объемы в ожидании, когда добавится заветный сантиметр. У девушек противоположные стремления и попытки убрать сантиметр – в этом вся разница.

Я всегда знал, что нужно иметь хорошую наружность, чтобы нравиться в первую очередь себе, а после – людям. Исходя из жизненного опыта, могу с уверенностью сказать: если наружность выглядит отвратительно и запущено, никто не захочет окунуться в вас. Будет мешать страх испачкаться, как в грязной луже. Человек с глубоким внутренним миром никогда не позволит превратить свой океан в грязное болото. Внутренняя гармония отпечатывается на внешности. Вместо того, чтобы работать над недостатками, какими все мы обладаем, всегда проще найти оправдания и причины не делать этого. Так что зал был местом моей битвы с ленью за светлое будущее.

Каждый новый повтор и каждое поднятие штанги приближали меня к цели. Я фанатик, помешанный фанатик – именно так и должно быть, если хочешь к чему-то прийти. Только так.

Заканчивая тренировку поздно вечером, принимаю душ, собираю вещи и выхожу на улицу. Там лишь фонари и кромешная тьма, как на дне океана. Иду по давно изученной тропинке, в ушах русский рэп, а в голове – такая легкость! После тренировки чувствую себя счастливее, в кровь выбрасываются гормоны: эндорфин и дофамин. Эйфория и усталость – я подсел на них, как на наркотики, но разница в том, что тренировки полезны и делают меня лучше.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.