Дождь не желал прекращаться. Во внутреннем дворике непрерывно капало, и мелодичный перестук бамбукового фонтана погружал в транс. Лера сидела, закутавшись в пушистый серый плед и положив подбородок на колени, и задумчиво наблюдала, как наполняется каменная чаша. От сырости белоснежные волосы потяжелели и пушились вокруг головы бледным ореолом. Ей было тихо. Последний месяц прошёл под знаком этой тишины. Никаких чувств, никаких эмоций, словно кто-то выключил звук, оставив в полном вакууме. Только забыть не получалось, как и отпустить.

Месяц назад Лера бежала по улицам, не разбирая дороги, глотая слёзы. Она не помнила, как дошла до дома, как поднялась в квартиру, и только оказавшись за закрытыми дверьми, обхватила себя за плечи так крепко, словно боялась, что, если не сделает это, то распадётся на миллион крохотных осколков. Когда она только появилась в Милларде и приняла свою роль Игрушки, казалось, что ниже пасть некуда. Никогда ещё Лера так не ошибалась! Ощущение, что её втоптали в грязь, не покидало, напротив, память снова и снова проходилась по нервам, заставляя вспыхивать в голове яркие картинки. Ощущения чужих губ, чужих рук, путешествующих по телу везде и сразу, тяжёлое дыхание, громкие стоны и два мужчины, одновременно погружавшиеся в её плоть… Лера глухо застонала и закрыла уши руками, но это не помогало: они были в ней, с ней, глубоко внутри, врезаясь в память чем-то пошлым, унизительным и… волнующим. И за последнее ощущение она ещё больше была готова себя ненавидеть.

За то, что позволила себе отпустить все запреты, сидящие глубоко внутри, и какое-то время действительно наслаждаться происходящим… Пока не узнала, кого именно выбрал в качестве второго любовника Аджитт. Это было жестоко. Конечно, каким-то образом он узнал о желании брата забрать её к себе. Узнал и решил… Что решил? Показать Ракешу, кем она являлась на самом деле? Будто тот не знал. Показать ей, что Ракешу плевать на неё, как на человека, что он видит в ней лишь Игрушку? Ему это удалось. Но к чему вообще Аджитт решил поступить так с ней? Зачем ему потребовался такой жестокий способ поставить её на место? Это Лера понять не могла. Какое-то время назад ей начало казаться, что Аджитт не такой холодный и бесчувственный, каким выглядел всё это время. Он был с ней нежен и мягок, и Лера начала всерьёз приглядываться к нему, чувствуя, что больше не может относиться отстранённо, как к ледяной глыбе, как к Высшему, к главе Клана Чёрных драконов. Но после всего, что случилось, она не хотела даже видеть его. Ни его, ни Ракеша, никого из Чёрных. Никогда.

На негнущихся ногах Лера прошла в спальню и открыла гардеробную, пустым взглядом заскользила по многочисленным вешалкам с одеждой, которую она никогда не надевала и уже не наденет. Лера понятия не имела, какая жизнь ждёт её с Риши, но точно знала, что многочисленные туфли на тонких шпильках, сексуальные платья и дизайнерские сумочки в новой жизни ей не понадобятся. Она больше никому не будет принадлежать, никогда. И никогда не станет потакать чужим капризам и желаниям. Она станет сильной, такой сильной, что все, кто когда-либо причинил ей боль, станут бояться её.

Лера решительно открыла чемодан и принялась упаковывать вещи, которые могли бы пригодиться в новой жизни. Удобные джинсы и мягкие свитера, пара лёгких сарафанов и домашних костюмов, короткие куртки и горнолыжный костюм, неизвестно откуда оказавшийся в шкафу. Большинство одежды покупалось по приказу Аджитта, потому что это было прописано в контракте, и первым порывом было бросить здесь всё, уйти лишь с тем, что привезла с собой из своего мира. Но рациональность победила гордость: Лера заработала эту одежду. Она заработала каждую пуговицу, каждый крючок, когда изгибалась, подставляя тело по удары его плети, когда покорно становилась на колени, когда позволяла выполнять все его прихоти и принимала в себя все те предметы, что он засовывал в неё. Она отработала, а значит, возьмёт то, что понадобится. А лишнее… Пусть забирает новая Игрушка.

Спустя два часа Лера уже стояла в коридоре, окидывая последним взглядом квартиру, в которой была так счастлива с Ракешем. Пусть и недолго, но эта любовь оставила яркий след в сердце, и вытравить её быстро не получится. Сейчас Лера меньше всего походила на обольстительную Игрушку в яркой обёртке. Джинсы, кеды, чёрная футболка, белоснежные волосы завязаны в хвост, никакой косметики – она скорее была похожа на студентку, возвращавшуюся домой после неудачной попытки штурма столичного института. Последняя деталь – медальон с чёрным драконом, опустилась на тумбочку в прихожей. Лера положила рядом ключи, подняла спортивную сумку и чемодан и вышла, захлопнув за собой дверь.

Солнце ещё полыхало оранжевым в небе, но внизу, заслонённое небоскрёбами, оно давно ушло, уступив место сумеркам. Зажигались уличные фонари, свет автомобильных фар отражался в витринах и глазах спешащих домой и по делам прохожих, а Лера растерянно замерла, раздумывая, что теперь делать. Телефон она так же оставила в квартире – кроме номеров Ракеша, Аджитта и Лийи там не было информации, но зато вероятность того, что её смогут отследить по телефону, была крайне велика. И что теперь? Рука сама нырнула в карман, осторожно погладила пластиковую карточку. Да, от денег она тоже не собиралась отказываться, поэтому первым делом, грохоча колёсиками чемодана по улице, Лера направилась на поиски банка.

Охрана проводила её подозрительными взглядами, и Лера фыркнула про себя – войди она сюда, одетая так, как обычно одевалась в офис Аджитта, её провожали бы от дверей до кабинета администратора. Сейчас же каждый, начиная от уборщицы и заканчивая брокерами за стеклянными стойками, не скрывали своего презрения. Гордо вздёрнув подбородок, Лера прошла к ближайшему свободному кассиру и, мило улыбнувшись, сказала:

– Я хочу снять деньги с карты. Все.

Чёрный пластик лёг на мраморную стойку, девушка подняла на неё глаза и кисло улыбнулась, забирая карточку.

– И ещё, – Лера чувствовала, как от улыбки уже сводит скулы. – У вас есть телефон? Мне надо вызывать такси.

– Только для сотрудников банка, – отрезала девушка. Но через две минуты и град вопросов, обрушившийся на Леру, настроение кассира, как и её отношение, кардинально переменились.

– Вы уверены, что хотите снять всю сумму?

– Абсолютно, – отрезала Лера.

– Но… У нас нет таких денег в наличии, надо заказывать, – сладко пропела кассир. – Сейчас я свяжусь со старшим менеджером, мы можем снять часть средств, а остальное вы заберёте через два дня. Это вас устроит?

– Завтра. Мне надо забрать все деньги завтра утром. А ещё – сделать срочный звонок. Вы же мне поможете? А за срочность, – видя, что девушка готова её перебить, Лера склонилась к ней и прошептала: – Я всё понимаю, но за срочность готова оставить десять процентов комиссионных. Уверена, вашему менеджеру это понравится.

На улице окончательно стемнело, когда Лера села в такси и назвала адрес. В сумке лежал увесистый пакет с деньгами, остальное, по клятвенным заверениям банкиров, она заберёт завтра утром. До того, как шофёр Аджитта приедет, чтобы её забрать, она затеряется в Милларде.

– Лера! – Риши широко улыбнулся и отступил, пропуская внутрь лавки. – Не ждал тебя сегодня, думал, ты появишься завтра.

– Вам неудобно? Я могу переночевать в гостинице, и… – смущённо пробормотала Лера, остановившись на пороге.

– Не говори глупостей, – отмахнулся Риши, и дряблая кожа на его щеках затряслась в такт его смеху. – Просто я не успел подготовить твою комнату. Но мы сделаем это вместе, правда?

Гораздо позже, расположившись прямо на кровати с чашкой чая, от которого успокаивающе пахло шалфеем и мятой, Лера скупо поведала Риши причину поспешного переезда. Конечно, никаких подробностей она рассказывать не стала, но и совершенно избежать постыдных деталей не удалось.

– Аджитт решил, что наша последняя… ммм… встреча должна была состояться втроём. С его братом. К которому у меня были… Я думала, что влюбилась в него. – Лера болезненно улыбнулась. – В любом случае, теперь это в прошлом. И я готова идти дальше.

– Тогда мы начнём занятия с завтрашнего дня, а сегодня отдыхай. – Риши потрепал её по руке. От него исходило такое тепло и участие, что слёзы вновь навернулись на глаза. Молча кивнув, Лера накрыла его сухую ладонь своей и слабо её сжала.

Чай, тревоги, события прошедшего дня – всё это буквально высосало все силы, зато позволило провалиться в глубочайший сон без сновидений. Наутро Лера проснулась поздно, сладко потянулась и посмотрела на фигурку белого дракона, занявшую место на столике рядом с кроватью. Всё образуется, а иначе и быть не может!

И вот, весь следующий месяц Лера упорно заучивала руны, а вчера вечером у неё впервые получилось заморозить воду в крохотной кофейной чашечке. Это стоило огромных усилий, по спине струился пот, руки дрожали, но ледяная корочка, тонкая и хрупкая, стоила всех усилий! И вот теперь, сидя во внутреннем дворике лавки Риши, Лера погружалась в тишину, пытаясь нащупать путь к своей магии, которая только-только начала пробуждаться.

Если бы Лера с самого начала знала, как будет тяжело, наверняка не раз подумала бы: стоит ли будущее могущество таких усилий. Постоянное напряжение изматывало, выпивало все силы и вызывало слабость и тошноту. Вот и сейчас, после очередной попытки рассеять водную взвесь, висящую в воздухе, и превратить её в крохотные ледяные капли, закружилась голова, а перед глазами потемнело.

– У меня никогда не получится! – простонала Лера, роняя голову на руки, лежащие на столе. – Это так сложно!

– Терпение – лучшая из добродетелей, – наставительно произнёс Риши, с улыбкой наблюдавший за её попытками, сидя на циновке в углу. – Посмотри, сколь много ты уже добилась, Сарасвати. Тебе есть чем гордиться!

– За месяц я с трудом выучила основные руны, – проворчала Лера, втайне соглашаясь с наставником. Выучить совершенно незнакомый алфавит за короткий срок было успехом, но она так привыкла ругать себя за каждый промах, что просто перестала замечать собственные достижения. – Я до сих пор не могу читать слоги, про слова и вовсе молчу.

– Поэтому заклинания и даются так сложно: ты произносишь их, не понимая смысла, механически. Вот, смотри. – Риши легко, будто двадцатилетний юноша, поднялся и подошёл к столу. – Эта руна «каро», вода. А это…

– «Лина». – Лера вздохнула. – Сила. Сила воды?

– Это то, что лежит на поверхности, первоначальный смысл. А если подумать, что речь здесь не о силе воды, а о твоей силе над водой? И если наполнить заклинание энергией, заставить её течь по твоим жилам, то… – Риши хитро посмотрел на Леру.

– Ты хочешь сказать, что я должна приказать воде застыть?

– А разве ты не этим занималась последние два дня? Приказывала? Нет, Сарасвати, ты должна почувствовать свою силу, не приказывать, не просить, а просто знать, что сможешь.

Лера задумчиво посмотрела на капли, продолжавшие стекать с крыши. Легко сказать – представь, она только и делает, что представляет. Раздражение поднялось откуда-то из глубины, мутной волной всколыхнуло сознание, и чистый белый свет, наполнявший её, будто сосуд, вдруг потемнел и покрылся рябью. Прикрыв глаза, Лера вздохнула и попыталась успокоиться. Она не просто может повелевать холодом и ледяным пламенем. Она соткана из него, оно – часть того, что делает её той, кто она есть. Ей нет нужды приказывать. Перед глазами вдруг встал Ракеш. В тот первый день, когда она узнала про драконов, чёрный язычок пламени так легко и непринуждённо сорвался с кончиков его пальцев, словно он вообще об этом не задумывался. Сердце привычно отозвалось тоской на воспоминание о нём, а следом, опять же привычно, перед глазами встала их последняя встреча. Крохотные голубоватые огоньки, заплясавшие было на кончиках пальцев, но тут же потухли.

– Ничего не получится, – обречённо прошептала Лера, растирая руки, которые всё ещё легко покалывало.

– Ты куда-то спешишь? – спокойно спросил Риши. – Самое плохое, что может быть в обучении – спешка. Ставь себе короткие цели и иди к ним, радуясь каждому финишу. Ты хочешь всего и сразу, а так не бывает.

– Не хочу я всего и сразу! Я хочу понять, кто я и что здесь до сих пор делаю! Я хочу покоя! – Она резко вскочила, роняя стул. – Я хочу доказать себе, что достойна, но не могу это сделать! – Слёзы наполнили глаза так стремительно, что Лера не успела их сдержать. Виновато пробормотав: – Прости, – она выбежала из веранды.

Уже в своей комнате, свернувшись клубком на небольшой кровати, Лера наконец разрыдалась, думая о том, в чём не могла признаться вслух: она хотела любви. А ещё хотела увидеть, как вытянутся лица Аджитта и Ракеша, когда она заявит о себе в Милларде. Эта мечта была единственным, что не давало окончательно опустить руки. И если месть – это блюдо, которое подают холодным, то сейчас внутри было слишком много огня.

К вечеру, когда Лера вышла в крохотную комнатку, служившую одновременно и гостиной, и столовой, и кухней, Риши уже накрывал на стол, заставляя его пряными, острыми, ароматными блюдами.

– Прости меня, – виновато прошептала Лера, подходя к старику и кладя руку на его плечо. – Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, ты прав – желание стать лучшей играет против меня. И это очень изматывает.

– Всё в порядке. – Риши мягко улыбнулся, и морщинки у его глаз стали глубже. – Если бы ты росла в нашем мире с рождения, то проходила бы обучение год за годом в окружении наставников и, быть может, братьев и сестёр. Но твой разум слишком занят знаниями, полученными в другом мире. Их невозможно забыть или задвинуть, но они мешают понять саму суть магии и впустить её в себя. Ты сама ставишь стены, которые потом преодолеваешь.

– Какие у нас планы? – спросила Лера, когда ужин был съеден, а его место заняли большие кружки с ароматным травяным чаем.

– Я думал, что мы уйдём в горы до того, как начнутся холода. В это время года дождей обычно мало. – Он помолчал и добавил: – В этом году вообще всё не так, как всегда. В любом случае, до зимы ещё далеко. Дождёмся, когда распогодится, и отправимся в путь.

– Но что мы будем делать зимой в горах? – испуганно проговорила Лера. Горы она раньше видела только на картинке, небольшие холмы на море не в счёт. Здесь ей удалось вдоволь налюбоваться прекрасным пейзажем издали, но, чтобы самостоятельно отправиться в путь… Это пугало.

– Есть перевал, о котором знают немногие, – сказал Риши. – А за ним узкое ущелье и лабиринт пещер и гротов. Там живут многие из тех, кто когда-то отправлялся на поиски Белого Клана. Учиться там будет гораздо проще, к тому же, рядом будет источник твоей силы.

– Даже такой существует? – Лера не смогла сдержаться от улыбки.

– Да. – Риши, напротив, был совершенно серьёзен. – Озеро, затерянное в горах. Бездонное и ледяное, но при этом невероятно прекрасное. Ты никогда не задумывалась, почему тебя назвали Сарасвати?

– Я не слишком верю в силу значения имени, – скептично заметила Лера. – Выносливая, здоровая, сильная – вот что значило моё имя на Земле. Валерия.

– Хочешь сказать, что это всё не про тебя? – глаза Риши лукаво сверкнули. – Сарасвати означает «хозяйка озера», но для нас значение имени – не то, что лежит на поверхности.

– А у вас бывает что-нибудь, что действительно означает именно то, что означает? – невольно улыбнулась Лера.

Мир драконов открывался ей с новой стороны, всё больше вытесняя привычное представление. Если раньше Лера принимала окружающих как таких же людей, которые каждый день спешат на работу, любят отдохнуть и погулять, ездят на дорогих автомобилях и порой купаются в роскоши, то теперь перед ней открывалась совершенно другая картина. Сложная иерархия, подчинение, свод строгих законов и над всем этим: верховная власть, которой нет возможности перечить. Драконы были связаны не только договорами и контрактами. Между ними незримыми нитями тянулась сила: у кого-то большая, у кого-то меньшая, и всё в этом мире подчинялось только ей. Если ты обладаешь могуществом, ты обладаешь всем. Если же ты родился слабым, то никакие достижения не позволят подняться на ступень выше и стать кем-то значимым в этом мире. А если ты потерял силу, то всё, что тебя ждёт: всеобщее презрение, прикрытое жалостью.

Люди в этой иерархии стояли особняком по одной простой причине: они здесь никогда не задерживались и не представляли угрозы. Какое драконам дело до простых смертных, которые только и могут, что думать о деньгах, но даже самый богатый из них не может сотворить простейший морок, который осваивают дети пяти лет? В мире драконов богатство не означало власти, напротив – власть шла вместе с богатством, но оно было не обязательным. Впрочем, бедные, но могучие маги среди драконов давно не встречались: цикл давно замкнулся, и в сильных семьях всегда рождались сильные дети, а к моменту их рождения их отцы и деды давно добились высших ступеней.

Всё это Лера учила вместе с изучением рун, а ещё – тщательно штудировала обычаи, с интересом разглядывала традиционную одежду разных кланов, которую всегда надевали на большие праздники, а также изучала список этих самых праздников. Читала про рождение и воспитание детей, про испытания, которые они проходят, прежде чем считаться полноценными магами. Узнала и о том, что последний экзамен показывает истинный потенциал силы, скрытый в каждом драконе. На всё это детям отводилось от двенадцати до шестнадцати лет, в зависимости от способностей. У неё этого времени наверняка не было…

Лера не могла привыкнуть и к тому, что драконы живут долго. Нет, они не были бессмертны, но для них десять лет – не срок. А что с ней? Риши говорил, что, как только она приняла свою сущность, практически переродилась, но в это верилось с трудом. Она всё ещё ощущала себя обычным человеком, просто с некоторыми способностями. Но разве в её мире не было ведьм и колдунов?

Нет, магия и мир настоящего волшебства всё ещё были далеки от неё, но с каждым днём Лера всё сильнее понимала: только отпустив прошлое, она сможет по-настоящему принять будущее.

Лийа чувствовала, что плывёт, хотя нет, летит скорее, куда-то летит быстро-быстро, пока перед закрытыми глазами плещется разноцветная круговерть, а в животе щекочется нежным и сладким. Всего одно касание чужих губ, а под коленями разлилась слабость, все мысли разом испарились из головы, оставляя звенящую пустоту, заполняясь грохотом – сердце сошло с ума и стучало, как заполошное. Лийа подалась к нему, сама не замечая, просто руки вдруг легли на грудь, впились в ворот рубашки да так там и замерли, не смея двинуться выше. Впору было бы смутиться, отодвинуться, оттолкнуть, наконец, чтобы показать, как сильно её задело его молчание, но Лийа не могла сделать и шага. Только одно билось в голове: «Только бы он не останавливался!»

Но Аджитт всё же остановился. Прервал поцелуй и посмотрел прямо в глаза, ловя растерянный, замутнённый взгляд. Его чувственные губы изогнулись в лёгкой полуулыбке, костяшки пальцев нежно коснулись щеки. Он покачал головой и слегка отстранился, разглядывая её с интересом, склонив голову набок.

– Ты изменилась, – тихо заметил Аджитт. – Стала нежнее, мягче. И это… необычно.

– Я меняюсь благодаря тебе, – ответила Лийа, всё ещё держась за его рубашку, не желая так просто его отпускать. – Та ночь изменила меня, а ты так и не понял. Не попытался понять.

– Я же сказал: прости, – в его голосе прорезалась досада, но Лийа сама поспешила её унять.

– Я не обвиняю, поверь! Просто… просто… – Она опустила глаза, чувствуя, как шею вновь заливает краской. – Я знаю, то, что произошло между нами – неправильно, так не должно быть. Особенно, учитывая, что мы не женаты. Но…

– Что «но»? – Кажется, Аджитт действительно заинтересовался. Лийа наверняка играла в очередную игру, но какую? А что, если это не игра? Что, если его погоня за Лерой, за призрачными чувствами и желаниями – это ненастоящее, а реальность – вот она, в его руках, трепещет, краснеет и кусает губы, пытаясь сказать что-то крайне важное? Аджитт вдруг подумал, что невероятно устал. Изматывающие чувства, которым он не находил определения, выпивали досуха, лишая способности анализировать, просчитывать, оставаться самим собой. К Лийе же он не чувствовал ничего, и теперь понимал, что не почувствует никогда. Что не мешало попытаться превратить их брак в подобие чего-то… нормального. Жена должна боготворить своего мужа, уважать и подчиняться: в Лийе никогда этого не было. Но сейчас она не притворялась – Аджитт слишком хорошо знал женщин, подходящих к первой грани возбуждения, смирения и желания отдаться. Конечно, видеть такое у невесты было более чем необычно. Он вообще не представлял, что женщины-драконы могут хотеть мужчин. Может, потому, что это вбивали в голову с рождения, как прописную истину? А сколько же учили женщин сопротивляться своим желаниям? Может, Лийа в чём-то была права, постоянно выказывая свою непокорность и нежелание следовать вековым устоям и традициям? Может, пришла пора что-то менять, а кто, как не Высший, способен сделать это?

Пока все эти мысли проносились в его голове, Лийа пыталась подобрать слова к тому, что рвалось сейчас из глубины души. Она понимала, что, если озвучит это, то отдаст в руки Аджитта всю власть над собой. Но в то же время осознавала, что, покорись она сейчас собственным желаниям, сможет получить от жениха гораздо больше. К тому же, к обоюдному удовольствию. Быть может, поняв, что от жены не исходит никакой угрозы, Аджитт станет больше ей доверять, а потом… Кто знает, может, потом не придётся устранять его так быстро, может, с его помощью поначалу она сможет добиться гораздо большего, чем если устранит его сразу же после брака.

– Лийа? – тихий голос напомнил, что Аджитт всё ещё рядом. Всё ещё ждёт её ответа, а её рука всё ещё лежит на его груди, и прямо в неё сейчас стучит его сердце.

– Я не хочу ждать свадьбы так долго, – наконец ответила Лийа, всё ещё не поднимая головы. – И не потому, что боюсь потерять тебя или боюсь того, что ты передумаешь. – Она вздёрнула подбородок, и солнечный свет блеснул в зелёных глазах, придавая им особый блеск и глубину. – Я не хочу ждать, потому что хочу, чтобы наши встречи стали теплее и ближе. Гораздо ближе. Чтобы они повторяли ту ночь. Но я понимаю, что это невозможно, пока мы не произнесём клятвы, потому что это…

– Неправильно, – мягко заключил Аджитт, не в силах сдержать понимающей улыбки. Кто бы мог подумать, что холодная расчётливая сука, коей он всегда её видел, окажется ненасытной женщиной, мечтающей о том, чтобы он ей овладел? Это льстило самолюбию, которое заметно пошатнулось с уходом Леры. Воспоминание о ней тут же полоснуло по сердцу острым, и Аджитт внутренне поморщился, с усилием воскрешая другие эмоции, связанные со сбежавшей Игрушкой: разочарование, злость, обиду.

– Я бы хотел повторить ту ночь, – наконец сказал он, надеясь, что в холодном синем взгляде Лийа не разглядит сожаление и боль по той, другой, которая никак не хотела покидать его мысли. – Думаю, нам стоит ускорить свадьбу.

– Правда? – радость Лийи была искренней, и Аджитт вновь убедился, что она говорит правду. – Но… – она вновь отвела глаза, глядя куда-то поверх его плеча, и Аджитт понял, что она смотрит на дверь, ведущую в душ. – Даже если мы объявим об этом, ждать так долго… Может…

– Ты опять что-то недоговариваешь. – Аджитт нахмурился. Меньше всего он хотел, чтобы невеста узнала о его предпочтениях в постели.

– Обещай, что не будешь злиться и дашь мне договорить, – твёрдо сказала Лийа, ловя его взгляд. Аджитт нехотя кивнул, следя за тем, как меняется выражение её лица, от сомнения переходя к решительности.

– Я видела вас с Игрушкой. Один раз, – быстро добавила она, видя, что он открыл было рот, чтобы возразить. – Ты обещал не перебивать. – Аджитт нахмурился, но снова медленно кивнул. – Я искала тебя в кабинете, не вини Мару, её не было на месте, и я просто проскользнула без доклада. А потом… Дверь в ванную комнату была открыта, и я зашла, а там… – Она глубоко вздохнула и решительно произнесла: – Я хочу посмотреть. Я хочу узнать, чем живёт та сторона Аджитта, о которой я раньше не подозревала. Я хочу понять, что ты любишь и, быть может, полюбить это тоже.

– Не думаю, что это хорошая идея, – с сомнением протянул Аджитт, чувствуя, как внутри поднимается злость на всех и вся: на Мару за то, что не была на месте, на Лийу и её излишнее любопытство, на себя, забывшего об осторожности и оставившего дверь открытой, но больше всего на Леру, заставившую настолько потерять голову от страсти.

– Прошу тебя, – прошептала Лийа, беря его за руку и переплетая пальцы. – Покажи, объясни, я хочу стать для тебя не только женой, но и той, рядом с кем не понадобятся никакие Игрушки.

Аджитт тяжело вздохнул, глядя в сторону. Одно дело – провести ночь с будущей женой, ночь в полной тайне и не приведшую ни к каким последствиям для его репутации. Другое – сделать свою будущую жену, чистокровного дракона, наследницу уважаемого Клана, подобием Игрушки. От такого скандала ему не отмыться никогда. Хорошо ещё, если просто отстранят от власти, но кто знает, что на уме у этих Старейшин?

– Я никому не скажу, – жарко зашептала Лийа, чувствуя, что он готов сдаться. – Никому и никогда, клянусь! Хочешь, я дам клятву на чём угодно, поклянусь своей силой, своим Пламенем, хочешь?

– Я не понимаю, к чему тебе это, – медленно произнёс Аджитт. – Наши законы не запрещают использовать Игрушек так, как мы захотим, но я не понимаю, к чему тебе пытаться влезть в чужую шкуру, когда я и так стану твоим мужем.

– Потому что я хочу тебя! – воскликнула Лийа, раздражённая тем, что он так до сих пор и не понял очевидного. – Я хочу, чтобы ты был со мной так, как был с ними со всеми! Чем я хуже?

– Ты – моя будущая жена! – Аджитт тоже повысил голос. – Думаешь, я смогу отвлечься и не думать о том, что, выйдя оттуда, мы не сможем вести себя, как чужие, а будем появляться в свете, растить детей, делиться проблемами? Как я смогу… впрочем, ты права. Пойдём, я покажу, потому что только так ты сможешь понять, что я имею в виду.

Он решительно потянул её к двери, но до этого подошёл к столу, не выпуская руку Лийи, и нажал на селектор.

– Мара, я занят, если кому-то срочно понадоблюсь, пусть звонят лично.

Сердце Лийи забилось так оглушительно, что она не слышала даже стука своих каблуков, проходя по плитке, которой была выложена ванная комната. Нерешительно оглянувшись, Лийа подумала, что, не знай она о наличии здесь двери, никогда бы не догадалась, но вот Аджитт открыл её, и уже знакомое помещение озарилось приятным красноватым светом. В горле вдруг стало сухо, сухой ком оцарапал гортань, когда Лийа попыталась проглотить его. Тогда она видела лишь диван, Аджитта и Леру, сплетавшихся в объятиях, теперь, когда внутри не было никого, взгляд притягивали предметы, расставленные вдоль стен и в центре.

Меж тем Аджитт отпустил её и направился к дальнему углу, где на большой доске было развешено нечто, напоминающее плети. Лийа вновь сглотнула, по спине пробежал холодок, и она шагнула следом, не забыв прикрыть за собой дверь.

– Что это? – севшим от страха голосом спросила она, когда Аджитт приблизился, держа в руках многохвостую плётку. Он медленно коснулся её подбородка мягкими кожаными хлыстами, приподнимая за подбородок.

– Это то, что одновременно доставляет удовольствие мне и причиняет боль другим. – Плеть поползла по её щеке, лаская и пугая до дрожи в ногах. Лийа испуганно моргнула, не сводя с Аджитта глаз. Но, заметив в них насмешку, тут же собралась, решительно отвела его руку в сторону, обогнула Аджитта и прошла дальше. Он хотел напугать её и почти добился своего, но, если она действительно настроена решительно, стоит для начала изучить всё.

– Интересное приспособление, – заметила она небрежно, кивая на прибитые крест на крест доски, поставленные под углом. Наверху и внизу она увидела кожаные ремни, и ледяная рука вновь сжала внутренности, но Лийа уже шла дальше, разглядывая множество креплений различной формы, большинство из которых напоминали пыточные приборы. На полках стояло множество закрытых ящиков, просто заглядывать в которые было страшно. Но в то же время внутри просыпался зверь, жаждущий узнать на своей шкуре, каково это – испытать хотя бы часть на себе.

– Я не знаю назначения этих предметов, – наконец признала Лийа, не видя причин напускать на себя нарочитую уверенность. – Но я бы хотела узнать о них вместе с тобой.

– Лийа, – Аджитт подошёл к ней, осторожно кладя руку на плечо. – То, что случилось у тебя дома, и то, что я обычно делаю здесь – разные вещи. Поверь, совершенно разные. Я буду с тобой нежным и чутким, но здесь… Здесь я другой, тебе не стоит об этом знать.

– Ты так тщательно оберегаешь свои секреты, – усмехнулась Лийа, – словно, узнав часть из них я в панике сбегу и больше никогда не захочу тебя видеть.

– Кто знает, – Аджитт пожал плечами. «Лера уже сбежала», – с горечью подумал он.

– Возможно, я не смогу заменить тебе Игрушку. Возможно, и не захочу. Но знать о том, каким ты можешь быть, я хочу знать совершенно точно.

– Ты девственница, – сделал последнюю попытку отговорить Аджитт. – И я не буду лишать тебя невинности до свадьбы, сколько бы ты ни просила.

– В прошлый раз ты нашёл выход, – Лийа пожала плечами, старательно отгораживаясь от жжения, прошившего позвоночник.

– Хорошо, – сдался Аджитт. – Приходи завтра, подумаю, что тебе показать.

Он отвернулся и отошёл, чтобы вернуть плетку на место. А когда обернулся вновь, застыл, недоверчиво вглядываясь в полумрак.

– Я хочу, чтобы ты начал сейчас, – спокойно сказала Лийа, окидывая его холодным взглядом. Платье и бюстгальтер лежали на полу у её ног.

Заметно похолодало. И хотя до настоящей осени, как уверял Риши, ещё несколько недель, Лера постоянно мёрзла. Старый дракон говорил, что это нормально, что её сущность, ледяная, неистовая, постепенно завладевает телом, по капле впитываясь под кожу. А ещё он уверял, что это пройдёт. Когда достигнет высшей точки, когда от холода сопрёт дыхание, придёт пламя. И останется с ней навсегда. А сейчас оставалось лишь терпеть, кутаясь, не по погоде, в длинный плащ и обходя лужи. Лера редко выходила из дома – боялась ненароком встретиться с прошлым. Но сегодня что-то буквально вытолкнуло её наружу, и сейчас, глядя на бурные воды Кайса, Лера радовалась, что подчинилась. Она даже не представляла, как сильно устала сидеть в четырёх стенах и зубрить, зубрить, зубрить, пытаться понять, пробовать, радоваться каждой мелочи, огорчаться из-за неудач, которых не становилось меньше… Риши, видя её состояние, заявил, что на сегодня занятий не будет – надо отдохнуть, и сейчас ветер, плескавший в лицо и трепавший волосы, казался ветром настоящей свободы. Её нового будущего. Пока до боли знакомый голос не окликнул, заставляя замереть. Она скорее почувствовала, чем услышала шаги Ракеша, но оборачиваться не спешила: так и стояла, крепко сжав руки в карманах в кулаки.

Сколько раз обладатель этого голоса являлся ей во сне? Порой с лаской и нежностью, порой – с необузданной страстью, граничащей с грубостью. Но каким бы ни был Ракеш из снов, Лера просыпалась с тянущей болью в груди, задыхаясь от слёз. Боль от предательства не стихала, не становилась меньше, напротив – порой она казалась единственной движущей силой. Тем, что вело вперёд, заставляло не сдаваться и не опускать руки. Лера мечтала вернуться когда-нибудь, в блеске и сиянии своей настоящей сущности, и посмотреть на обоих братьев свысока, надменно, находясь на одном с ними уровне. Как равная. Что бы тогда они сказали, как бы себя повели? Эти мечты скрашивали вечера, наполняли мрачным торжеством. И что сейчас? Не такой должна была быть встреча с Ракешем! Лера, жалкая, промокшая, уставшая сильно отличалась от той, что жила в её мечтах.

– Лера! Я так рад, что нашёл тебя! – Ракеш положил руку ей на плечо, и от его прикосновения под кожей зажглось тепло, побежало ручейками к сердцу, перехватывая дыхание. Лера прикусила губу, зажмурилась на миг и резко дёрнула плечом, сбрасывая его ладонь.

– Нам не о чем говорить, – бросила сухо и сделала шаг вперёд. Уйти от него, убежать, скрыться в своей берлоге и зализывать раны. Но Ракеш поймал её за руку, потянул на себя и вдруг обнял, резко прижал к груди, зарываясь носом в волосы. Лера забыла, как дышать. Просто стоять с ним так, чувствуя его тепло, его запах, руки, обвившие её плечи, было невообразимым счастьем. Которому она позволила длиться ровно три секунды, прежде чем не вырвалась, отскакивая в сторону. Развернулась резко, так, что волосы хлестнули по лицу, прищурилась зло.

– Чего ты хочешь от меня? Я больше не принадлежу твоему брату, а значит, у тебя тоже нет на меня никаких прав! Ищите себе новую Игрушку и развлекайтесь с ней так, как вам угодно. А меня оставьте в покое.

– Я искал тебя. – Ракеш заговорил быстро, боясь, что она перебьёт и не услышит, не узнает, не поймёт, как сильно ему её не хватает. – Искал, чтобы сказать, что сожалею. Я не должен был поступать так с тобой, мы оба не должны были. Надо было тебя предупредить, и…

– И я бы согласилась, не так ли? – насмешливо бросила Лера. – Конечно, разве у меня был вариант отказать? Но ты прав: я хотя бы знала, кто второй. Хотя это ничего бы не изменило.

– Это изменило бы всё! – Ракеш сделал шаг, впился в её лицо встревоженным, умоляющим взглядом. – Я бы забрал тебя, и сейчас мы были бы вместе. Навсегда вместе!

– А по выходным ты отдавал бы меня своему брату.

– Никогда! Никогда и никому я не позволил бы к тебе прикоснуться! Никому, кроме меня!

– Как благородно. Почему же ты прикоснулся ко мне тогда? Почему позволил почувствовать себя… почувствовать… – Лера замолчала, вздохнула глубоко – слёзы подступали к горлу, душили, делая жалкой. А она не хотела выглядеть перед ним жалкой. Никогда больше. – В любом случае, это уже произошло, и изменить ничего нельзя. И знаешь, – она вскинула голову, посмотрела на него, – я даже рада, что так вышло. Что я узнала тебя настоящего раньше, чем оказалась в твоей власти.

– Ты не знаешь меня настоящего, – проговорил Ракеш, качая головой. Капли стекали по его волосам, и ей отчаянно хотелось убрать их, обхватить его лицо ладонями, почувствовать вкус дождя на его губах. Отчаянно хотелось простить, поверить, броситься в его объятия, позволить увезти и любить до изнеможения, но…

– Я узнала достаточно, – ответила она горько. – И больше узнавать не хочу. Уходи, Ракеш, и не ищи меня больше.

– Ты думаешь, что я позволю тебе просто так уйти? – возмутился он. В непроницаемых чёрных глазах вспыхнуло пламя. – После долгих поисков снова позволю раствориться в тумане, словно тебя и не было?

– Меня и не было, – медленно произнесла Лера, с тревогой глядя на него. Что, если он захочет увезти силой? Что тогда? Кричать, звать на помощь? Но кто поможет, кому есть дело до какой-то человеческой девушки, которую пожелал брат Высшего? Волна страха прокатилась по спине, желудок сжался. Надеясь, что голос не дрожит, Лера вновь заговорила: – Ты можешь забрать меня силой, можешь запереть у себя дома, можешь брать всякий раз, когда пожелаешь, но этого ли ты хочешь? – Она замолчала, а сердце забилось быстро-быстро, ломая рёбра. Что, если он ответит «да»?

Ракеш дёрнулся, будто от удара, и посмотрел на неё недоверчиво, будто видел впервые.

– Значит, вот как ты обо мне думаешь? Как о том, кто берёт и ничего не даёт взамен?

– Я больше вообще о тебе не думаю.

– Я хочу любить тебя, а не насиловать, – глухо проговорил он.

– Надо было думать об этом раньше, – тихо ответила Лера. – Мне правда пора идти, не думаю, что мы встретимся ещё. – «По крайней мере, в ближайшее время».

– Постой! – Ракеш не мог её отпустить. Просто не мог. – Куда ты пойдёшь? Где ты вообще живёшь? Как?

– Денег у меня достаточно, – уклончиво сказала она. – Но я не хочу, чтобы ты знал мой новый адрес.

– Но ты не сможешь жить здесь долго сама! Без хозяина смертным находиться здесь опасно!

– Не волнуйся за меня. – Лера грустно улыбнулась, коснулась шеи в том месте, где раньше висел медальон. – Выживу.

– Ты не понимаешь, что говоришь! – упорствовал Ракеш. – Если тебя кто-нибудь схватит, кто поручится за твою безопасность? Ты можешь себе представить, что происходит с девушками, попавшими в руки оголтелого молодняка?

Лера невольно вздрогнула, вспомнив мужчину, приставшего к ней на улице. Тогда она принадлежала Аджитту, а если бы нет? Страх, отразившийся в её глазах, придал Ракешу уверенности – он сможет её уговорить! Она вернётся, а там лаской и нежностью он заставит её забыть обо всём, что случилось! Но Лера, вопреки его предположениям, вдруг успокоилась.

– Я справлюсь. А ты уходи. Навсегда уходи, не испытывай судьбу. Начнёшь настаивать, будешь пытаться применить силу – даже слова от меня больше не услышишь. Никогда.

– Это всё так глупо, – растерянно прошептал Ракеш, запуская руку в волосы, рассыпая ворох капель вокруг себя. Дождь прекратился, а они этого даже не заметили.

– Уходи, – повторила Лера. Она держалась из последних сил. Разговор с Ракешем выпил их все до капли. Ей так хотелось верить ему! Так хотелось, чтобы рядом снова был сильный мужчина, на которого можно положиться.

– Хорошо, – внезапно согласился он. – Я уйду и обещаю, что не буду за тобой следить. Но ты обещай, что мы ещё встретимся. Здесь. Я буду приезжать раз в неделю, в этот день, в это время, и ждать тебя. Когда ты будешь готова, мы снова поговорим.

– Я не приду, – вздохнула Лера. – Но ты можешь ждать, кто я, чтобы запрещать делать это?

Он потянулся было к ней, чтобы поцеловать, но Лера отшатнулась, обожгла предостерегающим взглядом. И Ракеш вдруг улыбнулся. Одними кончиками губ, но так светло и нежно, что сердце снова предательски заныло, а губы почти дрогнули в ответной улыбке.

Его машина давно скрылась из виду, а Лера всё продолжала стоять и смотреть вслед. На душе вдруг стало легко, словно прошлое и впрямь отпустило. И хотя Лера понимала, что всё это временно, позволила себе насладиться внезапной передышкой, вздохнуть спокойнее. Пусть ждёт столько, сколько пожелает – скоро они покинут город и, возможно, больше никогда не встретятся… Лера вздохнула, вздрогнула, только сейчас поняв, насколько замёрзла в насквозь промокшем плаще под порывами пронзительного ветра. Туман сгустился, стало тихо, набережная опустела. В голове всплыли слова Ракеша об опасности, что ей угрожает на улицах Милларда. Испуганно оглянувшись, Лера поняла, что не знает, куда идти – всё вокруг казалось одинаково безмолвным и тихим. За каждым деревом, за каждым кустом чудились силуэты насильников.

– Успокойся! – вслух пробормотала Лера, заставляя себя дышать медленно и глубоко. – Дом рядом, ты недалеко ушла. Просто успокойся.

И действительно, стоило взять себя в руки, и страх отступил. Даже туман словно стал прозрачней, и вскоре Лера уже шла по знакомой улице, спеша оказаться в тепле лавки, ставшей родной.

***

Ракеш возвращался домой окрылённым. Да, пусть Лера не отреагировала так, как он ожидал, но и ненависти в её глазах он не увидел, а значит, у него был шанс! Сейчас она переживает, но пройдёт время, и поймёт, что они созданы друг для друга. Ракеш будет ждать столько, сколько ей потребуется, но не отпустит её так просто! Пусть даже весь мир ополчится на него и его чувства, ему плевать. Да, драконы, полюбившие смертных, часто становились объектом насмешек, но кто посмеет открыто высказать брату Высшего своё презрение? Конечно, придётся надеть ей на шею свой медальон, вместо кольца на палец, но разве это имеет значение, если они любят друг друга?

Ракеш вдруг нахмурился: сам он принял свои чувства и был в них уверен, но ведь Лера никогда не говорила о любви! Что, если её сердце отдано не ему, а… Аджитту? Об этом Ракеш никогда не думал, но может, она злилась из-за того, что брат не искал её, может, именно поэтому оттолкнула? Червячок сомнения начал точить уверенность в себе, пока слабо, но достаточно ощутимо. Тонкие пальцы отстучали на руле незамысловатый мотивчик – стремление как можно скорее рассказать о находке брату угасало на глазах. Не стоит пока Аджитту знать, что Лера рядом. Хоть он и дал понять, что Игрушка ему не нужна, кто знает, как отреагирует на новость? Вдруг тоже захочет её найти, вдруг найдёт слова, которые не нашёл он сам, чтобы уговорить вернуться?

Бред! Ракеш замотал головой, прогоняя глупые мысли. Лера не раз говорила, что не хочет заключать с Аджиттом новый контракт, и он ни разу не усомнился в её словах. Так отчего теперь думает об этом? Нет, надо успокоиться и запастись терпением: Лера будет его, даже если весь мир, включая брата, отвернётся от них. Аджитт хотел, чтобы он открыл глаза и увидел её настоящую, а вышло с точностью до наоборот: Ракеш осознал свои чувства и теперь не мог отступить ни под каким видом!

***

Лийа дышала тяжело, громко, и этот звук был единственным в комнате. Кожа покрылась колкими мурашками, и разобрать страх это или же возбуждение было невозможно. Сейчас, распятая у стены, беззащитная, она уже не чувствовала той решимости, которую проявляла ещё полчаса назад. Действительно ли она хотела этого: отдать всю власть в чужие руки, покориться чужой воле, полностью довериться, не зная, что ждёт впереди? Запястья тянуло, ноги затекли – высокие каблуки придавали устойчивость, без них пришлось бы стоять на носочках. Хотелось свести колени, закрыться, однако приспособление, к которому приковал её Аджитт, было рассчитано как раз на то, чтобы оставаться максимально открытой и доступной. Лийа сглотнула и огляделась – он стоял где-то слева, за её спиной, и понять, чем именно он занят, не удавалось.

Хотелось спросить, что будет дальше, но Лийа не хотела показывать свою слабость. Не зря же она так настаивала, он сразу честно предупредил, что не стоит сюда лезть. Соски слегка покалывало, от холода они напряглись и слабо пульсировали – ещё одна мелочь в копилку неудобства. Аджитт появился перед ней бесшумно. Замер напротив, внимательно рассматривая, скользя по телу мучительно медленным взглядом, от которого Лийе показалось, что с неё, и так обнажённой, снимают кожу. Он снял рубашку, но остался в брюках, и желание прикоснуться к его груди стало практически нестерпимым. Лийа невольно поёрзала, пытаясь разогнать томление, разлившееся внизу живота. Она хотела его. Хотела его касаний, ощущения его горячей кожи, прикасающейся к её, его губ, но он продолжал молчать, глядя тяжёлым нечитаемым взглядом.

Потом поднял руку и положил на шею, нежно поглаживая большим пальцем горло. Ладонь поползла вниз, и по телу ворохом рассыпались мурашки. Лийа слегка откинула голову назад и шумно задышала, когда его пальцы слегка потёрли сосок. Это была почти изысканная пытка – не иметь возможности дотронуться до него и плавиться под прикосновениями. Вторая рука заскользила по животу вниз, и сердце забилось быстрее, почти выскакивая из горла. Пальцы мягко надавили, заставляя разойтись повлажневшие складки, Лийа дёрнулась, застыла и в следующую секунду тихо застонала, когда его большой палец принялся описывать круги по клитору.

От копчика к ногам поплыли сладкие волны, низ живота потянуло, словно внутри вдруг вырос тяжёлый шар и теперь давил вниз. Аджитт удовлетворённо улыбнулся и вдруг отпрянул, скрылся из виду и вернулся с большим чёрным микрофоном. Лийа с опаской смотрела, как он подключает его к розетке, расположенной под её ногами, и когда он завибрировал, ей стало по-настоящему страшно. Но в следующую секунду позвоночник пронзила острая стрела наслаждения, заставив выгнуться и задрожать всем телом. Лийа застонала, закрывая глаза, не чувствуя ничего, кроме удовольствия, разливавшегося внизу живота. На лбу, висках и спине выступил пот, ремни на запястьях натянулись, когда она забилась в коротких судорогах стремительного, яркого оргазма. Снова стало тихо – Аджитт выключил аппарат и отошёл, глядя на расслабившееся тело.

– Не думай, что так будет всегда, – бархатным, вибрирующим голосом произнёс он. – Я всё ещё даю тебе шанс передумать и больше не возвращаться к этой теме.

Лийа открыла глаза, облизнула пересохшие губы, ловя его взгляд. Сейчас впору было смущённо попросить отвязать её и отпустить домой, и какая-то часть её молила об этом, но что-то удерживало, не давало отступить.

– Нет, – хрипло прошептала она, с вызовом глядя на Аджитта. – Я никуда сегодня не спешу. А ты?

По потолку скользили тени, луна, выглянувшая из облаков, подсвечивала листья раскидистого клёна за окном. Лийа бездумно следила за ними, раскинувшись на кровати, и лениво перебирала в памяти прошедшую неделю. Она рискнула и, наверное, не прогадала. По крайней мере, очень хотелось в это верить. Аджитт не был груб и явно не спешил вводить её в свой мир, поэтому всё, что досталось Лийе в его комнате – несколько ярких оргазмов, приправленных острым страхом. Ожидание неизведанного пугало гораздо больше, чем то, что происходило на самом деле, к тому же Аджитт не только не покушался на её честь – вообще не пытался вступить с ней в связь. Это и придавало уверенности и вызвало досаду одновременно. Лийа не знала, чего хотела, знала лишь, что должна быть рядом, должна привязать его к себе. Но за этим стремлением не понимала, как сама втягивается в игру, с нетерпением ожидая новой встречи. Внутри всё переворачивалось, томительно сжимаясь при одном только звуке его голоса. Лийа ловила себя на мысли, что ей нравятся его губы, чуть припухлые, чувственные, нравится глубокий синий взгляд, в котором порой вспыхивают тёмные искры, нравится уверенность и сила, буквально исходящая от Аджитта волнами. Если бы она хотя бы на миг задумалась о чувствах, что он в ней вызывает, наверняка испугалась бы – настолько сильными они были. Но Лийа не думала, она поддалась инстинктам и теперь жила этими встречами, параллельно готовясь к свадьбе.

После первого же раза, что она осталась в его комнате, отдавая себя в его власть, они объявили о том, что хотят провести церемонию не через пять месяцев, а через два, чем несказанно удивили и обрадовали Лакуса. Он несколько раз пытался выведать у сестры, как ей удалось уговорить Аджитта, но Лийа отмалчивалась, загадочно улыбаясь. Совсем скоро она станет его, целиком и полностью. А потом начнёт свой путь к вершине, и, кто знает, может не придётся претворять в действие свой план, может, Аджитт станет её помощником, а не соперником.

Порой Лийа позволяла себе мечтать об этом, но умом всё же понимала, что он никогда не закроет глаза на бессилие её брата, никогда не допустит её к управлению делами, не позволит заниматься делами. Но всё же спешить было некуда – Лийа надеялась привязать его к себе, заставить желать так, как он желал последнюю Игрушку. Теперь чувства обострились, и Лийа порой вскипала от ревности, стоило заметить, как темнеет лицо Аджитта при упоминании Леры. Они расстались не слишком хорошо, была в этом какая-то тайна, которую, скорее всего, не следовало разгадывать. Но любопытство и неприязнь к сопернице, даже если та ею не являлась, не давали спокойно жить. Если бы Лера не вернулась в свой мир, Лийа не задумываясь заставила бы её пожалеть об этом. Как и о том, что она вообще связалась с её женихом.

Лийа понимала, что ревность к Игрушке – худшее, что может произойти с драконом. К кому тут ревновать? Но ничего не могла с собой поделать, снова и снова вспоминая сплетённые в тесный клубок тела, тихие стоны, звуки влажных поцелуев. Аджитт привязался к ней, и Лера даже не представляла, как ей повезло, что она теперь так далеко от Милларда и никогда больше сюда не вернётся!

***

Ракеш не ждал, что она появится через неделю, но, верный своему слову, всё равно приехал и теперь ждал, вглядываясь в гуляющих по набережной. В каждом силуэте ему виделась Лера, и разочарование с каждым разом становилось всё сильнее. Она не может так быстро простить и принять свою судьбу, – думал он. А её судьба – рядом с ним, так было и будет всегда. Почему в прошлый раз он не пошёл за ней, почему не проследил, где она живёт и позволил скрыться? Не раз и не два Ракеш представлял, как заберёт Леру к себе, преодолеет её сопротивление, вновь заставит довериться, будет любить нежно, ласково, чтобы забыла обо всём, что случилось между ними в прошлый раз. А может, это была игра? Сейчас Лера играла с ним, показывая свою власть, делая вид, что он ей безразличен, чтобы мучился, изводя себя неизвестностью? Ракеш почти готов был в это поверить, только образ Леры, светлый, искренний, не вязался с образом коварной суки. В очередной раз окинув набережную долгим взглядом, Ракеш посмотрел на часы и пошёл к машине – он прождал четыре часа сверх положенного времени, она точно не придёт, а у него ещё дела в офисе.

Скрывать то, что Лера в городе, от Аджитта оказалось неожиданно тяжело. Ракеш привык во всём доверять брату, полагаться на него и искать поддержки. Но теперь между ними пролегла пропасть, преодолеть которую с каждым днём становилось всё сложнее. Аджитт и раньше не был излишне открыт, но теперь замкнулся в себе ещё сильнее, часто ходил мрачнее тучи. Конечно, можно было списать это на обстановку в городе – совет Старейшин собирался за последний месяц уже три раза, климат менялся, решения проблемы до сих пор не находилось. К тому же, Аджитту зачем-то понадобилось ускорить свадьбу, что вообще не укладывалось в голове Ракеша. Лийа стала слишком частой гостьей в его офисе, и это тоже вызывало беспокойство. Что вдруг связало брата и эту интриганку, которую раньше он на дух не выносил? Отчего после встреч с ней Аджитт выглядел спокойнее? Раньше Ракеш, не задумываясь, спросил бы напрямую, но теперь не знал, с какой стороны подступиться. В голове неуклонно росло подозрение: Аджитт специально подстроил уход Леры, специально выставил её в заведомо неприглядном свете, но вот для того ли, чтобы показать Ракешу её сущность? А может, он хотел, чтобы она ушла и не доставалась никому? Мысль казалась абсурдной, но чем больше Ракеш думал об этом, вспоминая все взгляды и недомолвки, тем больше уверялся в своей правоте. Измученный сомнениями, он решил расставить, наконец, все точки над и, спросив напрямую, что между ними происходит.

К вечеру распогодилось. Тучи ушли в горы, и заходящее солнце едва пробивалось сквозь их заслон, расцвечивая ясное небо широкими лучами. Ракеш невольно остановился у окна, залюбовался, думая, как хотелось бы разделить эту красоту с Лерой. Аджитт был занят – об этом сообщила Мара, виновато разводя руками. У него была Лийа, и Ракеш не хотел им мешать, хотя и не представлял, о чём они могут так долго разговаривать. Но вот дверь кабинета распахнулась, выпуская невесту брата, и та вдруг испуганно вскинула на него глаза, нервно улыбнулась и сделала крохотный шажок навстречу, болезненно поморщившись.

– Что-то случилось?

Ракеш спросил скорее из вежливости, нежели из любопытства, но Лийа вдруг побледнела и замотала головой, пролепетав что-то о головной боли. Он проводил её удивлённым взглядом до лифта, пожал плечами и прошёл в кабинет, застав брата на привычном месте – за столом.

– Что с Лийей? Она не брызнула в меня ядом и вообще вела себя так, будто кол проглотила.

Аджитт приподнял бровь и вдруг загадочно улыбнулся, но ответил сухо:

– Говорит, что болит голова.

– Что-то она к тебе зачастила, ничего не хочешь рассказать?

– Мы стараемся узнать друг друга ближе перед свадьбой. Давно пора.

– Ты поэтому решил ускорить свадьбу? Потому что разглядел в ней что-то прекрасное? – саркастично спросил Ракеш. Аджитт пожал плечами, но отвечать не стал.

– Вообще-то я ждал тебя, – укоризненно заметил он. – А ты опоздал на два часа, пришлось развлекать Лийю.

– Я был занят. – Ракеш смешался, всё ещё колеблясь – стоит ли рассказывать обо всём брату. – Дела в старом городе.

– Не расскажешь?

– Не о чем говорить.

– А если серьёзно?

Острый взгляд, казалось, прожигал насквозь, ища секреты, спрятанные на дне души. Ракеш вздохнул и отвёл глаза – в игре «Кто кого пересмотрит» он всегда проигрывал.

– Я искал Леру, – глухо ответил он и удивлённо обернулся на звук упавшей ручки. Адижтт уже скрылся под столом в поисках потери. Выпрямившись, он спокойно посмотрел на брата и спросил:

– Нашёл?

– Нашёл. – С вызовом вскинув голову, Ракеш посмотрел прямо в синие глаза, ожидая там увидеть ответы на свои вопросы, но взгляд Аджитта оставался холодным и непроницаемым.

– И?

– Она где-то там, прячется в старом городе. Я видел её неделю назад.

– Почему не сказал? – Аджитт вдруг крайне заинтересовался бумагами, разложенными на столе, и больше не смотрел на Ракеша.

– Не знаю, – честно признался тот. – Не хотел, чтобы ты знал. Боялся, что отправишь её домой.

– А теперь не боишься?

– Нет. – Ракеш подошёл ближе, опёрся о стол, вглядываясь в сосредоточенное лицо. – А ты? Ты боишься, что она исчезнет навсегда? Скажи.

– Ты говоришь бред, – отрывисто бросил Аджитт и всё же поднял глаза на брата. – Ты знаешь моё отношения к Игрушкам, с чего ему меняться из-за очередной из них?

– С того, что она не очередная, и ты это знаешь. Мы оба это знаем.

Аджитт откинулся на спинку кресла – разговаривать, глядя на Ракеша снизу-вверх было неудобно, сложил руки в замок и сухо ответил:

– Я не знаю, что ты себе навыдумывал, но в своих чувствах я уверен более чем на сто процентов. Я не жалею, что она ушла. И тебе не советую.

– Поэтому ты хотел продлить с ней контракт до свадьбы? Потому что хотел избавиться поскорее?

– Я хотел продлить с ней контракт, потому что не хотел тратить время на поиск очередной Игрушки. Тратить время и нервы.

– А теперь не хочешь? Что изменилось теперь? Если бы она появилась сейчас здесь, сказав, что хочет обратно, ты бы взял?

Аджитт открыл было рот, чтобы ответить, но не смог произнести ни слова, потому что, стоило представить, как Лера стоит на пороге, как сердце рухнуло вниз, забилось глухо, отчаянно. Он скучал по ней, скучал, даже толком не зная. Какая она, что любит, что ненавидит, пьёт по утрам чай или кофе, а может, сок? Он ничего о ней не знал, но скучал, мечтая просто увидеть, хотя бы ненадолго. Хотя бы издалека.

– Молчишь, – поражённо проговорил Ракеш. – Молчишь, потому что тоже…

– Тоже «что»? – резко спросил Аджитт, раздражённо выпрямляясь. – Не приплетай свои псевдо-чувства ко мне!

– Я люблю её! Это не обман, это правда! И ты… Ты тоже любишь её, не так ли?

– Бред! – Аджитт фыркнул, поднялся и, засунув руки в карманы, подошёл к окну. – Бред, – повторил тише.

– Я же вижу, как тебе не хватает её, потому что чувствую то же самое. Ты ревновал, поэтому заставил переспать с ней вдвоём. Ревновал и хотел унизить, потому что она выбрала меня, а не тебя!

– Тебя никто не принуждал! – голос Аджитта завибрировал от едва сдерживаемого гнева. – Никто не заставлял тебя прикасаться к ней, ты мог уйти! Но выбрал сиюминутное удовольствие вместо великой, как ты утверждаешь, любви! И кто из нас виноват теперь?

– Мы оба, – отчаянно прошептал Ракеш, опуская голову. – Мы оба виноваты, зато теперь ты добился своего – она не принадлежит никому из нас.

В кабинете повисло молчание. Аджитт медленно прикрыл глаза, глубоко вздохнул, пытаясь задавить зарождавшуюся в груди надежду. Вдруг он смог бы найти слова и всё ей объяснить? Что, если она смогла бы его простить? И что тогда?..

– Если она захочет снова со мной поговорить, – тихо сказал Ракеш, останавливаясь рядом, – я передам, что ты хочешь её увидеть.

Лийа неспешно вышагивала по гостиной, сцепив руки за спиной. Вернувшись домой из офиса Аджитта она не сразу смогла прийти в себя – от ненависти к Лере буквально трясло. Что такого делала эта подстилка, что не могла сделать и дать она, Лийа?

Через час должен прибыть Листам – один из тех, кто приносил клятву верности непосредственно ей. Когда у главы Клана рождалось несколько детей, остальные решали, кому присягать. Это случалось не сразу: шли годы, и драконы приглядывались к наследникам, выбирая для себя сильнейшего. Традиция была древней и шла из тех времён, когда брат с лёгкостью шёл на брата, и своя маленькая армия была у каждого. Войны и междоусобицы давно прошли, а традиция осталась. Листам, а также шесть больших семей Красных драконов, присягнули Лийе несколько лет назад. Остальные двенадцать семей признали главным Лакуса, хотя власть к женщине не перешла бы в любом случае. Однако присягать им не запрещалось, напротив – у каждой женщины была охрана, готовая без сомнений отдать свою жизнь за её безопасность.

Для Лийи присяга Листама стала приятной неожиданностью – дракон был настоящим огненным вихрем, непокорным, необузданным, но исключительно преданным. Порой Лийе казалось, что он смотрит на неё слишком преданно, точно зная, что никогда не сможет даже коснуться её руки без разрешения, не говоря уж о том, чтобы просить эту руку. После того, как было объявлено о помолвке между Аджиттом и Лийей, Листам исчез на несколько дней, а потом появился и без колебаний присягнул на верность.

И вот теперь Лийа ждала его, меряя шагами пушистый багровый ковёр. Позволить ярости затопить сознание она не могла – для мести нужен холодный рассудок, поэтому, отбросив эмоции, Лийа планомерно выстраивала в голове разговор с Листамом, обрисовывая перспективы и отметая возражения, если таковые появятся. Лера должна была не просто исчезнуть – Аджитт должен узнать, что она умерла.

– Прости, я немного опоздал.

Листам стремительно вошёл в комнату, приглаживая на ходу торчащие во все стороны медные вихры. Высокий, плечистый, он казался ожившим пламенем, подвижным, ярким. Глаза, словно по прихоти своего владельца, становились то светло-карими, то тёмно-зелёными, меняясь вслед за настроением Листама. Всякий раз, когда он смотрел на Лийю, взгляд теплел, лучился медовым светом.

– Не страшно, – взмахнула рукой Лийа, приглашая его присесть. – У меня есть к тебе дело. Важное и, возможно, опасное.

– Ты же знаешь: я готов!

– Знаю. Поэтому позвала именно тебя. Как ты относишься к Игрушкам?

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. – Листам смутился: обсуждать интимные вещи с женщиной, не являющейся твоей женой или хотя бы невестой… Да и вообще – обсуждать подобные вещи с женщиной! Даже с Лийей! Тем более с Лийей…

– Листам, – Лийа подошла к креслу, в котором он сидел, склонила голову набок. – Давай на короткий, совсем коротенький миг забудем, что перед тобой женщина, и будем только помнить, что перед тобой тот, кому ты присягал на верность. Ты можешь это сделать? – дождавшись кивка, Лийа продолжила: – Просто ответь на мой вопрос. Как ты относишься к Игрушкам?

– Это удобно, – пробурчал Листам, опуская глаза и чувствуя, как заливается краской. – Всегда под рукой.

– А что ты думаешь о драконах, которые влюбляются в Игрушек? – вкрадчиво спросила Лийа.

– Слабаки, потерявшие разум! – не задумываясь, выплюнул Листам. – Можно привязаться к вещи, но разве можно её полюбить?

– Я тоже так считаю, – прошептала Лийа, выпрямляясь и расправляя плечи. – У одной Игрушки закончился контракт. Но она решила остаться здесь, надеясь, что сможет влюбить в себя своего бывшего хозяина и занять место рядом с ним. Как жена.

– Выбросить глупую девчонку за пределы Милларда – делов-то! Она никогда не сможет сама сюда вернуться.

– Нет, выбросить мало. – Лийа поджала губы, сцепила пальцы сильнее, сдерживая начинавший клокотать в груди гнев. – Это бывшая Игрушка Высшего.

Листам, не сдержавшись, резко втянул в себя воздух.

– Мой будущий муж расторг с ней контракт, оплатил все издержки, но вместо того, чтобы вернуться домой, она осталась. И теперь преследует Аджитта, грозясь испортить его репутацию и рассказать в прессе, как именно он проводил с ней время.

– Не думаю, что откровения Игрушки кто-то примет на веру, – с сомнением протянул Листам. – Но ты права – мало кто желает, чтобы его личную жизнь в подробностях выносили на всеобщее обозрение.

– Она совершенно потеряла страх, её не пугают угрозы, потому что Аджитт никогда не станет причинять ей зло – если кто-то узнает, станет ещё хуже. Поэтому я прошу тебя.

– Выбросить её из нашего мира?

– Нет, – мрачно сверкнула глазами Лийа. – Убить. Но для начала воспользоваться по прямому назначению. Если будет желание, конечно.

– Ты хочешь, чтобы мы поймали её и?.. – Листам с интересом приподнял бровь.

– Отбери тех, кому доверяешь больше всего. Придумай легенду, почему именно она. Никто не должен знать, что именно я тебе сегодня говорила. Где держать, как и сколько времени – меня не касается. Главное, чтобы она не смогла сбежать, если решите поиграть с ней подольше. И не забудьте, что она должна умереть. Это даже не обсуждается, потому что необходимо, чтобы тело нашли.

– Нашли? Но почему?

– Аджитт должен быть уверен, что угроза миновала. Но для него смерть должна стать такой же неожиданностью, как и для остальных. Поэтому пока что я ему ничего не скажу. Пусть это будет моим свадебным подарком.

– Понял. Тогда у меня остался лишь один вопрос: кого искать и где?

– Это два вопроса, но на оба у меня есть ответ. – Лийа взяла сложенный вдвое листок, лежавший на столе. – Это её фотография из личного дела, только запомни – сейчас её волосы белого цвета. Насколько мне известно, она скрывается где-то в старом городе, скорее всего, в Магическом квартале.

– Тогда сегодня я наберу команду и подыщу укромное место, а завтра приступим к поискам. – Листам осторожно взял листок, развернул, всматриваясь в миловидное личико на фотографии.

***

Лера вытянула руки, скептично осматривая горнолыжный комбинезон светло-серого цвета. Эта вещь точно пригодится в походе, в отличие от пары вечерних платьев, которые она прихватила с собой, покидая квартиру. Удобная обувь, куртки, свитера и тёплые штаны давно были упакованы в объёмный рюкзак. Места ещё хватало, и можно было положить пару красивых вещей, ведь не в палатках же они там будут жить! Но Лера не знала, как далеко сможет уйти с такой тяжестью за спиной, учитывая, что походного опыта у неё совершенно нет.

– Собираешься? – Риши остановился на пороге, глядя на разбросанные по всей комнате вещи. – Бери всё, что хочешь, не бойся, что не донесёшь. – Он правильно разгадал её сомнения, и привычная хитрая улыбка углубила морщинки в уголках глаз. – Я кое-что ещё могу, хоть и кажусь совсем дряхлым драконом.

– Взмахнёшь рукой, и ноша станет невесомой?

– Всё сложнее, но выглядеть будет именно так. И нет, невесомой не станет, но легче в два раза – запросто. Так что забирай всё, что нужно, мы уходим надолго. И хотя я закрою дом не только на замок, гарантии, что никто не сможет взломать защиту, нет.

После неожиданной встречи с Ракешем прошла неделя, но Лера даже на минуту не задумалась о том, чтобы увидеться снова. Напротив, время шло, а уверенность в том, что поступила правильно, только росла. Никаких шагов навстречу она делать не будет. Хотелось уйти из Милларда как можно скорее, чтобы избежать любых случайных встреч.

К вечеру со сборами было покончено. Большой походный рюкзак оказался забит под завязку, а рядом пристроился мешок Риши, оказавшийся в три раза меньше, чем у Леры.

– Уходим через два дня – мне надо завершить дела в городе.

– Я тоже завтра загляну в пару магазинов, – ответила Лера. – Куплю женских мелочей, которых в горах точно не найти.

– Только не уходи далеко, – обеспокоенно заметил Риши. – Сейчас в городе неспокойно, кто-то специально подначивает молодых драконов, боюсь, власть Высшего очень скоро подвергнется сомнению.

– Думаешь, в ближайшее время появится кто-то, способный его сбросить?

– Только если этот кто-то не рос втайне от всех. Сейчас единственная неизвестная в Милларде – это ты. Но о тебе никто не знает, а молодняк суетится. Кому-то выгодно восстание, но ради чего – неизвестно.

– Приближается катастрофа, – прошептала Лера. – Говорят, что одной человеческой жизни хватит, чтобы увидеть гибель Алтея.

– Не думаю, что эту информацию доносят до несмышлёных драконов, – с сомнением покачал головой Риши. – Здесь другие цели, и лучше нам о них не знать, а покинуть город как можно скорее и тише.

Риши ушёл на рассвете, оставив ключ от лавки и заявив, что вернётся самое большее – завтра к вечеру. На эти два дня у Леры не было особенных планов. Навестить пару магазинов, которые она давно приметила неподалёку от лавки, и засесть за книги, пытаясь разобраться с ледяным пламенем и попробовать зажечь крохотную свечу. Лишний раз выходить из дома не хотелось, поэтому Лера решила не откладывать поход в магазин. Узкие голубые джинсы, широкий бледно-розовый свитер и кеды на ногах – она не хотела выделяться, напротив, затеряться в толпе. Заплетя волосы в тугую косу, Лера взяла небольшой рюкзачок, положила в него деньги и вышла, щурясь на солнце.

Тучи окончательно покинули Миллард, в ярко-синем небе парили чайки. Улицы утопали в тени каштанов и лип, и набережная была полна народа – кто-то вышел с детьми, влюблённые парочки, держась за руки, мило ворковали, склоняя головы друг к другу, спешили по делам офисные клерки. Поправив сползавшую лямку рюкзачка, Лера уверенно направилась к магазину, но не успела сделать и несколько шагов, как на плечо опустилась тяжёлая рука.

– Простите, девушка, вы не поможете мне?

Обернувшись, Лера с опаской посмотрела на высокого рыжеволосого мужчину, но тот улыбался такой растерянной и дружелюбной улыбкой, а в тёмно-зелёных глазах было столько смущения, что настороженность, не развеявшись окончательно, значительно притупилась.

– Я ищу Магический квартал. Первый раз в этой части города – всё время жил у родных в поместье. А сейчас хочу присмотреть подарок для невесты и не знаю, куда идти. Заблудился, представляете?

Он обезоруживающе улыбнулся и развёл руками. Лера вздохнула – возвращаться обратно она не хотела.

– Я покажу, но провести не смогу.

– Вы что, я на большее и не рассчитываю!

Мужчина осторожно взял её под локоть и отвёл в сторону с тротуара, чтобы не мешать огибающим их прохожим. Лера послушно сделала несколько шагов, оказавшись на крыльце чужого дома. С двух сторон лестницу в три ступеньки скрывали высокие кусты сирени, и, оглядевшись, Лера поняла, что не сможет отсюда показать нужную улицу – её попросту не видно. Стараясь не выдавать растерянность и тревогу, царапнувшую сердце, Лера непринуждённо улыбнулась и собралась спуститься, чтобы вернуться на тротуар, но незнакомец вдруг с силой надавил на её плечи, резко толкнув назад. Дверь за спиной распахнулась, и Лера начала падать в темноту. Но её тут же подхватили чужие руки, грубая ладонь зажала рот, а вторая, крепко схватив за предплечье, втянула внутрь.

Дверь стремительно захлопнулась, отсекая Леру от улицы и прохожих, которые могли бы спасти, получи она возможность закричать. Но чужая рука держала крепко, в то время как вторая больно тянула за локоть куда-то вглубь дома, заставляя пятиться, спотыкаясь. Паника захватила резко, поднимаясь к горлу, сдавила спазмом, не давая сделать вдох. Лера и в страшном сне не могла представить, что это может с ней произойти. Что средь бела дня её так нагло похитят и… И что дальше? Лера забилась в чужих руках, пытаясь достать локтем похитителя, но совершенно забыла о том, кто заманил её в ловушку – он тут же подскочил к ней, схватил за вторую руку и больно заломил за спину.

– Ты всё подготовил? – спросил он отрывисто. Судя по всему, второй похититель кивнул, потому что первый довольно улыбнулся и посмотрел на притихшую Леру. В полумраке коридора его глаза сверкнули особенно ярким, зловещим светом.

– Ну что, птичка, покажешь нам, как ублажала Высшего?

Ледяной страх прошил позвоночник, на миг Лера забыла, как дышать – самый худший кошмар, который мог с ней случиться, начал сбываться. Тело словно налилось свинцом, и в подвал её буквально тащили – даже переступать ногами не было сил.

Внизу после полумрака первого этажа оказалось на удивление светло – два крохотных окошка, хоть и мутные от грязи и пыли, давали достаточно света, чтобы разглядеть пустое помещение, большой матрас, ведро в углу и железные змеи цепей, лежавшие на полу. Едва увидев это, Лера вновь дёрнулась, пытаясь вырваться. Изловчившись, она укусила руку, сжимавшую рот, и похититель громко вскрикнул, отнимая ладонь.

– Помогите! – закричала изо всех сил Лера. – Помогите!

Хлёсткая пощёчина заставила откинуть голову. Щёку оцарапало о зубы, во рту стало солоно от крови.

– Кричи сколько хочешь, птичка, – зашипел первый похититель, склоняясь над ней и резко хватая за плечи. – Хоть голос сорви, никто тебя не услышит. Думаешь, на этот подвал никто не наложил печать тишины? Можешь как свинья на убое верещать – ни один прохожий даже головы не повернёт.

Лера, тяжело дыша, смотрела на него широко распахнутыми глазами, стараясь сдержать рвущиеся наружу слёзы. Она не собирается показывать им, как ей страшно. Ни за что! Тем временем её толкнули к матрасу, и второй похититель быстро зазвенел цепями, защёлкивая браслеты на руках. Лера, как подкошенная, рухнула на спину и тихо зашипела от боли – руки, скреплённые между собой, заломило.

– Будешь себя хорошо вести – руки освободим, – довольно улыбнулся мужчина, наблюдая за попытками Леры лечь на бок и хоть как-то устроиться удобнее.

– Да что тебе руки, Листам! – хохотнул второй. – Главное – ноги раздвинуть можно.

Замерев, Лера подняла на них глаза, борясь с новой волной паники. Сколько раз её предупреждали о том, что в её положении ходить одной рискованно! Сколько раз об этом говорили, и что теперь? Риши вернётся только завтра, но хватит ли у него сил её отыскать? А ведь до дома всего несколько десятков метров!

Матрас прогнулся под тяжестью Листама, Лера вздрогнула всем телом, когда его рука легла на её колено и крепко сжала, отводя его в сторону.

– Не делайте этого, – отчаянно прошептала она.

– Не делайте чего? – натурально удивился Листам. – Мы не собираемся делать с тобой ничего дурного, поверь! Только то, что ты и так делала за деньги. Тебе же не привыкать, верно?

Его рука поползла выше, пальцы подцепили пуговицу на джинсах, и Лера отчаянно задёргала ногами, пытаясь свести их вместе и сбросить чужую руку.

– Ландо, помоги! – рявкнул Листам, тщетно пытаясь удержать бьющуюся в его руках Леру. Ей удалось зарядить пяткой в его челюсть и попасть коленом в живот Ландо, прежде чем мужчины, навалившись, крепко прижали её к матрасу и принялись стаскивать джинсы вместе с трусиками. Слёзы бессилия всё-таки хлынули из глаз, пришлось прикусить губу, чтобы не разрыдаться в голос.

– Ну что ты, – почти ласково проговорил Ландо, проводя по щеке рукой. – Такая красивая, такая нежная кожа. Зачем плакать? Никто не сделает тебе больно, зачем? К чему портить такую красоту? Ты ещё спасибо скажешь, когда забудешь про своего прежнего хозяина. Будешь ждать нашего прихода, как верная собачка, и вилять задницей, спеша нам навстречу.

Лера молчала, прожигая его взглядом, пока он задирал футболку и спортивный топ, обнажая грудь. Соски моментально затвердели на холодном воздухе, кожа покрылась мурашками, а внутренности скрутило от страха и напряжения. Лера словно превратилась в натянутую струну, в любую секунду ожидая, как тело пронзит острая боль вперемешку с унижением. И она не замедлила появится, когда чужой палец резко ворвался внутрь, вызывая короткий крик.

– Сухая совсем. – Листам покачал головой и неожиданно нежно погладил внутреннюю сторону Лериного бедра. – Какое удовольствие от того, чтобы на сухую тебя иметь?

– Предлагаешь её ублажить сначала? – фыркнул Ландо, обхватывая её грудь и щипая за сосок. – Сомневаюсь, что Высший тратил на это время.

– Он узнает, что вы меня похитили, и вам не поздоровится! – уцепилась за последнюю надежду Лера. Но Листам и Ландо переглянулись и вдруг громко захохотали.

– Да кому ты нужна, бывшая Игрушка! Он уже и думать забыл о тебе. Только рад будет, когда узнает, что его огрызок чужие подобрали.

– Неправда, – отчаянно крикнула Лера. – Скажите, что я у вас, и увидите, как он отреагирует!

– Мы не самоубийцы, птичка, – сказал Листам, очерчивая контур её лица кончиками пальцев. – И нам плевать на то, какие у тебя были отношения с Аджиттом. – Его пальцы коснулись её нижней губы, надавили, заставляя открыть рот, и тут же проникли внутрь. Лера мрачно сверкнула глазами и сомкнула зубы, заставив Листама громко выругаться. Ландо крепко сжал её щёки, вынуждая открыть рот, а Листам, бросив на неё короткий злобный взгляд, опустил руку между ног, надавливая влажными пальцами на клитор.

– Ты у меня, птичка, сейчас совсем по-другому запоёшь! Ты у меня сейчас такие трели выводить будешь, какие сама от себя не ожидала!

Ландо придавил Леру к матрасу, вдавливаясь коленом в её плечо, и зазвенел пряжкой ремня, в то время, как Листам продолжал грубо теребить клитор, вызывая скорее болезненные, чем приятные ощущения. Несколько раз плюнув ей на промежность, он растёр влагу, проникая внутрь сразу тремя пальцами и принимаясь быстро, отрывисто двигаться.

– Что ж ты такая тесная? – тяжело дыша, проговорил он, встречаясь с Лерой взглядом. – Или у нашего Высшего член не толще карандаша?

Ландо громко заржал и спустил брюки, доставая торчащий колом член и поводя им из стороны в сторону перед Лериным лицом.

– Этот прибор явно побольше будет, а?

Лера плотно стиснула зубы, отодвигаясь от него, чувствуя, что Листам остановился и подозрительно затих.

– Думаешь, поможет? – насмешливо протянул Ландо, зажимая ей нос. – Только попробуй укусить, я тебе зубы выбью. Молоточком. А потом напильником подпилю, чтобы не царапались.

В лёгких начинало печь, перед глазами потемнело, и Лера, не сдержавшись, широко распахнула рот, глотнула воздуха и тут же подавилась, когда член Ландо ворвался в неё. Крепко придерживая за затылок, он медленно двигал бёдрами, скользя во рту.

Происходящее было слишком мерзким, жутким и невероятным, чтобы быть правдой! Лера зажмурилась, не обращая внимания на слёзы, текущие по щекам, на зуд между ног после грубых прикосновений Листама, на Ландо, пыхтящего перед ней. Перед внутренним взором вставала мерцающая голубая сеть, слабо пульсируя, она словно напитывалась силой с каждым мгновением, и только спустя несколько секунд Лера поняла, что эта сеть – сосуды, пронзающие её тело. Знакомый холод пробежал под кожей, закололо кончики пальцев, позвоночник вывернулся дугой, и в этот момент Листам вошёл в неё, резко, до конца, крепко стискивая бёдра. Но тут же поспешно вышел, скривившись.

– Впервые встречаю такую ледяную дырку! – брезгливо скривился он. – Ты больная, что ли?

– Не знаю, как внизу, но во рту у неё очень горячо и влажно, – ухмыльнулся Ландо, быстрее работая бёдрами, заставляя Леру давиться и кашлять.

– Может, это она так от страха? – пробормотал Листам, засовывая в неё пальцы и тут же выдёргивая наружу. – Реально ледяная! Несколько минут назад такого не было.

Ландо не ответил. Стиснув виски Леры в ладонях, он откинул голову, рывками врываясь в её рот, пока не замер, вжавшись пахом в лицо и шумно дыша. Потом медленно отодвинулся и принялся лениво поправлять одежду.

– Какая разница, куда спускать, если сильно хочется? – довольно протянул он, кивая на Леру, с трудом сдерживающую рвотные позывы. – Сегодня так, завтра по-другому. Успеем ещё эту принцессу ледяную растопить.

– Может, это Высший её научил? – задумчиво протянул Листам, пристраиваясь перед Лериным ртом.

– Ты совсем тупой? – Листам расхохотался. – Ты много смертных знаешь, чтобы они драконьей магией пользоваться научились?

– Ни одного, – согласился Листам, поглаживая Леру по лицу и убирая волосы на затылок. – Но кто знает, может, она слишком умная девочка?

– Умелая – это точно. Сосёт хорошо.

Лере казалось, что Листам никогда не кончит. Челюсть сводило судорогой, рот и шея блестели от слюны, и, несмотря на брезгливость и отвращение, пришлось помогать ему, сжимая ствол и перебирая мошонку.

– Смотри, как старается. Со мной так не делала.

Ландо потёр выпуклость на брюках – член вновь начал подниматься. Но Листам, бросив короткий взгляд, отрывисто проговорил:

– Потом второй раз попробуешь. Спешить надо.

– Смотрю, ты прямо спешишь, – ехидно заметил Ландо, но руку опустил. Листам же, закатив глаза, замер. По его телу пробежала дрожь, он коротко выдохнул и довольно отпрянул от Леры.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.