Он создал себя из пустоты, чтобы позволить ей танцевать. И пусть весь мир погибнет, но она должна жить, потому что он любит… У него если лишь один день, чтобы спасти свою любовь. Но время убегает, как песок сквозь пальцы. И вместе с ним тает и надежда. Удастся ли ему спасти Лизу? Победить несокрушимого бога-отца? Остановить грядущий армагеддон?И если да, то сможет ли его балерина танцевать, ступая по обломкам мира, по безжизненной, опустошенной земле? Об этом он подумает завтра… А сейчас главное, чтобы она жила!
Это не было сном. Это был не сон! Не сон!!!
Все происходило здесь и сейчас, все было реально, но в это было просто невозможно поверить!
И я не верила! До последнего не верила! И даже когда все закончилось, и остались только руины и трупы, даже тогда не верила…
Просто невозможно принять тот факт, что все, что ты считал неотъемлемой частью своей жизни, просто перестало существовать. Родных, друзей и знакомых больше нет, и ты совсем один в мире полном камней, искореженного металла и частей человеческих тел, смешанных в единую массу с грязью и водой.
Слез не было, не было гнева и страха. Не было ничего. Только глубокая зияющая дыра в душе. И даже не так! Душа стала этой дырой. Я стала никем…
В одно мгновение все мое существо испарилось вместе с моим миром, с моим городом, с моей жизнью. И не осталось ничего…
Он просто упал. Внезапно и без предупреждения. Он упал и все! Огромный огненный шар с неба. Его видела большая часть мира, и никто ничего не успел предпринять.
И все их хваленые ПВО оказались лишь фикцией, пасующей перед реальной опасностью, перед неизбежностью.
Все это время они готовились отражать атаки друг друга. Они не ждали нападения из космоса. Смотрели в него, искали что-то, но по-настоящему никто не верил, что там вообще что-то есть, кроме пустоты…
Ни один супертелескоп не заметил приближения астероида, ни один суперкопьютер не спрогнозировал его появления, ни одна ракета не поднялась воздух, чтобы предотвратить удар. Но это бы и не помогло!
Он появился внезапно, как будто материализовался из ничего и сразу же воспламенил небеса. Пылающее небо – это прекрасно! Невероятно, пугающе, но прекрасно! Все люди оторвались от своих насущных дел и подняли в небо глаза. Они еще не знали, что это последнее зрелище в их, и без того коротких, жизнях…
Прорываясь сквозь пламя небес огромное небесное тело, каменная скала, размером с луну, с шумом разрывала воздух, выкидывая большие его куски в вакуум космоса. Подобно камню, брошенному в воду, он создал всплеск на поверхности и втянул в атмосферное тело космический холод – абсолютный ноль.
Он упал в океан, вызвав невероятной величины волну, фактически осушив его. Вода залила материки, покрывая под собой весь культурный пласт, всю жизнь, до которой только смогла дотянуться. А потом она мгновенно замерзла, сковав во льдах на долгие годы то, что еще могло дать ростки…
Наверное, если бы на этом все и закончилось, в условиях разряженной атмосферы и ледникового периода кто-то и смог бы спастись. Возможно, очаги жизни сохранились бы где-то на другой стороне планеты, и они расселились бы позже по всему миру.
Но на этом все не закончилось. Это было только начало. Начало конца!
Самое обычное утро, подушка, будильник, снова подушка… Нет, надо вставать…
Не без труда потащила свое сонное тело в ванную, стало легче. Контрастный душ быстро приводит в чувства.
Кофе. Ммм, это то, что мне сейчас действительно нужно! Это, наверное, один из самых вкусных кофе в моей жизни.
Медленно потягивая горячий напиток, включила телевизор – боже, как громко!
Зачем вчера я столько пила? Надо было остановиться раньше, намного раньше, а лучше вообще не начинать. И в клуб не ходить. Вообще! Никогда! Никогда больше!
«…сегодня в городе температура комфортная…» – вещал телевизор, – «…возможен небольшой дождь во второй половине дня…»
Самое обычное утро, самая обычная погода, самое обычное похмелье… Подушка? Нет! Пора собираться. Скоро приедет такси.
Да, где же этот чертов аспирин?
Там в такси, откинувшись на мягкую спинку сиденья, я задремала, и мне приснился странный сон…
Мне снился юноша, кажется, я видела его раньше, только никак не могла вспомнить, где. Я смотрела на него, а он смотрел на меня, и не было ничего вокруг… Только мы.
Мы, кажется, сидели за столом, напротив друг друга. В его руке блеснул бокал. Я готова спорить, что его не было там мгновение назад! Но, вот, теперь, он поднял его от стола, приподнял слегка, и поднес к губам. И, прежде чем пригубить напиток, он произнёс что-то, но я никак не могу вспомнить что…
Это почему-то, кажется мне очень важным! Как жаль, что оно проскользнуло мимо…
Он улыбается мне в тишине. Нет. Там играет музыка. Нежная, едва уловимая музыка льется откуда-то из окружающего нас тумана. За его спиной угадывается стена, темно-красная драпировка, небольшое подвальное окно… Это бар! Тот самый, где мы вчера зажигали с Алиской.
А, вот, и она! Стоит у стойки бара и строит глазки бармену. Она не исправима! Я даже слышу её смех. Она что-то говорит, но не могу разобрать слова. А может, просто не хочу… Сейчас меня волнует только он.
Кто он?
Он все ещё сидит напротив, смотрит на меня, на губах улыбка. Тёмные немного длинноватые на мой взгляд, волосы, почти черные глаза, обрамленные густыми ресницами. Глаза такие черные, что даже не видно зрачков. Мне кажется, что в них можно утонуть.
Пожалуй, я могла бы сказать, что мне нравятся его утонченные черты лица, какой-то аристократичный, совершенно нереальный вид. Он словно принц, сошедший с картинки детской книги. Темный принц. И он необыкновенно притягателен. Я не могу оторвать взгляд от его лица.
– Кто ты? – спрашиваю я, но с губ моих не слетает ни звука.
Он отвечает что-то, но и это ускользает из памяти. Я стараюсь вспомнить, так сильно стараюсь, что у меня болит голова, но все его слова пролетают сквозь меня, как нож сквозь масло, и улетают прочь. Он говорит мне что-то, но я не понимаю. Слова знакомые, но я не могу их узнать, как будто их значение мне неизвестно, как будто он говорит на другом языке.
А потом, вдруг, к моему большому сожалению, он начинает пропадать, растворяться в неярком свете бара, словно призрак. Становится прозрачным, становится дымом, становится звуком…
– Стой! Стой! Не уходи! Я не готова терять тебя! – кричу я беззвучно.
Я еще вижу его губы, они движутся. Я, наконец, разбираю слова:
– Найди меня, – и он исчезает.
А я просыпаюсь, резко открыв глаза. Я вспомнила, где видела его! Я знаю!
Он был вчера в баре, сидел в углу и не сводил глаз с нашего столика. Я была уверена, что его интересует Алиса. Она яркая и живая, не то, что я… Она строила ему глазки, как впрочем и всем в этом зале, несколько раз звала его к нам, махая ему рукой. Но он не сдвинулся с места, он просто сидел в своём углу и, молча, смотрел…
Мы танцевали до утра, и когда, едва держась на ногах, я вывалилась из бара, я увидела его снова. Он был на улице, стоял в тени и наблюдал. Я видела его чёрные глаза. По спине пробежал ледяной холод. Я подумала, что это какой-то маньяк. И решила проверить на всякий случай на месте ли мой перцовый баллончик.
В бардаке моей сумки вечно ничего не найдешь, и пока я рылась там, погрузившись в женский мир духов, ключей и косметики, он подошёл. Я бы сказала, что он появился рядом, напугав меня до чертиков.
Он что-то кинул в мою сумку и сказал то самое: «Найди меня!». И пока я хлопала глазами, пытаясь понять, что произошло, он просто развернулся и ушёл. Исчез в темноте ночи.
Как я могла забыть? Зачем я столько выпила?
Что это было? Что он бросил в мою сумку? Я аккуратно открыла её и осмотрела содержимое. Ничего необычного, куча безумно нужного хлама, но весь, вроде бы, мой…
Я вытряхнула содержимое сумочки на сиденье рядом и стала складывать обратно, разбирая поштучно: помада, зеркальце, любимые духи, ключи от квартиры, календарик, телефон, перцовый баллончик, конечно же…
– А это что?
Я взяла в пальцы небольшой белый предмет, с виду самый обычный камешек с пляжа, совсем белый, гладкий и очень маленький, не больше ногтя.
Кроме этого странного артефакта больше ничего необычного в сумочке не было. Я покрутила камень в руке, думая, что мне с ним делать, выкинуть или сохранить? Он был такой приятный на ощупь, и, кажется, тёплый.
Но я равнодушна к камням. Они не нужны мне ни в каком виде. Я даже украшения предпочитаю из металлов, и уж точно, не собираюсь хранить его на полке среди книг… Я подняла руку и собиралась выкинуть его в окно автомобиля, когда машина неожиданно остановилась.
– Приехали, – сказал таксист.
И я, вздрогнув, машинально засунула камень в карман…
Выхожу из такси, бегу по мостовой в сторону большого здания, поднимаюсь по лестнице, стуча каблуками по растрескавшемуся бетону ступеней. Врываюсь в холл:
Маргарита Венедиктовна, богемная седая старушка на вахте, машет мне угрожающее указательным пальцем.
– Опаздываешь, Елизавета? – её ярко накрашенный брови сведены в единую полосу, а высокая прическа шевелится от ветра, ворвавшегося в холл сквозь открытую дверь, – Игорь Викторович тебя искал!
Я улыбаюсь ей в ответ, пробегая мимо и взмахивая рукой в знак приветствия.
Она, по сути, милая женщина, просто ей, наверное, не повезло в жизни, и теперь она вынуждена коротать своё время за вахтой, вместо того, чтобы покорять сцену. Её искренне жаль. Но её манера одеваться раздражает.
Яркие цвета в одежде и на лице, пышные юбки и воротники. От всего этого несет за версту таким нафталином, что, кажется, если остановиться и присмотреться к ней как следует, эта седая древность утащит тебя с собой в свой заплесневелый, покрытый пылью мир.
Все это чушь, конечно же, но я стараюсь свети наше общение к минимуму.
Подбегаю к высоким двустворчатым дверям, приоткрываю щёлку, заглядываю вовнутрь.
Репетиция уже началась. На сцене танцуют Алиса с Сергеем. Как же они красиво двигаются! Как они хорошо смотрятся вместе! Сергей бросает на девушку томный, влюбленный взгляд… Но она не видит, не замечает… Она не желает этого знать. Он для неё просто партнёр по танцу. Но это, впрочем, не моё дело…
Вхожу тихонечко в зал и присаживаюсь на краешек сиденья рядом с Игорем Викторовичем.
– Синицина, – вздыхает он, заметив меня, – Ты чего рассеялась? Бегом в гримерную!
– Я не могу сегодня танцевать…, – вздыхаю я, – Плохо себя чувствую…
– Ты совсем обалдела? – почти кричит руководитель, – Сегодня генеральная репетиция! Завтра премьера! Нашла время болеть! Бегом в гримерную! – он указывает пальцем на сцену и, сквозь зубы добавляет, – Быстро!
Не смею перечить. Встаю и понуро бреду к сцене, поднимаюсь по лестнице, захожу за занавес.
В гримерке тихо, все танцоры на сцене. Быстро переодеваюсь, смотрю на себя в зеркало. У меня ещё есть время, чтобы подумать…
Я серая. Я похожа на мышь. Слишком маленький острый нос, зелёные, отдающие желтизной глаза, тонкая полоска рта, пушистые светлые волосы. Слишком тонкие и непослушные, а еще они кошмарно магнитятся, разлетаясь во все стороны полупрозрачным ореолом. Все моё лицо, какое-то маленькое, невыразительное, безликое…
Я не нравлюсь себе. Я хотела бы быть похожей на Алису. Она яркая, живая и такая красивая…
Скоро мой выход. Надо идти.
Встаю и выхожу на сцену. Только здесь я чувствую себя счастливой, растворяясь в звуках музыки, погружаясь в танец, представляя себя другим человеком. Когда я танцую, все вокруг становится неважно, как будто танец – это самое главное действие в моей жизни, важнее, чем есть, пить, дышать…
Танец и есть моя жизнь! И я кручусь веретеном и взлетаю ввысь, словно птица, и музыка льется сквозь меня. Я и есть музыка…
Я ничто и я все. Я есть сущность, но меня не существует. Нет никакого «Я». С таким же успехом я мог бы сказать «МЫ»… А мог ли? Или правильнее будет «могла»? Или «могли»? Но и это неважно…
Я вообще не могу говорить. Когда-то мог, но больше нет. У меня нет речи, нет мыслей, мне не нужно дышать.
Отныне и навсегда, я есть легион, и меня нет…
Но я помню… Я помню больше, чем могу! Все знаю и все вижу! Не вижу, но чувствую! Я проживаю тысячи жизней и не одной…
Я мог бы рассказать о многом, но меня никто не станет слушать. Не потому, что не хотят, а потому что они и есть я! А рассказывать что-то самому себе, занятие, наверное, глупое.
Я просто точка, плывущая в темноте, среди ярких и красочных образов прошлого. Без тела, без разума, без надежды… И я жду, пока не знаю чего именно, но абсолютно уверен, что оно когда-нибудь настанет.
Мне нечего делать. Наверное, просто скучно. И я с интересом смотрю картинки, которые отражают чьи-то другие жизни. Я перелистываю их, словно страницы в книге.
Я знаю их всех наизусть. Они все разные, но все они похожи… Всегда начинается с боли, крика и слез и заканчивается так же. Но одна жизнь привлекает меня больше других. И я не знаю почему. Мне кажется, она как то связана со мной, но я не понимаю как…
Это точно не моя жизнь. Свою жизнь я узнал бы, наверное. Это чья-то чужая жизнь, её жизнь и она ещё не закончена. Можно сказать, что она лишь вначале пути, но впереди её ждёт пустота, как и все неоконченные ещё жизни… Что-то грядет. И оно прервет все жизни в один момент. Но я не могу посмотреть, что именно… То есть, могу, наверное, но не хочу. Мне не интересно.
Я смотрю на неё. Её зовут Лиза, она танцует. Как она танцует! Я просто не могу заставить себя не смотреть!
Как бы я хотел, что бы и она посмотрела на меня. Просто взглянула. Я не знаю, зачем, но мне это очень нужно! Хотя это и вряд ли возможно…
Я бы хотел сказать ей, как она хороша. Я бы попросил её станцевать для меня одного. Я хотел бы коснуться её. Совсем чуть-чуть, чтобы почувствовать её тепло.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.