Что может произойти с разумной машиной человека на космическом корабле пришельцев? Да что угодно! Могут разобрать, а могут переделать, если возникнет такое желание. Но только не оставить все как есть! Но у распорядителя этой частью Вселенной возникает странное желание ничего не менять, все потому, что на поверхность неожиданно вылезли самые древние инстинкты.
Прежде чем идти общаться, Кели Шесни Райс просмотрел файлы, приготовленные для него Девелоном. Разум крейсера активно покопался в информационных биллях орбитальной станции. Потом Кели некоторое время анализировал информацию самостоятельно, отключившись от сознания крейсера. Язык, поведенческие модели, список тем, общие вопросы. И еще многое и многое… все требовало концентрации внимания.
Сейчас, войдя в помещение, он обратил внимание на то, как поднялся с сиденья РЕУТ, и насторожился. Машина явно обучена манерам и выглядит в комбинезоне, предоставленном Девелоном, привлекательно. Кели скривился.
«О чем ты думаешь?! Ты даже не определился до сих пор, как к нему обращаться. По внешнему виду и строению – самка… И пахнет так, что вызывает интерес родной сущности».
Его собственное тело и одеяние – это все приобретенное. Своеобразное метаморфное состояние оболочек помогало нарастить массу в любой среде. Сейчас организм перворожденного построил тело под кислородную среду и приемлемое притяжение, приблизительно равное такому, которое воспринимали представители цивилизации с Земли. Люди. Он, в некотором роде, сейчас стал подобен им. Лишь сущность внутри оболочки родная, и его сущности нравится человеческая разумная машина – такая, какой ее сделал человек.
Высокая… стройное тело… тонкие длинные пальцы, оканчивающиеся светлыми ороговелыми выростами. Глаза… цвет так сразу не идентифицируется, но скорее ближе к серому. Множество искусственных встроенных деталей, которые серьезно рассеивают восприятие и отвлекают. Сейчас Кели Шесни Райс более внимательно рассматривал машину – есть и собственные покровные волосы, и искусственные. Цвет привлекает взгляд. Но самое волнующее – это запах от биотела.
Приблизился, тронул тыльной стороной собственной конечности скулу – внезапно захотелось. РЕУТ дернулся, чуть отстраняясь. Скользнула явная эмоция отторжения прикосновения.
«Не хочешь, чтобы тебя касались?» – подумал Кели.
Он перевел взгляд на собственное тело. Манипуляционная конечность оканчивалась чем-то сродни человеческим пальцам, но без ороговелых костных наростов. У него их, правда, всего было три, но какая разница, если прежде ему трех хватало?! Для общения пальцы и ногти не нужны. Сейчас он впервые задумался над тем, чем он отличается, например, от людей. Отличается, и многим. Прежде всего – эмоциями. Люди просто феерически разбрасывали вокруг себя эмпатическую энергию – аккумуляторы коммуникативного назначения можно заряжать! Вот и еще одна деталь к общей картине, которую он собирается вложить в доклад Совету Старейшин. Люди – уникальные разумные, способные настраивать под себя окружающее пространство, способные делиться этим своим настроем и эмоциями, как некоторые разумные – теплом и энергией полураспада.
Если убрать всё искусственное, то останется лишь биотело и сознание. Он подумает, что ему делать с этой единицей.
Почему же его собственные анализаторы запаха, построенные скорее автоматом по образцу человеческих, так бурно реагируют на эту машину?
«Она мне нравится», – вылезла на поверхность родная сущность.
Кели дернулся, переключаясь с созерцания стоявшего перед ним объекта на свой собственный внутренний мир.
Тут же он определился с другим своим пониманием: он желает поговорить.
Отчет об инциденте Совету Старейшин и направлении очередного прыжка крейсера он отложит еще на некоторое время. Полетные планы для него подготовил Девелон, как и полный развернутый анализ окружающей обстановки. Ему давно пора было исчезнуть, но он все еще торчит под маскировочным полем вблизи Лимы. Ириданцы на своем корабле нервничают, их защита не так совершенна, как его, плавают рядом с его кораблем, вернее, прячутся в его тени и под его обширным маскировочными полем.
«Девелон, – мысленно связался Кели с интеллектом крейсера. – Отправь команду ириданцам убраться ближе к звезде».
«Приказ отправлен», – почти сразу доложился Девелон.
Человеческая машина внимательно посмотрела на него, во взгляде её читалась осознанная реакция.
«Может, и понимает… пока не уверен, но если люди научились перехватывать электромагнитные импульсы и правильно их интерпретировать, то они еще серьезнее продвинулись вперед, чем мы считали».
Кели Шесни Райс всмотрелся в глаза робота. Такая игра в гляделки продолжалась недолго. Он пришел не за этим.
– Меня зовут Кели Шесни Райс, Илари. Мы можем поговорить?
– Д-да, – чуть запнувшись, произнес РЕУТ.
– Присаживайся! – Кели Шесни Райс жестом указал машине на сиденье. Для него из поверхности помещения выехал второй предмет, отдаленно напоминающий кресло. Уселся сам, откинувшись на спину, чуть вытянув свои опорные конечности, и отметил, что машина вновь чуть помедлила, прежде чем выполнить команду. А он отдал ей команду или приказ, как и положено машине, не имеющей априори инициативной составляющей. Вспомнился ремонтный ангар и то, как эта машина прямо проигнорировала его приказ последовать с ним.
«Это такая заторможенная реакция или другое? Она размышляет над командой, прежде чем выполнить? Похоже, что так…»
Он обратил внимание на то, как машина села: сначала посмотрела, куда, потом опустила одну руку, согнутую в суставе, и потом уже села немного боком, дав неравномерно большую нагрузку на одну половину тела, при этом плотно сдвинув коленные суставы.
«Напряжена. Испытывает явный дискомфорт от активных движений…».
Его развитый мозг сверх быстро проводил анализ считываемой прямо с ауры РЕУТ информации.
– Не стоит меня бояться, Илари.
Все живые биологические объекты имели цвет, или сияние ауры. Этот цвет имел множество оттенков и полутонов, их прекрасно видели представители расы перворожденных.
– Кто вы? – РЕУТ подняла голову, устремив прямой взгляд, и следом за движением его головы тяжелая волна искусственных волос двинулась всей массой по плечам и следом, по открытой белой шее. Кели засмотрелся, да так, что анализ остановился и в мгновение переключился на считывание не физических характеристик, а опять же, эмоций.
«Испытывает эмоциональный дискомфорт, эмпатирует тревогу, волнение… паническое настроение – как преобладающая эмоция».
Анализ? Странный список характеристик состояния для машины. Очень странный. Эмпатия? Да не может быть!
Комбинезон Девелон ей выдал черный. Какой контраст с белой кожей и красными волосами! Вдруг возникло странное желание посмотреть на нее без комбинезона.
Тут же в сознание вклинился интеллект крейсера:
«Лорд…»
«Уйди, Девелон! Я сам…»
Кели скривился, подумав сейчас о том, что Девелон на этот раз очень не вовремя.
РЕУТ определенно идет черное, красное, белое…, не то, что синяя рабочая форма.
Робот дернул головой, как будто стряхивая невидимые капли жидкости, и густая красная копна волос вновь двинулась по плечам, теперь уже в обратном направлении. Следом отдельные пряди взлетели вверх и, образовав электрическое облачко, заструились ярким нимбом, преломляя свет в помещении и сами разбрасывая искры спектра. Кели завис в пространстве, заворожено рассматривая машину.
– Так кто вы? – повторила свой вопрос машина.
До этого Кели Шесни Райс слышал от машины лишь слово «нет». Усмехнулся, в мгновения выстраивая на своей физиономии приемлемую для близкого общения гримасу.
Не испугалась. Смотрит внимательно и выжидающе. Глаза источают свет и… влагу.
«Живая», – родилось в сознании сущности, а Кели Шесни Райсу пришлось тряхнуть головой, чтобы сдвинуть собственное «я» с зависания всех возможных систем и фильтров ощущений.
Это машина. Разумная. Интересный экземпляр. Но почему ему кажется, что РЕУТ совершенно самостоятельна?
Усилием воли он вернул себя в помещение из того неясного места, в которое его окунула внезапно вылезшая на поверхность сущность. Но там, в том месте, им с сущностью было хорошо.
– Я не человек, Илари.
– Так кто? Конкретнее можно?
Ни тени страха, только ожидание ответа и непонятная реакция. Она заинтересована в общении, прямо как он сам. Вот верно подметил или понял. Кели Шесни Райсу еще раз пришлось тряхнуть собственной головой, как бы встряхивая и собственное сознание, и родную пронырливую сущность, которую прямо-таки тянуло вылезти наружу. Испугать не испугает, но окончательно потушит всё разумное в радиусе нескольких метров, а допустить этого Кели Шесни Рас не мог.
– Вселенная огромна. Я не смотрел твои закачки, Илари. Мне это не интересно. Не знаю, что вложили тебе в голову люди, но если сведений о других цивилизациях в твоей голове нет, то я могу легко восполнить этот пробел. Приоткрыв щель маски, Кели изобразил некое подобие улыбки.
Зрачки робота расширились, машина непроизвольно подалась назад.
Еще бы! До сего момента он говорил на языке людей, не открывая рта, в окружающее пространство, транслируя звуковые волны на нужной частоте для восприятия человеческим ухом. Сейчас открыл рот, чтобы таким образом демонстрируя свою личную эмоцию. Их много, этих эмоций, когда смотришь на нее – человеческую разумную машину.
Внезапно Кели принял решение не показывать эту машину Совету Старейшин. Ему слишком многое надо понять, узнать и… почувствовать. Родная сущность утробно заворочалась внутри сознания, отчего-то легко соглашаясь с хозяином, также определенно заинтересовавшись объектом.
Итак, решено. Он отправит как приложение к подробному отчету о контакте тех, других, что прихватил со станции – людей и разумную технику.
Крейсер опять довольно грубо вклинился в мысли перворожденного. Кели Шесни Райс усмехнулся, продолжая наблюдать, как реагирует на него РЕУТ, и мысленно ответил интеллекту крейсера:
«Что тебе, Девелон?»
«Лорд! Можно мне присутствовать?»
«Зачем?»
Мгновения тишины, и неожиданное:
«Мне интересно».
Вздох, и Кели обратил внимание, что РЕУТ заметила движение верхней половины его смоделированного тела.
– Что у вас там? – кивнула головой РЕУТ. – Тело? Какое?
– Хочешь посмотреть? – Кели произнес эти слова и вновь ощерил щель на месте предполагаемого рта.
У машины вспыхнуло лицо ярко-красным.
«Ого! Как реагирует. О чем думает?»
«О чем и вы, Лорд», – доложился Девелон.
«Не будем пугать нашу гостью, Девелон», – скривился Кели, подумав, что его разумный крейсер слишком хорошо разбирается в некоторых сугубо личных вопросах.
«Лорд…»
«Исчезни», – как раньше Энигме, отдал команду крейсеру.
Итак, кем же мне предстать перед этим объектом? Он вспомнил, как непроизвольно отстранился, когда тот дотронулся до него. Так неприятен телесный контакт?
– Так неприятно мое прикосновение? – Кели посмотрел на свою манипуляционную конечность и опять перевел взгляд на Илари.
РЕУТ не ответил. Смотрит настороженно, хмурит изогнутые дугой темные брови, кусает губы, и от этого они пылают красным – тревожный цвет. В сочетании с обильной шевелюрой на голове картина очень… волнующая.
– Хочешь, я приму облик человека?
Молчание. Смотрит и молчит. Эти металлические включения в его теле беспокоят. Можно убрать все искусственно вживленное, и останется просто человек. Кто-то придумал, как его усовершенствовать, и только. Живое тело, яркая эмоциональная чувствительность и технический прогресс, вживленный под черепную коробку нейрочип, регулирующий состояние памяти и не дающий забыть один раз усвоенный объем знаний. Объем, который при таком строении нервных клеток можно пополнять еще очень долго.
– Ты меня привлекаешь. Понятно, чем?
Молчание. Заинтересованность пропала, взгляд в одно мгновение изменился, став суровым, а по помещению разлилось прямо ощущаемое на расстоянии желание машины провалиться…
Под пол?
Кели Шесни Райс перевел взгляд на пол помещения и громко рассмеялся. Просмеявшись и почувствовав некоторое облегчение после сего эпического мероприятия, так не свойственного расе перворожденных, Кели вновь обратил взор на машину.
Теперь во взгляде машины разливалась паника.
Кели усмехнулся, внимательно следя за реакцией машины.
У него сейчас такое чувство, как будто он, наконец, нашел что-то лично для себя. Странное ощущение комфорта от общения и теплоты в теле не проходило. Стоило посмотреть машине в глаза, как волна тепла его родной сущности поднималась выше и топила в пене странных ощущений строго выверенное сознание перворожденного.
– Это мой крейсер. Имя ему – Девелон. Это мой дом, и ты в нем гостья. Не молчи. Я жду от тебя не молчания, а общения, разумная машина человечества. Со мной можно просто общаться, я не кусаюсь. – И Кели Шесни Райсу вновь захотелось рассмеяться.
«Она мне нравится», – пришло категоричное заключение родной сущности. Кели скривился, топя поглубже попытки его родного «я» вылезти наружу.
Илари отвернулась, спрятав взгляд, в следующее мгновение она вздохнула глубже. Голос машины, негромкий и хриплый, как будто слова ей даются сейчас с трудом, произнес с некоторой запинкой:
– Мы р-разные. Что тебе от меня надо, Кели Шесни Райс?
– Пока только поговорить.
– Спрашивай! А можешь приказать.
– Это неправильно.
– Я чувствую, мне кто-то снял блокировки…
– Блокировки действительно сняты. Они были в твоем браслете, и это сделал не я, Илари. Я же… Тебя обездвижили, чтобы не повредить физически при загрузке на мой крейсер.
– Мы в космосе? – Разумная машина прямо посмотрела на Кели, а потом обвела взглядом помещение, в котором они разговаривали.
Кели Шесни Райс посмотрел на потолок … секунда, другая… и потолок стал космосом – огромным куском черного, расцвеченного миллиардом звезд бесконечного пространства.
– Туманность Андромеды, – указал он на скопление огней. – Так люди называют это звездное скопление.
Кели взмахом конечности активировал какое-то невидимое поле, и оно засветилось светом разной интенсивности прямо посреди комнаты, разделив их, сидящих напротив друг друга, полупрозрачной стеной. Проявилось четкое изображение другого помещения, и Илари увидела свой браслет, лежащий на столе.
– Это твой браслет. Он тебе больше не понадобится.
– А это что? – РЕУТ подняла собственную конечность, окольцованную серым металлическим обручем. Обруч был надет прямо на незащищенную кожу, черный псевдолатекс комбинезона чуть-чуть не доходил до тонких запястных суставов человеческой машины. Именно там и красовался серебристый браслет.
– Это связь с кораблем и анализатор состояния, твоего состояния. Куда бы ты ни пошла, везде Девелон будет строить приемлемые для тебя условия.
Илари скривилась:
– Как ни назови – это инструмент контроля за такими, как я. Я хоть и машина, но прекрасно соображаю, иномирянин.
Илари посмотрела на Кели, и их взгляды встретились. Во взгляде РЕУТ сквозил вопрос: «Чего тебе надо от меня, пришелец?»
Он и сам не знал пока…. Родная сущность лезла наружу и мешала ему здраво анализировать своё состояние.
– Так кто ты? – задала вопрос Илари вновь.
– Полно миров, много разных видов разумной жизни. Скажем так… я – представитель самой древней. Скоро мы улетим отсюда, и я покажу тебе миры. И даже больше – ты увидишь то, что не видел ни один человек. Хочешь?
– Мне не интересен далекий космос. Я биомашина. Работаю с электроникой летательных аппаратов. У меня нет желаний, только программа и технические характеристики.
– Ты мне врешь, – коротко ответил Кели Шесни Райс, откровенно разглядывая лицо Илари.
Лицо РЕУТ окрасилось красным, зрачки чуть расширились – мгновенный эффект от вранья, иначе её попытку скрыть то, о чем она не хочет говорить, не назовешь.
– Это твои личные вещи? – он перевел взгляд на сумку у ног машины. – Я могу помочь тебе вспомнить, кем ты была до дообработки. Есть такое желание?
Молчание Илари было долгим. Она уже справилась с эмоциональным фоном, и лицо её больше не пылало красным. Кели Шесни Райс не удержался и осторожно вклинился в биоритм машины, пока только поверхностно считывая характеристики. Сердце работает с нагрузкой, причину пока не понять, и температура чуть повышена, а еще гормоны бурлят в крови. Браслет не только контролировал работоспособность РЕУТ, он также управлял ее биоритмом. Снят несколько дней назад, и вот организм не плавно, а скачком ищет норму.
РЕУТ протянула руку к сумке и вытащил из бокового кармана странную вещь зеленого цвета, мягкую и теплую даже на расстоянии. Начала мять ее пальцами и вновь кусать губы, а те начали наливаться опять цветом.
Кели глубоко вздохнул. Ему вдруг захотелось ощутить тепло этих губ, прикоснуться к ним. Перворожденный стремительно перетек в вертикальное положение. Поддавшись какому-то неясному порыву, построенное по человеческому образцу тело среагировало странно. Кели Шесни Райс глубоко вздохнул, осторожно переведя взгляд ниже – готов к репликации! И как так вышло?! На поверхность вылезли самые древние инстинкты, утопив и сознание, и воспитание, и все прочее важное и главенствующее в его сознании ранее. Эта машина… Она вызывает в нем реакцию, не совсем адекватную в такой ситуации. Какая еще репликация?! Они представители разных биологических видов, точнее, не биологических видов – он-то точно не вид, она тем более не пара.
Светящийся экран, построенный мысленным приказом между ними Девелоном, без проблем пропустил Кели ближе к машине и восстановился разом за его спиной. Перворожденный в одно мгновение оказался рядом.
Машина вздрогнула, подняла голову, а потом и вовсе встала в полный рост, немного не дотягивая головой до его подобия подбородка. Кели сделал последний шаг. Его конечности обхватили горячее тело, и чужая тепловая и эмпатическая энергия стремительной волной перетекла на перворожденного.
– Какой-то беспредел, – прошептал Кели, осторожно поглаживая машину по псевдолатексу комбинезона на спине. Слух Илари уловил лишь протяжный свист. РЕУТ вскинула голову, в глазах вспыхнуло странное свечение искусственных включений, аура засияла ярче.
Искусственные включения в зрачок. Человеческая доработка, совершенно бесполезная, но, похоже, кому-то пришла в голову такая блажь, как внутренний свет, искусственный блеск, и этот блеск так необыкновенно подсвечивает внутреннее свечение биотела – перворожденные видят иначе.
Кели подумал про себя: «Со мной что-то неясное творится, надо разбираться…»
Ну вот! Человечья живая машина вызывает в нем бурю эмоций и не совсем понятных желаний. Что с ним происходит? Хочется прижимать это тело долго-долго, никуда не отпускать, не хочется думать о задании, обо всех тех, кто командует и отдает приказы ему, Кели Шесни Райсу. Хочется продолжить общение в горизонтальной плоскости, в вертикальной – в любой, удобной для него… РЕУТ же боится и дрожит в его объятиях, так что слышно, как сучат зубы.
– Не трясись! На запчасти не разберу. Сначала я постараюсь узнать тебя лучше, думаю, мы поладим. – Он усмехнулся, продолжая поглаживать псевдолатекс. Маска, скрывающая его истинную внешность и оболочку, поехала и выдала кривой оскал. Глаза, глубоко посаженные и не различимые в прорезях маски, вспыхнули, машина дернулась, отстраняясь, и выронила предмет из рук.
– Это он? Твой друг? О нем ты думала на станции? – Кели Шесни Райс перевел свой взгляд под ноги машины.
– Да, – прошептала РЕУТ и попыталась рассмотреть игрушку. Он чуть отстранился. Дрогнул тонкий кровеносный сосуд на ослепительно белой коже, запульсировал заметнее, и Кели сам не понял, когда прикоснулся к телу машины.
– Ты пахнешь человеком.
РЕУТ дернулась, а Кели отдал приказ своей сущности на стремительную перестройку.
Минута – и в глазах РЕУТ разлилась откровенная паника.
– Это не совсем то?
На Илари смотрел человек, и облик ей был знаком – это был командор Джон Стибри.
– Странная реакция, но ты на него смотрела и была с ним на верхнем административном уровне несколько суток, и главное – его облик вызывает в тебе просто бурю эмоций. Прости, – добавил Кели, продолжая пристально рассматривать машину.
РЕУТ внезапно подавилась воздухом, и Кели понял, что машина теряет контроль над собой.
– Вот демоны! – выругался свистом. – Я неправильно все понял!
Он глянул на явно плохо сохраняющую контроль над собой машину. Сейчас РЕУТ смотрела в одну точку, а зрачки её продолжали стремительно расширяться.
В следующий момент машина судорожно всхлипнула, и ее вырвало.
Кели взмахом руки поднял предмет на уровень глаз Илари, не прикасаясь к нему.
– Энергетическая сетка крейсера – силовые линии. – Он дал краткое объяснение. – Держи крепче. – Зеленый друг лег прямо в руки Илари. – Как его звать?
– Никак. Просто друг.
Они сидели на удобном диване. Обстановка крейсерской каюты изменилась. Теперь она напоминала ремонтный ангар, и только вот этот предмет человеческой мебели для отдыха, не вписывался ни во что из виденного ранее. Кели Шесни Райс вызвал на разговор интеллект крейсера, и тот включился в проблему – так сказать, ушел в нее с головой, и вот, усадил хозяина на это смоделированное место для отдыха человека.
Сейчас Илари уже отошла от шока, а Кели Шесни Райс вновь выглядел как перворожденный.
– Давно он с тобой? – кивнул на зеленого друга. – Похож на рептилоида.
– С первого дня, как я осознала, что дышу и понимаю мир вокруг. Его мне отдал человек, когда я очнулась. Потом, уже в ремонтной зоне, рядом оказалась сумка.
Кели не перебивал, слушал и вглядывался в глаза разумной машины, ища ответы на свои пока не озвученные вопросы.
– И только сны, – продолжила Илари. – Странные сны. Я не должна видеть такие красочные…
– Почему? – коротко спросил Кели.
Илари повернула голову.
– Я же не человек.
– Человек, только усовершенствованный инженерами. Еще ты явно чья-то копия, Илари. Может, твоя копия где-то бродит…
– Не бродит. – Илари отвернулась и уставилась пустым взглядом в пространство. – Я собрана или воссоздана, может быть, из разных частей разных людей.
– Это в принципе возможно, но я не заметил в тебе частей от разных людей – ты едина, если можно так выразиться. Но вот подключить и настроить чужое восприятие, воспоминания – вполне реально, – произнес Кели. – Ты чья-то копия, повторюсь, причем точная.
– Я – копия умершего, но… – Илари посмотрела на Кели. – Зачем создавать такую копию?!
– Эксперимент? Ты привлекательна, в некоторой степени. – Кели протянул кисть и тронул крупные красные пряди, что свободными волнами укрывали плечи машины.
– Это искусственный парик.
– Я понял, – усмехнулся Кели. – Давай определимся с ближайшими планами. Ты побудешь на моем крейсере. Я хочу разобраться в технологиях, посмотрю твои включения, настройки – это займет какое-то время…
– Потом, – резко перебила Кели РЕУТ. – Что потом? Ты выключишь меня?
Кели промолчал.
– Понятно. – РЕУТ кивнула, зажала руки между коленями и сжала их. Сидя в такой позе, она начала чуть раскачиваться. Кели не мешал, машина строила безрадостные перспективы в своем сознании, и он легко читал их. Он легко настроился на ее мысли, а вот красочных воспоминаний не видел. Машина думала строго в заданном диапазоне – переживала о своем выключении за ненадобностью.
– Я могу ремонтировать космические корабли, я полна технических настроек и усовершенствована для общения…
– Илари! Я не собираюсь отключать тебе сознание. Не переживай об этом. Лучше расскажи мне вот что: тебе неприятны воспоминания о времени проведенном на станции? Как долго ты находилась там?
– Два года.
– Ты отгоняешь все мысли об этом времени. Я же читаю твое сознание – для нас это не проблема, – понизив голос, добавил Кели. – Машина, человек, любое мыслящее существо легко читаемо, нужно только поймать волну и подключиться к некоторому подобию цветового потока. Вы, люди, улавливаете множество оттенков цвета, яркости, а такие, как я, улавливают, скажем так, цвета мыслей…
– Интересно, – хмыкнула Илари. – На станции мне иногда казалось, что я улавливаю мысли людей, особенно, если ловила их прямые взгляды.
– Это телепатия, – произнес Кели. – Вполне возможно, – осторожно добавил он. – А еще в некотором роде такое понятие на человеческом языке, как интуиция. У женских особей интуиция развита сильнее, как и степень выносливости организма в целом.
Он посмотрел прямо на неё.
– Я принял облик человека и… – И замолчал, а потом продолжил с небольшой заминкой. Похоже, хозяин корабля подбирал слова. Говорил он на языке людей все лучше и быстрее. Илари терпеливо ждала. – У тебя облик вызвал очень странную реакцию – отторжения. Ничего другого мне не идет в мысли.
Илари отвернулась. Кели мог поклясться, что, робот покраснел. Он осторожно просматривал ее, не влезая глубоко, совсем поверхностно оценивая реакцию на каждое слово. Вот сейчас он ее смутил и расстроил. Да, она не готова обсуждать свою реакцию. Почему? Ему показалось, что он правильно выбрал образ, а оказалось, что нет.
Машина больше не хотела общения, молчала и прятала взгляд. Кели продолжал сидеть рядом и решал, как ему с ней быть. Он ее обязательно разговорит, как бы она ни противилась. Потом уложит под себя, легко подавит сопротивление и получит свою порцию удовольствий. Прежде он был к ним равнодушен, а сегодня только об этом и размышляет.
Определившись со своими желаниями, Кели почувствовал, что ему стало легче сидеть рядом. Собственные эмоции схлынули, напряжение чуть спало. Что же до родной сущности, то она хищно ухмыльнулась, предвкушая лавину впечатлений от более тесного общения. Он редко баловал ее. В последнее время – только работа, не до личных встреч.
– Ты отмалчиваешься, Илари, а ведь можешь задать любой вопрос. Что тебя беспокоит?
РЕУТ молчала. Наконец, она ответила – сухо, отстраненно:
– Я говорила, мне можно приказать, отдать команду, и я все выполню. Нет браслета, но я в рабочем состоянии.
– На моем корабле, – произнес Кели, – нет поломанных деталей, Илари!
Про себя подумал с усмешкой: его волнует мнение разумной машины? Ее симпатия? Очень странно…
Даже в связи с этим он ее задержит у себя на крейсере. Куда денет потом, когда интерес пропадет? Пока не знает…
Он не видел особой разницы межу ней и человеком. Ну да, машина, которую можно выключить или влезть в настройки грубо и испортить её сознание. Но с человеком можно поступить точно так же. Органические виды очень чувствительны и легко распадаются на атомы, им всем нужна среда, среда обитания. Ему, Кели Шесни Райсу не нужна среда, но он отчего-то жаждет общества этой технической единицы, и для общения придется сохранить условия.
Ну, все! Собственные фантазии полезли наружу. Очень старалась и родная сущность. Кели решил, что на сегодня близкого общения достаточно.
Он поднялся в полный рост, жестом остановился машину, предлагая ей оставаться на диване.
– На сегодня достаточно. Отдыхай!
Илари в непонимании рассматривала перворожденного.
– Поспи, выполни санитарную обработку тела, еду для тебя смоделирует Девелон и все доставит в это помещение.
В ответ на это машина лишь кивнула.
– Мой внешний вид неприятен тебе? – напоследок спросил Кели.
Машина не ответила.
– Представители моей расы способны принять любой облик.
РЕУТ посмотрела так, что у Кели екнуло в груди, а сущность радостно заверещала.
– Я подберу человеческий облик, и мы пообщаемся более… – Он замолчал на миг и выдал: – Плотно, Илари. Мне нравится твое имя, и второе имя также – Инайс. Энигма, пока не убралась из моего сознания, все время твердила и твердила, чтобы я отдал тебя, Илари.
– Отдал? – Машина внезапно поднялась и стала рядом. Глаз РЕУТ он теперь не видел, зато ощущал тепло. Кели не удержался, дал себе слабину и осторожно погладил пальцами ткань комбинезона. Прикасаться к ней было приятно, и сущность внутри утробно урчала, очень довольная лавиной эмоций, переполнявших тело перворожденного, и волн, накатывающих от тела находящейся рядом особи.
«Ну ты и зараза! – обратился Кели к своему сознанию. – Рано еще, угомонись!»
Он убрал руку, чуть отстранился, подвинувшись и дав больше свободного пространства им обоим. Недовольная сущность противно взвыла внутри сознания.
Кели усмехнулся, вспомнив, что Энигма захотела получить биомашину сразу, как познакомилась с ней. Ириданцы, что контролировали до вторжения на станцию работу Энигмы, получили запрос на изъятие этого биообъекта сразу после первого контакта. Вот сейчас уже Кели хочет оставить машину себе, и никакой Совет Старейшин ему в этом не помешает.
Еще вчера он даже не мог подумать о таком!
– Что ты успела понять, когда вступила в контакт с Энигмой в ремонтной зоне? – обратился Кели Шесни Райс к Илари, проигнорировав ее вопрос. Он уже не вспоминал, что хотел закончить на сегодня… Вот так! Даже строго выверенное сознание перворожденного меняет планы!
Надо получить от нее побольше информации. Энигму он услал, и если сейчас призовет обратно, то она опять начнет вопить о своих желаниях. А ему бы в своих разобраться.
– Она первая со мной заговорила, – охотно ответила Илари. – Я только подошла для осмотра, и она сразу впустила меня. Потом сработал мой ключ, а она… – Илари замолчала и, слегка запинаясь, продолжила: – Она включила меня легко.
Подняла голову и всмотрелась в прорези маски Кели.
– Она ведь разумная?
Кели Шесни Райс кивнул.
– Но… как? Такое разве возможно?
– Вселенная огромна. Человечество – лишь малочисленная, не очень развитая цивилизация. И, да, люди придумали свой вариант разумной техники, – он указал на нее. – В остальной Эритее разум есть даже у космических кораблей, и не только…
Эта тема ему нравилась. РЕУТ с явным интересом спрашивала о том, что, понятно, волновало его – о технике. И тут его сущность, улучила момент в рассеянном сознании перворожденного и вынырнула из глубины на поверхность: «Умная машина, мне нравится, но ты осторожнее расспрашивай! Спугнешь сознание, и ее заклинит…»
Кели задумался. Раньше ему не приходилось обсуждать со своей сущностью такие темы, как симпатия и предпочтения. Его натура еще ни разу не высказала каких-то предпочтений до сегодняшнего дня. Даже удовлетворение физиологических потребностей не вызывало таких эмоций. Кели ни разу не болел страстью, никогда не нервничал из-за других и не переживал ничего похожего на то, что происходило с ним сейчас.
Еще на орбитальной станции он обратил внимание на свое состояние. И не в радиации дело: он не получил вообще никакой дозы – защита помогла. Так в чем же дело?
– Илари! Мне важно, каким ты хочешь меня видеть. Я имею в виду внешний облик. Нам легче будет общаться в дальнейшем… Понимаешь, о чем я?
РЕУТ низко наклонила голову, вся масса ярко-красных волос разом упала ей на лицо. Он помолчал, а потом невнятно произнес:
– Подумай: какую физическую оболочку мне принять? Так мы быстрее поладим – ты и я.
Он усмехнулся, легко отследив эмоцию – опять смутил ее.
Уже выйдя в коридор, Кели подумал, что это короткое время он провел отлично – ему было просто хорошо вот так сидеть рядом и смотреть, как Илари плавится под воздействием эмоций от его вопросов.
Интересная машина!
Кели Шесни Райс дождался прилета кабины перемещения, которая прибыла очень быстро.
Пускай РЕУТ посидит в одиночестве. Он мысленно отдал необходимые распоряжения Девелону, чтобы тот воссоздал для машины необходимый комфорт, как для человека. Потом, уже двигаясь по крейсеру в кабине перемещения, Кели проанализировал свое странное эмоциональное состояние – далеко всё зашло. Ему нужна небольшая передышка. Два-три дня он не станет заходить. Машина, наконец, переработает тот гормональный взброс, который выдал ее организм, избавившись от браслета. Всё придет в относительную норму, ну, а сам он успокоится и в спокойной обстановке – на рабочем месте – и обдумает ситуацию.
Ему вдруг пришла в голову идея вызнать что-то о предпочтениях машины у собранных на крейсере людей. С роботизированной разумной техникой человечества он уже пообщался…. Всех лишил браслетов, и разумные машины засбоили… Пришлось вновь надеть браслеты. Девелон сейчас работал с настройками браслетов, но то и дело вклинивался в сознание хозяина, явно переживая свой личный интерес к отдельно отсаженной машине.
«Я смотрю, ты всех разумных разволновала, крошка! – хмыкнул Кели, следя за тем, как его внимательно сканирует интеллект крейсера. – Ну, хорошо, так даже интереснее».
Информацию по роботам ремонтной зоны ему сгрузил Девелон. Ничего интересного – машины были настолько эмоционально уравновешенны, что выглядели в свете ментального свечения серо и неинтересно. Кели просмотрел их настройки, сознание; он даже прочитал карту памяти во время передвижения в кабине по кораблю. Интерес вызвала лишь Илари, но ее настройки и карту памяти Кели не смотрел. Каким-то неясным чувством он понимал, что если просмотрит машину внимательнее, то интерес к ней угаснет, а еще какая-то неясная часть его «Я» говорила ему, что пускай останется тайна… Посмотрит потом, когда наиграется в симпатию, эмоции схлынут… Сейчас было приятно. Очень! Осознавать, что она ему интересна настолько, что он вот уже в который раз меняет все планы. Да что уж говорить про РЕУТ! Он вообще меняет планы на ближайшие несколько световых лет – не летит туда, куда планировал, еще некоторое время назад.
Это революция. Одна единица разумной робототехники напрочь выключила все прежние закачки на ближайшие годы у одного разумного и вполне самостоятельного индивида.
Кабина перемещения, подчиняясь его мысленным командам, понесла Кели Шесни Райса в тот отдел огромного межзвездного корабля, в котором он содержал людей, образцы сред, почвы, фауны и флоры. На борту крейсера была специализированная лаборатория, готовая смоделировать любую среду по его команде.
– Про РЕУТ, что посажена отдельно, не забудь. Сделай ей комфорт наподобие человека, – напомнил Кели.
Люди… Биороботов Кели решил с людьми не разделять. Лаборатория как отдельный модуль располагалась в другой части крейсера. Илари Кели поместил поближе к себе и рубке управления звездолетом. Все же расстояния на его корабле были огромны.
Пролетая по своему огромному кораблю, Кели Шесни Райс все никак не мог избавиться от чувства, что ему хорошо. Просто хорошо – жить, вспоминать, да просто думать о машине. Вспомнил вдруг, как называл ее раз за разом Эберни Ворс: девочкой.
«Да! Буду называть ее так».
Вздох.
«Девелон? – обратился Кели к крейсеру.
«Да, Лорд?» – спустя мгновение отозвался огромный организм.
Девелону можно доверить осторожное считывание сознания машины – во сне, например. Кстати, сон! Надо посмотреть, чего ей там снится…
«Займись, аккуратно! – мысленно произнес он. – Не испорть машину. Просмотри ее сны. Найди симпатию для меня? Понял?»
Девелон на пару секунд откровенно завис и выдал:
«Нет».
«Ого! Первый раз! Что с тобой?»
Космический крейсер ответил:
«Лорд, что с вами? Я не понял, что вы имеете в виду: «найди симпатию для меня»?
Кели Шесни Райс глубоко вздохнул:
«Я хочу ей понравиться! Так понятно? Найди симпатию – мужской фенотип. И чтоб умная робототехника не догадалась. Так ясно?»
Девелон еще пару мгновений откровенно подвисал в сознании хозяина и, наконец, ответил:
«Я постараюсь, Лорд».
«Постарайся! И смотри, чтобы не заскучала, не заболела, не перестала интересоваться и…так ярко реагировать. В общем, не потуши огонь. – Кели помолчал. – Вмешательством не испорть. Мозг сохрани таким, с каким она мне досталась. Ясно?»
«Нет! – серьезно и вполне конкретно ответил Девелон. – Вы никогда мне таких строгих рамок не ставили, Лорд».
«Теперь ставлю. Справишься?»
Долгое молчание. Кабина перемещения уже привезла своего хозяина к лаборатории, а интеллект крейсера еще не ответил.
Кели Шесни Райс покинул орбитальную станцию, прихватив три биомашины и людей. Один и вовсе свалился им на головы… Десантные корабли прибыли и сразу же начали выбрасывать десант, но как-то странно. Четкой команды он ириданцам не отдал, но те уже подхватили тело и поволокли военного к проделанному проходу в ремонтном ангаре космической станции, прямо к шлюзу полетной капсулы ириданцев. Еще один космический десантник нагнал их там же. Взяли и его. Люди и биороботы – так сказать, живая иллюстрация для Совета Старейшин Астреи к отчету о проделанной работе. Заседает там, в Совете, один перворожденный, весьма отдаленно связанный с расой людей. Но была эта связь так давно, что и не вспомнить уже без информационного запроса! Информация с тех самых первых шагов человечества в открытом космосе сохранилась, но засекречена, и, как он понимает, ему ее не раскроют без прямого распоряжения Совета Старейшин.
Кели прикрыл глаза и втянул ноздрями воздух. Помещение, где люди содержались все вместе, было переполнено запахами.
Все же человеческий облик и даже тело предпочтительнее. В биотеле перворожденного он переломает людям не только тело, он душу вывернет наизнанку. Совладать со своим
В этот свой визит в лабораторию, где была воссоздана среда обитания человека, Кели пообщался с людьми.
Он не стал ходить вокруг да около.
Заявился, «в чем мать родила», то есть в облике перворожденного – так выразился один здоровяк ростом под два метра и с такой внушительной мускулатурой, что Кели Шесни Райс даже предположил, что он какой-то отдельный вариант модификации, искусственно подобранной генной карты. Нет! Оказалось, просто хорошо закачанные мышцы – результат ежедневной кропотливой работы над собственным телом, а еще – четко сбалансированная нагрузка и правильное питание.
На него исподлобья, с мрачной решимостью испробовать на прочность иномирный организм, смотрели два глаза. Уловить суть мыслей не составило труда. Кели прочитал и коротким импульсом отправил здоровяка в отключку. Гигант чуть слышно всхлипнул, совсем как малолетний ребенок, и перетек из сидячего положения в лежачее.
Этого здоровяка они подобрали, когда уходили со станции. Сам подбежал, ткнул в старшего ириданца ручным пулеметом – хорошо, что не выпустил то, чем он, у людей заряжен, – и получил в ответ энергетический импульс в брюхо, после чего вот так же, всхлипнув, сполз на пол. Взяли с собой, так как было удобно: уже раскрылся шлюз стыковочного модуля полетной капсулы. Да и интересно стало: этот единственный активно бросился вслед за ними, несмотря на команды руководства, несмотря на весь абсурд таких нелепых действий. Кели даже подумал, что человеку просто стало интересно: чужие прибыли, как не посмотреть поближе! Взрослый ребенок!
Вот и посмотрел… на иномирном корабле его они сами посмотрели, выдрав из скафандра. Теперь расспрашивают, пока вежливо.
– Это демонстрация ваших нечеловеческих возможностей? – вступила в диалог переломанная в шести местах молодая женщина. Переломы ей уже зарастили, как и разрыв селезенки и внешний режущий удар в район печени, за те четверо стандарт суток, что люди находились на крейсере. Осталось напитать кости кальцием для восстановления их прочности в местах срочно наращенных костных мозолей. Пока женщине рано передвигаться самостоятельно, и вот она сидит, вся перемотанная фиксирующими лентами, не мешающими ей дышать и разговаривать. К тому же эти ленты легкими электрическими импульсами стимулируют поврежденную падением с высоты мышечную ткань. Еще ленты заживляют микроразрывы, сводят гематомы, уменьшают отеки… и контролируют ее биоритмы.
Кели бросил на женщину острый взгляд: тоже в прекрасной физической форме, а еще готова к спариванию – он остро чувствует ее настроение. Тут же словил на себе наглую, самоуверенную улыбку и… отправил легкий импульс, несущий в себе приказ Девелону выключить обезболивание.
Разговорчивости и наглой смелости ей это явно поубавит!
Женщина через пару минут скривилась от боли. Села более ровно, вздохнула глубже и тут же получила новый приступ межреберной невралгии.
– Очень эффективная демонстрация! – Она стрельнула глазами на иномирянина. – Остальных чем порадуете?
– Каждый по очереди поднимается и называет себя: имя, возраст, род занятий.
– А вы разве не в состоянии влезть в голову? – опять напомнила о себе женщина.
Кели Шесни Райс повернулся всем корпусом к отчаянной и четко, по буквам, произнес:
– Если я влезу тебе в сознание, то последнее, что ты будешь помнить – это мою улыбку.
Дама первая и встала для знакомства.
– Арлета Вурдакес Касперо, двадцать восемь лет, старший сержант, командир подразделения зачистки условно зараженных территорий.
В сознании женщины промелькнуло «пзузты».
Роберт Варлески пришел в себя как раз в тот момент, когда Арлета Вурдакес называла себя. Стараясь не смотреть на психованную, он поморщился. Осторожно установил ладони на полу для более надежной опоры, после чего поднялся в полный рост.
«Интересно, если я сейчас опять попробую возмутиться, он опять так же легко меня вырубит…»
Додумать не удалось. Прямо в сознание Роберта влез голос хозяина положения:
«Ваша очередь, молодой человек…»
– Роберт Варлески, двадцать три года. Рядовой.
– Воинское подразделение?– человеческим голосом спросил Кели Шесни Райс и уточнил: – Подчинение, какому роду войск? Специализация?
Роберт Варлески очень недобро глянул на женщину, которая представлялась первой. Кели Шесни Райс без труда уловил проскочившую эмоцию недовольства сутью вопроса.
– Без подчинения. Просто рядовой.
– Да мой это служака, – скривившись от резкой боли, выдала Арлета Вурдакес.
Следующим представлялся юноша. Он был одет в защитный комбинезон синего цвета. Цвета нашивки свидетельствовали о том, что он техник ремонтной зоны.
– Алеут Соболев. Двадцать семь лет. Техник ремонтной зоны, мастер по наладке оборудования.
Кели Шесни Райс внимательнее посмотрел на парня. Серые, немного растерянные глаза, четырехдневная рыжая курчавая поросль на физиономии (средства для бритья людям выдали, как и предметы личной гигиены, но этот, видимо, решил отращивать бороду). На помятой и неуверенной даже без сканирования сознания физиономии отразилась огромная гамма разнообразных эмоций. Кели даже усмехнулся, чем испугал парня еще больше. Нервно дернув длинными верхними конечностями, человек вжал голову в плечи и ссутулился.
«У него чувствительные пальцы, – правильно интерпретировал движения Кели. – Руки явно бережет, натягивает рукава комбинезона, стараясь прикрыть кисти до самых кончиков пальцев».
Этого индивида Кели Шесни Райс распорядился взять на борт, потому что ириданцы выделили его и еще двоих из толпы в связи с резким интересом к судьбе робота. Он и на крейсере раз за разом вспоминал Илари.
Девелон отчитался, вклинившись в сознание перворожденного: «Тревога, острое чувство сожаления по поводу произошедшего, паническая атака, в мыслях – полная каша. Психически неуравновешен».
«Оставить без вмешательства», – распорядился Кели.
Следующим поднялся еще один техник.
– Тадеуш Матески. Тридцать восемь лет. Старший наладчик оборудования, заместитель начальника дневной смены орбитальной станции. – Доложившись по форме, человек смело глянул в глаза перворожденному. – Для каких целей мы здесь собраны? Вы назоветесь сами?
– После. Сначала я хочу услышать представление от каждого из вас.
Кели Шесни Райс и его взял на борт крейсера также из-за острой эмпатической связи с интересным ему роботом. А еще это именно Тадеуш Матески приложил свою руку к его припрятыванию. И сейчас человек нет- нет, да и вспоминал о РЕУТ, недоумевая: они все и биомашины собраны вместе, но почему с ними нет Илари? Этот вопрос волновал человека. Об этом он шептался с людьми.
Кели Шесни Райс подумывал взять на борт и самого начальника дневной смены, но оставил его на станции. Эберни Ворсу была поручена важная миссия: стать звеном между летящим к ним десантом зачистки и оставшимися на станции людьми.
Кели хотел поинтересоваться, удалось ли Ворсу договориться. Судя по тому, что «Мегера 12» приняла после их отлета восемь межзвездных кораблей, договориться удалось.
«Ну и хорошо! – скривился Кели Шесни Райс, думая о Ворсе. – Я подумываю наведаться к вам вновь…. Пообщаемся. Вспомним вторжение. Если тебя сняли с должности, то обсудим планы на будущее».
Он перевел взгляд на людей.
От них не укрылось то, что иномирянин состроил гримасу. Озабоченная межрасовым блудом женщина, все так же кривясь от резкой боли в переломанных и наскоро сращенных частях организма, хмыкнула:
– Ну и как вас звать?
– Следующий, – произнес Кели Шесни Райс.
– Герда Сторис. Тридцать два года. Наладчик оборудования.
Кели Шесни Райс повернулся к назвавшейся всем корпусом и скрестил верхние конечности на груди:
– Обманывать меня чревато. Возраст?
Женщина смутилась, глаза ее забегали, ища предмет, на котором можно остановиться, нашла смеющиеся глаза Арлеты.
– Сорок девять.
Кели Шесни Райс хмыкнул:
– Хорошо выглядишь! Чего смутилась?
Герда промолчала, гулко сглотнув ком в горле.
– Меня зовут Кели Шесни Райс. До демонстрации Совету Старейшин вы все – гости на моем корабле. Обращение с вами будет хорошим. Личные пожелания будут в меру удовлетворены. – И добавил: – Вопросы?
– После демонстрации, – задал вопрос Тадеуш Матески, – в расход?
– В зоопарк. Обратно к человечеству я вас не повезу. Далеко. Жить будете вполне в комфортных условиях. – Он обвел взглядом помещение лаборатории: живая зелень до потолка, дуновение ветерка, удобные лежанки среди растений, рассеянный в дневном свете ультрафиолет. – Вроде этих, – добавил он.
Люди, обменявшись взглядами, в ответ на это только головами покачали, а здоровяк, скривившись, брякнул:
– Меня этот расклад не устраивает.
Кели Шесни Райс усмехнулся:
– Я услышал, Варлески. – И вышел.
Прошло еще четыре дня. Как и обещал себе Кели, к роботу он не заглядывал. Илари занимался Девелон. А Кели на эти четыре дня нашел себе развлечение: он подсматривал за людьми.
Психованная, как не раз в мыслях называл ее здоровяк подчиненный, мучила себя и сознание окружающих далеко идущими планами на совместное времяпрепровождение. И если бы не болевой шок, который она раз за разом испытывала по распоряжению перворожденного, то здоровяку и неврастенику технику уже бы хватило удовольствий.
Кели Шесни Райс с нездоровым смешком сравнил свои и ее желания – совпадают. Может, с ней попробовать? Биоматериал идентичный. Если повредит ткани, то срастить не проблема, остальное, что касается эмоций, не важно.
Женщина, попытавшаяся скрыть свой истинный возраст, была самой спокойной. Оно и понятно: если бы не закачки стимуляторов и не блокираторы старения, у нее бы уже начался климакс. Девелон уже озадачился проблемой. В искусственно воссозданной среде эта женщина была самой уязвимой – могла начать быстро стареть. Ну и ладно! Прибудет на Совет Старейшин постаревшей до биологического возраста – только и всего! Главное – в сознании, адекватно мыслить не перестанет, расскажет, что спросят…
Арлету Вурдакес он пока блокировал, не давая ей адекватного обезболивания.
Трое мужчин были не опасны. Неврастеника он кормил психотропами, и тот больше других пребывал в заторможенном состоянии. Помощник начальника дневной смены и здоровяк – эти двое, единственные адекватные представители человечества, не вызывали ни усмешек, ни вопросов своими реакциями: нормальный ответ на похищение, удерживание, на ситуацию в целом. Они раз за разом обсуждали текущую ситуацию, строили планы на побег, чем очень веселили Кели и нервировали интеллект крейсера. Выйди они за пределы лаборатории, превратятся в биомусор. Девелон переживал. Кели веселился.
Биороботы ремонтной зоны находились вместе с людьми. В беседы не вступали, планов на побег не строили – дышали, регулярно питались, сами решали бытовые проблемы. Их технические характеристики Кели просмотрел. Браслеты Девелон перестроил так, чтобы они, РЕУТ, функционировали в заторможенном состоянии – меньше двигались, больше спали. Чинить на его корабле было нечего. Занять время РЕУТ было нечем, только сном, но спать все время тоже нереально – уйдешь в несознанку. Поэтому Кели Шесни Райс просто запустил этим программу по закачке энциклопедии – масса файлов, билли информации о планетах, средах, внеземных формах жизни. Мозг будет работать, память, сознание все время, кроме сна, работает. Потом сотрет все полностью, оставит в чипах лишь прежние закачки. Даже если не сотрет – ничего страшного: лишняя информация, и только.
Теперь Илари…
Девчонка-машина вызывает все больший интерес родной сущности. Он пока не сдвинулся с места, зависая в районе Лимы под маскировочным полем. Сегодня он с ней поговорит. Дальше прыгнет…
Кели Шесни Райс вошел к роботу. Поздоровался. Илари сразу же вскочила на ноги, и скривилась. Что-то с ней не так… какой-то дискомфорт, как будто физическая травма. Девелон молчит, это тоже напрягает. Что же с ней не так? Самому посмотреть? Он опасался своих умений. Он запросто мог навредить ей своим ментальным вторжением.
Опытный образец запрограммировать? Но где взять столько биоматериала? Человечки есть, но он их уже завел на баланс крейсера. Их всех и биороботов ждут на Астрее. Надо вылетать, а он медлит. Что-то останавливает, наверное, желание попробовать вступить в близкий контакт с машиной – полный бред, но он только об этом и думает, прислушался к своим эмоциям.
Опять эта теплота, заливающая сущность огнем, и просто тянет исполнить первый закон мироздания – заняться воспроизведением себе подобных. Грубо говоря, банально размножиться, к тому же снять нахлынувшее напряжение. Вдруг Кели глубоко вздохнул и задал давно беспокоящий его вопрос:
– Ты в ремонтной зоне смотрела на человека. Я могу узнать его судьбу. Тебе это интересно?
– Нет! Он мне безразличен, – добавила машина чуть помедлив.
«Она определенно размышляет над ответами, то есть анализирует вопросы, а не выдает готовый ответ из программ закачек».
– Опять обманываешь, Илари! – произнес Кели. – Твой эмоциональный фон подскочил на станции, ну, а стоило мне принять облик Джона Стибри, как он подскочил вновь. Так что с ним не так?
– Он мне неприятен.
– Вот верный ответ, и он соответствует твоим биоимпульсам.
– Чему? – РЕУТ поднял глаза, и вновь этот взгляд – она серьезно пытается разглядеть, что у него под маской. Кели Шесни Райс усмехнулся.
Не ответив, Кели протянул конечность и провел по подбородку Илари, заставляя ее посмотреть на него.
– Мне нравится твой цвет, – усмехнулся он. Робот вздрогнул, отчаянно стремясь не выражать так явно свои эмоции. – Ты интересно реагируешь на все вокруг.
Не отпуская подбородка Илари, Кели вглядывался ей в зрачки, а они стремительно менялись. В какой-то момент отпустил контроль, и тут же родная сущность нырнула в глубины чужого «я». А там…
Хаос. Перемешано все!
Вынырнула, вернее, он приказал вернуться.
Илари уже потеряла сознание, а родная сущность, прямо как совсем недавно противная настойчивая Энигма, уже лезла со своими предложениями: «возьми ее сейчас, пока она в отключке».
«Бред! – просвистел Кели Шесни Райс. – Так отношения не строятся. Взять ее «в отключке» я всегда успею. Куда спешить? Попробую понять, в каком виде я ей буду приятен для близкого общения. Этим и займемся».
«Ого! Ты серьезно заинтересовался противоположным полом!»
«Видимо, да, и этот противоположный пол – условный. Не кажется тебе?»
«Нет! Она вполне живая, ей лишь сознание изменили».
Разговор с самим собой – вот такое раздвоение личности! У перворожденных сущность (или, по человечески, душа) жила своей собственной жизнью, часто, независимо от тела и его состояния. Душа перворожденного была бессмертна и могла легко переселиться в любое подходящее тело или построить свой вариант, какой виделся ей, сущности.
«И, кстати, откуда такие выражения – «отключка», например?» – обратился Кели к своему сознанию.
Сущность и выдала: «От человечества. На станции нахваталась. А ты посмотри файлы с записями – вдруг сообразишь, чего твою живую машину так передергивает при воспоминании о человеке, чей облик ты придумал принять».
«А ты могла и подсказать!» – недовольно буркнул перворожденный.
«Так отношения не строятся! – передразнила его сущность. – Сам должен стараться, а я лишь советы давать, как сейчас. А ты послушай!»
«Умолкни!» – просвистел Кели Шесни Райс.
Родная сущность утробно заурчала и попробовала возмутиться, мол, не дело ей влезать в голову с советами. Ее место в груди, и она вообще-то отвечает за впечатления. Вот машина ей откровенно нравится, и поэтому тебя, дорогой индивид, так раскачивает…
«Опять непонятное словечко? Раскачивает. Это ты к чему?»
Сущность предпочла отмолчаться. Еще рассердится и загонит в подсознание, и очень-очень глубоко. Вот близко ей приятно: тут и теплом от машины тянет, и рептилоид этот зеленый ей нравится, и пахнет вкусно, как и человеческая девчонка.
Кели услышал впечатления родной сущности и вычленил главное.
«Девчонка? Так ты тоже считаешь ее вполне человечной?»
«Считаю. Человечной! Да она обычный человек, с эмоциями и нервами! Она живая, в прямом смысле этого слова. И она уже задвоена».
«Чего?»
«Ничего. Скоро поймешь. Я бы посоветовала тебе поторопиться с приятным обликом, иначе так и будет от тебя личико воротить и блевать на Девелона».
«Хорошо», – помолчав, сказал самому себе Кели Шесни Райс. Он вообще ничего не понял из сказанного сущностью. При чем тут Девелон?
– Подойди, – прозвучало негромкое.
Сознание сбоит. Голова плохо работает. Только крутится мысль: «Надо просто не противиться… сделать шаг навстречу, только и всего…»
В прозвучавших словах сквозила ледяная холодность, а еще высокомерие.
Подойди, – коротко и емко.
С ней никто так не разговаривал. Никогда прежде…
– Ты услышала меня?
Она попробовала посмотреть сквозь мокрые ресницы. Эти ресницы, а еще спутанные влажные волосы – все мешает ей хорошо рассмотреть говорящего, а тронуть лицо и поправить пряди не получается. Она же уже смирилась со своей участью, и вот – новое испытание для психики. Зачем она здесь, в этой огромной светлой комнате?!
– Чего застыла, как сосулька?
В словах почудилась усмешка.
Веселье? Ей послышалось веселье в словах. Почему?! Его что, веселит ситуация?! Да она абсурдна!
Милли тяжко вздохнула и всхлипнула. Ей не позволили умыться, ее целиком окунули в поток воды. Нахлебалась, и теперь ей отчаянно хотелось не стоять тут перед неизвестным, а побыть наедине с собой и хотя бы привести мысли в порядок.
Все же попробовала посмотреть. Кто-то находится в комнате, сидит вон там, в отдалении, и смотрит на нее. Милли набралась храбрости и… глянула себе под ноги. Под босыми ступнями был пол. Теплый светлый камень… или что это… она не знала. Прежде – никаких похожих ощущений! Она раньше не встречала в своей жизни ничего подобного этому огромному светлому помещению и такому вот полу. Милли начала осторожно осматриваться, все время смаргивая. Глаза никак не могли привыкнуть к свету, и слезы лились ручьем.
Ох уж этот свет! Милли чувствовала большое помещение, но ничего толком не видела. После темноты передержки глаза разболелись, а поток горючих слез превратил их в две лужицы. Руки сведены за спиной и скованы магнитными наручниками. У того, кто обращается к ней, есть пульт от них?
Ей обещали быструю смерть. Много дней назад обещали и до сих пор тянут…
С наручниками она познакомилась в трюме перевозчика, а до этого момента она вообще ничего не помнила. Перевозили, как животное – полностью раздетую, на голом полу с отверстиями для отправления естественных нужд. Кормили, окатывали раз за разом водой… В отсеке она была одна. Слышно было, как за перегородками переговариваются люди. Она ни с кем не стремилась пообщаться. Ела, спала и мечтала, чтобы это существование, наконец, закончилось – всё закончилось: жизнь, этот долгий перелет, ощущение безысходности и тоска по свету. В мыслях – полный хаос. Последнее четкое воспоминание – как ее пытается затолкнуть за угол дома Курт.
– Ты оглохла? – В голосе говорившего проступило на этот раз чуть заметное легкое раздражение. Всё же она стала очень чувствительной!
Милли глубоко вздохнула, набираясь смелости. Посиди в полнейшей темноте, осознавая, что скоро от тебя ничего не останется, – не только чувства обострятся, нервы оголятся.
«Надо собраться и посмотреть ему в глаза. Пусть видит: я не боюсь».
Но Милли врала самой себе: она боялась и, в этом было всё дело. Она просто не понимала, как ей быть! Она приготовилась умереть, а казнь отсрочили и тянули, тянули который уже день.
Сколько дней прошло? Этого Милли не знала. Была беспросветная ночь, и вспоминался только один миг: как кто-то заговорил с ней. Вроде, голос даже похож… Может, это он и есть?
Она еще раз глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и сразу почувствовала, как задрожали колени, сердце пустилось вскачь, и сквозь этот стук она расслышала слова.
– Подойди! – прозвучало вновь. Теперь в голосе говорившего сквозило равнодушие.
Милли набралась смелости и глянула сквозь спутанную гриву волос на сидящего на диване незнакомца. После резко склонила голову набок, пытаясь почесать нос о плечо, и громко чихнула.
Это вызвало усмешку у сидящего. Руки ей зафиксировали во избежание эксцессов. А эксцессы уже были: малышка готова была расцарапать физиономии охранникам, кидалась с кулаками на всех, кто приближался к ней, потому и такое обращение: не дали привести себя в порядок самостоятельно, а окунули с головой под душ. Из одежды на теле только узкий комбинезон – ни нижнего белья, ни обуви она не позволила надеть на себя. Эденар выслушал доклад охраны и распорядился привести её на разговор, что и было выполнено.
– Подойди ближе, Мара! – обратился он к девушке. И тут она резко вскинула голову.
– Меня зовут Милли! Милена Рассел! – тут же огрызнулась она. – И я не раба и не собака тебе, чтобы по команде подходить! Убей меня и наштампуй послушных копий на деньги Звездного союза, а от меня отстань!
Выслушав эту словесную отповедь, Эденар рассмеялся:
– Дурная! Убить тебя я всегда успею. Пожить красиво и в неге не хочешь? И откуда ты знаешь, на что тратит деньги Звездный союз? Может, он тратит их на то, чтобы на твоей планете можно было спокойно дышать?
Молчит. Уже хорошо, раз размышляет.
– Наглая девчонка, – произнес Эденар. – Подойди и сядь рядом. И я приказываю тебе. Лучше не зли меня.
На это девушка лишь дернула головой.
Эденар бросил взгляд на стоящий на столе АЭл.
– Придумала умереть? – чуть покачав, как бы соглашаясь, головой, произнес Эденар. – Легко и безболезненно? – посмотрел.
– Мне обещали легкую смерть.
– Всем обещают, – произнес Эденар. – Я вмешался, и тебе оставили жизнь.
На эти слова девушка очень странно глянула на незнакомца.
– Как это? – спросила Милли. – Ты нарушил закон? А! – воскликнула она. – Наиграешься и отправишь на утилизацию. А вот не выйдет!
– Такая смелая? Будешь сопротивляться? – Эденар усмехнулся, с нездоровым интересом разглядывая девушку, и проговорил: – Это тоже доставляет некоторое удовольствие.
Произнесенные слова окончательно смутили Милли. Она же не глупая. Раз не убили сразу, значит, она для чего-то понадобилась, ну, вот хотя бы этому мерзавцу, который обращается с ней, как полноправный хозяин.
– У вас будут со мной неприятности. Лучше сдайте меня обратно на завод. Я не та, за кого вы меня принимаете, – осторожно и предельно вежливо произнесла Милли.
Мужчина молчал. Как раз та. Эденар посмотрел сопроводительную документацию.
«Устроить ей последствия? – лениво размышлял. – Всему свое время. Пока она мне интересна именно такой – не прирученной и своевольной. Но все же это так неудобно!» – Он глянул на ее заведенные за спину руки.
Морис Вердонелло, глава его охраны, настоял на наручниках. Сегодня у него совещание, потом нудное общение с отцом. Вопросы все те же: его своеволие и те последствия, с которыми потом работать всей команде. А наплевать! Он еще раз глянул на стоящую девчонку.
– Я нарушил закон, и нарушаю его не первый раз, – неприятно рассмеялся. Милли передернуло. Она сразу ощутила всю неприглядность своего положения. – Тебя собирались пустить на переработку. Я не позволил, – добавил он лаконично.
– Кто вы? – задала вопрос.
– Я – хозяин перерабатывающего завода на Кертоне 1, Эденар Зейталов. – Он поднял вверх и показал ладони, как бы намекая: «Вот он, я, открыт и никаких тайн», и добавил с усмешкой: – Видишь? Никаких тайн, но…. – Он помолчал. – Ты верно смекнула: это прямое нарушение закона. Ты, в общем, давно уже мертва… для всех твоих родных, – уже тише добавил Эденар и, погладив небритый подбородок, протянул руку.
– Присаживайся! Поговорим.
Девушка не сделала даже попытки подойти, отвернулась и уставилась на стену напротив. Эденар перевел взгляд. Ничего интересного – стена и имитация огромного окна. Он снова почесал небритый подбородок, провел подушечками пальцев по губам, решая, как ему поступить с ней. Вновь глянул на стоявший на столе анализатор эмоций (АЭл). Эта вещица помогала распознавать настрой всех живых объектов – от биороботов до постельных, читала настроение обслуживающего персонала его огромного дома, предупреждала о вспышках агрессии и давала понять, когда собеседник врет. Девчонка нервничала и злилась – АЭл вспыхивал красным и чуть слышно утробно гудел.
Живые и условно живые…
Эденар скривился, припомнив, свой первый сексуальный опыт. Объект, подсунутый ему заботливой мамой, был именно условно сознательным – РЕУТ из специализированной службы сервиса. Сейчас противно даже вспоминать о тех впечатлениях! Его и тогда корежило, а мать вздыхала. Ну да, красивую куклу подложила под собственного сына – с зелеными глазами, пухлыми алыми губами и золотыми волосами – какой-то дикий набор ярких красок! И какой придурок ей сказал, что он среагирует должным образом именно на такой фенотип?! Да он придушил сразу, она и трепыхнуться не успела. Первый сексуальный опыт обернулся первым преднамеренным убийством. Он от***хал труп, слез с него, когда тот почти остыл. Вот и получил шквал впечатлений! На много лет хватило! Родители перекрестились: хорошо, что это был биоробот.
Дальше по жизни Эденар шел самостоятельно, не обращая внимания на мораль и правила. Сам выбирал. С РЕУТ пробовал, но вскоре понял: не его это. С людьми куда приятнее, там яркие эмоции и настоящие чувства, но тут вступали в силу законы Звездного союза.
Вспомнив о законах, Эденар не сдержал гримасы раздражения. Бросил взгляд на стоящую девчонку. Он прямо нарушил закон, забрав ее из центра передержки. Но что тут поделаешь? Она ему понравилась сразу, и как-то стало жалко вот именно ее отправлять на утилизацию. Центр, как и сам завод, принадлежали его семье.
Ему прямо советовали не тянуть и через пару часов, как пресытится телом, вернуть обратно. Но Эденар, мало того что не притронулся к ней – он всего через пару минут вытащил ее из комнаты и распорядился отправить прямиком в свои личные апартаменты.
Но девчонку ему отдали не сразу. Да, его семья владела предприятием, но распоряжался здесь целый штат умников, с которыми Эденар предпочитал не конфликтовать. От их старания зависел конечный результат. Что же касается девчонки…
Эденар еще раз бросил взгляд на девушку.
Вмешалась семья, и он разбирался со своими родителями, поминутно контролируя ситуацию с ней. Ее обработали психотропами, блокирующими сознание. В итоге вживили чип, контролирующий гормональный фон, и отдали ему со словами: «Когда наиграешься, верни обратно». Это были слова матери. Его родительница набрала его по коммуникатору и долго дожидалась, пока он соблаговолит взять трубку.
Вообще его матушка люто ненавидела все живое. В семье не держали даже собак. Эденар рос в идеальной стерильности и долго не понимал, отчего его воротит при виде родных физиономий. А дело было в генах. Так сложились гены, что в отпрыске знатной фамилии они сложились в комбинацию, при которой Эденар не унаследовал от своих родителей того отношения, которым так гордились все остальные члены семейства. Но зато мужской красотой, умом, обаянием – шармом, так сказать – Эденар обладал с лихвой. Женщины от него были без ума. Он не преувеличивал – он это знал: завидный жених, огромное состояние, единственный наследник и внешне привлекательный, что уж скромничать, а еще он был искусным любовником и мог, если хотел, быт мягким и заботливым мужчиной.
Его мать меняла любовников, отец – содержанок. Мать три раза проверяла его генный код, мучила медиков и даже однажды, усомнившись в подлинности теста, запросила бригаду генетиков с другой планеты – все тщетно. И новые инженеры человеческих душ в один голос подтвердили, что Эденар – наследник.
Ну, просто так гены сложились в мальчике! Право наследования – еще один закон Звездного союза – прямо указывал на то, что первый ребенок в семье наследует всё, а второго его богатые и влиятельные родители не захотели заводить. Потом уже это стало не так важно: Эденар рос, и если не внешним обликом, то умом и талантам ладить с людьми полностью устраивал отца.
Пока он рос, особых проблем его поведение и мировоззрение не вызывало. Та история с биороботом заставила задуматься лишь мать. Отец пожал плечами и предложил супруге оставить наследника в покое, мол, пускай сам выбирает, с кем начинать и заканчивать. Мать промолчала.
И вот Эденар вырос. Давно имел свою долю в семейном бизнесе, да только семья его не интересовала. Никакая.
Пять лет мать с отцом подсовывали ему кандидаток, пока на одном из приемов он в открытую не заявил, что пока не думает жениться.
И вот – девчонка.
Она подпадала под статью закона о рождении. Ее родители также – первая ступень развития планеты, Роникон. Там в плане рождения мог быть заявлен только один ребенок, на второго у её семьи разрешения не было. Девчонку изъяли. Удобная формулировка, и вот уже в полет отправлен отличный генетический материал и неплохое, молодое тело – пригодное для инженерного моделирования. Что стало с ее родителями, Эденар не выяснял.
Она должна была послужить образцом, а потом полностью пойти на переработку.
Условно живые. Их скоро научились применять во многих областях экономики. Роботами из биоматериала можно было легко пожертвовать. Они не подпадали под защиту законов. Им заново формировали всё: сознание, внешность. Их обучали навыкам, им ломали психику, закачивали нужную информацию и отправляли работать на износ – в общем, легко формировали тот материал, который требовался в данный момент. Штамповали по образцу, придавали законченный вид и форму, используя клеточную линию и вариант клонирования. Некоторым биообъектам даже не требовалась нормальная пища, только инъекции и стимуляция мышечной ткани – своеобразная зарядка током. Биообъекты, или, как их еще называли, РЕУТ, первыми отправляли на исследовательских кораблях и уже более ста лет активно использовали во всех сферах, связанных с космическим строительством, освоением новых территорий, сервисом и сферой услуг. Очень скоро на всех вредных и опасных производствах стали работать РЕУТ. Вскоре им начали доверять ремонт и наладку оборудования, а фирмы и предприятия, занятые в этой отрасли, быстро стали самыми богатыми в обжитом пространстве космоса.
Вот таким предприятием и владела семья Эденара.
К слову, его отец, сенатор Льюис Зейталов, в отличие от матери никогда не вмешивался в личную жизнь сына, не давал ему советов, и только история с девчонкой с Роникона заставила его сделать своему отпрыску звонок. Всего один.
Сын отключился первым, Льюис глянул на испуганную мать и, вздохнув, произнес:
– Я проконтролирую ситуацию, не нервничай так! И смотри, чтобы никто из знакомых о девчонке не услышал.
– Конечно, дорогой! Но ты постарайся отправить ее обратно на завод.
– Ей вживили чип. Последствий не бойся. Как наиграется, сам вернет туда, откуда взял. В нормальном обществе ей не место. – И, нахмурившись, добавил: – Инженеры особо настаивают на возвращении: слишком ценный генный код. Ее сводный брат – отличник в учебе и принят навигатором в штат самого передового звездолета. Отец – ведущий специалист на разработках радия…
– Мне плевать на генный код! Она выросла в радиоактивной среде, Льюис! А если он надумает на ней жениться?
– Не надумает, Ола! Она не заявлена в план рождения – это серьезная статья! Она по документам уже не существует! Это важно! Только поэтому я не вмешался. Гражданкой ей уже не стать. И для всех она умерла и умрет в итоге. – Он посмотрел на жену. – Я распорядился, и у нее уже взяли биоматериал. Смоделируют точную копию. Это будет условно живая открытка для всех тех, кто хоть что-то может заподозрить.
Супруга мрачно посмотрела на мужа.
– Эденар наиграется девчонкой и вернет обратно, а если встретит где-то копию? Не приведет ли копию опять в дом?
– Это сейчас не важно! Меня попросили взять образцы – я сделал это. Копию можно услать в такую дыру, куда наш сын точно не полетит, Ола.
Завод по производству биотел на Кертоне 1. Семье также принадлежали самые передовые генетические лаборатории на этой планете. Бизнес приносил неплохой доход. Заказы на биороботов были расписаны на несколько лет вперед.
Эденар регулярно наведывался на завод, чтобы лично контролировать ситуацию, ну, и для того, чтобы развлечься.
Золотой молодежи Звездного союза, как и всем гражданам, подрезали крылышки, и случилось это давно – лет триста как закон не менялся, и его даже не дорабатывали. Но кто сказал, что закон нельзя обойти? Легально – нет, но если прикрыть один глаз, а лучше два?
Закон строго ограничивал рамки возможного размера удовольствий, строго запрещал рождение детей на стороне, а также под запретом были тяжелые наркотики и психотропные средства. Все граждане Звездного союза были обязаны неукоснительно следовать буквам закона, вживлять себе чипы, блокирующие репродуктивную функцию. Для особо активных развлечений использовались биороботы – послушные, адекватно реагирующие. Без закачки специальной программы РЕУТ не чувствовали ничего ни к человеку, ни к себе подобным. При желании правительства РЕУТ прекрасно плодили себе подобных, так как организм был полностью органическим, и только мозг – испорченным настройками.
От нежелательной беременности условно живых также спасали все те же чипы, от восстания машин – специальные программы. Состарившихся биороботов травили газом и вновь пускали на переработку биомассы, вырабатывая из них питательную среду для роста нужных образцов.
Этим биоматериалом пользовалась и человеческая медицина, выращивая для нужд донорства все виды органов и частей тела – руки, ноги, глаза, печень, почки. Даже человеческое сердце растили без проблем и легко замещали им изношенное.
Но все равно в плане прироста продолжительности жизни человечество все еще топталось на месте, не продвинувшись дальше средней продолжительности, равнявшейся семидесяти восьми годам.
Зейналова Эденара давно уже не устраивали генносмоделированные модели или условно живые клоны. Он не отказывал себе ни в чем. Его знакомым тоже хотелось разнообразия, и он брал за это деньги, не забывая и себя, предоставлял другим это разнообразие. Эмоции через край, и главное – минимум ответственности за последствия.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.