Лысый

С утра снова был скандал. Мать, заламывая руки, с театральным надрывом, кричала:

– Кто выпил всё молоко?! Сколько вы будете сидеть на моей шее, бездельники! Как мне всё надоело!

– Ну началось, – подумала Настя.

Хватило бы и хмурого январского утра с этим сизо-серым, нависшим небом, сплошь затянутым тучами, криков матери не нужно для мрачного настроя на весь предстоящий день. Привычные к истерикам бабушки дети, не обращали на крики никакого внимания.

– Дети, идите завтракать – позвала Настя.

Она уже приготовила завтрак себе и детям, успела съездить за продуктами в ближайший, круглосуточный супермаркет, принадлежащий местному депутату. Как все жаворонки, Настька вставала очень рано и любила поесть с утра, перед работой, да посытнее, она твердо верила в то, что хороший завтрак – залог хорошего дня.

Затем Настя, как обычно, повезла детей в школу. В прошлом году ей удалось приобрести себе ласточку – черную поддержанную «Тойоту», конечно, в кредит, и с тех пор, она могла с утра, перед работой, отвозить детей. Алинка-блондинка дула свои хорошенькие губки только на ей известные обиды пубертатного периода, отвернувшись в окно автомобиля, а беззаботный шестиклассник Сашка всю дорогу играл в смартфоне, периодически болтая сам с собой. Настька же думала о нем – о Лысом. Не проходило и дня, чтобы она не вспоминала его.

С тех пор, как он дал ей демонстративную отставку прошло уже почти два года, но боль не утихала в Настькиной душе, уж слишком задела ее форма, в которой все это произошло, слишком резко были оборваны и растоптаны ее вожделенные мечты и чувства. Она помнила темный, обшарпанный, местами синий, местами желтый, подъезд общежития, одинокую тусклую лампочку над Лысым, как он стоял рядом со своей грузной супругой и говорил, словно под диктовку:

– Я люблю свою жену, мне нужна только она.

Он не смотрел на нее. Зато его жена буквально впилась в Настьку победоносным взглядом, она убивала им, душила, глаза ее сверкали ненавистью в полумраке подъезда, а руки были уперты в выдающиеся бока.

– Ты не роковая, поняла! – взвизгнула она таким высоким тоном, что у Насти заложило уши.

Сердце Настькино бешено колотилось, готово было выпрыгнуть из груди, она задохнулась, спазм не давал ей ничего говорить, грязная стенка подъезда оказалась очень кстати за ее спиной, она молча смотрела на него, опираясь на стену, на то, какой он был подавленный, высохший – Мужчина ее мечты, совсем не такой, каким он был для нее всегда. Она не смотрела на его жену, она смотрела на него, а он смотрел в пол, он не хотел встречаться с ней глазами.

Потом она проклинала свою растерянность, то, что так и не смогла ничего сказать, то, что не смогла его спросить о самом главном для нее – а как же их чувства? И от того, что она тогда так неважно выглядела, так как ее застали врасплох и она уже успела смыть макияж и надеть домашние растянутые вещи, не ожидая никаких визитов в столь поздний час в другом городе, в общежитии при универе, куда она прилетела сдавать сессию, ей было еще хуже. Ошеломленная таким неожиданным, поздним визитом, она еще долго стояла и смотрела им вслед. Не желая идти в комнату, в которой была соседка, она вышла на темную улицу и встала под осенний дождь, который быстро смешался с ее слезами. «Это же надо, – думала Настька, – эта стерва заставила его приехать с ней в другой город для того чтобы отказаться от любовницы в присутствии жены».

– Ты же совсем мокрая! – вскрикнула ее соседка по комнате в общежитии, увидев входящую Настю.

– Да ничего. Давай выпьем? Есть что? – стуча зубами от холода спросила ее Настька.

– Сейчас организуем, – улыбнулась молодая женщина и пулей выскочила из комнаты.

Настька села на свою кровать, поджала под себя озябшие ступни, закуталась в покрывало и стала вспоминать.

Ещё совсем недавно ей казалось, что все в её руках, еще совсем недавно Лысый отвесил своей супруге пощечину за учиненный на улице скандал по причине того, что жена увидела их с Настькой в автомобиле. Откуда она тогда выскочила Настя и не заметила, рядом с Лысым ей не было дела до окружающих, они сидели в его припаркованном автомобиле и целовались, как вдруг их резко вернул к жизни мощный удар по стеклу.

– Выходи! Выходи, тварь! – у двери автомобиля стояла супруга Лысого собственной персоной с перекошенным от ярости лицом и продолжала стучать по стеклу.

Он вышел, произошел скандал, для того чтобы хоть как-то успокоить жену, влепил ей пощечину и отправил домой. Настька сидела ни жива, ни мертва, предпочитая оставаться в безопасности. Ей понравилось то, как он разобрался с женой, она была довольна и ничего не предвещало ей беды. Она, Анастасия Александровна Ершова, уже видела себя его законной супругой и вовсю примеряла на себя его фамилию – Соколовская. Ах, как волшебно это звучало – Анастасия Соколовская, супруга полковника полиции, дама в мехах и в дорогом автомобиле, вполне соответствующим ее врожденной красоте, ее длиннющим ногам и тонким кистям, ее огромным зелено-карим глазам. Ах, как он рвал зубами на ней ажурные чулочки и трусики прямо на своем столе в рабочем кабинете, а потом, там же, на кожаном диване задыхался от экстаза. Как он был готов выполнить любую ее просьбу, лишь бы иметь это счастье, этот адреналин – это молодое изящное тело, этот вызывающий, игривый взгляд, который соблазнил бы и святого или мертвого, эти острые чувства. Где бы Настька не находилась, она, неизменно, приковывала к себе мужские взгляды, и Лысый упивался тем, что у него есть такая эффектная девушка.

В то время, когда ее Лысый, таково было прозвище в узких кругах Александра Михайловича Соколовского, снял Настьке хорошую квартиру и отдал ей один из своих автомобилей, новенький Volkswagen, в еще завернутых в целлофан сиденьях, когда он считал минуты, для того, чтобы приехать к ней на обед, а на самом деле, на занятие любовью во всех местах, где заставала их страсть, его законной супруги не было и не было ее долго. Настьке уже стало казаться, что её и вовсе не существует, что вот есть женщина на фотографиях, невзрачная, невысокая и полноватая, которая живет далеко в Ставропольском крае с детьми ее любимого, а она, Настя, здесь, и, она счастлива, каждый день, каждый час, она никогда такого не испытывала раньше, никого так не любила.

Настька и представить себе не могла того, что выйдет из простого получения ею автомобильных прав, что судьба случайным образом сведет её с главной любовью её жизни, её Сашей-Лысым, ее долгожданным, драгоценным принцем, который оказался не с алыми парусами, а с погонами, что было еще лучше.

Лысый, совершенно открыто водил её везде, с гордостью показывал свою молодую красавицу Анастасию всем своим коллегам-мужчинам на их обычных сборищах по пятницам, а те завистливо её разглядывали, в то время, как она держала его за руку. Для нее, ее собственный мирок сузился только до той квартиры, где она так незабываемо проводила время и его самого. Она обожала готовить с ним вместе ужины, они вообще все делали вместе, у нее было чувство, что она знала его всю свою жизнь, никто и никогда так идеально не подходил ей раньше, ни разу её ничего не напрягло. Даже мать перестала в те времена так часто и помногу ворчать по своей многолетней привычке, так как Лысый имел уникальное свойство сходиться со всеми и мамаша Настькина чувствовала за ним и силу, и власть, и деньги. За время их романа её любимый успел помочь многим ее родственникам, запросто принял Настиных детей, а те – его, по-доброму подшучивал над её сестрой, он всем безоговорочно нравился, Настины домочадцы хотели бы видеть его рядом с ней навсегда. Потом Настя забеременела от него, но это было совсем не ко времени, как ей казалось. Подружки советовали ей оставить ребенка, мол, так будет больше шансов отбить его у жены, но она не стала этого делать. «У нас все впереди, – думала она, – мы все еще успеем».

Но все закончилось…. Супруга, которой «добрые» люди передали о том, что Александр Михайлович пребывает в безумной и преступной внебрачной связи и вот-вот перейдет все границы, что он всюду таскает свою молодую шлюху и ни от кого не прячется, прилетела-таки из теплых краев с их двумя детьми, бросив свой южный особняк.

Этот приезд не испугал Анастасию ничуть, она была уверена в своей неотразимости, как никогда, она была на высоте своей власти над Мужчиной, она чувствовала как он хочет её всегда, как он млеет от неё, она уже была в предвкушении его, несомненно, скорого развода и продолжала как ни в чем не бывало встречаться с ним. Даже та парочка безобразных сцен, которые устраивала ей жена Лысого не пошатнули её уверенности в своем успехе. «Так еще лучше, – думала Настя, – пусть он видит, что эта дура вытворяет».

Каждый раз, разглядывая фотографии его жены, Настька наслаждалась своим превосходством.

– Марин, ну смотри какая она страшненькая-то, ей-богу! – обращалась Настя к своей подружке с работы.

– Ой, Настя, ты бы не радовалась раньше времени-то! – Маринка как всегда пыталась настроить подругу на серьезный лад.

– А что мне – плакать? Он меня любит, я знаю это, он разведется.

– Вот когда разведется, тогда и поговорим.

– Да ну тебя, – с досадой протянула Настя и отвернувшись к окну стала рассматривать редких прохожих.

– Он мне вчера такой браслетик подарил, а я забыла сегодня надеть, не до того было утром, – хитро улыбнувшись похвасталась Настька.

– Ну-ну, браслетик – это не кольцо на безымянном пальце, дорогая, – не унималась скептичная подружка.

– Будет и кольцо, – упрямо заявила Настя и вышла из кабинета, ей надо было пройтись.

Несмотря на ее уверенность, в глубине души, она немного нервничала, понимала, что нелегко сейчас любимому, развод в любом случае штука невеселая, тем более, когда есть дети. «Вместе мы все преодолеем, я буду с ним, я его поддержу, может, даже, смогу принять его детей», – так думала она. Но прошел месяц, затем другой, и вот уже Настька снова оказалась в мамкином доме, где кроме мамки, жили ее двое детей и младшая сестра, ни к чему не способная, непутевая девятнадцатилетняя Дашка, которая вечно попадала в различные неурядицы. Супруга Лысого оказалась женщиной недюжинной силы воли и заставила Лысого остаться в семье, надавив на все возможные рычаги и использовав своего отца, который быстро напомнил зятю о том, с чем он останется в случае развода и на кого оформлено все имущество. Он перестал встречаться с Настькой, перестал отвечать на ее сообщения, сначала были какие-то нелепые отговорки, а затем произошла та демонстративно-поучительная отставка. Так, Настькиной мечте о роли высокопоставленной жены, безжалостно оторвали крылышки, и осталась она, травмированная, зализывать раны и устраивать свою личную жизнь заново, с чистого листа.