…Каждое утро принцесса Тея взбегала вверх, пересчитывая босыми ногами ступени. Чтобы с высоты дворцовой башни окинуть взглядом свои владения. На юге серебрилось бескрайнее море, разделяя сияющей лентой небо и землю.
Со стороны севера её маленький мир был ограничен горами. Настолько высокими, что даже запрокинь она голову, отыскать среди облаков их вершины не представлялось возможным. Казалось, что там, за пределами гор, кончается небо, земля обрывается вниз. И всяк угодивший туда, в эту пропасть, уже не вернется назад!
Тогда принцесса ещё не знала, что однажды ей предстоит стать королевой далекой поднебесной, где всегда идёт снег. И уж тем более не могла предположить, что в этих про́клятых землях сумеет найти свое счастье.
В подземельях михтиоры было холодно и сыро. Прежде Тея попадала сюда лишь однажды. Когда они с Аурелией, убегая от брата, случайно заплутали в сложных лабиринтах михтийского замка. Тогда, еще девчонками, оказавшись здесь, они испытали праведный ужас. Настолько пугающе бесконечной казалась им эта громада! Теперь же внутри было тесно. И каменные своды, смыкаясь над головой, отражали эхом сотни женских голосов.
Непрерывные слезы, всхлипы и вздохи сливались в один монотонный гул. Все вокруг пропиталось страхом! Казалось, что он глядел на них сверху вниз, сползая по стенам.
«Все скоро закончится», – думала Тея, изо всех сил стараясь верить в это. Но тревожный холодок незаметно поглаживал спину, заставляя дрожать. Королевская мантия теперь укрывала чужие плечи. Тея вручила её какой-то старухе. Зачем она ей теперь…
– Ваше высочество, – прозвучало рядом.
Простоволосая, одетая в полотняное платье, девочка лет 10, смотрела на неё во всю ширь своих бездонных глаз.
– Зови меня просто Протея, – улыбнулась принцесса.
– Хорошо, – малышка, осмелев, присела рядом с ней.
Она молчала, изучая взглядом унизанное браслетами запястье. Тея встряхнула рукой, приводя их в движение. Драгоценный металл, слегка потемневший от времени, искрился изумрудными вставками даже в этом полумраке. Всего семнадцать браслетов, каждый из которых символизировал собой еще один прожитый год.
Девочка зачаровано повторила её жест головой. Судя по одежде, она принадлежала к семье не слишком богатой. Где любая обувка была на вес золота! Не говоря уже о каких бы то ни было украшениях.
Тея без раздумий сняла с руки сразу несколько сверкающих ободков и вручила их юной незнакомке.
– Держи, – сказала она.
– Ой! Мама запрещает мне брать подарки! – испуганно пролепетала девчонка.
Однако, не найдя в себе сил отказаться, она нащупала пальцами тонкие полоски золота и вцепилась в них намертво, точно те могли передумать.
Тея улыбнулась, воображая, как отнеслась бы к подобной выходке ее собственная мать. Несмотря на бесконечное милосердие, королева не поощряла фамильярности, с детства прививая дочерям идею сословных различий. Эта мысль претила Тее! Особенно теперь, когда Аурелии не было рядом, и в стенах родительского замка не осталось родной души.
– Мне страшно, – прошептала девчонка.
– Мне тоже, – кивнула Протея.
– Но ведь святая Михтиора спасёт нас? – малышка подняла глаза, пронзая её своим незамутненным взглядом.
– Конечно, – кивнула принцесса, стараясь убедить в этом не только её, но и саму себя.
– О, Клео! – воскликнул женский голос.
Девочка испуганно дернулась, пряча за спину своё сокровище. Возникшая из толпы женщина топнула ногой, готовая обрушить на неё свой гнев, но, увидев Протею, так и застыла с открытым ртом. Тугая коса огибала шею, ниспадая к самому поясу. На ногах у неё красовались безразмерные кокосины, обувка из листьев кокосовой пальмы.
Судя по внешнему виду, люди старались взять с собой самое ценное. С животными внутрь не пускали, но кто-то умудрился пронести за пазухой летающего ежа. Все, что взяла с собой Тея – это пять человек её собственной свиты. Которые волочились следом постоянно, невзирая на её желание!
– В-ваше высочество, – произнесла женщина, наконец, обретая способность говорить. – Простите! О, пресвятые, так стыдно! Клеома, быстро ко мне! Ах ты, мерзавка!
Девочка, краснея, сползла по стене и, незаметно для матери, сунула браслеты в широкий нагрудный карман. Её хитрое личико в обрамлении непокорных каштановых локонов обрело выражение безмолвной покорности.
– Пожалуйста, не ругайте её, – попросила принцесса.
Женщина сглотнула, удивленная подобным обращением.
– Д-да, ваше высочество! – она склонила голову, торопливо хватая дочь за руку.
Еще, будучи ребенком, Протея, вопреки материнским запретам, беззастенчиво играла с местной ребятней. Они с сестрой частенько убегали из дворца, коротали дни на пастбищах, и возвращались домой затемно, чумазыми и довольными. Детство прощало многое! А взрослая жизнь с её различиями и бесконечными сводами правил была равносильна тюремному заключению.
«Совсем скоро наступит возраст согласия», – думала Тея, ожидая миграцию в земли Хатони, где ей уготована участь стать женой наследного принца.
С будущим мужем она повстречалась однажды, в далеком детстве. Когда мать привезла их с сестрой на праздник «Великого прихода». Так хатонийцы знаменовали каждый тропический ливень, празднуя его окончание, и тем самым благодаря природу за то, что сохранила им жизнь.
В тот раз она впервые увидела море! И это впечатлило её куда сильнее, чем знакомство с наследным принцем. В детстве Попус был довольно упитан и неповоротлив. И это странное имя ему очень шло. Говорили, что нынче он «выправился»…
– Протея! – строгий голос матери вырвал ее из размышлений.
Тея нехотя подняла глаза. Что на сей раз? Осанка? Прическа? Хотя, едва ли в подобной ситуации маму волнует ее внешний вид. Наверняка она заметила, как принцесса отдала браслеты, и теперь от объяснений не отвертеться.
Эллата двигалась, как будто хатонийская птица среди воробьев, в ярко-огненной шали. Женщины всех возрастов, вперемешку с детьми, расступались, пропуская вперед свою королеву.
– Протея! – сказала она и запнулась, окинув взглядом подданных. На фоне платья её лицо показалось совсем белоснежным.
Тея приблизилась, внутри неприятно кольнуло.
– Мам? – произнесла она вопросительно.
Что-то едва уловимое, непривычно чужое промелькнуло в усталых глазах. Минуя дочь, Эллата взошла на каменный приступ. Теперь, глядя сверху вниз на присутствующих, она расправила плечи, как будто желая взлететь. Закованный в камень, её голос, затрепетал, отражаясь от стен:
– Женщины Михтии! Я обращаюсь к вам, чьи сыновья, отцы и братья, чьи мужья сражались на поле боя, защищая наш город от захватчика. Пришло время великой скорби! Ибо враг стоит у ворот, и дух наш повержен!
По толпе пронесся взволнованный шепот. Где-то у стены пронзительно заплакал ребенок. Охваченная беспокойством, принцесса едва сдержалась, чтобы, как в детстве, не прильнуть к материнской ноге.
Тем временем, Эллата продолжила:
– Пришло время сплотиться, ибо тяжкая утрата постигла нас! – она сделала паузу, набираясь сил, чтобы вновь заговорить, – Наш покровитель, король михтийских земель, Водекон Великий пал в неравном бою с врагом.
Возвышаясь над головами, как и прежде величественная, Эллата стояла, подобно скале, принимая на себя потоки всеобщей скорби. Крики, вопли и плач пронзили толпу так внезапно, точно стая освобожденных птиц вырвалась наружу. В этом разноголосии Тея утратила чувство реальности! Тусклый свет померк, и мир вокруг погрузился во тьму…
До того, как увидеть море, Протея считала михтийское королевство, с его зеленым склонами и редколесьем, лучшим местом на земли. Солнце здесь было ласковым, природа не свирепствовала. Разве что кормилица Нерна иногда разливалась, но и её настроение уже научились предсказывать.
Раз в год небеса истекали на землю, и она, напитавшись целительной влагой, рождала цветы. Они осыпали склоны холмов, разбавляя изумрудную зелень пестрыми красками. Душистые аурелии цвета небесной зари, безупречные эллаты с позолоченными солнцем лепестками, и конечно протеи, раскрывающие по ночам свои огромные, размером с ладонь, благоухающие соцветия.
И хотя михтийские холмы до сих пор служили эталоном, побережье Хатонии раз и навсегда пленило сердце юной принцессы. Одни лишь Боги могли сотворить такое буйство красок! Цветы здесь были размером с голову, а фрукты падали с деревьев, как будто соревнуясь друг с другом в спелости. От такого изобилия вкусов и форм рябило в глазах! И на радостях Тея нюхала каждый цветок, что попадался ей на пути, окуная свой маленький нос в ароматные чаши.
Хатонийским богам не польстило её любопытство! И пыльца платогора мучнистого, едва коснувшись лица, лишила принцессу чувств на добрых пару дней. Придя в себя, она не сразу поняла, что происходит. Большая вода, что прежде приятно лизала ноги, теперь бушевала, норовя утащить за собой.
– Всего лишь шторм! – махнул рукой Попус.
«Всего лишь», – подумала Тея, наблюдая, как беснуется, кипит океанский простор.
– А ему не больно? – спросила она, глядя вдаль, туда, где зарождаются волны.
– Это Лихтия волнует воду, чтобы пробудить ото сна Лихтиона, – деловито заметил принц.
Пытаясь казаться умным, он то и дело пересказывал ей истории из жизни своих Богов. Их было так много, что к концу пребывания в королевстве Хатони, голова у Теи шла кругом!
«То ли дело у нас», – рассуждала принцесса. Холмистым землям покровительствовало всего лишь два Божества. Михтий благоволил мужчинам, а Михтиора оберегала женщин.
Еще давным-давно, когда капризная Нерна прогнала михтийцев со своих берегов, чтобы избежать затопления, люди перебрались на возвышенность, а на вершине главного из трех холмов основали дворец.
Каждое утро принцесса Тея взбегала вверх, пересчитывая босыми ногами ступени. Чтобы с высоты дворцовой башни окинуть взглядом свои владения. На юге серебрилось бескрайнее море, разделяя сияющей лентой небо и землю. Теперь она познала его вкус! Принцесса махала рукой, надеясь, что море её услышит. Мечтая, как однажды хатонийцы достроят свои корабли, и она, возглавляя флотилию, отправится покорять новые земли.
Со стороны севера её маленький мир был ограничен горами. Настолько высокими, что даже запрокинь она голову, отыскать среди облаков их вершины не представлялось возможным. Казалось, что там, за пределами гор, кончается небо, земля обрывается вниз. И всяк угодивший туда, в эту пропасть, уже не вернется назад!
Как-то раз отец прихватил юную Тею с собой, отправляясь с походом к подножию Хорнских пиков. С каждым днем в пути, леса становились прозрачнее, а после и вовсе исчезли. И вместо травы, как будто пожирая растительность, под ногами образовался камень. Его прибавлялось по мере того, как впереди отвесной стеной вырастали горы. Теперь, когда они были так близко, Протея ощутила священный трепет!
Необъятные каменные исполины вырастали из земли, как будто ноги великана, голова которого витала в облаках. Ей померещилось, что он вот-вот проснется, окаменевшие ступни дрогнут и мир вокруг, такой прекрасный и зеленый, увидев это, окаменеет.
– Вон там живут хорны, – кивнул отец куда-то вверх, где, укрытые белыми шапками, пронзали небо вершины.
– А там разве можно жить? – удивилась Протея.
Он ущипнул её за нос и усмехнулся:
– Не всем же так везет, как нам!
Отец говорил ей, что там, наверху, в Хорнских пиках всегда идёт снег. На михтийских холмах снег шёл лишь однажды, еще до рождения Теи. Те, кто видел его, говорили разное, называя «пушистым дождем» и «кусочками облака». Кто-то связывал это явление с божественной благодатью, другие с нетерпением ожидали конца света. Так, или иначе, всяк увидевший снег, называл его чудом. Тея же окончательно решила для себя, что никогда не вернется сюда! В место, где облака от холода разрывает на части…
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.