Вообще-то Инна с Кроссманом должны были продолжать работу над восстановлением квантового компьютера, но девушка была настроена решительно. Взяв сканер, они с Кроссманом покинули институт и отправились в парк.

Наступила осень, холодало, а потому жители города все реже выходили на улицу, и дорожки были пустынны. Инна старалась не смотреть по сторонам – порой, когда она летела на ховерборде домой или на работу, ей мерещилось, что на каждом углу лежат трупы. Мизуки утверждала, что это у нее посттравматический синдром. С тех пор, как ее подруга начала ходить на сеансы психотерапии, она нахваталась всяких психологических штучек и без конца пыталась лечить Инну. Но та не желала, чтобы ей ставили диагнозы.

Когда они подлетели к парку, количество народа слегка увеличилось. Многие опасливо оглядывались по сторонам и перешептывались, но трудно было понять, вызвано ли это всеобщим страхом из-за квантовитов, преследующим город уже два месяца, или же тем, что находилось в дальнем углу парка. Возможно, никто пока что этого не обнаружил, все-таки на улице слишком холодно для долгих прогулок, но кто его знает?

Они пролетели над дорожками в самую глубь парка, туда, где деревья росли гуще всего, а потом девушка остановилась и сошла с ховерборда на землю. Возможно, ей казалось, но даже деревья, окружавшие пруд, как будто клонились в противоположные от воды стороны. Будто и их пугало то, что там находилось. А может, им с Мизуки показалось? Инна замерла, не решаясь ступить на узкую тропу.

Какое-то время Кроссман терпеливо ждал, пока она что-нибудь сделает, но когда ничего не произошло, тихо спросил:

– Инна, все хорошо?

Девушка качнула головой:

– Ничего не хорошо, и Вы это прекрасно знаете. Просто сейчас, при свете дня, я начала сомневаться, что мне не привиделось. Но наверняка узнать можно, только если мы пройдем к пруду.

– Если хочешь, я пойду первым, – предложил мужчина.

– Нет, все нормально, – поспешила заверить она. – Там ничего смертельно опасного нет, ведь мы с Мизуки уже были там ночью. Просто это… жутко и странно.

Какое-то время на лице Кроссмана отражалась внутренняя борьба, но потом он кивнул:

– Хорошо. Я буду сразу за тобой.

Инна медленно ступила на тропу, которая из-за обилия растущих вокруг деревьев была такой узкой, что по ней мог пройти только один человек за раз. Ветви цеплялись за одежду и волосы, словно пытаясь удержать людей подальше от этой территории, но Инна упрямо шагала. И вот, наконец, они вышли на берег, за которым начинался пруд.

Едва они вышли из зарослей, как Инна тут же зажмурилась. Потому что с ночи ничего не исчезло. Она так надеялась, что им с Мизуки это привиделось только потому, что они гуляли очень поздно, и было темно, но все оказалось правдой. Странно, что никто этого до сих пор не заметил, но ведь, в конце концов, редко кто ходил к воде, тем более в такую холодную погоду.

На берегу, у самого пруда, лежал труп. Не человека, нет. И не квантовита. Всех мертвых существ из другой реальности сожгли еще в первые дни после той памятной битвы. Это был труп существа, походящего на собаку, хотя на Форисе никогда не было никаких животных. Но собака была не просто мертвой. Ее как будто погрыз кто-то более крупный. Увидев это, Инна почувствовала, что ее мутит.

Она услышала хриплый голос:

– Это животное?

– Да, – кивнула Инна и повернулась к Кроссману, только бы не смотреть в то место. – Но откуда оно здесь взялось? И почему мертвое?

Мужчина слегка нахмурился и спросил:

– Ты не против подойти поближе и взглянуть?

Инна была очень даже против, однако кивнула. Подул ветер, и она задрожала, не то от холода, не то от страха. Кроссман тем временем успокаивающе положил руку ей на плечо, а потом начал медленно продвигаться к пруду. Тяжело вздохнув, Инна пошла за ним.

Труп лежал у самой границы пруда, и часть тела была опущена в воду. Шерсть существа была светло-рыжей, морда слегка заостренная и очень узкая. Кроссман осторожно присел на землю и принялся разглядывать труп с таким видом, как будто бы его сейчас вырвет. Мужчина тихо прошептал:

– Это не просто собака, это лиса. Но кто ее убил?

– Квантовиты? – предположила Инна.

– Возможно, – кивнул Кроссман. – Существо определенно земное, и могло очутиться на Форисе, только если его кто-то перенес. Их корабль может очутиться в любой точке вселенной за доли секунды, поэтому им ничего не стоит материализоваться на Земле, поймать там лису, а потом переместить сюда. Вот только зачем? И почему мертвую?

– По-моему, они ей подкрепились немного, – заметила Инна. – Видите, часть мяса погрызена.

– Может, они так пытаются дать понять, что о нас думают? Вроде как оставляют нам объедки, типа мы большего не заслуживаем.

– Как будто кто-то в здравом уме станет есть мясо, – проворчала Инна.

– Не забывай, что на Земле мясо входит в естественный рацион питания.

– Мы не на Земле.

Поначалу Инна боялась, но теперь не могла отвести взгляд от бедного животного. Если не смотреть на обгрызенный живот, то оно было даже красивым. Форма морды, уши, мех… Как можно было убить такое прекрасное создание? Ее окутала жалость, девушка тоже присела на землю и протянула вперед руку, осторожно коснувшись мягкого уха…

– Ты что делаешь? – вдруг одернул ее Кроссман. – Нельзя же трогать мертвых! Кто знает, что с ней сделали квантовиты?

Инна поспешно убрала руку. Что-то она о таком и не подумала. Всю свою жизнь она мечтала увидеть кого-нибудь из животных. И вот, ее мечта осуществилась, только совсем не так, как она себе это представляла.

– Знаешь, давай все-таки вызовем полицию, – предложил Кроссман. – Конечно, там служат совсем еще зеленые ребята, но должны же в городе знать о том, что происходит.

– Еще минуту, – спохватилась Инна. – Я должна кое-что проверить.

Она достала из поясной сумки сканер. Ночью, когда они были здесь вдвоем с Мизуки, девушка обратила внимание на то, что чувствует нечто странное, когда смотрит на этого зверя. Ей казалось, что в глазах как будто бы двоится. Но ведь они не принимали соммелиса, а даже если бы и принимали, было научно подтверждено, что после возведения барьера вокруг города квантовое дерево потеряло свои свойства. Оно уже даже заснуть больше не помогало, из-за чего многие жители Фориса страдали от бессонницы. Возможно, причина двоения в глазах в усталости?

Но стоило только ей включить сканер, как он тут же начал показывать высокое излучение элианской энергии. Инна не могла понять, как это возможно. На протяжении всего города простиралось защитное поле, которое должно было избавляться от всего, что несет в себе элианский потенциал. Инна выключила и включила прибор, полагая, что тот неисправен, но факт показаний был на лицо.

– Ничего не понимаю, – девушка нахмурилась. – Может, это остаточный след от квантовитов? Может, они нашли способ проходить сквозь барьер?

– Ага, способ нашли, но вместо того, чтобы всех нас поубивать, оставили тут мусор, – Кроссман подобрал с земли какой-то прутик и теперь тыкал им в лису, словно проверяя, материальна ли та. – Вероятно, предлагают нам подработать уборщиками.

– Ладно, Вы правы, квантовиты не могли сюда проникнуть, – согласилась Инна. – Наверное, нам лучше…

И тут вдруг раздался громкий писк. Девушка аж подпрыгнула на месте от неожиданности, и в этот момент что-то зашуршало. Кто-то очень быстро пробежал сквозь траву, и на какую-то секунду ей захотелось броситься наутек, но в этот момент около большого валуна вдруг появился маленький зверек.

– Ой, какая прелесть! – воскликнула Инна.

Зверек был рыжеватого цвета и походил на нечто среднее между мышью, зайцем и хомяком. Испуганная мордочка существа казалась скорее милой, чем опасной. Инна протянула руку, намереваясь потрогать его, но оно вновь громко пискнуло и скрылось за валуном.

– Малыш, откуда ты здесь? – ласково спросила Инна и осторожно проползла по земле, чтобы еще раз посмотреть на странное создание.

Однако зверь быстрыми прыжками скрылся где-то на другом конце пруда.

– Жаль, – вздохнула Инна. – Интересно, кто это? На мышь похоже, но морда какая-то странная.

– По-моему, северная пищуха, – предположил Кроссман. – Она ближе к зайцу, чем к мыши. Обитает на Земле в районе Восточной Сибири, Чукотки и Забайкалья, или, во всяком случае, так оно было, когда наши предки покинули планету.

– А здесь что она делает?

– Хороший вопрос, – мужчина нахмурился и вновь посмотрел на лису. – Не нравится мне все это. По-моему, нам лучше уйти.

Инна со вздохом признала, что он прав. Как бы ей ни хотелось поймать существо и рассмотреть его поближе, сам факт того, что оно появилось на Форисе, наводил на мысль, что происходит нечто странное. Может, это и не опасно, но в любом случае лучше сначала изучить этот феномен, а потом уже совать туда руки.

Они медленно поднялись и боязливо огляделись. Не считая расчлененного трупа лисы, пруд выглядел достаточно мирно, но все же от чего-то это место вызывало мурашки по коже. Что задумали квантовиты? Зачем они перенесли на Форис земных животных?

Все ее тело болело так, как будто в каждый миллиметр кожи воткнули иголку. Сверху над ней склонилось чье-то лицо – блондинистая девушка с длинной косой смотрела на нее с тревогой и что-то пыталась сказать, но голос как-то странно искажался, поэтому слов разобрать не удавалось. Она силилась протянуть к ней руку и коснуться, но не могла. Боль сковала ее тело. Она умирает? Возможно. Но почему? Что же с ней случилось? И почему вокруг так темно?

С громким криком Инна подскочила на месте, и неожиданно обнаружила, что спала на диване в лаборатории. Голова раскалывалась, а тело все еще хранило ощущение той боли, что сковывала ее во сне. Кроссман сидел за столом и просматривал какие-то материалы на компьютере. Инна поморщилась:

– Сколько я спала?

Мужчина обернулся, и на его лице отразилось беспокойство:

– Всего час. Ты ложись, поспи еще немного. Я и один справлюсь.

– Ну уж нет, – Инна упрямо качнула головой. – Мне такая жуть приснилась… У меня до сих пор все тело болит.

– Люди не чувствуют во сне боль, – заметил Кроссман.

– Ну а я вот почувствовала, – проворчала Инна. – И вообще, Вы должны были меня разбудить. Не хорошо спать на работе.

– Ты прекрасно себя разбудила и без моей помощи. Ладно, кажется, я понял, в чем наша ошибка…

И в этот момент завибрировал нейроресивер Инны. Движение маленького прибора за ухом только усилило головную боль, поэтому она поспешила ответить.

– Алло?

– Инна, это Клод, – раздался голос ее парня. – Я стою у дверей института. Ты можешь впустить меня?

Девушка лишь вздохнула:

– Вообще-то мне нужно работать.

– Доктор Вебер обнаружил одну очень странную вещь. Это как-то связано с квантовой физикой. Я принес ее, чтобы показать.

Честно говоря, Инне не хотелось отрываться от дел, к тому же она не могла понять, что такого может быть в больнице, что имеет отношение к квантовой физике, но и быть грубой не стоит.

– Ладно, так и быть, – сказала она, а потом повернулась к Кроссману. – Отправьте разрешение на вход в главный компьютер, там Клод пришел.

– Может, мне еще погулять сходить, пока вы тут вдвоем побудите? – недовольно хмыкнул мужчина. – Устроите себе свидание вечером. У нас много работы.

– Доктор Кроссман, Вы же меня знаете. Неужели по-вашему я тут собираюсь свидание устраивать? – вскинула брови Инна. – У него какой-то вопрос по квантовой физике. Это ненадолго.

– Хорошо, отправлю, – нехотя согласился Кроссман. – Но на будущее передай ему, что мы не справочное бюро. Если его так интересует квантовая физика, пусть идет учиться в институт.

После чего он отправил разрешение. Пока Клод поднимался, Инна неожиданно поняла, что ее слегка знобит. В открытое окно прорывался холодный ветер, и девушка поспешила его закрыть. Она хотела снова сесть на диван, но потом вспомнила о кошмарном сне, который ей на нем приснился, и вместо этого опустилась на стул рядом с Кроссманом. Тот попытался ей объяснить, что они сделали не так, но сосредоточиться на его словах было трудно.

Клод появился в кабинете через пять минут после своего звонка. Вид у него был, как всегда, аккуратный и опрятный. Инна невольно скривилась, посмотрев на свою помятую одежду. Брюки слегка запачкались, пока она ползала по земле на пруду, из косы выбились пряди, да и лицо у нее наверняка было измученное. Клод это заметил и нахмурил брови. Повесив куртку на крючок, он подошел к ней.

– Я так понимаю, ты не пила таблетки, которые я тебе дал? – спросил парень.

– Я тебе уже говорила, что не собираюсь пить снотворное, – заметила Инна.

– Инна, тебе нужно выспаться, – Клод сел рядом и взял ее за руки. – Если ты не будешь следовать моим рекомендациям…

– А если буду, то что? Ты хочешь сказать, что если я посплю восемь часов, то боль тут же пройдет?

– Ну…, – растерялся Клод. – Вряд ли.

– Тогда давай закроем эту тему раз и навсегда. Что ты там хотел мне показать?

Клод поспешно запустил руку в карман пиджака и вытащил оттуда небольшой стакан с крышкой. Весь стакан заполняла какая-то коричневатая не то крупа, не то горох. Инна было решила, что это какой-то новый сорт зерна, но потом вдруг заметила, что некоторые крупинки шевелятся. От неожиданности она подпрыгнула.

– Что это? – испуганно спросила девушка.

– Насколько мы с доктором Вебером поняли, это клещ, – пояснил Клод. – Знаю, что на Форисе не бывает насекомых, но самое странное даже не в этом. Посмотри…

И парень потряс банку. Клещи слегка подпрыгнули, но больше ничего необычного Инна не заметила. Она подождала еще минуту, ожидая, что они поменяют цвет, или случится нечто в этом роде, но ничего не произошло. Зевнув, она пробормотала:

– Подумаешь, клещи. На пруду вон пищуха завелась.

– Кто? – удивленно спросил Клод.

– Северная пищуха, такой зверь с Земли, – вставил Кроссман. – Я тоже ее видел.

– Так, это, конечно, странность, но я вообще-то не совсем о том, – Клод поставил стакан на ладонь. – Смотри, вот так – один клещ, а если потрясти…

– Что значит – один клещ? – удивилась Инна. – Да их там штук сто.

Клод замолчал и посмотрел на нее так, как будто она сказала, что живет на Земле. Парень какое-то время пытался осмыслить сказанное, а потом произнес как-то слишком ласково:

– Нет, ну не сто, конечно. Но вот если потрясти, то их становится двое…

– Да какой двое! – уже начала злиться Инна. – Что ты мне голову морочишь? Не надо ничего трясти, их и так там сто, причем некоторые живые.

На этот раз в глазах Клода отразился испуг. Он посмотрел на стакан с крышкой так, как будто бы впервые его видел, а потом сказал:

– Но здесь только один клещ.

Инна поджала губы:

– Ты меня за идиотку держишь? Принес целую банку клещей и пытаешься свести с ума собственную девушку? Доктор Кроссман, скажите ему, – и она обернулась к мужчине в поисках поддержки.

Но тот тоже сидел и в шоке смотрел на нее. Инна невольно похолодела и обхватила себя руками. Да что происходит?

– Инна, там один клещ, – осторожно произнес Кроссман.

И тут она вспомнила про его утренние выкаблучивания, и у нее тут же отлегло от сердца. Девушка даже улыбнулась:

– А, я поняла. Это Вы подговорили моего парня прийти и сказать эту глупость? Доктор Кроссман, я очень ценю то, что Вы пытаетесь поднять мне настроение, но в этот раз вышло не очень смешно.

Однако Клод с Кроссманом беспокойно переглянулись. Задумчиво прикусив губу, парень вновь тряхнул банкой.

– Ну а Вы-то хоть видите, как один клещ превращается в двух? – Клод повернулся к Кроссману.

Да что происходит вообще? Может, она все еще спит? Девушка раздраженно выхватила стакан из рук парня и принялась бешено его трясти, как будто надеялась, что от этого насекомые исчезнут. Кроссман не сводил с нее растерянных глаз. Потом он тоже забрал у нее банку и слегка повертел. Потом тряхнул. И качнул головой.

– Нет. Тут всего один клещ, и он не раздваивается.

Тут уже настал черед Клода в шоке смотреть на банку так, как будто он видит то, чего не видят другие. Хотя, собственно, так оно и было.

Инне неожиданно стало страшно. Она вновь задрожала всем телом, почему-то испытывая жгучее желание убраться из этой лаборатории, но потом постаралась взять себя в руки. Если это не сон и не розыгрыш, то этому могло быть только одно логичное объяснение. Девушка схватила лежащий на столе сканер и направила его на стакан. Взглянув на показания, она заключила:

– Элианская энергия. Этот стакан излучает элианскую энергию. Но как такое возможно? Защитное поле же вроде работает нормально…

– Но почему мы все видим разное? – нахмурился Клод. – Ты принимала соммелис?

– Нет, я уже два месяца отвар не пробовала, и все нейрочипы давно вывели из моего организма, – Инна повертела стакан в руках. – Но, похоже, что я вижу суперпозицию. А ты Клод, видишь лишь два возможных исхода. Кроссман же вообще видит только реальность, если только он нас не разыгрывает, – она покосилась на мужчину, но он сохранил невозмутимое лицо.

– А почему так? – продолжал говорить Клод. – В чем между нами разница?

Инна пожала плечами и продолжила завороженно смотреть на клещей, которые ползали по трупам своих… братьев? Копий? Кто они друг другу? И почему вдруг на Форисе объявилась земная фауна?

Девушка решительно поднялась со стула:

– Думаю, нам нужно пройтись по институту и показать этих клещей другим людям. Посмотрим, что они увидят, и тогда будем делать выводы.

Клод с Кроссманом мрачно согласились.

Закончив говорить с Мизуки, Инна устало повернулась к остальным в комнате. В данный момент она, Кроссман и Клод вновь находились в кабинете Новака и показывали ему, так сказать «опыт с клещами». Перед этим они прошли по институту и проверили всех остальных. Большинство отмахивались от них, считая, что это очередная шутка Кроссмана, но некоторые все же соглашались. Из восемнадцати опрошенных человек десять видели двух жуков, трое – пять, еще четверо затруднялись назвать количество, но предположили, что их около пятнадцати, и еще один сердито заявил, что там всего один клещ, а они морочат ему голову. Такой разброс вызывал недоумение. Почему все это происходило – загадка. Опрошенные утверждали, что в последние сутки не употребляли ни соммелис, ни какие-либо еще медицинские препараты, а ели только плитки синтетической пищи и консервированную фасоль.

Прямо сейчас Клод показывал стакан директору института. Парень тряс контейнер с насекомым в руках перед лицом Новака, а тот вглядывался в сосуд так, как будто пытался решить в уме сложное уравнение.

– Два, – наконец, заключил он. – Два, и тебе даже не обязательно трясти этот стакан. Их и так двое.

– Подытожим, – Клод поставил стакан на стол. – Двенадцать человек, включая нас с доктором Новаком, остановились на двух клещах. Трое – пять. Четверо – примерно пятнадцать. Кроссман и еще один сердитый ученый из отдела медицинской физики видят только одного. Для Инны же вся эта банка заполнена клещами, причем некоторые из них живые. Есть предположения?

– Квантовиты? – Новак задумчиво постучал пальцем по стакану.

– Само собой, – согласился Клод. – В том, что это связано с ними, сомневаться не приходится. Но поле работает, за исключением одного столба около психиатрической клиники, туда уже выслали ремонтную бригаду. А это значит, что все, несущее в себе потенциал элианской энергии, должно вышвыриваться отсюда за доли секунды. Даже соммелис вышел из строя. И как тогда это объяснить?

– Поле-то может и работает, – вставил Кроссман. – Но неужели вы думаете, что из-за этого в Форисе пропали нереализованные возможности? Их по-прежнему много, только они заблокированы нашим ограниченным восприятием. Этот стакан – как раз пример этих возможностей. Вопрос не в том, откуда их так много. Вопрос в том, почему одни люди их видят, а другие – нет.

Новак отставил в сторону стакан и повернулся к Инне:

– Мисс Рябинина, а Вы что скажете? Рябинина?

Инна вздрогнула и сфокусировала взгляд на своем начальнике:

– Вы что-то спросили?

– Какая-то ты бледная, – заметил Клод и положил ладонь ей на лоб. – Да у тебя температура!

– Я в порядке, – она сердито отпихнула его. – Мне только что позвонила Мизуки…

И она рассказала о визите квантовита в психиатрическую клинику. Узнав, что столь опасное существо проникло в город, все переполошились.

– Я звоню в полицию, – заявил Новак.

– И что это даст? – раздраженно спросила Инна. – Ребята, работающие там, всего год проучились в полицейском колледже. По-вашему, они в состоянии справиться с существом, которое обогнало нас в эволюции на многие миллионы лет? Тем более что оно уже ушло.

– Что-то мне слабо верится в квантовита-вегетарианца, – процедил сквозь зубы Клод. – Да и, по сути, он ничего такого важного не сказал. Мы и без его помощи догадались, что появление на Форисе животных связано с квантовитами. Вот только лиса… он сказал «остерегаться лисы»? Ты была на пруду, там, где лежит ее труп, – напомнил он.

Инна покачала головой:

– Кроссман тоже там был, а еще Мизуки. И что?

– Но я ее не трогал, – заметил Кроссман. – А ты погладила лису, я это помню. Может, это как-то связано с тем, что ты видишь суперпозицию?

Инна посмотрела на свою ладонь.

– Если Вы считаете, что это что-то передается через прикосновение к животным, то Вам придется поискать другое объяснение. Клод вообще никаких животных не трогал, а видит двух клещей.

– Действительно, – согласился Клод. – Но все же эту версию мы сразу отметать не будем. Все началось с появления лисы, и то, что Инна была там, не случайно. Может, дело в воздухе?

– И пруд, и этот стакан излучают элианскую энергию, хотя я и не понимаю, как это возможно, – кивнул Кроссман. – Но я там тоже был. И если что-то повлияло на Инну в момент пребывания там, оно почти наверняка должно было повлиять и на меня. Но, – он покосился на стакан. – Вот, хоть убейте, но я вижу только одного клеща.

Головная боль усилилась. Инна устало опустилась на стул. Удерживаться на ногах после того, как ты спала всего пару часов, и так уже на протяжении двух месяцев, было очень сложно. Тем временем Клод говорил:

– Между вами есть какая-то разница, и я должен ее узнать. Доктор Новак, у Вас есть какое-нибудь медицинское оборудование для взятия анализа крови? Я мог бы отвести Инну в больницу, но, по-моему, она слишком слаба, чтобы стоять на ховерборде.

– Есть, – кивнул директор и тут же принялся звонить в нужную лабораторию.

Когда в кабинет принесли все необходимое, Клод взял кровь у Инны, Кроссмана, а заодно и у себя с Новаком. Поставив пробирки в специальный контейнер, он задумчиво пробормотал:

– Вообще-то неплохо было бы всем сделать анализ… Доктор Новак, а Вы не против, если я вызову других врачей, и мы все вместе проведем обследование Ваших сотрудников? Чем больше людей мы проверим, тем больше информации получим.

– Да, конечно, – поспешно согласился Новак. – Судя по всему, положение чрезвычайное, так что чем скорее мы с этим разберемся, тем лучше. И в первую очередь проверь тех ученых, что сегодня ходили на пруд.

Какое-то время Клод с директором института еще обсуждали подробности того, как ускорить процесс исследования, а Инна тем временем сидела на стуле и чувствовала, что ее тело становится очень тяжелым. Ноги болели, как будто она пробежала километр без передышки, а еще мысли разбредались в стороны. Девушка заправила выбившиеся из косы пряди волос за уши и попыталась встать, но голова закружилась, и ей пришлось снова опуститься.

Заметивший это Кроссман встревоженно спросил:

– Ты в порядке?

– Все хорошо, – как можно тверже произнесла Инна. – Спать немного хочется, а так ничего.

Но мужчина ей не поверил. Повернувшись к остальным, он сказал:

– По-моему, с Инной что-то не то. Может, отвезти ее в больницу?

– Не надо в больницу, – девушка собрала волю в кулак и поднялась на ноги, стараясь стоять прямо. – Это просто усталость из-за бессонницы.

Клод взял со стола биосканер, который ему принесли вместе с оборудованием для взятия крови, поводил им вдоль тела Инны, а потом заключил:

– Скорее всего, она права. Организм явно истощен. Температура немного повышена, но почему, я не знаю. Может, это связано с нашим делом, а может, и нет. В конце концов, из-за не высыпания она ослабла и вполне могла подхватить банальную простуду. Нужно провести более подробное исследование.

– В больницу я не поеду, – Инна скрестила руки на груди.

– Тогда хотя бы домой, – посоветовал Клод. – Серьезно, как ты можешь работать в таком состоянии? Ты же наверняка ничего не соображаешь.

– Я соображаю вполне достаточно, спасибо.

– Нет, Рябинина, отправляйтесь-ка Вы домой, – заявил Новак. – Я даю Вам отгул на сегодня. Это приказ.

Инна хотела возразить, но потом поняла, что сил у нее и в самом деле осталось совсем мало. Тогда девушка вынужденно кивнула.

– Я останусь здесь, – сказал Клод. – Проведу обследование, а к тебе заеду вечером, проверю, как ты.

– Ладно, – равнодушно протянула Инна. – Но если узнаешь что-нибудь важное, то обязательно позвони мне и расскажи.

– Хорошо, – согласился Клод.

Кроссман посмотрел на девушку с беспокойством, а потом повернулся к начальнику:

– Доктор Новак, могу я проводить Инну домой? И, если Вы не против, я бы взял один из таумобилей. Клод прав: вряд ли она сможет стоять на ховерборде.

Новак, похоже, настолько проникнулся чрезвычайностью ситуации, что ни против чего уже не возражал. А потому поспешно закивал:

– Да, конечно, можете взять. И, знаете, что, когда проводите ее домой, лучше там и останьтесь. Вдруг ей станет хуже. Эх, был бы ее отец жив…

Инна ощутила в сердце укол боли. Если бы ее отец был жив, он бы наверняка со всем разобрался. Умнее человека она еще никогда не встречала. На глаза навернулись слезы, и девушка отвернулась от всех, пытаясь справиться со своими эмоциями. Но жгучая горечь растекалась по грудной клетке. Ей было так плохо… Не то что бы Павел Рябинин когда-то проявлял по отношению к ней особое тепло, но все же ей всегда становилось легче, когда он был рядом.

– Инна, пойдем, – Кроссман направился к выходу.

Она поспешно смахнула слезы с глаз и тоже пошла.

Покинув институт, Инна неожиданно ощутила, что ее мутит. Причем физическое ли это было чувство или душевное, она не могла понять. Инна знала только то, что ей невыносимо жить в городе, в котором когда-то жил ее отец, и знать, что он больше никогда не пройдет по этой улице. Никогда не поможет ей в сложной ситуации. Никогда не посмотрит на нее своими спокойными голубыми глазами и не скажет, что все, о чем она беспокоится сейчас – ерунда, а важно лишь то, что они делают. Ей отчаянно захотелось убежать куда-нибудь подальше, где ее не будут мучить воспоминания. И тогда она не выдержала и разрыдалась.

Не в силах идти дальше, она прислонилась к стене здания и сползла по ней прямо на землю. Ее не волновало, что она испачкает одежду. Кроссман присел рядом с ней. Инна расплакалась еще сильнее и уткнулась ему в шею.

– Это невыносимо, – простонала она. – Клод, Мизуки, мама, все говорили мне, что со временем станет легче, но оно не становится… Я продолжаю работу, но у меня ничего не получается… А теперь еще и квантовиты возвращаются, и мне начинает казаться, что его смерть была напрасной…

– Она не была напрасной, – возразил Кроссман. – Ведь ты жива.

– И что с того? – вскричала Инна.

Мужчина обнял ее и зашептал на ухо:

– Как это что? Ты дышишь, ходишь, у тебя есть друзья, работа…

– А что толку, если скоро квантовиты все это отнимут у меня?

– Мы им не позволим, – уверенно произнес Кроссман. – Мы их один раз уже победили, и победим еще раз. Ты просто устала. Тебе надо отдохнуть. Вставай, я отвезу тебя домой.

Взявшись за его руку, Инна поднялась на ноги. Мир вокруг немного кружился, и удерживать равновесие было очень трудно. Она попыталась сделать несколько шагов, но покачнулась и упала бы, если бы Кроссман ее не придержал.

– Да ты уже даже идти не можешь, – покачал головой Кроссман, а потом решительно поднял девушку на руки.

– Совсем не нужно меня нести, – смущенно пробормотала Инна. – Я и сама в состоянии добраться до машины.

– Да мне не сложно, – заверил ее Кроссман и, не отпуская ее, направился к стоянке таумобилей.

Выбрав ближайший аппарат, он открыл дверцу и аккуратно положил Инну на заднее сиденье. Бросив на девушку немного встревоженный взгляд, он сел вперед и принялся настраивать машину на нужный путь. Инна немного полежала, но потом приподнялась. Пока мужчина что-то нажимал на панели управления, она, покачиваясь и хватаясь за спинки сидений, добралась до него и села рядом.

– Я думал, ты захочешь немного вздремнуть, – заметил Кроссман.

– За десять минут не выспишься, – вяло отмахнулась Инна. – Я лучше с Вами посижу.

Мужчина не стал возражать. Он закончил настройку, и вскоре таумобиль взлетел в воздух навстречу серому из-за облаков небу. Управлять машиной не было нужды – она и сама прекрасно могла найти дорогу до дома Инны. Тем временем тело девушки снова тяжелело, а перед глазами все плыло. Через некоторое время она не выдержала и положила голову Кроссману на плечо. Тот на секунду замер от неожиданности, но потом осторожно приобнял Инну и успокаивающе погладил ее по руке. Это дало девушке ощущение уюта и безопасности. Пожалуй, она и в самом деле могла бы вздремнуть…

Однако таумобиль долетел очень быстро. Машина добралась до места и приземлилась. Кроссман открыл дверцу, впустив в салон холодный воздух. Потом он снова взял Инну на руки. Похоже, для него она практически пушинка, к тому же ей очень хотелось поскорее лечь на свою кровать и уснуть, так что Инна не стала возражать против того, чтобы ее отнесли в дом. Но внутри ее ждал сюрприз.

– Алистер, что случилось? – всплеснула руками Виктория Домбровская, мать Инны, когда мужчина занес девушку в прихожую.

Вид у миссис Домбровской, нужно признать, был еще тот. Волосы растрепаны, костюм садовника порван, а лицо покраснело от волнения. Инна недовольно поморщилась. Она надеялась, что ее мать сейчас на работе.

– Ей стало дурно, и Новак нас отпустил, – Кроссман помог Инне сесть на диван в гостиной, а потом и сам устроился рядом.

– Она умирает? – встревоженно прикрыла рот рукой миссис Домбровская.

– Нет, конечно, с чего ты взяла? – удивился мужчина.

– Я такое видела, такое…

Мать Инны принялась нервно ходить туда-сюда и что-то бормотать себе под нос. При этом она старалась не смотреть по сторонам, лишь иногда бросая взгляд куда-то, а потом тут же отворачиваясь. Инна внимательно осмотрелась, и ей показалось, что в дальнем углу она видит какой-то силуэт. Похоже, что мать беспокоится не без причины.

– Что ты видела? – спросила девушка.

Виктория остановилась и залилась слезами. А потом, всхлипывая, объяснила:

– Сегодня в теплице все были взбудоражены, потому что мы внезапно обнаружили червей… Но дело не в этом… Я подстригала одно фруктовое дерево, когда моего плеча вдруг кто-то коснулся. Я оглянулась… и увидела себя.

– Себя?

– Ну, или, во всяком случае, кого-то, кто выглядел точь-в-точь, как я, – поспешила сказать Виктория. – У нее даже родинка на шее в том же месте. Я перепугалась, а эта женщина начала орать на меня, говорить, что моя дочь умирает, и, что если срочно что-нибудь не предпринять, то она займет мое место. Я поначалу ей не поверила, решила, что это сон, но потом она набросилась на меня, начала бить и повторять: «Это сон? Это, по-твоему, сон?». Боль от ударов была вполне настоящей. Она порвала мне комбинезон, и я поспешила приехать сюда. Инна, что происходит?

Пожалуй, из всего, произошедшего сегодня, это было самым удивительным. Конечно, Инна сразу поняла, что ее мать столкнулась с одной из версий самой себя, которая не материальна, а всего лишь идея того, что может произойти… Но как мог случиться настоящий физический контакт? И что вообще за чертовщина происходит в городе?

Инна открыла рот, собираясь что-нибудь сказать, и тут ее взгляд вновь упал в угол, на который косилась ее мать. Там был уже не просто силуэт. Женщина, точно такая же, как мама, стояла там и заливалась слезами. Инна побледнела:

– Доктор Кроссман, Вы там кого-нибудь видите?

– Где?

– Вон в том углу, – она показала рукой.

Мужчина посмотрел в нужную сторону, прищурился, наклонил голову в одну сторону, другую, и покачал головой.

– Нет, там никого нет. Может, позвонить Клоду?

– Нет, не надо, – Инна постаралась успокоиться. – Мам, ты ее видишь?

– Ты про мою копию? – вновь всплеснула руками настоящая Виктория. – Да, она там стоит. Она шла за мной от самой теплицы. Что ей от меня надо?

Инна встретилась взглядом с альтернативной версией своей матери. Та еще сильнее разрыдалась и кивнула на диван. Инна посмотрела на сиденье рядом с собой. Появившееся словно из ниоткуда мертвенно-бледное тело неподвижно сидящей девушки-блондинки было до жути знакомым. Остекленевшие голубые глаза говорили сами за себя.

– Нет, нет, – помотала головой Инна и в страхе вскочила с дивана. Это какая-то ошибка! Она не может быть мертвой.

Мама бросилась ее обнимать, и на этот раз девушка даже не сопротивлялась. Так страшно ей не было еще никогда в жизни.

А вот Кроссман сидел спокойно рядом с трупом и недоуменно смотрел на них.

– Что случилось? – встревоженно спросил он.

– Та женщина права, – всхлипнула Инна. – Я мертва. И Вы сидите рядом с моим трупом.

Кроссман на всякий случай осмотрел все вокруг, но, очевидно, так ничего и не заметил. Тогда он мягко произнес:

– Инна, что бы вы обе ни видели, все это не реально. Это всего лишь возможный вариант событий, и к тому, что есть, он не имеет никакого отношения.

– Нет, имеет! – воскликнула Инна. – Если две мои матери смогли коснуться друг друга, это значит, что вероятность другого варианта событий почти равна вероятности реальности. Получается, существует реальный риск, что я умру.

Кроссман сердито нахмурил брови:

– Ну уж нет. От чего ты умрешь? От бессонницы не умирают.

– Откуда Вы знаете? – Инна не могла перестать плакать.

Ее собственный труп не исчезал с дивана, и девушка и в самом деле чувствовала себя дурно. Вот и все. Скоро она умрет, так и не исполнив папину мечту. Отец погиб зря.

Вырвавшись из материных объятий, она, покачиваясь, вновь подошла к своей альтернативной версии. Никаких видимых причин смерти. Инна протянула руку, отчаянно надеясь, что все это лишь видение, но наткнулась на холодное тело. Слезы снова брызнули из глаз.

Инна прошептала:

– Почему Вы ее не видите, доктор Кроссман?

– Не знаю, – выдохнул он. – Прости, но я не знаю. Зато я знаю одно. Я ни за что не позволю этому варианту превратиться в реальность. Я обещал твоему отцу, что позабочусь о тебе. И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.

Она стояла на границе города, а холодный ветер развевал ее распущенные волосы. Поле, охватывающее город, словно пульсировало, не было статичным. И эта пульсация вызывала боль в теле. Каждая клетка будто пыталась оторваться и убежать. Потому что нахождение в городе было невыносимым. Но она знала, что стоит только сделать шаг за пределы Фориса, как ее убьют. А потому стояла.

Она здесь была не одна. Много, много девушек, похожих на нее, выстроились полукругом. Некоторые из них отчаянно пытались удержать на месте друзья. Потому что многие теряли рассудок и хотели сбежать. Но это бы их не спасло. И она стояла, смотря прямо в глаза высокому существу, держащему что-то в руках. Это ящик. Металлический ящик, который еле заметно подрагивал на месте. Казалось, что-то изнутри бьется об стены. Существо, сжимавшее в руках этот предмет, было спокойно так, как может быть спокойна неприступная скала. Казалось, оно не замечало перепуганную девушку прямо рядом с ним. Его губы шевелились, но она не слышала его слов. А потом длинные бледные пальцы существа провели прямую линию по диагонали верхнего квадрата. Ящик загудел, и посередине начало появляться отверстие. И через него выскочило что-то темное!

Инна подскочила на своей кровати. Оказывается, она спала в своей комнате, и все это лишь сон. Квантовиты на границе города… Очень нужно им там стоять. Вокруг было темно и тихо, только чьи-то ровные вдохи нарушали тишину. Поначалу Инна испугалась, но потом включила свет и обнаружила, что это всего лишь ее мать прикорнула в одном из кресел. Решив ее не будить, Инна поднялась, нацепила домашние брюки и вышла из комнаты.

Было пять часов утра. Учитывая то, что заснула девушка, еще когда было светло, она поспала вполне достаточно. Правда, тело до сих пор сковывала усталость, но, возможно, это было из-за какой-то болезни. Помнится, Клод говорил, что у нее температура. Интересно, как там продвигается расследование? Ей очень захотелось позвонить парню, но, вероятно, в такую рань он еще спит. Так что Инна спустилась на кухню, заварила себе чаю и с дымящейся кружкой прошла в гостиную, собираясь убить время за каким-нибудь фильмом или сериалом.

Но и там она не осталась одна. Похоже, Кроссман домой не пошел. Мужчина тихо храпел у нее на диване. Вид у него был такой расслабленный, что Инна решила его не тревожить. Есть ли в этом доме место, где она сможет спокойно посидеть в одиночестве?

Инна вернулась на кухню, села за стол и принялась пить чай, когда вдруг в окно что-то ударилось. Она подскочила на месте и чуть не пролила горячую жидкость. Девушка отложила кружку и перевела взгляд на окно, но не заметила ничего необычного. Тем не менее, ей стало жутко. Что-то ударилось в стекло, она это очень ясно слышала. Значит, снаружи кто-то есть. А так как окно было слегка приоткрыто, этот кто-то мог пробраться в дом. Инна сделала несколько неуверенных шагов в сторону окна. Снаружи не доносилось ни звука. Девушка осторожно поднесла лицо к стеклу, и тут вдруг в комнату влетело нечто ушастое и крылатое. Инна громко закричала и принялась бешено махать руками в попытке отбиться. Зверь пролетел мимо нее и устремился к потолку, девушка дернулась в сторону, споткнулась и упала.

Раздался топот ног и на кухню вбежал разбуженный ее криком Кроссман. Убедившись, что Инну никто не убивает, он спросил:

– Что случилось?

Она только лишь ткнула пальцем в сторону стола, на который уселся зверь. У него были кожаные крылья и клыкастая мордочка. Инна встревоженно замерла на полу, не решаясь пошевелиться. Кроссман подошел ближе, взглянул на существо и заключил:

– Это летучая мышь.

– Она опасная? – испуганно спросила Инна.

– Если мы не будем проявлять агрессии, то нет. Не бойся, людей они не кусают. Просто снаружи холодно, и она хочет в тепло.

– Откуда у нас летучая мышь? – девушка поежилась.

– А откуда у нас лиса, пищуха и клещ? – Кроссман пожал плечами. – У тебя есть коробка или полотенце? Можно попробовать ее поймать.

Инна неуверенно поднялась, опасаясь совершать резкое движение. Медленно и осторожно она продвинулась к раковине и сняла с крючка полотенце. Мышь, похоже, летать не собиралась, но девушка все равно не могла успокоить свое бешено колотящееся сердце.

– Подойди ближе и набрось на нее, только так, чтобы не вылетела, – посоветовал Кроссман.

Подойти ближе?! Инна чуть не задохнулась от такой просьбы. Почему-то в то, что летучая мышь не станет ее кусать, верилось слабо. Однако Кроссман стоял с другой стороны от стола, и чтобы передать полотенце ему, пришлось бы все равно подойти. Лучше не вести себя, как маленькая, и поймать мышь самой. Так что Инна осторожно сделала шаг. Потом другой. Вот, она уже около стола. Мышка оказалось очень небольшой и даже симпатичной, но Инна не могла отделаться от мысли, что та укусит ее, стоит лишь пошевелиться. Она хотела набросить полотенце, но неожиданно поняла, что руки не слушаются.

– Доктор Кроссман, – прошептала она. – Я не могу…

Мужчина вздохнул и понимающе кивнул:

– Хорошо, я сейчас подойду. Не двигайся.

Инна замерла на месте, как будто ее парализовало. Она не могла оторвать взгляд от темно-серого комочка на столе. Но вот, Кроссман очутился рядом с ней и осторожно забрал полотенце. Мужчина быстро накинул полотенце на мышь, потом подошел к окну и выпустил ее на улицу, не забыв закрыть створку.

Только тогда Инна выдохнула.

– Спасибо, – сказала она и тоже подошла к окну. – Откуда Вы знаете всех этих животных?

– Смотрел много земных фильмов.

– Я тоже, но кроме кошек и собак никого не знаю, – заметила Инна.

Кроссман повернулся к ней и присел на подоконник.

– Я рассказывал тебе о своей матери? – когда девушка покачала головой, он поднял взгляд к потолку и посмотрел куда-то вдаль. – Она была медсестрой в нашей больнице, но всегда мечтала стать ветеринаром. Она обожала животных, – губы Кроссмана тронула легкая улыбка. – И мы с ней без конца смотрели фильмы про дикую природу. Даже когда я учился в школе и у меня уже были другие интересы, я всегда находил время побыть с ней, – его голос стал несколько сдавленным. – Я очень по ней скучаю.

– Понимаю, – кивнула Инна. – Когда она умерла?

Мужчина тут же опустил плечи и голову.

– Примерно тогда же, когда я начал работать с твоим отцом, – тихо ответил он. – У нее долгое время был рак, и врачи ничего не могли сделать. Она была самым близким для меня человеком… а потом ее не стало, – он резко замолчал, слова будто застряли у него в горле.

Инна пожалела, что спросила об этом. Очевидно, что даже спустя все эти годы Кроссману все еще больно. А перестанет ли она сама когда-нибудь чувствовать боль? Инна робко коснулась руки мужчины, не зная, как выразить сочувствие.

– Это был худший период в моей жизни, – стиснув зубы, выдавил Кроссман. – Еще и Эшли тогда ушла от меня… Наш брак давно уже трещал по швам, и все же… Развод выжал из меня все соки. А потом… твой отец предложил мне работать с ним вместе. И со временем мы подружились. Не знаю, что бы со мной было, если бы не он. Четырнадцать лет мы были друзьями… а теперь и его нет… Тоже мертв! – сжав руку в кулак, мужчина гневно стукнул по стене. Поморщившись от боли, он посмотрел на Инну и твердо произнес: – Я не могу допустить, чтобы еще и с тобой что-то случилось. Я этого не вынесу.

Инна ничего не ответила. Да и разве могут слова что-то исправить? Вместо этого девушка крепко обняла его. Кроссман тоже обвил ее руками. Ужасно, что им обоим пришлось все это пережить. И все-таки Инна была рада, что хотя бы он у нее остался. В отличие от всех остальных, Кроссман понимал, что она чувствует, к тому же рядом с ним всегда было так спокойно… Сильные мужские руки словно создавали надежную преграду между ней и остальным миром, полным опасностей. По всему телу разлилось тепло, успокаивающее ее израненную душу.

Через некоторое время Кроссман отстранился от нее и спросил:

– Ты себя уже лучше чувствуешь?

Инна какое-то время помолчала. Ей стало гораздо лучше после объятий, но вряд ли он спрашивал об этом. Задумавшись, девушка поняла, что чувствует легкое покалывание по всему телу. Инна неопределенно протянула:

– Бывало и получше, но бывало и похуже. Не хотите ли чаю?

– Да, спасибо.

Инна быстро отвернулась, достала с полки еще одну кружку и налила туда дымящуюся жидкость. Кроссман сел за стол и принялся потихоньку пить, она тем временем положила на тарелку пару плиток синтетической еды. Тоже сев и взяв одну из них, девушка спросила:

– От Клода нет новостей?

– Нет, – качнул головой Кроссман. – Зато есть от Маклейн.

– Что? – удивилась Инна.

Мужчина рассказал ей о визите бывшей жены. Инна нахмурилась:

– Мне это не нравится. Что она вообще имела в виду? С какой это радости я теперь ценна для квантовитов?

Кроссман достал из кармана сканер и молча протянул ей. Инна взяла прибор и посмотрела на показания. Уровень элианской энергии в комнате просто зашкаливал.

– Направь на себя, – посоветовал Кроссман.

Инна так и сделала. Показания увеличились. Просканировав свое тело, она вынуждена была заключить, что сама излучает эту энергию. Возможно, этим и объяснялось то, почему она видит странные вещи. Потом Инна просканировала Кроссмана, но тот оказался чист.

– Странно, – Инна несколько раз провела сканером вдоль его тела. – У Вас ничего, а у меня…

– Квантовиты с тобой что-то сделали, но как и что – я не знаю, – встревоженно сказал Кроссман.

От одной мысли о том, что квантовиты могли проделать какие-то манипуляции с ее телом, даже не входя в Форис, у нее внутри все похолодело. Не из-за этого ли у нее все колет?

– Предлагаю пойти в институт, – наконец, заговорила Инна. – Возможно, Клоду удалось что-то узнать.

– На улице летучие мыши, – напомнил Кроссман.

– Они же людьми не питаются, – заметила Инна. – Просто не будем их трогать, и они тоже нас не тронут… я надеюсь.

Быстро собравшись и одевшись, они вышли из дома. У Инны мелькнула мысль разбудить свою мать и сообщить ей о том, что она уходит, но потом девушка передумала и вместо этого оставила сообщение. На улице у самого горизонта уже пробегала сиреневая полоса рассвета, но вокруг по-прежнему было темно. Настороженно оглядевшись, они вновь сели в таумобиль и полетели к себе на работу.

Элин не хотелось вновь идти домой. К счастью, мама совсем не возражала против того, чтобы ее дочь была рядом, пока она сама составляет отчет. Между делом они поболтали о всякой ерунде, а потом Элин нашла планшет с сохраненным на нем фантастическим романом и углубилась в чтение.

Наступила ночь и, казалось, мама совсем не собиралась домой. Она кормила кролика морковкой, а ее взгляд тем временем рассеянно блуждал по комнате. Элин подумалось, что мать о чем-то размышляет, и решила не беспокоить ее. Роман неожиданно оказался довольно увлекательным, девушка читала до самого утра, а потом задремала на диване.

Проснулась она оттого, что услышала голоса. Один из них принадлежал маме, а вот второй был мужским и незнакомым. Сонно потянувшись, Элин не спешила вставать и прислушалась. Оба говоривших были чем-то недовольны.

– Простите, доктор Даль, но я должен взять у Вас анализ крови, – твердо и уверенно говорил мужчина.

– Я Вам еще раз повторяю: я никакую суперпозицию не вижу, в глазах у меня ничего не двоится, так что я точно знаю, что со мной все в порядке! – воскликнула мама.

– А я Вам еще раз повторяю: это приказ директора. Все работники института без исключения должны пройти обследование.

– Директор знает о том, что я до смерти боюсь врачей, – заявила мама. – Если Вам так нужен образец моей крови, то я возьму его у себя сама и позднее Вам принесу.

– Доктор Даль, мы не можем ждать, нам нужно как можно скорее установить всех незараженных…

– Хорошо! – почти вскричала мама. – Дайте мне эту Вашу штуковину и выйдите. Я сейчас же возьму у себя кровь и передам Вам. Такой вариант Вас устроит?

Мужчина немного поворчал, но согласился. Услышав звук закрывающейся двери, Элин села на диване.

– Доброе утро, – рассеянно пробормотала она, глядя на то, как мама снимает лабораторный халат и надевает толстую куртку. – Ты куда-то уходишь?

Мама вздрогнула, словно успела забыть о ее существовании, а потом спохватилась:

– Ах да, ты же все еще здесь, – женщина натянула на голову шапку. – Да, ухожу. Думаю, я сделала все, что могла.

– А как же анализ крови?

– Обойдутся без него, – пробормотала мама, выключая работавший всю ночь компьютер. – Я точно знаю, что со мной все в порядке, так что их обследования мне ни к чему.

Голос мамы звучал как-то беспокойно, но Элин ее не винила. Она и сама терпеть не могла врачей и всю свою жизнь избегала контакта с ними, а уж мысль о том, что кто-то будет протыкать ей кожу, могла ввести ее в ужас. К счастью, ее никогда не принуждали к медицинским осмотрам, к тому же девушка за всю жизнь не заболела ничем, кроме близорукости. У нее даже простуды никогда не было.

Мама выключила все приборы, напоследок погладила испуганного кролика и направилась к окну. Элин поморгала глазами:

– А ты не хочешь через дверь выйти?

– Там этот лаборант ждет мою кровь, – пояснила мама. – Лучше так. Не волнуйся, отсюда можно вылететь на ховерборде. Я уже не первый раз убегаю домой при медицинском осмотре. Если хочешь, можешь пойти со мной. А то кто его знает, может, они и у тебя захотят кровь взять.

Элин поразилась тому, как это ее маме все еще позволяют работать при том, что она так избегает медицинских осмотров. Впрочем, с другой стороны, она всего лишь ученый, а не преподаватель и не работник пищевого предприятия или что-то в этом роде. Самой ей тоже не хотелось принимать участие в этом всеобщем заборе крови, хоть девушка и сомневалась, что кому-то может понадобиться отчет о ее здоровье. Поэтому Элин тоже нацепила свою куртку и подошла вместе с тетей к подоконнику.

Когда Элин посмотрела в открытое окно на улицу, у нее закружилась голова. Они находились на третьем этаже в здании, где потолки были гораздо выше обычного. Так что это очень и очень даже высоко. Элин уже хотела отказаться, но мама решительно встала на ховерборд. Девушка представила, как ей придется объяснять сотруднику института, куда пропала ее мать и что она сама здесь делает, и глубоко вздохнула. Если мама не боится, то почему она должна?

В открытое окно дул холодный ветер. Мама мягко спланировала на доске вниз. Оглянувшись на племянницу, она ободряюще улыбнулась. Элин тоже забралась на ховерборд и медленно, очень медленно полетела к земле. Вскоре она уже стояла рядом с матерью.

– Так, а теперь нам нужно…, – начала мама.

И тут вдруг раздался звук выстрелов и громкие крики. Элин подпрыгнула на месте, схватившись за сердце, которое принялось колотиться так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Пока она была на дереве, все, что ее волновало – это как не упасть, поэтому вниз она старалась не смотреть. Но теперь, когда она стояла на высохшей траве, ей стало видно, что все улицы заполнены испуганными людьми, несущимися к границе города так, как будто за ними гнались дикие звери. Может, на планете успели и более хищные животные появиться? А потом Элин заметила солдат у границы города, стрелявших в воздух, пока обезумевшие жители бежали на них, и невольно попятилась назад.

Агнета присвистнула:

– Да, похоже, что спрятаться будет не так просто, как я думала…