Laura Thalassa

Reaping Angels

The moral rights of the author have been asserted

Печатается с разрешения литературных агентств

Brower Literary & Management, Inc., и Andrew Nurnberg.

Copyright © 2015. REAPING ANGELS by Laura Thalassa

© И. Литвинова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Если бы я знала, что сегодня мне предстоит встретиться лицом к лицу со смертью, непременно купила бы себе Slurpee[1].

А так я вышла из мини-маркета с пакетиком мятных леденцов и журналом. Дотронулась до бродяги, торчавшего у магазина. Его налитые кровью глаза немного прояснились, нездоровая яркость потускнела до естественного блеска.

Не обращая внимания на зевак, которые фотографировали меня на смартфоны, я направилась к своему белому «Мустангу».

В декольте завибрировало, и оттуда зазвучала песня: «Плохие парни, плохие парни, что будете делать, когда придут за вами…»

Я застонала. Идеальное время для звонка из Полицейского управления Лос-Анджелеса. Это организация, родственная Департаменту сверхъестественных дел (ДСД) Лос-Анджелеса, где я служила, и мы часто объединялись для борьбы с преступностью в Южной Калифорнии.

Я полезла за пазуху золотистого комбинезона и, пока выуживала телефон, заметила, что еще больше прохожих остановились, чтобы сделать фото. Я помахала им рукой и улыбнулась.

Пожалуй, пора раскошелиться на карманы.

– Привет, Рамирес. – Я приняла вызов и запрыгнула в машину. – Ты ведь, кажется, потерял свой телефон.

– Он нашелся, – ответил незнакомый голос. – На дне его шкафчика. Это офицер Дженсен. Рамирес просил позвонить тебе от его имени. – Я никогда не слышала об офицере Дженсене. Неужели Рамирес завел нового партнера, не предупредив меня?

– А почему он сам не звонит?

– Он сейчас занят, разговаривает с пожарными.

Черт. Я крепче сжала трубку. Полиция и пожарные в одном месте? Что-то случилось.

– Что происходит? – спросила я.

– Пожар от короткого замыкания в Центре чтения К-12 в Южном Централе[2], недалеко от Слосон-авеню.

У меня упало сердце.

– Что?

– Знаешь это место? – спросил он, услышав мой тон.

– Да, знаю. – В свободное время я ходила в Центр чтения, где общалась с детьми из группы риска.

Я потерла глаза.

– Насколько все плохо?

– Хуже некуда. Пожарные не могут попасть внутрь. Помещение заперто, на окнах решетки.

У меня вспотели ладони. Только не дети. Я ненавидела чрезвычайные ситуации с детьми.

– И сколько же их внутри?

– Не знаю. Мы думаем, два-три десятка человек.

– Хорошо, еду.

Я завела мотор и врубила сирену.

Убирайтесь к черту с дороги, люди, мне нужно спасать детей.

«Мустанг» с визгом затормозил позади пожарных машин и карет «скорой помощи», которые окружили горящее здание. Территория центра была оцеплена.

Я захлопнула дверцу машины и подошла к офицеру. Мне не нужно было показывать удостоверение; все узнавали меня по одной только униформе.

– Ангела, тебя-то я и хотел увидеть.

– Что происходит? – спросила я. – Кто-нибудь уже смог проникнуть внутрь?

– Нет. Мы пытаемся выбить дверь, но она укреплена не хуже, чем Форт-Нокс[3].

Неудивительно для такого района. Без дополнительных мер безопасности Учебный центр ограбили бы в два счета. Взгляд упал на дверь. Пожарный с топором обрушился на ручку двери. На моих глазах ручка отвалилась, и он пинком распахнул дверь.

Я проскочила мимо офицера и бросилась вслед за пожарным, готовая лезть в самое пекло.

Ненавижу, мать их, ожоги.

Я прошла сквозь пламя и замерла в недоумении по другую сторону двери.

Никакой боли.

Я заморгала, оглядывая свой комбинезон. Он по-прежнему сиял золотом. На открытых участках кожи не было ни пятнышка.

– Ну, будь я проклята.

Я прищурилась, вглядываясь в коридор передо мной. Пожарного, вбежавшего в здание раньше меня, след простыл. Я почувствовала, как покалывает кожу, когда рев пламени сменился жутковатой тишиной.

Дверь за моей спиной захлопнулась.

Я обернулась и первым делом заметила, что это не дверь в Центр чтения. Та дверь была испещрена отпечатками детских ладошек в виде индеек.

И еще я обратила внимание на чистоту. Пламя, рвущееся к небу, не опалило ни стен, ни пола, ни потолка. На самом деле теперь, когда я оказалась внутри, огонь и вовсе исчез, как будто его и не было.

– Вот черт.

Я угодила в ловушку.

Просто так, смеха ради, я подергала дверную ручку. Заперто. Кто бы сомневался.

Я огляделась. Здание выглядело пустым, но меня не проведешь.

Я зашагала по коридору, по пути заглядывая в кабинеты, где меня встречали лишь разрисованные стены и старая мебель. Чем бы это здание ни было, но только не Центром чтения.

Кто из нас, супергероев, смог соткать столь мощную иллюзию? И почему мишенью выбрали именно меня? Я целительница, мое дело – лечить раненых.

Я шла по коридору, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом. Кто-то невидимый наблюдал за мной.

Я остановилась.

– Я знаю, что ты здесь, – позвала я. – Пора бы тебе показаться.

Сзади раздался глухой стук, сверху кто-то спрыгнул.

Я обернулась и, увидев противника, не смогла сдержать судорожного вздоха.

– Вот черт.

На каждого супергероя найдется суперзлодей. Передо мной стоял один из самых лютых суперзлодеев, Палач, убийца супергероев.

Впечатляюще высокий, одетый во все черное, он слыл Бугименом[4] в нашей конторе, и я надеялась, что мне никогда не придется встретить его на своем пути. Правая рука Жестокой Графини, он, как полагали, имел прямое отношение к десяткам исчезновений супергероев за последние два года.

Я перевела взгляд с кожаного капюшона, закрывавшего половину лица Палача, на его перчатки. Сердце заколотилось, потому что я знала, что они скрывают. Обугленные тела. Перекошенные лица. Своим прикосновением он сжигал людей заживо.

– Что тебе от меня нужно? – Я поборола желание отступить. Я же супергерой, черт возьми!

Палач злобно усмехнулся:

– Сотрудничество.

Я собралась с духом:

– Сомневаюсь, что это возможно.

Палач неторопливо двинулся ко мне, под кожаной одеждой заиграли тугие мышцы:

– Видимо, тебя придется уговаривать.

На каждый его шаг вперед я делала шаг назад, пока не уперлась в дальнюю стену здания. Выход был в другом конце коридора, и надо было как-то перехитрить злодея, чтобы добраться туда.

Я следила за ним глазами и старалась не думать о том, что сегодня, вероятно, умру.

– Значит, пожар?..

Палач сделал еще шаг ко мне:

– Иллюзия.

– А офицер Дженсен? – Я шагнула назад.

– Его не существует.

Теперь понятно, кто украл телефон Рамиреса.

– Довольно изощренный план для одного маленького супергероя.

Он остановился передо мной.

– Не стоит себя недооценивать. Если бы ты не обладала суперспособностями, меня бы здесь не было.

Сердце билось все чаще.

– Так почему же ты здесь?

– Ты нужна Жестокой Графине.

Значит, в этом замешана она. Вот черт.

Если соглашусь, узнаю ли я, куда делись пропавшие супергерои, или просто стану одной из них?

Будь осторожна, Ангела.

– И куда же мы должны отправиться?

– Прочь отсюда. Если будешь умницей, избавишь себя от мучений.

Не смотри на дверь, не смотри на дверь.

Если бы он перехватил мой взгляд, то догадался бы, что я пытаюсь найти способ сбежать. При всем желании найти пропавших супергероев и выяснить, на что обрекла их Жестокая Графиня, идти с ним я никуда не собиралась.

Палач протянул ко мне руку в перчатке.

– Это не составит труда.

Ну да, конечно.

Я с размаху пнула его сапогом в грудь. Удар оказался не слишком мощным и не вполне удачным, но застал ублюдка врасплох, и этого оказалось достаточно.

Он отшатнулся, и, проскочив мимо него, я бросилась к двери. Скользнув рукой под комбинезон, я нащупала телефон, который снова уютно устроился в ложбинке. Нет, серьезно, мне позарез нужны карманы.

Вытаскивая мобильник, я мчалась все быстрее. Я переживу все это. Я стану исключением.

Палач врезался в меня сзади, обхватил руками и повалил на пол. Телефон вылетел из рук и заскользил по полу, а я больно ударилась челюстью о плитку.

План провален.

Суперзлодей перевернул меня на спину и оседлал. Стиснув зубы, он перехватил мои запястья и зажал их над головой.

– Не передумала, Ангела? – Он смотрел на меня сверху вниз, и я видела, как сверкают в темноте его глаза.

– Слезь с меня. – Я барахталась, изо всех сил пытаясь высвободиться. Но он держал меня железной хваткой.

– Это не ответ.

Палач стянул зубами перчатку. Я смотрела на его руку, как на ядовитую змею, и продолжала отбиваться.

– Последний шанс договориться по-хорошему, – предупредил он угрожающе.

Я извивалась под тяжестью его тела, но силы были неравны.

Он занес руку, и мое сердце бешено забилось. Он растягивал удовольствие, вероятно, полагая, что страх заставит меня передумать.

Я вздернула подбородок и воинственно выпятила челюсть.

– Да пошел ты!

Теплая ладонь мягко прикоснулась к моему затылку. Руки Палача оказались удивительно нежными для опытного истязателя. Я перевела взгляд на его лицо, скрытое тенью капюшона. Прошло долгое мгновение.

А потом еще одно. И еще.

Я моргнула. Кожа должна была пузыриться и покрываться волдырями, а внутренности – гореть огнем. Но вместо этого в меня просачивалось лишь успокаивающее тепло тела Палача.

Его магия не срабатывала. Самый жестокий злодей в мире явился, чтобы сломить меня, и не смог.

Мне даже Гарри Поттер нипочем, суки.

Палач тоже понял, что ничего не выходит. Он убрал руку с моей шеи и уставился на свою ладонь.

– Тебе не было больно, – удивился он.

И снова протянул ко мне руку.

Да ладно тебе.

И снова его смертоносная рука коснулась моей шеи. И замерла.

Я видела фото его жертв. Выжженные изнутри тела, превратившиеся в угли. Те, кто продержался дольше… с неделю цеплялись за мучительное существование, прежде чем умереть от ожогов.

Мы с Палачом рассматривали друг друга. Мое сердце билось ровно, и, если не считать того, что меня расплющило под тяжестью этого великана, дышала я спокойно.

Его финт опять не сработал.

Можно было подумать, что кто-то треснул его по голове – настолько потрясенным он выглядел.

Вместо того чтобы убрать руку, Палач принялся гладить меня по шее. Прикосновение было осторожным, почти… трепетным. Ладонь скользнула вверх – к подбородку, а большой палец задел мою нижнюю губу. Я почувствовала, как он прерывисто вздохнул и вздрогнул.

Я сглотнула. Интересно, что захочет сделать мужчина с первой женщиной, которую не смог сжечь заживо?

Он поднял руку и снял капюшон.

Впервые увидев суперзлодея, я была потрясена.

Палач был хорош. Нет, хорош — не то слово. Он был до безумия красив.

И, конечно же, он был дьяволом во плоти. Почему у всех сексуальных парней обязательно должны быть проблемы? Почему?

Волосы, зачесанные назад, были почти черными. На меня смотрели глубокие темные глаза.

Он наклонился так близко, что меня обдало прохладным дыханием. Его рука потянулась к моей щеке, и пальцы коснулись кожи. Выражение его лица было исполнено удивления. О, и вожделения. Оно волнами исходило от него. Он перевел взгляд на мой рот.

– Не смей, – предупредила я.

Он улыбнулся. И его губы встретились с моими.

Она может выдержать мое прикосновение!

Его еще никто не выдерживал – во всяком случае, до конца. Ни мой отец, ни все, с кем я сталкивался за эти годы. Неужели целители невосприимчивы к разрушительному воздействию моих способностей? Я никогда об этом не задумывался. Почему я никогда не думал об этом?

Конечно, мне случалось обжигать случайных людей, не причиняя им слишком большого вреда; доставалось даже женщинам. Я унизительно потел в темноте, пытаясь сдержать свою карающую силу. Но до сегодняшнего дня я не встречал никого, кто мог бы полностью нейтрализовать ее.

И, боже мой, эта женщина на вкус – как райский сад.

Я так долго ждал этого.

Ее губы оказались мягче, чем я мог представить, но даже это прикосновение не могло утолить моего голода. Пальцы снова скользнули по подбородку Ангелы, наслаждаясь ощущением ее кожи.

Судьба наконец подарила мне женщину. Когда я уже уверился в том, что и они отвернулись от меня.

Мой язык продолжал неторопливо блуждать по ее рту. Я так долго жил надеждой найти эту… нормальность. Надеялся, пока желание едва не раздавило меня. В какой-то момент мне пришлось остановиться.

Но теперь… теперь эти надежды снова возродились.

Жестокой Графине придется найти другого супергероя на место Ангелы. Не может быть и речи о том, чтобы я отказался от этой женщины.

Теперь, когда я нашел ее, она принадлежит только мне.

Палач хорошо целовался. Очень хорошо, правда. Так хорошо, что в минуту слабости я могла бы ответить на его поцелуй.

Его язык ласкал мой, и я еле слышно застонала. Черт бы побрал меня и мой предательский рот; меня соблазнял очень красивый, очень опасный мужчина.

Его рука скользнула вниз, и чары рассеялись.

Палач пытался поджарить меня заживо, а я целовалась с ним.

Черт возьми, да ни за что.

Но он все еще держал мои руки над головой. Не было возможности освободиться, не проявив смекалки.

Я подавила нарастающий гнев, который только мешал. Нет, тут нужна была хитрость.

Зажмурившись, я крепко прижалась к нему. Как я и подозревала, сила Палача была и его слабостью. Ему хотелось дотронуться до каждой клеточки моей кожи.

Он отпустил мои запястья, чтобы обнять меня. Как только он это сделал, я сжала кулак и замахнулась. Правый хук угодил точно туда, куда я и метила – в висок.

Палач покачнулся, и я оттолкнула его, чтобы отползти подальше.

Но вышло слишком медленно.

Его рука метнулась вперед и вцепилась в мою лодыжку. Я дернула другой ногой и пнула его в пах.

– Вот что я думаю о твоем предложении, придурок.

Палач отпустил меня, со стоном хватаясь за причинное место.

– Ты… играешь… грязно.

– О, кто бы говорил. – Я подняла с пола свой телефон. Капитан подскажет, что мне делать.

– Убирайся оттуда к чертовой матери.

– Серьезно? – Капитан хочет, чтобы я… сбежала? От опасности?

– Ты в самом деле хочешь сразиться с Палачом? Прямо сейчас?

Я отошла подальше от палача, ставшего жертвой.

– Я уже это сделала.

– Он в розыске в двадцати семи странах. Государства, которые не могут договориться даже об основных правах человека, единодушны в том, что Палача следует остановить. Ты лучшая в своем деле, Ангела, но, боюсь, твоих способностей не хватит, чтобы справиться с ним в одиночку.

Я сжала телефон в ладони. Твоих способностей не хватит. Как будто я не могу надрать кому-то задницу или победить в бою. Как будто целитель и слабак – синонимы.

– Знаешь, что? – ответила я, оборачиваясь к Палачу, – я притащу его… О, черт!

Палач исчез.

Приспешник Жестокой Графини был в городе, и он охотился за мной. Я крепче сжала руль и закусила нижнюю губу.

Я невосприимчива к его силе. Бывало ли такое с кем-то еще?

В конце концов, это было объяснимо. Я исцеляла своим прикосновением. Он калечил своим.

Я включила полицейское радио, чтобы узнать, нет ли поблизости перестрелок. Но был один из тех редких случаев, когда радио молчало. Как раз когда мне не помешала бы подзарядка. Одни питают пристрастие к кофе, другие – к алкоголю, третьи – к азартным играм. Моя сила была моей зависимостью.

Сама того не сознавая, я повернула в сторону ближайшей больницы.

Мне не следует этого делать. Я обещала себе лечить только по долгу службы. Избыток магии нарушал баланс жизни и смерти. И все же я снова бралась за свое, даже не из альтруизма. Нет. Палач превратил меня в наркомана, жаждущего дозы.

Мне удалось выжить в руках Палача.

Я подавила дрожь, зная, что сегодня видела злодея не в последний раз. В этом убеждали и его поцелуй, и собственнический взгляд. Нет, он вернется, чтобы продолжить, и не только ради Жестокой Графини.

Я привлекла внимание двух суперзлодеев. И притом очень, очень коварных.

Я припарковала машину на больничной стоянке, в зоне для медперсонала, зная, что никто не станет возражать.

Выходя из машины, я почувствовала, как покалывает кожу от тревожного предчувствия. Бросила взгляд через плечо. Виднелись лишь ряды автомобилей.

Я снова переключила внимание на больницу, гадая, куда меня занесет на этот раз – в ожоговое отделение или в онкологию? Как обычно, на смену чувству вины пришло возбуждение. Чью жизнь мне удастся сегодня спасти?

Так случилось, что ноги привели меня в отделение интенсивной терапии новорожденных, где взволнованно суетились несколько медсестер.

Значит, сегодня будет маленький комочек радости. К счастью, родителей поблизости не оказалось. Ненавижу отказывать, но пока можно было не переживать на этот счет.

Я выбирала пациентов исходя из их потребностей, а не под давлением умоляющих родителей, а потому и наживала себе врагов, даже когда спасала жизни.

– Ангела, – с облегчением выдохнула медсестра.

Услышав мое имя, все повернулись к двери.

– Ангела! – послышались возгласы. Люди видели меня по телевизору; меня узнавали в лицо, а не только по золотистому комбинезону.

– Ты пришла… помочь? – спросила одна из сестер.

Я кивнула.

– Кто из ваших пациентов больше всего в этом нуждается?

– Маленький Брэндон, вон там. – Медсестра подвела меня к младенцу.

Работая с недоношенными детьми, я заметила, что самые тяжелые осложнения бывают у мальчиков. Странно, что в этом возрасте представители мужского пола, по определению сильного, оказываются более уязвимыми, чем их сверстницы.

Медсестра не сказала мне, что не так с малышом – они никогда не говорили.

Я тщательно вымыла руки, следуя правилам больницы. Сердце забилось сильнее от предвкушения того, что сегодня я спасу не только свою жизнь.

Медсестры снова подвели меня к Брэндону и приоткрыли инкубатор, чтобы я смогла прикоснуться к младенцу.

Малыш выглядел очень хрупким. Опустив руку, я провела пальцем по его мягкой щечке и потянулась к крошечному кулачку. Удерживая его большим и указательным пальцами, я ждала.

Когда личико сморщилось, и он заплакал, я убрала руку и отступила.

Какими бы ни были медицинские проблемы маленького Брэндона, они ушли.

Я протянул руку и провел ладонью по лицу Ангелы. Я мог прикасаться к ней. Моему удивлению не было предела.

Она сидела рядом, на пассажирском сиденье машины, склонив голову к окну. Мне пришлось ввести ей успокоительное, чтобы без проблем отвезти домой. Дозу я подобрал усиленную, иначе бы она слишком быстро пришла в себя.

Впрочем, действие снотворного длилось недолго.

Я притормозил на светофоре и посмотрел на свою пленницу. Теперь, когда ее цепкий взгляд больше не прожигал меня, я мог спокойно рассмотреть Ангелу. Волосы цвета карамели, кожа с легким оттенком загара, сладкие, мягкие губы.

Я провел пальцем по этим губам – губам, которые недавно целовал. Как же я раньше не догадался, что ее способности отключают мои собственные?

Я нахмурился. А что, если я ошибся? Что, если все произошедшее – случайность?

Я отдернул руку. Нет, не может быть. Меня охватила паника. После стольких лет я наконец почувствовал вкус того, чего мне не хватало, и теперь хотел большего. Мысль о том, что тот поцелуй окажется единственным, ужаснула меня.

Я съехал на обочину. Надо проверить.

Перегнувшись через консоль, я рассмотрел ее щеку и губы. Ни пятнышка. У всех, к кому я прикасался, даже с величайшей осторожностью, на коже оставались ожоговые волдыри или покраснения.

И все же. Возможны и внутренние повреждения.

Я приложил ухо к сердцу Ангелы, не обращая внимания на ее высокую грудь. Сердце глухо стучало. Пока довольно ровно. Я решил, что разбужу ее, как только мы приедем в мой дом в Малибу.

Подумать только, я так боялся ехать в Лос-Анджелес с этим заданием. Возможно, ей бы удалось изгнать часть моих ужасных детских воспоминаний об этом месте.

И снова во мне забрезжила надежда.

Не торопи события, Икс. Сначала она тебя возненавидит.

Я долго смотрел на нее, прежде чем снова выехать на дорогу.

Я решил, что постараюсь погасить ее ненависть позже. А сейчас мне нужно было привезти ее к себе, пока она не проснулась и не попыталась сбежать. Только тогда она станет моей, и я смогу делать с ней все, что захочу.

И как захочу.

Безумец вчистую проигрывал Овну в Halo[7], когда его посетило видение. Он выронил пульт и схватился за голову.

– Чувак, нечего притворяться только потому, что ты попадаешь ко мне в рабство, – сказал Овен, не отрывая глаз от экрана.

– Я не… притворяюсь. – Безумец находился уже не в Особняке Сумасбродов, а в темной спальне. В центре комнаты стояла кровать, а на ней лежала Ангела.

– Ангела… – прошептал он.

– Что с Ангелой, Безумец? – Голос доносился откуда-то издалека. Откуда? Здесь он или там? Кто бы знал.

– Куда ты меня привез? – спросила Ангела.

– Не знаю, – вслух ответил Безумец. – Это ты мне скажи.

– А? – переспросил Овен.

– Ты в своем новом доме, – ответил глубокий голос.

Взгляд Безумца оторвался от Ангелы. Из темного угла комнаты, скрестив руки на груди, смотрел мужчина. Черная куртка сидела на нем как влитая, а капюшон закрывал все, кроме носа и губ.

Палач.

– Нет, только не Ангела, – пробормотал Безумец.

– Что с Ангелой? Что ты там видишь? – спросил тот далекий голос.

Безумец не мог ответить, поскольку его внимание было полностью сосредоточено на Ангеле. Она была его любимицей, хотя он никогда в этом не признавался. Он любил ее за чистоту помыслов и искреннюю веселость. И она столько раз оттаскивала его от края пропасти безумия.

А теперь ей грозила смерть.

Я очнулась на кровати.

Не помню, как заснула.

Я заморгала, чтобы прогнать сон и сфокусировать взгляд. Когда я увидела темные стены, затененные окна и странную мебель, брови сами собой сошлись на переносице.

Я приподнялась, упираясь спиной в изголовье кровати, и потерла глаза, подавляя зевок. Руки мне не связывали.

В другом конце комнаты скрипнула половица, привлекая внимание. На фоне темной стены возвышалась еще более темная тень. Человеческая.

Палач.

Сознание прояснилось. Видимо, меня усыпили и похитили. Из моей комнаты в Особняке Сумасбродов. У нас никогда еще не было случаев вторжения посторонних. До сего дня.

Я снова оглядела комнату:

– Где я? – Страх мне не мешал. По своей природе я охотник, а не жертва.

Палач выступил из тени:

– Ты в своем новом доме.

– В моем новом доме? – Я приподняла бровь. Он что же, намерен держать меня здесь, как какую-то секс-рабыню? Я улыбнулась этой забавной мысли. – Я так не думаю, амиго.

– О, зато я так думаю. – Палач подошел к изножью кровати и откинул капюшон. Темные и опасные черты его лица показались во всей красе. Он обладал в прямом смысле убийственной красотой.

Я потерла грудь.

– Ты… прикасался ко мне?

Губы палача изогнулись в порочной улыбке. Значит, прикасался.

– В каком месте?

Его рука скользнула к молнии куртки, и он начал снимать свою вторую кожу. Палач раздевался в изножье кровати, на которой лежала я.

– Все, что тебе нужно знать, Ангела, это то, что лучшее я приберег напоследок.

– Ты сошел с ума, если думаешь, что я останусь здесь, – сказала я.

Сукин сын усмехнулся, сбрасывая куртку.

– Что ж, тогда уходи. – Он отступил в сторону.

Я пристально смотрела на него, вставая с кровати. Его глаза следили за каждым моим движением.

– Зачем ты привез меня сюда, если собирался отпустить?

Он долго молчал.

– Я и не собираюсь тебя отпускать, – наконец сказал он.

– Снова попытаешься убить? – Я скользнула взглядом по двери рядом с ним.

– Не теперь, когда оказалось, что я могу прикасаться к тебе. – Он хотел превратиться из убийцы в любовника. Довольно самонадеянно. А мои желания, конечно, не учитывались.

– И ты думаешь, что я тебе позволю? – спросила я.

– Я это знаю. – Он почти рычал.

По спине побежали мурашки.

– Я хочу уйти.

Палач указал на дверь.

– Попробуй.

Я выгнула бровь.

– Попробовать? Ты думаешь, мне отсюда не выйти?

Самоуверенная улыбка расплылась по его лицу, не касаясь темных глаз. В них закипали гнев и страсть.

Какое беспокойное, одинокое создание. Я так привыкла исцелять людей прикосновениями, что невольно сделала шаг к нему, прежде чем опомнилась.

Не давай ему того, чего он хочет, Ангела. Мое внимание переключилось на открытую дверь и коридор за ней.

Должно быть, какая-то ловушка, подумала я, осторожно выходя из комнаты в коридор. Видимо, в расчете на то, что я угожу прямо в его лапы.

Палач последовал за мной. Я прошла по коридору и выглянула в первое попавшееся окно. Мы были на втором этаже большого поместья среди холмов. В Лос-Анджелесе? Или где-то еще? И, даже если в Лос-Анджелесе, это Голливудские холмы, Малибу или Палос Вердес? Ничто в пейзаже не выдавало нашего местоположения.

Я подошла к лестнице в конце коридора и спустилась вниз. Кабинет, в котором я очутилась, оказался без окон. Я прошла через него в соседнюю комнату. Еще одно пространство без окон. Пройдя дальше, я опять забрела в кабинет у подножия лестницы, по которой только что спустилась.

Хм? Я могла бы поклясться, что не ходила по кругу.

Палач подошел ко мне вплотную. Я заметила, что он сжал кулаки. Чтобы не прикасаться ко мне?

Я хмуро уставилась на него.

– Твоя планировка выглядит бессмысленным лабиринтом.

Он пожал плечами, прошел мимо меня к бару в ближайшей нише, взял бутылку виски и налил себе.

Я фыркнула и поднялась по той же лестнице, но оказалась на другом этаже. Подойдя к окну, я снова выглянула наружу.

Проклятье. Похоже, я оказалась теперь на третьем этаже, но могла бы поклясться, что поднялась на второй. Я потерла виски. Возможно, я превращалась в Безумца, но без способностей к прорицанию.

По крайней мере, отсюда я могла видеть сверкающую вдали голубую гладь воды. Значит, мы не на Голливудских холмах.

Я побродила по этажу, пока не наткнулась на другую лестницу, которая, казалось, вела вниз. Что за чертовщина! Но надо было проверить. Я спустилась по бесконечной веренице ступенек и оказалась в прихожей. А в другом конце коридора меня терпеливо ждала большая резная дверь.

Бинго! Или, как кричат латиноамериканские футбольные комментаторы, гооооол!

Я подошла к двери, рывком распахнула ее и врезалась в кирпичную кладку.

Я глотнул виски, мысленно поблагодарив Мираж, мастерицу иллюзий, за ее дизайнерскую работу. Она оказалась хорошим другом – хотя, уместнее сказать, товарищем. В моей работе не было друзей, просто люди, объединенные схожими интересами.

В обмен на смерть одного из своих давних врагов она напичкала мой дом иллюзиями, сбивающими посетителей с толку. Потому что ко мне являлись исключительно нежеланные гости.

По крайней мере, до сих пор.

Теперь миражи помогали удержать Ангелу. Мою Ангелу. Да, я уже начал привыкать к роли собственника, когда речь шла о ней.

Я глотнул виски.

– Какого черта?

Уголки моих губ приподнялись при звуке ее голоса. Она уже догадалась, что побег невозможен, если только я не захочу.

А я этого совсем не хотел.

Я слышал ее шаги наверху. Я допил виски и, поставив пустой стакан на стол, поднялся по лестнице на второй этаж как раз вовремя, чтобы услышать грохот.

Черт.

Я застал ее в гостиной. Она уже успела сорвать со стены плазму. Осколки валялись на полу.

Она тяжело дышала, а в руке держала минойский кувшин, который я украл из музея в Афинах несколько лет назад. Бесценная вещь. У меня зуд на раритеты.

Как только Ангела увидела меня, она вскинула руку и швырнула его в меня. Ругнувшись, я поймал его. Девчонка обладала недюжинной силой.

– Что ты делаешь, женщина? – Я поставил кувшин на стол, начиная злиться.

– Выпусти меня отсюда, черт возьми, или я разнесу весь дом.

Я скрипнул зубами:

– Ты угрожаешь мне?

В ответ Ангела бросилась к стеллажу, где стояли сувениры из моих путешествий. Волнистые волосы пружинили в такт ее походке. Чертовски мило.

Она даже не колебалась, когда подошла к нему. Просто схватилась за деревянную полку и опрокинула шкаф.

– Нет. – Я ринулся вперед, но было поздно.

Стеллаж накренился, и первыми полетели на пол более тяжелые сувениры, а за ними и все остальные.

Адский грохот положил конец моему терпению.

Я повернулась, ища глазами следующий объект разрушения. Прежде чем мой взгляд зацепился за что-нибудь стоящее, я увидела Палача.

Щеки, втянутые от гнева, едва не лопнули, когда он выдохнул, а затем снова запали. Ноздри раздувались в неописуемой ярости.

С грацией хищника он рванулся ко мне.

Слова капитана эхом отдались у меня в голове. Убирайся оттуда к чертовой матери.

Пытаюсь, капитан.

Я развернулась и бросилась бежать в противоположном направлении, в конец темного коридора. Там была лестница. Кажется, я уже поднималась по ней? Но имеет ли это значение?

Я взбежала по ступенькам и очутилась на третьем этаже. Маловероятно, что выход здесь, но кто знает? В конструкции этого дома не было никакой логики.

Я обогнула холл и остановилась как вкопанная. Передо мной стоял Палач.

Палач шагнул ко мне, теперь его лицо выглядело пугающе спокойным.

– К-как ты меня опередил? – спросила я.

Он пропустил вопрос мимо ушей, продолжая приближаться, заставляя меня отступать, пока я не уперлась спиной в стену. А он все шел вперед.

Наконец он подошел вплотную, поднял руки, пригвождая меня к стене, и наклонился ближе.

– Ты не будешь ломать мои вещи, – предупредил он, понизив голос.

– Тогда отпусти меня.

– Никогда, – с жаром произнес он. – Никогда, Ангела.

По крайней мере, теперь мне стали известны его намерения. Мне предстояло дождаться, пока он отведет взгляд, а потом дать деру.

Мы уставились друг на друга. Чем дольше длилась пауза, тем быстрее рассеивалась его ярость. В конце концов, она исчезла, превратившись во что-то столь же напряженное, но гораздо более… возбуждающее.

Палач первым разорвал зрительный контакт, и перевел взгляд на мои губы. Желание в его глазах… я могла поклясться, что он боролся с искушением наклониться и поцеловать меня.

Вместо этого он скользнул взглядом вниз, к впадинке между ключицами. Почти робко он поднял руку и коснулся ее.

Я закрыла глаза и судорожно вздохнула. Никакой боли. Вообще ничего. На самом деле, его прикосновение оказалось довольно приятным.

Суперзлодей, Ангела.

Я замерла, когда он прижался щекой к моей груди. Поза выглядела до странности интимной, несмотря на разделявшие нас слои ткани.

– Сердцебиение не замедлилось, – прошептал он, задыхаясь. От волнения, догадалась я. Палач радовался тому, что не причинил мне вреда.

Мне даже в голову не приходило, что Палачу, может, и не хочется пытать и убивать. Он делал это так часто, что я решила, ему это нравится.

Не раздумывая, я провела рукой по его волосам.

Он издал тихий гортанный звук, словно в экстазе. Когда в последний раз он прикасался к кому-то или к нему прикасались, не причиняя боли? Бывало ли такое вообще?

Мои пальцы утонули в его волосах, и я вдохнула и выдохнула через нос. Подумать только: я – целительница, несущая добро, а ко мне прижимался самый сломленный, испорченный человек на свете. Черт побери, я не хотела быть нежной с тем, кто пытался меня убить, а теперь держал в заложниках.

Я опустила руку и оттолкнула его.

– Этому не бывать, Палач. Я лучше умру, чем буду с таким негодяем, как ты.

Услышав ее чертово сердцебиение у своего уха, я подумал, что, должно быть, сплю. И, когда почувствовал, как ее рука нежно скользнула по моим волосам, понял, что схожу с ума.

Ничего настолько прекрасного никогда не случалось с таким чудовищем, как я.

Поэтому, когда Ангела заговорила, ее хлесткие слова вернули меня к действительности.

Я выпрямился.

– А я не спрашиваю твоего согласия.

Она принадлежала мне. Точка. Даже если бы у любой другой целительницы обнаружился такой же дар к нейтрализации моих способностей, сомневаюсь, что меня бы это заинтересовало. Зеленый цвет ее глаз уже стал моим любимым цветом, а ее хрупкая фигурка – моим любимым типом телосложения. Даже сейчас я представлял себе все, что скрывалось под ее одеждой. И думал о том, каково это – лежать с ней обнаженным и не бояться обжечь ее нежную кожу.

Каково это – проникнуть в святая святых ее тела и заявить на нее свои права.

Я подхватил Ангелу на руки и пошел по коридору.

– Что ты делаешь? – В ее голосе не было страха. Тревога и злость, возможно, но не страх. Это хорошо.

Я свернул к своей спальне. Здесь она будет под защитой, и отсюда ей не сбежать.

Дверь за моей спиной захлопнулась со щелчком.

– Теперь мы узнаем друг друга получше, – сказал я.

Она расхохоталась, и ее смех ласкал мой слух.

Надо сделать так, чтобы она часто смеялась.

– О, неужели? – поддразнила она, слегка расслабившись в моих объятиях. – И что, по-твоему, это значит?

В кармане завибрировал мобильник, и я едва не застонал. Работать в такое время?

Я уронил Ангелу на кровать и потянулся за телефоном.

– Уф! – проворчала она, ударившись о матрас.

– Я занят, – бросил я в трубку.

– Боже, ну ты и придурок! – Ангела вскочила с кровати. – Просто невообразимый.

– Удели мне время, – сказала Жестокая Графиня. Я не доверял этой злобной суке точно так же, как не мог и послать ее куда подальше. По крайней мере, она хорошо платила.

– В чем дело? – спросил я.

– Один мой конкурент получил партию товара и решил исключить меня из сделки, – сказала Жестокая Графиня. – Мне нужно, чтобы ты исправил ситуацию.

Устранить цель. Все просто.

– Что за конкурент? – Краем глаза я заметил, как Ангела схватилась за дверную ручку. Та не шелохнулась.

Я сложил руки на груди и прислонился спиной к стене, устраиваясь так, чтобы наблюдать за ней во время разговора.

– Рот. – Удобно, что он в Лос-Анджелесе.

Жестокая Графиня не предупреждала меня о новом задании, но я не удивился. Она любила мешать все в одну кучу. Думаю, ей нравилось разом избавляться от нескольких проблем. И я здорово помогал ей в этом.

– Когда нужно это сделать?

– Сегодня. Лучше прямо сейчас.

Ну да, прямо сейчас.

Я потер подбородок:

– Считай, что все уже сделано.

Ангела негодующе закричала.

– Черт бы тебя побрал! Выпусти меня!

– Кто там у тебя? – С любопытством поинтересовалась Жестокая Графиня.

– Проститутка.

– Фу, будем считать, что я не спрашивала, – фыркнула она. – В любом случае, не забудь напомнить Роту, что мне нельзя перечить.

Мои губы сжались в жесткую линию.

– Напомню.

Ангела отошла от двери и двинулась ко мне. Мне это понравилось.

– И еще… Палач? – продолжила Жестокая Графиня.

– Хм? – Я не отводил взгляда от своей женщины. В ее глазах горел убийственный огонь, и это возбуждало.

– Есть новости о целительнице?

– Вчера я ее не нашел, – ответил я, глядя на Ангелу, о которой шла речь. – Мираж может подтвердить. – На самом деле, Мираж ничего не могла подтвердить, поскольку смоталась, как только создала иллюзию. Надо позвонить ей и ввести в курс дела.

Ангела приблизилась, пламенея от ярости. Зря о ней говорили как о милой овечке.

– Мне она нужна, Палач. Сделай это завтра. – Связь оборвалась.

Прежде чем я успел сунуть телефон в карман, Ангела вырвала его у меня из рук и швырнула на пол.

– Что за?..

Каблук ее сапога опасно завис над телефоном. В тот момент, когда казалось, что нога вот-вот обрушится на экран, Ангела замерла.

– Отпусти меня, Палач.

Я прищурился:

– Давай, Ангела, – я кивнул на мобильник. – Разбей его.

Она улыбнулась.

– Подначки на меня не действуют.

Настала моя очередь усмехнуться. Угрожающе.

– Я могу купить другой телефон. А другой тебя мне не найти.

Я отвернулся и стремительно зашагал к двери, по пути подхватывая с пола куртку и накидывая ее на плечи.

– Куда это ты собрался?

Спросила так, словно ожидала, что я останусь. Поистине сегодня день открытий.

Как бы не войти во вкус.

Я набросил на голову капюшон.

– Нужно отлучиться по делам. Хорошенько подумай, прежде чем портить мои вещи.

Я взялся за ручку и распахнул дверь.

Ангела оживилась.

– Как ты открыл?.. Подожди, нет!.. – Дверь за мной захлопнулась, и звуки оборвались.

Все равно ей в ближайшее время некуда деться.

Я кричала, звала на помощь, тысячи раз колотила в окна. И тысячи раз они даже не дрогнули от моих ударов. Как и массивная дубовая дверь.

Я застряла в этой дурацкой комнате на долгие часы. С тех пор, как этот придурок притащил меня сюда.

Я рухнула на кровать Палача и уставилась в потолок. Придется притвориться настоящей пленницей. Возможно, если попытаться обмануть его, что-нибудь да выгорит.

Эти часы, проведенные в одиночестве, позволили мне хорошенько обдумать ситуацию. Скажем, Палач мог быть воплощением зла, но он обнаружил свою слабость. Прикосновения. Он жаждал их, как утопающий жаждет воздуха.

Он не собирался убивать меня. Возможно, он даже не хотел причинить мне боль – были моменты, когда я могла бы поклясться, что он не хочет такой жестокой жизни. Но он хотел прикасаться ко мне и действовал достаточно хитро, чтобы достичь желаемого. Начать с того, что запер меня здесь. Придурок.

Выжив после первой встречи с ним, я узнала и то, что он похищал супергероев с определенной целью. За последние два года многие из них пропали, и я могла поспорить на любые деньги, что им ставили тот же ультиматум, что и мне. Но зачем? Что задумал Палач? Или, вернее, что задумала его хозяйка, Жестокая Графиня?

Я закусила нижнюю губу. Если бы мне удалось это выяснить, я могла бы остановить поток смертей. Но возможно ли втереться в доверие к Палачу? Это помогло бы мне узнать его планы и сбежать отсюда. Может, даже спасти несколько жизней.

Я уткнулась лицом в подушку Палача и вдохнула запах шампуня и мужчины. Его запах. Я нахмурилась, когда поймала себя на том, что мне он понравился. И в этом заключалась главная проблема моего плана: как завоевать его доверие, при этом ненароком не проникнувшись более глубокими чувствами к нему.

Стянув перчатки, я двинулся в обратный путь по автостраде номер один. Последние восемь часов выдались утомительными, и голова не была полностью занята работой. Вместо этого мысли то и дело возвращались к женщине в моей спальне.

Я не собирался уезжать надолго. Но дорожный трафик и привычка Рота готовиться к худшему создали лишние проблемы. Мне следовало бы оставить ей еду. Я нахмурился. Ангела наверняка проголодалась за целый день.

Вытащил свой запасной телефон, с усмешкой вспоминая выходку Ангелы. Как будто я не часто меняю телефоны, учитывая характер моей профессии.

Я набрал номер Жестокой Графини, и мой палец завис над вызовом.

Но я никогда не напрашивался на эту работу и не мечтал стать наемным убийцей. Тут не обошлось без принуждения. Никто не знал подробностей, хотя некоторые из моих товарищей наверняка догадывались, в чем дело. Так же, как я подозревал, что Жестокая Графиня обнаружила и у них слабые места, чем и привязала к себе.

Вот такое вынужденное сотрудничество.

Я в кандалах и с кляпом во рту. Похитители в защитных костюмах. Ее ультиматум…

Я отогнал воспоминания, подавил гнев.

До сих пор этот дамоклов меч висел надо мной. Если бы Жестокая Графиня узнала, что я бросил ей вызов, она бы тотчас приняла меры. Теперь не только жизнь Ангелы была в опасности. Мне нужно было подготовиться, выиграть время, чтобы составить план действий.

Но пока следовало разобраться с текущей ситуацией.

Я нажал на вызов и прижал телефон к уху.

– Дело сделано? – спросила она.

– Рассчитываю, что к концу дня на мой счет поступит пять миллионов, – заявил я вместо ответа.

Она вздохнула.

– Ты испытываешь мое терпение.

– Очень скоро люди Рота придут за моей головой. Считай, что это плата за риск.

– Ладно, ладно. А что с девчонкой?

При упоминании о ней сердце забилось сильнее. Волнение от предстоящей встречи смешивалось со страхом за ситуацию, в которую я ее втянул.

– Я зарабатываю на жизнь убийствами, – сказал я. – Замедлять время не умею.

– Не заставляй меня ждать. – И она отключилась.

Я швырнул телефон на пассажирское сиденье и завел мотор.

Я не мог вечно водить за нос Жестокую Графиню. Надо было что-то придумать, и поскорее.

Если бы мои враги узнали, что у меня появилась еще одна слабость…

И это еще одна причина держать Ангелу взаперти. Я нажал на педаль газа. После выполнения самого долгого в жизни задания я надеялся наконец увидеть ее.

Я потер подбородок при мысли об Ангеле в моей комнате. В моей постели.

Не торопи события.

Она не собиралась просто отдаться мне. Непокорная, интригующая женщина. Мне придется брать ее измором. Благо, в умении изматывать противника мне нет равных. В конце концов, это всего лишь пытка, растянутая во времени.

Я не мог вечно удерживать ее насильно. Рано или поздно она должна захотеть остаться со мной. Проблема в том, что у меня никогда не было отношений. Отношений, основанных на чем-то другом, кроме денег и взаимных корыстных интересов. Отношений, основанных на любви и сексе.

При мысли о сексе с Ангелой… я застонал, но тут же взял себя в руки. Черт возьми. Я ничем не лучше озабоченного подростка.

Мне нужно придумать план, а потом на время затаиться. Тогда я смог бы привести в порядок свои личные дела.

Личные дела.

Черт!

Я резко проснулась, не понимая, что меня разбудило. Потерла глаза, села на кровати Палача и покосилась на окна. Темно-синие сумерки просачивались в комнату. И это значило, что я провела здесь весь вечер.

Где-то хлопнула дверь.

Он вернулся.

Вернулся после дня мародерства и убийств – обычное дело для такого суперзлодея.

Сон как рукой сняло.

Тяжелые шаги Палача звучали все громче, он приближался к спальне, поднимаясь по лестнице, идя по коридору. Сердце заколотилось, как бывало перед рейдом, когда меня охватывала странная смесь тревоги и предвкушения.

Шаги замерли у двери, и у меня перехватило дыхание. Инстинкты подталкивали к тому, чтобы устроить ему засаду и бежать. Мне пришлось сжать кулаки, чтобы не поддаться порыву.

Завоюй его, узнай его секреты, а уж потом беги, повторяла я про себя, пока поворачивалась дверная ручка.

Палач вошел, заполняя собой все пространство. Он еще не снял капюшон, полностью скрываясь под привычной черной одеждой.

– Привет, Палач. – Я откинулась на спинку кровати. На мне была одна из его рубашек и больше ничего. Он оказался так добр, что оставил мне сменную одежду на случай, если я захочу спать.

Мерзавец.

Обеими руками он откинул с лица капюшон. Его глаза жадно скользнули по моему телу, а челюсти плотно сжались. Пятнышки крови усеивали его лицо.

Да уж, запачкался он неслабо в своих злодеяниях.

Его взгляд задержался на моих стройных ногах, прежде чем скользнуть выше. Что-то собственническое появилось в его чертах, стоило ему увидеть грудь под рубашкой. Я усмехнулась, когда он сжал и разжал кулаки. Наконец его глаза остановились на моем лице.

– Привет, Ангела, – выдохнул он. Имя звучало очень нежно. Он пинком захлопнул дверь, и я услышала зловещий щелчок.

Не смотри так пристально на дверь. Не смотри.

Во мне закипал гнев. Как смеет этот негодяй думать, что может держать меня, супергероя, в плену?

Он задумчиво расхаживал по комнате. Мне показалось, что теперь, когда я в его руках, он не знает, что со мной делать.

Пора завоевывать его расположение.

Я спрыгнула с кровати и направилась к нему. Он настороженно посмотрел на меня, сбрасывая перчатки на комод.

Остановившись перед ним, я взялась за молнию его куртки. Думаю, именно этого он и хотел – моей заинтересованности и моих прикосновений. Я бы дала ему и то, и другое – в разумных пределах.

Я потянула застежку вниз, и звук показался слишком громким, потому что Палач задержал дыхание.

Он завороженно наблюдал за мной. Палач, возможно, и понятия не имел о том, что такое обольщение мужчины женщиной. Даже я, в свои двадцать три года страдающая аллергией на отношения, знала об этом больше, а он выглядел на несколько лет старше меня.

Я украдкой взглянула на его руки. Сжаты в кулаки. Это значило, что он очень сильно сдерживал себя. Я быстро усваивала язык его тела.

– Что ты делаешь? – хрипло спросил он.

Я подняла на него взгляд. Его скулы сводило от напряжения, глаза блестели. На его лице отражалась напряженная борьба.

– Снимаю с тебя одежду, – ответила я с лукавой улыбкой.

Я расстегнула куртку и положила руки ему на грудь. О, у Мальчика-Мучителя великолепный набор грудных мышц. Ладони переместились к его плечам, нащупывая и там тугие узлы мускулов.

– Зачем ты это делаешь? – пробормотал он.

Я стянула с него куртку. Под ней была облегающая футболка.

– Раздеваю тебя? – Я перевела взгляд с его груди на лицо. Его глаза пожирали меня. – Потому что мне хочется. И потому что ты привез меня сюда именно за этим. Или ты предпочел бы, чтобы мы играли в шашки и пели дуэтом? Можем так и сделать, если хочешь. – Куртка Палача упала на пол, словно подтверждая мои слова.

– Я сам могу раздеться, – проворчал он.

– Но тогда ты упустишь шанс почувствовать мои прикосновения. – Я не спеша провела кончиками пальцев по его предплечьям.

Его глаза потемнели от желания. Всего лишь от слов. Забавно было играть с таким суперзлодеем. Эта игра оказалась гораздо приятнее, чем мой обычный опыт общения с ними, не обходившийся без крови и боли.

Я подхватила подол его черной футболки и подняла, обнажая восхитительные мышцы.

Ох. У плохих парней всегда самые сексуальные тела.

Палач помог мне снять с него футболку, так как был значительно выше меня. И вот он стоял передо мной, похожий на прекрасное изваяние. И не было никого, кто мог бы подарить любовь этим изысканным формам. Мне хотелось кричать от имени всех женщин, возмущаясь тем, что до меня никто не смог насладиться великолепием этого тела.

Я протянула руку, чтобы прикоснуться к нему. Мне не терпелось узнать, какую реакцию это вызовет.

Палач перехватил мою руку и едва не оттолкнул ее, прежде чем вспомнил, что не может убить меня прикосновением.

– Слишком быстро, – сказал он, прикрыв глаза.

– Но ты уже целовал меня.

Он кивнул, раздувая ноздри. Не открывая глаз.

– Это было слишком поспешно.

И что, теперь он запел по-другому?

Палач переплел свои пальцы с моими.

– Проклятье, – пробормотал он, открывая глаза и глядя на наши сплетенные руки.

Он впитывал мои прикосновения, смакуя их, как запретный плод. И, да поможет мне бог, я была совершенно очарована.

Он плохой парень, Ангела, а не брошенный щенок.

Но тихий голос прошептал мне на ухо: «Возможно, он и то, и другое».

Стоя под горячим душем, я прижался головой к стене, прикрывая глаза ладонью. Ударил кулаком по кафелю, и плитка треснула.

Я действительно сбежал из собственной комнаты. До того как Ангела раздела меня донага. Сбежал, как одна из моих жертв. И почему? Потому что получал именно то, чего хотел, и совершенно не мог с этим справиться. Не мазохист ли?

Впрочем, причина не только в этом. Ангела была готова вести. Как будто эта девчонка знала о соблазнении больше, чем я.

Черт, наверное, так оно и было.

Я снова ударил по стене. Из-под ладони посыпались осколки плитки.

– Все в порядке? – послышался приглушенный голос Ангелы из-за двери.

Нет. Я впервые в жизни разваливаюсь на части, и все по твоей вине.

Я посмотрел на свою кровоточащую руку. Должно быть, осколком порезало ладонь.

Дверь со щелчком открылась, и я выругался:

– Я не говорил, что ты можешь войти.

– А я и не спрашивала, – последовал едкий ответ.

– Убирайся, – прорычал я.

– Ты… стесняешься?

В отместку я распахнул дверцу душа и прислонился к ней всем телом.

– Это похоже на то, что я стесняюсь?

Ее глаза широко распахнулись при виде такого зрелища, и она откашлялась.

– Не-а.

– Убирайся отсюда.

Она вздернула подбородок и скорчила недовольную мину.

– Если не хотел впускать меня, то должен был запереть дверь.

Я стиснул зубы. Она выбрала не лучшее время для вторжения в мое личное пространство, когда я был настолько смущен и взвинчен. Обычно в таком состоянии я душил своими руками того идиота, кто меня разозлил.

С ней я не могу так поступить, да и не хочу.

Для нее я должен припасти что-то более оригинальное.

Я вышел из душа и приблизился к ней, позволяя воде стекать по моему телу и на пол. Глаза Ангелы скользнули по мне, и невольная улыбка приподняла уголки ее губ. Пока она не увидела мое лицо.

Ее улыбка померкла, и что-то похожее на настороженность проявилось в ее чертах. Даже если я и пытался напугать ее, мне не хотелось видеть такое выражение на ее лице. Я не хотел, чтобы она боялась находиться рядом со мной.

Так чего же я тогда хотел?

Я прижал ее к стене, во второй раз с тех пор, как похитил.

– Меня лучше не бесить, – предупредил я.

Она улыбнулась, словно умиляясь моей выходке, ничуть не испуганная угрозой или отсутствием свободы маневра.

– Можешь вернуться в душ, Палач, – сказала она. – Я просто хочу с кем-нибудь поговорить. Ты оставил меня одну в своей комнате на целый день.

С этим не поспоришь.

– Даже не пытайся вызвать у меня чувство вины за это, – сказал я, неохотно возвращаясь в душ. Не знаю, когда я решил, что она может остаться со мной в комнате.

– Ну, если ты хочешь быть моим милым папиком, – продолжила она, – тебе придется купить мне одежду, книги, персональный телевизор…

– Чтобы ты разбила его так же, как предыдущий? – удивился я.

– Если захочу, то разобью. И пусть там будет HBO, потому что на этом канале идут хорошие сериалы. Еще мне нужны фильмы, косметика, туфли, сумки и…

– Женщина, у меня от тебя голова разболелась, – перебил я ее.

– Меня зовут не «женщина».

Я потер лоб. Как справиться с этими существами?

– Я обеспечу тебе все удобства.

Неудивительно, что почти все мужчины казались подкаблучниками; женщины просто доводили их до ручки своими требованиями, вынуждая подчиняться.

Она издала одобрительный звук.

– Со временем, – добавил я.

– Ну, тогда и ты все получишь со временем.

Я выгнул шею.

– Насколько я понимаю, пленница здесь ты.

Она рывком открыла дверь душа.

– Да, и если хочешь, чтобы я стала кем-то еще, а не просто твоей пленницей, – сказала она, поглядывая на мой член, – ты доставишь мне все эти вещи в кратчайший срок.

Полное, безоговорочное поражение.

Палач обернул полотенце вокруг талии и вышел из душа.

– Ну что, Ромео, приготовишь мне завтрак? – спросила я.

Пока он убивал людей, мне пришлось пить воду из-под крана в ванной. Из-под крана в ванной! Не говоря уже о полном отсутствии еды. Моя суперсила сжигала калории только так, а я ничего не ела с тех пор, как он меня похитил. Если говорить о золотых клетках, так эта – просто отстой.

Палач сердито взглянул на меня, и я постаралась не обращать внимания на то, как его влажные волосы вьются вокруг висков. Повернувшись ко мне спиной, он скинул полотенце на пол.

Мне не стыдно признаться в том, что я без зазрения совести пялилась на его скульптурный зад, и в какое-то мгновение слабости мне стало интересно, каково это – переспать с таким мужчиной, как Палач.

Хоть я и не фанатка отношений, никто не назвал бы меня сексуально закрепощенной. Я служила добрым людям Лос-Анджелеса, не только исцеляя.

Бум. И так можно довести себя до оргазма.

– Ты не оставишь меня на минутку? – прорычал он.

– Оставить тебя на минутку? – скептически произнесла я, направляясь к нему. – У тебя были сотни этих минуток, когда ты оставил меня здесь одну, в заточении. – В животе у меня урчало от голода. – Я хочу есть. Сейчас же.

Палач полез в гардероб, вытащил оттуда комплект одежды и захлопнул дверцу. О, он полностью игнорировал меня.

– Надоедливая женщина, – проворчал Палач, натягивая штаны.

– Надоедливая? – повторила я, хлопая ресницами при виде его форм. – Ты считаешь меня надоедливой? – Мой голос взвился до пронзительного визга.

Он хмыкнул в ответ.

Может, сказывался низкий уровень сахара, или меня просто бесило лицемерие происходящего. Что бы это ни было, я больше не собиралась играть в паиньку. Я подкралась к нему, сжимая и разжимая пальцы.

Этому ублюдку не поздоровится.

Я едва успел натянуть брюки, когда Ангела прыгнула мне на спину, как паукообразная обезьяна. Я не сразу отреагировал. В конце концов, никто никогда так на меня не нападал. Не было таких безумных. Или глупых.

Кроме этой девчонки.

Ее рука обвилась вокруг моей шеи.

– Я заставлю тебя заплатить, Палач. – Она сжала мне горло, перекрывая кровоток.

Маленькая тварь пыталась применить усыпляющий захват.

Я схватил ее за запястье, чтобы оторвать от себя, но зрение уже затуманилось. Черт, у нее это тоже хорошо получалось.

– Ты… психопатка, – прохрипел я.

В глазах потемнело.

Как только у Палача подкосились ноги, я спрыгнула с его спины и уставилась на него сверху вниз.

Ты просто не на ту напал, амиго.

Я пнула его в пах, чтобы подчеркнуть эту мысль.

Он застонал, и я добавила ему ногой по голове. Мне нужно было убедиться, что он будет в отключке, пока я с ним за все расквитаюсь.

Первым делом я переоделась в свой комбинезон, потом проверила дверь. По-прежнему заперто. Я оглянулась на похитителя.

Присев рядом с ним, подхватила его под мышки и потащила к двери. Я не могла покинуть эту комнату, но он-то мог.

Пришло время проверить одну теорию. Конечно, если мне удастся доставить его куда надо.

– Ты… весишь больше… чем моя бабуля, – проворчала я, таща его через комнату. – А она была… далеко не хрупкой.

Из чего этот парень? Из свинца, что ли?

Добравшись до двери, я оплела ручку пальцами Палача и повернула ее. Дверь распахнулась. Аллилуйя! Я выпустила его руку и оставила тело на пороге как подпорку, пока не заменила его книгой с прикроватной тумбочки.

Я пригладила волосы. Одной проблемой меньше. Теперь надо оттащить эту задницу обратно на кровать.

От этой мысли свело мышцы. Я уже видела себя покупающей шоколадно-банановый молочный коктейль в Swifty’s Dairy Delights, едва выбравшись отсюда. И корн-дог[8]. Или Slurpee. Я заслужила хотя бы это за то, что выжила в такой переделке.

Из последних сил я снова потащила Палача через всю комнату. Взгромоздила его ничком на кровать и, подталкивая сзади, забросила на матрас ноги.

…Возможно, во мне что-то и шевельнулось. Одно скажу: чертов сукин сын. У парня, конечно, впечатляющий зад.

Гребаные негодяи. Всегда сексуальные и одинокие.

Я перевернула Палача на кровати, и мой взгляд задержался на его лице. Темные ресницы оттеняли высокие скулы, а губы стали мягче. В отключке Палач был, пожалуй, еще привлекательнее.

Или это потому, что он не может открыть свой поганый рот и обозвать тебя надоедливой психопаткой.

Я подошла к его гардеробу. Заранее покопавшись здесь, я обнаружила большой запас ремней, и спланировала именно такую ситуацию. Хотя, честно говоря, крошечная частичка меня надеялась сначала получить немного удовольствия.

Не так часто выпадает шанс поразвлечься с суперзлодеем.

Прихватив всю коллекцию кожаных ремней, я вернулась к кровати.

Посмотрим, буду ли я нравиться Палачу после этого.

Когда я пришел в себя, Ангела сидела верхом на моих бедрах.

Слишком хорошо для реальности. Наверное, это сон.

Ангела хмыкнула, и я вздрогнул.

– Ты проснулся, – сказала она. – Очень вовремя.

Нет, видимо, не сон.

Я поморщился от боли в висках. Она соскочила, и я попытался приподняться, но обнаружил, что не могу пошевелиться.

Что за черт?

Я пошевелил руками и почувствовал сопротивление. Поднял взгляд и увидел, что они стянуты над головой.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Фруктовая вода с кусочками льда. Эксклюзивная торговая марка 7-Eleven для замороженного газированного напитка. Здесь и далее прим. переводчика.

Южный Лос-Анджелес – обширная часть города, расположенная к юго-западу и юго-востоку от делового центра, включает 28 районов. Печально известен криминогенной обстановкой и уличными бандами.

Военная база в центре военного городка Форт-Нокс, штат Кентукки, США.

Бука или Бугимен (англ. Bogeyman) – фольклорный персонаж, которым пугали непослушных детей.

«Лига справедливости» – фильм, основанный на комиксах об одноименной команде супергероев издательства DC Comics. «Зверинец» – молодежная комедия.

Период бейсбольного матча. Как правило, матч состоит из 9 иннингов.

Halo (англ. «ореол») – медиафраншиза научно-фантастических компьютерных игр в жанре шутера от первого лица.

Сосиска, покрытая толстым слоем теста из кукурузной муки и обжаренная в горячем масле.