Ева возненавидела этот город сразу же, как сошла с поезда, в котором они с Тимом протряслись почти восемнадцать часов.

Стоило спрыгнуть с последней ступени, как ее тут же ослепили колючие струи дождя. Серая мгла повисла в воздухе, размывая очертания довольно унылого перрона. Единственным ярким пятном был плакат с надписью, выведенной тошнотворно-оранжевой краской: «Добро пожаловать в Розенбург!».

– Да уж, спасибочки, – буркнула Ева себе под нос.

Немногочисленные пассажиры, которые вышли из поезда вслед за ними, уныло, как мумии, волочились к зданию вокзала. Какой-то толстый мужчина с обрюзгшим лицом и потертой дорожной сумкой зацепил Еву плечом так, что она потеряла равновесие и едва не упала.

– Эй, осторожнее, толстяк! – заорал ему вслед Тим, удержав Еву за руку. – Ну и тип! Веселенькое же нас ждет лето, если здесь все отличаются такими изысканными манерами. Ты в порядке, Ева?

– Ага, – Ева недовольно поджала губы и плотнее запахнула любимую куртку из тонкой кожи, которую купила в Праге. Отец предупреждал ее, что здесь в такое время будут бушевать майские грозы, но она легкомысленно отказалась брать с собой что-то более теплое.

Тим взял Еву за локоть и потянул за собой через толпу, спеша поскорее укрыться от дождя. Ему пришлось взять один из внушительных чемоданов Евы, через плечо он перекинул свою легкую дорожную сумку. Тим не отличался лишней скромностью и сейчас нагло работал локтями, прокладывая ими путь вперед. Что было не особо легко, учитывая количество их багажа. Ну, не то чтобы их…

– Господи, Ева, ты что, прихватила на память папину коллекцию камней с раскопок мавзолея? – простонал Тим.

– Прекрати, Тим, ты прекрасно знаешь, что девушкам нужно много вещей, – отмахнулась Ева. – К тому же, совсем скоро настанет лето. Мне пригодятся мои платья!

– Платья? Судя по весу, ты упаковала по меньшей мере половину «Massimo Dutti» и весь ассортимент «Primor»!

– Ну извини, не могла же я взять с собой трусы и пачку жвачки, как ты! – огрызнулась Ева.

Тим закатил глаза, но промолчал. В другое время он не преминул бы добавить еще несколько язвительных комментариев, но последние месяцы после трагедии в Палермо он, как и все остальные, старался обходиться с Евой более деликатно, что ее ужасно бесило.

Наконец Ева с Тимом укрылись от дождя в грязном здании вокзала, до отказа забитом пассажирами. Они отошли в более-менее спокойный угол рядом с полуразвалившимся банкоматом, который стоило бы сдать на металлолом еще лет десять назад. Сгорбленная старушка, закутанная в цветастую шаль, торопливо вытянула оттуда несколько банкнот и, подозрительно глянув на них, поспешила прочь. Тим насмешливо фыркнул.

– Как думаешь, Ева, где же наш любимый дядя? – спросил он, окинув критическим взглядом свои забрызганные грязью бордовые кроссовки от «Adidas». – И вообще, каким, интересно, образом, мы должны его узнать?

– Понятия не имею, – рассеянно ответила Ева, обреченно оглядываясь вокруг.

Суетящиеся вокруг люди казались ей серыми, блеклыми и абсолютно неинтересными. Как и все, на что падал ее взгляд. Стена дождя снаружи становилась все более плотной, что усиливало мрачное впечатление от городка. Вдалеке послышался раскат грома, и Ева невольно поежилась.

– Ладно, сейчас наберу папу, – вздохнула она и достала свой одиннадцатый iPhone. – Хотелось бы надеяться, что в этой дыре уже провели связь.

– Ты ведешь себя, как избалованная городская стерва, Ева, – весело сказал Тим. Судя по всему, все происходящее он воспринимал, как забавное приключение. Ева, не разделявшая его радужного настроения, наградила брата убийственным взглядом и набрала номер отца. К счастью, после продолжительных гудков отец, наконец, ответил.

– Ева, милая! Я уже начинал беспокоиться, – папин по обыкновению флегматичный голос прозвучал глухо, словно сквозь комок ваты. – Вы уже в Розенбурге? Как там Тим? Вы в порядке?

– Да… Нет. Не в порядке. Здесь просто ужасно! – Еве редко удавалось сдержать свое недовольство. Контраст между ее прежней жизнью и этим провинциальным городком был настолько велик, что она готова была расплакаться. – Серьезно, папа, я совершенно не понимаю, зачем было отправлять нас сюда.

– Ну перестань, дорогая, – отец устало вздохнул, и Ева явственно представила, как он привычным рассеянным жестом потер переносицу. – Мы ведь это уже обсуждали, и ты со мной согласилась. Смена обстановки пойдет вам с братом на пользу. Да и ты не была здесь почти с самого рождения.

– И прекрасно без этого жила! – Ева глубоко вздохнула, стараясь справиться с эмоциями. Она поняла, что, если не возьмет себя в руки, то у нее начнется истерика. – Ладно. Неважно. Просто скажи мне, где твой брат?

– М-м-м… Разве Филипп не встретил вас?! – в голосе отца наконец-то прозвучали хоть какие-то признаки эмоций. – Боже мой, ну я же предупредил его, каким рейсом вы приезжаете. Неужели он забыл?!

Ева устало вздохнула. Кажется, ей снова придется решать все самой.

– Просто отправь мне адрес, ладно? – уныло попросила она. – Я позвоню тебе, как только мы доберемся. Если, разумеется, доберемся.

Ева отключилась и перевела взгляд на брата. И с возмущением увидела, как Тим достал сигарету и уже шарил по карманам спортивной куртки в поисках зажигалки.

– Ты что, с ума сошел?! – воскликнула Ева и выхватила у него сигарету. – Разве я не говорила, что расскажу отцу, если еще раз увижу, что ты куришь?

– Ладно-ладно, мамочка! – раздраженно сказал Тим. – Больше ты этого не увидишь.

Упоминание мамы больно кольнуло Еву. Как он мог так сказать?! Но Тим и так явно пожалел о своих словах, так что она не стала читать ему нотации. Ее охватило желание самой выкурить эту дрянную сигарету, но она сдержалась.

Поведение брата в последний год все больше и больше тревожило ее, и она просто ума не могла приложить, как с ним справляться. Но сейчас у них были проблемы поважнее. Нужно было выбираться отсюда.

К счастью, им улыбнулась удача. Стоило им выйти из здания вокзала, как сквозь серую пелену дождя спасительным ярко-желтым пятном мелькнуло такси. Оно явно знавало лучшие времена, но Ева обрадовалась ему так, словно это был личный лимузин. Ева с Тимом рванулись к нему с рекордной скоростью. Бородатый таксист открыл окно и с неудовольствием посмотрел на чемоданы Евы. Увидев, что они не собираются уходить, он мученически закатил глаза, но все же уместил их в крохотный багажный отсек.

От Евы не укрылось и то, с каким удивлением и любопытством уставился на них таксист, когда они назвали адрес.

Ева с Тимом устроились на заднем сидении, из которого угрожающе торчали пружины, и они наконец тронулись. Ева крепко сжала зубы. Она до сих пор не могла спокойно садиться в машину. Грудь словно сдавило железными тисками, ладони предательски вспотели… Но она поклялась себе, что перестанет быть запуганной девочкой с чувством вины. Она должна преодолеть это и жить дальше. Ради Виктори.

Вдруг Ева почувствовала, как Тим неловко дотронулся до ее руки, и нашла в себе силы улыбнуться ему. «Все в порядке», – одними глазами сказала ему она.

– Вы, значит, к родственнику приехали? – наконец выпалил таксист, которого явно просто распирало от любопытства. – Меня, к слову, Дмитрий зовут.

– С чего вы взяли? – подозрительно прищурилась Ева, полностью проигнорировав то, что теперь и им нужно представиться.

– Не смеши меня, милая! – расхохотался Дмитрий, и Еву передернуло от такой фамильярности. – Зачем же еще кому-нибудь понадобилось приезжать сюда? Чем мы можем похвастаться, это редким сортом горных роз, за которые Розенбург и получил свое название. В остальном, это самая обыкновенная дыра.

«Вот уж точно», – подмывало сказать Еву, но она вовремя прикусила себе язык. Кто-то из них с Тимом должен быть благоразумным, и, так как она была на два года старше, эта обязанность легла на нее.

Зато Тим уже накинулся на Дмитрия с расспросами, стараясь выудить у него сведения о тайных веселых местечках города. Ее брат умудрялся узнать, как отвязно провести время, буквально где угодно. Ева предоставила ему возможность болтать и отвернулась к окну.

Зрелище за окном вогнало ее в еще более удрученное состояние. В ореоле серебряных струй перед ней предстал типичный провинциальный городок, застрявший где-то в предыдущем столетии. По обеим сторонам от узкой дороги, которая, судя по всему, и являлась главной трассой города, были раскиданы небольшие частные домишки с аккуратными верандами и черепичными крышами. Вокруг каждого из них были разбиты ухоженные сады с цветами и фруктовыми деревьями, которые в такую погоду выглядели жалко и неприветливо. Время от времени им попадались небольшие магазинчики с поблекшими вывесками, а один раз они проехали мимо величественного здания ветхой церкви с позолоченным куполом. Если бы ни несколько заправок и современных забегаловок вроде KFC, Ева бы ничуть не удивилась, попадись им телега, запряженная лошадьми.

«Наверно, именно сюда людей раньше отправляли в ссылку», – угрюмо подумала Ева и нервно накрутила на палец влажный темный локон, что было ее многолетней привычкой. – Нет, конечно, папа хотел, как лучше. Но как он мог подумать, что эта дыра может ободрить меня после того, что случилось в Палермо?!»

– Ну что, далеко еще?! – ей пришлось буквально проорать это Дмитрию в ухо, потому что тот по какой-то причине решил, что им с Тимом очень нравится шансон из прошлого века, включенный на полную катушку.

– Да нет, еще около десяти минут, – заорал в ответ Дмитрий, развернувшись к Еве и совершенно игнорируя тот факт, что он сидит за рулем. – Прости, солнышко, но дом вашего родственника находится на другом конце города, поэтому и добираемся так долго.

Ева подняла брови. То есть весь Розенбург можно проехать из одного конца в другой за каких-то двадцать минут?! Кажется, все еще хуже, чем она думала.

Вдруг они так резко свернули с главной трассы на боковую улочку, что Еву швырнуло на Тима. Тот только рассмеялся, а Ева подумала, не дали ли их водителю покататься в машине такси исключительно по дружбе. Почва становилась все более холмистой, а Дмитрий не утруждал себя тем, чтобы объезжать неровности. Так что спустя еще пять минут Ева могла в точности сказать, какое количество ухабов они проехали. Как только такси наконец остановилось, Ева пулей выскочила из него, потянув брата за собой.

– Вы всегда так ездите? – тяжело дыша, поинтересовалась она. Ева так обрадовалась тому, что эта пытка закончилась, что даже не оглянулась вокруг. Только оказавшись на твердой почве, она почувствовала, как у нее мелко подрагивают все мышцы.

– Вообще-то, нет. Сегодня я старался ехать гораздо аккуратнее. Все-таки с нами дама, – явно рисуясь, ответил Дмитрий и щеголевато подкрутил усы.

Ева услышала, как Тим хихикнул и постарался замаскировать это под кашель.

Дмитрий взял протянутые ему мелкие купюры и помог им выгрузить багаж. Он уже забирался обратно в машину, когда вдруг обернулся через плечо и с коротким смешком сказал:

– Добро пожаловать домой, детки!

Посчитав свой долг выполненным, Дмитрий захлопнул двери и резко выдавил педаль газа. Через несколько секунд он уже скрылся за поворотом.

Проводив его недоуменным взглядом, Ева и Тим наконец удосужились осмотреться. Они оглянулись вокруг и одновременно остановили взгляд на единственном особняке, который находился на углу этой улицы. Все остальные дома располагались на приличном отдалении от него. Ошибки быть не могло: они прибыли по адресу.

– С ума сойти можно! – первым нарушил молчание Тим и громко присвистнул.

– Бог. Ты. Мой! – потрясенно прошептала Ева, чувствуя, что голос отказывает ей.

Ева не была бы так потрясена, если бы она помнила этот дом. Ведь здесь она появилась на свет семнадцать лет назад.

Но родители увезли их отсюда почти сразу же после рождения Тима, так что в памяти Евы Розенбург остались лишь смутные воспоминания. Она прожила здесь слишком мало, чтобы считать этот город родным. И вот, спустя столько лет, она вернулась.

Перед ней, окруженный пышными кедрами, возвышался старинный готический особняк. Стены из темного шероховатого камня, вычурная лепнина, несколько ярусов черепичной крыши и величественные колонны, которые словно удерживали на себе весь вес массивного здания, – все это напоминало громоздкую архитектуру времен классицизма и не имело ничего общего с той легкостью и изяществом, которые нравились Еве.

Но больше всего брата с сестрой поразило не само здание, а его состояние.

Фамильный особняк Оленских находился в крайней степени запустения. Обломки камней и черепицы были разбросаны у подножия дома, буйные листья плюща пробивались сквозь трещины в стенах, а облупленную краску металлических двустворчатых дверей было видно даже отсюда. Сад, который окружал дом, давно превратился в непроходимые заросли травы и колючего кустарника. Ветер с жутковатым шелестом перекатывал по брусчатой дорожке влажные листья. Создавалось впечатление, что мрачный особняк семьи Оленских восстал со страниц сказки братьев Гримм.

Некоторое время Ева с Тимом взирали на дом в полном молчании. Ева опомнилась первой.

– Тим, – напряженно сказала она. – Может, этот идиот привез нас по неправильному адресу?

И, не дожидаясь ответа, она достала телефон, на который тут же упали крупные капли дождя. Но Тим остановил ее, молча кивнув на полустертую табличку на воротах. Ева прищурилась и прочитала: «Лазоревая улица, 12». Это был именно тот дом, на который указал им отец.

– Может, он давно переехал отсюда? – предположил Тим.

– Не говори глупостей, – отрезала Ева. – Ведь они с отцом говорили буквально на днях. Дядя, конечно, сказал бы о том, что переехал.

– Ну да, а еще он сказал, что встретит нас, – саркастически заметил Тим. – И вообще, папа же говорил, что его брат немного чокнутый.

– Никогда он такого не говорил, – машинально возразила Ева, начиная все больше нервничать. Хотя то, что отец уже много лет не поддерживал связи с младшим братом, на что-то да указывало.

– Слушай, а ты не думала, что он того… – неуверенно начал Тим. – Ну знаешь, всякое случается… Вот черт!

Дверь дома с ужасающим скрипом распахнулась, и в ярко освещенном проходе появился силуэт мужчины. Он некоторое время стоял, словно раздумывая, не захлопнуть ли ему дверь, а затем резко устремился вперед. Брат с сестрой испуганно вскрикнули.

Мужчина энергичным движением открыл створки кованых железных ворот с извивающимися, как змеи, острыми прутьями, и посмотрел на них с не меньшим потрясением, чем они на него.

– Ева? Тим? – грудной голос мужчины прозвучал так обреченно, словно он до последнего надеялся, что встречи не произойдёт.

А потом он неожиданно быстро приблизился к Еве и всмотрелся в ее лицо почти с благоговейным ужасом.

– Великий Боже! – прошептал он. – Как же ты на нее похожа!

Они сидели на кухне, которая пребывала в не менее плачевном состоянии, чем весь дом, и пили горячий чай с какими-то неизвестными травами. Ева продрогла так, что ее зубы громко цокали о стенки фарфоровой чашки. Дядя Филипп поставил перед ними поднос с банановым печеньем, которое, судя по его виду, вполне могло лежать здесь еще с их рождения. Ева вежливо надкусила его, едва не оставив там передние зубы, и быстро положила обратно на тарелку.

– М-м-м… Простите, что не встретил вас. Совершенно вылетело из головы, – хмуро сказал дядя Филипп, хотя и дураку было ясно, что ничего он не забыл. Судя по его унылому лицу, он надеялся, что если он не встретит их на вокзале, то они уедут обратно.

То, что перед ними был Филипп Оленский, не представляло никаких сомнений. Несмотря на то, что его лицо было осунувшимся от недосыпа и употребления алкоголя (о чем свидетельствовали несколько пустых бутылок возле урны), невозможно было не заметить, как он похож на их отца. Правда, красота дяди Филиппа была более дерзкой и бунтарской. Что-то в его густых темных волосах и выразительном лице, в котором читался вызов, подсказывало Еве, что когда-то он был настоящим покорителем сердец. Но что же с ним произошло? Почему в свои сорок он выглядел лет на десять старше?

– Ничего страшного, мы без проблем добрались сами, – жизнерадостно сказал Тим, с неподдельным интересом постучав печеньем по столу. – Правда, мы раз тридцать едва не отправились на тот свет, но…

Он осекся, потому что Ева пнула его ногой под столом.

– Вы, наверное, часто уезжаете, дядя Филипп? – вежливо спросила Ева. – Мы сначала подумали, что дом пустует…

Дядя при этих словах посмотрел на нее едва ли не враждебно, и у него между бровей пролегла резкая морщинка.

– Я провел в Розенбурге всю жизнь. А последние пятнадцать лет, как только вы с Родионом и… Анжеликой уехали, я жил в этом доме, – от Евы не укрылось, с каким трудом он выговорил имя ее мамы. – Да, наверное, нужно бы немного прибраться тут, но у меня все не доходили руки. К тому же, я живу один, так что никому нет дела до порядка.

При этих словах он снова с вызовом посмотрел на Еву, как бы говоря: «Если кого-то что-то не устраивает, можете выметаться ко всем чертям».

Ева уткнулась в свою чашку, совершенно не зная, что еще сказать. Они в полном молчании пили чай на захламленной кухне в мрачном особняке этого унылого города, окруженного горами. Ева с грустью вспомнила, какой веселой была ее жизнь, когда они с папой путешествовали по Европе, переезжая с места на место из-за его работы. Польша, Болгария, Германия, Испания, Италия… Ох, Палермо…

– Вам, наверное, Розенбург показался ужасной дырой? – словно прочитав ее мысли, уже более добродушно спросил дядя, и Ева смутилась. Нужно быть тактичнее, ведь дядя, в отличие от них, прожил здесь всю жизнь.

– Вовсе нет, – запнувшись, ответила она, чувствуя себя лицемеркой. – Мы ведь не всегда жили в больших городах. Иногда помощь папы в раскопках или восстановлении исторических документов требовалась даже в деревнях. Здесь, наверное, довольно симпатично… ну, когда не идет дождь. И, если немного привыкнуть…

– Если немного привыкнуть, можно случайно застрять здесь на несколько десятков лет, – неожиданно хохотнул дядя, и Ева с Тимом вздрогнули. – А я вот, знаете ли, считаю этот город самой отъявленной дырой, которая только может существовать в мире.

– Почему же вы остаетесь здесь? – потрясенно спросил Тим, пока Ева не успела пнуть его еще раз. Но, признаться, ей и самой хотелось услышать ответ на этот вопрос.

Дядя задумчиво посмотрел на них, и особенно пристально он задержал взгляд на лице Евы.

– Из-за памяти, – негромко сказал он и порывисто поднялся с места. – Ладно, идем, я покажу вам ваши комнаты. Вы наверняка устали с дороги. Я все подготовил… как мог. Так что все же надеюсь, что не возьму приз худшего родственника в вашей жизни.

Он пошел вперед, а Тим за его спиной незаметно покрутил пальцем у виска.

Дядя Филипп повел их на второй этаж по витой лестнице со скрипучими ступенями и массивными перилами. Стараясь не отставать от дяди, Ева незаметно рассматривала убранство дома, в котором им предстояло провести все лето.

Дом представлял собой смесь исторического наследия семьи Оленских и абсолютно наплевательского отношения дяди. Пыльные толстые ковры, когда-то явно обошедшиеся в целое состояние. Кувшины с росписями, старые светильники, фарфоровые статуэтки, стеклянные фигурки, потускневшие шкатулки, массивные зеркала, – казалось, что в течение нескольких столетий обитатели дома собирали здесь самые необычные вещи, которые им только удавалось найти.

И еще были книги. Много книг. Их можно было обнаружить в самых неожиданных местах. Они были на комодах, полках, углублениях в стенах, столиках на витых ножках и пуфах. Они были свалены неустойчивыми стопками или небрежно брошены в углу дивана. На некоторых из них, словно на подставках, покоились вазы и блюда. Толстые и тонкие, яркие и потускневшие, с обложками из дешевого картона или дорогой кожи. e Но у всех них было кое-что общее – они были неизменно старыми. Словом, Ева все больше убеждалась – этот дом безнадежно застрял в прошлом и не желал из него выбираться.

– Это что, краеведческий музей? – шепнул ей Тим, и она хихикнула.

Но, несмотря на то, что Ева любила все новое и изящное, готическая красота дома все-таки произвела на нее впечатление. Например, ей понравились роскошные картины с изображением битв, сказочных пейзажей и портретов каких-то людей. Присмотревшись внимательнее, Ева заметила в уголках некоторых портретов подписи с именами и фамилиями членов их семьи: Александра Оленская, Елисей Оленский, его супруга Аделаида, Димитрий и Агнесса Оленские и их дети – Анна и Маркус. И наконец…

Ева, как завороженная, застыла перед портретом красивого мужчины с изящными чертами, которое чуть портило меланхоличное выражение лица. А рядом с ним, прижавшись к нему и ослепительно улыбаясь, стояла потрясающая красавица с пышными темными волосами и такими же темными глазами. На руках у женщины был спящий младенец, из розовой шапочки которого выбивались светло-каштановые волосики. Надпись под портретом гласила: «Родион и Анжелика Оленские со своей новорожденной дочерью Евой».

– Я убедил их заказать семейный портрет, как только ты родилась, Ева, – негромким, болезненным голосом сказал дядя. – Они были тогда так счастливы. Твоя мама… она была особенно красива.

– Да… – только и сказала Ева и отвернулась, не в силах смотреть на портрет. Тим и вовсе прошел мимо, даже не остановившись. Его губы сжались в тонкую линию, и Ева поняла, что брат боится расплакаться.

– Вы покажете нам наши комнаты или нет? Ева едва держится на ногах! – нарочно грубовато сказал он, но дядя Филипп, судя по всему, и не думал обидеться. Он прошел вглубь узкого коридора второго этажа и толкнул третью по счету дверь.

– Располагайся, Ева, – сказал он, взмахом руки приглашая ее внутрь. – Надеюсь, тебе здесь понравится. Это была гостевая комната, но я обустроил ее для тебя.

Ева благодарно кивнула ему и вошла внутрь, помахав рукой брату и с облегчением прикрыв за собой дверь. Слава Богу, дяде не пришла в голову мысль заселить ее в бывшую комнату мамы с папой.

Ева осмотрелась и пришла к выводу, что комната ей нравится. Большая кровать с кованой позолоченной спинкой, пушистый ковер, вместительный, хоть и довольно старый шкаф и трюмо с огромным зеркалом, которое особенно порадовало Еву. На окнах – тяжелые бархатные портьеры, которые Ева решила выкинуть при первой же возможности, а на комоде у кровати – изящный абажур.

В общем, Ева решила, что все могло быть гораздо хуже. Ей только хотелось надеяться, что в шкафу не стоит банка с прахом ее прабабки или еще что-то в этом роде.

Ева убедилась, что ее брат удобно устроился в соседней комнате, и пошла в ванную, чтобы смыть с себя дорожную грязь. К тому же, обжигающе горячий душ всегда ее успокаивал. Пока струи воды стекали по ее длинным темным волосам и стройному телу, в ее голове проносился поток вопросов.

Как ее прогрессивные родители могли столько времени жить в этой дыре? И почему они так стремительно умчались отсюда сразу после рождения Тима, даже не дожидаясь, пока он немного подрастет? Что могло случиться с дядей, что он пришел в состояние не меньшего упадка, чем этот разваливающийся дом? И почему, ради всего святого, отец отправил их в место, из которого так стремился выбраться? Да еще и к своему брату, который так откровенно не желал их видеть?

Ева думала над этим снова и снова, но не находила ответов.

Ева вновь была там.

Мягкое сидение «Volvo». Открытые настежь окна. Запах дорогой кожи, сигарет и выпитого ей коктейля «Пина Колада». Они летят на полной скорости по главной магистрали Палермо. Ветер треплет ее длинные волосы, а уши закладывает.

С водительского сиденья раздался веселый, заразительный смех, подобный хрустальным колокольчикам. Ева не может удержаться и подхватывает его. Она чувствует себя такой счастливой, безо всякой причины. Да и нужна ли причина? Она юна, красива и свободна. Она наконец-то нарушает правила, и ей это нравится. Она может делать все, что ей вздумается. Почему бы и нет? Ведь таким девочкам, как они с Виктори, позволено все. Разве они только что не покорили все сердца на вечеринке в честь Хэллоуина?

– Виктори, сбавь немного! – слышит она, словно издали, свой веселый, чуть заплетающийся голос.

– Не будь занудой, Ева! – сквозь завывание ветра кричит Виктори и снова смеется своим потрясающим смехом, который сводит всех с ума. И Ева больше не настаивает. Ведь Виктори была ее лучшей подругой. А еще она была своей на лучших вечеринках города. Нельзя, чтобы Виктори считала ее скучной.

Ева откидывается на сидение. Она вдруг вспоминает, что забыла пристегнуть ремень. «Ну и к черту его!» – весело подумала она. Ветер свистит в ушах. Виктори раскуривает сигарету, и запах ментола вводит Еву в какое-то гипнотическое состояние…

Это случилось в мгновение ока. Вот она расслабленно откидывает с глаз непослушные волосы, а уже в следующую секунду – ослепительный свет, пронзительный крик Виктори, скрежет колес, звон разбитого стекла… и кромешная темнота.

Обычно на этом месте Ева просыпалась в холодном поту, задыхаясь от ужаса и гадая, сколько еще раз она будет видеть один и тот же кошмар. Неужели все из-за того, что ее до сих пор мучает чувство вины?

Но на этот раз все было иначе. Тьма вдруг стала не такой кромешной, и Ева поняла, что она больше не в перевернутом, искореженном «Volvo». Картинка сменилась, словно кто-то щелкнул по кнопке пульта, и она оказалась в совершенно другом месте.

Она стояла, неподвижная, как свеча, посреди какого-то помещения. Вокруг нее царил полумрак, который рассеивал лишь тусклый свет впереди. Очертания комнаты терялись где-то во мраке, поэтому она не могла оценить действительных размеров этого места. Она была босиком, и каменные плиты жалили ее стопы ледяным холодом. Но ее это ни капли не беспокоило. Она знала, что впереди, за едва виднеющимся возвышением в конце зала, скрывается именно то, что ей так нужно. Ей стоит лишь пройти каких-то пятнадцать шагов и обогнуть его. Так дразняще, так потрясающе близко…

«Ева, Ева, Ева…»

Оно звало ее. Оно ждало ее где-то там, за ореолом мягкого света. Оно принадлежало ей. И, как завороженная, она двинулась вперед. Шаг, еще шаг… Она все ближе и ближе…

«Ева… Ева! Иди ко мне… Приди и возьми меня…»

Вдруг она споткнулась, не заметив ступеньку в темноте, и, стараясь остановить падение, ухватилось за первое, что попалось под руку – какую-то узкую дощечку, сделанную, судя по ощущениям, из дерева. Но она лишь оцарапала себе руку, и ее пальцы соскользнули с гладкой поверхности. Боль от ушибленной руки пронзила все ее тело. Она зажмурилась, готовясь к неизбежному падению, и… проснулась.

Ева лежала в своей постели, судорожно глотая воздух. Вся ее атласная ночнушка стала мокрой от пота, а в руке все еще пульсировала боль. Это странное видение было таким реалистичным, что она первое время не понимала, где находится. И лишь увидев тяжелые занавески, сквозь которые пробивались серые утренние лучи, Ева поняла, что она в спальне особняка Оленских.

«Немногим лучше», – кисло подумала она и встала с кровати. Вокруг было так тихо, что ей стало жутко. Особенно после этого кошмара… Но, отдернув в сторону бархатные шторы, она поняла, в чем дело. Гроза, что бушевала всю ночь, наконец-то кончилась.

В горле пересохло, и Ева решила спуститься в кухню попить воды. Она просунула озябшие стопы в свои мягкие тапочки и направилась к двери. «И все-таки удивительно, что вокруг стоит такая неестественная тишина, – подумала Ева. – Разве дяде уже не пора вставать? Странно все это…».

Пытаясь отогнать от себя глупые страхи, Ева толкнула дверь… И тут на нее набросилось чудовище.

Нечто черное, клыкастое и тяжелое опрокинуло ее на пол и прижало к нему всем своим весом. Оно надавило ей на грудь, и Ева начала задыхаться. Когтистые лапы впились в ее нежную кожу. Тяжелое дыхание опалило ей лицо, и Ева увидела в нескольких сантиметрах от себя клыки, с которых стекала слюна. В ужасе зажмурившись, она вся сжалась и подготовилась к смерти…

– Фу, Вольт, фу! – услышала она строгий мужской крик, и тяжесть неведомого существа перестала давить на нее. Сделав судорожный вдох, Ева рискнула открыть один глаз. И увидела над собой гигантского черного дога, которого удерживал за шею несколько смущенный дядя Филипп, одетый в махровый халат.

– Что это за чудище?! – по плану Ева должна была проорать это во весь голос, но вместо этого у нее получился какой-то невнятный хрип.

– Эм… Это мой пес Вольт. Прости, что он напугал тебя, но ты, кажется, ему очень понравилась. Он несколько эмоционален… – кажется, дядя и правда чувствовал себя неловко.

– Эмоционален?! Да этот Цербер чуть не откусил мне голову! – Еве все же удалось справиться с голосом.

Однако Вольт и правда смотрел на нее очень дружелюбно, прижав уши к голове и радостно виляя хвостом. Ему не терпелось обнюхать новую гостью с ног до головы, и дядя Филипп с трудом удерживал его.

– Нет-нет, он бы никогда не причинил тебе вреда! – поспешил заверить Еву дядя. – Когда я брал его в дом, меня уверяли, что это грозный бойцовский пес, который разорвет любого, кто незаконно проникнет на мою территорию. Но эта псина боится собственной тени! А от грозы Вольт просто приходит в ужас и забивается в подвал до тех пор, пока она не кончится. И никакими силами его оттуда не вытащить. Вчера я просто забыл вам сказать…

Вдруг скрипнула дверь, и в коридоре показался заспанный и недовольный Тим, в одном носке и с взлохмаченными волосами.

– По поводу чего собра… А это еще кто?! – Тим потрясенно уставился на Вольта. А тот, увидев новый интересный объект, резко вырвался из хватки дяди Филиппа и бросился к Тиму.

– О, не обращай внимания. Дядя просто забыл нас предупредить, что у него в подвале сидел дог размером с динозавра, – язвительно сказала Ева, потирая ушибленную спину.

Но Тим, который пришел в полный восторг от Вольта, уже не обращал на нее внимания. Он опустился перед псом на колени и принялся бесстрашно гладить его по громадной голове и спине. Тот прикрыл глаза от удовольствия, как ласковая кошка, и от переполнивших его эмоций принялся вылизывать Тиму лицо.

– Какой же он классный! – восхищенно воскликнул Тим, обнимая пса. – Я всегда хотел иметь собаку. Поверить не могу, Ева, что он тебе не понравился. Дядя Филипп, можно мне выгулять его?

– Эм… Да, конечно, – запнувшись, пробормотал дядя. – Разумеется, можно. Возьми поводок в тумбе в прихожей. Только следи, чтобы он не жевал цветы – у него есть такая идиотская привычка. И не подпускай его к другим собакам! Женского пола, если ты понимаешь, о чем я.

Тим весело подмигнул дяде Филиппу и скрылся в комнате, чтобы переодеться. Оставшись с Евой наедине, дядя явно стушевался еще больше. Ева, все еще разгневанная, не стала его выручать.

– Эм, Ева… – наконец сказал дядя, не глядя на нее. – Знаешь, я не привык к гостям, так что холодильник совсем пуст. Поэтому, может быть, вы с Тимом сходите куда-нибудь позавтракать? А вечером я что-нибудь куплю вам. Просто скажи мне, что вы любите, и я…

Ева вздохнула. Может, она чересчур строга к нему. В конце концов, он просто одинокий мужчина, который много лет провел в пустом доме. Ничего удивительного, что он несколько диковат.

– Не переживайте, дядя Филипп, я сама все куплю, если вы объясните мне, где здесь ближайший магазин. А позавтракать мы прекрасно можем в какой-нибудь кофейне, – миролюбиво сказала Ева.

А дядя, явно обрадованный тем, что она взяла все на себя, подробно рассказал ей, что и где здесь находится. Впрочем, эта информация сразу улетучилась из ее головы. Ориентация в пространстве не относилась к списку ее сильных сторон.

Ева вернулась в свою комнату и принялась приводить себя в порядок. Она посмотрела на себя в зеркало и недовольно поджала губы. От беспокойных снов ее лицо было бледнее обычного, а под голубыми глазами пролегли глубокие тени. Ева покачала головой и, как могла, подправила ситуацию с помощью консилера, нежно-розовых румян и яркого блеска.

Порывшись в чемодане, который она вчера поленилась распаковать, Ева выбрала одно из своих самых милых платьев лазурного цвета с воздушными рукавами. По ее расчету, оно должно было подчеркнуть голубизну ее глаз. Расчесав свои вьющиеся золотисто-каштановые волосы, Ева покрутилась перед зеркалом и улыбнулась своему отражению – все-таки она выглядела прелестно.

Накинув любимую джинсовую куртку, Ева вышла из комнаты и спустилась вниз. Сегодня, когда солнечный свет разогнал мрак темных коридоров, дом показался ей уже не таким жутким. Хотя его непривычное убранство при свете дня выглядело еще более странно.

– Тим, ты идешь? – окликнула она брата, открыв парадную дверь.

Но Тим был полностью увлечен своим новым другом. Он, заливаясь смехом, бегал по запущенному саду, а Вольт с восторженным лаем носился за ним. Увидев Еву, пес осторожно подошел к ней и ткнулся носом в ее ногу.

– Ой, вот только не надо подлизываться, – строго сказала Ева, но при взгляде на эти умилительно-виноватые глаза просто невозможно было не рассмеяться.

– Не обращай на нее внимания, мальчик. Она просто заносчивая жестокая злюка, – сказал Тим и потрепал пса по загривку. – Я останусь с Вольтом. Просто принеси мне что-нибудь, ладно?

– Ладно, – пожала плечами Ева и пошла к закрытым воротам, частично спрятанным за пышными кустами пионов. Вообще-то, ей вовсе не улыбалось бродить здесь одной. Однако она знала, что, если Тим чем-то увлекся, все остальное для него переставало существовать.

Утреннее солнце окончательно прогнало тучи и теперь щедро заливало весь город яркими лучами. И Ева, которая обожала свет и тепло, воспряла духом. Бодрым шагом она направилась по узкой улочке в сторону главной дороги, как ей и указывал дядя Филипп.

Теперь ей выдалась возможность осмотреться здесь, как следует. Розенбург со всех сторон был окружен горами, заросшими густым хвойным лесом, из-за чего проливной дождь и сумасшедший ветер были здесь полновластными хозяевами. Сам Розенбург устроился в уютной долине, поэтому вид на горы открывался с любой точки города. Улица, на которой расположился дом дяди, находилась совсем недалеко от начала горного склона, так что лесная чаща, насколько Ева могла прикинуть на глаз, начиналась примерно в двадцати минутах ходьбы от особняка Оленских. Для Евы, которая всю жизнь провела в городах, это было ненамного цивилизованнее, чем жить в пещере.

Ева, следуя наставлениям дяди, повернула в противоположную от леса сторону и направилась к центру города. Вообще-то, при свете дня здесь было не так уж и плохо. Разбросанные вдоль дороги небольшие особняки, выкрашенные в разные цвета, были похожи на пряничные домики из сказки. Окружающие их сады выглядели ухоженно и живописно (не в пример дядиному!). После грозы от цветов шел пьянящий аромат, а солнечные лучи отражались в сотнях лужиц алмазными бликами. Небольшие магазинчики, закусочные и кинотеатры, которые вчера показались ей жалкими и угрюмыми, сегодня выглядели гораздо более уютно.

«И все равно – это безнадежная провинциальная дыра, где нет ни нормальных торговых центров, ни вечеринок, ни вообще хоть чего-либо интересного. Если я проведу здесь больше нескольких недель, то просто свихнусь!» – решила Ева.

Вдруг ее внимание привлекло кафе довольно необычного вида. Среди остальных забегаловок жизнерадостное ярко-красное здание сразу бросалось в глаза. Вдоль ступеней стояли горшки с цветами, а стены были украшены гирляндами, которые светились даже днем. Неоновая вывеска гласила: «Галерея „Вельвет“».

Ева не удержалась и заглянула внутрь. По всему залу были хаотично разбросаны уютные красно-розовые диванчики, похожие на зефирки. На стенах висели картины с изображениями звезд «Золотого Голливуда» и неоновые надписи. Потолок был выложен зеркальной плиткой, а над столиками висели разноцветные лампы в винтажном стиле. Закусочная выглядела, словно американский паб прошлого века, что пришлось ей по душе.

За прилавком ловко выкладывала сандвичи приятная полноватая женщина с улыбчивым раскрасневшимся лицом. Бейдж на ее пышной груди сообщал, что ее зовут Тая. Заметив Еву, женщина тут же взмахом руки пригласила ее подойти ближе.

– Проходи, проходи! – с профессиональным энтузиазмом взялась за нее Тая. – Лучшие в мире сандвичи. Американские панкейки с арахисовым маслом. Блины со шпинатом и курицей. Милкшейки с маршмэллоу. Чизкейк с соленой карамелью. Воздушный тарт с грушей. Сырники с кленовым сиропом…

Она так бойко и соблазнительно перечисляла все лучшие блюда, что Ева даже растерялась.

– Мне нужно несколько минут, – попросила она, и Тая тут же властно махнула кому-то рукой.

– Эй, Данил! Хватит протирать прилавок, лентяй, ты делаешь это уже битый час! Принеси гостье меню!

Ева присела на мягкий диванчик, буквально утонув в нем. Долговязый прыщавый паренек подскочил к ней с такой скоростью, что с трудом затормозил и едва не перелетел через стол. Он услужливо подал ей меню, которое было оформлено в виде пожелтевшей газеты с позолоченными краями. Ева внимательно изучала его, когда вдруг заметила, что Данил и не думает двигаться с места.

– Я все еще выбираю, – Ева старалась быть предельно вежливой, хоть она и ненавидела, когда кто-то таращился на нее.

– О, нет, я вовсе не поэтому, – парнишка смущенно кашлянул. – Просто я не видел тебя здесь раньше. Ты, наверное, приехала погостить к кому-то?

– Ну да. Вроде того, – буркнула Ева, надеясь, что он отстанет от нее. Но Данил и не думал уходить.

– Правда? И к кому же? Ты проведешь здесь все лето? – он смотрел на нее с таким неподдельным интересом, что Ева поняла – отвязаться от него будет очень сложно. Но тут ей неожиданно пришли на помощь.

– Эй, Даня, сколько раз тебя должны отшить, чтобы до тебя наконец дошло? – услышала она у себя над головой звонкий насмешливый голос.

Ева подняла голову и увидела хорошенькую светловолосую девушку. В первый момент девушка показалась ей настолько похожей на Виктори, что ее едва не хватил удар. Но, присмотревшись внимательнее, Ева поняла, что это всего лишь наваждение – с Виктори ее объединяли лишь задорный голос и светлые волосы. У ее подруги было заостренное угловатое лицо, а эта девушка обладала более мягкими и округлыми чертами – трогательными большими глазами, губками бантиком и очаровательными ямочками на щеках. Девушка, несмотря на утреннюю прохладу, была одета в короткую кожаную юбку и полупрозрачный топ.

Судя по уверенному виду, с которым держалась девушка, Ева пришла к выводу, что она явно из здешней «элиты». Ева внутренне напряглась, стараясь прикинуть, как себя с ней вести.

Тем временем на лице Данила отразился весь спектр цветов: от мертвенно-бледного до свекольно-алого. Он пробормотал что-то нечленораздельное и поспешил укрыться за стойкой. Девушка, глядя ему вслед, укоризненно покачала головой.

– Какой же надоедливый тип! Он пытается подбивать клинья к каждой симпатичной девушке, и, конечно, не мог пропустить новенькую. Я бы не отказалась от его самооценки, – закатив глаза, сказала она и отбросила с глаз волнистую светлую прядь.

«С самооценкой у нее явно порядок», – подумала Ева, а вслух спросила:

– И откуда всем известно, что я новенькая?

– О, да здесь ведь все знакомы! Привыкай, если собираешься задержаться. В Розенбурге все в курсе всего: кто с кем враждует, кто с кем дружит… и кто с кем спит, – понизив голос, доверительно сообщила она.

Девушка, несмотря на чрезмерную разговорчивость, не производила отталкивающего впечатления. Она показалась Еве приветливой, веселой и доброжелательной… но, конечно, не со всеми. Взять даже то, как она только что прогнала Данила. Однако ее заразительный смех так напоминал Еве Виктори… Поэтому она улыбнулась и указала на диванчик напротив себя:

– Присаживайся, если хочешь.

– О, конечно! – просияла девушка, которая явно только того и ждала. Она изящно присела на краешек диванчика, закинув на стол сумку от «Шанель». Ева сразу же машинально прикинула, подделка это или нет.

– О, прости, я совсем забыла представиться, – спохватилась девушка, прижав руку к губам. – Меня зовут Алика.

– Приятно познакомиться. Я Ева.

– Какое красивое имя! – воскликнула Алика. Ева улыбнулась, раздумывая над тем, насколько искренна ее новая знакомая.

Тем временем Алика, даже не заглянув в меню, жестом подозвала Данила. Тот поплелся к ним с самым разнесчастным видом.

– Мне, как всегда, клубничный милкшейк. И тосты с апельсиновым джемом – небрежно сказала Алика и подмигнула Еве. – Обожаю завтраки. Можно позволить себе немного лишних калорий.

Ева, которая уже успела проголодаться, заказала себе панкейки с кленовым сиропом и несколько пончиков с шоколадной начинкой для Тима, попросив завернуть их с собой.

– Обожаю это место! – снова защебетала Алика. – Ты как будто в Нью-Йорке прошлого столетия. Ты ведь только приехала, да? И как это ты сразу нашла лучшее место в городе?

– Ну-у… – Ева неопределенно пожала плечами. – Оно просто бросилось мне в глаза.

– Значит, у тебя отличный вкус! – похвалила Алика, и Еве понравилось, что она сказала без всякой жеманности, отличающей «крутых девчонок». – Кстати, так к кому ты приехала?

Ева замялась. Ей почему-то казалось, что ее дядю все здесь считают, мягко говоря, странным. Странным даже для этого места. Чего только стоит то, что он живет в мини-подобии замка Дракулы, напичканном книгами позапрошлого века и экспонатами, которые явно стащили из какого-то музея!

– М-м-м… Я приехала вместе со своим братом Тимом. Мы племянники Филиппа Оленского, – обреченно сказала Ева, решив, что это все равно не скрыть.

Чутье ее не подвело. На эмоциональном лице Алики отразилась попеременно смесь удивления, потрясения, недоверия и… безумного интереса. Ее серые глаза в окружении светлых ресниц округлились, и она едва слышно пробормотала: «Ну ничего себе!».

– А в чем дело? – недоуменно спросила Ева. Может, их дядя недавно вышел из тюрьмы за серию убийств или что-то вроде того?

Но Алика уже спохватилась.

– О, нет… Ничего. То есть… – она колебалась, но удержаться было выше ее сил. И она быстро выпалила:

– Просто никто не думал, что вы когда-либо вернетесь в Розенбург.

– Почему это? – вновь удивленно спросила Ева. – И кто это все?

– Ну, знаешь, папа однажды говорил… Не мне, разумеется, но у меня хороший слух, – улыбнулась Алика. – Так вот, он сказал, что все жители Розенбурга были потрясены, когда твоя семья так неожиданно уехала отсюда.

– Что удивительного в том, что люди уезжают из маленького городка? – этот разговор начинал казаться Еве все более и более странным.

– Но ведь они занимали такое высокое положение в городе, и тут… – Алика, увидев недоуменное выражение лица Евы, уставилась на нее с не меньшим удивлением. – Слушай, ты что, совсем ничего не знаешь?!

Ева молча покачала головой. Папа никогда не упоминал об их жизни в Розенбурге, словно этого никогда и не было, а Ева не считала нужным интересоваться. Ей вполне нравилась ее жизнь.

– Ну, ведь твои отец и мать были самыми крутыми шишками в городе, – драматическим шепотом сказала Алика. – Это и не удивительно, ведь Оленские – одни из древнейших семей Розенбурга. Они во все времена распоряжалась здесь всем, и никто с этим не спорил. Ведь никто не знает Розенбург лучше тех, кто проживает здесь едва ли не с первых лет его существования.

Алика прервалась, потому что Данил как раз поставил перед ними поднос с завтраком и упакованные в яркую коробку пончики. Однако Ева находилась под таким впечатлением от слов Алики, что даже запах ароматных блинчиков и кленового сиропа не отвлек ее. Тем временем Алика, взяв театральную паузу, медленно потянула клубничный коктейль из трубочки.

– Так вот, – продолжила она, явно довольная произведенным эффектом. – Без участия твоих родителей не обходилось ни одно событие, включая даже выборы мера. У нас часто шептались, что в Розенбурге у власти находятся только друзья Оленских. А еще папа говорил, что твоя мама играла во всем даже более важную роль, нежели твой отец, несмотря на то, что она носила эту фамилию только из-за замужества. В общем, я веду к тому, что в городе не было более важных людей, чем Родион и Анжелика Оленские.

Алика принялась неторопливо разрезать тост на две половинки. Ева же нетерпеливо подалась вперед, ожидая продолжения. А ее новая знакомая, судя по ее виду, явно приближалась к кульминационной части.

– Итак, – театрально взмахнула рукой Алика, оторвавшись от тоста. – Представь себе, что, занимая такое высокое положение в городе и заслужив почти поклонение всех его жителей… они вдруг срываются с места и уезжают из Розенбурга, ничего никому не объяснив. Весь город буквально стоял на ушах!

Ева молча смотрела, как кленовый сироп стекает по ароматным блинчикам. Рассказ Алики поверг ее в шок. Все в Розенбурге казалось ей таким чужим… Она просто не могла поверить, что этот город так много значил для ее семьи. Но еще больше ее поразило другое. Как за все семнадцать лет своей жизни ей даже не пришло в голову поинтересоваться тем, как жила ее семья до переезда?

Но, раз уж Алика оказалась таким ценным кладезем информации, нужно было этим воспользоваться.

– А мой дядя? – спросила Ева как можно более небрежным тоном. – Что-то не похоже, чтобы он вел светский образ жизни.

– Ну да-а… – протянула Алика. – Так и есть. Хотя много лет назад он везде появлялся со старшим братом и его женой. В юности он просто обожал внимание. Мама рассказывала, что по нему когда-то сохли все женщины города старше шестнадцати и младше пятидесяти лет… Но после отъезда твоих родителей он отстранился от дел, стал все реже появляться на торжествах, а потом и вовсе перестал посещать их. Сейчас он так редко появляется на людях, что все уже и забыли о том, что твоя семья когда-то правила этим городом… Когда вдруг возвращаетесь вы с братом! Бьюсь об заклад, тебе не будут давать проходу! – кажется, последнее предложение немного охладило ее восторг.

– Не то чтобы это предел моих мечтаний, вообще-то, – пробормотала Ева, хоть это и было не совсем правдой.

Так вот, значит, как они с Тимом выглядит в глазах остальных… Дети знаменитых родителей (которые уехали в такой спешке, словно кого-то убили) и племянники странноватого отшельника, а в прошлом настоящего Дон Жуана… Да уж, лучше не придумаешь!

– Кстати, а где сейчас твои отец с мамой? – с любопытством поинтересовалась Алика, не подозревая, какую бурю этот вопрос вызовет в душе Евы.

Ева напряженно молчала. Но она не могла делать это вечно. Ведь если боль выпускать наружу вместе со словами, возможно, со временем она исчерпает себя. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

– Отец остался в Мадриде, где мы жили последние месяцы. Он помогает расшифровывать записи в книгах, найденных в какой-то давно разрушенной библиотеке. А мама… мама умерла еще семь лет назад, – ровным голосом ответила Ева.

Что ж, легче не стало.

Лицо Алики вытянулось, а кровь отхлынула от ее щек.

– Она была больна. Это обнаружили слишком поздно для того, чтобы что-либо можно было исправить. Я тогда даже не поняла, что произошло. Все было словно во сне. Я очень долго думала, что она просто уехала и скоро вернется, – Ева резко осеклась, не понимая, почему вообще рассказывает все это первой встречной.

– О, Ева! – Алика выглядела искренне потрясенной. Она подалась вперед и дотронулась до руки Евы. – Мне так жаль! Поверить не могу, что никто здесь даже не знал… Папа говорил, что ее здесь все очень любили!

Она так неподдельно огорчилась, что Ева поспешила через силу улыбнуться. Она терпеть не могла, когда ее жалели.

– Все в порядке, – поспешно сказала Ева. – Это было давно. Серьезно, Алика, перестань выглядеть так, словно сейчас заплачешь.

Глаза Алики и в самом деле как-то странно поблескивали. Еще раз вздохнув, она грустно посмотрела на Еву.

– Розенбург наверняка кажется тебе просто ужасным? – спросила она, почти в точности повторив слова дядя Филиппа.

– Не знаю, – пожала плечами Ева. – Просто я еще не освоилась, вот и все.

– О, конечно, он кажется тебе жуткой дырой! – засмеялась Алика, явно стараясь развеселить ее. – Так оно и есть. Но, поверь, если ты знаешь нужные места… Даже здесь можно отлично проводить время. По крайней мере, до тех пор, пока я не закончу последний класс и не уеду в университет.

Алика улыбнулась и подмигнула Еве.

– А никто так хорошо не знает, где и когда проходят лучшие вечеринки, как я! Потому что я их и устраиваю!

Алика сказала это вовсе не высокомерно. Кажется, ей действительно приносило удовольствие собирать людей вокруг себя. Виктори была такая же… Обожала устраивать игры, поездки и вечеринки. И они с Евой всегда были в центре внимания.

– Послушай! – вдруг воскликнула Алика, и глаза ее засверкали восторгом. – Через две недели я организовываю вечеринку в нашем загородном доме у озера в честь начала летнего сезона. Это наша традиция. Ты просто обязана туда прийти! И отказы не принимаются! Только, пожалуйста, не оденься красивее меня! Ты и без того произведешь фурор!

Ева медлила с ответом. Следовало ли ей идти туда? Ведь последняя вечеринка, на которой она была, закончилась трагедией… Но ведь она дала себе слово – она не будет больше сидеть у себя в комнате и скорбеть. Она должна жить дальше. Танцевать, веселиться и наслаждаться каждой минутой. Виктори тоже хотела бы этого.

К тому же, раз уж она застряла здесь на несколько месяцев, ей нужно что-то делать, чтобы не умереть от скуки. Да и она остро нуждалась в подруге, которой у нее уже так давно не было. А беззаботная и веселая Алика ей нравилась.

– Почему бы и нет? – наконец сказала Ева. – Звучит, как отличная идея.

Алика захлопала в ладоши.

Ева распрощалась с Аликой на углу Кленовой улицы. Алика пообещала, что заедет за ней перед вечеринкой, и помахала ей рукой.

В самых смешанных чувствах Ева отправилась домой, по дороге высматривая супермаркет. Как она успела убедиться сегодня утром, в особняке Оленских не было ничего, кроме засохшей пиццы с сыром и нескольких бутылок пива. Так что, если уж ей предстояло жить в этом доме еще несколько месяцев, нужно хотя бы позаботиться о еде.

Наткнувшись на небольшой универмаг «Дикси», Ева взяла самую огромную тележку на колесиках, которую ей только удалось найти. Она не знала, что ест дядя, поэтому решила долго не раздумывать и набрать всего. Хлеб, буженина, рыбные консервы, мягкий сыр, соевое молоко, овощи и фрукты, несколько видов замороженной пиццы, творожная запеканка, ореховый йогурт, шоколадное мороженое… Скоро корзина была заполнена доверху. Только сейчас Еве пришло в голову, что одной ей это не донести. Она вздохнула и набрала номер брата.

– Эй, Тим, не можешь подойти ко мне? Мне нужно помочь донести продукты. И прекрати возмущаться! Ты ведь это все и слопаешь уже к сегодняшнему вечеру! Я отправлю тебе локацию.

Несмотря на недовольство, Тим был здесь уже через десять минут – ему всегда удавалось ориентироваться в пространстве гораздо лучше, чем Еве. К ужасу Евы, она увидела, что брат ведет с собой на поводке Вольта.

– Ты что, с ума сошел?! Зачем ты притащил с собой этого монстра?! А если ему вдруг захочется перекусить, и он откусит голову какому-то прохожему – что ты тогда будешь делать? – набросилась на него Ева.

– Ох, перестань. Только посмотри на него – он прекрасно себя ведет! – вступился за Вольта Тим, поглаживая пса за ухом. Вольт жалобно тявкнул, посмотрев на Еву укоризненными глазами-бусинками. А потом резко рванулся в сторону и откусил бутон тюльпана с соседней клумбы. Ева и Тим молча наблюдали за этим.

– Поверить не могу, что сторожевая собака ест цветы! – наконец потрясенно сказала Ева.

– Зато не людей, – глубокомысленно заметил Тим. – О, пончики!

Он взял у Евы сумки и направился к дому, по дороге умудряясь еще и жевать пончик. Еве пришлось взять поводок Вольта, который с задумчивым видом пережевывал розовые лепестки. Нужно отдать псу должное: держался он довольно смирно. Если не брать в учет то, что он находил забавным время от времени подрезать ей дорогу.

– Кстати, Тим, что ты думаешь по поводу дяди? – поинтересовалась Ева, в очередной раз отпихивая пса ногой.

– Хм, – задумчиво сказал Тим, доедая последний пончик. – Полный псих. Но, в общем-то, ничего.

Благодаря Тиму они быстро дошли до дома и открыли ворота с помощью массивных ключей, которые им выдал дядя с весьма недовольным видом. Еве все еще было не по себе оттого, что в отсутствие дяди они оказались хозяевами в этом странном особняке.

Но она еще утром задалась целью привести дом в относительно сносный вид, и теперь яростно принялась за дело. Тим, услышав, чем она намерена заниматься, со скоростью света слинял из особняка, пробормотав что-то вроде: «Мизофобия и аллергия на пыль». Ева не стала возмущаться, потому что ей хотелось остаться одной. Вообще-то, она ненавидела уборку, но это помогало ей избавиться от бардака в ее собственной голове.

Неужели все, что сказала ей Алика – правда? Неужели ее родители когда-то и вправду не просто жили в этом городе, но и были так тесно связаны с ним? Но почему же тогда они уехали? Может, что-то заставило их это сделать?

Ева задумалась. После маминой смерти папа погрузился в себя. Ева, как могла, старалась отвлечь его от грустных мыслей, но из отца как будто ушла вся жизнь. Временами ей казалось, что он вообще забывал о том, что у него остались дети.

Ева из кожи вон лезла, чтобы он замечал ее. Она была лучшей ученицей во всех школах, которые они постоянно меняли. Она записывалась во всевозможные кружки. Она даже помогала ему с его дурацкой работой, хотя эти исторические рукописи вызывали у нее невыносимую скуку. И она старалась быть такой же красивой, веселой и остроумной, какой была мама.

Но все было напрасно. Отец все чаще переносился в воображаемый мир, и у Евы создавалось впечатление, что он ушел вместе с мамой. Тогда она сдалась и переключила все внимание на Тима, по которому равнодушие отца ударило сильнее, чем по ней. Вот только он выбрал совсем другой способ привлечения отцовского внимания – влипал во все неприятности, которые только мог найти.

Но что, если отец все это время хотел вернуться в Розенбург? Что, если их постоянные переезды по Европе ему совсем не нравились? Но почему тогда ни разу за все время он не приехал сюда вместе с ними? Столько вопросов – и ни одного ответа. И Ева решила, что, как только придет дядя, она постарается выудить у него информацию. А Тиму пока об этом знать совсем необязательно.

Вдруг что-то мягкое и влажное дотронулось до ноги Евы, и она едва не подскочила на месте. Но это оказался всего лишь Вольт, который ткнулся в нее носом.

– Господи, ты сегодня точно решил довести меня до удара! Ты что, ходишь на цыпочках? – воскликнула Ева, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Да уж, нервы у нее точно стали ни к черту.

Вольт прижал уши к голове и покорно лег у ее ног. Почему-то он предпочел остаться с ней, а не с Тимом, и сейчас, куда бы она ни пошла, пес весом с небольшого бычка следовал за ней.

– Ладно, мальчик, пора приниматься за дело, – не в силах злиться на пса, Ева погладила его по лобастой голове. Тот облизнул ее руку, и она засмеялась.

Задача перед Евой стояла нелегкая. Казалось, со времени их отъезда дядя не тронул ни одной вещи в доме. Пыль устрашающим слоем лежала на бронзовых абажурах, стеклянных столиках и пожелтевших книгах. Витражи покрыла ажурная сеточка паутины. Всевозможные предметы мебели, гобелены, книги и диковинные статуэтки были хаотично разбросаны по всему дому.

Ева вооружилась арсеналом для уборки, который отыскала в кладовой, и принялась за дело. Она переходила из комнаты в комнату – спальни, гостевые, библиотека, ванные… Комната дяди была заперта, однако, кроме этого, нигде замков больше не было, так что она немного успокоилась. А что, мало ли, какие секреты он мог скрывать столько лет…

Ева не решилась что-либо выкидывать, хоть она и считала, что как минимум половине вещей самое место на свалке. Но она ограничилась тем, что постаралась придать этому хаосу хотя бы относительный порядок.

Проходя мимо портрета своей семьи, Ева остановилась и хотела протереть раму, но обнаружила, что пыли на ней нет. Что ж, кажется, за чем-то дядя все же следил. Значит, семья была дорога ему. Но тогда почему он так нелюбезно принял их?

Ева в задумчивости провела пальцами по лицу своей мамы. Анжелика Оленская… Какая же она была красавица! И пусть все говорили, что Ева очень похожа на нее, но она знала – никогда она не будет так же красива, как ее мама. Еву с ее золотисто-каштановыми кудрями, голубыми глазами и фарфоровой кожей часто называли хорошенькой, как ангел. В то время как ее мать была красива страстной демонической красотой, которая покоряет с первого взгляда. И, сколько Ева ее помнила, она обладала такой сильной энергетикой, что вдыхала жизнь во всех вокруг себя. А Еве это так и не удалось…

Снизу послышался хлопок двери, и по грузным энергичным шагам Ева поняла, что дядя Филипп вернулся домой. Она невольно вздрогнула. Неужели уже вечер? Ева вдруг почувствовала себя преступницей, прокравшейся в чужой дом. Она спустилась по лестнице, специально создавая как можно больше шума.

– Добрый вечер, дядя Филипп! – громко поздоровалась она.

Дядя вздрогнул и резко повернулся к ней. Его лицо на секунду отразило такую угрозу, что Ева невольно отступила назад. Но уже через мгновение он спохватился.

– Извини, – пробормотал он, смущенно проведя рукой по небритому подбородку. – После того, как больше десяти лет живешь один, тяжело привыкнуть к присутствию других людей в доме.

– Неужели вы были совсем одни? – хитро спросила Ева. – И у вас за все это время не было подружки?

Дядя, не моргая, уставился на Еву, и она вдруг испугалась, что он разозлится ее нескромному вопросу. Но он вдруг усмехнулся, и в его черных глазах на секунду отразился былой огонек.

– Никого настолько важного, чтобы привести сюда, – ответил он.

– Значит, ни одна не оказалась достаточно хороша для вас? – продолжила Ева в той же манере. – Впрочем, это объяснимо, учитывая, какое высокое положение раньше вы с отцом занимали в городе. Не так ли?

Ева сказала это как можно невиннее, но дядя Филипп мгновенно нахмурился. Кажется, ему совсем не понравилось то, что Ева постаралась подловить его.

– Ну и какая сорока успела нашептать тебе на ушко столько интересного? – хмуро спросил он.

Ева хотела соврать, но в этом не было смысла. Если она хочет получить правдивый ответ, ей тоже не стоит юлить.

– Алика, – нехотя призналась Ева. – Не знаю, как ее фами…

– Ах, ну конечно! – раздраженно воскликнул дядя Филипп. – Девчонка Вершининых! Как это я сразу не догадался, что без нее не обошлось? Кто бы сомневался, что она расскажет тебе все сплетни, начиная с семнадцатого века!

Он сбросил длинное черное пальто, повесил его в гардероб и быстро, как разъяренный коршун, ушел на кухню.

– Между прочим, она оказала мне услугу! Лучше мне было узнать все заранее, а не чувствовать себя полной дурой, когда на меня будут пялиться все подряд! – крикнула ему вслед Ева и бесстрашно последовала за ним. – Так что, может, вы сами все расскажете…

– Ты что, ограбила магазин? – недоуменно перебил ее дядя, заглянув в холодильник. Видимо, обилие нормальной еды показалось ему более странным, чем доисторические экспонаты в доме.

– Вроде того, – пробормотала Ева, недовольная тем, что он ушел от темы. – И я приготовила лазанью. Ну, то есть… – она запнулась. – Просто купила замороженную, но это ведь неважно, да?

– Хм. Я… В общем… Спасибо, – кажется, дядя сильно смутился. В любом случае, он смотрел на нее уже не так убийственно.

– О, да пустяки. И еще я немного убралась в доме. Не обижайтесь, но он выглядел так, словно здесь сто лет никто не живет… – начала Ева, стараясь умаслить его. Но это неожиданно вызвало обратный эффект.

– Меня вполне устраивало, как здесь все выглядело! – рявкнул дядя таким грозным тоном, словно Ева пригласила сюда строителей и предложила им снести полдома.

– Я всего лишь вытерла пыль и грязь и разложила вещи по полкам, – обиженно сказала Ева, не понимая, что она такого сделала. Но дядя, кажется, уже устыдился своей вспышки.

– Ладно. Ничего страшного, – словно через силу процедил он. – Просто… Я привык к тому, как здесь все устроено. Поэтому не трогай здесь ничего, ладно?

«Не трогать ничего? Господи, можно подумать, здесь есть что-то, что он старается от меня спрятать. Иначе откуда такая странная реакция?» – недоуменно подумала Ева.

– Ладно, – только и ответила она, твердо решив закрывать глаза на чудачества дяди. – Садитесь, я разогрею лазанью.

Ева засунула блюдо в духовку, и скоро кухонька наполнилась запахами свежей пасты, томатного соуса и расплавленного сыра. Пока лазанья готовилась, Ева сварила кофе, вспомнив о том, что у папы всегда была привычка выпивать чашечку после рабочего дня. Закончив приготовления, Ева поставила перед дядей тарелку с лазаньей и села за стол напротив него. Дядя, буркнув «спасибо», принялся за еду. Ева молча наблюдала за ним.

Некоторое время он пытался не замечать ее пристального взгляда, но вскоре не выдержал.

– Слушай, Ева, спасибо, и все-такое, но не могла бы ты не пялиться, как я ем? У меня кусок застревает в горле, – мрачно сказал он.

– Ладно, – нехотя сказала Ева, недовольно закусив губу. Кажется, придется ей смириться с поражением. Она встала и начала подниматься в свою комнату, но голос дяди вдруг остановил ее.

– Ладно, ладно! Спрашивай, что там тебя интересует, – безнадежно махнул рукой он, отставив тарелку. – Но, предупреждаю, рассказывать здесь совершенно нечего.

– Отлично! – обрадовалась Ева неожиданной победе и быстро вернулась на место. – Это правда, что Оленские – одна из самых уважаемых семей в Розенбурге? – торопливо выпалила она, боясь, что дядя передумает.

– Все это сильно преувеличено, – поморщился дядя. – Просто наши предки стали одними из первых, кто перебрались сюда и впоследствии основали город. Это было более пятисот лет назад. Здесь проживало тогда не больше восьми или десяти семей. В основном – переселенцы из других стран, охотники, которые только этим и умели зарабатывать на жизнь, и… преступники, которые сбегали от властей.

– Ясно, – сказала Ева, хотя ее мороз пробрал по коже от последней фразы. – Но все-таки вы с мамой и отцом заправляли всеми делами города, разве нет?

– Лишь отчасти, – нехотя отозвался дядя, и на этом его поток красноречия закончился.

– Отчасти – значит, что больше всего дела Розенбурга интересовали маму, а не вас? – тут же быстро спросила Ева.

«И почему он так мрачнеет каждый раз, когда я вспоминаю про нее?» – подумала она.

– Да, – нехотя ответил дядя после некоторого молчания. – Твоя мама принимала участие во всем, что происходило в городе. Без нее не обходилось ни одно событие. У Анжелики были знакомства абсолютно везде, и ее пускали даже туда, куда не пускали служителей властей. Туда, где не хотели видеть даже нас с Родионом.

Ева лишь покачала головой, недоумевая, что интересного ее блистательная мама могла находить в этом скучном городке.

– А папа? – спросила она.

– Родион продолжал поддерживать статус семьи только затем, чтобы угодить Анжелике, – ответил дядя Филипп. – Сам он был ученым до мозга костей, и гораздо больше ему нравилась спокойная работа с архивами города, с его историей и культурой. Публичные дела вовсе не входили в сферу его интересов.

– Да, это похоже на него, – согласилась Ева. – А вы, дядя Филипп? Алика говорила…

– Да-да, когда-то я тоже был здесь важной шишкой, участвовал во всех этих глупых совещаниях и посещал все торжества вместе с Родионом и Анжеликой, – раздраженно перебил ее дядя. – Был одним из «золотой молодежи» этого города. Даже водил дружбу с тогдашним мэром, Германом Драгомановым, которому наша семья и помогла продвинуться.

– Ну а потом…

– А потом мне это надоело, вот и все, – резко ответил дядя. – Мы бесконечно переливали из пустого в порожнее – что открыть, что закрыть, что построить, что снести, как помешать детишкам рисовать граффити на стенах… Поэтому я отошел от дел, или, как любит говорить Родион, принялся пропивать состояние Оленских.

Однако что-то в облике дяди подсказывало Еве, что он наслаждался своей значимостью гораздо больше, чем отец. И Алика говорила то же самое. Но почему же он отказался от всего этого?

– И все-таки… – Ева помедлила, прежде чем задать наиболее интересующий ее вопрос. – Если они здесь были едва ли не правящей династией… Почему же они уехали?

– А почему ты не спрашивала этого у своего отца? – внимательно посмотрев на нее, вопросом на вопрос ответил дядя.

– Не знаю, – Ева пожала плечами. – Желание выбраться из этого крошечного города казалось мне таким естественным, что мне и в голову не пришло спрашивать.

Дядя помедлил, словно тщательно подбирая слова.

– Ну, ты не так далека от истины, – наконец сказал он. – Наш город находится в изоляции от остального мира, а твои родители хотели для вас с Тимом лучшего будущего. Поэтому они приняли решение попытать удачи в большом мире. Ради вас, Ева.

«Ради вас, Ева». Как трогательно.

– Что ж, спасибо за… ответы, – поблагодарила она. Разумеется, она не поверила ни единому его слову. Он тоже это понял, но не посчитал нужным что-либо добавить.

– Что-то Тима давно нет, – вдруг спохватилась Ева. – Я думала, он в саду, играет с Вольтом. Вы не видели его там?

Дядя покачал головой, и в его глазах скользнула тревога.

– Разве он не говорил тебе, куда собирается?

– Ох, наверняка он уже нашел себе компанию, – покачала головой Ева и набрала номер брата. Он ответил лишь с третьего раза.

– Тим, ты где? – требовательно спросила Ева. Ее волнению усилилось, как только она услышала веселые мужские голоса на фоне.

– Не одна ты нашла новых друзей! – Тим всегда раздражался, когда сестра пыталась его контролировать.

– Кто они? Когда ты вообще успел с ними познакомиться?

– Боже, Ева, какая же ты зануда! – проигнорировав ее вопрос, раздосадовано выкрикнул Тим. – Я вернусь через несколько часов, ладно? А ты будь умницей и ложись спать пораньше.

Ева едва удержалась, чтобы не швырнуть телефон о стену. Снова то же самое! Не прошло и суток после их приезда, как брат ввязался в плохую компанию. Конечно, она не могла знать этого наверняка, но в последнее время Тим стремился именно к таким. А то, что на него стали обращать внимание девчонки, еще больше кружило ему голову.

– Трудный период? – вдруг понимающе спросил дядя Филипп.

– Что-то вроде того… – протянула Ева, не в силах скрыть огорчение. – Последний год он словно с цепи сорвался.

– Возможно, мне следует его найти? – вдруг озабоченно спросил дядя. Кажется, ему только сейчас пришло в голову, что ему нужно присматривать за племянниками.

Но Ева лишь покачала головой.

– Не стоит, – сказала она. – От этого будет только хуже. Он начнет ввязываться в неприятности просто всем на зло.

– Ладно, – сказал дядя как-то неуверенно. – Если ты так считаешь…

– Здесь ведь безопасно? – настороженно спросила Ева.

– Не волнуйся, Ева, здесь уже давным-давно безопасно, – каким-то странным тоном ответил дядя Филипп.

– Что вы хотите сказать? Почему раньше здесь было опасно? – тут же вскинулась Ева.

– Я вовсе такого не говорил! Я всего лишь хотел сказать, что много лет назад уровень преступности здесь был выше, чем в наше время, – резко сказал дядя, словно его разозлило то, что Ева могла усмотреть в его фразе тайный смысл. – Но сейчас полиция держит здесь все под контролем, так что родители отпускают гулять одних даже малышей.

– Ладно-ладно, раз вы так говорите, – пробормотала Ева.

Ей совсем не нравилось, что дядя избегает многих тем. Ведь она была здесь не одна. С ней был младший брат, и она была за него в ответе.

Она повернулась и уже собиралась подняться к себе в комнату, когда дядин голос вновь остановил ее.

– Кхм… Ева?

– Да? – она удивленно обернулась.

– М-м-м… Спасибо, – он сказал это так нечленораздельно, что ей пришлось буквально читать по губам. – За ужин… и за то, что привела дом в порядок. Я, конечно, вспылил немного, но ты уж меня извини. Ты права, пора мне перестать жить в прошлом.

И, явно показывая, что даже это для него уж слишком, он резко развернулся и пошел к себе в комнату. А Ева, которая никак не могла подстроиться под перемены его настроения, только покачала головой и тоже ушла к себе.

Она понимала, что не заснет, пока не дождется Тима.

Тим вернулся домой, когда старинные часы с черно-золотым циферблатом в комнате Евы почти пробили полночь.

Ева, которая и без того было на взводе после всех сегодняшних открытий, тут же набросилась на брата.

– Тим, мы уже тысячу раз говорили о твоих возвращениях в такое время! – разъяренно крикнула она. – И разве я не просила тебя отвечать на звонки?!

– Черт возьми, Ева, напомнить тебе, во сколько ты возвращалась домой после своих вечеринок? – вскинулся Тим, мгновенно перейдя в контрнаступление. – И разве не я прикрывал тебя перед папой?!

Впрочем, Тим тут же осекся, потому что старался не напоминать сестре о Палермо.

– Я была старше тебя! – возразила Ева, старательно игнорируя навалившиеся воспоминания: их переезд в Палермо, знакомство с Виктори и безумный парад вечеринок, который последовал после. Отец, вообще-то, не отпускал ее гулять по ночам, но она часто бесшумно выбиралась из дома и возвращалась только под утро. А Тим каждый раз просыпался, чтобы впустить ее в квартиру, и всячески ее прикрывал.

– Брось, Ева, мне скоро будет шестнадцать, сколько было и тебе! – презрительно воскликнул Тим. – Ты же сама понимаешь, насколько глупо звучит этот аргумент!

– И что это за компания? Судя по голосам, все они явно старше тебя! – решила зайти с другой стороны Ева. Она всегда игнорировала то, против чего не могла придумать возражений.

– Серьезно? Мне нельзя дружить с теми, кто старше? – фыркнул Тим.

Ева беспомощно замолчала. Она прекрасно знала, в каких компаниях Тим тусовался раньше, и чем они занимались. Она не сомневалась, что брат и здесь влился в ту группу подростков, которые решили до совершеннолетия перепробовать все, что только можно.

Но Тим вдруг решил сменить тактику.

– Слушай, сестричка! – миролюбиво сказал он. – Честное слово, я не делал ничего такого. Мы просто играли в футбол, а затем мне показывали город, вот и все. Надо же нам здесь чем-то заниматься, верно? Обещаю, я всегда буду брать трубку, ну и что ты там еще хочешь.

Он улыбнулся ей своей милой мальчишеской улыбкой, и Ева вздохнула.

– Какой же ты подлиза! – покачала головой она. – Только, пожалуйста, не ввязывайся ни во что, ладно? Мы здесь чужие, и каждое наше действие на виду.

– А когда я во что-то ввязывался? – невинно спросил Тим. – К слову, Ева, я все никак не могу понять, почему местные так гостеприимно приняли меня в свою компанию. Знаешь, все это так мило, что, черт возьми, даже подозрительно…

– Ну, ты ведь стал такой крутой, Тим, что они сочли за честь, – иронично сказала Ева, решив поговорить с ним на эту тему позже. Сегодня она слишком устала.

Брат закатил глаза и, поцеловав ее на прощание в щеку, ушел к себе в комнату. А Ева без сил рухнула в постель. Она ужасно вымоталась, но после вчерашних кошмаров ей было страшно засыпать. В конце концов, усталость взяла свое, и она погрузилась в сон.

К счастью, после такого насыщенного дня она проспала всю ночь, как убитая, безо всяких сновидений. Даже повторяющиеся кошмары о Виктори сегодня не мучили ее. Так что, проснувшись утром, Ева вздохнула с облегчением. Она чувствовала себя гораздо лучше и сразу решила позвонить отцу. Возможно, от него ей удастся хоть чего-то добиться.

Однако ее надежды не оправдались. Мало того, Еве показалось, что отец хочет как можно быстрее закончить разговор с ней: убедившись, что они с Тимом благополучно устроились и обзавелись новыми знакомствами, он сослался на срочные дела и попытался повесить трубку.

– Подожди, папа! – остановила его Ева. – Почему ты никогда не говорил, что вы с мамой были такими крутыми ребятами в Розенбурге?

Она постаралась спросить это как можно более шутливо, но, даже находясь за тысячи километров, почувствовала, как отец напрягся. Пауза затягивалась.

– Не такими уж и крутыми, – наконец невнятно сказал отец, и в трубке раздалось странное шипение. – Да и ты никогда не интересовалась тем, чем мы занимались в Розенбурге. Но, честное слово, мы лишь иногда…

– Пап, говори громче, тебя почти не слышно!

– Говорю, что все это слишком преувеличено! – проорал отец, и Ева подумала, что они с дядей не такие уж и разные, как ей сначала показалось. – Да, конечно, к нам здесь прислушивались, но только потому, что наша семья жила здесь столетиями и знает город, как свои пять пальцев. Но, говорю тебе, это вовсе не так…

– Слушай, почему тебя так кошмарно слышно? – недоуменно перебила его Ева. В трубке все время раздавалось такое шипение, как будто отец находился под землей, где не было связи.

– О, прости, милая. Я сейчас в университете Сент-Луиса. М-м-м… меня попросили выступить с отчетом по результатам раскопок на факультете архитектуры. Здесь просто отвратительная связь, – торопливо объяснил отец. – Я позвоню тебе из дома, ладно?

– Ага, – растерянно сказала Ева.

Плохая связь в современном университете с Wi-Fi в самой столице Испании? Очень интересно. Ева, раздраженная тем, что так ничего и не добилась, бросила телефон на кровать.

Вечеринка у Алики должна состояться только через две недели. Ева даже самой себе не могла признаться, с каким нетерпением она ее ждет. Только сейчас она осознала, как сильно ей не хватало веселья и драйва, которых она сознательно лишала себя все последние месяцы.

А пока что ей было совершенно нечем заняться. Тим целыми днями пропадал со своими новыми друзьями. Ему, в отличие от Евы, Розенбург нравился все больше и больше. Он быстро освоился и сейчас вел себя так, как будто жил здесь с рождения.

Тем временем Ева изнывала от скуки. От нечего делать она целыми днями ходила из комнаты в комнату, рассматривала непонятные книги дяди Филиппа, от которых ее уже тошнило, и играла с Вольтом. В конце концов, она выудила из какого-то сундука шахматную доску и попросила дядю научить ее играть. Тот явно не пришел в восторг от этой идеи. Но еще меньше ему нравилось, когда Ева за неимением других дел бродила по дому туда-сюда. Так что ему пришлось согласиться.

Ева научилась довольно быстро, и теперь они с дядей проводили целые вечера, разыгрывая партию за партией. Дядя по-прежнему не отличался разговорчивостью, но хотя бы с интересом слушал рассказы Евы об их путешествиях по Европе. Ева чувствовала, что лед между ними понемногу таял.

Когда Ева поняла, что вскоре сможет потягаться с главной героиней «Хода королевы», она решила, что ей срочно пора заняться чем-то другим.

– Дядя Филипп, где здесь ближайший книжный магазин? – обратилась она к дяде после того, как обыграла его пятый раз за вечер. – Или библиотека? Я скоро с ума сойду, если не отвлекусь на что-то!

– Ну и вздумалось тебе ходить куда-то! – хмуро сказал дядя Филипп, раздосадованный проигрышем. – Ведь в доме полно книг.

Ева молча пошарила рукой под диванными подушками и вытянула оттуда потрепанную книгу.

– «Роман о Граале. Магия и тайна мифа о короле Артуре», – с непроницаемым лицом прочитала она.

– М-да, – задумчиво протянул дядя и провел рукой по своим непослушным черным волосам. Кажется, до этого ему не приходило в голову, что семнадцатилетнюю девушку не слишком заинтересуют подобные книги.

– У вас вообще полно книг о всяких сказках и легендах, – заметила Ева. – Разве вам это интересно?

– Не то чтобы мне лично это было интересно. Просто у всей нашей семьи есть странное пристрастие коллекционировать книги о всяких фантастических вещах. Понятия не имею, почему, – невнятно ответил дядя и принялся поспешно объяснять Еве, как добраться до лучшей библиотеки города с необычным названием «Лисья нора». Ева, верная своему слову игнорировать его странности, не стала расспрашивать. Она решила посетить библиотеку завтра же.

«Лучшая» библиотека города представляла собой старое рассыпающееся здание, выкрашенное поблекшей зеленой краской. Над дверью висела медная табличка с названием «Лисья нора». На ней сидел нахохлившаяся черная птица.

«Вот уж точно нора…» – подумала Ева и поднялась по грязным ступенькам. Ее шаги спугнули птицу, которая резко спорхнула с дощечки и пролетела так близко к лицу Евы, что она шарахнулась в сторону.

«Здесь даже птицы не в своем уме!» – решила Ева и вошла внутрь.

В библиотеке царила полнейшая тишина. Ева растерянно оглянулась, но не увидела здесь ни души. Крохотные окошки не мыли уже много лет, поэтому маленькое помещение было погружено во мрак, полностью оправдывая свое название. Воздух был пропитан особым запахом пыли и старых книг. Еве, которая вдоволь насмотрелась на древние фолианты в собственном доме, захотелось немедленно уйти.

– Заходи-заходи, милочка! Мы всегда рады видеть новых посетителей, – вдруг раздался откуда-то дребезжащий старческий голос.

Ева подскочила на месте. Она никак не могла понять, откуда исходит голос. И, только когда ее глаза немного привыкли к полумраку, она увидела в глубине кресла у стола пожилую женщину. Хотя назвать ее так было явным преуменьшением. Она была такой сухонькой и дряблой, что, казалось, от любого резкого движения она рассыплется прямо в воздухе.

Старушка с трудом поднялась и, прихватив со столика очки в черепаховой оправе, заковыляла к ней.

– Нередко нас здесь балуют посещениями. А жаль, очень и очень жаль! Молодое поколение совсем разучилось читать! – возмущенно дребезжала она. – А ведь чтение развивает способность видеть. Виденье же – ключ ко всему.

Ева только вежливо кивнула. Старушка тем временем нацепила на крючковатый нос очки и внимательно всмотрелась в ее лицо. А потом радостно заулыбалась, от чего все ее морщинки стали еще глубже.

– Вот и матушка твоя в свое время сюда захаживала, – восторженно сообщила она.

– Откуда вы знаете, чья я дочь? – недоуменно спросила Ева.

– Я, может, и стара, но еще бы я не узнала дочь Анжелики Оленской! – возмутилась старушка. – Вы ведь с ней похожи, как две капли воды! Вот только цвет глаз разный. Так вот, бывало, просиживала она тут целыми днями, обложившись книгами, даже про еду забывала. Я нарадоваться не могла!

– Моя мама… часто здесь бывала?! – пораженно спросила Ева. То, что ее мама вмешивалась во все дела Розенбурга и блистала на всех торжествах, она еще могла понять, но представить ее здесь, часами сидящей в затхлой библиотеке, было просто невозможно.

– А то как же! – довольно закивала старушка. – И всегда перекидывалась со мной словечком. А сколько всего ее интересовало: история, легенды, культура… Можешь себе представить, она изучила все записи исследователей и ученых, которые когда-либо жили в нашем городе. И еще все выпуски газет, которые сохранились за несколько сотен лет. Могу и тебе показать, деточка…

– Нет-нет, спасибо, – поспешно отказалась Ева, окончательно решив, что старушка спутала ее маму с кем-то другим. Быть такого не может, чтобы она читала дурацкие газеты столетней давности. – Я… пока что осмотрюсь.

– Конечно-конечно, милая, осматривайся, сколько хочешь. Если подсказать что нужно, ты спрашивай, не стесняйся. Здесь не найдется ни одной книги, которую я бы не прочитала, а ведь для этого требуется не один десяток лет, – гордо поделилась она.

Вообще-то, Еве хотелось поскорее уйти, но она решила не огорчать старушку. Поэтому она начала медленно прохаживаться вдоль рядов, делая вид, что рассматривает книги. Но старые, истрепанные и пожелтевшие издания не имели ничего общего с яркими современными книгами, которые остались в их квартире в Мадриде. И уж точно здесь не найдется ни авантюрных романов, ни модных триллеров, ни откровенных любовных историй, которые она обожала.

Ева обогнула последний ряд и обнаружила несколько низких столиков, которые, судя по всему, выполняли функцию читального зала. За одним из столиков сидела девочка и читала книгу при скудном островке света, который проникал из пыльного окна. Еве, которая была абсолютно уверена, что они с библиотекаршей здесь одни, стало не по себе.

– Привет, – машинально поздоровалась Ева, и девочка, вздрогнув, резко подняла голову.

– О… привет, – запнувшись, робко ответила она. – Я так зачиталась, что не услышала, как кто-то вошел. Надеюсь, я не напугала тебя. Ты ведь, наверное, думала, что здесь больше никого нет…

Ева подошла ближе и присмотрелась к девочке. Она была такая маленькая и худенькая, что Ева не дала бы ей больше четырнадцати лет. Однако ее серьезные карие глаза выдавали, что она все-таки старше – должно быть, возраста Евы или немного младше. У девочки было заостренное личико, которое придавало ей сходство с лисичкой, и очень бледная кожа, словно она никогда не выходила на солнце. Все краски ее внешности собрались в прямых золотисто-рыжих волосах, которые рассыпались по простой белой футболке. В отличии от многих рыжеволосых, у нее совсем не было веснушек.

– О, не волнуйся! – улыбнулась Ева, уже придя в себя. – Со времени моего приезда в этот город я начинаю привыкать к тому, что все здесь или ходят бесшумно, или любят сидеть в темноте.

– О нет, я вовсе не люблю сидеть в темноте, – почему-то испугалась девочка. – Просто Евдокия Илларионовна экономит свет и разрешает включать его только по вечерам.

– Евдокия Илларионовна? Ах, ты имеешь в виду библиотекаршу… Она не представилась мне, – пожала плечами Ева.

– Да, она иногда забывает… многие вещи. По-хорошему, ей бы уже уйти на отдых, но она не представляет своей жизни без библиотеки. Даже ночует здесь, – понизив голос, сказала девочка и вдруг сконфузилась. Наверное, она подумала, что Еве это совсем не интересно. – Ох, прости, я ведь тоже забыла представиться! – спохватилась она и еще больше покраснела. – Я Лидия.

– Рада познакомиться, Лидия. Я Ева, – сказала Ева и пожала худенькую руку девочки.

– И я очень рада. Бабушка, кажется, говорила мне, что в город вернулись племянники Филиппа Оленского, – смущенно сказала Лидия, которая, судя по всему, не привыкла начинать разговор.

– Что ж, кажется, весь в город уже в курсе, – улыбнулась Ева.

– Вообще-то, я вряд ли бы узнала, если бы бабушка не сказала, – протянула Лидия и захлопнула толстую книгу, которая лежала перед ней. – В Розенбурге, конечно, все обо всем узнают сразу же. Но я не часто бываю в компаниях, так что…

Ева уже и сама это поняла. Судя по тому, что ее новая знакомая в одиночестве просиживает в полутемной библиотеке в летние каникулы, это было более чем очевидно.

– Значит, здешнее общество тебе не очень нравится? – доброжелательно спросила Ева, стараясь подбодрить девушку.

– Нет, совсем нет… – Лидия явно смешалась и начала машинально перекладывать книги с места на место. – Просто мне нравится читать, вот и все.

– Мне, вообще-то, тоже, – подхватила Ева и понизила голос, чтобы не расслышала Евдокия Илларионовна. – Но я предпочитаю книги, которые не старше, чей моя прабабушка.

– А я люблю старые книги, – вдруг твердо сказала Лидия, и в ее тонком голоске послышался вызов. – Когда ты читаешь их, ты словно переносишься на много лет назад. В другие эпохи, к другим людям. Это ведь так потрясающе – понимать, что эти строки были написаны задолго до того, как ты родилась! И что благодаря им ты можешь посмотреть на мир глазами людей, которые намного мудрее тебя.

Еву поразило, с каким запалом говорила Лидия. Сама она никогда не размышляла в таком ключе. Для нее книги всегда были лишь приятным способом скоротать досуг, и не более того. Но Лидия уже сама устыдилась своей пламенной речи.

– Так… ты приехала ненадолго? – торопливо сменила тему она.

– Да, к счастью, всего лишь на лето, – ответила Ева. – Потом мы с братом вернемся к отцу в Мадрид, и я закончу там последний класс.

– О, я тоже в последнем классе. Правда, мне только шестнадцать. Меня отдали в школу раньше остальных, – затараторила Лидия, явно обрадованная тому, что может поддержать беседу. – А что ты собираешься делать здесь все это время? Тебе, наверное, скучно здесь…

Ева помедлила. Ей совсем не хотелось признаваться в том, как паршиво и одиноко она чувствует себя в этом городе.

– Ну-у… Алика Вершинина пригласила меня на вечеринку в честь открытия летнего сезона в ее коттедже за городом, – наконец сказала Ева, чтобы избежать прямого ответа.

– О-о-о, – уважительно протянула Лидия.

По ее глазам Ева поняла, что Лидия уже причислила ее к разряду здешней элиты, куда ей самой путь заказан. Много времени назад, когда Ева только подружилась с Виктори, она наслаждалась славой «золотой» девочки и притворялась той, кем не являлась.

Но сейчас она хотела стать другой. В глубине души ей даже казалось, что трагедия с ней и Виктори – это возмездие за то, как высокомерно они вели себя по отношению к другим девочкам и шутки ради крутили мальчиками. Она уверяла себя, что все это глупости, но не могла избавиться от навязчивых мыслей.

Поэтому Ева поспешила разуверить Лидию.

– На самом деле, ты права, – призналась она. – Я не знакома здесь ни с кем, кроме Алики, и мне совершенно нечем заняться. Мой брат Тим успел завести знакомства с половиной города, а вот мне это так и не удалось. Я чувствую себя здесь чужой.

– Правда? – Лидия, которая явно не ожидала такого ответа, тут же постаралась ее подбодрить. – Знаешь, ведь в Розенбурге гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд. Он как закрытый сундук, вот только нужно знать, с какой стороны его открывать. Я могу провести тебе экскурсию по городу… если, конечно, захочешь.

«Почему бы и нет?» – подумала Ева. Вообще-то, у нее не было ни малейшего желания «открывать» этот город в каком угодно смысле, но… Чем это хуже томления в мрачном родовом гнезде Оленских?

– Конечно, – согласилась Ева. – Это очень мило с твоей стороны.

Лидия просияла. Она тут же собрала все книги со столика во внушительную стопку и начала разносить их по местам. По невнимательности она оставила одну книгу на соседнем столике, и Ева, взяв ее в руки, прочитала название: «Руны. Теория и практика работы с древними силами».

«Серьезно, в этом городе чокнулись абсолютно все!» – покачала головой Ева и бросила книгу на место, словно она была ядовитая.

Они с Лидией пошли к выходу, и Ева по дороге наобум выхватила из полки несколько книг, чтобы не расстраивать Евдокию Илларионовну. Она положила их перед просиявшей старушкой, которая своей дрожащей рукой сделала необходимые пометки.

– Отличный выбор, деточка! – похвалила она. – Просто к сведенью, мы разрешаем брать не больше одного экземпляра домой, но для тебя я, конечно же, сделаю исключение. А ты, Лидия? Ничего не берешь сегодня? Кажется, ты не дочитала книгу по…

– Нет-нет, – быстро перебила ее Лидия и вымученно улыбнулась. – Как-нибудь в другой раз. До свиданья, Евдокия Илларионовна!

И девушки поспешно выскользнули наружу. После темной затхлой библиотеки яркий свет ослепил их. Ева подставила лицо теплым лучам, с удовольствием вдыхая свежий воздух, напоенный ароматом цветов.

– Как же я люблю солнце! Здесь его слишком мало, – вздохнула Ева, расправляя волосы по плечам. На солнце ее каштановые пряди отливали золотом.

– Это потому, что город лежит в долине, – объяснила Лидия. – Горы не дают солнечному свету проникать сюда. Но я не жалуюсь. Я рада, что мы живем в горах. Я просто обожаю гулять там!

– Ты любишь гулять в горах? Одна? – спросила Ева, которую все больше удивляла эта рыжеволосая девочка. – Разве это не опасно?

– Ничуть, – засмеялась Лидия. – У нас не водится никого опаснее белок.

– Вообще-то, я говорила не про диких животных. Ты не боишься маньяков и всяких фриков, которые могут поджидать одиноких девушек в лесной чаще?

– Глупости, – уверенно сказала Лидия. – За всю мою жизнь у нас не произошло ни одного нападения. А даже если я и наткнусь на кого-то подобного, уверена, я смогу с ним справиться.

Ева, посмотрев на худенькую и хрупкую Лидию, решила, что у нее гораздо более высокая самооценка, чем кажется на первый взгляд.

– Если хочешь, мы можем как-то выбраться на прогулку в горы, – вдруг предложила Лидия. – Там есть множество потрясающих мест, тебе наверняка понравится! А на вершине лес редеет, поэтому там очень солнечно.

Но Ева, самой экстремальной деятельностью которой была пробежка в городском парке на протяжении двух дней, лишь покачала головой.

– Если я поднимусь на вершину горы, обратно меня будут сносить, – мрачно пошутила она, и Лидия улыбнулась.

– Ладно, избалованная девочка, – подколола ее она. – Тогда идем, я покажу тебе свои любимые места в пределах города.

Любимые места Лидии представляли собой то, на что Ева никогда в жизни не обратила бы внимания. Неприметная кофейня с книгами, в которой можно было выпить какао с маршмэллоу и почитать какой-нибудь роман. Старое здание театра с обвалившейся штукатуркой, но все еще сохранившее былую красоту. Маленький сквер с прудом, в котором плескались утки. Единственным, что действительно впечатлило Еву, была великолепная церковь, которую она заметила еще в день приезда. Ее стены были аккуратно выбелены, а высокий купол сверкал в лучах солнца, словно жидкое золото.

– Жители Розенбурга всегда были очень религиозными, – объяснила Лидия. – Так было с самого основания. Когда люди селятся в глухих местах, им остается только рассчитывать на помощь высших сил. Церковь Двенадцати Апостолов, построенная несколько столетий назад, до сих пор считают сердцем города.

Ева никогда не задумывалась над вопросами религии. Ее мир состоял из путешествий, новых знакомств, поисков подходящих нарядов, заботой о брате и других обыденных вещах. Все остальное для нее было пустой тратой времени. Поэтому она не могла взять в толк, зачем каждую неделю приходить в церковь и слушать глупые проповеди, которые не приносят никакой пользы.

– Значит, ты… часто приходишь сюда? – спросила Ева, бросив взгляд на величественное здание церкви, которое внушало ей благоговение и легкий страх.

– Нет, не часто, – ответила Лидия и начала внимательно разглядывать свои кроссовки. – Но иногда бывает. Если чувствую себя одиноко или грустно. Знаешь, в церкви тебя посещает особенное чувство, словно все твои проблемы становятся такими глупыми и мелочными… и что ты не одна. И там очень спокойно… даже тем, кто не верит.

– Знаешь, Лидия… – Ева помедлила, не зная, как тактичнее выразить свою мысль. – Это, конечно, все замечательно. Но нельзя же все время только сидеть в библиотеке и бродить одной по горам и церквям. Сейчас ведь только начало лета. Самое время развлекаться!

Лидия вдруг посмотрела на нее очень внимательно, словно прикидывая, стоит или не стоит говорить ей что-то. Но потом она сникла и грустно покачала головой.

– Не знаю, Ева… – протянула она. – Не то чтобы я когда-то… развлекалась, и все такое. Это не для меня. Мне гораздо комфортнее с самой собой.

– Но ты ведь даже не пробовала, – улыбнувшись, возразила Ева. И вдруг ей пришла в голову неожиданная мысль. – Знаешь, что я думаю? Поезжай вместе со мной на вечеринку Алики. Я ведь буду там такая же новенькая, как и ты.

– Но… меня же не приглашали! – потрясенно воскликнула Лидия.

– О, пустяки! – махнула рукой Ева. – Это вовсе не обязательно. Каждая уважающая себя вечеринка только на одну треть состоит из тех, кого пригласили.

Ева сама не могла понять, почему она так хочет, чтобы Лидия была рядом с ней. Но эта девочка, совсем не похожая на бывших подруг Евы, чем-то нравилась ей. В ней было что-то необычное, что-то, что не описать словами. И ей захотелось показать Лидии мир за пределами собственной комнаты. Как когда-то сделала для нее Виктори.

Внутри у Лидии явно происходила мучительная борьба. А потом она подняла на Еву ясный решительный взгляд.

– Знаешь, ты права, – сказала она. – Я согласна.

Если Алика делала что-то, то делала это с помпой.

Ровно в восемь вечера возле особняка Оленских остановился шикарный черный «Citroёn» с тонированными стеклами. Воздух вокруг него буквально вибрировал от включенного на полную катушку нового трека Jay-Z, так что об их приезде узнала не только Ева, но и добрая половина города.

– Ева, ты выглядишь роскошно! Теперь мне точно не быть королевой летнего сезона, – шутливо упрекнула ее Алика, открыв заднюю дверцу.

Ева и сама знала, что превзошла саму себя. Но она так долго не была ни на каких вечеринках, что не могла отказать себе в удовольствии нарядиться. Она надела темно-синее платье из переливающейся ткани, которое соблазнительно облегало ее фигуру и подчеркивало голубизну ее глаз. Свои вьющиеся волосы она распустила и украсила их серебристыми заколками со звездами. Браслеты на ногах всегда были ее изюминкой, поэтому и сейчас ее лодыжку украшала изящная цепочка. А завершали образ туфельки на каблуках, которые не было повода обуть уже долгое время.

Когда Ева при полном параде спустилась в гостиную, дядя не на шутку встревожился.

– Знаешь, Ева, я совсем не уверен, что отец разрешил бы тебе ехать на вечеринку на всю ночь, – с сомнением протянул дядя Филипп.

– Может быть и так, но вы же не такой, как мой папа. Вы клевый, – хитро улыбнулась ему Ева. – К тому же, вы ведь мне сами говорили, что в Розенбурге совершенно безопасно.

– Да, но я не учитывал пьяных подростков, – хмуро сказал дядя.

– Знаете, дядя, вам совсем не идет роль строгого опекуна, – недовольно пробормотала Ева. Не хватало еще, чтобы он запретил ей ехать к Алике!

– Ладно уж, – нехотя сказал он. – Надеюсь, старшие Вершинины в курсе, что их коттедж сегодня разгромят?

– Просто поверить не могу, что ты идешь на самую лучшую вечеринку в городе, а я нет! – не дав Еве ответить, возмутился Тим, который был в ярости от того, что Ева не берет его с собой.

– Разве я виновата, что твои новые друзья не в списке гостей и не могут провести тебя? – выгнула бровь Ева. – В любом случае, тебе там совершенно нечего делать.

– Почему я не могу просто пойти с тобой? – простонал Тим.

– Потому что там все старше тебя. И потому что ты и без того находишь достаточно неприятностей, – отрезала Ева. Тим пробормотал что-то явно нелестное в ее адрес и ушел в свою комнату, хлопнув дверью. Ева и дядя Филипп молча проводили его взглядом.

– Только будь на связи, ладно? – повернувшись к ней, попросил дядя Филипп. – Ты ведь не собираешься не во что вляпаться, правда?

– Разумеется, нет, – улыбнулась Ева. – Не волнуйтесь, дядя Филипп.

– И перестань, наконец, выкать! – раздраженно махнул рукой он. – Меня коробит от этих официальностей.

С улицы до них уже доносилась оглушительная музыка и нетерпеливые гудки. Ева помахала дяде рукой и быстро выбежала на улицу, пока он не передумал.

Алика подвинулась, и Ева забралась в «Citroёn», который насквозь пропах запахом цветочных духов и сигарет. Алика надела блестящее короткое платье, а свои золотистые волосы убрала в высокую прическу. Ее пухлые губы были идеально накрашены матовой помадой, которая слегка выходила за контур.

– Да ладно тебе, Алика, ты прекрасно знаешь, что мне тебя не переплюнуть, – засмеявшись, заверила ее Ева.

– Просто моя завистливая сестрица до смерти боится, как бы ее не оставили пасти задних, – раздался грубоватый голос с переднего сидения, и Ева впервые обратила внимание на остальных находящихся в машине.

Рядом с Аликой сидела крашеная блондинка в очень узком платье и с ужасающими «smoky eyes». Она улыбнулась Еве, когда та села в машину, но ее глаза оставались холодными. За водительским сидением сидел парень лет двадцати, который, судя по всему, был братом Алики. Но их роднили только светлые волосы и серые глаза. Ни в резком повороте головы, ни в чертах лица, ни в голосе парня не было ни намека на дружелюбие его сестры.

Рядом с ним на пассажирском сидении вальяжно раскинулся парень возраста Евы с волнистыми темными волосами и расслабленной улыбочкой на ярких губах. Он курил сигарету и лениво выпускал дым в окно.

– Заткнулся бы ты, Макс, – огрызнулась Алика.

– Ты не говорила, что у тебя есть брат, – заметила Ева, постаравшись предотвратить перепалку.

– Я вообще стараюсь чаще делать вид, что его нет, – пробормотала Алика и скрестила руки на груди.

– За исключением тех моментов, когда тебя нужно довезти куда-то, да? – не остался в долгу Макс. В их пререканиях не было и тени добродушных подшучиваний, которыми обменивались Ева с Тимом. – Знаешь, я вполне могу устроить, чтобы ты отправилась в пешую прогулку по лесу.

Ева почувствовала, как напряглась Алика, но неожиданно вмешался парень на переднем сидении.

– Хорош, Макс, – весело сказал он и хлопнул друга по плечу. – Оставь сестренку, и поехали уже. Время не ждет. Бьюсь об заклад, гости уже наверняка глушат нашу выпивку.

Макс молча завел мотор, и они тронулись, почти с места набрав разгон. Этот парень явно презирал движение медленнее восьмидесяти километров в час. Ева испытала острое чувство дежавю. Дорогая машина, езда на полной скорости, смех, запах сигарет… Все внутри нее сжалось в тугой узел.

– Так что, Алика, даже не представишь нас своей новой подружке? – обернувшись, задорно спросил парень с сигаретой, окинув Еву оценивающим взглядом. Макс даже не повернул к ней головы.

– Да, конечно, – спохватилась Алика, все еще рассерженная после пререканий с Максом. – Это, как ты уже догадалась, мой старший брат Макс. Это Илья, который славится тем, что не пропустил ни одной вечеринки за последние пять лет, – тот шутливо отдал им честь. – А это моя подруга Кристина.

– Приятно познакомиться, – процедила Кристина, всем своим видом показывая, что это совершенно не так. Судя по всему, она прекрасно знала, кто такая Ева, и ей это совсем не нравилось. Ева не могла понять причин такой резкой антипатии, однако ее это не сильно расстроило. Но тем сильнее ей захотелось, чтобы Лидия поскорее оказалась здесь.

По просьбе Евы они остановились возле небольшого домика, который почти полностью скрывался в сени раскидистых деревьев. Ева напряженно всмотрелась в темноту, гадая, хватило ли все-таки у Лидии смелости прийти.

– О, рыженькая, – вдруг протянул Илья. – Ну надо же, полный комплект!

И действительно, к машине несмелыми шажками приближалась Лидия. Значит, она все же решилась! Ева вздохнула с облегчением.

Они с Лидией теперь виделись почти каждый день, и эта девочка все больше ей нравилась. Она наконец-то перестала смущаться и стала более разговорчивой и веселой. Лидия была похожа на хрупкий цветок, который раскрывался только немногим людям. А к Еве она по какой-то причине сразу прониклась доверием.

Пока Лидия окончательно не струсила, Ева затащила ее внутрь машины и радостно обняла ее. Лидия была одета в простую футболку, заправленную в джинсовую юбку, и белые кеды. Губы были несколько неумело подкрашены блеском. Выглядела Лидия так, словно сидела не на мягком кожаном сидении, а на пчелином гнезде.

– Привет, Лидия! Рада познакомиться с тобой! Кажется, мы виделись на Празднике цветов в прошлом году? Ты учишься в лицее, правда? – Алика, сразу же заметив, что Лидии не по себе, втянула ее в разговор. Ева мысленно поблагодарила ее. Алика еще не решила, как ей относиться к Лидии, но пока ей хватило того, что та была подругой Евы.

Пока Лидия робко отвечала на вопросы Алики, Ева смотрела в окно, пытаясь понять, куда они едут. Дома вскоре закончились, а местность стала все более ухабистой. Вскоре они вообще свернули с асфальтированной дороги на какую-то тропинку и поехали через лес, который с каждой секундой все больше сжимался вокруг них. Ева поняла – случись что, одной ей точно не выбраться.

– Алекс с остальными уже там? – спросил Илья у Макса, зажигая очередную сигарету.

– Ага, – лениво бросил Макс. – Все ждут только нас.

Тут Алика буквально подскочила на сидении.

– Кто это все? – возмущенно вскинулась она. – Макс, ты что, притащил туда свою компанию идиотов?! Это же моя вечеринка!

– Вот только папа никогда не позволил бы тебе проводить вечеринки в их коттедже, если бы меня там не было! – огрызнулся Макс. – Все те подхалимы, которые смотрят тебе в рот, не знают этого, а? Не знают, что без меня тебе не дали бы воспользоваться даже погребом?

– Ты просто делаешь все, чтобы испортить мне вечер! – крикнула Алика, и Ева увидела, как Кристина пытается что-то успокаивающе сказать ей на ухо.

– Скажи спасибо, что я разрешил прийти туда твоему новому бойфренду! – огрызнулся Макс. – У тебя талант находить всяких дегенератов, но этот меня особенно раздражает!

– По крайней мере, он не закидывается по углам втайне от папочки! – прошипела Алика. Видимо, для Макса это было уже слишком.

– Тебе бы стоило начать использовать свой язык осторожнее, а не трепаться им без причины и совать в глотку всем подряд! – ядовито процедил он.

Ева увидела, как глаза Алики подозрительно заблестели. Ева промолчала, не решившись вмешиваться в семейные дела. Лидия выглядела так, словно собиралась прямо сейчас выпрыгнуть из машины. Не зная, что еще сделать, Ева взяла Алику за руку, и та сжала ее в ответ.

От продолжения ссоры их спасло лишь то, что «Citroёn» наконец остановился, и все с облегчением вышли из машины.

Коттедж Вершининых не имел ничего общего с фамильным особняком Оленских. Это было красивое здание из светлого дерева, которое словно парило в воздухе. Оно раскинулось на берегу озера, и отблески яркого света из окон плясали на его спокойных водах. Вокруг дома было припарковано еще несколько машин. Судя по звукам музыки и громким голосам, большинство приглашенных уже были внутри.

– Кажется, вечеринка началась. Идем, девчонки не ждут! – выкрикнул Илья и хлопнул Макса по плечу. Уводя друга, он обернулся на девушек с выражением лица вроде «не обращайте на него внимания». Алика выглядела расстроенной.

– Алика, не переживай, – пыталась успокоить ее Кристина. – Он не в себе, потому что расстался с Сабиной, вот и все.

– Прекрати защищать его, Крис! Плевать он хотел на Сабину, он ее и в грош не ставил! Он просто кретин, вот и все, – отрезала Алика. – И сейчас он собирается испортить мою вечеринку!

– Но почему он так обращается с тобой? – вдруг возмущенно спросила Лидия, прежде чем Ева успела вставить хоть слово. – Это ведь просто ужасно! Он же твой брат!

Все с удивлением обернулись к Лидии, не ожидая, что она будет так искренне разгневана. Алика, грустно улыбнувшись, покачала головой.

– Приемный, вообще-то, – уточнила она. – Он сын моего отца от первого брака, и, кажется, никак не может простить, что папа ушел к моей маме. Вот он и срывается на мне. К счастью, я знаю его маленький секретик, так что у меня тоже есть рычаги давления.

– Как бы там ни было, – сказала Ева и взяла Алику под руку. – Забудь о брате и обо всем остальном. Мы пришли сюда, чтобы открыть летний сезон. А ты хозяйка этой вечеринки и не можешь появиться там с расстроенным лицом!

– Ты права! – согласилась Алика и вздернула нос. – Моих друзей здесь гораздо больше, чем его. К тому же, мой Антон привел всех своих парней, так что Макс не будет таким смелым. Ну а ты, Ева, точно взбудоражишь там всех мальчишек, даже не сомневайся!

Ева увидела, как Кристина закатила глаза, но предпочла не обращать на это внимания. Она ободряюще улыбнулась Лидии, и девушки из тихой лесной прохлады шагнули в кипящий, как улей, коттедж.

Там уже собралась самая разнообразная компания. Мальчишки и девчонки с жестяными банками и бокалами в руках, которым явно еще не было и восемнадцати, уже успели напиться. Но среди них были и парни постарше, которые сразу же окружили Макса и Илью. Музыка была включена на такой мощности, что у Евы под ногами вибрировал пол, а от огромного скопления людей здесь было невыносимо душно.

К Алике сразу же подошел мускулистый парень с приятной улыбкой, одетый в свободную футболку со слоганом какой-то баскетбольной команды. Несмотря на начало лета, он уже успел загореть, и теперь его бронзовая кожа резко контрастировала с белокурыми волосами. Словом, парень выглядел, как типичный капитан баскетбольной команды, который рассчитывает после окончания школы получить спортивную стипендию.

– Привет, детка, – улыбнулся он Алике, и, притянув ее за талию, поцеловал в губы. Алика порозовела. Настроение у нее тут же поднялось.

– Привет, милый! Ах, Антон, ты представить себе не можешь, как меня достал мой братец, – тут же надула губки Алика.

– Да уж, от его присутствия меня просто тошнит! – помрачнел Антон. – Будем надеяться, что скоро он накачается и отключится где-нибудь под столом.

– Хотелось бы надеяться! – вздохнула Алика и встрепенулась. – Ладно, плевать на него! Лучше познакомься с моей новой подругой Евой. Я упоминала о ней, – и она многозначительно подмигнула Антону. – А это Лидия.

– Приятно познакомиться, девчонки! – доброжелательно улыбнулся Антон. – И добро пожаловать в Розенбург, Ева!

– Спасибо, – поблагодарила Ева. Парень Алики показался ей очень милым. Виктори бы точно на него запала.

– Ты простишь меня, милый? – обратилась к Антону Алика. – Я хочу перезнакомить Еву со всеми здесь. А ты займи пока Лидию, ладно? И позаботься о напитках!

Ева совсем не хотела оставлять Лидию одну, но Антон уже увлек ее смутившуюся подругу за собой. Алика не дала Еве ни единого шанса возразить, схватив ее за руку и нырнув вместе с ней в веселящуюся толпу. Уверенно цокая каблучками, как настоящая хозяйка бала, она обошла всех гостей, перекидываясь с каждым парочкой слов и ловко заменяя пустые банки полными. Правда, завидев компанию своего брата, которая раскинулась на диванчиках и курила кальян, Алика развернулась на 180 градусов и буквально силой потащила Еву в противоположном направлении. Схватив со столика прозрачную бутылку мартини, она щедро плеснула его в два стакана и протянула один Еве.

– Только не вздумай пить пиво, – прошептала Алика ей на ухо. – Они для тех, кому уже плевать, чем напиваться.

– Ты не боишься, что они разнесут твой дом? – с сомнением спросила Ева, увидев, как какая-то девчонка с ярко-розовыми прядями пытается взобраться на стол.

– В этом единственный плюс существования Макса, – беззаботно сказала Алика. – Он вовремя забирает бутылку у тех, кто собирается устроить погром, – и обратилась к девчонке, танцующей на столе: – Эй, дорогая, тебя и с пола прекрасно видно!..

Итак, спустя час Ева: во-первых, выпила пять стаканов мартини; во-вторых, познакомилась со всеми в коттедже; в-третьих, убедилась, что ее фамилия здесь действительно имеет значение. Правда, мальчиков явно интересовала не только ее фамилия, а девушки смотрели на нее или с любопытством, или с откровенной неприязнью, как Кристина. Но Еве было совершенно все равно. Она выглядела прекрасно, вокруг играла зажигательная музыка, а от алкоголя потрясающе кружилась голова, из-за чего все вокруг казалось нереальным.

– Слушай, мне нужно найти Лидию, – спохватилась Ева. Она вдруг заволновалась, в порядке ли ее подруга.

– Не волнуйся, я бы не оставила твою подругу на кого попало, – успокоила ее Алика, немного пошатнувшись. Кажется, на нее алкоголь подействовал сильнее, чем на Еву. – Ох, а вот и они!

Ева с облегчением увидела Лидию, которая стояла рядом с Антоном и его друзьями. В руке у нее была банка с вишневым сидром. К удивлению Евы, Лидия выглядела довольно веселой.

– Эй, все в порядке? – на всякий случай шепотом спросила Ева, дотронувшись до руки Лидии.

– В полном, – улыбнулась ей Лидия и слишком тяжело как для своей комплекции рухнула на диван (из чего Ева заключила, что Лидия тоже успела выпить). Алика в это время так радостно обняла Антона, словно они не виделись уже сто лет.

– Девочки, я оставлю вас ненадолго? – улыбнулась она.

– Конечно, – подмигнула ей Ева. – Дальше мы прекрасно справимся сами.

Алика поцеловала Антона в щеку и утащила его за собой по лестнице. Ева уже догадалась, что там были спальни.

– Они, судя по всему, собираются устроить приватную вечеринку, – хохотнул кто-то из друзей Антона, проводив их взглядом.

– Значит, тебе и правда весело? – спросила Ева, опустившись (к сожалению, тоже не очень грациозно), рядом с Лидией. Заметив на столике бутылку, она щедро плеснула мартини в опустевший бокал.

– Я совсем не ожидала, Ева, но, вообще-то, здесь и правда неплохо! – воскликнула Лидия и запрокинула голову, глядя в потолок. – Впервые я могу совсем-совсем ни о чем не думать! Это, наверное, не очень хорошо?

– Какая разница? – отмахнулась Ева. – У нас еще целая жизнь впереди, чтобы подумать обо всем на свете!

Лидия засмеялась и отхлебнула еще сидра.

– Эй, ребята! – вдруг крикнул какой-то парень. – Кто идет купаться? Нам всем, кажется, не помешало бы немного освежиться!

Вода в начале лета была еще холодная, да и к тому же, уже перевалило за полночь. Но такие мелочи, конечно же, никого не волновали. Половина парней сбросили футболки и с улюлюканьем помчались к выходу. Внутри осталась лишь компания Макса, которая словно была выше детских забав, и еще несколько ребят, слишком пьяных для того, чтобы сдвинуться с места.

В первый момент Еве захотелось сбросить с себя платье и в одном белье ворваться в воду, и с головой погрузиться в нее, достав до дна, и сделать еще что-то безумное… А потом она вспомнила шрам под грудью. Единственное напоминание о том, что все случившееся с ней и Виктори не было кошмарным сном. Он был маленький и едва заметный, но все же ей совершенно не хотелось отвечать на вопросы, откуда он.

– Я схожу в туалет, – сообщила она Лидии. Та расслабленно махнула ей рукой – мол, я подожду тебя здесь.

Ева поднялась наверх по широкой деревянной лестнице. Почти все ушли к озеру, и тишину второго этажа нарушал только цокот ее каблуков. Ева уже хотела зайти в уборную, но в этот момент навстречу ей вышел Илья. Он держал в руке бутылку с пивом, и, столкнувшись с Евой, разлил немного на себя.

– Ох… прости, – выдохнула Ева. Она достала из сумочки пачку сухих салфеток и протянула Илье. Парень взял их, как бы невзначай проведя пальцами по ее руке. Кажется, его совсем не разозлило их случайное столкновение.

– Ничего страшного, это у меня все плывет перед глазами, – доброжелательно отмахнулся он и начал промокать штаны. – Как тебе вечеринка, Ева?

– Ты что, даже помнишь мое имя? – спросила Ева. Она не устояла от искушения проверить, оказывает ли она на парней такое же влияние, как раньше. «Это все проклятый алкоголь» – пронеслось в голове у Евы.

– Разумеется, дорогуша, – засмеялся Илья. – Таких красоток, как ты, не так-то легко забыть.

– Что ж, приму к сведению, – улыбнулась Ева. Кажется, все шло, как надо. – Вечеринка просто отличная. Алика знает свое дело.

– Но ты видела и получше, правда, Ева? – глядя ей в глаза, спросил он. – Ты ведь тот тип девочек, которые не упускают повода показать себя?

Ева помрачнела. Неожиданно этот разговор показался ей совершенно глупым.

– Ты понятия не имеешь, к какому типу девочек я отношусь, – резко ответила она.

Илья уловил перемену в ее настроении. Он вдруг подошел поближе к ней и постарался взять за руку. Ева почувствовала запах пива на своем лице и поморщилась.

– Извини, я вовсе не то хотел сказать, – заверил ее он и заискивающе улыбнулся. – Слушай, детка… Может, мы… пойдем куда-нибудь? Прямо сейчас?

– Куда это, например? – холодно спросила Ева, резко высвободив руку. Впрочем, она не стала дожидаться ответа. – Знаешь, я уверена, что внизу ты найдешь сколько угодно девчонок, которые пойдут с тобой, куда захочешь. Но уж точно не я.

– Думаешь, слишком хороша для нас, а? – вдруг желчно спросил Илья. Доброжелательности в его голосе как не бывало. Он подошел к Еве совсем близко, и она в испуге отступила назад.

Но Илья неожиданно усмехнулся.

– Успокойся, я тебя не трону, – фыркнул он. – Слишком много ты о себе возомнила. Но я тебе это еще вспомню, не сомневайся.

Он резко отступил от нее и спустился вниз. Ева с облегчением перевела дыхание. Она уже и забыла, что с некоторыми парнями играть опасно. Ева вновь повернула к уборной и… неожиданно наткнулась взглядом на парня, который стоял чуть дальше по коридору, с самым небрежным видом прислонившись к стене.