Майор как раз заканчивал с разминкой, когда раздались сигналы пробуждения остальных. Капсулы выдвинулись из креплений и повернулись горизонтально. Зашипело и запикало. Разноцветные огоньки несколько раз мигнули и один за другим переключились на зелёный. Наконец-то.

Майор покрутил головой, ещё раз разминая затёкшую шею, и подлетел к открывающейся капсуле капитана. Тот постепенно приходил в себя, но майору показалось слишком медленно. Он немного нервничал, поэтому похлопал по щекам капитана.

– Подъём, Архипенко! – Процесс пробуждения казался ему необычайно медленным. Он посмотрел на часы, сложил руки на груди. – Отряд, подъём! – рявкнул он вновь, но ожидаемо не последовало никакой реакции.

Процесс выхода из анабиоза продолжается от часа до двух. И то потом проснувшиеся какое-то время дезориентированы и приходят в себя. Поэтому майор Афанасьев приказал бортовому компьютеру разбудить его раньше остальных. Он хотел быть уже в форме, когда его подразделение прибудет на место.

– Ну что у нас там? – подлетевший сзади Архипенко, выглянул из-за плеча майора и бросил взгляд на командирский экран. Как и всё подразделение, он уже оклемался от анабиоза и облачился в стандартный комбинезон модели КСКД-3, который солдаты называли просто "кожа".

– Фух, – вздохнул Афанасьев, отвлекаясь и поворачиваясь. – Клаша!

– Да, Михаил Васильевич? – отозвался искусственный женский голос как будто бы отовсюду.

– Выведи приказ на экран!

По центру помещения загорелась голограмма планеты, вокруг которой собрался весь отряд, готовый получить инструктаж.

– Итак, кто не в курсе, перед нами Ганимед. – Майор сделал короткую паузу, ожидая, не вздумается ли кому-то из его бойцов выкинуть нечто типа "А это где?", но, слава тебе господи, обошлось. – Два месяца назад, командование получило сигнал с… одной секретной базе, которая находится под поверхностью Ганимеда. Наша задача…

– Прошу, прощения, командир, – кашлянул лейтенант Бирюков. – База наша или…?

– Как я понимаю, наша, – ответил Афанасьев и хмуро глянул на остальных, давая понять, чтобы пока вопросов не задавали. – Начальство не соизволило сообщить подробности, но что-то там случилось. Наша задача высадиться, проникнуть на базу, разобраться в проблеме и доложить о результатах.

– Почему мы? – на этот раз капитан Архипенко вопросом сразу направил обсуждение в ключевое русло.

– Сигнал поймали не только мы. Так получилось, что база западников на орбите Марса оказалась на тот момент несколько ближе, и наша разведка засекла старт лёгкого межпланетного челнока в сторону Юпитера. Клаша?

– Несмотря на срочные меры и максимальное ускорение, которого я пыталась достичь, они опережают нас на восемь часов. По моим наблюдениям, они как раз вышли на орбиту Ганимеда и готовятся к посадке.

– Итак, у нас есть восемь часов на подготовку. Что ожидает нас на базе там внизу, неизвестно. Понятно только, будет боестолкновение с западниками. И нам необходимо пресечь любую попытку противника связаться со своими и доложить что-либо. Это ясно?

– Так точно! – отозвались сразу несколько голосов хором.

– Макаров, – обратился Афанасьев к бортинженеру. – Что там у нас с Заслоном?

– Худо дело, товарищ майор, – почесал затылок Макаров. – Сильно потрепало его в прошлой вылазке.

– Мда… помню, – задумчиво протянул командир. – Досталось ему, действительно. Успеешь привести хотя бы в мобильное состояние?

– Нет, товарищ майор, боюсь, не получится. Мы ведь как планировали… Вернуться на базу, а там уже…

– Значит, придётся идти без прикрытия. Что насчёт Мухтара?

– Мухтар в порядке, товарищ майор.

– Хорошо. Хотя бы будет разведка.

Мухтаром спецназовцы называли робота-разведчика, имеющего схожий с собакой облик, если робота с четырьмя конечностями, способного действовать как в обычных условиях, так и невесомости, можно, вообще, сравнивать с собакой.

По мере того, как поверхность Ганимеда стремительно приближалась, корабль трясло всё сильнее. Бойцы ожидали приземления облачившись в боевые скафандры модели КБС-8. Данный скафандр обладал хорошей защитой и автономностью, оставаясь при этом достаточно мобильным. Электронная начинка, имеющая свою управляющую систему, также подключалась к ИИ корабля, который мониторил и координировал действия группы.

Тряска почти прекратилась. Корабль сманеврировал к очертаниям базы, видневшимся вдали, и медленно опустился рядом с посадочной площадкой, занятой челноком противника.

– Клаша! – обратился майор к ИИ.

– Да, Михаил Васильевич? – отозвался нежный женский голос.

– Доложи!

– Признаков жизни на челноке Западного Альянса не наблюдаю. Оружейные и сенсорные системы отсутствуют, либо отключены.

– Ловушка? – поинтересовался капитан.

– Вполне может быть, – согласился Афанасьев. – Или надеются, что мы про них всё-таки не знаем. Итак, Клаша, постановщик помех включи! Нельзя дать врагу возможность что-либо доложить своим.

– Уже сделано!

– Хорошо. Макаров и Архипенко остаются на корабле и следят за обстановкой.

– Василич?! – возмутился капитан. – Это как так?

– Не спорь, Дима. Мы не знаем, что нас там ждёт. Будет лучше, если вы останетесь на борту. В случае чего придёте нам на помощь, ну или доложите командованию о… случившемся. – Предотвращая любую попытку оспорить решение, Афанасьев принялся раздавать команды бойцам: – Гонгадзе, бери Мухтара и Демченко и выдвигайтесь первыми!

– Есть!

– Есть, командир!

– Башкир, Леон и Киллер замыкающими. – Майор незаметно для себя автоматически перешёл на позывные. – Топтыга, Ереван и Кондрат, идёте ко входу в реакторный отсек! Остальные со мной! Помните! На базу проник враг и наверняка устроил засаду. Действуем аккуратно. Мухтар идёт вперёд, но… Гонгадзе, береги его тоже!

– Разумеется, командир!

– Двинули!

Мухтар покинул корабль через специальный технический шлюз. Вероятность того, что где-то сидит снайпер и выжидает, когда первый нерадивый боец появится из корабля, была весьма высока. Пока робот-разведчик подробно изучал пространство вокруг, майор успел внимательно изучить показания на внутреннем экране КБС-8.

Атмосфера: Кислород

Гравитация: 0,146 g

Температура: -178 градусов по Цельсию

База, расположившаяся в этой части Ганимеда, нигде не числилась. Никаких данных по ней командование также не удосужилось сообщить. Сигнал также поступил несколько странный. Генерал Осипов поделился лишь тем, что база была построена в 2129-м году и была законсервирована во время войны, так как финансирования для неё больше выделять не могли. Какие работы проводились там, неизвестно. На базе никого не должно быть уже порядка двадцати лет. Теперь же с базы пришёл сигнал об активности, причём сработала не система защиты от внешнего проникновения, а внутренние датчики. К счастью, Осипов сумел добыть коды доступа к базе. Это уже облегчало задачу.

– Кажется, порядок, командир! – прервал размышления Афанасьева голос Гонгадзе. – Мухтар ничего подозрительного не обнаружил. Можно идти.

– Вот это и есть самое подозрительное, – буркнул недовольный Архипенко. – Удачи, ребят!

– Выходим! – скомандовал майор, и створки шлюза поползли в стороны.

Несмотря на почти осязаемое напряжение, до главного шлюза добрались без происшествий. Вводить код не пришлось, противник добыл себе доступ практически разворотив створки шлюза. Оставалось только миновать раскорёженный металл. К счастью, шлюз был двойным и сохранил герметизацию базы.

Первой вошла тройка Мухтар, Гонгадзе и Демченко. Теперь оставалось только молиться, чтобы при шлюзовании всё прошло гладко, и никто не забросил гранату, так как в этот момент бойцы становились очень уязвимы.

Не повезло.

Как только створки со стороны базы начали открываться, внутрь залетела граната. Всё происходило буквально доли секунды. Мухтар молниеносным движением сумел отшвырнуть гранату обратно, и она взорвалась за пределами шлюза. Робот-разведчик скользнул наружу. Тут же началась стрельба. В Гонгадзе и Демченко попало, но они не потеряли боеспособности и, упав на пол открыли ответный огонь, прижимаясь к стенкам шлюза. Буквально через десять секунд жахнуло уже с другой стороны, разворотив наружные створки. Это основной отряд двинулся напролом выручать своих. Захваченных врасплох бойцов спасли только боевые скафандры.

– Чего валяемся?! – заорал в наушниках майор, стреляя в темноту внутреннего помещения, откуда вёл огонь противник. – Вперёд!

Следуя за командиром, бойцы кинулись в темноту базы. Яркие вспышки выстрелов рывками высвечивали происходящее. Вот Гонгадзе ползком переместился внутрь и скрылся за углом. Демченко проделал тот же манёвр, только в другую сторону. Более мощный залп настиг вторую волну спецназовцев, и трое плавно опустились на пол.

Однако остальным всё же удалось миновать смертельный шлюз и рассредоточиться. Усилий требовалось не так много. Крайне низкая гравитация Ганимеда компенсировала сковывающий вес боевых скафандров.

– Концентрируем огонь на одном! – скомандовал Афанасьев, когда убедился, что все внутри. – Целеуказание пошло!

Темнота внутри большого зала, являющегося, видимо, чем-то вроде распределительного склада, не являлась помехой. На экранах скафандров отчётливо виднелись силуэты шестёрки вражеских солдат. Один-два попадания не были для них серьёзной помехой, но, когда огонь сконцентрировали, первого прошило с разных сторон, затем второго.

Начав нести потери, противник тут же ретировался, скрывшись внутри базы.

Хромающий Гонгадзе оперативно взял под контроль проход, в котором скрылись враги. Киллер и Ереван тут же поспешили к нему. Демченко лежал, упёршись о стену, и пытался подняться. Майор подошёл к нему. На экране своего КБС-8 он вывел всю информацию, относительно потерь. Демченко ранили в левое бедро. Скафандр пробило в двух местах. Обе дырки уже загерметизированы внутренними системами. Ранением занималась встроенная автоматическая медицинская аптечка.

А вот троим не повезло. Васильев, Антипенко и Сарыч. С ними сейчас возился Айболит, но сделать уже ничего нельзя, не в этих условиях, возможно, на Земле в главном центре военной медицины…

Афанасьев зажмурился, "сбрасывая" сиюминутные чувства и заставляя себя сконцентрироваться на задании. Боевой робот прикрытия Заслон позволил бы избежать этих потерь, но он был выведен из строя на прошлом задании и Макаров не мог его починить. Оставалось надеяться, что эта заброшенная база того стоит.