Ветер подвывал, царапая кожу ледяным крошевом. Пакет с бургерами согревал живот, оставляя на камзоле запах смерти. Долг не позволял выбросить проклятый пакет, и Аркадий принимал это со смирением дозорного.

Впереди показался лимузин, бесшумно скользя на магнитной подушке. «Современный образчик роскоши, сочетающий в себе передовые технологии и комфорт премиального уровня, – так Аркадию сказал агент «Элит Эскорт», – истинный ренессанс, вдохновленный классическими моделями автомобильной античности».

Земляне ценили статусные вещи, а к этой громадине еще и пилот прилагался.

– Право, не стоило выходить на холод! – проворковал он, выскочив, чтобы открыть Аркадию дверь. Черная фуражка, пиджак, кожаные перчатки – то, что он не пришелец из древних времен, выдавали только импланты на переносице. – Заходите и располагайтесь, о великий дозор Аркадий.

– Зовите меня по имени, – сказал Аркадий, заняв боковое кресло в роскошном салоне. – Как обращаться к вам?

– Юлий, просто Юлий. Ваш верный пилот-гейша.

Давно уступив беспилотникам в качестве и безопасности вождения, человек выступал для богатых господ своего рода бортпроводником, гейшей, умеющей предугадать желания, поддержать разговор на нескольких языках, послужить гидом или безупречно молчать, когда клиент не расположен к иному. Так, уловив напористый запах котлет, чуткий гейша незаметно включил нивелятор. Аппарат тихо щелкнул, вернув салону аромат элитарности. Аркадий, готовившийся терпеть мясное зловоние, не уловил его даже на руках. Вот это сервис. На Марсе нивелятор использовал дипломатический корпус, нивелируя свои шепотки в кулуарах. Что и говорить, на Земле знали толк в роскоши.

– Юлий, у нас будет крайне необычный… пассажир, – проговорил Аркадий. – Выходить ему навстречу нельзя, с этого момента без моего прямого приказа не покидайте машины.

Пилот-гейша положил руки на колени, покорно ожидая указаний. Привыкший к закидонам богачей, он не выказал удивления ни этому повелению, ни своему пребыванию в марсианской глуши, ни пакету дешевого фастфуда, доставленного срочной курьерской прямо с Земли. Даже голубая помада на губах Аркадия – знак госбезопасности марсианской республики – нисколько не взволновала его. Чему, в сущности, может удивиться человек, который так обыденно пользуется нивелятором?

– Господин Аркадий, пока ждем, позвольте порекомендовать дополнительные услуги? – спросил Юлий, лаская слух журчащим голосом.

– Да, конечно, – кивнул Аркадий больше из служебного интереса, чем из желания попользоваться земными благами.

– Благодарю. Услуги уже включены в стоимость, но для активации вы должны дать отдельное согласие в виртуальном договоре. Вызвать договор можно, произнеся название нашей компании, – он указал на подголовник своего кресла, где золотой нитью было выведено «Элит Эскорт 3000». – После этого вам станут доступны массажная и спа-капсулы, обширная ароматека, автомат стоматологической чистки, нейромост.

Гадая, где уместилась спа-капсула, Аркадий подумал, что ослышался.

– Юлий, вы сказали нейромост?

– Да-да, нейромост между мной и вами. Это передовая технология, которая…

– Знаю, – перебил Аркадий. – Какая необходимость устанавливать мост, когда я сижу в метре от вас?

– Я смогу моментально принимать ваши команды, подавать машину к заведению, в котором вы решите отобедать, по первому мысленному импульсу менять маршрут, если есть надобность скрыть его от остальных пассажиров.

Аркадий покачал головой, поражаясь земной расточительности, намертво спаянной со скотским отношением к маленькому человеку.

– Понимаете, некоторые клиенты предпочитают проводить дорогу в виртуальной реальности, в своем локальном порту, конечно. А так как коллективная виртуаль повреждена вирусом и сообщения не доходят, клиент вынужден всякий раз возвращаться в реальность для разговора со мной. Чтобы избавить от этой рутины, наша компания «Элит Эскорт»…

– Впихнула в машину нестабильный прототип военного назначения, – закончил за него Аркадий. – Мой вам совет, Юлий: хотите дожить до старости – не предлагайте нейромост клиентам. Телепатическая связь – вещь нестабильная, опасная. Относительно безопасны мосты между кровными родственниками, но и там свои особенности… А вот и он.

Образуя колонну, за лимузином остановились автобус и два лобастых броневика, спереди встали еще два. За окном показались гоплиты с шоковыми ружьями и марсианская стража в бронескафандрах.

– Клавдия ведут, – сказал Аркадий.

Профессиональная выдержка пилота-гейши дала трещину, когда до него дошло, что Клавдия именно что ведут. Буквально, под рученьки. Огромный, как медведь, Клавдий был одет в кислотно-зеленую робу со светоотражающими элементами. Глаза завязаны, руки соединены с пудовыми башмаками тросами, не позволяющими выпрямиться. Несмотря на все предосторожности, Клавдий, казалось, и сейчас мог раскидать охрану по сугробам.

– Кто он? – ахнул Юлий.

– Убийца и террорист, враг Марсианской республики, – ответил Аркадий и распахнул двери. По-звериному пахнуло потом, снегом и разогретыми шоковыми ружьями.

– Плечо мне вывернешь, гад, – раздался низкий прокуренный голос Клавдия.

На хромированную подножку ступил чугунный тюремный башмак. Гоплиты в экзоскелетах усадили Клавдия на кожаный диван и устроились по обе стороны от него. Рядом с Юлием уселась командующая марсианской стражей. Подняв зеркальное забрало бронешлема, она поглядела на Аркадия.

– Великий дозор, мы готовы выступать.

– Командуйте.

Взметая искристые вихри, колонна тронулась. Искушенный наблюдатель мог приметить мошкару дронов, замаскированных под снежинки.

– Снимите повязку, – попросил Клавдий.

– Снимите, – разрешил Аркадий.

Когда повязку сняли, Клавдий долго жмурился, привыкая к свету. Глядя на него, Аркадий подмечал животные, дикарские черты. Тяжелая надбровная дуга, оттеняющая стальные глаза, иссеченный осколками бугристый лоб и черные полосы татуировок на скулах. За двадцать лет заключения на лице пролегли морщины, жесткий ежик волос подернула седина. Как изменились нрав и привычки, Аркадию еще предстояло выяснить.

– Едем к архонту? – обыденно спросил здоровяк, будто на прогулку по тюремному двору вышел.

– Архонт ожидает нас в комплексе памяти мучеников-основателей, – ответил Аркадий.

– Ага, – оскалился Клавдий, показав потемневшие зубы и жуткие металлические коронки.

– Хотите стоматологическую чистку перед встречей?

– Чтобы вы удалили мне клыки, чертовы травоядные?

Аркадий дружелюбно улыбнулся, демонстрируя спилы клыков в жемчужном ряду зубов.

– Спа и ароматека, полагаю, тоже не заинтересует?

– Ты обещал выпивку.

Аркадий придвинул к ногам Клавдия столик, поставил пакет с бургерами, из бара достал бутылку лунного пива. Клавдий удостоил ее довольным кивком.

Гоплиты ослабили путы, позволив Клавдию использовать руки. Как и ожидалось, Клавдий не отказался от ужасающей пищи. Расправив плечи и размяв запястья, он вытащил из пакета бургер, сорвал бумагу и уже хотел надкусить, когда вдруг остановился. Неужели стручковая диета сработала? – затаил дыхание Аркадий.

– Что это такое? – спросил Клавдий, подняв верхнюю булку. – Что за пластмасса?

Юлий мигом перенастроил нивелятор, вернув насыщенный запах жареного мяса. Учуяв его, один из гоплитов закашлялся и отвернулся к окну. Второго чуть не вырвало, когда Клавдий, причмокивая, всосал кусок бекона. Поерзав в кресле, начальница стражи опустила забрало. Только Аркадий не подавал виду, что происходит нечто тошнотворное. Зная, что ему предстоит, он два дня подступал к симулятору и приучил себя к запахам земной кухни.

– Травоядные, – фыркал Клавдий, работая челюстью.

Он пожирал бургеры с усердием дробилки, превращающей породу в щебень. По задумке сей эксперимент должен был расположить дикаря к предстоящему разговору, заодно показав результаты перевоспитания. Точнее, их отсутствие. Та картина переосмысления и прогресса, которую стабильно рисовало в отчетах тюремное начальство, рушилась на глазах. Ближе к реальности было заключение психолога, наблюдавшего Клавдия в первые годы пребывания за решеткой: «Заключенный игнорирует умиротворяющие песнопения и стручковую диету, пацифистские утренники бойкотирует, помадой не пользуется даже по большим праздникам, от милитаристской риторики не отказался».

– Музыку, – лениво бросил Клавдий, зубами открыв бутылку. Отпив и смачно рыгнув, добавил: – И картинку.

– Какую предпочитаете? – отозвался Юлий.

– Я предпочитаю музыку.

Стекла потемнели, погасла марсианская зима, снаружи показались скалистые долы Титана, подернутые желто-оранжевой дымкой. Если бы не полоса заснеженной дороги в лобовом стекле, иллюзия могла стать абсолютной. Когда в буром небе показалось кольцо Сатурна, камера опустилась на поверхность. Там, на берегу метанового озера, стоял оперный бот. Выдвинув динамик, бот обратил к чужому небу тонкие ручки. Зазвучали трагические ноты арии «Архибоктерия».

– Другую музыку, не травоядную! – потребовал Клавдий, не оценив высокое искусство. – С сиськами.

– Понял вас, включаю эйдж-деграденс, – пропел Юлий.

Виды космоса сменил пляж с белоснежным песком, окутанный неоновым светом небоскребов. По пояс обнаженная девушка на хорошем эсперанто пела какую-то бессмыслицу. Аркадий знал, что на Земле в пик силы вошли деградант-активисты, что проникли во все сферы жизни. Внедряя ошибочные понятия, они стремились остановить интеллектуальное расслоение в обществе. Редкое мероприятие обходилось без того, чтобы чиновник или звезда не похвастался низким IQ.

А певица все повторяла:

– Я Марс,

я танцую,

я большая звезда,

я Марс,

я танцую,

не – за – ви – си – твоя.

Клавдий, для которого независимость Марса должна была стать раздражителем, тянул пиво, притопывал, с удовольствием рассматривая обнаженную грудь. Гоплиты таращилась с удивлением, переглядывались. Мало кто знал, что для землян женская грудь до сих пор являлась сексуальным объектом.

Дав Клавдию насладиться едой, пивом и деграденсом, Аркадий спросил:

– Вы знаете, кто я?

– Очередной легавый.

Аркадий ожидал, что сирота, выросший на нижних уровнях подземной парковки, не испытывает особой теплоты к служителям правопорядка. Что до прозвища, легавый было неким аналогом марсианских черногубых.

– Я не черногубый. Я выполняю функции великого дозора.

– Мент, он и на Марсе мент, – махнул лапой Клавдий. – Говори, что надо.

Посчитав разговор конфиденциальным, Юлий сделал его недоступным для остальных пассажиров.

– Как вы надоели со своим нивелятором, – прогудел Клавдий, с ненавистью взглянув на пилота. – Тюремщики, гады, в каждом блоке воткнули по этой дряни. Раньше хоть перестукиваться мог, а последний год как оглох – даже тараканов по ночам не слышу. Зато травоядная ересь прямо в мозг льется. Так что, начальник, выруби эту шарманку!

Аркадий отключил нивелятор и предложил продолжить разговор в виртуали. Клавдий охотно согласился, сложных чувств к виртуали он не испытывал. Аркадий сделал вывод, что начальник тюрьмы соврал, сообщив, что Клавдий прошел полный виртуальный курс неприятия насилия и теорию прогрессивной асексуальности. По правде говоря, Аркадий сомневался, что с Клавдием вообще проводили подобные занятия. А зачем учить пожизненно заключенного жить вне тюремных стен? – так, должно быть, рассуждали надзиратели. Как сей факт скажется на предстоящем деле, говорить было рано, но одно Аркадий знал наверняка – завтра в тюрьму нагрянут с обысками черногубые.

– Последняя модель, – сказал Аркадий, передав Клавдию диадему виртуальной реальности. – Принцип работы как у шлема. Кнопку не ищите, прибор запускается от мысленного импульса.

– Не учи ученого, – усмехнулся Клавдий, водрузив на бычью голову тоненькое устройство.

Закрыв глаза, Аркадий провалился в виртуаль, оказавшись в своем локальном порту. Это был отпечаток памяти о давно не существующем месте, о водохранилище, куда во время войны за независимость упал десантный корабль. Длинный, опаленный до черноты, он казался крокодилом, притаившимся в тростнике. Корпус махины превратился для Аркадия и его сиблингов в настоящее приключение. Они тайком ныряли на глубину, изучая истерзанный металл, и воображали, что там, под толщей брони, все еще сидят земляне, готовые в любой момент выскочить наружу и всех убить. Четыре незабываемых года, полных загадок и горячего железа под ногами.

Когда вошел Клавдий, виртуаль сразу его вспомнила и восстановила старый аватар – Клавдия двадцатилетней давности. Кожа разгладилась, исчез жуткий шрам за ухом, полосам на лице вернулся черный насыщенный цвет, вместо робы ладная черная форма.

– Срочный курьерский? – проговорил Клавдий, посмотрев на «крокодила». – Нехило покорежило.

Аркадий кивнул. Еще до пубертата корабль вытащили из воды. К разочарованию детей, он оказался вовсе не военным и даже не земным. Вскоре водохранилище очистили, привели к стандарту береговую линию и лесопарк. Нетронутая природа и тайна сохранилась лишь здесь, в укромной обители Аркадия.

Поправив берет, Клавдий прошелся вдоль берега и присел на ящик. Стоило это сделать, как зависшее в зените солнце опустилось к горизонту, окрасив берег и сосны медью. На спине крокодила появились пятеро детей, выглядывая что-то в темной глубине.

– Встаньте с ящика, пожалуйста, там моя память! – потребовал Аркадий. Локальный порт был местом интимным, но ради дела приходилось поступаться личным.

Клавдий послушно встал. Воспоминание пропало, солнце вернулось в зенит.

– У меня столько друзей не водилось, – вздохнул он.

– Это мои биологические сиблинги, а не друзья.

– Сиблинги, – морщась, повторил Клавдий. – Это называется братья и сестры, травоядная твоя морда.

– Мы здесь не для культурологического спора, – парировал Аркадий и сразу перешел к делу. – Итак, моя цель в том, чтобы просить вас помочь побороть вирус совершенства. Слышали о нем?

– Как же, слыхал, – ответил Клавдий. – Говорят, вирус кокнул виртуаль. Но подробностей не знаю, хренов нивелятор новости не передает.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.