Виктория Токарева – известный писатель и сценарист; ее имя знакомо российским читателям и зрителям по любимым с детства фильмам: «Урок литературы», «Джентльмены удачи», «Мимино», «Шла собака по роялю», «Ты есть…». Особое место в творчестве автора занимают повести и рассказы. Теплые, живые, с мягким юмором, написанные неподражаемым, легким, «токаревским» языком, с симпатичными героями, которые порой напоминают нас самих: несутся по жизни, не успевая оглядеться, как на американских горках. Взлет – падение, любовь – расставание, радость – гнев. Но сквозь череду черных и белых пятен, калейдоскоп человеческих судеб и неразбериху чувств проступает главное: жизнь не тяжкое бремя, а божественный дар и за темнотой ночи придет рассвет.
В комплект вошли сборники рассказов и повестей Виктории Токаревой□ «О том, чего не было» и «Летающие качели»
v 1.0 – создание файла – Haliz
© Токарева В. С., 1969, 1972, 1978
© Оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021
Издательство АЗБУКА®
Рассказы Виктории Токаревой производят свежее и радостное впечатление. Да, радостное, хотя иные из них говорят о грустном, печальном, о несостоявшихся судьбах, о долгих заблуждениях человеческого сердца, о том, что и самых близких людей разделяет порой незримая полоса отчуждения. Радостью одаривает молодой, искрящийся талант писательницы, ее умение освежать самое обыденное, привычное.
Виктория Токарева смотрит на мир так, будто другие глаза его еще не видели, будто ей дана возможность впервые обнаружить природу и суть вещей. Это дерзко, но это и привлекает в ее работе. Порой вполне реалистично, порой сказочно она переоткрывает мир вокруг нас, и начинаешь наново ощущать смысл, значение и моральных категорий, и своих простых, каждодневных человечьих обязанностей, и всех, казалось бы, немудреных, а на деле сложнейших, тончайших связей, что сочетают тебя с родными, близкими, сослуживцами, соучениками и вообще СО-жителями на земле.
Каждый рассказ Виктории Токаревой несет в себе определенный нравственный заряд, и в этом – не побоюсь показаться банальным – воспитательный смысл ее необычного, изящного, стремительного сборника. Смешное, ироничное, полусказочное, вроде бы не слишком обязательное оборачивается серьезным и глубоким разговором о жизни, о людях, о времени, в котором мы живем.
Виктория Токарева остается художником в каждом своем рассказе. Я говорю «в каждом», потому что, на мой взгляд, в книге нет плохих рассказов. Есть отличные, есть очень хорошие и просто хорошие. А главное – есть книга. Есть единство, которое отличает настоящую книгу рассказов от случайной.
И был день, когда папа взял мальчика Диму в зоопарк и показал ему тигра. У тигра были зеленые глаза с вертикальными зрачками, вокруг черного кожаного носа расходились черные круги, а уши торчали на голове, как два равнобедренных треугольника.
– Папа, – сказал Дима, когда они отошли от клетки, – я хочу тигра.
Папа шел и думал о своем.
– Ну, па-па… – заканючил Дима.
– Ну что, что? – раздраженно спросил папа.
Если бы Дима был постарше, он бы понимал, что в такие минуты о делах говорить не следует. Но Диме было только шесть лет, и он сказал:
– Я хочу, чтобы тигр жил у меня дома.
– Дома живут кошки и собаки, – ответил папа. – А тигры дома не живут.
И прошло двадцать лет. Дима работал врачом в «Неотложной помощи». Люди вызывали его к себе домой, когда им было плохо, и очень радовались Диминому приходу. Но как только им становилось получше и Дима уходил, они совершенно о нем забывали. Таково свойство человеческой натуры.
Работа была не творческая, однообразная. И люди, с которыми Дима сталкивался, были тоже однообразные. Когда у человека что-нибудь болит, он говорит с врачом только на эту тему и становится малоинтересен.
В день, о котором пойдет речь, Дима был вызван к пациентке, у которой болело внутри.
– Где именно? – уточнил Дима.
– Именно внутри, – уточнила пациентка.
Когда Дима ничего внутри не обнаружил, женщина обиделась и выразила свое отношение к медицине вообще и к Диме в частности. Дима мог бы достойно возразить, но пререкаться с пациентами было запрещено. Он уложил свой черный кожаный чемоданчик и вышел.
Нерастраченная злость давила на ребра, и Дима, оглянувшись на дверь, сказал одно только слово:
– Лошадь.
И была у Димы любовь по имени Ляля.
Ляля работала в парикмахерской и каждые две недели красила волосы в разные цвета. Они были у нее то черные, то оранжевые, то голубые.
Дима приходил после дежурства, останавливался возле окна парикмахерской. Окно было во всю стену, и там, за стеклом, как в аквариуме, медленно двигались люди. Все это напоминало замедленную съемку, а Ляля со своим капризным личиком испорченного ребенка как две капли воды походила на Брижит Бардо.
Запросы с Брижит у нее были одинаковые, возможности тоже.
В день, о котором пойдет речь, Ляля, как всегда, вышла на улицу и, скучно поглядев на Диму, проговорила:
– Шапку бы ты себе купил другую, что ли…
Это было неуважение.
И пришел Дима домой, а дома его спросили:
– Ты финскую мойку достал?
– Нет, – сказал Дима.
– Почему?
– Я пришел в магазин, сказали «нет».
– А почему Замскому сказали «да»?
– Я не знаю почему.
– А я знаю, – сказала Димина мама. – В детстве ты не умел элементарно хулиганить, как все дети, а сейчас ты даже не можешь элементарно мечтать, как все бездельники. У тебя ничего нет и никогда ничего не будет.
Далее мама добавила, что на Диме очень удобно возить воду и что тут ничего не исправишь, потому что эта особенность у него врожденная, унаследованная от папы.
И пошел Дима в пельменную и напился от этих слов. Если ему было хорошо, то от выпитого становилось еще лучше. А если плохо, то еще хуже.
Сейчас ему стало еще хуже. Дима хмуро глядел в мраморный столик и слушал двух своих новых знакомых, стоящих за этим же столиком. На одном была плоская кепочка, другой – без особых примет.
– Ты чего больше всего хочешь? – спрашивал тот, что без примет, у того, кто в кепочке. – Какая у тебя мечта?
– У меня мечта жить долго и не болеть.
– A y меня мечта быть знаменитым, как артист Филиппов.
– Зачем?
– Чтобы я шел по улице, а люди останавливались и говорили: «Вон Охрименко пошел». Я Филиппову письмо послал, ответа жду.
– Банальная мечта, – вмешался Дима.
– А у вас какая? – с почтением спросил Охрименко и вытер пальцами углы губ.
Дима подумал и сказал:
– Я хочу, чтобы у меня дома жил тигр.
– Дома живут только кошки и собаки, – резонно заметил человек в кепочке.
– Я понимаю, – покорно согласился Дима и вздохнул. – Я не вовремя родился. Лишний человек. Трагическая личность. Вот Энгельс сказал: «Что такое трагедия? – Столкновение желания с невозможностью осуществления…»
Безызвестному Охрименке стало жалко Диму, и он сказал:
– А вы сходите в зоопарк. Может, там есть лишний тигр…
И пошел Дима в зоопарк.
Последний раз он был здесь двадцать лет назад с папой.
И сейчас, когда шел мимо клеток, думал о том, что выросшим детям в зоопарк ходить не следует.
Раньше, двадцать лет назад, Дима видел только орла. А сейчас он видел орла в клетке. Клетка была открыта сверху, и над орлом было небо, но взлететь в него он не мог, потому что у него были подрезаны крылья. Орел сидел на широком пне, свесив свои подрезанные крылья, и походил на деревянную статуэтку, какие продаются в посудо-хозяйственных магазинах.
Тигр спал в своей клетке, лежа на боку, вытянув лапы. Живот у него поднимался и опускался – может быть, ему снилась пустыня.
Дима представил себе, что такой же хищник будет лежать поперек его комнаты, храня тайну пустынь, и сердце его наполнилось дерзостью. А все остальные жизненные противоречия показались несерьезными.
Дирекция зоопарка размещалась в одном помещении с певчими птицами. Видимо, в зоопарке тоже была своя жилищная проблема.
Директор сидел за столом и читал какие-то бумаги, наверное, очень скучные, потому что, когда Дима вошел, обрадовался и широко улыбнулся Диме, обнаруживая сразу все зубы – голубоватые и безукоризненные, как бывают безукоризненны искусственные зубы.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Дима.
– Чем могу служить? – обрадовался директор.
– Скажите, у вас нет случайно, – Дима сделал ударение на слове «случайно», – лишнего тигра?
– Чего?
– Тигра…
– Вы из какой организации?
– Я не из организации. Я в индивидуальном порядке.
– А зачем вам тигр?
– Просто так.
– Просто так даже вороны не каркают, – не поверил директор. – Для чего-то он вам все-таки нужен…
– Я хочу, чтобы тигр жил у меня дома.
– А вы не боитесь, что он вас сожрет?
– Я его приручу.
– А зачем? Каков конечный результат?
Директор смотрел на Диму как на представителя современной молодежи и думал, что, может, молодежь знает что-то такое, чего не знает их поколение. Но Дима ничего такого не знал.
– Конечный результат у всех один, – сказал Дима. Он знал это как врач. – Зачем об этом думать?
Директор спрятал зубы и перестал улыбаться.
– У нас нет лишнего тигра, – сказал он. – Да и не может быть. Ведь это такая ценность.
– Я куплю, – пообещал Дима.
– Это не в ваших возможностях, – объяснил директор зоопарка.
Дима оглянулся на дверь и что-то прошептал директору на ухо. Он учитывал опыт с финскими мойками.
– Нет у нас тигров, честное слово, – искренне сознался директор. – Вы сходите в цирк к дрессировщику, может, там есть…
Дрессировщик открыл Диме дверь и, выслушав вопрос, в дом не пустил. Дрессировщик решил, что к нему пришел человек с манией. Он уже знал одного такого – очень общительного человека, который, когда останавливался для беседы, протаскивал у собеседника сквозь петлю на пальто связку ключей. Прощаясь, он снова протаскивал ключи, только в противоположном направлении. У него была мания отпирать людей, а потом снова их запирать.
Дрессировщик поглядел на Диму с отчужденным любопытством. Ключей в руках у Димы не было, он стоял безоружный перед дрессировщиком, мигал ресницами, прямыми и белыми, как крылья у бабочки-капустницы.
– Вы меня разыгрываете? – осторожно спросил дрессировщик.
К нему иногда приходили люди исключительно с этой целью. Такие люди считали, что дрессировщик имеет дело с кастрированными тиграми, которые отличаются от обычной кошки только размером.
– Я вас не разыгрываю, – серьезно сказал Дима.
– Вы хотите его дрессировать?
– Нет. Я ничего не хочу.
– А зачем же вам тигр?
– Мечта…
– Странная мечта, – удивился дрессировщик.
– У каждого своя.
– А где вы работаете?
– Я врач.
– Хирург?
– Нет, терапевт.
– А почему у меня по утрам мешки под глазами? – оживился дрессировщик.
– По разным причинам, – сказал Дима. – Может, сердце, а может, почки.
– Да, – дрессировщик проникся к Диме доверием и задумался. Думал о том, что человек лечит людей и мечтает о тигре. А он, дрессировщик, никогда о них не мечтал. Он всю жизнь мечтал разъехаться с тещей, чтобы жить отдельно и не висеть друг у друга в глазах.
– У меня нет для вас тигра, – очнувшись, сказал дрессировщик. – Мне самому не хватает.
– Мне только одного, – взмолился Дима.
– Я понимаю, что одного, а не десять. Но мне он нужнее, чем вам. У вас мечта, а у меня орудие производства.
– Что же делать?
– Я не знаю. – Дрессировщик поскреб макушку. – Пойдите в Уголок Дурова, может, там есть…
В Уголке никого из начальства не оказалось на месте. В кабинете директора сидела девушка-секретарша и тихо разговаривала по телефону.
Когда Дима вошел, она перестала разговаривать и нежно, внимательно поглядела сквозь Диму. Глаза у нее были накрашенные и очень красивые.
– Здравствуйте, – поздоровался Дима.
– Здравствуйте, – сказала девушка, продолжая улыбаться, но не Диме, а тому, с кем разговаривала.
– У вас нет тигра? – спросил Дима. Он ожидал, что девушка удивится и спросит, из какой он организации и зачем ему тигр.
Но девушка не удивилась и ни о чем не спросила. Она опустила трубку на колени и вежливо ответила:
– У нас есть кролики, голуби, енот. Аквариум есть, а тигра у нас нет.
Девушка подняла трубку с колен и, опустив глаза, что-то тихо в нее проговорила.
– До свидания, – сказал Дима.
Она подняла глаза, кивнула и засмеялась, но не Диме, а тому, с кем разговаривала.
Дима шел по улице, смотрел на людей и по профессиональной привычке ставил диагнозы. По дороге ему попались два гипертоника и ребенок в возрасте до года с признаками рахита.
Дома он из-за ничтожного повода поссорился по телефону с Лялей и вовсе безо всякого повода разругался с мамой. Папа сидел на диване и читал газеты. Его интересовали судьбы мира.
Дома делать было нечего, и Дима пошел к соседке Регине. Регина жила этажом ниже и жила одна. Прежде она была два раза замужем, и оба раза неудачно: Регина вкладывала в своих мужей всю душу, молодость и деньги, а мужья, не испытывая даже элементарной благодарности, уходили к другим женщинам, которые были хуже Регины и не вкладывали ничего.
Регина открыла Диме дверь, поглядела на него исподлобья снизу вверх, держа у носа платочек.
– А, это ты, – разочарованно сказала она. – Проходи, только не разговаривай. Я буду работать.
Дима сел на диван и стал смотреть на Регину. Регина листала чужую рукопись – она работала корректором, – и под фланелевым халатом двигались ее лопатки.
В комнате было чисто и уютно, у Регины был красивый четкий профиль, но все это – ее опрятность и красота – оставалось невостребованным.
– Паршивое настроение, – проговорил Дима.
Регина промолчала и перевернула страницу.
– Хорошо бы у человека была в мозгу такая кнопка: нажмешь – и забудешь все, что хочешь забыть. – Диме хотелось забыть тигра.
– Послушай, – Регина обернулась, и лицо ее стало одухотворенным. – У меня поясница болит, прямо разламывается. Почему бы это?
– Не знаю, – сухо ответил Дима. Ему надоело с утра до вечера слушать про болезни. Все ждали от него помощи, а ему самому никто не хотел помочь. – Не знаю, – повторил он. – Может, почки, а может, радикулит.
– Как это не знаешь? – удивилась Регина. – Ты же врач…
– Надо проверить мочу, – сказал Дима и вернулся домой.
Кнопки в мозгу действительно не существует, но зато существует телепатия. Когда человек о чем-то непрестанно думает, от его мозга во все стороны идут тугие плотные волны. Эти волны наполняют квартиру и, не умещаясь в ней, выплывают за окно. За окном они распространяются вверх и в стороны и наталкиваются на антенны. Эти антенны стоят на домах, как маленькие рисованные человечки с воздетыми руками-палочками. Человечки стоят с распахнутыми руками и принимают на себя все, что есть в мире: слова, музыку и мысли. Они принимают все, что есть в мире, и через приемники передают это в дома к людям. Музыка и слова обычно слышны, а мысли нет. Мысли не слышны, но они чувствуются. И если кому-то где-то очень плохо, то у другого человека, даже если он живет на противоположном конце света, ни с того ни с сего может испортиться настроение.
Дима лежал на диване и думал о тигре, вокруг его головы, как нимбы, вспыхивали невидимые биотоки. И в этот момент раздался телефонный звонок.
Звонил бывший Димин школьный товарищ, ныне геолог Вася. Вася поздоровался и рассказал, что недавно он вернулся из уссурийской тайги, где нашел позвоночник от вымершего мамонта, и, кроме позвоночника, он привез из тайги в подарок дочке маленького тигренка. Жена почему-то активно возражает против такого подарка и требует, чтобы Вася передал его безвозмездно либо государству, либо частному лицу.
И сбылась мечта!
У Охрименки не сбылась, и у девяноста девяти процентов человечества не сбывается. А вот у Димы сбылась.
В его комнате поселился большеголовый тигренок. Глаза у него были зеленые с вертикальными зрачками, вокруг черного кожаного носа расходились черные круги, а уши торчали на голове, как два равнобедренных треугольника.
Дима должен был испытывать счастье и восторг, но особенно яркого восторга он не испытывал. Было удивление, какая-то легкая опустошенность, а восторга не было. Просто Дима первый раз переживал осуществление мечты и не знал, что именно так оно и выражается: удивление, опустошенность и покой.
Дима спустился этажом ниже и позвонил к Регине. Регина открыла ему дверь, глядя исподлобья снизу вверх, держа у носа платочек.
– А, это ты, – разочарованно сказала она.
Дима молча отвел полу пиджака, показав внутренний карман, откуда торчала бутылка «Старки».
Регина повернулась и пошла в глубь комнаты, а Дима, запахнув пиджак, двинулся следом.
Регина достала из серванта рюмки и розетки. Все это было из хрусталя и блестело.
– За что? – спросила она и проглотила какую-то таблеточку. У Регины была аллергия, и она пила водку только после лекарства.
– За мечту, – предложил Дима.
– Ну, за это я пить не буду, – отказалась Регина.
– Но ведь невозможно жить без мечты.
– Мечтай, – сказала она. – Я ведь тебе ничего не говорю.
Регина выпила и пошмыгала носиком в платочек. Лицо у нее было бледное. Она очень уставала, читая чужие рукописи.
Дима тоже выпил, и ему стало хорошо.
Когда человеку хорошо, он становится добрее и желает счастья другим. Дима желал счастья всем, кого он знал и кого не знал. Ему хотелось носить это счастье в своем кожаном чемоданчике и оставлять в каждом доме, куда его вызывали с неотложной помощью.
Дима вернулся домой. Тигренок спал посреди комнаты, вытянув лапы. Брюшко у него поднималось и опускалось, треугольничек уха подрагивал во сне – должно быть, тигренку снилась уссурийская тайга. Дима некоторое время смотрел на него, потом подошел к окну и отодвинул занавеску.
За окном стояли дома в расцвеченных окнах, как новогодние елки в лампочках. А совсем внизу, темные, еле различимые в сумерках, стояли сараи.
Дима стоял, прислонившись виском к раме, и думал о том, что еще молод, что впереди у него много лет жизни и много интересных событий и встреч.
Это было воскресенье, и это было самое счастливое воскресенье во всей его сознательной жизни.
Конец дня немножко испортила мама. Мамы умеют любить, как никто другой, и, как никто другой, все портить.
– Дима! – строго окликнула мама и, когда Дима обернулся на голос, молча указала пальцем в угол.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.