У царя Соломона было волшебное кольцо, которое позволяло ему разговаривать с любым зверьём, рыбами, птицами и ползающими тварями. «Кто у нас такой хороший» – рассказы известных писателей – счастливых обладателей диких животных: Екатерины Мурашовой, Станислава Востокова, Юлии Говоровой, Наталии Волковой и Ирины Лукьяновой. У них нет волшебного кольца, но они понимают своих питомцев – сурикатов, крыс, шиншилл, попугаев и носух – как царь Соломон. Ну или почти.
V 1.0 by prussol
© Волкова Н.Г., текст, 2026
© Востоков С.В., текст, 2026
© Говорова Ю.Г., текст, 2026
© Лукьянова И.В., текст, 2026
© Мурашова Е.В., текст, 2026
© Кошелева Ю.А., иллюстрации, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «Самокат», 2026
После выхода «Гарри Поттера» многие хотели завести дома сову или крысу. И я их понимаю. В детстве я очень хотела завести обезьянку-капуцина с длинными паучьими руками-ногами и в «шапочке». У нас были кошки, потом собака. Но дикие животные – это же совсем другое дело.
Когда моей маме было лет десять, она помогала в Ленинградском зоопарке. Там работал знакомый, и Ирочке – так зовут мою маму – позволяли заходить туда, куда посетителей не пускали.
Однажды в зоопарк приехала посылка. В огромном деревянном ящике была кобра. На ящике так и было написано: «Осторожно, кобра!» Её надо было пересадить из ящика в клетку. Служитель взял рогатку и прижал голову змеи к дну ящика, потом перехватил руками и понёс. А Ирочке доверили нести хвост. Кобра была недовольна и сопротивлялась, извиваясь всем телом. На хвосте у неё болталась девочка.
В другой раз Ирочка хотела угостить шимпанзе мандарином и положила его неподалёку от обезьяны. Шимпанзе лениво посмотрел в её сторону. Тогда Ира решила, что мандарин надо почистить. Она потянулась за мандарином, и тут шимпанзе заинтересовался, подошёл к Ире и взял её за руку. «Брось, брось!» – испуганно крикнула служительница зоопарка. Ира покорно бросила мандарин. Оказалось, шимпанзе просто не хотел, чтобы Ира забрала мандарин обратно, и он ей показал: мол, оставь, положи на место. На руке остался синяк – от локтя до плеча.
Я слушала эти рассказы, и мне казалось, что я уж точно пойму любую обезьяну и справлюсь с самым диким животным. Я буду понимать его, разговаривать с ним, ну как святой Франциск Ассизский разговаривал со зверями и птицами. Но обезьяну мне все равно не заводили: мама говорила, что обезьянам в нашем климате плохо.
Помню унылую очередь за бананами в темнеющей, заснеженной Москве возле Черемушкинского рынка. Мы стоим с мамой, нам холодно и тоскливо. И вдруг к началу очереди подходит женщина и просит купить один банан для обезьянки.
– Мы тут детям покупаем, а вы с какими-то обезьянами! – накинулась на неё очередь.
– Дети могут прожить без бананов, а обезьянки – нет, – вмешалась моя мама.
Тогда на нас тоже наорали.
В моей школе в параллельном классе учился сын работника зоопарка. И в их доме время от времени останавливались разные животные – перекантоваться. Например, лемур, который, внимательно глядя в глаза, брал гостя за палец, будто хотел сообщить что-то важное. Лемура с глазами-блюдцами я тоже очень хотела.
«С обезьянами вы не справитесь! – отрезала Екатерина Мурашова, когда я поделилась с ней детскими мечтами. – Но вам обязательно надо кого-нибудь завести! У вас есть дети? Уже подрощенные? Отлично! Тогда у вас есть время заняться животными. Возьмите бурундука! Они почти не пахнут. И характер у них как у питерских интеллигентов. К тому же они живут не так долго – лет пять. Как раз чтобы закрыть ваш гештальт! Я бы вам отдала свою ласку. Но она уже подросла, ей сложно будет к вам привыкнуть. И характер у неё не очень, кусается».
Этот сборник – рассказы счастливых обладателей диких животных – известных писателей: Екатерины Мурашовой, Станислава Востокова, Юлии Говоровой, Наталии Волковой и Ирины Лукьяновой. Тех, кто и правда понимает животных, как Франциск Ассизский, ну или почти. Они рассказывают о своих необычных питомцах – сурикатах, крысах, шиншилле, попугаях и даже носухе.
Она родилась в питомнике, в пластмассовой клетке с решётчатой крышкой, среди жёлтых-прежёлтых опилок, которые пахли лесом и норой в корнях деревьев. Ни она, ни её родители, ни бесчисленное количество её прапрапрабабушек никогда не были в лесу. Но запах узнавали. Такое вот чудо.
Сразу после рождения она так же, как и шесть её братьев и сестёр, была нежно-розового цвета. Новорождённые мышата – слепые, и, насосавшись молока, они спали, а молоко просвечивало белым сквозь их розовые брюшки.
Через пять дней глаза у неё открылись, а на спине появился белый пушок. Клетка была её миром, в котором, кроме неё самой, жили мышь-мама и шестеро мышат. Мама казалась ей очень большой и вкусно пахла молоком. Где-то рядом жили другие мыши. Она чувствовала их запах и слышала, как они шебуршатся в своих клетках, но никогда не думала об этом. Другие клетки были для неё, как для нас – другие планеты. В выемку в крышке раз в день огромная рука насыпáла пахучий комбикорм. Сначала он её не интересовал, потому что её едой было молоко, но однажды она вдруг с радостью обнаружила, что комбикорм – вкусный.
Питомник выращивал мышей, крыс и других лабораторных животных, а потом продавал их институтам и лабораториям. В институтах люди испытывали на мышах лекарства и проводили всякие другие опыты для развития науки. Кому-то это покажется жестоким, но ведь лекарства надо испытывать… И обстоятельства сложились так, что люди могут испытывать их на мышах, а мыши на людях – не могут. С точки зрения мышей, это, конечно, несправедливо, но что поделать…
Наша мышь в институт не попала. Её вместе с братьями и сёстрами купил Ленинградский зоопарк. Зачем зоопарку мыши? Очень просто: их едят. Кто ест? Многие. Например, хорьки, орлы, куницы. Даже муравьеды. Наша мышь попала в серпентарий – место, где живут змеи. Маленькие змеи тоже очень любят есть мышей. Большие змеи едят крыс. А удав Гоша мог целиком проглотить кролика.
Именно в это время мы с мышью и познакомились. В полтора месяца мышь – уже совсем взрослое животное. У этой были красные круглые глаза, белая шерсть с голубоватым отливом и жёлтый хвост с мелкими чешуйками. На вид она ничем не отличалась от двух десятков других мышей в клетке. Я не помню, почему выбрала именно её. Я не люблю белых мышей, и мне было всё равно.
В то время я училась в университете на четвёртом курсе и одновременно занималась на кафедре научной работой. Мы с подругой изучали специальные клетки-макрофаги, которые отвечают за иммунитет у личинок морских звёзд. Мы надеялись, что наши исследования помогут другим учёным, которые в те годы начали борьбу с только что заявившим о себе СПИДом. Ведь личинки морских звёзд – первые организмы, у которых в процессе эволюции появился настоящий клеточный иммунитет.
Чтобы приготовить, а потом исследовать препараты, нам и понадобилась мышь. Точнее, её печёнка, потому что личинки морских звёзд слишком маленькие и хрупкие. Заморозив личинки вместе с мышиной печёнкой, мы должны были порезать их на специальном приборе – микротоме, окрасить и посмотреть под микроскопом.
Почему за мышью я пошла в зоопарк? Тоже очень просто: до поступления в университет я сама работала в зоопарке, и у меня там остались друзья.
На следующий день в специальной клетке-переноске я принесла мышь на кафедру. Я не могу убивать мышей. За меня всегда делал это кто-то другой. Дело тут не в жалости. Современные дети, которые смотрят современный телевизор и играют в современные компьютерные игры, очень хорошо это знают. Просто убивать надо уметь. Я – не умею.
Наша с подругой научная руководительница сказала, что ей убить мышь – всё равно что чашку воды выпить. Я достала мышь из клетки, а она достала из ящика стола огромные ножницы. Мышь не хотела умирать и служить науке. Она хотела жить, поэтому укусила научную руководительницу за палец, пробежала по длинному лабораторному столу и спряталась за большой микроскоп. Я попыталась поймать её, но мышь спрыгнула со стола на пол и спряталась за ящики с оборудованием. Научная руководительница очень рассердилась, окунула укушенный палец в склянку со спиртом и спросила, чистая ли была мышь. Я ответила, что, судя по виду, довольно чистая и в некотором смысле даже белая. Научная руководительница ушла, держа палец перед собой, как свечку, а мы с подругой ещё некоторое время безрезультатно ловили мышь. Я на мышь не сердилась – я её понимала.
Несколько дней от мыши не было никаких известий. Внизу под нашей кафедрой располагался буфет, и мы решили, что она ушла жить туда, поближе к еде. Правда, в буфете жил откормленный, но всё ещё бодрый кот Макинтош…
А для заготовки личинок мы с подругой, наплевав на инструкции, использовали обычную говяжью печёнку, купив 200 грамм в магазине.
В следующий понедельник, примерно через неделю после своего чудесного спасения, мышь дала о себе знать. Я собиралась начать новую серию исследований. Для этого требовалось изготовить препараты из парафиновых блоков, которые лежали на моём рабочем столе в чашке Петри. Чашка Петри – это прозрачная лабораторная ёмкость, в которой выращивают и исследуют микроорганизмы. Парафиновый блок – это такой кубик из парафина, прилепленный на деревянный брусок. Внутри парафина – сам материал для исследования.
Придя с утра на работу, я села за стол, придвинула к себе чашку Петри с блоками и… похолодела. В стеклянной чашке лежало всего два деревянных бруска. Остальные были разбросаны по столу вдоль стенки… но! Ни на одном из них не было парафиновых кубиков!
Минуты две я машинально вертела в пальцах один из двух оставшихся в чашке брусков, и до меня медленно доходило, что проклятая мышь попросту съела результаты трёхмесячных экспериментов!
– Ну надо же ей было чем-нибудь питаться, раз уж Маргарита ей голову не отрезала! – рассудительно сказала подруга, с которой я поделилась своим горем.
– Шла бы питаться в буфет! – в сердцах воскликнула я.
– Там Макинтош, – возразила подруга. – Может быть, она его боится. Если бы я была мышью, я бы боялась…
Остальные блоки я хранила не на столе, но, пока мышь жила в комнате, ни один из них не был в безопасности. Почти целый рабочий день я перетряхивала химреактивы и двигала ящики с оборудованием в поисках мыши.
– Может, ты просто её кормить будешь? – чихая, предлагала подруга. – Ну, давай вот сюда блюдечко поставим и положим ей что-нибудь. Она вечером придёт и поест.
– А если ей парафин понравился и она будет жрать наши блоки на десерт? – предположила я.
Подругу эта мысль настолько не порадовала, что она выпила какую-то противоаллергическую таблетку и присоединилась к поискам.
Ещё через час мышь была поймана в углу лабораторного шкафа, накрыта моей вязаной шапкой и помещена в переноску.
– Ну и что ты теперь будешь с ней делать? – спросила подруга. – Макинтошу на ужин скормишь?
Биологи – люди вовсе не жестокие. Они, можно сказать, даже любят животных. Потому и биологами стали. Просто любовь у них не сентиментальная. Наша мышь родилась только для того, чтобы послужить науке и умереть. Опыт мы уже поставили, змеи пообедали кем-то другим. И что теперь?
– Знаешь, она уже двух смертей избежала, – задумчиво сказала я. – Даже трёх, если считать голод и Макинтоша за одно событие. Наверное, ей суждено жить. Я, пожалуй, её домой возьму.
– Флаг тебе в руки, барабан на шею, – сказала подруга. – Я думала, ты белых не любишь. Сама же говорила, что у них глаза как у вампиров… Тебе что, мышей мало?
– Да в общем-то, хватает, – честно ответила я.
За несколько месяцев до описываемых событий мой друг-генетик подарил мне беременную мышь-мутанта с девятью точковыми мутациями. Спустя неделю мышь разродилась. Потом её потомки скрестились между собой. На момент истории с белой мышью у меня в кухне в деревянном ящике жило полтора десятка удивительных для непосвящённого взгляда мышей. Мыши были: коротколапые и короткохвостые, пушистые и пятнистые, голубые и оранжевые. При этом почти все мыши-мутанты были ленивы, тупы и болезненны, как, впрочем, мутантам и положено (это только в фантастических боевиках мутанты обязательно сильны и агрессивны. На самом же деле всё наоборот).
И вот в этот оазис сонного благополучия – деревянный ящик с линейными мышами-мутантами – я вечером, придя после работы, запустила свою беспородную белую мышь-дворняжку. Поужинала, покормила мышей и дочку и пошла спать.
Наутро решила заглянуть к мышам: не было ли каких обид? Заглянула и с изумлением увидела, что ящик пуст.
Что такое? Куда делись мыши, ведь проволочная крышка-сетка осталась на месте?! Подняла ящик и увидела, что в углу выгрызена аккуратная полукруглая дырка. Это за одну-то ночь? Притом что мутанты жили в этом ящике уже месяца три и ни разу даже не попытались сбежать.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.