Слабо колышущая свеча тускло освещала темноту комнаты. Она казалась совсем одинокой, едва ли способной бороться с окружающей ее темнотой, но тем не менее она была не одна. Тихий шелест изредка переворачиваемых страниц порой разносился по комнате, а тонкие, слегка дрожащие от волнения пальцы держали кончик страницы в ожидании очередного переворота, в то время как глаза еще совсем юного мальчика сияли, наполненные казалось с каждой секундой все более нарастающим волнением.

Медленно открыв заспанные глаза, Ахерон мог только заскрипеть зубами, тогда как его онемевшая рука то и дело отдавала неприятными пульсациями, а спина протяжно ныла от боли. Его тело, даже слегка окоченевшее от холода, c самого рождения было крайне слабым и сон за столом в библиотеки явно сейчас не подействовал ему на пользу.

Когда Ахерон увидел пустующее место, занятое до недавнего времени отвратительным монстром, его сердце тут же пропустило удар. Ему казалось, что тот наблюдает за ним из тени, но оглядевшись он не заметил света лампы, что держали маленькие ручки существа. Даже хор далеких голосов, что беспрерывно воздавал молитву начал отдаляться с каждым пройденным мгновением, а вскоре так и вовсе исчез. Даже бесчисленные насекомые, что всюду позли вмиг исчезли... как и исчез их бесконечный, ужасающий и наполненный голодом стрекот.

Ахерону сейчас казалось, что он плывет в нескончаемой темноте, а времени будто бы и не существовало вовсе. В один миг казалось, прошел лишь час, тогда как в другой было ощущение пролетающих лет. Его потухшее сознание заснуло, словно беспробудным и нескончаемым сном.

Сейчас походка Демиана была твердой и уверенной, как и всегда, тогда как лишь сжатые кулаки показывали его настоящие чувства, как и ярость, сдерживаемую им. Ахерон же в свою очередь лишь медленно шел вслед за отцом с поникшей головой, словно бы уже предвещая будущие семейные проблемы, которые он совсем не желал видеть.

В этот момент в другой комнате Сильва могла только панически ходить из одного угла в другой, в то время как одна из служанок пыталась всячески ее успокоить, предлагая присесть и выпить только что приготовленного травяного чая. Однако она лишь продолжала ходить туда-сюда, а ее походка была ужасно нервной, ведь переживания о диагнозе сына попросту не давали ей покоя. Едва увидев, как Демиан и Ахерон вошли в комнату она тут же направилась к ним, а заметив сжатые кулаки мужа забеспокоилась еще сильнее прежнего.

— Дорогой, что случилось? Что сказали лекари? С Ахероном все будет хорошо? — Обняв сына и легонько поглаживая его по голове Сильва все никак не могла расслабиться, начиная задавать вопросы наперебой.

Глядя на поникшую от беспокойства жену, Демиан слегка успокоился, и чтобы не пугать ее еще сильнее, решил объяснить все тихо и спокойно. Он тут же подал знак рукой, и все слуги следом уже немедленно удалились из комнаты, закрывая за собой дверь с обратной стороны.

— Это все девочки, они напугали Ахерона пока он читал в этой треклятой библиотеки. Лекари сказали из-за этого у него произошли какие-то сбои в сердце или что-то подобное, отчего случился паралич. — Демиан пытался говорить спокойно, но натура воина давала о себе знать, отчего его голос непроизвольно повышался. — Я же велел давно запереть библиотеку, Ахерон, что ты опять там делал?

— Ахерон, ну зачем ты снова стащил ключ и пошел туда? — Негодующе прошептав, Сильва лишь вздохнула от усталости, поддерживая мужа, ведь Ахерон уже не впервые делает это, вызывая тем самым у нее самую настоящую головную боль. — И это правда? Камелия и Амелия действительно напугали тебя?

Задав вопрос, Сильва в этот момент не могла не быть немного скептической. Она знала, что девочки ведут себя порой бессовестно, но она с мужем не раз говорили им о состоянии Ахерона, строго настрого запрещая им как-либо над ним шутить.

— Проклятие, Сильва, что правда, а что нет уже выяснено!

Не сдержав ярость, Демиан тут же ударил рукой по столу, от чего Сильва сразу же замолчала, а Ахерон еще даже не успевший кивнуть на слова матери, слегка дернулся от неожиданности.

— Простите... не знаю, что на меня нашло. — Поняв, что переборщил, Демиан мог лишь проклинать в душе свою несдержанность, переводя взгляд на дверь комнаты. — Августо, сейчас же приведи сюда девочек и как там ее... Луизу эту.

Едва Демиан негромко крикнул, как уже в следующий миг в комнату тут же вошел дворецкий поместья, одетый в чистый черный костюм. Его серьезное лицо и гладкие усы, слегка старили его, отчего он выглядел немногим взрослее, чем есть на самом деле.

— Милорд, я сейчас же позову двух миледи. — Немедленно кивнув и немного подумав, Августо следом уже продолжил говорить. — На счет Луизы, то у нас в поместье таковой нет, а вы, наверное, имели в виду - Лису, служанку, что следит за Ахероном. Сейчас я и ее позову.

На слова дворецкого Демиан лишь махнул рукой, а Августо в свою очередь отвесив идеальный полон тут же вышел обратно за дверь, начав раздавать приказы слугам.

Спустя несколько минут к двери уже подошли недовольные Амелия и Камелия, чей вид вызывал лишь крайнее негодование, словно их отвлекли от важнейшей работы. Глаза же присутствующей и стоящей недалеко от них Лисы были наполнены одним только сдерживаемым страхом.

— Милорд. Миледи прибыли, как и....

Прежде чем Августо даже успел договорить дверь вдруг распахнулась, а Камелия с Амелией тут же вошли в комнату, всем своим видом показывая недовольство. Не прошло и мига, как вслед за ними опустив голову вошла и служанка Лиса, с лица которой в этот момент не сходила маска затаенного страха.

— Папа, ну что опять? Мы были заняты важными делами...

— А ну замолкла! Вышли и зашли как подобает! Сейчас же! — Перебив Амелию, Демиан мог лишь закричать настолько громко и резко, что даже чайный сервиз, стоящий неподалеку неистово зазвенел.

Едва услышав громкий крик отца, недовольство сразу же испарилось с лица двух девушек, заменяя собой обиду и затаенный страх. Они уже не помнили, когда последний раз он кричал на них, поэтому для них это было крайне непривычно. Тем не менее они не посмели сказать что либо, лишь молча выходя обратно за дверь. Лиса же в отличии от них при крике главы семейства подпрыгнула от страха и чуть ли не первой выбежала за дверь.

— Милорд. Миледи и Лиса прибыли, как вы....

— Пусть войдут! — Очередной крик Демиана в этот момент мог лишь вновь прервать, казалось, отрепетированную речь дворецкого, однако его лицо не изменилось ни на дюйм.

Открыв дверь, Августо тут же пропустил девушек, после чего закрыв за собой дверь и раздав указания слугам велел им расходиться и заниматься делами поместья, тогда как сам остался стоять за дверью.

_______________________________________________________________________________________

Ахерон в этот момент мог только неспеша выйти за дверь, оставляя мать и отца наедине и решая в свою очередь как можно скорее вернуться в свою комнату. После часового обследования лекарей, а следом и семейной ссоры он не мог ни чувствовать себя особо вымотавшимся. И это, не говоря уже о том, что сегодня он в принципе чувствует себя далеко от слова хорошо.

Влажные и припухшие от слез глаза Ахерона в этот момент резко распахнулись, а сам он вскочил с кровати с диким криком, в то время как на его лице читался чистый ужас. Проснувшись вновь, он все также находился в своей комнате, а Лиса все также неизменно сидела на стуле недалеко от него, уперевшись головой в собранные под ней руки.

Закончив слушать рассказ Ахерона, Демиан не смел более медлить, спешно выходя наружу. Ему было очевидно, что его сыну приснился не совсем обычный кошмар, ведь в своей жизни он и сам не раз сталкивался с проявлениями темных сил. На южной границе, из туманных полостей порой выбирались ужасы пострашнее волков, заставляющие словно поверить в ужасные сказки, которыми пугают непослушных детей. Обитающие в тумане твари страшились выходить, но достаточно было лишь найти глупца посмевшего убежать в тот забытый, туманный край, как слышались лишь его крики, а после... только стоны.

Ахерон много раз посещал эту церковь, но даже сейчас при ее виде он мог лишь вновь испытывать одно только восхищение, то и дело поражаясь ее необыкновенной красоте и святости. Построенная из белого гладкого камня, она словно слегка светилась, освещаемая далекими лучами солнца.

Демиан с Ахероном уже вскоре подошли к ожидавшей их Сильве, стоящей неподалеку от повозки и сопровождающейся двумя рыцарями. Увидев запыхавшегося сына, она тут же беспокойно подошла к нему, аккуратно вытирая платком пот с его лба.

Комната, которая в этот момент предстала перед Ахероном, отличалась от других в церкви лишь тем, что вместо множества людей тут находилась только одна девушка, стоящая сейчас на коленях и читающая молитву перед статуей Великой матери. Под ногами статуи была только одна ярко горящая свеча, та, которую из раза в раз зажигает лишь один человек в этом месте — Лаура, епископ церкви.

— Я была удивлена, когда мне сообщили, что лично барон Демиан просит встречи со мной. Никогда бы не подумала, что вы переступите порог церкви. — Лаура продолжала сидеть с закрытыми глазами, тогда как лишь ее тихий голос разнесся по комнате.

Она говорила шепотом, однако ее слова отчетливо прозвучали, казалось, прямо возле ушей Ахерона, отчего мурашки то и дело начали проскальзывать по всему его телу.

— Порой жизнь вынуждает действовать нестандартно. — Демиан лишь беззаботно ответил, не удивленный тем, какими словами Лаура встречает его. Все же в прошлый раз они расстались на дурной ноте.

— И правда, порой даже подобный вам может обратиться к свету. — Слегка усмехнувшись, Лаура поднялась с пола и повернулась к троице, тогда как ее яркие и ясные желтые глаза уже впились прямиком в Демиана.

Когда Лаура поднялась, Ахерон тяжело сглотнул, а его глаза расширились от удивления, ведь ее рост был более двух метров. Она возвышалась на целую голову даже по сравнению с его отцом, отчего он испытывал чуть ли не шок. Ее яркие, желтые глаза, словно пылали, казалось, что даже в темноте они будут разгонять мрак. Едва увидев ее, он тут же понял... она явно не простая девушка.

Лауре было лишь около двадцати лет на вид, однако то, с каким взглядом она взирала на Демиана говорило о многом. Ее длинные светлые волосы струились до пола, тогда как в них то и дело проскальзывала седина.

— Так чего же тебе надо от меня, Демиан? Решил поверить в Великую мать и Ярчайший Свет? — С легкой усмешкой Лаура могла только задать вопрос, лишь бегло пробегая взглядом по Сильве и Ахерону, спустя миг уже вновь возвращая взгляд на Демиана.

— Моему сыну сняться ужасные кошмары, в которых он не может проснуться. Они терзают его, тогда как они реальнее чего-либо. Мне кажется, на нем может лежать проклятие. — Не обращая внимания на второй вопрос Лауры, Демиан сразу перешел к делу. — Однажды я помог тебе... теперь и ты помоги мне.

Услышав слова Демиана, Лаура лишь усмехнулась, однако ничего более не сказала. Ее голые стопы медленно направились в сторону Ахерона, отчего он побледнел так, словно увидел призрака. С каждым шагом епископ казалось становилась лишь все выше, затмевая собою все. Никогда прежде он не видел кого-то столь высокого, не говоря уже о ее глазах, что словно зачаровывали смотрящего в них.

Подойдя вплотную к Ахерону, она протянула свою руку к его подбородку, поднимая его взгляд к своему, всматриваясь в глубины черных, как омут глаз. Ее руки были бледными и холодными, однако словно наполненными скрытой силой. Длинные ногти на руках, казалось, могли с легкостью порезать его кожу, но тем не менее ее хватка была крайне нежна.

— Твой сын явно не пошел в тебя, Демиан. Он такой хрупкий...

Чем больше Лаура говорила, тем сильнее Сильве не нравилось происходящее. Девушка перед ней хоть и была епископом церкви, казалась, как минимум необычной, тем не менее она ничего не говорила, считая, что ее муж разберется со всем явно куда лучше, чем она сама.

— Ты что-нибудь заметила? — Не обращая внимания на слова епископа, Демиан мог только немедля задать вопрос.

Его очень беспокоил случай с Ахероном, в противном случае, как и сказала Лаура он бы никогда не пришел в церковь. Он не одобрял ни их веру, ни их скрытые действия, свидетелем которых он однажды стал. Однако епископ и впрямь могла избавиться от проклятия, если таковое действительно было наложено на его сына.

— Я не вижу никакого проклятия, однако что-то странное в нем все же есть, но это, однако, не похоже ни на что с чем я раньше имела дело... интересно. — Опуская подбородок Ахерона, Лаура вновь взглянула на Демиана. — Я читала медицинские тракты о болезни твоего сына... случай и впрямь уникальный. Я проведу свое особое очищение, и если на нем и есть какое-то зло, то оно будет уничтожено.

— И что же такого странного ты увидела? — Уперевшись взглядом в Лауру, Демиан тут же процедил сквозь зубы.

С каждой секундой и каждым новым словом, епископ раздражала его все сильнее. Вместо того, чтобы сказать все как есть и по делу, она с самого начала юлит и старается задеть его за живое.

— Я вижу, что он умирает... гниет заживо. — Посмотрев прямиком в глаза Ахерону, Лаура тут же продолжила быстро говорить, даже прежде, чем Демиан успел ее остановить. — Он умрет уже через несколько лет...

— Замолчи! — В этот момент Демиан мог только в ярости закричать, отчего Лаура тут же подняла на него не менее гневный взгляд, тогда как ее желтые глаза опасно сузились. Тем не менее спустя миг лишь легкая улыбка осталась на ее прекрасном лице.

— Так это был секрет? — Посмотрев вновь на Ахерона, что дрожал, словно осиновый лист на ветру Лаура могла только неловко пожать плечами. — Откуда мне было знать? Ты сам пожелал, чтобы я сказала все как есть... ты же не можешь меня винить за свои собственные ошибки и правду? — Переведя взгляд на Демиана, что казалось в любой момент мог взорваться от ярости она лишь усмехнулась. — Или можешь?

Сейчас Демиан мог только гневно смотреть на эту подлую девушку-епископа, в глубине души уже сожалея, что вообще решил прийти сюда. Сцепив зубы, он тут же перевел взгляд на дрожащего Ахерона, что только сейчас осознал свою участь, а его сердце наполнилось невыносимой болью, в то время как у самой Сильвы глаза уже, так и вовсе были на мокром месте.

— Ты говорила, что однажды поможешь мне, но пока единственное, что ты делаешь - это вредишь. Чего я только ждал от подобных тебе... Ахерон, Сильва мы уходим! — Едва слова мужа раздались в комнате, как Сильва тут же взяла Ахерона за руку, собираясь выйти за дверь, однако Лаура немедля остановила их.

— Постойте. Я была излишне груба. — Слегка склонив голову, Лаура перестала улыбаться, серьезно посмотрев на Демиана. — Услуга за услугу, я проведу очищение и сделаю все что смогу, чтобы ты не думал, будто епископы церкви не знают чести.

Демиан внимательно посмотрел на Лауру и увидев, что фальшь наконец исчезла с ее лица тяжело кивнул. У него не было выбора, в противном случае он не стал бы терпеть такое унижение его достоинства. Даже в прошлом он не терпел, лишь сейчас, и то, только потому что вынужден.

— Просто выйдите все... кроме тебя мальчик. — Еще прежде, чем Сильва или Демиан успели даже возразить, Лаура уже строго взглянула на них, продолжая говорить. — Это обязательно. Я никак ему не наврежу, клянусь Великой матерью и Ярчайшим Светом.

После клятвы, Демиан мог лишь согласиться, хотя и не до конца доверял Лауре. Сильва же так и вовсе до самого конца не хотела уходить, однако после настойчивого объяснения от мужа все же вышла вместе с ним из комнаты, лишь подбадривая сына, веля ему не беспокоиться.

Лаура же в свою очередь немедля начала собирать какие-то неизвестные Ахерону вещи, среди которых была чаша, непонятная сухая трава, куча оберегов и много всего прочего, словно она готовилась к какому-то неясному ритуалу.

Спустя минуту Ахерон уже смог немного успокоиться, и оттолкнув страх на задворки сознания тут же посмотрел на Лауру, такую красивую и одновременно с этим ужасающую и пугающую девушку. Он должен узнать...

— Это п-правда? — Сейчас Ахерону хватило мужества лишь на эти два слова, и то произнесенные шепотом, настолько тихо, что казалось, епископ и не услышит их.

Собрав все что нужно, Лаура к этому моменту уже неспешно начала обходить всю комнату, то и дело зажигая повсюду свечи, освещающие каждый уголок комнаты своим тусклым светом.

— Что именно дитя? — Словно задав вопрос просто так, Лаура тут же продолжила говорить, не давая Ахерону вновь собраться с мужеством, дабы он смог дать ответ ее словам. — Правда ли то, что я сниму с тебя проклятие если такое есть - да. Правда ли то, что ты медленно умираешь, словно сгнивая заживо - да.

На последнем предложение епископа, лицо Ахерона могло лишь вновь побледнеть, а сам он даже начал слегка трястись. Мысль о том, что ему осталось жить всего несколько лет казалась иллюзией, дурным сном, навеянным кошмарами. Однако похоже... это была горькая, скрываемая от него правда.

— Может... может я так и не проснулся? Может... я до сих пор вижу кошмар?

Мысли Ахерона начали блуждать, подгоняемые страхом, однако Лаура вскоре закончила все свои приготовления, доставая последний нужный ей элемент — святой трактат, казалось, полностью сделанный из золота.

— На протяжении всего очищения ты должен делать все, что я тебе говорю. Это понятно?

На строгий вопрос епископа Ахерон мог лишь испуганно кивнуть, тогда как Лаура в свою очередь уже велела ему немедленно присесть, вместе с этим садясь на против него. Ее длинные бледные пальцы следом уже аккуратно открыли книгу сразу же на нужной ей странице.

Посмотрев на страницу книги, Ахерон со своим скудным познанием в языке церкви смог понять лишь несколько слов, и то получалась лишь какая-то бессмыслица. Бросив взгляд на любопытного мальчика, Лаура лишь усмехнулась, не обращая более внимания на его детское любопытство.

— Мы сейчас начнем. Запомни, я буду молиться за тебя, а ты должен держать эту куклу. Твои мысли должны быть только о твоих кошмарах и плохих снах, ни о чем больше. — Не дожидаясь кивка Ахерона, Лаура тут же вручила ему в левую руку куклу, сделанную словно одноруким сумасшедшим из непонятно чьей кожи, лихорадочно скрепленной бесчисленными веревками. — Обязательно думай о кошмарах, что тебя мучали, таким образом я смогу загнать проклятие, если таковое есть в эту куклу, а после и уничтожить его.

Больше ничего не говоря, Лаура тут же начала молиться, в то время как Ахерон то и дело начал вспоминать кошмары, что ему снились. Хотя ему было и больно это делать, он тем не менее старался изо всех сил, вспоминая во всех деталях.

Темп Лауры с каждой секундой начал ускоряться, а голос становился громче, тогда как Ахерону казалось, что его руку начинает ужасно жечь, словно он держит горящий камень. Кошмары то и дело начали сами лезть в голову, а мир тускнеть и терять краски. Свечи начали гаснуть одна за одной, погружая вскоре всю комнату, казалось, в абсолютный мрак.

Лаура читала все громче, а спустя минуту ее голос уже словно громыхал по всей комнате, наполненный болью. Кукла же в руке Ахерона начала ужасно жечь его руку, однако даже если бы захотел, он не мог бросить ее, ведь она словно прилипла к его руке.

— Ч-что происходит?! — Вместе с этой мыслью паника тут же начала овладевать сердцем Ахерона, однако он лишь продолжал терпеть, стискивая зубы от боли.

Только спустя несколько минут, когда он уже чуть ли не кричал от невыносимой боли в своей руке, голос Лауры вдруг резко оборвался и в один миг все свечи вновь зажглись, изгоняя из комнаты всю темноту и мрак.

Ахерон в этот момент мог только мгновенно отбросить от себя куклу в угол комнаты, следом уже с криком и ужасом смотря на свою почерневшую ладонь. Она казалась обугленной, и вся в трещинах, наполненных запекшейся кровью, в которых проглядывались очертания какого-то неясного знака. Боль была ужасной, даже сильнее прежнего, словно рука до сих пор держала куклу, что пылала, как раскаленные угли.

Демиан стоявший до этого снаружи не слышал не единого звука во время ритуала, однако, как только тот закончился, то ужасающий крик Ахерона отчетливо послышался через дверь. Не думая, он тут же использовал всю свою силу, сметая дверь с петель и забегая в комнату, тогда как паникующая Сильва последовала за ним.

— Ахерон! Что произошло?! — Демиан тут же оценил обстановку, однако, когда он бросил взгляд на обугленную ладонь Ахерона, то словно обезумел от ярости, мгновенно доставая меч. — Как ты посмела навредить моему сыну, Лаура?! Неужто клятва для тебя пустой звук?!

Сейчас голос Демиана был наполнен поистине невиданной яростью и кровожадностью, тогда как Сильва уже немедленно подбежала к сыну, а смрад горелого мяса ударил в ее нос. Из трещин на его обугленной ладони то и дело продолжала сочиться кровь, капая на пол.

Демиан же, даже не дожидаясь объяснения Лауры, которая словно находилась в прострации, неистово бросился на последнюю, желая схватить ее и провести допрос. Он понимал, что поступает неразумно, однако давно скопившаяся ярость вместе с видом сына, кричавшего от боли, затуманили его полный пройденных войн разум.

Скорость отца сейчас казалась Ахерону поистине поразительной, лишь краткая секунда и он уже оказался стоящим над Лаурой, что до сих пор не пришла в себя. Рукоять его меча была нацелена на ее висок, тогда как скорость его движущейся руки будто вызывала свист ветра.

Но как бы там ни было, Лаура тут же почувствовала искру опасности, а ее желтые глаза мгновенно распахнулись. Она тут же начала отклонять голову, однако может из-за того, что она до сих пор не отошла от ритуала, а может из-за того, что Демиан напал слишком неожиданно, она не успела полностью увернуться. Рукоять меча уже в следующее мгновение тут же рассекла ей бровь, а горячая кровь мелкой дорожкой устремилась через ее глаз, стекая по подбородку на пол.

— Демиан, еретик! Ты заплатишь за свое безрассудство! — Увидев свою кровь, что стекала на пол Лаура казалась вмиг обезумела от ярости, следом уже скаля зубы.

Никто и никогда не смел нападать на епископа, тем более в самом сердце церкви. Поняв, что действительно поступил неразумно Демиан тут же успокоился, мгновенно приводя свои мысли в порядок. Его ярости, словно и не было, следом заменяя собою покой. Тем не менее даже прежде, чем он успел убрать меч в ножны, над его ухом уже засвистел ветер, но он никак не мог уклониться, тогда как уже спустя миг множество мечей было приставлено к его телу со всех сторон.

— Барон Демиан, как вы только посмели ранить епископа церкви?! Это возмутительная наглость! Вы и ваша семья беретесь под стражу до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства произошедшего!

В этот момент Лаура могла только гневно смерить Демиана своим пылающим взглядом, однако спустя краткий миг она смогла успокоиться и тяжело вздохнув лишь взглянула на последнего с невиданной неприязнью.

— Ты как обычно сначала подумал чем угодно, но только не своей головой. Я помогла твоему сыну, потому мой долг выплачен. На этот раз я спущу подобное тебе с рук... в последний раз! Убирайтесь, и чтобы я больше не видела вас здесь, в противном случае Демиан... — С яростью взглянув на Демиана, что стоял со странной задумчивостью, Лаура словно выплюнула свои следующие слова. — Ты узнаешь на собственной шкуре, что такое гнев церкви!

После слов Лауры множество рыцарей, как и Демиан тут же сложили оружие, после чего под тяжелые взгляды они вывели троицу наружу церкви, более ничего не говоря. Если епископ решила не карать их за подобное, то рыцарям не зачем было лезть в эти распри.

Лаура в свою очередь лишь устало вышла из комнаты, чтобы отдохнуть и промыть рану. У нее до сих пор кружилась голова после ритуала, а сама она чувствовала себя странно, словно эмоции выплескивались через край. Она едва ли сдержалась, чуть ли не отдавая приказ обезглавить Демиана, что повлекло бы за собой бесчисленные проблемы.

В этот момент свечи в комнате догорали одна за одной, и вскоре вся комната уже погрузилась в кромешную темноту. Словно ожидая прихода мрака, в комнате тут же раздался извивающийся звук, а кукла, что до сих пор лежала на полу, казалось, была готова лопнуть в любой момент. Из ее сшитых частей с каждой секундой словно что-то выпирало, желая выбраться наружу. Тем не менее, не прошло и мига, как шви на кукле уже разорвались, выпуская наружу бесчисленных насекомых, что действовали словно маленькие ножки, вмиг унося куклу по направлению к каплям разбрызганной по полу крови.

Когда кукла коснулась крови по всей комнате раздался ужасающий стрекот бесчисленных насекомых, словно купающихся в несравненном блаженстве. Не прошло и нескольких секунд, как все капли крови уже исчезли, а сама кукла вмиг уползла в неизвестном направлении под мерзкий звук тысяч извивающихся насекомых.

Когда Демиан, Сильва и Ахерон оказались снаружи они тут же спешно направились к ожидающим их рыцарям и карете, добираясь туда уже через пару минут. Множество взглядов видело, как рыцари церкви выгнали их, отчего гул голосов не смолкал ни на миг, и даже в главном холле церкви то и дело звучал тихий шепот обсуждения.

Ахерон сейчас так и вовсе едва сдерживал крики, и то лишь потому, что боль понемногу утихала, оставляя на виду лишь почерневшую, как уголь ладонь, которую Сильва к этому моменту уже прикрыла, чтобы никто не смог ее увидеть. Капли крови уже перестали сочиться наружу через трещины в ладони, однако по ним до сих пор легко прослеживался контур странного знака.

— Ахерон, быстрее подойди, я промою рану и перевижу ее бинтом. — Проговорив с паникой, Сильва следом уже немедля достала из кареты множество лекарств и бинтов, в то время как двое рыцарей в этот момент уже стояли на охране, не смея никого подпускать ближе, чем на дюжину метров.

Хотя им и было ужасно интересно понять, что происходит, они тем не менее не смели ослушаться приказа своего сеньора продолжая стоять и никого не подпускать.

Ахерон же в этот момент мог только плакать от боли, сжимая другой рукой запястье своей раненой, казалось, лишь это немного помогало уменьшить ужасную боль, что ежесекундно терзала его. А когда спешные слова матери донеслись до его ушей, он тут же направился к ней.

Взяв бутылку воды, Сильва тут же начала лить ее на левую руку Ахерона, тогда как чувство прохладной воды на словно бы раскаленной ладони хотя бы слегка, но притупили ужасающую боль.

Тем не менее Сильва и Демиан, что внимательно смотрели сейчас на ладонь сына не могли ни побледнеть, ведь на ней кровавыми прожилками прослеживался странный знак, лишь вид которого будто вызывал необъяснимое чувство страха.

— Д-Демиан... что... что с его рукой?! — Сильва выглядела так, словно в любой момент паника охватит ее, тогда как ее рука, державшая бутылку с водой, не могла перестать дрожать.

— Не знаю... я не знаю... — Сейчас Демиан и сам оказался в каком-то исступлении. Он просто не мог понять, что происходит. С того момента, как он услышал крик Ахерона все пошло наперекосяк, и лишь сейчас он начал постепенно приходить в себя. — Это похоже на какой-то проклятый знак... Ахерон, расскажи во всех подробностях что произошло, когда мы вышли.

Ахерон же сейчас мог только проигнорировать слова отца, продолжая смотреть на свою дрожащую руку. Боль с каждым мгновением утихала все сильнее, а кровавые прожилки исчезали с невиданной скоростью. Только спустя минуту, он наконец понял, что боль шла исключительно от знака.

Видя изменения на руке сына, Демиан не стал настаивать на его ответе, лишь продолжая наблюдать вместе с женой, что едва сдерживала слезы, от шока прикрывая ладонью рот. Спустя несколько долгих мгновений странный знак, казалось, полностью исчез, и лишь присмотревшись и помня, как он выглядел можно было увидеть его блеклое эхо. И хотя знак и исчез, ладонь так и оставалась обуглено-черной, однако ни капли боли Ахерон уже не испытывал и никаких ран не было видно. Лишь обугленная, черная ладонь являлась доказательством всего произошедшего.

— Сильва... полностью перевяжи его руку. Мы немедленно возвращаемся в поместье. — Демиан мог лишь мрачно проговорить, направляясь к Бертраму и Сайло, следом уже говоря им, что нужно сейчас же возвращаться.

Сильва в этот момент могла лишь кивнуть на слова мужа, спешно смазывая ладонь Ахерона непонятным для него гелем и плотно обвязывая руку бинтами, чтобы ни единого черного пятнышка не было видно.

Спустя несколько минут, спешащие Бертрам и Сайло уже подготовили лошадей и карету к отправке, поэтому забравшись внутрь Сильва, Ахерон и Демиан немедленно направились в сторону поместья, оставляя позади себя как Игрид, так и церковь Ярчайшего света.

— Ахерон теперь расскажи все что произошло. — Усевшись и убедившись, что повозка наконец тронулась Демиан незамедлительно потребовал от сына ответа.

— Я.... я не совсем уверен. Начался какой-то непонятный ритуал, а следом Лаура начала читать молитву и сказала мне держать какую-то куклу, чтобы изгнать проклятие туда, если таковое есть. — Ахерон продолжал смотреть на свою левую руку, ныне полностью покрытую бинтами вплоть до кисти, даже сейчас он не мог до конца понять, что же произошло. — Кукла... она начала жечь мою руку словно была раскаленной. Я не мог бросить ее... просто не мог. Потом свечи потухли, и мы оказались в полной темноте, но спустя несколько мгновений Лаура закончила молитву и тогда свечи зажглись вновь, а я тут же выбросил куклу, и моя... моя рука стала такой.

Вскоре Ахерон закончил рассказ, а слезы выступили у него из глаз. Если раньше он не был уверен, то теперь и сам понимал, что на нем действительно какое-то проклятие. Болезнь, кошмары... теперь это. Он словно действительно начал чувствовать, как медленно умирает.

— Я ничего не слышал пока был ритуал... может это какая-то магия Лауры? — Демиан не слишком удивился этому, он знал, что некоторые епископы способны на подобное, поэтому не придал этому особое значение. — Если она закончила ритуал, а судя по рассказу Ахерона так и есть, то проклятие должно быть в кукле, но почему тогда эта метка появилась и действовала после ритуала? Может проклятие так и не попало в куклу?

Сейчас Демиан мог только тихо сидеть и продолжать мрачно размышлять. Во всем этом деле его смущало множество вещей, и слишком многое казалось странным с самого начала.

— Надо будет узнать, что с куклой. Я уверен, что после ритуала их сжигают в святом огне церкви, поэтому скорее всего этот вопрос закрыт... но почему я испытал такую ярость и что это черт возьми за знак на руке моего сына?

Демиан не мог ничего придумать, ведь он привык рубить своих врагов мечом, однако проклятие разрубить он был уже не в силах, отчего мог лишь негодующе качать головой от всех свалившихся ему на голову проблем.

— Хотя Лаура и прогнала нас после того, как я на нее напал, однако я все равно потребую от нее ответ в письме. Посмотрим, что она скажет. Я также приглашу некоторых знахарей и знатоков проклятий, может они смогут понять, что же произошло.

Сильва лишь кивала на слова мужа найдя в них какое никакое умиротворение, продолжая в свою очередь успокаивать и Ахерона, обещая ему во всем разобраться и что тому не стоит переживать. Все же лучше придерживаться хоть какого-то плана и держать себя в руках, чем бессильно плакать в ожидании чуда.

— Ахерон. — Внимательно посмотрев на сына и лишь убедившись, что тот его внимательно слушает, Демиан предельно серьезно продолжил. — Никому, ни при каких обстоятельствах ты не должен показывать свою руку, даже своим сестрам. Ты понял меня?

Ахерон тут же испуганно заерзал, очевидно, он понимал, почему отец так говорит. Если церковь или кто-либо еще смогут выявить в нем носителя проклятия, то может его и не сожгут заживо, как некоторых, однако у него будут очень большие проблемы. Его могут запрятать куда угодно во избежание распространения.

— А ч-что мне говорить тогда? — Тихо прошептав, Ахерон мог только посмотреть на отца, тогда как его язык все еще продолжал заплетаться от испытываемого шока и ужаса.

Страх, который он испытал и испытывает до сих пор не позволял ему окончательно собраться с мыслями, а в голове то и дело всплывал знак, горящий на его обугленной ладони.

— Просто говори всем, что ты обжег руку и теперь вынужден скрывать уродство, но ни в коем случае не показывай. Ты дворянин, потому тебя не посмеют заставить, боясь ошибиться, ведь в таком случае не сносить им головы. Даже если прижмут, то продолжай все отрицать до самого конца.

Демиан старался придать своему голосу и серьезность и легкость, однако Ахерон лишь продолжал хандрить, то и дело пусто кивая на его слова. Даже Сильва старалась его подбодрить, однако ничего не выходило. Он словно засел в собственных мыслях, чего раньше никогда не случалось.

— Ахерон, посмотри на меня. — Демиан тут же позвал своего сына, понимая, что должен хоть как-то поднять ему его и так уже сломленный дух, аккуратно кладя руку ему на плечо. — Мы во всем разберемся, даю тебе слово. И ты не умрешь, понял? Ты будешь жить и проживешь так, как сам того захочешь. Не обращай внимание на то, что сказала эта Лаура. Я клянусь, Ахерон, все будет хорошо.

Лишь после последних слов отца Ахерон слегка успокоился. Немного поев и выпив воды, он тут же облокотился на колени матери, а его веки начали закрываться под тяжестью усталости. Демиан решил не шуметь, давая сыну отдохнуть, тогда как Сильва начала тихо рассказывать сказку. Добрую, приятную и такую мирную... сказку, в которой может быть лишь одно только добро.

— Засыпай мой милый мальчик, сладко спи. Не пробудит тебя шум, а лишь свет зари. Не увидишь ты плохого, лишь будешь счастьем окружен... — С каждым словом глаза Сильвы начали увлажняться, однако видя умиротворенные и закрытые глаза своего сына, который так сладко спит, она лишь продолжила еще тише прежнего. — И друзей вокруг себя ты соберешь. И не убоишься ты злодеев, ведь злодеев нет. Окружен ты лишь друзьями... милый Ахерон.

Спустя несколько мгновений в повозке уже было слышно лишь тихое и мирное сопение, разбавляемое только тихими всхлипами огорченной матери.

Пока Ахерон спал, в его мыслях, то и дело мелькала уродливая кукла, лежащая у него на ладони. Она продолжала жечь его левую руку, а он мог лишь продолжать наблюдать как она постепенно становиться все чернее и чернее, в то время как ужасающий смрад горелого мяса заполнял его ноздри.

Где-то далеко он слышал голос Лауры, что воспевала молитву, однако с каждым пройденным мгновением ее голос становилась лишь тише, тогда как жжение в ладони и запах горелого мяса все сильнее.

Он старался отбросить куклу, но будто бы не мог пошевелиться, вынужденный лишь продолжать терпеть эту агонию. Спустя несколько мгновений невидимые путы словно мигом спали с него, отчего он тут же выбросил куклу, уставившись на обугленную ладонь, на которой ярко горел странный и непонятный ему знак.

Ахерон понимал, что он спит, что эти события уже произошли, однако он все равно не мог ни проснуться, ни действовать так, как того хочет сам. Окружающий мир словно тонул в темноте, и даже Лаура, сидевшая напротив него, казалась находится ужасно далеко, лишь продолжая отдаляться с каждым прошедшим мигом. Уже сейчас он не слышал ее молитву, не мог разглядеть ее лицо, забывал ее имя...

Он поднялся, словно ведомый чем-то, тут же начиная неспешно направляться вперед. Он хотел выйти из комнаты, хотел позвать отца и мать, но все что он продолжал делать, так это медленно идти по направлению к валяющейся на полу кукле, что сейчас казалась ему даже еще более уродливой. Через миг его рука уже опустилась и подняла ее, а она сама казалась сейчас как никогда тяжелой, словно переполненная водой, то и дело переливавшейся, с одной стороны, на другую.

Но как бы там ни было, Ахерон сейчас не мог ничего сделать, лишь продолжая держать куклу в своих руках. Он был словно зрителем, но одновременно и самим собой. Его рука в неясном порыве лишь слегка сжалась, отчего уродливая кукла мгновенно лопнула, тогда как из нее бесчисленным роем по его руке уже побежало множество различных насекомых.

От шока и мгновенно отхватившего его ужаса Ахерон мог только тут же закричать, но спустя мгновение, он словно мигом вынырнул из темноты, окружавшей его.

________________________________________________________________________________________________

Ахерон резко распахнул глаза, наполненные страхом, тут же поднимаясь с колен матери, которая сейчас тихо спала. Он не закричал и не заплакал, лишь ужасно устал от всего. Устал от своего немощного тела, от страха и ужаса, от горя, печали и ноши, что вынуждены нести его родители.

— Может мне просто сдаться... — Мысли Ахерона отдалялись все дальше, а сам он хотел вновь заснуть, однако спустя миг в повозке уже раздался тихий голос его отца.

— Снова кошмар? — Демиан лишь внимательно наблюдал за сыном, тогда как его голос был спокоен и наполнен уверенностью. Он и так знал ответ на свой вопрос, достаточно было лишь взглянуть на бледное лицо сына, покрытое испариной.

Ахерон в этот момент мог лишь кивнуть на слова отца, окончательно избавляясь от дремоты, следом уже поднимаясь и усаживаясь поудобнее. Его взгляд направился в окно повозки, за которой снова была одна только темнота и мрак.

— Мы уже скоро прибудем. Осталось около получаса пути. Ты помнишь, что должен говорить? — Видя каким рассеянным был его сын, Демиан просто не мог ни напомнить. Он слишком переживал о том, что Ахерон мог сболтнуть лишнего, тем самым навлекая беду.

— Я все помню пап, не волнуйся. — Ахерон серьезно кивнул и только после этого Демиан смог слегка расслабиться.

В королевстве не один раз происходили случаи, когда кто-либо оказывался носителем того или иного проклятия. Некоторые были легкими, поэтому избавиться от них не составляло труда, однако могущественные проклятия могли вызвать даже целые эпидемии, поэтому при обнаружении, таких людей сразу же изолировали, а порой и сжигали на кострах, ведь церковь относилась к такому с предельной серьезностью.

Сначала Демиан думал, что даже если на Ахероне и есть проклятие, то Лаура легко его снимет, но все оказалось намного хуже, чем он мог даже себе представить. Обугленная ладонь и пылающий знак... если о подобном будет распространено, то даже он не сможет защитить своего сына от церкви.

— Лаура... главное, чтобы она не заинтересовалась этим случаем. Она единственная, кто видел и кто имеет власть начать расследование против меня и моего сына. Возможно, рыцари тоже видели, но это маловероятно, ведь Сильва успела прикрыть Ахерона..

При мыслях о том, как он расстался с Лаурой горький привкус поражения то и дело проскальзывал на его губах. До сих пор он не мог понять причину своей ярости и подобных действий.

— Видимо я действительно постарел... — Вздохнув от усталости Демиан лишь прикрыл глаза, продолжая размышлять о многочисленных действиях, которые ему еще предстоит предпринять.

Спустя полчаса карета наконец остановилась, а Демиан уже легонько пошевелил Сильву, от чего та тут же проснулась. Тем не менее пока она приходила в себя, Ахерон в свою очередь уже с кряхтением выбрался из кареты, дожидаясь возле нее и глубоко вдыхая прохладный ночной воздух.

— Похоже я слишком измоталась в дороге... прости дорогой. — Тихо проговорив, Сильва могла только бросить неловкий взгляд на мужа.

Она действительно чувствовала себя ужасно, даже сейчас. Произошедшее с сыном не давало ей покоя, однако Демиан чувствовал себя явно ненамного лучше, поэтому ей было слегка неловко, что из них троих лишь он один так и не отдохнул.

— Не обращай внимания, Сильва. Ты же знаешь, я могу не спать и дольше, все хорошо. — Демиан лишь махнул рукой, не обращая на это внимания, отчего Сильва лишь с любящей улыбкой кивнула.

Все же как рыцарь, ее муж действительно был намного выносливее обычных людей, поэтому она больше не собиралась заострять на этом внимание. Не думая, она тут же последовала наружу за сыном, тут же набрасывая на его плечи теплое одеяло.

— Ахерон, хотя сейчас и лето, но ночью ты можешь заболеть. Побереги себя. — Тепло улыбнувшись Сильва мягкими движениями пригладила одеяло к плечам Ахерона, чтобы оно не спадало, и не удержавшись поцеловала сына в макушку.

Ахерон посмотрел на свою маму с благодарностью, однако ее взгляд, что всегда был чист и ярок сейчас снова был затемнен переживаниями и печалью, отчего он мог лишь испытывать стыд и печаль, ведь именно он является причиной всех этих проблем.

— Ненавижу это слабое тело... ненавижу эти кошмары... ненавижу этот страх. — Ахерон мог только мягко улыбнуться матери, однако отвернувшись улыбка тут же слезла с его лица, заменяя собою мрачное выражение, тогда как впервые в жизни он понял, что такое искренне ненавидеть что-либо.

Тем не менее уже спустя он мог лишь перевести взгляд на прибывших людей. Сейчас была поздняя ночь, поэтому только некоторые слуги, в том числе Вильгельм и Мирейн встречали прибывших с дороги хозяев поместья.

— Вильгельм, Мирейн. — Кивнув Демиан сразу же перешел к делу. — Как девочки?

Хотя их не было всего лишь чуть больше суток Демиан все равно не мог ни спросить, ведь на протяжении последних дней все вечно идет не так, как надо. Он уже будто бы везде видел какую-то подлянку.

— С ними все в порядке. Они уже давно спят, поэтому мы и Августо решили, что лучше не стоит будить их. — Мирейн немедля ответил, тогда как по лицу Демиана он уже понял, что поездка в Игрид явно не принесла плоды.

Кивнув, Демиан тут же велел всем слугам разойтись, оставляя лишь ожидающую Лису, которой велел приготовить еду, а после вновь продолжать следить за Ахероном. Двух рыцарей, Сайло и Бертрама он также отпустил отдыхать, понимая, что они тоже довольно сильно вымотались.

— Сильва, Ахерон идите отдыхайте. Завтра будет новый день и новые результаты. — Переведя следом взгляд на двух самых близких рыцарей, Демиан тут же продолжил. — Мирейн, Вильгельм нам нужно поговорить. Через четверть часа жду у себя кабинете.

Договорив, Демиан следом уже незамедлительно направился к себе. Ему предстояло написать не одно письмо и впереди еще ожидало не мало важных разговоров. Сон явно подождет.

— Миледи, ваша милость. Я сейчас же разогрею вам еду, так что вы можете уже направляться в зал. Я все принесу туда. — Поклонившись и получив кивок от Сильвы, Лиса тут же направилась на кухню. Еда уже была готова, нужно было просто сделать ее вновь горячей и подать к столу.

Ахерон в этот момент вместе с матерью направился в гостиный зал, тогда как он сам по пути только и делал, что с беспокойством продолжал смотреть на свою забинтованную руку. Еще в карете, Сильва вновь забинтовала ее, но на этот раз уже неспеша, чтобы ни в коем случае бинт не смог как-либо слезть с его руки, однако он все равно не находил себе места от беспокойства.

Добравшись до комнаты и усевшись, Сильва и Ахерон принялись ждать, тогда как уже спустя около пятнадцати минут Лиса принесла множество разных блюд, словно только что вытащенных из печи. Повара предполагали, что они могут вернуться примерно в это время, поэтому множество еды уже было подготовленно, оставалось лишь ее подгореть и подать.

— Миледи, ваша милость, приятного аппетита. Я скоро принесу чай. — Договорив, Лиса хотела уже было развернуться и направиться на кухню, однако голос Сильвы тут же заставил ее замереть.

— Не нужно, Лиса, присядь. Нам нужно поговорить.

Сейчас Сильва говорила с предельной серьезностью, отчего Лиса не могла не побледнеть, усаживаясь за стол. Мысли о том, что ее хотят выкинуть из поместья то и дело мелькали в голове. Тем не менее следующие слова, вышедшие с уст баронессы заставили ее слегка расслабиться.

— Ахерон обжег руку пока мы были в пути. Ты должна следить, чтобы он ни в коем случае не снимал бинты без меня, тебе ясно?

Услышав слова Сильвы, Лиса на миг опешила, не совсем понимая, что именно хозяйка от нее хочет. Просьба показалась ей слегка странной, однако она могла лишь нерешительно кивнуть, продолжая неуверенно говорить:

— Миледи, мне нужно менять ему бинты....

— Нет! — Едва Сильва услышала слова служанки, как несдержанный выкрик тут же вышел из ее рта. Тем не менее уже спустя миг она поняла свою ошибку, следом лишь продолжая спокойно говорить, словно ничего и не было. — Тебе просто нужно следить, чтобы бинты не спадали с его руки, и он сам их случайно не снял. Это буквально все. Теперь ты поняла?

Дослушав слова баронессы, Лиса тут же торопливо закивала, словно курица, клюющая зерно, то и дело испуганно поглядывая на Ахерона. Ее взгляд смутил его, поэтому он мог лишь смотреть в свою тарелку, набивая рот едой и не осмеливаясь посмотреть ей в глаза. Он уже представлял как ему будет неловко лгать каждому встречному о своей руке, но выбора у него попросту не было.

— На этом все, Лиса. Будь добра, приготовь нам чай, а после можешь вместе с Ахероном вернуться отдыхать. Сама тоже поешь, если хочешь.

После слов баронессы Лиса снова закивала, спешно направляясь на кухню, чтобы приготовить чай, одновременно с этим набивая рот едой. Хотя она никогда не голодала в поместье, а еды было вдоволь проблема заключалась в том, что порой она просто не успевала поесть. Однако это не касалось последних суток, ведь теперь ее единственная задача следить за Ахероном, но она все равно не могла ни поесть еще раз, ведь это уже было своего рода привычкой.

Через некоторое время чай был готов и Лиса аккуратно разлила его по чашкам, после чего поклонившись, снова ушла на кухню, оставляя Сильву и Ахерона одних. Ей еще нужно было принести еду барону, поэтому она не смела медлить.

— Ахерон, я уверена отец уже сказал тебе повторно, но никому... понятно? — Поняв, что они остались одни Сильва не могла не повторить, ведь ее, как и Ахерона продолжала беспокоить проблема странного знака и черной ладони.

Услышав слова матери Ахерон мог лишь устало вздохнуть, ведь он уже понял с первого раза, а ему до сих пор говорят про это, теребя рану. Однако видя беспокойное лицо матери он мог лишь подавить раздражение и серьезно кивнуть.

Спустя несколько минут, после того как выпил чай, Ахерон уже немедля поднялся, собираясь идти в свою комнату, тогда как Лиса, уже вернувшаяся к этому моменту, немедля подошла к нему. Тем не менее ее взгляд зеленых глаз сейчас то и дело перескакивал с него на оставленную посуду.

— Можешь оставить посуду. Другие слуги завтра все сами уберут. Иди с Ахероном и не отходи от него ни на шаг. — Безразлично махнув рукой на посуду, Сильва могла только отпустить Лису. Все же грязная посуда на столе сейчас ее волновала меньше всего. Да и в любом случае слуги по утру и так все уберут.

— Поняла... — Поклонившись, Лиса могла только кивнуть и пожелав доброй ночи баронессе, направиться вслед за Ахероном, который уже неспешно и крайне устало шел к себе в комнату.

Сейчас Лиса лишь медленно шла вслед за Ахероном, не решаясь говорить что-либо. Она до сих пор помнила тот ужас, с которым он смотрел на нее, после того как с криком проснулся от непонятного кошмара, отчего ей было даже немного не по себе.

После того, как Ахерон вошел в ванну, Лиса уже спустя минуту услышала странный шум, поэтому не могла ни забеспокоиться. Он мог упасть в обморок от голода или чего-либо еще, поэтому она незамедлительно решила спросить в чем дело. Тем не менее, когда спустя несколько секунд он так и не ответил, ее беспокойство начало медленно перерастать в панику.

Демиан в мгновение ока оказался перед Ахероном. Он действовал решительно, не смея медлить, тут же доставая кинжал из-за пояса и быстрым движением разрезая себе ладонь. Золотой пергамент тут же был прижат к груди сына, а его окровавленная ладонь приложись следом сверху него, отчего золотой свет, такой же теплый как лучи солнца начал исходить от груди бездыханно лежащего тела.

Демиан вскоре мрачно вернулся обратно к месту падения Ахерона, где к этому моменту Вильгельм уже разговаривал с Лисой, чей язык заплетался через каждое слово. Даже сейчас она все еще не отошла от шока, который испытала, а ее голос то и дело непроизвольно дрожал.

Ахерон резко открыл глаза, одновременно с этим поднимая туловище с кровати и принимая сидячую позу. Его лицо было искажено в безумном, словно зверином оскале, а в глазах горела лишь злоба и ненависть. Однако даже со столь ужасным выражением лица, в его голове крутился лишь ворох непонимания и страха.

Спустя несколько минут рыданий, объятий и убеждений, Камелия с Амелией держась за руки тихо вышли из комнаты, направляясь в сторону кухни. Их глаза были красными и заплаканными, но одновременно с этим счастливые, ведь их брат жив, а значит все еще можно было исправить.

Множество ярких свечей, выставленных в хаотическом порядке, сейчас тускло освещали небольшую комнату, пробираясь даже в ее самые затаённые уголки. Их теплый и тусклый свет доставал словно до каждого темного места, выжигая в нем весь сокрытый мрак. Святостью словно переполнено было это место, названное — Обитель святых.

Августо торопливо шагал по длинным коридорам поместья. Его идеальный черный костюм сидел на нем словно влитой, а небольшой каблук таких же черных туфлей то и дело постукивал по деревянному полу. Его лицо, ранее всегда умиротворенное, сейчас казалось было немного нахмуренным, тогда как даже небольшая крупица волнения проскальзывала на нем.

Дойдя вместе с Лисой до кабинета Демиана, Ахерон немедля постучал в дверь. Усталый голос отца тут же донесся до его ушей, однако все такой же уверенный и наполненный силой. Не раздумывая, он сразу же открыл дверь и зашел внутрь, в то время как Лиса все так же продолжала стоять снаружи, лишь неловко улыбаясь ему вслед, стараясь не попасться на глаза барону.

Выйдя из комнаты Литессы, Ахерон быстро направился вперед, в то время как остальное трио уже направилось вслед за ним. Тем не менее его походка с каждым пройденным мгновением становилась все менее уверенной, а до этого серьезное лицо начало краснеть от неловкости. Он слишком спешил и действовал быстрее всех, однако только сейчас понял, что не имеет понятия, где искать Осмиру. И это, не говоря уже о недостатке информации.

— Э-эм... Августо. Думаю, тебе стоит идти впереди... — Неловко проговорив, Ахерон мог только пробежаться по всем смущенным взглядом.

Литесса лишь наблюдала за ним, выжидая момента потискать, а Лиса слегка хихикала, очевидно понимая, почему он остановился. Лишь Августо, человек с великой сдержанностью и ответственностью не изменил своего выражения лица после его позора, только спокойно кивая и уходя вперед.

— Спасибо, Августо.

Неловко прокашлявшись, Ахерон следом уже пристроился посередине строя, в самое удобное место, которое две девушки решили ему выделить, в то время как Августа в свою очередь уже неспешно пошел вперед, поддерживая медленный темп.

— Литесса, будь добра отнесись к этому серьезно, ведь твоя помощь без сомнения нам понадобиться. — Августо не мог ни напомнить, оглядываясь назад и видя, как та только и делает, что пялится на Ахерона, явно не думая о поставленной задаче.

Литесса имела лучшие навыки в выслеживании кого-либо среди всех рыцарей поместья. Если она займется делом всерьез, то разгадка будет близка как никогда, а если нет, то в одиночку он не справится и подавно.

Ахерон же в этот момент мог лишь тут же закивать в согласии, поддерживая дворецкого в желании найти пропавшую девушку. Он знал всех слуг в поместье поименно, и с каждым общался лично не один раз, потому никак не мог закрыть на пропажу глаза. Даже если бы пропал кто-либо неизвестный и его попросили помочь, то он все равно согласился бы не раздумывая.

— Да поняла я, поняла. Расскажи лучше всю информацию, которой ты владеешь. Это явно куда лучше, чем идти вперед, как идиот. — Литесса могла лишь закатить глаза на слова дворецкого, одновременно с этим укалывая его в очередной раз.

Ахерон слегка поперхнулся после слов Литессы, однако не подал виду. Его взгляд на подергивавшийся глаз Августо выражал искреннее понимание и сочувствие. Литесса была своеобразным человеком, с нелегкой жизнью, однако она все равно нравилась ему, пусть у нее порой и злой язык.

— Ахерончик, конечно же я не о тебе. — Словно заметив думы Ахерона, Литесса тут же быстро проговорила, однако от ее слов тот лишь еще сильнее смутился.

Августо же лишь качал головой, не собираясь больше тратить время на препирательства, потому немедля рассказал все, что знает, однако немного сокрыто, чтобы не пугать Ахерона, делясь своими собственными мрачными мыслями. Хотя он сказал Миранде, что найдет ее подругу живой и в глубине души надеялся на это, все же понимал, что наиболее вероятных исход — смерть служанки.

Тем не менее пусть Августо сейчас и пытался скрыть свои истинные мысли на счет этого дела, Ахерон не был глупым, с легкостью понимая сквозь строки. Если Осмира действительно была кем-то убита, то это была очень серьезная проблема для всего поместья. Не говоря уже о потенциальной опасности для остальных.

— Если последний раз ее видели выходящей из своей комнаты в направлении уборной, то с этого и начнем. — Кратко высказавшись, Литесса следом уже направилась прямиком по направлению к главному дому.

Если служанка пропала по пути в уборную, то они точно должны будут найти там хоть какие-нибудь зацепки. Слишком много думать об этом не стоит. Все же легче просто выбрать наиболее прямой вариант, а дальше отталкиваться от обстоятельств.

— Я думал сначала обыскать все потайные места в поместье... — После слов Литессы, Августо мог только слегка недовольно нахмуриться выбором начального пути.

Он был не совсем согласен с мнением Литессы. Хотя найти зацепки возле уборной было все же возможно, но он сомневался, что они смогут... даже сама Литесса. Все же прошло немало времени, да и он сам уже слегка там осмотрелся, так ничего и не найдя еще в первый день пропажи.

— Ты хочешь, чтобы я помогла ее найти или нет? — Подняв бровь, Литесса могла только недовольно взглянуть на Августо, тогда как весь ее вид выражал нетерпение.

Ей ужасно не хотелось заниматься этим делом, тогда как в глубине души ее не волновала даже участь незнакомой служанки. Единственная причина, по которой она все же решила помочь, была просьба Ахерона.

— Как скажешь, Литесса, но как я и сказал ранее прошло уже два дня, поэтому...

— Не трещи, старик. — Закатив глаза, Литесса могла только в очередной раз махнуть рукой на слова дворецкого, даже не слушая его и лишь продолжая идти дальше.

Августо же в этот момент выглядел ужасно раздраженным действиями Литессы, тогда как ее слова лишь подливали масло в огонь. Однако спор сейчас ни к чему не приведет, да и проверить зацепки все равно имеет смысл. Все же вернуться к поиску тела по всему поместью они еще успеют. Лишь эта мысль сейчас смогла остановить его от потенциальной ругани и очередной траты времени.

Спустя несколько минут четверка уже добралась до комнаты Осмиры, которую та делила вместе с Мирандой. Ахерон, Августо и даже Лиса могли лишь тупо смотреть по сторонам, пытаясь найди хоть какой-нибудь след или зацепку. К сожалению, даже спустя пару минут они так ничего и не увидели. Даже пройдя вплоть до самой уборной, которая была не так уж и далеко, они так и не смогли что-либо обнаружить.

— Я ничего не нашел... — Покачав головой, Ахерон мог лишь печально вздохнуть, так и не заметив какой-либо странности.

Тем не менее он понимал свои пределы, не считая, что сможет сделать то, чего не смогло сделать остальное трио. Видя, что поиски зацепок не увенчались успехом ни у Августо, ни у Лисы он мог только перевести взгляд на занятую делом Литессу.

К его удивлению, как только они добрались до комнаты пропавшей Осмиры, Литесса уже вела себя предельно собранно, казалось, даже несколько бутылок выпитого ранее алкоголя уже выветрилось из ее крови, тогда как она сама то и дело осматривала каждый сантиметр пола. Следы ног, которые она умудрилась разглядеть, были слишком хаотичны, поэтому этот пункт был сразу же вычеркнут ею. Тогда как ни длинных рыжих волос служанки, ни следов борьбы, ни крови, ни следов пота, абсолютно ничего также не было найдено.

— Ее точно не похитили, но так как следов нет, могу предположить лишь одно - она сама куда-то ушла. Проклятье... без видимых следов ног тяжело понять куда.

Литесса то и дело осматривала каждый закоулок и спустя несколько минут ее внимание все же привлекла небольшая, совсем крохотная странность. Между досками, даже слегка их окрасив обнаружилась зеленая, похожая на непонятную жижу субстанция, уже давно высохшая. Вокруг нее были едва заметные следы ног, словно на что-то наступили ногой.

— Я не заметила ничего кроме этого... словно здесь кто-то наступил на что-то, что брызнуло этой зеленой жижей. Может это еда... или может жук какой-то?

Литесса не могла сделать никаких выводов, на основе полученной информации. Кто-то раздавил еду или жука... этого мало. Поднявшись, она могла только бросить взгляд на ходящего взад вперед дворецкого, что старательно пытался обнаружить что-либо.

— Августо, за последнюю неделю была еда или напитки, похожие на эту зеленую жижу? Или может находили странных насекомых? Это может быть важно, так что подумай хотя бы немного. — Договорив, Литесса тут же указала на найденную ею зацепку.

Не прошло и мига, как Августо, Лиса и Ахерон заинтересовавшись тут же подошли к Литессе, то и дело поочередно нагибаясь и с интересом смотря на указанное ею место.

— Ничего похожего не было, как и никаких насекомых. — Уверенно ответив и видя, что Литесса уже снова хочет его уколоть, Августо мог только закатив глаза продолжить говорить. — Я уверен, Литесса, что ничего такого не было. Лучше попридержи свои колкости для следующего раза, хорошо?

Услышав последние слова Августо, Литесса лишь усмехнулась, глядя на дворецкого. Все же у него действительно была жилка и нюх, ведь она как раз собиралась снова назвать его идиотом. Тем не менее через мгновение выбрасывая из головы ненужные мысли она вновь вернулась к непонятной зеленой жиже, делая самый предсказуемый вывод, что скорее всего раздавили именно насекомое.

Конечно, это может быть много чего, начиная с капли яда, заканчивая тем, что Августо все же идиот, но это маловероятно. Пусть она и не ученая, однако она довольно сильно уверена, что здесь не водиться насекомые с такой кровью, не говоря уже о ее обилии, а значит это становится почти что странной зацепкой, которую без сомнения нужно раскрыть.

— В общем если хотите помочь, то просто поищите в округе что-то похожее на эту зеленую жижу. — Договорив, и даже прежде, чем трио разделившись ушло, Литесса уже ласково взглянула на Ахерона. — Ахерончик, а ты лучше останься со мной, твоя помощь мне пригодится.

Услышав последние слова Литессы, Августо лишь сузив глаза посмотрел на нее, тогда как она в свою очередь лишь небрежно пожала плечами. Ахерон же сомневался, что сможет помочь, однако не спорил, оставаясь рядом с девушкой.

— Литесса ты думаешь тут раздавили насекомое? Но даже если и так, как это может относиться к пропавшей Осмире? — Ахерону нечего было делать рядом с Литессой, ведь она явно замечала все намного лучше, чем он, поэтому он просто не мог не задать вопрос.

— Может и никак, но это единственная странность. Зеленая жижа... у какого насекомого здесь такая кровь, тем более столько? — Литесса с милой улыбкой посмотрела на Ахерона. — Нет и тельца, а значит оно еще видимо и выжило. Как минимум это странно и потому надо проверить.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.