Вера

– Родственники?! – выпучил глаза Стасик и дернул меня за руку. – Мам, а это как?

– Что? – я вышла из ступора и повернула голову к сыну.

– Ну родственники, это кто? – допытывался сын.

– Можно мы войдем? – подала голос Наташа и улыбнулась.

– Да-да, конечно, – я сделала неуверенный шаг назад, позволяя семье Градских войти в свою квартиру.

Игорь несколько секунд стоял у порога. Он был мрачнее тучи, на его щеках яростно ходили желваки.

– Игорь, – повернулся к нему старший брат, – заходи.

Он тряхнул головой и уверенным шагом переступил порог. Скинул ботинки и прошел в гостиную, оглядывая пространство.

– Цветы, – шепнула ему Ната и легонько ткнула локтем в бок.

Игорь полоснул по мне своим ледяным стальным взглядом и положил цветы на журнальный столик, который стоял у дивана.

– Идем-ка со мной, – Наташка передала малыша мужу, подхватила меня под локоть, увлекла за собой в кухню и плотно прикрыла за собой дверь.

– Верка! – громким шепотом прокричала Ната, не выпуская мой локоть из своих цепких пальчиков. – Так вот почему ты перестала с нами общаться! Как ты могла?

– Что могла, Нат? – устало проговорила и выдернув свою руку из ее захвата шлепнулась на стул. – Так было лучше, спокойнее.

– Для кого? – она отодвинула второй стул и села сбоку от меня.

– Для меня… Для всех, – тихо ответила я и прикрыла глаза ладонью.

– Мы же подруги, – покачала головой Ната, – мы всегда все знали друг о друге! – сокрушалась она. – Зачем ты так со мной?

– Как так? – взвилась я, и подскочив со стула подлетела к окну и приоткрыла его.

Я задыхалась, я сходила с ума, я не понимала, что мне делать дальше. Одно было предельно ясно: Градский не отступит, это не в его характере. Во время нашего мимолетного романа он несколько раз говорил мне, что мечтает о сыне, наследнике. Представлял, как будет брать его с собой в горы, учить выживать в тайге.

Я тогда только смеялась, не придавая значения его словам. И теперь эти фразы, словно каленое железо, выжигали меня изнутри.

– Что я должна была тебе сказать? – сказала, перейдя на шепот, чтобы меня не было слышно из комнаты. – Что я влюбилась в младшего брата твоего Арсения, как кошка в марте? – я взмахнула рукой. – Или что через месяц я поняла, что беременна, а он, едва мой самолет оторвал шасси от взлетной полосы, он пошел окучивать очередную туристку? – я от напряжения сжала кулак так, что ногти больно врезались в ладонь.

– Никого он не окучивал, – Наташка облокотилась о спинку стула и посмотрела на меня долгим пронзительным взглядом.

– А ты свечку держала? – резко парировала я, подошла к холодильнику, достала из него бутылку с водой и сделала несколько больших глотков.

– Вер, разбирайтесь сами, – продолжила давить Ната, – но вы должны поговорить.

– Я не буду с ним ни о чем разговаривать! – категорично ответила я и вернув бутылку на место так жахнула дверцей, что в нем зазвенели все стеклянные баночки, что там были.

– Я прям поймала дежавю, – вдруг звонко рассмеялась Ната, моментально разрядив обстановку. – Помнишь, как там, в Шерегеше, пять лет назад ты уговаривала меня дать шанс Арсению и поговорить, а я вела себя ровно так же, как ты сейчас.

– Помню, – я вновь села на стул и закрыла лицо ладонями, – я не знаю, что делать Наташ, – подняла голову и посмотрела ей в глаза, – я не хочу его видеть, не хочу с ним общаться.

– Но у вас теперь есть сын, – назидательно подняла палец вверх подруга, – и ради него вы должны будете прийти к какому-то компромиссу.

Дверь тихо отворилась и в проеме показалась голова Арсения.

– Натусь, там мелкий капризничает, – он кивнул головой в комнату, – может, есть хочет?

– Может есть, а может просто по маме соскучился, – Наташа поднялась и вышла из кухни.

Я последовала за ней. В гостиной, на диване, на застеленной пеленке лежал и похныкивал, обложенный подушками, карапуз.

– Где Стас? – в панике воскликнула я, видя, что в гостиной нет ни его, ни Игоря.

– Не кипи, Вер, – Градский старший приобнял меня за плечо, – пацан ему свою комнату показывает.

Наташа достала из большой сумки детский сок, и взяв на руки сына, начала его поить. Малыш обхватил двумя ручками картонную упаковку и зажмурился от удовольствия. Надо же, Наташка – мама.

–Аннушка такая же была, – проворковала Ната с любовью глядя на сына, – упаковку сока выпивала за минуту.

– Аннушка? – я сначала не поняла о чем она, но Ната тут же продолжила:

– Наша старшая, – она кивнула Арсению, – Арс, покажи Вере фотки.

Градский открыл галерею с фото и начал мне показывать. Я не смогла сдержать улыбку. Как же я все-таки по ним соскучилась. И тут, впервые в мою голову, пришла мысль: а может я не должна была так поступать? Обида и разочарование тогда во мне затмили здравый смысл.

– Пойду гляну, как они там, – я прошла по коридору и заглянула в приоткрытую дверь детской.

Игорь со Стасом сидели на полу и строили парковку для его машин. Сын, у которого был недостаток мужского внимания, смотрел на Игоря, как на бога и с жадностью ловил каждое его слово. Они решали, с какой стороны въезд, с какой выезд и где ставить терминал оплаты.

Почувствовав мое присутствие, они синхронно подняли головы и посмотрели на меня абсолютно одинаковыми глазами. Эти двое действительно были невероятно похожи.

Игорь медленно встал, не сводя с меня глаз и подошел ко мне:

– Как ты могла, Вера? – у него был взгляд раненого волка. – Как ты могла лишить меня сына?

– Если тебе оказалась не нужна я, то и мой сын тебе был не к чему, – холодно ответила я, смело глядя в его лицо.

– Ты это сама придумала или тебе кто подсказал? – он сдвинул брови на переносице и заложил руки в задние карманы джинсов.

– Не важно, Игорь! – жестко отрезала я. – Мы со Стасом прекрасно справляемся, не переживай.

– Ты должна мне все объяснить! – не сдавался Игорь. Он говорил жестко, отрывисто.

За эти пять лет он возмужал, повзрослел и перестал быть смешливым весельчаком, в которого я когда-то влюбилась.

– Я никому ничего не должна, – отчеканила каждое слово, развернулась на пятках и сделала шаг в направлении гостиной, как его горячая рука ухватила меня за запястье и притянула к себе.

– Ты же понимаешь, что я теперь не исчезну? – тихо проговорил он, наклоняясь так близко ко мне, что я почувствовала запах его парфюма и прикосновение губ к моему виску, отчего мое тело будто пропустило через себя разряд электрического тока.

Я смерила его ледяным взглядом, не говоря ни слова вырвала руку и вернулась в гостиную.

– Нам пора, – сказала Наташа, глядя на сына, – пора спать укладывать ребеныша, а то потом не угомоним.

– Я была рада вас видеть, – искренне улыбнулась друзьям.

– Дай-ка мне свой номер, – подруга достала из кармана своего кардигана телефон и приготовилась записывать. Я быстро продиктовала цифры, она внесла мой номер в телефонную книгу и тут же мне набрала, – чтобы и у тебя был мой номер, – подмигнула и они прошли в коридор.

– А с тобой мы не прощаемся, – ко мне со спину вплотную подошел Игорь, – я вернусь завтра, и не вздумай еще что-нибудь выкинуть!

– Да иди ты уже! – в голове крутилось несколько широко известных всем маршрутов, говорить о направлении которых было дурным тоном в приличном обществе.

Когда за ними захлопнулась дверь, я на непослушных ногах приплелась в гостиную, и тут же взгляд упал на изрядно помятый букет желтых роз, одиноко лежащий на столе.

Следуя резкому эмоциональному порыву, я схватила его, открыла настежь окно и вышвырнула их на улицу. Чтобы ничто мне не напоминало об этом дне и неожиданном визите.

Только вот Градский сдержал свое обещание. Следующим утром он вновь стоял на пороге моей квартиры и едва я открыла ему дверь, как он безапелляционно заявил:

– Вы с сыном летите со мной в Сибирь!

– Ты упал и ударился головой, Градский? – прорычала я, и запахнула поплотнее на груди халатик, в котором открывала дверь.

– Да нет, я давно не падал, – с невозмутимостью самурая произнес Игорь, снял модные лоферы темно-синего цвета и прошел в квартиру.

– Я, вообще-то, тебя не приглашала! – рыкнула ему в спину, но он даже не дернулся.

– Привет, боец! – он заглянул в кухню, где Стас ковырял ложкой манную кашу, отбил ему рукой “пять” и уселся за стол напротив. – Ты чего не ешь?

– Терпеть не могу манку, – с театральной безысходностью тяжело вздохнул сын.

– Я тоже, кстати, в детстве не любил манную кашу, – он подмигнул сыну, – но она дает энергию для жизни, поэтому ее нужно есть, – назидательно заметил Игорь.

– Энергию? – выпучил глаза Стасик. – Как у робота?

– Скорее, как у батарейки, – Градский откинулся на спинку стула и повернул ко мне голову, – а можно и мне немного каши, а то батарейки мои скоро сядут, – и прошелся по мне откровенным раздевающим взглядом. Да так, что у меня что-то завибрировало внутри.

– Каши нет, – отрезала я, – и вообще…

– Ну как нет, мам! – не дал мне договорить сын. – Вон же, на плите целая кастрюля! – сдал меня любимый сынуля, не моргнув глазом.

Я скрипнула зубами, достала небольшую пиалу, положила в нее кашу и поставила перед Игорем. Конечно, мне очень хотелось перевернуть ее на голову этого новоявленного папаши, и со злорадством наблюдать, как белая жижа стекает по его холеному лицу, прямо на дорогущий пуловер и модные дизайнерские джинсы.

Но, я не могла это сотворить на глазах у своего сына – это во-первых, а во-вторых – я же взрослая серьезная женщина, а не какая-то там истеричная малолетка.

Оставив отца с сыном на кухне я быстро приняла душ и переоделась в домашний костюм. А то как-то неуютно чувствовала себя под его пристальным взглядом.

Я села в гостиной, открыла ноутбук и попыталась работать, но естественно у меня ничего не получилось.

Через несколько минут мимо меня пронесся сын, широко раскинув руки и изображая самолет, а следом за ним в гостиную вошел Градский и сел рядом со мной на диван.

– Мы никуда с тобой не поедем! – тут же заявила я, чтобы он не строил наполеоновских планов.

– Вер, – вздохнул Игорь, – он оперся локтями в колени и положил голову на сложенные в замок пальцы, – когда ты немного успокоишься и начнешь здраво мыслить, ты поймешь, что это – хорошая идея.

– То есть, ты сейчас считаешь, что я не в состоянии трезво мыслить? – я попыталась вскочить с дивана, но Градский не дал мне этого сделать, положив свою тяжелую руку наа мое колено и слегка сжав его.

– Просто выслушай, ладно? – он внимательно посмотрел мне в глаза. —Я теперь партнер Арсения и мы заканчиваем строительство первого совместного отеля. Открытие уже через месяц, я должен быть там!

– Так поезжай, – я сбросила его руку, – мы здесь причем?

– Я хочу узнать своего сына, проводить с ним время, – проговорил он, – но я не могу здесь надолго оставаться.

– А с чего ты решил, что Стас вообще твой сын? – я была так зла, что уже просто кипела изнутри, как афганский казан.

– Лично я в этом уверен, – на его губах появилась легкая улыбка, – а если ты сомневаешься, давай сделаем ДНК тест.

– Ты совсем ненормальный, Градский? – я все же подскочила с дивана и подошла к окну, обняв себя руками.

Он встал, медленно подошел ко мне и остановился за моей спиной. Несколько минут мы молчали. Очевидно, он давал мне время успокоиться.

– Как вы вообще здесь оказались? – задала ему вопрос, который не давал мне покоя со вчерашнего вечера.

– Ребята полетели в гости к Наташиному отцу, познакомить с внуком, – он обошел меня и встал ко мне лицом, оперевшись на подоконник, – уговорили меня поехать с ними, чтобы немного отдохнуть.

– А у кого из вас возникла блестящая идея меня найти? – я вопросительно изогнула бровь.

– У Наты, – хмыкнул Игорь. – Ее отец спросил о тебе и так, слово за слово, мы решили, что должны тебя навестить.

– Я стесняюсь спросить, как вы нашли мой адрес? – задала вопрос, на который уже знала ответ.

– Ну ты же знаешь, кто у Натахи папа, – рассмеялся он, – кто может отказать мэру? Пара звонков и через пятнадцать минут мы знали, где ты живешь.

– Понятно, – выдохнула я и покачала головой, – зря вы все это затеяли.

– Совсем не зря, – тут же ответил он, – только я должен был сделать это раньше, намного раньше. Еще тогда, когда ты сбежала и исчезла.

– Я сбежала? – пораженно воскликнула, уперев руки в бока. – Да это ты первый…

– Подожди, – он остановил меня, – у нас с тобой куча неразрешенных проблем, но, – он указал рукой в сторону детской, где скрылся Стас, – но он не виноват, что у нас так все случилось! Ему нужен отец! И ты сама это прекрасно понимаешь.

– Игорь, – я набрала в легкие воздуха, чтобы привести ему железобетонные аргументы против этой дурацкой затеи, но он остановил меня.

– Пожалуйста, Вера, – тихо проговорил он, – я четыре года не знал о том, что у меня есть сын. Четыре долбанных года ты скрывала от меня моего ребенка! – сквозь зубы прошипел он, оглядываясь на дверь детской, чтобы сын не услышал. – А я даже не понимаю, почему ты так поступила!

– Не понимаешь?! – снова взвилалась я и повысила голос.

– Месяц, – решительно прервал он, – дай мне один месяц, к тому же, у нас есть для тебя работа.

– Работа? – выдохнула я. – Я не буду работать на тебя!

– Я предлагаю работать со мной, – его тон тут же стал предельно деловым, – через месяц открытие отеля, мы хотим сделать из этого грандиозное событие, и без тебя нам не обойтись.

Я отошла от него и начала медленно ходить по гостиной, пока в моей голове шел активный мыслительный процесс.

– Ты же хотела этого, помнишь? – кинул он козырь в пользу моего согласия. – Там, в Геше, пять лет назад мы мечтали открыть отель и устроить такой праздник, который все надолго запомнят. И сейчас мы в шаге от мечты.

– Слово “мы” больше к нам не применимо, – ерепенилась я, вспоминая, как мне было больно от его поступка, – да и не было никогда! Так, курортный роман.

– Ты так считаешь? – с ноткой разочарования в голосе произнес он. – А я думал, что все было по-настоящему.

Он оттолкнулся от окна и прошел мимо меня в прихожую. Молча обулся, и уже взявшись за ручку двери повернулся ко мне.

– Завтра в двенадцать я за вами заеду, – он еще раз пристально посмотрел мне в глаза, – и я очень надеюсь, что ты примешь правильное решение.

Повернул ручку вниз, распахнул дверь и не прощаясь вышел из моей квартиры. А я привалилась спиной к стене и закрыла глаза.

Целых два часа я металась по квартире, будто тигрица в тесной клетке. Мысли с бешеной скоростью проносились в голове, сталкивались и разбивались вдребезги, не оставляя ничего, кроме панического гула в висках.

Что делать? Куда бежать? Какое принять решение – самое важное в жизни?

Первой, яростной и безрассудной, возникла мысль – схватить сына, наскрести самые необходимые вещи в чемодан и рвануть. Просто рвануть из этого ада, куда-нибудь подальше, где нас точно никто не найдет!

Куда? Да хоть на край света! А точнее – к тетке, в деревню, туда, где тихо, спокойно и пахнем свеже скошенным сеном и яблоками. Совсем, как в детстве.

В голове, как навязчивый стих, зазвучала строчка, выученная когда-то в школе: «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов…» Да, как у Грибоедова, в «Горе от ума». Вот он, мой «Саратов» – тихая пристань, глухая провинция, где нас никто и не станет искать.

Я замерла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. За ним шла своя, размеренная жизнь, куда-то спешили люди, дети играли на площадке, пока их мамы непринужденно болтали. А у меня разрывались и сердце, и мозги и нервы. Вот действительно, горе от ума.

Ведь я была железобетонно уверена, что поступила правильно! Вот что бы изменилось, если бы я рассказала Градскому о сыне? Он бы женился на мне, чтобы ребенок рос в законном браке, а сам бы продолжал вести свою разгульную жизнь? Вряд ли.

Он был бы воскресным папой. Это в лучшем случае. А мне это зачем? Чтобы он время от времени мелькал перед моим лицом, бередя никак не заживающие раны? Ну нет! Я на это не согласна!

Снова зашагала по комнате, но уже не как загнанный зверь, а как командир на поле боя. Мысль о побеге в Саратов отступила, оставив после себя горький осадок бессилия и первую, едва заметную искру злости.

Нет, мы не побежим. Надо думать. Надо бороться. Но прежде чем начать бороться, нужно было дать выход этой удушающей комбинации из отчаяния, ярости и беспомощности.

Надо… Разобраться? – эта мысль, несмелая, робкая, аккуратно поскреблась где-то на подсознании, но была тут же задушена моими эмоциями: “Я все сделала правильно!”

Я подошла к дивану, и, опустившись на него, беззвучно зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Это были слезы не слабости, а предельного напряжения, после которого должно было прийти хоть какое-то облегчение. Надо было собрать себя. По кусочку. Для него. Для моего сына.

– Мамуль, ты устала? – сын подошел ко мне и легонько своей ладошкой погладил меня по голове.

Его прикосновение, такое нежное и ласковое, словно луч света, проникло в самое сердце. Внезапно в груди потеплело – тихая, почти неуловимая радость, смешанная с глубокой нежностью, словно что-то переключила во мне.

В этом простом жесте было что-то большее, чем просто утешение: безусловная любовь и доверие ребенка, как напоминание, ради кого стоит быть сильной. Искра злости внутри медленно угасла, сменившись спокойной, твердой уверенностью.

Да, надо продолжать. Не для себя одной – для нас. Я глубоко вздохнула, вытирая остатки слёз, и прижала его маленькую ладонь к своей щеке.

– Сынок, – я крепко его обняла и неожиданно для себя сказала, – а ты хочешь отправиться в путешествие?

– Путешествие? – глаза ребенка загорелись азартом. – Какое? Куда? Когда? – из него, как из рога изобилия тут же посыпался миллион вопросов, а в глазах загорелся восторг и ожидание чуда.

– В край высоких гор с заснеженными вершинами, хвойных лесов и зеркальных озер.

– А это где? – спросил почти шепотом, словно боясь спугнуть неожиданную радость и предвкушение, и выпучил на меня свои огромные глазищи.

– В Сибири сынок, – мягко улыбнулась я и потрепала его по голове.

– Хочу! Хочу! – он прыгал на месте и радостно хлопал в ладоши, вообще не понимая, что такое “Сибирь” и где это.

Зато он знал, что такое “путешествие, горы, озера”…

– Тогда давай собираться, – я встала с дивана и отправилась в кладовку за нашими чемоданами. Сама удивляясь тому, как легко мне далось это решение.

Оно ко мне пришло, будто на каком-то подсознательном уровне. Дав понять, где правильное направление.

– Но это ничего не меняет! – бубнила себе под нос, доставая в верхней полки большой синий чемодан. – Мы с тобой Градский, чужие люди, которых связывает только общий ребенок! Я еду только по работе! Мне деньги нужны! – давала сама себе установку.

– Мам, а когда мы едем? А кто еще поедет с нами? – юлой вокруг меня крутился Стас, возбужденный предстоящей поездкой.

– Так, остановись! – скомандовала я ему после того, как запнулась об него в третий раз и присела перед ним на корточки. – Мы едем завтра днем, вместе с дядей Игорем.

– Да ладно?! – воскликнул ребенок. – Дядя Игорь классный, он мне парковку помогал собирать! – ушел он от радости почти в ультразвук и станцевал что-то похожее на победный танец индейцев.

– Ну и отлично, – я поднялась на ноги и подхватив чемодан покатила его в свою спальню, – выбери игрушки, какие будешь с собой брать, а вещи я позже соберу.

Сын убежал вприпрыжку к себе в комнату, и вскоре оттуда раздались скрипы дверцев шкафа, какое-то вошканье и приглушенные возгласы.

Улыбнувшись и покачав головой, я открыла свой шкаф и стала перебирать наряды, висящие на вешалках. Деловые костюмы, вечерние платья.

– Ну нет, не буду я для тебя там наряжаться, – фыркнула я, достала серый деловой костюм и пару блузок к нему.

И сама не заметила, как моя рука воровато скользнула в отделение с нижним бельем и схватила красивенный и дорогущий комплект кружевного белья.

Как это белье засунулось в мой чемодан – я тоже, можно сказать, не поняла толком! Моя внутренняя девочка решила, что это необходимо.

Зажмурившись, быстренько закинула сверху в чемодан несколько пар джинсов и свободных клетчатых рубах, чтобы прикрыть это безобразие.

Через час вещи были собраны, а у меня впереди была бессонная ночь.

Я крутилась веретеном на кровати, провалившись в тяжелый сон ближе к рассвету.

Утро началось не радостно…

Пока варила кофе, каша для Стаса пригорела, управляющая компания именно в этот день решила отключить горячую воду, да еще и фен барахлил.

В итоге, к приезду Градского я была невыспавшаяся и злая. Когда, ровно в двенадцать раздался звонок в квартиру, я медленно выдохнула, вздернула нос и открыла ему дверь, изобразив на лице холодное равнодушие.

Вера