25 октября

Бумаги, бумаги, бумаги. Казалось, что меня окружает одна лишь макулатура, но каждый лист и каждая строчка, написанная на них, это чья-то жизнь. Или чья-то смерть. Тут уж как повезёт.

Сегодня я помогал отцу разгрести эту кучу бумаг, потому что у него было срочное собрание. А я терпеть не мог помогать отцу! Его работа казалась мне скучной – защищать пострадавших, копаться во всех их проблемах и трагедиях. Я даже поёжился при мыслях об этой рутине.

– Джесси, красавчик, что ты тут делаешь? – раздался до боли знакомый голос слева от меня.

Миранда – помощница отца. Высокая голубоглазая блондинка. Классика. Она считала своим долгом каждый раз, как завидит меня, начинать вести себя так, будто я – объект её воздыханий. Несмотря на разницу в возрасте, она бросала на меня томные взгляды, искала во мне потенциального партнёра и невыносимо раздражала.

– Ещё раз назовёшь меня этим прозвищем – предупредительным тоном начал я. – Ты по делу или просто хочешь намозолить мне глаза?

– Думала составить тебе компанию, – надула она губки, явно данные ей не природой.

– Спасибо, я предпочитаю работать в тишине, – вежливо отозвался я и вновь бросил взгляд на бумаги. Стопка неразобранных дел уменьшалась, но по-прежнему выглядела весьма внушительно.

– А что подвигло тебя снизойти до нас, смертных? – не унималась она. – Я думала, ты опять увиваешься за очередной юбкой

Я вздохнул и медленно досчитал до десяти.

– Я работаю, Миранда. А юбки, за которыми я, как ты выразилась, увиваюсь, в настоящий момент меня не интересуют.

– Неужели? – хмыкнула она, присаживаясь рядом. – Наконец, нашёл ту самую?

– Это не твоё дело, – сухо бросил я. – В любом случае твоя юбка меня не интересует. Даже если ты её снимешь.

Хотя было бы что снимать Я подумал о том, что надо бы поговорить с отцом. Пора искать другую помощницу – эта явно больше подходит для эскорта, а не для офиса прокурора.

Миранда обиженно пробурчала что-то в ответ, и (слава богу!) всё же ушла, оставив меня одного.

Я достал из кармана наушники и, включив музыку погромче, уткнулся в документы. Отец просил рассортировать их по степени тяжести преступления, ему нужно было найти какие-то факты. А я сегодня был свободен, и, хоть и не горел желанием погружаться в его работу, отказать всё же не смог. Хотя сейчас уже пожалел о том, что согласился.

Кто-то коснулся моего плеча, и я медленно повернулся, надеясь, что это не Миранда вернулась, чтобы вновь предложить мне свою компанию. Но нет. Облегченно вытащив наушник, я поздоровался.

– Джеймс Ривз, верно? – прищурился мужчина. – Давно вас не видел в наших краях. – Меня зовут Алекс, вы, наверное, меня не помните. Мы с вашим отцом раньше работали вместе, пока меня не перевели в другой отдел.

Я снова начинал злиться. Ну работали они вместе с отцом, что дальше? Вот почему я не любил это место. Оно было слишком шумным, не давало сосредоточиться. Каждый считал своим долгом подойти, пообщаться, сообщить о том, что динозавры вымерли тысячи лет назад

– Здравствуйте, – протянул я руку. – Нет, к сожалению, я вас не помню. Полагаю, вы к отцу? Он на совещании.

– Да, я в курсе, но не могу тут задерживаться. Мне передали дело одной девушки, которой нужна помощь, но, к сожалению, это не в моей компетенции. Думаю, вашего отца оно заинтересует. Сможете передать ему документы?

– Без вопросов, – я взял папку из его рук, отложив в сторону без интереса.

– Вы даже не посмотрите, что в ней?

Я прищурился. Он проверяет меня или чего-то пытается добиться? Или у них в прокуратуре отсутствует такое понятие, как этика?

Да, порой отец делился со мной интересными делами – с профессиональной точки зрения работа прокурора была мне интересна. Хоть и была диаметрально противоположной той, что делаю я. Но влезать в чужие папки

– А что в ней может быть? – бросил я равнодушно. – Очередное дело всей его жизни? Я передам, что ты заходил. Спасибо.

Отвернувшись, я снова надел наушник. Но теперь эта папка мозолила мне глаза. Притягивала взгляд, призывая открыть и посмотреть, что же за дело принесли моему отцу. Обычно любой, кто обращался к нему за помощью, сначала получал согласие А тут Алекс уверен, что отец возьмётся за дело. Почему?

Чёрт! Да плевать на этику. Я же не буду вдаваться в подробности.

Я взял папку и бегло пробежался глазами по данным. По телу тут же прошлась дрожь.

Молодая девушка, двадцать семь лет, возвращалась домой после работы. Подверглась насилию. Преступник не найден, свидетелей нет.

Я быстро убрал листок обратно и отодвинул папку от себя так, будто она была проклята. Честно говоря, мне стало неуютно. Что за животное способно так поступить с женщиной? Я не считал себя образцом для подражания – порой я был грубоват, мог уйти без предупреждения, не подарить цветы на день рождения Но сделать что-либо против согласия! Особенно такое. Это было за гранью моего понимания. Что у человека в голове? Вокруг столько доступного секса, а он идёт на преступление, оставляя человека без права выбора. Без будущего.

Будущее Может ли быть нормальное будущее у этой девушки? Ей всего двадцать семь. Сможет ли она оправиться?

– Джеймс! – я выронил ручку из рук. Третий раз за час кому-то что-то от меня надо. – Ты до сих пор не разобрался?

Чёрт! Отец уже вернулся с собрания, а я так глубоко окунулся в размышления, что совершенно отвлёкся от того, что делал.

– Я вообще не понимаю, как тут можно что-то разобрать, – буркнул я, вставая. – Твои коллеги шастают туда-сюда и отвлекают меня от дел. Но основную часть я сделал. Стопка слева осталась нетронутой, но думаю, ты справишься с ней быстро. А ещё, – я взглядом указал на папку, – некий Алекс передал тебе дело. Сказал, что тебе снова нужно побыть супергероем.

– Ты можешь быть взрослым хотя бы, когда общаешься со мной?

– Могу, – кивнул я. – Но не сегодня. Всё, я свободен? Меня ждут.

– Ждут? – отец внимательно посмотрел на меня. – Опять твои друзья?

– Оставь моих друзей в покое, – устало попросил я. – Тот факт, что они тебе не нравятся, не означает, что они плохие.

– Ну да, – согласился отец. – А если и плохие, то у них есть хороший адвокат.

– Мне не позволит этика, – повёл я плечом. – И ты утрируешь. До вечера!

Отец махнул рукой, а я вышел на воздух. На улице было холодно и сыро – дождь не прекращался уже больше недели. Я прыгнул в машину и включил музыку, выворачивая громкость на полную мощь.

Прошло пять дней. Я вернулась домой – в свою пустую квартиру, в которой теперь не было его. Не было человека, с которым я провела несколько лет счастливой жизни. Он ушёл, положив свои ключи на прикроватный столик. Забрал все свои вещи. А взамен оставил только воспоминания. Теперь это было единственным, что у меня не мог никто отнять.

Я была вымотана – бессонные ночи, в которых появлялся человек в капюшоне, тянущий ко мне руки. Мой собственный крик, кровь на асфальте. Я пыталась выйти из дома, но возвращалась обратно, едва завидев солнечный свет. Мне казалось, что этот человек где-то рядом, что ищет меня Ждёт. Телефон предательски молчал – никто не хотел со мной разговаривать. Никто, кроме

В дверь квартиры позвонили, и я, перепуганная до смерти, на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок. Судорожно выдохнула и распахнула дверь.

– Крис! – я едва не расплакалась, моментально оказываясь в объятиях родного брата. – Как ты здесь оказался?

– Как я здесь оказался? – спросил он недоуменно. – Ты не отвечаешь на звонки! А потом и вовсе выключаешь телефон. Я пытался связаться с твоим женихом, но он тоже не взял трубку! Пришлось брать билет на самолёт и лететь к тебе. Ты вообще понимаешь, что я чувствовал всё это время?

Я отстранилась и жестом пригласила его войти. Крис переехал в Италию несколько лет назад – проходил практику на работе, а в итоге задержался и остался там жить. Я не видела его больше года и поразилась тому, как сильно он изменился. Возмужал, будто стал выше. Его волосы выгорели под итальянским солнцем и стали практически русыми. А вот глаза остались теми же. Тёплыми, яркими и родными. Похожими на мои.

И судя по тому, как он был возмущён, он ничего не знал. Не знал о том, что произошло.

– Крис, присядь, пожалуйста, – устало попросила я. – Я должна тебе кое-что рассказать.

– Что случилось? Ты рассталась с Джулианом? Поэтому он не отвечает на звонки? Кстати Ой! – Кристофер открыл холодильник и удивлённо бросил на меня взгляд. – Ты чем вообще питаешься? Похудела – бегло оглядел он меня.

И в этот самый момент внутри меня опять что-то треснуло. Слёзы, которые я старалась сдерживать, вновь пробились наружу. Брат испуганно посмотрел на меня и, захлопнув дверь холодильника, быстро подошёл, сжав меня в объятиях. Вот только плакать меньше я не стала. Его объятия мгновенно напомнили мне о том, чего я лишилась. О Джулиане. И о той ночи, после которой эти объятия стали невозможны. И более того – нежеланны. Я дрожала от страха даже в объятиях брата. Потому что он тоже был мужчиной. А мужчины теперь для мня казались монстрами, выскакивающими из темноты, чтобы причинить вред.

– Аврора, ты что? – мягко спросил он, поглаживая меня по плечам. – Я сбегаю в магазин и куплю всё необходимое. Расскажи, что случилось? Это из-за него, да? Он бросил тебя? Скажи честно! Нет такой проблемы, которую не может решить твой брат, – улыбнулся он шутливо.

– Как оказалось, есть, – я отошла на несколько шагов назад и села на стул, обхватив себя руками. Слёзы по-прежнему душили меня изнутри, но я начала говорить. Механически, словно робот, повторяя одно слово за другим. Начиная, наконец, убеждаться в том, что всё это правда. Не страшный сон, после которого можно проснуться, выдохнуть и идти дальше. Всё это реальность. Та самая, в которой я подверглась насилию.

– Господи, – Крис пошатнулся и обессилено опустился на стул рядом со мной.

Я тут же обратила внимание на его руки – они дрожали. Но он не стал обнимать меня. Наверное, тоже посчитал меня грязной.

– Аврора, прости Я не знал, я не думал, что Чёрт возьми! Да что же за скотина попалась на твоём пути! Что за зверя ты повстречала?

Я пожала плечами, глотая слёзы. Зверя – не то слово. Человеком его назвать не поворачивался язык.

– А что Джулиан? – задал болезненный вопрос брат. – Он отправился на поиски мерзавца, чтобы придушить его собственными руками?

– Джулиан ушёл от меня, – тупо произнесла я. – Потому что я больше не такая не та в общем, для него я теперь испорченная и грязная. Он не справился.

– Не справился? – глухо отозвался брат, а я нервно заёрзала на стуле. Обсуждать такие вещи с Крисом казалось чем-то сюрреалистичным. Это не тот человек, перед которым я могла бы раскрыться. Он мужчина, и он не поймёт. Просто не сможет понять.

– Крис, я не виню его, – поспешно добавила я. – Он не обязан

– Не обязан что? – прогремел голос брата. – Не обязан оставаться рядом с тобой в горе и радости? Ведь так говорят на свадьбе?

– Но у нас не было свадьбы. Мы не женаты.

– Отсутствие штампа в паспорте не отменяет того факта, что твой жених – козёл.

– Бывший жених, – автоматически поправила я, а на лице появилась лёгкая тень улыбки. Брат напомнил мне о чём-то очень важном – о том, что у меня есть семья. Пусть только в его лице, но всё же семья. А если в этом мире есть хотя бы один человек, готовый броситься на помощь, значит, ещё не всё потеряно.

– Как ты сама? – тихо спросил Крис, резко сменив тему.

– Пока не знаю, – честно призналась я. – Не могу понять, что чувствую. Первые несколько часов после того, как В общем, я не хотела жить. А сейчас понимаю, что жизнь продолжается. Возможно, она никогда не станет прежней, но нужно пытаться двигаться вперёд.

– Ты заявляла в полицию?

– Тут без вариантов. Они приходили в больницу. Вместе с психологом и следователем. Я подписала все необходимые документы, написала заявление. Но у нас нет ни свидетелей, ни улик. Заявление они приняли, но что делать дальше – я не знаю.

– Может быть, найти хорошего юриста? Прокурора? – предложил Крис. – Нельзя же всё оставлять вот так. Нужно бороться!

– С кем? – тяжело усмехнулась я. – Я – нервно поёжилась. – Не знаю, кто это был. Я не видела его лица. Мы будем искать иголку в стоге сена.

– Но и её можно найти, – отозвался Крис. – Я попробую тебе помочь. Хотя бы просто буду рядом, чтобы ты не чувствовала страх одиночества.

– Спасибо, – опустила я взгляд. – Спасибо, что приехал. Очень вовремя.

Брат кивнул.

– Посиди тут, я схожу за продуктами. Тебя нужно кормить. И, судя по всему, выгуливать.

Долгожданный отпуск подходил к концу, а это означало лишь одно: скоро придётся вернуться к бесконечной череде дел и работе, которая поглощала всё моё свободное время. Отец, хоть и ворчал на меня и советовал поскорее заняться своей личной жизнью, в глубине души осознавал – я настолько погряз в чужих жизнях, что совершенно забыл о том, что у меня есть своя. И о том, каково это – всерьёз кому-то довериться.

Я мог оттягиваться с друзьями в клубе, мог весело проводить время, но каждый, кто находился рядом со мной, вызывал подозрения. И не потому что я был параноиком, а потому что знал – за любой улыбкой может скрываться гниль.

Виолетта была той самой девушкой, с которой я мог находиться рядом без каких-либо обязательств. Возможно, это было слишком неправильно и слишком аморально, но она никогда не жаловалась, а я никогда не лгал. Я брал то, что мне нужно, не давая ничего взамен. Ни надежд, ни обещаний, ни будущего.

Но вчера в клубе Что именно произошло – я не знал. Виолетта внезапно стала мне неинтересна. Не из-за неё и её пустых фраз. А потому что мысли улетучивались, возвращаясь к той самой папке, которую Алекс оставил моему отцу.

Почему дело, которое ему передали, так прочно засело в моей голове? Почему тревожило меня и заставляло постоянно думать о той самой девушке? Я не помнил её имени – только возраст. Двадцать семь лет. И помнил причину, по которой ей была нужна помощь.

Насилие.

Никаких свидетелей и улик. Мало таких случаев? Наверное, достаточно. Я не задумывался об этом. До этого дня ни разу.

От собственных мыслей становилось слишком душно – как в тюремной камере без окон. Я схватил куртку и, накинув её поверх футболки, вышел на свежий воздух. Дождь, наконец, прекратился. Всё вокруг пахло мокрыми листьями и осенней свежестью.

Я медленно прохаживался по территории, надеясь привести свои мысли в порядок и выветрить навязчивую тревогу. Потом всё же присел за столик и достал из кармана сигареты. По привычке огляделся – отец по-прежнему не смирился с моей вредной привычкой – он каждый раз закатывал глаза, видя меня с сигаретой.

В тот самый момент, когда я сделал первую затяжку, за забором раздался шум подъезжающей машины. Странно. Отец ждёт гостей? Машина остановилась напротив ворот, заглушила двигатель. Я потушил окурок и подошёл ко входу. Открыл дверь – раньше, чем раздался звонок.

– Добрый вечер, – дрожащий голос девушки заставил меня замереть.

Она стояла на ступеньках, крепко прижимаясь к молодому человеку, будто пытаясь спрятаться у него за спиной. Глаза – полные страха и недоверия. Скорее даже ужаса.

– Добрый вечер, – как можно мягче ответил я, не отводя от неё взгляда. – Вы кого-то ищете?

– Мы ищем Дэниела Ривза, – отозвался парень, стоящий рядом с ней и очень на неё похожий.

– Вы попали по адресу, – кивнул я, отходя назад и впуская их на территорию.

Отец часто использовал этот дом для консультаций. Офис прокурора округа арендовал его как официальное удалённое помещение для работы с потерпевшими. Здесь не было никаких личных вещей – только переговорная, комната ожидания и кабинет, соответствующий всем стандартам безопасности и юридической этики. Так что визиты сюда давно стали обычной частью его рабочего графика. А сегодня частью его рабочего графика был я – вновь помогая ему со старыми архивами дел.

– Вы можете передать ему, что пришла Аврора Харт? – неловко переминаясь с ноги на ногу, спросила девушка. – Мы договаривались с ним о встрече.

– Конечно, я ему сейчас позвоню, – кивнул я.

Развернувшись к ним спиной, я выудил телефон и набрал номер отца. Тот ответил моментально.

– Спущусь через несколько минут, предложи им чай или кофе. И, пожалуйста, Джеймс, будь вежливым, а не как обычно.

Я хмыкнул и отключился. Обернулся и застыл как вкопанный.

Аврора была одна и смотрела на меня как загнанный зверёк. Так, словно боялась меня. Так, словно боялась всего мира. Так – будто я был для неё угрозой.

Её пальцы вцепились в край сумки так, что костяшки побелили. Дыхание – тяжёлое и рваное, будто она забыла, что можно нормально дышать. Она сделала шаг назад, а потом ещё один.

– Прошу прощения, – прошептала она. – Я подожду у машины.

– Стой – поспешно сказал я, делая шаг вперёд.

А она медленно попятилась назад, как будто я занёс руку для удара. Всё её тело напряглось, руки задрожали, а зрачки расширились.

– Не подходи ко мне! – выкрикнула она. И это прозвучало не как просьба, а как мольба. – Не подходи!

Слова повисли между нами, как удар хлыста. Я застыл как вкопанный, не зная, что сказать или сделать. Почему у неё вдруг такая реакция?

– Я не причиню тебе вреда, – медленно проговорил я, чувствуя себя идиотом. – Я всего лишь хотел предложить тебе воды или кофе.

– Не подходи, – повторила она тише. – И не трогай меня. Пожалуйста.

– Я не собирался тебя трогать, – фыркнул я, а в голосе уже скользили раздражение и сарказм. Её паника начинала меня раздражать. – Что насчёт воды или кофе? – повторил я просьбу, по-прежнему чувствуя себя идиотом. – Или ты боишься, что я тебя отравлю?

– Мне ничего не нужно.

– Ты выглядишь так, как будто попала в логово к врагу, – напряжённо улыбнулся я. – Но я вроде как тебе не враг, я сын Дэниела Ривза. Меня зовут Джеймс, – я протянул ей руку, а она вновь отпрянула от неё, как от раскалённого угля.

Да что происходит? С каких пор меня боятся девушки? Да ещё и такие красивые. А Аврора, надо признать, действительно была красивой. Тёмные волосы, убранные в высокий хвост, подчёркивали хрупкость черт её лица – аккуратный носик, выразительные глаза

– Ты пришла к моему отцу, – всё же попробовал я начать разговор, – значит, ты либо нуждаешься в его защите, либо хочешь устроиться к нему на работу. Но собеседования здесь он не проводит Значит, ты пострадавшая. Я прав?

Я знал, что это звучало грубо. Жестоко и нагло. Но я должен был понять – почему она смотрит на меня как на своего врага?

Я никак не мог связать воедино то, что происходило.

– Первый вариант, – выдавила она с трудом.

– Значит, с тобой произошло что-то серьёзное. Раз отец позвал тебя именно сюда.

– А ты что Ты помогаешь ему? – спросила она тихо и испуганно. Но хотя бы перестала смотреть на меня, как на чудовище.

– Ой, нет, – отмахнулся я. – Скорее мешаю и навожу смуту. Если верить его словам.

И почему-то впервые не знаю, как поддержать разговор. Обычно у меня всегда был ответ на всё. Циничная шутка, саркастичное замечание. Всё, что угодно. А сейчас – ничего.

Что-то в этой девушке настораживало и пугало одновременно. Она была слишком красивой для того, чтобы вести себя так Странно и отстранённо. А я впервые за многие годы не мог отвести взгляда от девушки. Которая не играла со мной, а дрожала от страха только от одного моего присутствия.

– Не смотри на меня так, – внезапно попросила она приглушённым голосом. – Ты меня пугаешь.

– А как я на тебя смотрю? – искренне удивился я.

– Не знаю. Лучше вообще не смотри на меня.

Я хотел огрызнуться: «Это моя территория, и ты пришла сюда. И не мне отводить глаза». Но не успел ничего сказать, потому что нас прервали.

– Аврора! Всё в порядке? – её брат, запыхавшись, подбежал к нам. – Прости, мне позвонили, и я

Он выглядел ещё более испуганным, чем его сестра. Господи, да что же им про меня наговорили? А главное – кто? И зачем?

– С ней всё в порядке, – холодно бросил я, уже не скрывая раздражения. – Вы пришли за помощью к моему отцу, но ведёте себя так, будто повстречали на пути настоящего преступника.

С этими словами я развернулся и ушёл. Пусть ждут. Пусть боятся. Плевать.

Называется, подышал свежим воздухом. Стало только хуже.

Я дождался, когда отец вернётся домой и зайдёт к себе в кабинет. Медленно сосчитал до десяти и поднялся к нему.

– Я же могу войти? – зачем-то уточнил я, врываясь к нему без стука. Отец уже сидел за своим столом и что-то писал в своём блокноте. Не отрывая от него взгляда, он кивнул.

– Что-то случилось? – ровным голосом поинтересовался он.

– Почему ты не сказал? – в лоб спросил я, не желая ходить вокруг да около. – Почему не предупредил?

– О чём, Джеймс? – он всё же поднял на меня взгляд.

– О том, что к тебе придёт девушка, которая – он запнулся. – Которую В общем та, что

– Стала жертвой преступника? – подсказал отец, не уточняя, какой именно жертвой. – А почему ты не предупредил меня о том, что влез в мои документы, нарушив этим сотню правил?

– Твои коллеги отдали мне папку, я просто бегло взглянул, что там внутри за дело. То есть Чёрт, я не сразу смог соотнести имя и ту папку, которую взял из рук Алекса! Я разговаривал с ней так, как

– Как обычно? – мягко улыбнулся отец. – Спрятавшись за маской сарказма и непробиваемости? Что ж, ты её напугал. Но в то же время – отец внезапно замолчал. – Почему тебя внезапно волнует тот факт, как ты себя вёл?

– Возможно потому, что я не был готов к встрече с такой, как она? И если бы ты сказал мне

– То что? Джеймс, что бы изменилось? Ты бы с жалостью смотрел ей в глаза, сочувствовал ей и всячески пытался бы вести себя не так, как обычно? Я не имею права обсуждать с тобой детали её дела.

– Я бы

Я осёкся. А действительно Что бы я сделал?

– Джеймс, послушай Эта девушка – жертва обстоятельств. Трагичных, жестоких и омерзительных. Но она по-прежнему человек. И не думаю, что она хочет особого внимания к себе. Скорее, она хочет стать невидимкой. Поэтому оставь её в покое.

– Всё равно. Ты мог сказать,– упрямо повторил я.

– Да? Ну что ж Я сказал. Только ей. О том, что случилось в твоём прошлом. Я рассказал ей про Лану.

Я задохнулся от возмущения.

Меня будто ударили в солнечное сплетение, лишая возможности дышать.

– Ты Что сделал? – я шагнул ближе. – Отец, ты не имел никакого права!

– По закону? Не имел. По этике? Тоже не имел. Но по-человечески да, имел. Я нарушил твоё доверие, – устало сказал отец. – Но сделал это для того, чтобы протянуть соломинку утопающей. Она должна поверить мне, что в этом доме нет монстров, преследующих её во сне. Я использовал твою боль, но только для того, чтобы спасти её. Возможно, если не протянуть ей нить сейчас, то она замкнётся навсегда.

– Это моё прошлое! – произнёс я громко. – Только моё! Моя трагедия, мои переживания! А ты выставил это на всеобщее обозрение так, будто это не имеет никакого значения!

– Ты несколько минут назад просил меня сделать то же самое, – напомнил он. – Рассказать тебе о ней. А теперь говоришь, что твоё прошлое – только твоё? Так вот, Джеймс – её прошлое тоже принадлежит ей.

Я покачал головой, не желая понимать, о чём он говорит. Воспоминания тяжёлым грузом нависли надо мной. Искорёженная машина, безжизненное тело

– Ты сделал это для того, чтобы она пожалела меня? Чтобы мой сарказм не показался ей грубостью?

– Я сделал это, потому что она, как и ты, потеряла всё в один вечер. И обречена жить с пустотой. Или попробовать заполнить её.

– Ты всё равно не имел права, – тихо проговорил я, опускаясь в кресло. – Никто не должен был знать И уж тем более она.

– Тем более она? Почему тем более? Ты не знаешь её, Джеймс. Ты слышал только имя и краткую историю произошедшего. Что тебя так тревожит?

– Её глаза, – тихо произнёс я, опустив взгляд. – В них не было жизни. В них столько боли и отчаяния. Я впервые увидел такой взгляд И не смогу забыть его. Потому что не понимаю. Не понимаю, как один человек может сломать другому жизнь? Какое он имеет право?

– Ты не найдёшь ответов на эти вопросы, – проговорил устало отец. – И самокопание тебе не поможет. Ты не научился доверять людям за десять лет. А она спустя семь дней после трагедии уже разговаривает с посторонними. Мне кажется, ты можешь у неё чему-то поучиться.

– Только не говори, что она – мой жизненный урок.

Я встал и подошёл к двери, а в спину услышал: «Нет. Но, вполне возможно, она твой шанс».

Дверь я закрыл тихо, а слово «шанс» так и вертелось в моих мыслях. Шанс на что? На то, чтобы поверить людям? На то, чтобы дать возможность поверить ей? Да я не осмелюсь даже тронуть её за руку после того, что с ней сделали!

Я достал телефон – три пропущенных от Виолетты. Несколько сообщений от друзей. Но мне не хотелось отвечать. И ехать в клуб – тоже. Лучше бы поскорее вернуться к работе. Она – единственное, что спасает от негатива, в котором я вновь собрался утонуть.

Я рухнул на кровать, уставившись в потолок, который не мог ответить на мои вопросы.

Я погрузился в свои воспоминания – о девушке, кто несколько лет назад не пришла на свидание. О той, чью жизнь оборвали так трагично. О Лане.

– Лана! – нетерпеливо ответил я на звонок. – Я же сказал, что задерживаюсь, неужели ты не можешь дождаться нашей встречи?

– Я жду тебя уже больше часа! – притворно обиженным голосом ответила она. – Тебе дороже твои друзья, чем я?

– Ты мне дороже всех на свете, – ответил я, сдерживая улыбку. – И ты прекрасно об этом знаешь! Мы ждём преподавателя по этике. Как только он вернётся, я сразу же рвану к тебе.

– Обещаешь?

– Обещаю, – эхом отозвался я. – И мы проведём этот вечер вместе. А потом прогуляемся по ночному городу и вместе встретим рассвет.

– Звучит соблазнительно, – мягко проговорила она.

– Намного соблазнительнее будет, если ты

– Джеймс! – буркнул сидящий рядом друг. – Оставь свои слюнявые мысли при себе!

Я показал ему кулак и вновь вернулся к трубке:

– Милая, я скоро буду. Обещаю. Люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Звонок отключился, а я вернулся к своим друзьям.

– Тебе не надоело заниматься сюсюканьем? – донимал меня Майк. – Ты как будто заядлый романтик. Прижми её к стене и

– Майк, прекрати, – грубо осадил его я. – Это не смешно.

– Это – нет. А вот то, как ты мило беседуешь со своей Ланой, очень даже смешно.

– Влюбишься – поймёшь, – просто ответил я. – А пока заткнись и займись своим делом.

Я отвернулся и стал отсчитывать секунды до того момента, как, наконец, выйду из здания университета и рвану к ней. Как вновь коснусь её губами

И я вышел из университета. И даже сел в машину.

А потом раздался звонок – тот самый звонок, который перевернул мою жизнь с ног на голову. Я не помнил, как доехал до места аварии. Плохо помнил, о чём меня спрашивали. Но навсегда запомнил её глаза – стеклянные и безжизненные. Больше она никогда не скажет мне «люблю». Никогда не улыбнётся и не засмеётся искренне над моей шуткой. Да и я вряд ли захочу шутить. Как и улыбаться.

Я хорошо помнил лицо того водителя. Его выражение лица – будто он победил. Когда адвокат сказал, что улик недостаточно, я готов был выть от бессилия и отчаяния. Как же такое возможно? Как человек может лишить жизни другого? Без наказания, без расплаты?.. Почему человек имеет право распоряжаться судьбой другого?

Я смотрел на адвоката, чьё лицо было непоколебимо – он выполнял свою работу. Безупречно. С точки зрения закона он нашёл все мыслимые и немыслимые лазейки. С точки зрения морали Он освободил преступника. Тогда я был слишком юн и не понимал, что справедливости в этом мире нет. Что многие вопросы можно решить за деньги. Что вообще деньги – основа этого мира.

Что уж там рассуждать – я сам был далеко не из бедной семьи, и рос с мыслью, что в случае чего – мои родители мне помогут. Но нужны ли эти деньги, когда человека уже не вернуть? Ведь с того света не возвращаются. Можно заплатить за жизнь человека, но нельзя эту жизнь вернуть, сколько бы денег у тебя ни было.

Прошло почти десять лет с того дня. Но я постоянно вспоминал её. И так и не научился вновь доверять людям. Доверять себе, открывать своё сердце. Какой смысл привязываться к человеку, если один миг – и этого человека может не стать?

Я стал больше общаться с друзьями, ходить в клубы и бары, делать всё для того, чтобы не загружать себя мыслями. Я выбрал направление адвокатуры – для того, чтобы никогда не дать настоящим преступникам возможность освободиться от гнёта наказания.

Я хотел изменить этот мир к лучшему, но столкнувшись сегодня с Авророй понял, что мир изменить нельзя. Можно лишь изменить к нему отношение. Раньше меня преследовали только глаза Ланы – безжизненные и стеклянные. А теперь к ним прибавились ещё одни – глаза Авроры. Потерянные, испуганные и лишённые доверия. В первую очередь к самой себе.

После разговора с Дэниелом единственное, что у меня осталось – это время. Время, которое шептало: жди. Просто жди, когда откроют дело. Когда начнут поиски А пока живи, Аврора. Продолжай жить, открывать глаза вопреки всему, что с тобой произошло.

Но это было трудно. И с каждым днём становилось всё труднее. Потому что я была одна. Брат, хоть и жил со мной, не был тем, с кем я могла бы обсуждать свои переживания. Проще было молчать. Но часики тикали И мне нужно было возвращаться к жизни, к работе. И я решилась на встречу с психологом. Её звали Элис Морган, ей было чуть больше пятидесяти лет, и её опыт работы поражал.

Поэтому, стоя перед её кабинетом, я заранее чувствовала себя неуверенно – как рассказать незнакомому человеку о том, что с тобой происходит? Как начать вспоминать то, о чём я так старательно пыталась забыть?

– Аврора Харт, вы можете заходить, – раздался мягкий голос из-за двери, и я оказалась в кабинете психолога. Светлом, уютном, открытом.

Глаза Элис были очень тёплыми, а улыбка – мягкой. В этом кабинете не судили, в нём выслушивали правду.

– Чай или кофе? – спросила она, поворачиваясь к столику. – Отказы не принимаются! – с улыбкой добавила она. – Тёплый разговор может состояться только с тёплым напитком.

– Тогда чай, – попыталась улыбнуться я. – Спасибо.

– Могу я называть тебя просто «Аврора»?

– Конечно, – неуверенно ответила я.

– Расскажи мне о своих увлечениях. Аврора. Что ты любишь? Фильмы, книги? Может быть, театр?

Я замерла – было неожиданно услышать такой вопрос. Я думала, что она сразу начнёт задавать вопросы о той ночи. Почему она выбрала увлечения?

– Очень люблю читать, – начала я. – А ещё я люблю петь. Точнее, любила до того, как

– Пение – больше хобби? Или же у тебя есть музыкальное образование? – она перебила меня, отвлекая от сути разговора.

– Закончила музыкальную школу. Мама настояла. Сначала я всячески сопротивлялась, а потом была ей благодарна. До сих пор благодарна, хотя не могу сказать ей этого лично.

Я опустила взгляд.

– Твоя мама умерла?

– Да, – я кивнула. – Несколько лет назад. Она долго болела, скрывала это даже от нашего отца. А когда призналась В общем, у нас почти не оставалось времени.

– А твой отец?

– Он не пережил потерю. Сердце. В тот же год, – коротко ответила я.

– Получается, что ты одна?

– Нет, у меня есть старший брат. Он живёт в Италии, но сейчас приехал ко мне.

– Он знает о случившемся?

– Да, но без подробностей.

Разговор завязался сам собой, и я даже не заметила, как начала говорить о том, что случилось.

И в какой-то момент я поняла, что не могу остановиться. Я говорила не о том, что меня изнасиловали. А о том, что делал тот мерзавец.

Как сорвал с меня пальто. Как прижал к мокрому асфальту, разрывая на мне джинсы. Как шептал: «расслабься, тебе понравится». Как хватал за запястья, оставляя на них синяки. Как я умоляла его не продолжать. Как кричала, что сделаю всё, что угодно – только пусть он остановится.

Я рассказала о том, как лежала на мокром асфальте, понимая, что тело – больше не моё. Оно грязное, предавшее меня.

Как я каждую ночь просыпаюсь от ощущения, что рядом с кроватью кто-то стоит. Как я вижу его глаза – тёмные, равнодушные. Как вижу его руки. И часы

– Часы? – чуть громче спросила Элис. – Это тоже улика. Ты говорила об этом следствию?

– Нет, – смутилась я. – Я только сейчас вспомнила, что на нём были часы

– Это хорошо. Тебе больно вспоминать, я понимаю. Но каждый наш разговор приведёт к тому, что ты сможешь избавиться от эмоций. Не сразу. Постепенно. А вместо эмоций останутся лишь факты. И именно они помогут тебе.

– Разве есть что-то, что сможет мне помочь? – спросила я едва слышно. – Я сломлена и разбита.

– Ты не сломлена, Аврора. Ты выживаешь. Борешься. В том числе сама с собой. А это уже подвиг.

Я вышла из кабинета опустошённой. Будто всю душу вывернули наизнанку. Возможно, я и совершаю подвиг, вот только в моих глазах всё выглядит иначе. Я просто существую. Без шансов на нормальную жизнь. Меня бросил жених. Потому что для него я больше не была той девушкой, с которой он готов разделить свою жизнь. Смогу ли я однажды довериться кому-то? Нет. Смогу ли кому-то позволить прикоснуться ко мне, даже если этот кто-то будет любить меня всем сердцем? Ещё более решительное нет.

С этими мыслями я шла в сторону остановки, натянув капюшон чёрной куртки – дождь снова накрапывал. Только теперь я не любила его так, как прежде. Я шла, не глядя по сторонам. Остановилась лишь у дороги – светофор мигал жёлтым, а я почему-то сделала шаг вперёд, а затем ещё один.

И в этот момент я услышала резкий сигнал автомобиля и скрежет тормозов. Я вздрогнула и замерла, останавливаясь, как вкопанная, посреди дороги.

Дверь машины распахнулась.

– Ты что сошла с ума? – закричал мужчина, выскакивая из автомобиля. – О чём ты вообще думаешь?

Я не сразу узнала его. Его голос был грубым, резким и испуганным.

Это был Джеймс.

Он резко сократил между нами расстояние и, схватив меня за плечи, оттащил меня на тротуар. Его пальцы больно впивались в меня даже через плотную ткань куртки. Я вскрикнула, зажимаясь и закрывая глаза – будто от удара.

– Не трогай меня! – закричала я. – Не трогай!

Он замер и опустил руки. Но его взгляд Его глаза полыхали огнём. Огнём гнева.

– Ты едва не попала под машину! – его голос был грубым. – Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? Ты же могла погибнуть!

– Да мне плевать! – закричала я в ответ. – Плевать, понимаешь? Мне всё равно, буду я жить или нет!

Он пошатнулся как от удара. Сделал шаг назад, продолжая сверлить меня взглядом.

– Ты не имеешь права так говорить, – холодно произнёс он.

– Имею, – огрызнулась я. – И это не твоё дело. Ты не знаешь, что случилось.

– На самом деле, знаю. Хотя это, действительно, не моё дело, – просто согласился он. – Но ты всё равно не имеешь права бросаться под колёса чужого автомобиля. Этим ты испортишь жизнь не только себе, но и другому человеку.

Я на мгновение замолчала. Вопрос напрашивался сам собой – откуда он знает? Но и ответ был очевидным – его отец.

Сейчас я понимала, о чём говорит Джеймс. Или о ком. Он говорил о себе О себе в прошлом. О том, что случилось с ним и Ланой.

– Это моя проблема, – глухо произнесла я. – Я устала ждать и бояться. Думать о том, когда отступит страх. Я боюсь людей, боюсь мужчин и их взглядов. Я боюсь даже дождя!

Зачем я всё это говорила ему? Человеку, которого не знала. С которым не планировала поддерживать общение. Что он может понимать в моих переживаниях?

– И поэтому ты решила прыгнуть под колёса?

– Считай меня слабой, – огрызнулась я. – Только не лезь.

– А тебе и не нужно быть сильной. Нужно быть собой.

– Езжай по своим делам, – попросила я. – И оставь меня в покое.

– Чтобы ты прыгнула ещё кому-то под колёса? – ужаснулся он. – Ну уж нет. – Давай я провожу тебя до дома.

– Что? – мне показалось, что я ослышалась. – Ты серьёзно?

– Вполне, – пожал он плечами. – Ты боишься меня?

– Странный вопрос от человека, который настаивает на прогулке наедине и утверждает, что знает, что со мной случилось.

Джеймс покачал головой.

– Я не настаиваю. Я могу просто идти на расстоянии, но твои мысли о том, что ты не хочешь жить, меня пугают. Будет лучше, если рядом с тобой будет человек, который умеет мыслить здраво.

– Ты слишком высокого мнения о себе, Джеймс Ривз, – спокойно произнесла я. – Можешь довести меня до дома. Но не приближайся ближе, чем на метр. Не хватай меня за руки и не говори со мной.

– Как скажешь, ледяная королева, – сверкнул он глазами. – Только помни – я не тот человек, который сделал с тобой это.

– Знаю, – я немного смягчила тон. – Но это не помогает мне не бояться. В том числе тебя. Не помогает мне не оглядываться на шаги, раздающиеся за моей спиной.

– Ты же не боишься моего отца, – пожал он плечами. – Считай, что я – это он.

– Как ты пережил свою трагедию? – вырвалось у меня. – Чёрт, прости. Не стоит об этом говорить Я не подумала.

– Я просто продолжил жить, Аврора, – произнёс он тихо. – Но это не значит, что мне было легко.

– Ты не обязан рассказывать мне это.

– А ты не обязана меня бояться, – парировал он. – Но раз уж мы оба не обязаны друг другу, то давай просто дойдём до твоего дома без попыток покончить с собой.

Я не улыбнулась, но кивнула.

Он не приближался. Держал дистанцию, как я просила. Со стороны он выглядел так, будто был моим охранником, а не сопровождающим.

Иногда он бросал на меня косые взгляды, будто безмолвно спрашивая: «Всё ли в порядке?».

Мы молчали всю дорогу, но эта тишина не давила. Я была поглощена своими мыслями. Сначала было страшно – что если он тоже один из тех? Но я понимала, что вряд ли. Он же сын прокурора. Сам связан со сферой права. И в его жизни тоже была боль.

– Спасибо, – поблагодарила я, останавливаясь у подъезда.

– Не нужно благодарности, – Джеймс стоял в метре от меня. – Просто не переходи дорогу с закрытыми глазами. Мир и так слишком жесток, не стоит помогать ему.

– Джеймс

– Да? – он бросил на меня короткий взгляд.

– Почему ты пошёл провожать меня? Ты же знаешь, что со мной случилось? Ты же знаешь, кто я? Почему ты просто не сел в машину и не уехал?

– Потому что однажды я тоже хотел исчезнуть. Но тогда не было никого, кто бы захотел меня остановить. Может быть, сегодня я остановил тебя – и этого достаточно.

Я зашла в подъезд и поднялась на свой этаж. Заперла дверь. Проверила замки несколько раз и выдохнула. Страх не отступил, но желание жить стало возвращаться.

Несколько дней спустя

В офисе пахло кофе и бумагами, и чем-то неуловимым – горечью разочарований, которую я испытывал каждый раз, берясь за очередное дело. Мои клиенты редко бывают невинными. Чаще – это грешники. С хорошей историей и плохими поступками. Или жутким прошлым и, как следствие, неопределённым будущим.

Сегодняшний день не стал исключением – на столе бумаги. А меня уже ждал тот, кто почему-то решил, что угон машины – это единственный выход в его ситуации.

– Ты долго думал? – спросил я молодого парня.

Двадцать четыре года! Как можно быть таким идиотом? Сломать себе жизнь, не сумев договориться с родителями?

– Это было романтично, – серьёзно сказал он, и я едва не прыснул, глядя ему в глаза.

– Ты же понимаешь, что это уголовное дело?

– Любовь дороже закона, – ответил он.

Любовь. Закон. Доверие. Страх.

Слова, которые последнее время крутились в моей голове чаще, чем имена клиентов.

Потому что я думал об Авроре.

Не в романтическом ключе, не как о потенциальной девушке. Я просто не мог выбросить её из головы.

Как он стояла посреди дороги – испуганная, озлобленная и разбитая.

Как просила не трогать её. Как согласилась, чтобы я проводил её, но держа дистанцию. Будто я был заразен.

Будто я был им.

Каждый день я спрашивал отца, появились ли какие-то новые данные по её делу. И каждый раз он качал головой. Мне не нужны были подробности – ими отец не имел права делиться. Он вообще не имел права обсуждать со мной то, чем занимается. Но мне нужна была хотя бы надежда, что её дело сдвинется с мёртвой точки. Что это не будет тупиком. Меня раздражали навязчивые мысли – такого раньше не было со мной. Ещё ни разу с тех пор, как из моей жизни исчезла Лана.

А теперь я думаю о девушке, чью жизнь сломали намного жёстче, чем сломали мою.

– Мистер Ривз? Вы меня слушаете? – позвал меня парень, ожидающий моей помощи.

– Слушаю, – соврал я. – Любовь – прекрасное чувство. Но оно не спасает от тюрьмы. Будь готов к свиданиям за стеклом. Срок можно смягчить – чистосердечное признание и отсутствие отягчающих обстоятельств.

Он чертыхнулся. Но больше ничего не сказал. А я почувствовал укол совести – может быть, стоило дать парню надежду? В конце концов, тюрьмы избежать он вполне может. Но лучше пусть не надеется на хорошее. Мало ли что. У меня пока не хватало всех материалов дела, чтобы обнадёжить его при первой же встрече.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.