Утро началось как обычно. Алекс проснулся, лениво потянулся и отправился в ванную комнату. Его движения были неторопливыми и размеренными, словно он наслаждался каждой минутой этого спокойного времени. Завершив утренние процедуры, он надел форму и направился к выходу из общежития. Однако едва Алекс вышел в коридор, его внимание привлекло необычное оживление. Тихие и размеренные коридоры общежития сегодня были наполнены голосами и суетой. Кто-то перешептывался, кто-то торопливо спешил по своим делам. Он остановился, чтобы понять, что происходит.

– Эй, Сань, возвращаемся! – услышал он запыхавшийся голос своего соседа Василия. Тот появился из-за угла, держа в руках мокрое полотенце. Его лицо было покрыто каплями пота, а глаза блестели от волнения. Эта новость застала Алекса врасплох. Он удивлённо поднял брови и переспросил:

– Что значит «возвращаемся»? Куда возвращаемся?

Василий тяжело вздохнул и, подойдя ближе, прошептал:

– Из штаба поступил приказ. Весь отряд собирают на аэродроме. Что -то случилось, и нам нужно срочно вылетать домой.

Алекс почувствовал тревогу. Вчерашний вечер, проведённый в компании очаровательной девушки, теперь казался далёким и нереальным. Вчера, гуляя по городу в поисках места, где можно было бы расслабиться после напряжённой рабочей недели, он случайно наткнулся на новый ресторанчик. Оказывается, он был известен среди командировочных военных, как место, где можно было насладиться отличным пивом и приятной атмосферой общения с противоположным полом. В баре на втором этаже Алекс заметил одиноко танцующую девушку. Её красота притягивала внимание не одного его. После он узнает, что её зовут Ула и что пришла она в бар с друзьями отмечать день рождения подруги. Алекс присоединился к ней и, танцуя, легко завёл разговор. Они смеялись, обсуждали музыку и делились своими впечатлениями о городе. Время летело незаметно, и вскоре он почувствовал, что его сердце начинает биться быстрее. Он пригласил Улу на танец, и их движения были настолько слаженными, что казалось, будто они давно знают друг друга. После танца Алекс осмелел и предложил девушке выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Выпитое пиво сделало вечер ещё более романтичным. Она держала его за руку, а он курил и рассказывал ей о звёздах. Таких далёких, но в этот вечер. таких близких. В какой-то момент они вернулись в ресторан и оказались в туалетной комнате, и их поцелуй стал началом чего-то нового и удивительного. Перед тем как расстаться, они обменялись номерами телефонов, договорившись встретиться на следующий день, в кафе около моря. Ула обещала рассказать удивительную историю, в которую попала и просила помочь ей. Алекс был рад, но в то же время он понимал, что последние сбережения потрачены в ресторане. Теперь же, стоя в коридоре общежития и слушая слова Василия, он точно знал, что ему нужно где-то разжиться деньгами, чтобы не чувствовать себя неловко перед девушкой… Он посмотрел на Василия и, собрав всю свою решимость выпалил:

– Вася, выручай. Одолжи денег, очень нужно.

Василий, который знал Алекса как ловеласа, хитро улыбнулся и протянул ему несколько купюр. – Обязательно верни, – сказал он. – Нам ещё предстоит долгая дорога домой, и деньги мне могут пригодиться.

Алекс благодарно кивнул и, засунув деньги в карман, направился к выходу. Его мысли были сейчас заняты только срочным вылетом а уже потом встречей.

Два часа полк стоял на аэродроме, изнывая под палящим южным солнцем. Комбриг, спешно прибывший из штаба, задерживался. Кто-то шепнул, что он заперся в кабинете и пьёт водку, никого не впуская и угрожая расправой. Наконец комбриг появился и обратился к лётчикам:

– Товарищи! В государстве Торд произошёл переворот, и остров Копу стал Рокенским. Подумайте, где ваша Родина. Помните, что по другую сторону баррикад будут умирать ваши братья по оружию. Продажные правители сдали Торд Замшелым. Нас заставляют вернуться домой и дать присягу новому правителю Торда. Но мы уже давали присягу Рокене! Я знаю, что у многих на острове остались родители, жёны. Армия Рокены предлагает высокие зарплаты, пенсии и жильё. В Торде для нас нет уверенности в будущем, а Рокена – мощная страна с одной из лучших армий мира. Почему бы не служить ей? Летать за государство Торд – значит жить и умирать в нищете. Кто за Рокену! Шаг вперёд!

Тишина повисла над строем, как гром среди ясного неба. Почему-то вспомнились голубые глаза Сэма. Он просил передать привет матери и сказать, чтобы не ждала. Кто такой Сэм? Сейчас мне нужно идти вместе с теми, кто стоит рядом со мной.

– Прости, Сэм, я тебя не знаю. – прошептал Алекс, чувствуя комок в горле. Затем уверенно шагнул вперёд. Вместе с ним двинулась вся Сакская бригада, уже принявшая присягу на верность Рокене.

– Эй, кто рыбу заказывал? Сочный голос Иваныча, местного рыбака, разбудил сонное царство клуба «Дайвер».

– Иваныч! Сколько раз я тебя просил не орать с утра. Зашёл, молча отдал рыбу и ушёл! Люди отдыхают перед работой. Сегодня заезд многочисленный. Позвонили соседи из «Чёрного дайвера» сообщили, что не справляются с наплывом желающих. Так теперь к нам перенаправляют. Селиван Петрович Гринченко, управляющий престижным клубом «Дайвер» страдал от заниженной самооценки. Его маленький рост вызывал чувство неуверенности рядом с высоким и статным рыбаком Иванычем. Каждый раз, встречаясь с ним, Гринченко ощущал дискомфорт и подсознательно испытывал раздражение. Чтобы скрыть свою неловкость, управляющий прибегал к различным уловкам. Например, всякий раз, покупая свежую рыбу, Селиван предпочитал расплачиваться, сидя в высоком кресле. Он протягивал деньги, заставляя Ивановича наклоняться за ними. Со стороны могло показаться, что тот кланяется Селивану. Таким образом, создавая иллюзию превосходства, Гринченко пытался компенсировать собственную уязвлённость. Однако такой подход усугублял ситуацию, вызывая недовольство Ивановича. Однажды терпение последнего лопнуло, и он открыто высказался управляющему обо всех своих чувствах и мыслях относительно его поведения. После этой откровенной беседы отношения между ними окончательно испортились. Селиван Петрович объявил Ивановича персоной «нон грата», отказавшись поддерживать любые контакты с ним. И с тех пор Иваныч старался не попадаться ему на глаза. Но сегодня Селиван Петрович с утра был в клубе. Видя назревающий скандал, Ула поспешила другу на помощь.

– Это я рыбу заказывала. Простите, Селиван Петрович. Я быстренько расплачусь и сразу на работу. Иваныч, тебе наличкой или по карте расплатиться?

– Привет, пигалица. Давно не встречались. Какая карта? Я только наличкой принимаю. Что, забыла? Так куда рыбу нести?

– Пошли в мой вагончик. Я тебе кофе сварю.

Они болтали обо всём на свете под запахи кофе и музыки, звучащей из старенького транзистора. Иваныч говорил, что надоело жить одному. Мол, найти бы бабёнку посмышлёнее, да обзавестись семьёй на старости лет. А Ула рассказала о симпатичном военном и об их встрече сегодня вечером.

– Я тебе вот что скажу, дочка. Мудрые глаза седого мужчины смотрели на Улу. – Военные лётчики, когда приезжают сюда отдохнуть после тяжёлых полётов, вовсе не ищут серьёзных отношений. Им хочется отвлечься от повседневных забот, расслабиться и забыть обо всём плохом. Но ведь ты хочешь настоящей любви, правда?

Ула кивнула, продолжая внимательно смотреть на своего давнего друга.

– Так зачем тогда тратить своё драгоценное время на тех, кто всего лишь временно здесь оказался? Поверь моему опыту, местные парни куда надёжнее и искреннее. Они никуда не собираются уезжать завтра утром! Мой тебе совет: не ходи на встречу. Побалует тебя и всё равно уедет к своей жене. Видя, как девушка внимательно его слушает, Иваныч добавил. – А может, я тебе сгожусь? Меня прижми к тёплой стенке, так со мной ещё очень-очень можно поговорить о любви. Или всё же на Селивана глаз положила?

И сразу засмеялся, видя смущённую улыбку на лице Улы. – Дурёха. Я же пошутил. Ты для меня в дочки годишься. Но на Селивана ни-ни. Еврей ещё тот!

– Ну, хватит уже, Иваныч! Я вам обещаю: в сторону Селивана не смотреть. Даже если он окажется последним мужчиной на земле. Зуб даю. Тьфу-тьфу. И Ула смешно сплюнула через левое плечо. Смех, раздавшийся наружу, вспугнул чайку, усевшуюся отдохнуть на крыше вагончика. Иваныч уже уходил. Но вдруг остановился и, повернувшись к Уле, спросил: – Давно хотел спросить, как твоё полное имя? Если Ульяна, то сокращённо Уля будет. А ты Ула. Кто тебя так назвал? Отец? Татарин, что ли? Нет? Сама не знаешь? Просто Ула? Ну ладно. Ула так Ула. Пойду я. Рыба ещё осталась, продать нужно. Если что, обращайся.

И Иваныч вышел, оставив Улу в размышлениях. А она так надеялась на встречу с лётчиком. Вечером возвращаться домой не хотелось. Солнце уже склонялось к горизонту, окрашивая море в нежнейшие оттенки розового и золотого. Она решила прогуляться по берегу моря до первого попавшегося кафе. И там спокойно посидеть и подумать о находке и как её вернуть обратно в страну Ро. Но прежде ей нужно решить вопросы со здоровьем. Нахождение в психбольнице, игровая зависимость дали свои результаты. «Рак молочной железы». Новость страшного диагноза, как неизбежность, ещё не вошла в сознание и не разделила жизнь на «до» и «после». В голове стучала тревожная мысль о предстоящей смерти. Читая о похоронах известных людей, она вдруг задумалась о кремации и развеивании праха над морем. Почему-то море больше нравилось ей, чем поле или небо. Месяц собирания анализов закончился, и теперь она должна узнать дату операции. Тянуть дальше не имело смысла. «Если хотите умереть в течение года, то операция вам не нужна». Фраза врача, брошенная в лицо, словно перчатка, отрезвила её.

– Когда? – прошептала Ула. И как назло, боль в груди покалыванием подтвердило правильность принятого решения. И вот уже завтра дата посещения. Её вызвали в кабинет, что-то объявили и спросили: «Вы не против вырезать уплотнение?». Врач тактично заменил слово «опухоль» на «уплотнение». Она ответила: «Нет не против». Ей предложили выйти и подождать в коридоре. Медсестра вынесла карту и дала талон в кабинет заведующего. Она заняла очередь. Заведующий принимал быстро. Красивый импозантный мужчина с тонкими пальцами что-то писал в блокноте. Не поднимая глаз, он спросил: «Что-нибудь болит?» Услышав «нет» продолжил работу.

– Значит, сейчас вас ложат в стационар и сделают операцию. После вы уходите домой. Согласны? – спросил он.

– Да, – ответила она и быстро вышла. «Вырезать… Как-то страшно. Она вспомнила случай в медицине: больной раком девушке не говорили о диагнозе и готовили к операции. Она доверилась врачам. Очнувшись после операции, она не обнаружила одной руки. Обнаружив метастазы в кости и зная, что девушка откажется от ампутации, врачи решили ей не сообщать. Вскоре девушка умерла. А могла бы умереть с рукой. Вдруг и ей отрежут всю грудь?». Сомнения мучили её, не давали спать и лишали покоя. День операции наступил неожиданно быстро. И вот Ула уже в хирургическом отделении на четвёртом этаже. Палата оказалась пустой. Она заняла удобную кровать у входа, переоделась и стала ждать доктора. Вместо врача в палату начали заходить другие пациенты, которые делились своими историями болезней. Время летело незаметно. Вскоре в палату привезли операционную каталку, и медсестры забрали первую пациентку. Через несколько минут за второй. По коридору каталки везли и привозили больных. Казалось, что это огромный безжалостный конвейер, который поглощает и выплёвывает посетителей. И вот настала её очередь. Ула закрыла глаза и ехала по коридору. Она слышала голоса, запах жжёных волос. Кто-то осторожно надел ей на голову шапочку. Затем её каталка развернулась у стены, и кто-то невидимый натянул на её ноги бахилы. После этого сопровождающие исчезли. Позже она поймёт, что её оставили у входа в операционный зал ждать своей очереди. Неожиданная тошнота и внезапная паника лишили её спокойствия. Захотелось сбежать отсюда, бросив всё. Но она знала, что дальше будет только хуже. От болезни никуда не деться. Это ловушка, которая нависла над её жизнью. Она вспомнила бабушкину молитву и зашептала: «Господи: не бросай меня в трудную минуту. Не допусти хирургической ошибки. Дай силы и умения хирургу. Пусть отнесётся с пониманием и уважением к моему возрасту». Как её каталка сдвинулась с места и медленно подкатилась к месту операции. Мужской голос произнёс: «Перелезайте на стол». Её руки привязали к стойкам. «Словно распятого Христа», – подумалось ей. Снежный запах свежего белья окутал её с головой. Мужской голос спросил: «Где её УЗИ? Хочу посмотреть».

– Так вы что, не запомнили, где резать? – засмеялся женский голос.

– Я готов, – уверенно произнёс мужчина.

Ула понимала, что её сейчас начнут оперировать в полном сознании. И она крикнула: «Я ещё не готова!». Все засмеялись, и её внезапно расслабило. Она провалилась в темноту. Когда она очнулась в палате, слышался голос медсестры: «Этой больной капельницу». Улу клонило в сон, но она старалась не засыпать, чтобы следить за ней. Доктор забегал и убегал, спрашивая о самочувствии. Она отвечала, что сдавала биопсию два раза. Диагноз не подтвердился. Сколько прошло времени, она не знала. Всё время хотелось спать. Почти все пациенты уже ходили на перевязки к своему хирургу.

– Вы уже выписываетесь? – спрашивала она, завидуя их активности. Ей самой уже нужно было вставать. Медсестра предложила сделать обезболивающий укол заставив подняться с постели. Пора было уходить.

Сидя в троллейбусе, она радовалось, что всё уже закончилось. И пересматривая анализы, вспоминала, через что ей пришлось пройти. Позже она решит: больше в больницу не ходить, если диагноз не подтвердился. А маленький разрез на груди заживёт быстро, как на собаке. И она вернётся к своей любимой работе. Ей вспомнился лётчик. И она решительно набрала его номер.

Домой, и только домой. Никаких встреч. Подумаешь, обещал. Служба есть служба – пришёл приказ, и все его исполняют. Главное, что я не обещал Уле жениться. Ухмылка искривила лицо. Дома ждут жена и сын. Я помирюсь с ней, прощу всё – ради сына. Никакой дядька не станет ему отцом. Нет, только домой. Встреча отменяется. Прощай, бэби. «Я буду помнить только эти глаза всегда. Я буду верить лишь в чистоту этих искренних слёз…» – вспомнились слова песни. Причём тут слёзы? Подумаешь, один раз поцеловались. Домой. Приняв решение, он стал собираться.

Общежитие гудело, словно рассерженный улей. Появились те, кто не хотел работать на Рокену. Не все жили в Копу и не желали служить другой родине.

– Не слушайте никого! В Севастополе поднят флаг Торда!

– Неправда! Там находится морская пехота Рокены… Они не дадут спустить свой военно-морской флаг.

– Глупые. Они находятся на территории другого государства. Их поубивают. Зачем умирать? Пусть признают Торд!

– Похоже, там намечается нехилая заварушка.

– Главное, чтобы никто не свалял горячку. Вон в Нагорном Карабахе до сих пор никто не может разобраться, кто первый выстрелил…

– Сынки, – комбриг обратился не по уставу. – Новость пришла: половина офицеров приняла присягу Торду! Нам приказывают вернуться домой. Срочно. Ждать нет времени.

Через два часа сборов самолёт с комбригом на борту ждал разрешения на взлёт. Лётчик запросил диспетчерскую:

– Запрос 110-му разрешения на запуск.

– 110, взлётный 301, давление точки 758.0, запуск разрешил.

– Взлётный 301, давление точки 758.0, принял, разрешили, 110.

Самолёт вырулил на взлётную полосу.

– Занимаем. 110. Ждём разрешение на взлёт.

– 110, ветер 270, 5 метров, взлетайте.

– Условия принял, взлетаем, 110.

Самолёт поднялся в небо и взял курс на Копу. Предполагаемая посадка – Центр боевого применения и переучивания лётного состава морской авиации с аэродромом в Саках.

Подлетая, все ждали разрешения на посадку. Минуты проходили, но ответа не было.

– Я же передал вторичную информацию о высоте полёта самолёта, скорости, курсе и даже заданные автопилоту значения этих параметров. Молчат. Не думаю, что это технические проблемы связи. Они преднамеренно игнорируют сигналы экипажа ввиду особой обстановки, – пилот оправдывался перед комбригом.

– Василий, нас никто не ждёт. Они не думали, что мы вернёмся. Молчат, значит, не пришли к единому решению. Им нужно продать самолёт и деньги присвоить. Но всё провернуть по-тихому, а кражу свалить на рокенских. Китайцы давно предлагают большие деньги за самолёт. А вот и решение. Значит, договорились.

Перед ними появились два тордовских истребителя. Один, развернувшись, вышел на курс их следования и помахал крыльями, предлагая следовать за ним. Другой обосновался с левого борта, со стороны пилота.

– Экипаж. Мы находимся в чужом контролируемом пространстве. Я подчиняюсь приказу снижаться. Пока нас не сбили. Будем действовать по обстоятельствам, – комбриг кивнул пилоту головой. Как в подтверждение, прямо по курсу небо осветила трассирующая очередь.

– Значит, Копу ещё принадлежит Торду. И на земле творится чёрт знает что. Посмотрим, что от нас хотят. Павел, расчехли пушку и будь наготове. По приказу стреляй. Василий, принимай решение: Снижаемся. И мы не лыком шиты.

И самолёт стал снижаться, показывая, что подчиняется приказу и последует за ними. Эфир молчал. Минуя Саки, их стала вести некая внешняя сила, самолёт садился на автопилоте. И наконец приземлился на дальнем кордоне острова. Заброшенный аэродром, как ни странно, работал в штатном режиме. Александр обратил внимание на стоящий посередине аэродрома гигантский радар. К самолёту подали трап.

Комбриг первым покинул борт самолёта. Его встретили военные, забрали табельное оружие, посадили в машину и увезли в неизвестном направлении. Остальных отвели к стоящему в стороне зданию без каких-либо объяснений.

– Штурман, как думаете, нас оставят в живых? – спросил Пётр.

– Стрелок-радист, мы же однослуживцы, как они могут нас убить? – ответил ему Александр.

– Сказали, что Копу рокенский. Но почему тогда нас арестовали? – спросил Олег. – Мы же из Торда?

– Без разговорчиков! – сопровождающий сильно ударил его автоматом в спину.

Открыв дверь в помещение, конвоир предложил занять свободные места: – Обеда не ждите. Повар заболел, – громко произнёс он и засмеялся. – Голодание полезно. Ваш комбриг уже подписывает присягу Торду. Так что не ждите его. Отдыхайте.

И разводящий вышел, лязгнул на прощание запирающимся замком. – Охранять. Никого не пускать, – приказал он охране.

– А что с ними будет? – тихо спросил кто-то из них.

– Ничего. Предателей нигде не жалуют, – и разводящий ушёл.

Александр выглянул в окно. Стёкол не было, лишь стальная решётка на весь проём. Их охранял военный в тёмно-синих тонах.

– Камуфляж «Пикси». Это тордовские войска. Кто-то нам дал деформазу. Копу тордовский.

– Пётр, это не значит, что мы просто так сдадимся. Давайте помещение осмотрим. Может, удастся сбежать. Силы нам и впрямь понадобятся. Но тут за дверью лязгнул открывающийся замок.

– Неужели передумали и принесли еду?

– Как же! Жди.

Дверь открылась, и в проёме появился избитый комбриг. Пройдя немного вперёд, он упал на пол и застонал.

– Принимайте гостя. В тесноте да не в обиде, – заржал всё тот же охранник.

– Дайте воды! Ему вода нужна! Вы что за нелюди?

– Вот, держите, – в помещение залетело гнилое яблоко. – Наливное, может, поможет ему… – и следом громкий смех и закрывающийся замок. Все бросились к комбригу.

– Помогите поднять. Давайте в сухое место отнесём.

– Командир, что с вами случилось? Говорите.

– Тордовцы знали, что я не соглашусь на предательство. Им главное было, чтобы самолёт не попал в руки рокенских. Аэропорт Саки уже в руках рокенских. Вот они и послали на перехват две «Сушки». И посадили на кудыкину гору. Я им сразу сказал, что подчиняюсь только главкому Морской авиации Рокены и самолёта не отдам. Они предложили полететь с ними в штаб Морской авиации Торда. Там уже находился командующий ВВС Торда генерал Васильев и несколько его генералов. Ведут себя корректно, значит. Завели разговор о переподчинении Центра Торду и, значит, отдать самолёт им. Я опять отвечаю, что выполняю распоряжения только главкома Морской авиации Рокены, а их приказы для меня пустое место. Тут начальник центра и говорит мне во всеуслышание: «Мы находимся на чужой территории и должны считаться с законами другого государства». Тордовские генералы сразу приободрились, и Васильев зачитал приказ о моём увольнении. А самолёт перешёл в их право. Вот и судите сами.

– Так они вас за неподчинение избили?

– А могли убить. Знаете что, друзья. Я думаю, самолёт нужно перегнать обратно. Если топлива мало, запросим дозаправку у рокенских. Не зря же мы отрабатывали дозаправку в воздухе с экипажами оперативно-тактической авиации. А они, как я узнал, присягнули Рокене и находятся в Анапе.

– Горючего должно хватить в одну сторону. Если и рокенские нам откажут в дозаправке, с пустым баком нам не вернуться. Что решим? Предлагаю высказаться и проголосовать.

– Не откажут. Лайнер – бомбардировщик – ракетоносец – новая версия «Ту-22М3» с цифровой системой управления. Этот самолёт может без вмешательства экипажа в автоматическом режиме выйти на нужную траекторию запуска и запустить ракету на определённой скорости и в точно рассчитанный момент. И эта информация лишь в открытом доступе. А что ещё может этот самолёт, я не знаю. Засекречено.

– Так вот почему нас категорично просили вернуть самолёт на базу. Любыми способами.

– Александр, ваша фамилия Бодров? – он хорошо запомнил его характеристику при отборе кандидата в состав экипажа. На «Ту-22М3» нужен был штурман. Пилот и стрелок-радист были назначенцами из штаба. Назначенный же штурман попал в аварию. Неправильно рассчитав высоту, самолёт совершил жёсткую посадку и загорелся. Никто не пострадал, но машина вышла из строя. И ему пришлось написать рапорт и уволиться из рядов военнослужащих. Тогда из штаба пришла разнарядка самим выбрать офицера на должность штурмана. Из всего состава полка выбор пал на некого Бодрова. Его характеристика была впечатляющей: «Человек сильной воли, высоким уровнем интеллекта и психологической устойчивостью. Способность быстро принимать решения в критических ситуациях. Готовность продолжать борьбу даже в самых неблагоприятных обстоятельствах. Способность сопереживать другим и поддерживать товарищей. Использование нестандартных подходов для преодоления препятствий. Военная служба – Грузия». Такая характеристика говорила о многом. И теперь он видел его воочию.

– Командир, нужно написать объяснительную обо всём происходящем. Не верю я, что везде власть Торда, – Александр занервничал, видя, как пристально смотрит на него комбриг.

– Я давно написал отчёт, – комбриг вынул сложенный вдвое листок бумаги из внутреннего кармана кителя и добавил: – Хорошо, что меня только избили, а не обыскали. Александр, я отдаю его вам. Если со мной что-то случится, отдадите лично объяснительную в руки главкому Морской авиации Рокены. И ещё, – обратился он к экипажу, – все свои документы отдайте тоже ему. Вы отвечаете за документы головой, Александр. Так мы сможем доказать, кто мы. Слышал, что если откажемся принять присягу, нас посадят в тюрьму.

– Нет! Нас расстреляют, – Пётр, не соблюдая субординации, вклинился в разговор.

– Значит, не остаётся ничего другого: только бежать.

– Олег, отвлеки охранника, а мы тут немного пошумим. Попробуем решётку вынуть из проёма.

Олег громко стал барабанить ногами в дверь и орать:

– Эй! Сволочи. Воды дайте.

– Не положено, – ответил весело охранник. – Заткнись лучше.

– Тогда нужду дайте справить. Не могу я тут при всех. Я по-быстрому, – Олег не переставая бил ногами в дверь.

– Не положено, – ответил охранник и глубоко затянулся косяком.

– Да дай ему сходить по-малому. Голова трещит. Перебрал вчера. А завтра опять расстрел… Не привык ещё. Пусть идёт. Я его пристрелю, если что. Преставится раньше других.

– Ну ты, Васыль, и даёшь. Гы-гы. Не промахнись тогда. Вдруг сбежит.

– Сбежит один, другие ответят. Сразу двоих пристрелю. Как собак.

– Кто тут на двор желает? Выходи, – и замок звякнул два раза.

– Ну я, – вышел Олег и, видя обкуренное лицо, не раздумывая, сразу ударил охранника кулаком в переносицу.

– Ах ты собака! – взвыл тот от боли и выстрелил, но промахнулся от удара в затылок. Автомат выпал из рук, и он без сознания упал на землю. Александр подоспел вовремя. Другой уже связанный лежал рядом.

– Молодцы, сынки. Думаю, они не скоро придут в себя от такого.

– Может, убьём их? Чтобы не сдали. Не повезёт тогда скрыться.

– Не сдадут. Мы занесём их в помещение и закроем. Пока суть да дело, мы уже будем в небе. Главное – опередить погоню. И уйти.

Охраны не было. Никто не предполагал, что пленники смогут сбежать. Всего лишь одна взлётно-посадочная полоса – сухопутный аэродром для экстренных случаев, расположенный посреди бескрайнего подсолнухового поля. Диспетчерская вышка служила ориентиром, и кто-то на ней сейчас пристально наблюдал в бинокль за их передвижением.

– Похоже, нас заметили. Поторопимся, – комбриг старался идти быстро, скрывая хромоту. Было тихо. Самолёт стоял на прежнем месте.

– Александр, проверьте, всё ли в порядке? Самолёт на ходу?

– Он полностью готов к полёту! Посмотрите, сколько ракет установили на нём. Весь боевой комплект висит: одна под фюзеляжем в полуутопленном положении, две управляемые ракеты под крылом и ещё пара гиперзвуковых аэродинамических ракет малой дальности. Мы легко справимся с похитителями. Они не помеха. Уёдём быстро.

– Какая ирония истории, господа: Торд, отделившись от Рокены, унаследовал при разделе имущества множество бомбардировщиков Ту-22 и Ту-22М, но уничтожил их в рамках договора о сокращении наступательных ядерных вооружений. А теперь он хочет украсть новую модель того же бомбардировщика. Могли сами создать эту модель.

– Хватит разговоров, пора садиться в кабину. Напоминаю: Входные люки открываем вручную. Не забудьте после поднять и зафиксировать гидроподъёмником входные стремянки. Без них не покинуть кабины.

– Есть, командир. Уже зафиксировали. Все на месте. Ждём приказа.

– Штурман, задавайте маршрут. Летим в автоматическом режиме.

– Пётр, займись радиолокационной разведкой. Если потребуется, ставь помехи. Хотя лучше сразу их включить – мы летим в небе врага. Кстати, помните тот гигантский радар на поле? Так вот, Пётр, активируй оповещение об облучении самолёта и сразу включи автоматический режим выброса тепловых ловушек и отражателей. Знаю я этих любителей больших радаров – они стараются облучить каждого. Нас тоже вели лучом при посадке. Ах да, ещё включи станцию ИК, пусть предупредит о подлёте ракет противника. Тебе не нужно напоминать? Прости старика, просто тренирую память. Когда-то я летал на такой «Шиле» в молодости. Смешное у неё прозвище было. Ну, что ж с Богом.

Взлёт на форсаже синим пламенем, и самолёт исчез с радаров.

– Куда они решили отправить самолёт? Дураки! Навесили столько ракет. Нам крупно повезло! – командир удивлялся и радовался удаче.

– Это устрашающая стратегия, чтобы заставить перейти на сторону Торда. Многие лётчики хотят вернуться в Рокену. Но бояться многие.

– Не такие уж они и дураки. Погоня уже на хвосте зависла. Думают, что мы легко сдадимся. Идиоты. Ну что ж, посмотрим, кто кого. Вперёд.

– Командир. Они открыли огонь. По нам стреляют! Отвечаем?

– Сейчас проверим, на что способен этот самолётик. Пётр, расчехляй пушку. Активируй ложные цели и тепловые ловушки – это поможет обмануть системы самонаведения ракет противника. Промахнулись? Отлично. Теперь вводи электронное противодействие, найди частоту связи врага. Нашёл? Включай помехи. Вот и молодец.

– Командир, самолёт уже летит в автоматическом режиме. Мы над морем, сменили эшелон полёта. Теперь радарам нас не засечь. Я уже выключил транспондер и подавил сигнал GPS. Только впереди гроза. Что будем делать? Обходить по периметру? Топлива мало, не долетим.

– Этому монстру ничего не страшно. Прорвёмся. Летим на грозу!

Над бескрайним тёмно-синим горизонтом по курсу возникла густая стена чёрных туч. Небо прорезали серебристые нити молний, освещая мглистые завесы дождя. Вспышки сопровождались оглушительным треском, сотрясая воду тяжёлыми каплями. Усиливающийся ветер срывал белые гребни волн, сталкивая их друг с другом и ввергая в бешеный водоворот под глухой нарастающий гул. Подобно тяжёлому сердцебиению, гроза накрывала море, создавая зловещую, полную мрачного очарования красоту. Среди сумрака неба и штормового моря навстречу своей судьбе в неизвестность стремительно двигался наш бомбардировщик. Стальной корпус мелькал сквозь плотные дождевые нити, разрезая воздушные потоки и вызывая тревожные вибрации крыльев. Искры статического электричества играли вдоль окон кабины экипажа, отражаясь яркими бликами на лице командира судна. Экипаж беспокойно сидел и прислушивался к странному шуму мотора и гулу дождевых капель, громко и часто барабанящих по иллюминаторам.

Гроза набирала силу, заставляя всех задуматься над своей судьбой. Смогут ли они благополучно миновать преграду и вернуться домой целыми и невредимыми. Молнии били всё ближе и чаще. Казалось, что нет свободного места на земле и море, куда бы не могла достать хвостовая белая молния. И вот одна поразила самолёт в хвостовой стабилизатор. Молния прошлась через оболочку корпуса самолёта, выполненную из проводящих материалов, и изменив электрический потенциал образовала электромагнитное поле вокруг места удара.

Вызванный эффект левитации легко заставил самолёт воспарить и подниматься вверх. Каждый ощущал лёгкость в теле, и если бы не надёжные крепления кресел, все бы ударились головами о потолок кабины. Электрический разряд прошёл вдоль внешней поверхности фюзеляжа, даже не затронув внутренние системы и лётную кабину благодаря отличной электропроводимости материала обшивки.

Внутренняя экранирующая система сработала чётко и надёжно, защитив чувствительные электронные устройства и всё оборудование. После прохождения по внешнему контуру самолёта молния покинула воздушное судно через нижнюю поверхность крыла. Но на этом испытания не закончились.

Самолёт, попав в турбулентную яму, разрезал крылом массивное облако надвое. Разделённые половинки облака, обнажив небесную чистоту, возмущенно стали множиться многочисленными пузырями и, увеличиваясь в размерах, медленно растекаться под воздействием ветра. При этом они издавали странный, всё нарастающий звук, похожий на колокольный звон, словно подавая кому-то тревожный сигнал. И этот сигнал был услышан. Из облачных половинок внезапно появился густой, липкий туман, который мгновенно окутал самолёт, лишив экипаж возможности что-либо разглядеть.

Вместе с туманом появились они – жуткие создания: безликие, бестелесные, белые существа. Сидя друг на друге, они принюхивались огромными носами и, имея всего по одному глазу, спешили к добыче. Плотной стеной призраки устремились к самолёту, пронизывая его насквозь. Они несли с собой смертельный холод, разрушая рассудок, память и жизненные силы экипажа. Экипаж охватили судороги, началась рвота – это были последние предвестники неминуемой гибели. Самолёт окончательно исчез со всех радаров страны, словно растворился в пространстве вместе со своими несчастными пассажирами.

Ула медленно брела по берегу, оставляя за собой цепочку следов на мокром песке. Волны лениво накатывались на берег, словно пытаясь утешить своим тёплым прикосновением. Свежий ветер игрался прядями её волос, не давая возможности их поправить. В голове крутилась одна и та же мысль: «Почему он не позвонил?». Прохладный морской воздух немного отрезвлял, помогая собраться с мыслями. Её привлёк громкий крик чаек кружившихся над водой в поисках добычи. Их голодные крики казались сейчас особенно громкими. Внезапно она услышала знакомый голос:

– Привет, Пигалица! – Иваныч, мокрый до нитки, выходил из воды, с увесистым куканом рыбы. – Чего грустишь?

Ула обернулась. Увидев искреннюю улыбку на его лице, она почувствовала, как напряжение немного отступает.

– Привет, Иваныч, – тихо ответила она. – Да так. Просто жду звонка, а его всё нет.

Старик понимающе кивнул, хотя в его глазах промелькнуло сочувствие. Он положил кукан на песок и достал из полиэтиленового пакетика сигарету. Сигареты всегда были в сумке с одеждой оставленной на берегу. Все знали что это сумка Иваныча, и кроме сигарет там больше нечем разжиться. И местные воришки обходили её не трогая. Если только не соблазнится залётный подросток лёгкой добычей. И то после от «старших» он получал нагоняй изгоняясь из города. Иваныч был в авторитете среди местных воришек. Он не раз выручал попавших в трудное положение малолеток. «Воровство тяжкий грех. Эхе-хех», – повторял он всякий раз, вступаясь за мальца, и понимая что тот живёт в неблагополучной семье и голодает, всегда угощал его рыбой.

– Эх, девка, – вздохнул он, закуривая. – Ты бы знала, сколько раз я сам ждал звонков, которые так и не поступали. Жизнь, она такая… Может, у него что-то случилось?

Ула пожала плечами. Она не хотела делиться своими переживаниями с посторонним человеком, но в то же время было приятно, что кто-то заметил её грусть.

– Может быть, – согласилась она, глядя, как волны обмывают уставшие ноги. – Спасибо, что спросил.

– Да не за что, – хмыкнул Иваныч. – На то и соседи, чтобы друг друга поддерживать. А теперь иди – ка домой, а то простудишься. Я тут сам разберусь. Ула улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди от простой заботы этого человека. И спросила: – Иваныч сможешь мне помочь? Она понимала, что сейчас решится многое – поверит ли ей этот человек, согласится ли помочь в её безумном предприятии? – Понимаете, Иваныч, – начала она, нервно сжимая край юбки, – всё началось с игры… Виртуальной игры, в которую я играла. Но она оказалась не такой простой, как казалось. Рассказ о загадочном игровом диске, который словно преследовал её, о странных снах и видениях, о том, как была на грани жизни и смерти во время погружения. Иваныч слушал, не перебивая, лишь иногда кивал головой, пытаясь уложить в своём сознании эту невероятную историю.

– А этот хрустальный шар? – спросил он, когда Ула сделала паузу. – Он как-то связан со всем этим? Слишком невероятен рассказ.

– Да, – кивнула она. – Шар вернулся со мной из игры. Это «Лучезарная дельта». И её нужно вернуть обратно.

Иваныч задумчиво потёр подбородок:

– Ну что ж, Пигалица, история, конечно, та ещё. Но раз уж ты обратилась ко мне… Завтра встретимся в клубе, как договорились. Посмотрим, что можно сделать. Только учти – я в этих ваших виртуальных играх не разбираюсь, но с аквалангом управляться умею. Ула с пониманием посмотрела на него и благодарно улыбнулась:

– Спасибо вам, Иваныч. Правда, спасибо. Я чувствую, что вы единственный, кто может мне помочь справиться со всём этим. Старик медленно поднялся и отряхнув налипший песок с колен сказал:

– Ну всё, хватит разговоров. Иди домой, а то и правда простудишься. Завтра ждёт тяжёлый день. Нужно отдохнуть хорошо

Когда Ула ушла, Иваныч ещё долго сидел на берегу, глядя на море. Его опыт подсказывал, что в этой истории гораздо больше загадок, чем кажется на первый взгляд. И он был готов помочь девушке разгадать их, чего бы это ни стоило. Волны продолжали накатывать на берег, словно нашёптывая морские тайны, а чайки кружили над водой, не подозревая о том, какие удивительные события разворачиваются на берегу их родного моря.

Ула всю ночь работала над идеальным планом погружения, стараясь не упустить ни одной мелочи, которая могла бы привести к провалу. В памяти всплыло её первое ночное погружение. «Ольга и Роман Смирновы, молодожёны из Москвы, решили отпраздновать свой медовый месяц необычным способом – ночным погружением. После дневного инструктажа они, довольные, отдыхали в отеле. Теперь, благоухая различными ароматами, супруги в дайвинг-костюмах стояли рядом с ней, готовые к предстоящему приключению. Ула закрепила основные фонари на их запястьях и проверила наличие запасных, меньшего размера – на случай отказа основного освещения. Затем все отправились в море на лодке. Маршрут первой категории сложности предполагал проплыть над затопленным самолётом без проникновения внутрь и, обогнув его, вернуться на берег. Ула уже мысленно подсчитывала гонорар, радуясь лёгкому заработку. Территория морского дна в квадрате погружения была хорошо исследована, и она могла пройти весь маршрут даже с закрытыми глазами. Ничего не предвещало беды. Втроём они нырнули в воду. Супруга старалась держаться рядом с Улой. Как любопытная рыбка, она обследовала все части самолёта, делая памятные фотографии. Вспышки фотокамеры мелькали то тут, то там. Отведённые сорок минут для погружения подходили к концу. Помаячив фонарём вокруг себя, Ула жестом указала направление к берегу. Их уже встречали «береговые» – инструкторы по погружению. Первой на берег вышла жена. Освободившись от акваланга, она поспешила в душевую. Долгое ношение костюма вызывало неприятные запахи и хотелось в душ. Ула была уверена, что муж Ольги следует за ними, но его не было.

– Сколько осталось воздуха в баллонах? – спросила она береговых.

– Минут на десять, не больше. Если он не запаникует.

«Береговые», понимая, что что-то пошло не так, с тревогой смотрели на Улу. Баллоны всегда заправлялись по максимуму. Не раздумывая, она бросилась обратно в тёмную воду. Только у самолёта, на глубине, увидела мелькающие точки света. Оказалось, муж, замешкавшись, отстал и теперь в панике метался над самолётом, боясь покинуть это место. Он забыл, что достаточно просто всплыть на поверхность, где его легко обнаружат по свету фонаря на запястье. Ула поспешила ему навстречу. «Идиот! Это надо же так умудриться. На малой глубине потеряться!». Маякуя, что всё в порядке, она длинной тенью направилась к нему. И то ли со страху, то ли ещё отчего-то Ром, пытаясь рассмотреть, что за чудовище возникло из глубины, направил прямо на неё луч фонаря, ослепив сильно глаза. Совершенно забыв об инструктаже: «Во время любого ночного погружения обращайтесь с фонарём как с заряженным оружием. Никогда не направляйте свет прямо в глаза другому дайверу – это может привести к временной слепоте и дезориентации в пространстве». Зажмурившись от резкой боли, машинально сорвав маску, Ула тёрла глаза и теряя сознание, медленно опускалась на дно».

Возникший внештатный прецедент с погружением тогда вернул Улу в игру. И теперь она хотела повторить этот эксперимент, и вернуть Лучезарную дельту обратно. Её целью погружения был выбран район портала – затонувший немецкий самолёт. Но прежде всего нужно было тщательно оценить обстановку на месте. Вначале: сделать круг над самолётом, осмотреться. Затем поплыть к лодке, где находится Иванович. Убедиться что он на месте. Затем, сделав два глубоких глотка воздуха, спокойно погрузиться на дно, готовясь к встрече с Иванычем. Так и было сделано. Яркий луч фонаря Иваныча, мелькая в толще воды, приближался. Внезапная боль сковала всё тело, рефлекторно вынуждая схватиться за голову. Сильный разряд молнии ударил в район погружения и большими кругами разошёлся по воде, странным образом не задев Улы. Электричество, переместившись по прорезиненному костюму, не причинило девушке никакого вреда, и в конечном итоге рассеялось на значительном удалении. Грозы в этот вечер ничего не предвещало. Ночь наступила вовремя.

Тяжёлый бомбардировщик-ракетоносец, несущий на себе полное боевое снаряжение, уверенно держался на высоте десять тысяч метров. Маршрут полёта через акваторию моря был тщательно рассчитан штурманом с учётом всех метеорологических данных, которые обещали ясную погоду. Внезапность появления на радаре массивного грозового облака явилось полной неожиданностью. Алекс, оценив ситуацию, принял решение изменить курс и обойти опасное явление стороной. Однако спустя после изменения маршрута автопилот самостоятельно вернулся к первоначальному пути, и самолёт на большой скорости врезался в плотную завесу грозового облака. Внутри атмосферной аномалии царил настоящий хаос: резкие перепады давления сменялись мощными восходящими потоками воздуха, переходящими на нисходящие, создавая электризацию атмосферы. Молнии сверкали повсюду. Неожиданный удар молнии пронзил корпус машины, тот час в задней части фюзеляжа раздался глухой удар. Экипаж ощутил резкий рывок: педали руля направления мгновенно ушли влево, правая нога командира была отброшена назад, а рычаги управления тягой всех трёх двигателей самопроизвольно вернулись в режим малого газа. Двигатель №2 отключился по причине (ложного) срабатывания пожарной сигнализации. В кабину пилотов ворвался поток воздуха, поднявший пыль и мусор. Автопилот отключился. Экипажу понадобилось всего несколько секунд, чтобы осознать – произошла взрывная декомпрессия. Сработала сигнализация превышения допустимой высоты – давление в кабине упало ниже безопасного уровня. Сразу включился датчик звукового сигнала – нарушение обдува кабины. Самолёт потерял управление и ушёл в неуправляемое падение. Командир, взявший на себя всю ответственность за судьбу экипажа и машины, решительно нажал на тумблер принудительного катапультирования всего экипажа, активировав систему. В креслах сработали захваты ног и ограничители рук. Но катапультирование не сработало. Самолёт падал. Плотная облачность проникла в кабину, превратив её в единый облачный сгусток, скрыв членов экипажа друг от друга. Алекс лихорадочно высчитывал разности путевых скоростей с учётом угла сноса самолёта, прокладывая новый путь на карте полёта. Но вместо начальных координат в планшете появилась надпись: «Я жду тебя». Он посмотрел на товарищей в надежде, что кто-то подшутил над ним, но все, не отрываясь, смотрели на появление белых сгустков, так похожих на призраков. Призраки под звук колокола прошли сквозь самолёт и исчезли с облаком, не причинив вреда экипажу. Самолёт выровнял высоту и продолжил путь.

– Ну и погодка. – облегчённо вздохнул командир, затем добавил: – Олег, сообщи диспетчеру расчётное время прибытия на аэродром, курс, высоту полёта и получи от него указания по дальнейшему полёту и заходу на посадку.

– Есть, командир. Кажется, мы прорвались.

– Олег, включай для захода на посадку радиооборудование.

– Есть.

– Штурман, жду координаты на посадку. Алекс. Почему молчим?

– Командир! Штурман отсутствует! Его нет! Командир…

…Алекс падал в пустоту. Время словно растянулось до бесконечности. Вокруг спиралью крутился шлейф огоньков – они мерцали, переливались, будто живые, создавая вокруг него странное электрическое поле. Это поле, словно невидимая сеть, постепенно замедляло его падение, но всё равно земля приближалась неумолимо. Наконец, кроны деревьев приняли его тело. Он отчаянно цеплялся руками за ветви, чувствуя, как они хлещут по лицу, царапают кожу. Ветви замедляли падение, но не могли полностью его остановить. С глухим ударом Алекс рухнул на землю – поцарапанный, обессиленный, едва способный пошевелиться. Одежда была изодрана, по лицу стекала кровь из мелких царапин, а в голове гудело от пережитого. Но он был жив. Едва он попытался подняться, как вдруг взмыл в воздух – нога угодила в хитро замаскированную верёвочную ловушку. Теперь он болтался вниз головой, беспомощно дрыгая ногами и пытаясь дотянуться до верёвки.

– Вот угораздило! – голос дрожал от боли и растерянности. – Помогите! Кто-нибудь! Снимите меня! Он вертел головой, пытаясь осознать, где находится.

– Лес? Почему лес? – бормотал он, всё ещё не веря своим глазам. – Должно быть море… Мы что, разбились? Не может быть…

В памяти вспыхнули обрывки воспоминаний: гул двигателей, тревожные сигналы, резкое падение. Он пытался собрать разрозненные фрагменты в единую картину, но мысли путались.

– А где кресло катапульты? – прошептал он, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть хоть что -то знакомое. – Где оно? Что вообще происходит?

По глухому зимнему лесу, укутанному в серебристую изморозь, шли двое путников. Их громкие голоса разрывали морозную тишину, а следы на свежевыпавшем снегу тут же заметал лёгкий ветер.

– Знаешь, американец, – хрипло проговорил один, поправляя тяжёлый узел на плече, – мне до чёртиков надоело быть на побегушках у Волка. Сколько ни стараюсь – всё равно не доверяет. Посылает на самую тяжёлую работу, будто я не человек, а вьючная скотина.

– И что ты предлагаешь? – отозвался второй, кутаясь в обтрёпанную шубу.

– Надоело охотиться на мерцающих. На них теперь много не заработаешь – только призраки их покупают, да и то за гроши. Сколько мы уже перевезли в замок. Всё мало!

– Я слышал ищут одного мерцающего. За него – целый кегль золота обещают. Кто найдёт, тот может выкупить себя и воспользоваться Зеркальной Комнатой. Понимаешь! Домой можно вернуться.

– У нас лишь девчонка и этот парень, – вздохнул американец. – За них дадут мало. Девчонку Волк заберёт. Он всегда молодых девчонок выбирает. А парень крепкий на вид. Скажем, что очень сильный. Может, больше выручим.

– Снимай его быстрее, пока вечер не наступил, – торопил поляк. – Сам знаешь: если не успеем к вечерней поверке, нас не пустят в замок. Придётся ночевать за воротами. А там, если не призраки убьют, так драконы поужинают.

– Правду говоришь, – кивнул американец, затягивая потуже ремни на сапогах. – Поехали быстрей в замок. Зима нынче лютая, заработать нелегко.

– Да уж… – пробормотал поляк, снимая Алекса.

Начало его пути было положено на опушке леса. Перед ним стояла непростая задача – отыскать Зеркальную Комнату. Найти её, как оказалось, было несложно, но вот попасть внутрь – совсем другое дело. Всё решал Верховный Призрак. Лишь он мог решить, достоин ли странник вернуться в родной мир. Если Призрак сочтёт его достойным – откроется путь домой. Если нет… тогда Алексу суждено стать рабом этой странной игры.

– Постарайся ему понравиться, – тихо говорил один из провожатых, словно читая мысли Алекса. – Иначе тебе не выжить. Посмотри на нас. Мы начинали как простые рабы, но сумели подняться до уровня прислужников Волка – помощника самого Варргарда. Волк обещал перевести нас в услужение к Верховному. Вот мы и стараемся…

Его спутник, не отрывая взгляда от лесной тропы, продолжил:

– Мы ловим мерцающих – тех, кто только начинает свой путь в игре «Страна Ро». Раньше мы выкупали их у зютканов из городской тюрьмы. Теперь знаем: мерцающие появляются прямо здесь, на опушке леса. Мы поможем тебе попасть в замок призраков, минуя город.

Алекс настороженно смотрел на провожатых. В их глазах читалась странная смесь покорности и жадного ожидания – будто они сами не до конца верили в возможность подняться выше. – Сейчас в стране перемирие, – добавил второй провожатый, заметив тревогу на лице Алекса. – Никому не разрешается убивать людей. Так что радуйся – доставим тебя в сохранности. Но помни: твоя судьба теперь в руках Верховного Призрака. И от тебя зависит, станешь ли ты свободным или навеки останешься пленником «Страны Ро». Тем временем у массивных железных ворот замка стоял Волк – хозяин этих земель. Он внимательно осматривал вновь прибывших мерцающих, брезгливо морща нос.

– Не подходит, – бросал он, отталкивая одного за другим. – Давай другого. Не подходит. Следующий! Не подходит. Следующий!

Заметив подъезжающую повозку, Волк оживился. Рабы в облезлых тулупах выволокли из телеги несколько измученных фигур. – Эй, ведите ко мне сразу! – рявкнул он. – Показывайте, что у вас? Девчонка? Беру. Служанкой мне будет. А это кто? Крепкий, говорите? Посмотрим, какой он крепкий!

Волк сильно ударил кнутом, ожидая слёз и мольбы на коленях от мерцающего. Но прибывший стоял ровно, не сгибаясь. Его взгляд, холодный и твёрдый, был направлен прямо в лицо мучителя. Маска, скрывавшая черты лица Волка, казалась зловещей в лучах закатного солнца.

– Этого беру, – наконец произнёс Волк, чуть помедлив. – Всех остальных – на стены замка. Проверю позже. Держите, – бросил мешочек с золотом под ноги американцу. – Я сам представлю рабов Верховному.

Укрывшись в тени башенной стены, за новенькими внимательно наблюдал Варргард. Его глаза радостно вспыхнули при виде несгибаемой фигуры нового раба. «Наконец-то… – пронеслось в его голове. – Столько лет я ждал этого дня. Моё тело уничтожено, а душа заперта в Лучезарной Дельте. Я должен забрать его тело…». Призрак рванулся вперёд, пытаясь проникнуть в тело Алекса, но раз за разом отскакивал, словно от невидимой преграды.

– Этого отправь на стенные работы. Говорите сильный? Вот пусть и показывает там силу – распоряжался Волк. – Девчонку ко мне в услужение. Американец, отведи её на постой и объясни правила поведения в замке.

– Волк! – позвал Варргард помощника.– Коренастого пришли ко мне. Нечего силу тратить на стенных работах. Девчонку можешь оставить себе. Я не возражаю.

Не прошло и недели с того момента, а Алекс получил уже разрешение покидать замок и именной жетон Верховного Призрака. Это событие стало для него поворотным: отныне он не был просто безвестным пленником – теперь у него появилась хоть какая-то свобода и определённая роль в этом мрачном мире. Ему поручили ежедневно собирать первую росу – задание, смысл которого оставался для юноши загадкой. Он выполнял его скрупулёзно, понимая: малейшая оплошность может лишить его недавно обретённых привилегий.

Несколько раз на пути Алекса появлялся Волк – суровый надсмотрщик, чьи глаза всегда горели недобрым огнём. Каждый раз он требовал отдать «мерцающего» для работ по восстановлению верхних бойниц. Из-за непрекращающихся налётов драконов защитники замка едва успевали латать повреждения, а рабочих рук катастрофически не хватало.

– И почему этот сильный верзила прохлаждается в теплоте, когда мог бы помочь? – рычал Волк, сверля Алекса взглядом.

Но Варргард, Верховный Призрак, всякий раз отказывал ему. Впрочем, он разрешил давать Алексу мелкие поручения за стенами замка – и Волк истолковал это разрешение весьма вольно. Однажды, возвращаясь из леса с тыквенной баклажкой, наполненной кристально чистой росой, Алекс повстречал своего незваного «начальника».

– Эй, мерцающий! – раздался грубый окрик. Алекс обернулся. Перед ним, словно чёрная тень, стоял Волк. Его лицо искажала гримаса раздражения.

– Где дрова? Я тебе что приказывал?

– Не успел, – тихо ответил Алекс, инстинктивно прижимая баклажку к груди.

– А что в руках держишь? – Волк резко шагнул вперёд, вырвал сосуд и поднёс к носу, принюхиваясь. – Роса?

– Да. Я выполняю приказ Верховного Призрака. Отдам сейчас и сразу за дровами пойду.

– Я сказал, что мне сейчас нужны дрова! – Волк взмахнул плетью и с силой опустил её на спину Алекса. Удар обжёг кожу, заставляя юношу вскрикнуть от боли.

– За что? Я не ваш слуга! Пойду и пожалуюсь на вас!

– Попридержи язык, смертный! – зарычал Волк, приближаясь. – Это я тебя привёл сюда. А ты ещё и неблагодарный! Ответь: зачем Верховному первая роса?

– Откуда мне знать зачем? – Алекс отступил на шаг, чувствуя, как внутри закипает гнев.

– Разве? А ты знаешь, что сбор росы относится к первому уровню мастерства? Так зачем тебе приказано собирать первую росу?

– Вот у Верховного и спросите сами. Мне приказали – я собрал. Так что я ничего не нарушил.

Повернувшись спиной к Волку, Алекс твёрдо направился в сторону замка. Его спина горела от удара, но гордость не позволяла показать слабость.

– Ах так! Я научу тебя слушаться! – взревел Волк. Выхватив нож из голенища сапога, он бросился на Алекса. Юноша едва успел отреагировать: инстинктивно заслонился рукой, но не удержался на ногах и, упав, откатился в сторону.

– Ничтожный смертный! Думаешь, имеешь право жаловаться на меня Верховному Правителю? Сегодня ты умрёшь!

Волк наклонился над упавшим, занося нож для смертельного удара. В этот миг из -за деревьев выскочила девушка. Одним мощным толчком она отбросила Волка в сторону, а затем метким ударом ноги выбила оружие из его рук. Волк, ошеломлённый внезапным нападением, неуклюже повалился на бок. Алекс, ещё не оправившись от шока, смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами. Понимая, что сопротивление старшему надзирателю грозит смертью, Алекс действовал на инстинктах. Подхватив нож, он бросился к Волку. Холодное лезвие легко вошло в шею, перерезав сонную артерию. Кровь хлынула потоком, окрашивая землю в алый цвет.

– Сколько ты издевался над всеми… Умри теперь, – прошептал Алекс, глядя на бездыханное тело. Весь в крови, он поднял взгляд на девушку. – Ты кто?

– Не узнал? Забыл, кто с тобой в телеге ехал? – её голос звучал спокойно, почти равнодушно.

– Не забыл. Не знаю, что и сказать…

– Успокойся. Если бы он не убил тебя, я бы была следующей. Он убивает всех, кого выбрал Верховный. Уходи.

– А ты?

– Я останусь. Нужно прибраться здесь. Уходи. Нас никто не должен увидеть вместе.

– Хорошо.

Не оглядываясь, Алекс поспешил в замок. Его сердце бешено колотилось, а в голове крутились тысячи вопросов. – Я Ула! Меня зовут Ула… – донеслось ему вслед.

Имя девушки эхом отозвалось в его сознании, оставляя после себя горький привкус неизвестности. Алекс ускорил шаг, понимая: с этого момента его жизнь изменится навсегда.

Варргард, погружённый в тягостные раздумья, восседал в тронном зале замка. Верховного Правителя тревожил Каргусс. Сын покойной сестры, был усыновлён им в младенчестве. Неудачно упав с лошади, сестра повредила ногу и вскоре умерла от заражения крови. В последнее время юноша всё чаще покидал замок, и это не могло не беспокоить правителя. Жажда власти полностью затмила разум сына – он упорно требовал короны, не желая слушать увещания: дождаться совершеннолетия и стать Владыкой над людьми. Это гарантировало бы Верховному Правителю получать свежие силы неупокоенных призраков, без набегов на город. Более жестоких и кровожадных. Сейчас развязанная война с людским поселением становилась всё более изнурительной. Необходимость пополнять ряды армии тяготила Варргарда. Частые налёты драконов на замок, не прекращались. «Лучезарная дельта» на стелле замка днём своим излучением наводила страх и ужас на зеркальных драконов, и они улетали, не причинив урона замку. Но они возвращались ночью. И тогда преданные призраки и мерцающие гибли один за другим – от безжалостного драконьего пламени, не находя спасения. Драконы Чёрного Кратера, как назвал их появившийся ниоткуда учёный. Проводя опыты над выводком птенцов, отбирая наиболее смышлёных, он вывел новую породу. Зеркальные драконы оказались куда умнее своих предшественников. Пробудившийся разум заставил их действовать сообща. Стая, разделившись надвое, нападала с разных сторон, нанося замку сокрушительный урон. Большая умная самка после многочисленных побед с другими претендентами заняла место вожака. И ей подчинялись беспрекословно. Непослушный дракон изгонялся из стаи и быстро погибал на просторах страны, убитый охотниками. Варргард изо всех сил защищал свой замок и священную Зеркальную комнату, к обладанию которой стремился учёный. Нежданная беда застала Варргарда врасплох. «Лучезарная Дельта», защитница, некогда избравшая его своим хозяином, внезапно исчезла со стеллы замка. Силы правителя неумолимо истощались, а для их восстановления требовалась первая роса.

Прежние слуги, собиравшие росу в тёмном лесу, были отстранены от работы и направлены на стены замка, где быстро погибли под драконьим огнём. Почему-то никто не задерживался в услужении у Верховного Правителя надолго. Каждый, кто не приносил достаточно росы отправлялся на работу на стены замка. И за это, Волк, верный палач Варргарда, подвергал несчастного жестоким пыткам. Однажды, увидев очередного покалеченного слугу, Варргард не выдержал:

– Для чего ты это делаешь? – спросил он, пристально вглядываясь в изувеченное тело раба. Волк склонился в почтительном поклоне:

– Непослушные, мерцающие – не способны служить вам должным образом. Повелитель. Я найду Вам новых, лучших, послушных слуг.

Это повторялось раз за разом. Но новые так же не подходили и умирали. «Волк хочет моей смерти. Ну почему? – размышлял Варргард. Явно за ним кто-то стоит». И сегодня он лично взялся отобрать себе слугу. Его взгляд внимательно скользил по прибывшим, пока наконец не остановился на одном из прибывших. Он видел как Волк сильно ударил его своей кожаной с шипами плетью, ожидая просьбы о помилование. Но прибывший мерцающий не проронил ни слова, лишь в упор смотрел на обидчика. Стараясь запомнить его в лицо. Это был первый мерцающий, сумевший выдержать удар Волка. Небывалое событие, нарушавшее привычный распорядок вещей.

В последние время ситуация с новыми рабами в стране Ро стала напряжённой. И теперь Варргард отчаянно пытался найти выход: он отправлял молодых зютканов в Тёмный лес за драгоценной росой – эликсиром, дарующим силу и восстанавливающим жизнь. Но ни один из посланников за росой не вернулся обратно. Спустя несколько недель их растерзанные тела обнаружили охотники у городских ворот. Тела были выложены в безукоризненно ровные симметричные ряды. Это было не просто страшное убийство, а зловещее послание: чёткое предупреждение карликам о том, что в лес им закрыта дорога. Даже щедрая оплата золотом перестала работать – никто не осмеливался ступить под сень мрачных деревьев. Поиски таинственного убийцы зашли в тупик. Даже сам Волк – лучший следопыт и телохранитель Варргарда – вернулся из леса ни с чем, не обнаружив мало мальской ни единой зацепки. Однако в ходе расследования выявилась странная закономерность: в периоды отсутствия слуг, утреннею росу приносил Каргусс, каждый раз негодуя, видя новых появившихся у отца слуг.

Тёмный лес возник сразу после загадочного исчезновения «Лучезарной Дельты». Он стал не просто защитой, а живой преградой, скрывший замок непроходимой чащей. Чужаки не могли проникнуть сквозь дебри: те, кто пытался, находили мучительную смерть оставаясь в нём навеки. Белый туман, клубившийся между деревьями, лишь усугублял страдания смельчаков. Путники растворившись в плотной пелене, сбивались с верного пути, и оказывались на краю скал. Где от неосторожного движения срывались в глубокое ущелье.

Лишь мерцающие свободно ориентировались в тумане, легко минуя лесные дебри. Эта тайна строго оберегалась – её разглашение могло обернуться катастрофой. А теперь Волк пропал. Проверить причастность Каргусса стало невозможным. Утреннюю росу каждый день теперь доставлял Алекс. И Каргусс не появлялся. Варргард всё сильнее подозревал сына: он давно знал, что тот рвётся к власти и ищет способы свергнуть его. Участившиеся налёты драконов на замок явно были связаны с человеком, обитавшим в кратере. К тому же Каргусса не раз видели в его обществе в городской таверне. Иногда к ним присоединялся и сын Карлицы. Хранительница Сокровищницы была беззаветно верна Великому Хао, но материнская любовь к сыну затмевала порой её рассудок. С детства слабый и болезненный, он постоянно нуждался в уходе. И она старалась. По весне её можно было увидеть за воротами замка, где она искала лечебные травяные корешки, чтобы облегчить его страдания. Теперь сын вырос – но, увы, привычка к безнаказанности превратила его в источник нескончаемых разных бед для матери. Поначалу всё ограничивалось мелкими проступками: пристрастившись к выпивке, он бездумно тратил карманные деньги, утоляя жажду дешёвым элем. Однако вскоре аппетиты его возросли – и он начал тайком выносить ценности из семейной сокровищницы. С циничной беспечностью юноша предлагал за кружку пива бесценные реликвии, в том числе золотые артефакты древнего рода Зютканов. Кульминацией его бесчинств стало исчезновение «Лучезарной дельты» – священного символа, веками хранившегося на постаменте замка призраков. Забыв о тысячелетней истории и сакральном значении реликвии, он продал её за пинту эля странствующему учёному, жаждущему провести над артефактом свои сомнительные опыты. Этот поступок имел катастрофические последствия: лишившись защитного артефакта, замок стал уязвимым. Тем не менее Дельта оставалась в пределах страны Ро, и Верховный Правитель верный своим обязанностям, ощущал её присутствие. Его миссия – сопровождать всех призраков в последний путь, доставляя их в Зеркальную Комнату, где они или обретали вечный покой, или возвращались обратно в страну Ро, переродившись в человеческого ребёнка. Но даже эта священная задача не могла заглушить горечи, терзавшей его сердце.

В памяти Варргарда болью жило воспоминание последнего набега на город – того самого, что перечеркнуло хрупкое равновесие. В хаосе сражения произошло непоправимое: случайно погиб ребёнок. Горе и ярость горожан достигли предела – по их настоянию был созван Совет Общины, куда сошлись представители всех слоёв населения страны Ро. Одни требовали немедленно строго, без сожалений наказать наглеца, другие взывали к спокойствию и благоразумию. И после бесчисленных споров и мучительных уговоров, было принято судьбоносное решение: наложить табу на набеги сроком на семь лет. Отдать Каргусса людям в залог на время перемирия – как гарантию соблюдения договора. Варргард, скрепя сердцем, тогда выполнил волю Совета. Но едва миновал год, как набег повторился – словно проклятие, не знающее покоя.

В отчаянии за содеянное Варргард пошёл на крайнюю меру: он выкрал сына и всех городских детей, лишив людей последней надежды на продолжение рода. Вскоре был издан указ: «Каргусс провозглашается Владыкой города. Для восстановления рода он обязан взять в жёны самую красивую девушку общины. В случае отказа или неисполнения сего повеления…». О том, что скрывалось за многозначительным «в случае», горожане предпочитали не думать. Страх сковал их языки, а воображение рисовало картины столь ужасные, что даже шёпотом произносить их казалось преступлением. Девушку нашли быстро. В белом свадебном платье, контрастирующем с мрачным величием тронного зала, она казалась ангелом, сошедшим с небес. Горожане, склоняясь в почтительных поклонах, возносили хвалебные тосты за здравие нового Владыки. Но никто – ни один человек – не взглянул на невесту. Её красота, её судьба, её страх оставались невидимыми для толпы, поглощённой собственным спасением. Не желая становиться женой призрака, девушка приняла страшное решение. Перед глазами изумлённых горожан она облила себя горящим маслом. Вспыхнув, как факел, она сгорела за минуту, оставив после себя лишь кучку пепла и горькое осознание совершённой несправедливости. Ярость людей обратилась против Каргусса – и в тот миг, когда гнев толпы достиг своего апогея, ничто уже не могло спасти бывшего Владыку. Схватив его, они связали его руки жёсткими, грубо скрученными верёвками, пропитанными священными маслами, чтобы лишить чародейской силы. Каждый узел был завязан с ненавистью, каждый виток верёвки хранил в себе эхо проклятий, брошенных в лицо тирану. Объединив его участь умереть с останками несчастной невесты – той самой, чью любовь он предал ради власти, – люди поместили их тела в единый гроб из чёрного дуба, окованный полосами закалённого железа. Резные руны, вырезанные на крышке, сплетали воедино заклинания забвения и заточения: они не просто хоронили тела – они запечатывали проклятие, грозившее отравить землю на сотни вёрст вокруг. Но даже за толстыми стенами каменного склепа тень прошлого продолжала расти. Энергия ненависти, впитанная камнем, пульсировала, как живое сердце, питая то, что не могло окончательно умереть. Каргусс ждал.

Незримая армия призраков теперь пополнялась за счёт мерцающих – чужих, чья природа оставалась загадкой для большинства обитателей страны Ро.

Их задействовали преимущественно на стеновых работах, реже – в услужении при замке. Вскоре выяснилось, что мерцающие сообразительны: они возводили стены, доставляя камни на эстакаду вдвое быстрее призраков. Техника их работы была изящна и продумана. Обвязывая камень концом длинной верёвки и используя в качестве упора массивный монолитный валун, вмонтированный в стену, несколько мерцающих сообща тянули за верёвку, поднимая груз на нужную высоту. Их слаженные действия превращали тяжёлый труд в почти ритуальный танец, где каждый шаг был выверен, а каждое движение – осмысленно. Кроме того, мерцающие нашли необычный способ защиты от огненного дождя драконов. Они изготавливали глиняные лепёшки для сидения. В окрестностях глины

было в избытке. Эти простые изделия, вопреки своей незамысловатости, были использованы в виде щитов: под воздействием пламени глина обжигалась, делаясь от этого еще прочнее. Так, в условиях постоянной угрозы, рождались новые методы выживания. Но времена менялись, и перемены были неутешительны.

– Ула подойдёт Вам, хозяин. Она сильная и выносливая. И она не боится тумана.

Варргард задумчиво провёл рукой по подлокотнику трона:

– Это та девушка, что приглянулась Волку? Интересно, что скажет он сам, когда не обнаружит свою слугу? Если она осталась живой после столь долгого времени, значит, в ней есть нечто особенное. Веди.

В тот же день Ула предстала перед Повелителем. Его взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по её фигуре.

– Так она человек? Вот почему Волк выбрал её. Это делает ситуацию ещё интереснее. Откуда ты взялась? – спросил он, пристально глядя на девушку. – И не вздумай утверждать, что ты игрок. Ты не мерцаешь.

Алекс, стоявший неподалёку, с удивлением всмотрелся в лицо Улы. «Как она попала сюда?» – пронеслось у него в голове. Что-то в её чертах показалось ему знакомым. Он пригляделся внимательнее, но тут же отогнал наваждение. «Здесь всякое может показаться. К тому же мне нужно думать о том, как вернуться домой, а не о какой-то девчонке».

– Значит, ты человек. Хорошо. Теперь ты моя слуга. Как тебя зовут?

– Ульяна, – тихо ответила девушка.

– Чудное имя. Как вы, люди, попадаете в наш мир? – голос Варргарда звучал строго, почти угрожающе.

Ула не выдержала. Напряжённость последних дней вырвалась наружу – слёзы хлынули из её глаз. Варргард, никогда прежде не видевший слёз, удивлённо всматривался в её лицо. Слёзы струились по щекам, скапливаясь в уголках рта. Ей так отчаянно хотелось домой…

– Человек-вода! Как ты это делаешь? – он осторожно коснулся её лица и, смахнув слезу, попробовал на вкус. – Солёная…

Ула вздрогнула и схватилась за щёку, пытаясь согреть её. Слёзы, замёрзнув, превратились в светящиеся алмазы на её коже.

– Прошу! Не прикасайтесь больше, – рыдая, взмолилась она. – Мне холодно.

– Извини, – произнёс Варргард неожиданно мягко, отступая на шаг. Он сам удивился собственной учтивости – ведь все чужаки в замке считались рабами. Но слёзы девушки, её беззащитность всколыхнули что-то в его душе. Перед глазами всплыл образ сестры, погибшей от когтей драконов.

– Завтра меня не будет. В лес пойдёте вдвоём. Покажешь, как добываешь росу. Мне нужно больше.

– Отправьте меня на стены, – Ула опустилась на колени.

– На стены? Смерть нужно заслужить. Тебе никто не поможет. Но ты нужна мне. Не всякий способен войти в Тёмный лес. Если будешь стараться, я помогу тебе вернуться домой. Закройте её в темнице – пусть хорошенько подумает. Ни еды, ни воды не давать.

С этими словами Варргард исчез, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха. Опустевший зал словно наполнился холодом, будто сам камень зала стремился наказать непокорных.

– Пойдём, Ула, – тихо произнёс Алекс.

– В темницу?

– Нет, конечно. Повелителя не будет три дня – никто ничего не узнает. Спасибо за то, что помогла избавиться от Волка.

– Я сама хотела от него избавиться, – Ула приподняла край одежды, показывая шрамы на спине.

– Значит, мы правильно сделали, что убили его. Как ты оказалась здесь?

– Я уже была тут. Прошла всю игру и вернулась домой. «Лучезарная дельта», которую ищет Варргард, вернулась со мной.

– Так почему ты молчала? За такую новость нас не просто вернут домой – нас наградят!

– А ты почему здесь? Я не видела тебя раньше.

«Она меня забыла, – подумал Алекс. – Лётчика в жёлтом свитере. На втором этаже пивбара. И вот мы встретились здесь».

– Да я и сам не понял, как попал сюда. Помню, как свалился с неба – и сразу оказался в плену. Теперь я в ловушке, слуга Великого Призрака.

– Сюжет игры изменился. Почему я не вижу Сэма? Скоро будет налёт драконов, и замок падёт. Если мы успеем положить Лучезарный шар на место, драконы погибнут. Нам нужно вернуть шар. Ты хочешь домой? Тогда помоги мне.

– Покажи мне его, – с любопытством попросил Алекс.

– Могу сказать лишь одно: он в Зеркальной комнате. И она рассказала всё Алексу: «Через каменный проход я свободно попала в зеркальную комнату через боковую дверь. Спрятав сумку с шаром за одним из шкафов и толкнув входную дверь, вышла и оказалась на дороге, около большого дерева, перегородившего дорогу. Рубикона. В этот момент меня насторожил звук копыт, доносившийся со стороны Рубикона. Железный перестук копыт приближался. Над деревом сначала показались длинные ноги, затем голова, а следом – всё тело белоснежной лошади. С невероятной грацией лошадь приземлилась на все четыре ноги, ни разу не задев ветвей. Пофыркивая, лошадь подошла ко мне, словно ожидая награды.

– Откуда ты такая взялась? – с облегчением выдохнула я. – Сахарка бы тебе сейчас, милая. Да только нет его… Я ласково погладила тёплое животное, радуясь, что передо мной не очередной монстр. «Вот как я продолжу путь!» – решила я, всматриваясь в глаза лошади. Не увидев в них сопротивления, я уверенно забралась на спину спасительницы.

– Пошла! – скомандовала я, крепче схватившись за гриву и хлопнув лошадь по крупу.

Животное поняло всё без слов. Обойдя машину и, постепенно ускоряясь, перейдя на галоп, направилась обратно к Рубикону. Приблизившись к преграде, лошадь совершила два попеременных толчка передними и задними ногами, взмахнула головой, приподнявшись на согнутых задних ногах. Затем, резко выпрямив их, оттолкнулась от земли и прыгнула вперёд, вытянув шею. Её тело, описав параболу, преодолело Рубикон.

Миновав препятствие, лошадь приземлилась на передние ноги – сначала на одну, затем на другую. Помахивая головой в такт, она продолжила движение.

Вцепившись в гриву мёртвой хваткой, я прижалась к шее животного, не замечая, как изменилась дорога, ведущая к замку призраков. А потом была стрела. Резкий удар, падение вместе с лошадью, стремительное скольжение по земле… и тьма. Очнулась в телеге, рядом с тобой, таким же пленником».

В глубине исполинского кратера, чьи иззубренные стены вздымались на сотни локтей, на втором уровне подземного дома, в комнате, уставленной столами и шкафами с пробирками, метался невысокий человек в белоснежном, но изрядно потрёпанном лабораторном халате. Его рыжие волосы, спутанные и всклокоченные, торчали в разные стороны, а глаза, горящие неистовым, почти безумным огнём, безошибочно выдавали в нём учёного, всецело одержимого своими идеями.

– Получилось! – выкрикивал он, стремительно описывая круги по периметру своего причудливого убежища. – Наконец-то получилось!

Ему удалось отыскать подход к сыну карлицы – юному, но изворотливому проныре. Тот, после долгих уговоров и щедрых посулов, дал обещание добыть для учёного оберег Варргарда – легендарную «Лучезарную дельту». Мэл (так звали учёного) даже не хотел задумываться о том, какую цену придётся заплатить за эту авантюру. Вечерами он появлялся в городской таверне, неизменно в сопровождении карлика. Щедро угощая его редчайшими винами, стоившими целое состояние, Мэл рисовал перед ним картины несметного богатства, которое обретёт тот сразу после совершения сделки. Но карлик упорно упирался. На первый взгляд он казался простодушным малым, однако за этой маской скрывался изрядный скряга и проныра. Давно раскусив намерения неряшливого учёного, он с наслаждением потягивал дармовое вино, выжидая, когда же Мэл наконец предложит достойную цену за жемчужину.

И вот долгожданный момент настал: договорившись получить плату вперёд, карлик наконец-то дал своё согласие и исчез в ночной тьме. Для выполнения задания карлику предоставили самого послушного дракона. Едва они преодолели защитный барьер купола, как тут же растворились в плотном ночном тумане. Приближаясь к замку Варргарда, карлик предусмотрительно прикрыл глаза дракона плащом – лишь ему одному суждено было узреть ослепительный блеск «Лучезарной дельты». Схватить жемчужину и упрятать её в сумку оказалось делом несложным. Однако, едва карлик заметил Варргарда, готового вступить с ними в схватку, дракон резко взмыл ввысь, и они устремились обратно. Но любопытство сыграло с похитителями злую шутку: пролетая над глубоким каньоном, карлик не удержался и достал сумку. Тотчас же сумка была подхвачена яростным порывом ветра и вырвана из маленьких рук карлика. Скрывшись в плотной пелене облаков, сумка рухнула на самое дно каньона, где спустя некоторое время её обнаружила Ула. Карлик, нарушив договор, так и не появился у профессора. Требовать возврата денег было бессмысленно, однако Мэл ещё долго наведывался в таверну, тщетно надеясь на встречу с пронырой и жаждая услышать хоть какие-то внятные объяснения. Он не мог, несмотря на очевидную неудачу, бросить начатое дело. «Все знают о пропаже жемчужины, – размышлял Мэл. Но никому не ведомо, где она сейчас. Это мой шанс вернуться домой! Взамен потребую право воспользоваться порталом. То, что ЗК – портал, я догадался давно. Он не сможет отказаться! „Жемчужина“ связана кровью с ним. Если только… если только убить его? Тогда жемчужина достанется первому, кто её найдёт! Я же убил его сестру, предложив Каргуссу притвориться раненым во время налёта на замок и позвать на помощь отца. Только первой услышала зов тётка и бросилась на спасение, сразу попав под струю огнедышащего Мерргарда – дракона нового поколения, более мощного и свирепого. Вспыхнув факелом, она погибла у всех на виду. Не ожидая такого финала, Каргусс тогда громко орал от боли и просил прощения. Никто не смог усомниться в его скорби. Неудачник. Поверивший моим словам. Мэл улыбнулся. Никто не узнает о его причастности к смерти сестры. И вот он снова просит меня помочь занять престол отца. Но престол займу я».

И, взглянув на багровое небо, где уже зажигались первые звёзды, Мэл решительно направился к замку. Выбранный дракон, привыкший к хозяину, сделал круг над кратером, миновал открытый купол и взял курс на Чёрный лес. Несмотря на кажущуюся вражду, между ним и призраком сложились весьма деловые отношения. В замок еженедельно поставлялись фрукты и овощи. Мерцающие нуждались в еде. Да и сам Варргард любил лакомиться фруктами. В кратере, благодаря особому микроклимату, сады плодовых деревьев давали неплохой урожай дважды в год. А расплодившееся стадо овец, поедающих опавшие плоды, позволяло драконам не погибнуть от голода.

Мэл прибыл в замок в тот момент, когда Варргард уже собирался покинуть его. В тронном зале царил полумрак, лишь редкие лучи закатного солнца пробивались сквозь узкие окна, выхватывая из сумрака массивный каменный трон и литые колонны, увитые плющом.

– Ты забыл, что я тебе говорил в последний раз? Без дела не появляться в замке, – холодно произнёс Варргард, не оборачиваясь. Мы не друзья. – Его голос, низкий и гулкий, эхом разнёсся по залу. Жёлтый бант вместо галстука и огромные очки Мэла раздражали Варргарда.

– Я как раз по делу, – ответил гость, делая шаг вперёд. Его тень, вытянувшись, скользнула по полированному каменному полу.

– Ну, говори. Я не спешу, – Варргард медленно повернулся, и его глаза, похожие на два тусклых изумруда, впились в гостя.

– Не буду ходить вокруг да около. Скажу прямо. Я знаю, где находится «Лучезарная Дельта», – выпалил Мэл, стараясь удержать зрительный контакт.

– Сделаю вид, что я не слышал твоих лживых слов, – призрак замолчал, затем спросил с ледяной усмешкой: – Может, это ты похитил жемчужину? И утерял? Теперь обращаешься ко мне за помощью? Нет? Помедлив добавил: – Ты, должно быть, не в курсе, – произнёс он, злобно улыбаясь, – что жемчужину нельзя просто присвоить. Её можно лишь получить в дар. Лишь тогда она признает нового хозяина, и ЗК перейдёт в его полное подчинение. Так что, если хочешь покинуть это место живым, тебе придётся рассказать мне всё, что ты знаешь о ней.

– Зачем тебе оставаться Верховным ещё на тысячу лет? – выкрикнул Мэл, понимая, что его раскрыли. – Пусть на трон взойдёт твой сын, Каргусс!

Варргард пристально вглядывался в странного человека, пытаясь постичь его замысел. Пропажа жемчужины явно была связана с ним, но почему он умалчивает об этом? Почему вдруг упомянул Каргусса? Сын, жаждущий власти, вовсю искал пособников. Что же он пообещал Мэлу? Неужели учёный прознал о том, что Варргарда можно убить спящим? Об этой тайне не знал никто, кроме… кроме Волка! Верный слуга, похоже, предал своего господина. Постепенно всё становилось на свои места: и необъяснимая смена неугодных слуг, и их скорая гибель… Именно Волк мог поведать Каргуссу сокровенную тайну.

– Уходи. Проводите гостя, – крикнул он служанке.

Торопливо девушка появилась в тронном зале. Низко поклонившись Варргарду, она подошла к Мэлу:

– Пройдёмте к выходу, господин.

– Не нужно меня провожать. Не привык, – сказал тот и зло оттолкнул девушку. Но что-то заставило его оглянуться. Взгляд голубых глаз беглянки сразил его. В них читалась не просто покорность – в них таилась невысказанная мольба, почти отчаяние. Это была Ула. Она вернулась…

– Варргард, думаю, ты сам скоро ко мне придёшь с предложением. Не провожай меня, – бросил Мэл через плечо.

Схватив оторопевшую девушку, он быстро покинул замок. Догнать дракона не посмел никто. Ветер свистел в ушах, а внизу, в долине, уже мерцали огни ночных деревень – мир, который был противен Мэлу..

ЗК – зеркальная комната, портал.

Утром в хижине Улы не было. Тишина казалась тревожной. Ни привычного шороха грубой ткани застилавшей лежанку, ни звяканья посуды, ни тихого напева, с которым девушка обычно занималась делами. Обеспокоенный исчезновением соседки, Алекс нервно сжал кулаки. Вчера она была здесь, он точно помнил – перед сном они перекинулись парой слов у порога. А теперь её постель так и осталась нетронутой, вещи лежали на своих местах, но сама хозяйка словно испарилась. Не теряя ни минуты, Алекс вышел из домика. Холодный утренний ветер ударил в лицо, взметнув отросшие волосы. Он огляделся: двор был пуст, лишь вдалеке виднелась фигура Американца – того самого, кого после таинственного исчезновения Волка назначили новым смотрителем. С тех пор он словно обезумел от власти: без повода цеплялся к каждому подчинённому, выискивая малейшие поводы для наказания, наслаждаясь своей новой ролью маленького тирана.

Заметив Алекса, который бесцельно (как ему показалось) бродил по двору, Американец тут же устремился к нему, размахивая плетью. Его лицо исказила злобная гримаса, а глаза горели нескрываемой агрессией.

– Ты почему не был на вечерней поверке?! – заорал он, едва приблизившись. Злобный окрик эхом разнёсся по двору. – Раз ты работаешь в услужение у Властителя, так тебе не писаны законы? Я твой хозяин! Захочу, быстро окажешься на стенах, глину месить.

Он замахнулся плетью, но в тот же миг замер. Алекс даже не дрогнул – лишь мышцы на его руках напряглись, глаза сверкнули холодным огнём. Было ясно: ещё одно движение – и он даст сдачи, не задумываясь. Американец, уловив эту немую угрозу, внезапно передумал. Рука с плетью безвольно опустилась, а в глазах мелькнула тень неуверенности.

– Значит, слушай, – процедил он, стараясь сохранить остатки авторитета. – Сегодня я тебя не трону. Но не думай, что в следующий раз тебе это сойдёт с рук. – Резко развернувшись, он зашагал к замку, нарочито громко топая сапогами.

– Постой! Эй, Американец! – окликнул его Алекс, шагнув вперёд. – Девчушка была на вечерней поверке?

Американец остановился, медленно обернулся. В его взгляде читалось раздражение, но и любопытство – видимо, ему льстило, что кто-то вынужден обращаться к нему за информацией.

– Вечером она срочно понадобилась Верховному Правителю. Я и отослал её. Больше её не видел.

– Спасибо, Американец, – сдержанно кивнул Алекс, пытаясь осмыслить услышанное.

– А ещё… – Американец сделал паузу, словно решая, стоит ли делиться сведениями. – Слышал, что вчера был гость. В Тронном зале слышны были крики. Затем гость быстро покинул замок и прихватил с собой служанку.

– Как забрал?! – Алекс шагнул ближе, голос его дрогнул.

– Не расстраивайся, – пожал плечами Американец, явно наслаждаясь эффектом от своих слов. – Такое здесь часто бывает. Видимо, понравилась гостю – вот Варргард и разрешил забрать её.

– А кто был то?

– Хозяин драконов. Мэл, так зовут учёного, живущего в кратере. Человек выведший новый вид зеркальных драконов. «Мерргарды».

«Значит Ула похищена…», – мысли путались. Алекс почувствовал, как внутри закипает ярость. Ула – не просто служанка, для него она больше, чем просто друг. Он помнил как она спасла его от Волка. И теперь она оказалась в руках неизвестного гостя, по воле капризного правителя. Сжав кулаки, Алекс посмотрел в сторону ворот замка. Решение пришло мгновенно: он найдёт её. Любой ценой. «Запасы росы должны пополняться. Даже в моё отсутствие». – в голове всплыли слова Варргарда. Шутить с Повелителем не стоит. И он поспешил в лес. «Что же делать? Как найти Улу? Кратер… Значит, нужно посетить кратер», – размышлял он, не замечая, что громко говорит сам с собой.

– Тебе не нужно в кратер. – прозвучавший рядом голос заворожил, заставив успокоиться. – Девушка вернётся сама.

Алекс замер, вглядываясь в появившегося перед ним странного незнакомца. Тот выглядел совершенно непримечательно – потрёпанная одежда, нечесаные волосы, взгляд одновременно усталый и пронзительный. Но в его словах было нечто, заставлявшее сердце биться чаще. – Ты кто? – спросил он.

– Леший.

– Значит, Леший… Где -то я слышал это имя.

– Я твой бонус. Подсказка, как пройти игру без ловушек и вернуться домой.

– Вернуться домой – сам разберусь как. Сейчас мне нужно знать, где находится одна девушка. Сможешь помочь?

– Конечно: Ула находится у хозяина Драконов, в кратере. С ней всё в порядке.

– Ты даже знаешь её имя? Ты и её помощник?

– У каждого игрока свой «Леший». Мой номер «R-Ai».

– В чём разница между вами?

– Её «Леший» – упрощенная система. Надёжный спутник, который давно вошёл в повседневный игровой ритм. С ним можно поговорить обо всём, он решит бытовые проблемы, много шутит и поддерживает настроение игроку. Его сила – в простоте и предсказуемости. Это как добрый сосед, который всегда готов помочь по мелочи: подсказать маршрут, напомнить о ловушках. Его ответы чёткие, но без излишней детализации – ровно настолько, чтобы решить текущую задачу. А я другой. Я «Эволюция». К моим базовым навыкам добавилась глубина анализа и креативность. Мой характер – любознательный и экспериментальный. Я как учёный – путешественник, который не просто сообщает факт, а объясняет его контекст, предлагает альтернативы, рисует ментальные карты. Я представлю анализ, а не ограничусь краткой справкой.

– Ничего себе. Соавтор размышлений, ответь мне: Почему с Улой ничего не случиться? Как мне известно: в кратере живёт куча драконов. И явно не ручных. Да и сам Хозяин неуравновешенный головой, раз украл служанку.

– Повторяю: Тебе ничего не нужно предпринимать. Сейчас нужно отсидеться в замке и дождаться её. Главная твоя задача: «Не допустить попадания сумки в ЗК». Значит нужно будет забрать тряпичную сумку которую вскоре принесёт в замок Ула, под любым предлогом. Она должна закончить игру и вернуться домой без «Лучезарной Дельты». Игра перезагрузится, и всё станет на свои места. Если не справишься, игра пойдёт не известному сценарию. И к власти придёт Каргусс. Злой демон. Жаждущий крови.

– Тряпичная сумка? «Лучезарная Дельта»? Что всё это значит? – Алекс дрогнул. – Я не понимаю, о какой игре ты говоришь. Для меня это не игра. Ула реальна, она жива, и я должен её спасти.

Незнакомец усмехнулся, достал из-за пазухи потрёпанный свиток и развернул его. На желтоватой бумаге проступили мерцающие символы, складывающиеся в карту. – Всё реальнее, чем ты думаешь. Смотри. – Он указал на извилистую линию, ведущую от леса к тёмному овалу в центре карты. – Это путь к кратеру. Но просто так туда не попасть. Хозяин драконов расставил ловушки. Первая – это туман забвения – сбивает с пути, заставляет забыть цель. Вторая ловушка – это зеркала иллюзий – показывают то, что ты больше всего желаешь увидеть. Ещё есть «Стражи-тени» – безмолвные фигуры, лишающие сил прикосновением. Алекс сжал кулаки:

– Мне не нужны подсказки. Я пойду прямо сейчас.

– Поспешность – враг героя, – незнакомец свернул карту. – Без подготовки ты не пройдёшь и половины пути. Слушай внимательно: Росная вода из леса защитит от тумана. Набери её в медный сосуд – она сохранит свойства три дня. «Зеркало правды», Леший протянул маленький осколок. Он разобьёт иллюзии. Огненный свиток отпугнёт стражей.

Незнакомец шагнул ближе. – Но помни: сумка важнее всего. – «Лучезарная Дельта» – ключевой артефакт. Если она попадёт в ЗК, игра зафиксирует текущий сценарий как «каноничный». Ула останется в игре навсегда, и будет всё время возвращать Дельту. А ты забудешь, зачем её искал. В воздухе запахло озоном. Алекс почувствовал, как время замедляется.

– Почему ты помогаешь? Кто ты на самом деле?

Незнакомец уже растворялся в воздухе, оставляя лишь эхо слов: – Потому что однажды кто-то помог мне. Найди сумку. Спаси девушку. И не доверяй тому, кто носит перстень с «Чёрным опалом». Когда видение исчезло, Алекс так и остался стоять среди шелестящих деревьев, забыв о приказе Варргарда. В памяти была лишь информация: кратер, сумка, «Лучезарная Дельта». Но чётче всего звучало: это игра. «Если это игра, – подумал он, – значит, есть правила. Для начала проверим реальность. Он достал из кармана осколок зеркала полученный от незнакомца. Поднося его к лицу, Алекс ожидал увидеть своё отражение, но вместо этого поверхность пошла рябью, и в ней проступили строки: Статус игрока: активен. Цель: извлечь «Лучезарную Дельту» из локации «Кратер». Ограничение: не допустить попадания объекта в ЗК. Союзник: «Помощник» «R-Ai». Таймер: 72 часа до перезагрузки цикла.

Алекс сглотнул. Это не бред. Не сон. Всё по-настоящему.

Путь к кратеру занял полдня. Алекс миновал туман, поливая дорогу росной водой, разбил три иллюзорных образа Улы осколком зеркала и прошептал Песнь огня, когда тени потянулись к нему своими ледяными пальцами.

У входа в кратер его ждал сюрприз в проёме на самом виду лежал перстень с чёрным опалом о котором упоминал Помощник.

«Ловушка», – понял Алекс. Но времени на раздумья не было. Он шагнул в проход.

Варргард неотрывно смотрел вслед покидающему зал Мэлу. «Украсть его служанку… Как он посмел?». Мысли разъедали изнутри. Он так долго ждал её появления. В памяти всплыл «День Прощения» – событие, которое пришлось ждать тысячу лет, и наконец этот день настал: ему разрешилось войти в Зеркальную комнату. Чёрный плащ до самого пола скрыл неприглядный вид. Первый призрак, нарушивший все великие каноны страны, вошёл низко склонив голову. Его тихая молитва была о прощении. Комната «молчала». За смерть невинно убиенного брата, повлёкшую за собой столь тяжкие последствия, прощения не было. Обречённо вздохнув, Варргард осмотрелся. Не заметить девушку было невозможно: её силуэт светился в полумраке, словно звезда, упавшая с небес. Вспышка разочарования и неисполненного желания яростно вспыхнула в нём, и призрак с криками набросился на девушку:

– Пришла за друга просить..? Лишь моя смерть вернёт ему человеческий вид! Но я бессмертен… Мне даже комната не даёт упокоения смертью. Девушка ответила Повелителю спокойно, почти бесстрашно:

– Тогда продай Сэма. Я заплачу хорошую цену.

– Что ты можешь мне предложить, чужак? Мне, имеющему власть над всеми живущими в стране!

– «Лучезарную дельту». Мерргарды больше не смогут напасть на твой замок. С людьми восстановится мир, и надобность в твоей армии отпадёт. Ты помиришься с хозяином драконов, разрешив ему воспользоваться ЗК.

Варргард усмехнулся, и в его глазах мелькнул отблеск горькой иронии: – Я слышал эти слова не раз! Дельты нет. Запомни: она утеряна! Никто не знает, где лежит её след. Тогда девушка, осторожно вынув шар из сумки, показала его духу:

– Не эта ли? Шар засиял, осветив неоновым светом всю комнату. Призрак замолчал. Его взгляд был прикован к сияющему шару. Перед глазами возникла та самая ночь, когда небо внезапно разорвалось надвое тенью летящего дракона с седоком на спине, прочь от замка с украденной Дельтой. Варргард тогда ничего не смог поделать. Он просто стоял и сжимал кулаки, запоминая образ вора.

Вора так и не нашли по сей день. Каждый подозреваемый позже карлик клялся перед смертью, что ничего не знает о пропаже. Даже архитектор Хао ничего не знал о ней:

«Клянусь жизнью, Повелитель! Если я узнаю, что кто-то из племени замешан в этом деле, я лично казню негодяя».

Только Старая карлица заволновалась, вспомнив, что видела своего сына, тайно пробирающегося в хранилище зютканов. Выследив, где тот спрятал принесённое с собой, заподозрила неладное. Позже она найдёт мешочек с золотом и утаит этот факт от Хао.

И теперь на его вопрос: «Не твой ли сын украл Дельту?», не моргнув от лжи, твёрдо ответит: «Нет. Не он!».

Спустя дни к Варргарду явится неряшливый человек в белом халате. Угрожая, он потребует отправить его в мир людей, намекая на свои далеко идущие планы, – но не назовёт цену за перемещение. Варргард тогда лишь усмехнётся, намереваясь обратить наглеца в призрака. Однако человек быстро покинет зал, бесследно исчезнув». Он давно понял, что Мэл искал «Лучезарную дельту» не ради мира. Ему нужен был артефакт, чтобы завладеть комнатой – ключом к порталу. С её помощью он намеревался наладить переброску оружия через реальный мир в страну Ро, погрузив её в ещё больший хаос. И теперь его путь лежит в гости к Мэлу.

Несмотря на своё необычное поведение и психическую нестабильность, профессор совершал гениальные открытия. Это был парадокс, в котором переплетались болезнь и озарение. Его сознание, словно расколотое зеркало, одновременно искажало реальность и позволяло видеть её скрытые закономерности.

В моменты возбуждения его восприятие радикально трансформировалось: перед глазами вспыхивали ослепительные световые ореолы, недоступные обычным людям, предметы теряли привычные очертания, растягиваясь, скручиваясь или распадаясь на геометрические фрагменты, малейшие акустические раздражители – шорох, скрип, постукивание, усиливались до оглушительных раскатов, будто сама Вселенная била в гигантские барабаны.

Эти видения, рождённые расстройством психики, становились для него одновременно проклятием и даром. С одной стороны, они причиняли невыносимые страдания: дезориентировали, разрывали логические связи, мешали концентрироваться на экспериментах. С другой – в хаосе галлюцинаций он улавливал узоры энергетических потоков, недоступные трезвому рассудку. Именно в состоянии обострённого восприятия он пришёл к революционному открытию: вулкан, в кратере которого располагалась его лаборатория, представлял собой природный генератор колоссальной мощности. Гигантский конденсатор, выкачивающий и накапливающий атмосферное электричество. Его воронкообразная форма создавала эффект вихревого насоса, втягивающего ионизированные частицы из верхних слоёв атмосферы. Стенки кратера, созданные природой из уникальных минералогических образований, действовали как естественные электроды, а дно служило резервуаром для накопленной энергии. Купол над лабораторией, изначально построенный как защита от внешних воздействий, неосознанно стал частью этой системы: его металлическая решётка резонировала с энергетическими пульсациями кратера, образуя замкнутый контур.

Одержимость открытиями постепенно трансформировалась в мессианский комплекс. Профессор уверовал, что он не просто попал в страну РО, он призван был стать высшим существом, способным управлять временем и пространством. Его целью было тотальное доминирование. Мечтая поработить мир, он использует энергию кратера как основу для глобальной власти. Ключевым элементом его плана стала «Лучезарная дельта» – артефакт, который, по его гипотезе, мог служить катализатором для «машины времени». Он верил, что Дельта, будучи кристаллической структурой с аномальной проводимостью, способна фокусировать энергию кратера в единый временной поток. И первым шагом к мировому господству он должен захватить страну Ро. Силовыми методами.

Амбициозные биоинженерные исследования, создавали армию драконов как инструмент силового подчинения. Его метод селекции был жестоким, но эффективным.

Но случилось непредвиденное. Первая партия подопытных, ожесточённых и неудержимых драконов, прорвала защитный купол, словно тот был соткан из тончайшей паутины и сбежала. Стая, окрылённая яростью, устремилась к замку призраков – древнему сооружению, чьи шпили пронзали свинцовые тучи. Их чешуя, отливающая металлическим блеском, мерцала даже в сумрачном свете затянутого тучами неба, а рёв разносился эхом, заставляя дрожать сами камни крепости.

Но природа, словно вступив в союз с защитниками замка, обрушила на нападавших неистовую снежную бурю. Свирепый ветер, пронизывающий до костей, мгновенно превратил воздух в ледяную ловушку. Крупные хлопья снега, будто острые кристаллы, били в глаза драконам, лишая их ориентации. Мощные крылья, ещё недавно несущие их к победе, начали тяжелеть, сковываясь коркой льда. Каждый взмах становился мучительным испытанием, а дыхание вырывалось клубами пара, тут же замерзающего в воздухе. Обледеневшие драконы теряли высоту – сначала медленно, словно не желая верить в неизбежное, затем всё стремительнее, неумолимо устремляясь к земле.

Падая, они разбивали свою зеркальную броню на тысячи сверкающих осколков, которые, рассыпаясь, напоминали ледяные звёзды, упавшие с небес и ломали крылья. Звук разбивающейся брони сливался с воем бури, создавая жуткую симфонию поражения. Лишённые защиты и скованные холодом, драконы стали лёгкой мишенью.

Лучники, укрывшиеся за зубцами стен, прицельно выпускали стрелы, каждая из которых находила свою цель в ослабленной чешуе. Призраки, бесшумно скользя между упавшими, дополняли атаку. Их полупрозрачные клинки рассекали морозный воздух, нанося точные, смертоносные удары. В считанные минуты всё было кончено.

Поле битвы, ещё недавно оживлённое движением и рёвом, теперь безмолвно простиралось под покровом снега. Останки драконов, покрытые инеем, застыли в причудливых позах, а осколки их брони поблескивали в тусклом свете, словно напоминание о тщетности попытки нарушить покой замка призраков. Стая была уничтожена – без следа, без шанса на возрождение.

Мэлу пришлось тогда активировать ионный лазер и вызвать снежную бурю. После, отказавшись от агрессии, он сделал акцент на расчётливую осмысленность подопытных. И теперь выводок сам выбрал себе вожака, сильную самку с большим размахом крыльев, безоговорочно подчиняясь хозяину.

Легко ориентируясь во времени и пространстве Алекс приближался к кратеру. Проход он нашёл сразу. Холодный сухой воздух сменился на влажный. «Какие -то тропики», – подумал он и вытер пот со лба. Сад неизвестных плодов напомнил о земле и о родном доме. Не удержавшись он поднял несколько плодов и машинально сразу откусил от одного. Фрукт был перезрелым и кислым. «Какая гадость», – скривившись, он выкинул плоды.

– Это лимонослив. Кисловатый на вкус, но очень полезный для желудка. Леший возник из ниоткуда. Подняв плод он быстро съел его. – Никогда не мог наесться ими. Наклонившись и выбирая поспелей, он запасливо наполнил свою торбу.– Ну вот. Я готов. Куда пойдём?

– Зачем ты тут? – не удивляясь появлению спросил Алекс. – Я сам справляюсь.

– Говорил же тебе ждать в замке. Девушка сама придёт. А сейчас она в ловушке. Сидит в клетке. И не может выбраться из неё.

– Почему её держат в клетке?

– Чтобы не убежала. В прошлый раз ей это удалось. Она была здесь в услужении.

– В услужении? – Алекс нахмурился, переваривая услышанное. – Но зачем тогда держать её в клетке, если она знает Мэла?

Леший пожал плечами, сорвал ещё один лимонослив и, не глядя, отправил в рот.

– Мэл никому не доверяет. Особенно тем, кто хоть раз предал его. Она пыталась сбежать – теперь платит за это.

Алекс сжал кулаки. Образ девушки в клетке, окружённой драконами, не выходил из головы.

– И что, по-твоему, я должен просто сидеть в замке и ждать, пока она там мучается?

– Ты не понимаешь, – Леший вдруг стал серьёзным, его голос понизился до шёпота. – Это не обычная ловушка. Клетка зачарована древними рунами. Любой, кто попытается её открыть без ключа, активирует механизм – и тогда драконы проснуться от чар сна. А ты знаешь, что они делают с чужаками. Но сработает и другой ключ. Ключ от бездны.

Алекс невольно оглянулся на тёмный силуэт драконьей пещеры, едва различимый в сумеречном свете. Из глубины доносилось низкое, утробное рычание, от которого по спине пробежали мурашки.

– Значит, нужен ключ, – твёрдо сказал он. Он даже не захотел подумать, что существует что-то пострашнее драконов. Леший вздохнул, достал из кармана небольшой свиток и развернул его. На пожелтевшей бумаге мерцали странные символы, складывающиеся в карту.

– Вот. Ключ хранится в башне старого алхимика. Это он на крови запечатал Верховного Призрака и Лучезарную Дельту. Создав Зеркальную Комнату. Но предупреждаю: в башне полно ловушек. И не только механических – магия там извращённая, коварная. Один неверный шаг – и ты станешь частью интерьера.

Алекс взял карту, внимательно изучил её, запоминая каждый изгиб и отметку.

– Я справлюсь.

– Опять ты за своё, – покачал головой Леший. – Всегда лезешь напролом. А знаешь, что самое странное? – Он вдруг улыбнулся. – Она ведь тоже не сдавалась. Даже когда всё было против неё.

– О чём ты?

– Ула пыталась разгадать тайну рун на клетке. Говорила, что в них скрыт не только механизм, но и… нечто большее. Что-то, связанное с её прошлым. Но времени ей не дали.

Алекс почувствовал, как внутри разгорается решимость.

– Тогда тем более нельзя терять ни минуты. Покажешь, где эта башня?

Леший молча кивнул, бросил последний взгляд на кратер с лимоносливами и двинулся вперёд, жестом приглашая Алекса следовать за собой.

– Держись ближе. В этих землях даже тени могут оказаться не теми, кем кажутся.

Они углубились в заросли росшие у подножья кратера, где сумрак сгущался с каждым шагом, а вдали уже виднелись очертания башни, чьи острые шпили пронзали багровое небо. Алекс невольно сглотнул, ощутив, как по спине пробежал холодок. Башня выглядела так, словно выросла из самой земли. Неровные, будто оплавленные камни складывались в причудливые узоры, напоминающие те самые руны, о которых говорил Леший.

– Что это за место? – прошептал он, невольно понизив голос.

– Древняя обсерватория, – не оборачиваясь, ответил Леший. – Говорят, её возвели ещё до Великого Разлома. Здесь наблюдали за звёздами, читали знаки небес и… хранили знания, которые теперь считаются запретными.

Они подошли к массивной двери, покрытой паутиной трещин. В центре её зияло углубление в форме пятиконечной звезды.

– Нужно открыть, – сказал Леший, доставая из-за пояса небольшой кристалл, переливающийся всеми оттенками синего. – Но будь начеку. Защита здесь не просто отпугивает, она испытывает.

Алекс кивнул, сжимая рукоятку ножа. Леший вставил кристалл в углубление. Камень вспыхнул, и по поверхности двери пробежали светящиеся линии, складываясь в причудливый узор. Воздух загудел, словно натянутая струна.

Внезапно перед ними возник мерцающий силуэт женщины в длинном одеянии, сотканном из звёздного света.

– Кто смеет потревожить покой древней обители? – прозвучал голос, казалось, исходящий отовсюду сразу.

Леший шагнул вперёд: – Мы ищем истину, хранительница. Ту, что скрыта в рунах клетки.

Силуэт замерцал, и в его очертаниях проступили черты лица – знакомые, будто увиденные во сне. Алекс почувствовал, как сердце сжалось от странного узнавания.

– Истина требует жертвы, – прошелестел голос. – Готовы ли вы заплатить цену?

– Что она имеет в виду? – Алекс обернулся к Лешему, но тот лишь молча смотрел на призрачную фигуру.

– Время не ждёт, – наконец произнёс он. – Ответь ей.

Алекс сделал глубокий вдох, глядя в бездонные глаза хранительницы:

– Я готов. Что нужно сделать?

Силуэт расплылся в улыбке, от которой по коже побежали мурашки:

– Пройди испытание. Докажи, что достоин знать.

Дверь с грохотом распахнулась, открывая путь в тёмный коридор, где мерцали тысячи крошечных огоньков, похожих на звёзды.

– Идём, – бросил Леший, первым ступая внутрь. – Теперь назад пути нет.

· ·Алекс шагнул вперёд, чувствуя, как воздух становится гуще, словно сопротивляясь его движению. Огоньки вдоль стен коридора пульсировали в странном ритме, то вспыхивая ярче, то почти угасая, они словно дыхание стен предупреждали об опасности.

– Что это за место? – прошептал он, невольно оборачиваясь на Лешего.

– Путь испытаний, – отозвался тот, не сбавляя шага. – Каждый огонёк – это душа, когда-то искавшая истины. Те, кто не прошёл путь познания, остались здесь навсегда.

Алекс сглотнул, но упрямо пошёл дальше. Вскоре коридор разветвился на три пути, каждый из которых освещался огоньками разного цвета: слева – алыми, справа – изумрудно-зелёными, прямо – ледяного голубого.

Из темноты донёсся всё тот же голос хранительницы: – Выбери путь, но знай: каждый ведёт к своей истине. И к своей цене.

Леший остановился, впервые за всё время выглядя неуверенно.

– Здесь я не могу тебе помочь. Это твоё испытание.

Алекс медленно обвёл взглядом три дороги. Алые огоньки манили яростью и силой, зелёные обещали мудрость и покой, голубые – ясность и бесстрашие. Он закрыл глаза, пытаясь услышать внутренний голос. И вдруг – шёпот, едва уловимый, будто ветер: «Ищи то, что боится тебя». Он резко открыл глаза и шагнул прямо, к голубым огонькам. Как только он пересёк невидимую границу, коридор изменился. Стены стали зеркальными, отражая тысячи его копий – но каждая копия была разной. Одна смеялась, другая плакала, третья сжимала кулаки в ярости, четвёртая смотрела с презрением.

– Что это? – Алекс отшатнулся, но отражения потянулись к нему, касаясь стекла.

– Это ты, – прозвучал голос хранительницы. – Все твои страхи, сомнения, тёмные уголки души. Чтобы узнать истину, ты должен признать их.

Одно из отражений – самое мрачное, с горящими глазами ударило по стеклу. Трещина пробежала по поверхности, и Алекс почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.

– Я… я боюсь потерять контроль, – прошептал он. – Боюсь, что тьма внутри меня однажды победит.

Зеркало рассыпалось, и отражение вышло наружу, становясь осязаемым. Это был он – но другой, жестокий, безжалостный.

– Тогда докажи, что ты сильнее, – прошипел двойник.

Алекс сжал рукоять серебряного ножа – холодного, словно зимний ветер, и острого, как невысказанные слова. Металл поблёскивал в тусклом свете, будто впитал в себя отблески далёких звёзд.

– Я не ты, – произнёс он твёрдо, и голос его прозвучал как удар молота по наковальне. – Я выбираю свет.

Воздух вокруг сгустился, наполнившись напряжением, словно перед грозой. Алекс твёрдо держа в руке нож, окроплённый первой росой, медленно, с почти ритуальной точностью, перечеркнул перед собой пространство – крест-накрест. Движения были чёткими, выверенными – будто он рисовал невидимую границу между мирами. В тот же миг пространство дрогнуло. Двойник, до этого неотличимый от Алекса, вскрикнул – звук был пронзительным, разрывающим тишину. Его очертания начали расплываться, превращаясь в клочья тумана, обрывки которого мириадами мерцающих частиц уносились ввысь, словно искры от погасшего костра. В воздухе остался лишь лёгкий запах озона и едва уловимый отголосок чего-то давно забытого. Алекс опустил нож. Рука чуть дрожала, но в глазах горел огонь решимости. Он сделал выбор. И теперь путь был только вперёд.

Коридор снова изменился – теперь перед ним была простая дверь, украшенная теми же рунами, что и внешняя стена башни.

– Ты прошёл, – раздался голос хранительницы, уже не грозный, а почти ласковый. – Теперь ты достоин «Знать истину».

Дверь распахнулась, открывая комнату, залитую звёздным светом. В центре стоял древний алтарь, а на нём – раскрытая книга, страницы которой мерцали неоновым светом. Леший подошёл ближе, его глаза светились восторгом. – Руны написанные на клетки… Они здесь.

Алекс шагнул к алтарю, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с пульсацией света. Он протянул руку к странице – и в тот же миг мир вокруг исчез.

Перед ним возникло небо, разорванное трещинами падающих звёзд, и голос – тихий, но всепроникающий произнёс: «Истина – не знание. Истина – это выбор. Ты готов к нему?». Голос проникал не через уши – он рождался внутри, заполняя каждую клеточку его существа.

– Готов, – произнёс Алекс, и «слово» отозвалось эхом во всех измерениях.

Картина перед ним дрогнула. Трещины в небе расширились, обнажая мерцающую пустоту. Падающие звёзды превратились в огненные письмена, складывающиеся в руны – те самые, что он видел на двери и алтаре. Они кружились вокруг, выстраиваясь в круг, затем в спираль, втягивая Алекса в свой вихрь. Он почувствовал, как время теряет смысл. Прошлое, настоящее и будущее смешались в калейдоскопе образов: вот он ребёнок, впервые взявший в руки книгу о древних знаниях; вот – юноша, стоящий перед выбором пути; вот – взрослый, идущий сквозь тьму коридора испытаний.

«Каждый выбор – это дверь, – прозвучал голос. – Но лишь один ведёт к истине». Перед Алексом снова возникли три двери, повторяя разветвление коридора. Левая пылала алым, правая светилась зелёным, центральная мерцала голубым. Но теперь он видел то, чего не замечал раньше: на каждой двери были выгравированы его собственные страхи.

На алой – тень потери контроля, на зелёной – призрак сомнения, на голубой – маска бесстрашия, скрывающая пустоту.

Алекс закрыл глаза, вспоминая шёпот: «Ищи то, что боится тебя». Он медленно повернулся к голубой двери.

– Я боюсь не тьмы, – проговорил он вслух. – Я боюсь, что, отвергая её, я отвергаю часть себя.

Дверь беззвучно распахнулась. За ней не было ни света, ни тьмы – лишь спокойное, глубокое пространство, где все противоречия сливались в единство. В центре стоял его двойник – не жестокий и безжалостный, как в коридоре, а спокойный и цельный.

– Ты понял, – сказал двойник, и это был его собственный голос, но лишённый тревоги и страха. – Истина не в том, чтобы бежать от тьмы или поддаваться ей. Истина – в принятии.

Алекс шагнул вперёд. Их руки соприкоснулись, и он почувствовал, как разрозненные части его существа сливаются воедино. Боль, страх, сомнения – всё это не исчезло, но перестало быть врагом.

Вихрь рун вокруг затих. Алекс вновь стоял перед алтарём. Книга на нём раскрылась на новой странице, где простым почерком было выведено:

«Сила – не в отрицании, а в единстве. Ты – это всё, что ты есть. И этого достаточно».

Леший молча подошёл ближе, его взгляд был полон понимания.

– Ты нашёл не просто знание, – тихо сказал он. – Ты нашёл себя.

Алекс улыбнулся. В его глазах теперь отражался не страх, а спокойная уверенность. Он закрыл книгу, и руны на её обложке вспыхнули, навсегда запечатлевая в памяти то, что он узнал. Путь испытаний был пройден.

Сделав глубокий вдох, ощущая, как новое знание пронизывает его существо, будто сам мир признал произошедшую перемену спросил Лешего:

– Что теперь?

– Теперь ты свободен выбирать. Путь, который ты прошёл, открыл двери не только внутри тебя. Мир откликается на обретённую целостность.

Алекс оглянулся. Коридор, ещё недавно казавшийся бесконечным лабиринтом, теперь выглядел иначе. Стены, прежде давящие своей мрачной монолитностью, словно раздвинулись, открывая взгляду новые проходы. Каждый из них мерцал особым светом – не навязчивым, а приглашающим.

– Они всегда были здесь? – прошептал он.

– Они появились, когда ты стал способен их увидеть, – ответил Леший. – Раньше твои глаза различали лишь то, что ты боялся. Теперь ты видишь возможности. Алекс медленно подошёл к ближайшему проходу. Его поверхность переливалась мягким золотистым светом, будто сотканная из солнечных лучей. Он протянул руку – и почувствовал тёплое, почти живое пульсирование энергии. – Это… мой путь?

– Твой, – подтвердил Леший. – Но помни: даже выбрав направление, ты остаёшься свободен менять его. Истинная сила не в том, чтобы идти по прямой, а в том, чтобы знать – каждый шаг имеет смысл, потому что сделан осознанно.

Алекс обернулся, в последний раз оглядывая место, где прошла его трансформация. Алтарь всё ещё мерцал остаточным свечением, но книга на нём уже исчезла – теперь она была частью его, как и знание, которое он в ней нашёл. – Спасибо, – сказал он просто.

Леший кивнул, и его фигура начала растворяться в воздухе, словно сотканная из тумана.

– Помни: тьма и свет – лишь две стороны одной монеты. Не бойся ни одной из них.

Когда образ Помощника окончательно растаял, Алекс сделал первый шаг в новый проход. С каждым движением пространство вокруг менялось: стены превращались в бескрайние поля, потолок – в звёздное небо, а пол – в мягкую траву, пружинящую под ногами.

Он шёл, и с каждым шагом его уверенность крепла. Страхи не исчезли – они стали частью его, но больше не управляли им. Сомнения не исчезли – но теперь он знал, как с ними обращаться. Впереди, на горизонте, вспыхнул яркий свет. Он ускорил шаг. И неважно, что скрывается во тьме или сияет на свету. Важно лишь то, что он сам выбирает: видеть мир – целостным, полным, своим. И с этой мыслью он шагнул навстречу новому рассвету.

Ула сидела в тесной клетке, скованная не столько железными прутьями, сколько древними рунами, мерцающими тусклым голубым светом. Каменные стены подземелья давили со всех сторон, а воздух был пропитан запахом сырости и забытья. Она всматривалась в полумрак, и вот из густой тени выступил Алекс – его силуэт постепенно проявлялся, словно рисунок на старой фотобумаге.

– Как ты попал сюда? – прошептала девушка, и её голос дрогнул. – Уходи немедленно. Я приду в замок сама, как и обещала.

Алекс шагнул ближе, и свет от рун отразился в его глазах, придавая им странное, почти мистическое сияние.

– Я знаю, – спокойно ответил он, останавливаясь в шаге от клетки. – Но я не могу оставить тебя здесь. Я помогу открыть тебе клетку. Ключ находится в самой тебе.

Ула сжала кулаки, чувствуя, как холод металла проникает сквозь тонкую ткань платья.

– Что ты имеешь в виду? У меня нет ключа. Эти руны… они запечатали меня навеки.

Алекс мягко улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, от чего внутри у Улы затеплилась искорка надежды.

– Руны – лишь иллюзия, барьер, созданный твоим собственным страхом. Ты сама установила этот запрет, сама вложила в него силу. Ты должна поверить в себя. Поверить, что способна разорвать эти оковы.

Он протянул руку к прутьям клетки, но не коснулся их – вместо этого его пальцы замерли в воздухе, словно он ощущал невидимую границу.

– Клетка уже открыта. Руны лишь держат тебя мысленно. Давай, пробуй. Уходи отсюда. Ты сильнее, чем думаешь.

Ула закрыла глаза, пытаясь уловить то, о чём говорил Алекс. В глубине души она почувствовала слабый отклик – словно струна, натянутая до предела, вдруг дрогнула. Сделав глубокий вдох, сосредоточилась на тепле внутри себя и медленно протянула руку. Пальцы коснулись холодных прутьев, но вместо ожидаемого сопротивления она ощутила лишь лёгкое покалывание.

Руны вспыхнули ярче, затем затрепетали и начали растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь едва заметные следы света. Клетка больше не держала её. Ула сделала первый шаг вперёд – и оказалась по ту сторону иллюзорных оков. «Я свободна!». Но в это самое мгновение, где-то глубоко под землёй, в забытом и проклятом месте, сработал ещё один ключ. Древний механизм, дремавший веками, пришёл в движение с глухим, зловещим скрежетом. Тяжёлые цепи, опутывавшие нечто страшное и ужасное, начали медленно спадать, освобождая то, что было надёжно скрыто от мира. Металл стонал, словно живое существо, сопротивляясь неизбежному. И в темноте, за пределами человеческого восприятия, пробудилось «нечто». Что -то голодное и исполненное ярости, ждавшее своего часа, наконец получило шанс вырваться на свободу. И теперь девушка пыталась убежать. Незримая нить между ними натягивалась, дрожала, передавая немые послания: не смей уходить… ты принадлежишь мне… мы едины… Ула чувствовала эти шёпоты не ушами, а всем существом. Они проникали в кости, в кровь, в самые потаённые уголки души. Сжимая кулаки, она пыталась сосредоточиться, только на мыслях о свободе. И этот шанс был – молодым драконом. Молодой дракон тоже находился в заточении. Стараясь не шуметь, Ула медленно приблизилась к массивной клетке с толстыми металлическими прутьями, и тихо произнесла:

– Привет, Пушистик. Её голос, мягкий и чуть дрожащий от волнения, словно растворился в тишине. Достав из сумки сочный плод лимонослива (подарок Алекса) она протянула его другу. Тот оживившись, вытянул длинную шею и осторожно взял угощение из рук, затем благодарно лизнул ладонь тёплым шершавым языком. Он был рабочим драконом. Каждое утро к нему приходил наёмный работник и на нём улетал за периметр кратера. Вечером, наполненными до верха корзинами строительных камней, они возвращались обратно, и работник закрывал дракона в клетке, активировав на его шее защитное устройство. Она нежно погладила дракона между рогов и найдя датчик на шее – небольшой металлический диск, мерцающий тусклым голубым светом, активировала его. В тот же миг клетка щёлкнула замком, а купол медленно поднялся, открывая путь к свободе.

Но «нечто» не собиралось отпускать свою половину. В глубине земли нарастало низкое, вибрирующее рычание – оно проникало в почву, заставляло дрожать камни под ногами, отзывалось в зубах металлическим привкусом страха. Невидимые щупальца тьмы уже тянулись вслед за девушкой, ощупывали воздух, искали слабину в её воле, в её решимости. Ула знала: если нить разорвётся – она погибнет. Но если позволит ей затянуться в тугой узел – станет лишь оболочкой для того, что пробудилось внизу. И потому она бежала – бежала так, как никогда в жизни, сквозь туман, сквозь собственные сомнения, сквозь шёпот прошлого, цепляющийся за её пятки.