Между миром живых и миром мертвых в Дублине стоит стена — стена паба у кладбища Глэсневин. Здесь двое братьев, выросших в детдоме, нашли свое место среди крестов и тумана. Они знают все о том, как разлагаются тела, и почти ничего — о том, зачем люди живут. Но странный шепот матери из далекого детства и пустая петля над табуреткой заставляют их взглянуть в лицо своему главному страху. Кто такие эти «бессмертные на выходе» и почему даже могильщику иногда нужно верить в воскрешение?
© Вадим Никифоров, 2026
ISBN 978-5-0069-7619-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Претендуешь на что-то глобальное
Претендуешь на что-то глобальное. Мнишь себя в центре истории. Чувствуешь значимость. И умираешь. Забывают тебя через год. Редкий родственник вспомнит: А был же такой! В каком он году?..
И ничего. Крест упадет, трава нарастет, холмик провалится, кладбище сделают площадью.
— Это не сделают.
Мы — могилокопатели. Лето, жара, нам неохота копать. Мы сидим над могилой, на холмике, курим.
— А вот крематорий…
— А чего крематорий?
— Ну, урну дают, можно поставить…
— Зачем?
— Сувенир.
— Ты дурак? А могилокопатели как же? А мы?
Мы работаем с осени. Чертов ноябрь моросило, и глина едва поддавалась, зима удалась, намахались кирками долбить мерзлую землю, весна обошлась без похорон — и вот лето. Жара.
— Может, пива?
У нас за стеной целый паб. Далеко до ворот обходить. Постучали киркой. Через десять минут появляется сонная рожа. Две пинты.
— Чё так долго?
— Да там посетители.
— А…
То ли поминки, то ли праздник у них. Человека зароют сегодня, а уже набираются.
— И покойник там пьет?
— Пошутил. Деньги за пиво?
— Ты новенький? После похорон рассчитаемся.
— А…
И ушел. Точно новенький. Нет чтобы поговорить, покурить через решетку.
— Вот тоже, ограда у кладбища. Она от кого?
— Чтобы покойники не разбежались.
— Ага. Над особенно прыткими вон какие надгробия!
Ржем. Пиво заходит. Солнце скрылось за облачком. Лето приятное. Люди живут, умирают, а мы могилы копаем и пьем пиво в кредит.
Покурили еще. Надо рыть. До глубины два штыка.
— Лезь ты первый.
— Чего это?
— Ну так, просто.
— Ничего ты придумал.
Полез. Он мой брат. Ни по отцу не по матери, а просто сказали в детдоме: «Это твой брат, вместе держитесь». И мы держимся. Пережили детдом, пережили после детдомовье. Едва отскочили от статьи за ограбление, и вот — могилокопатели. Платят сдельно. Неплохо живем в брошенном доме у кладбища. Пиво по скидке. Мы молодые. Нам бы не спиться.
— Ну всё, теперь твоя очередь.
Я свой штык докопаю и вылезу. Я не боюсь лезть в могилу. Я закрою глаза и на ощупь.
— Ты куда там копаешь? Это же стенка!
Прости. Прости меня, Господи, я не боюсь.
Мне говорили, что родился переношенным. Мертвым. Меня выжимали из чрева, меня откачали, и я так орал, будто видел такое, пока мертвый.
Мне шептали на ухо, потому что на мессе, и нехорошо разговаривать в церкви на мессе. Мы сидели рядами, ряд старшеклассников, ряд среднеклассников, мы с братом последние, самые мелкие, и она вдруг подсела, схватила за руку и зашептала:
— Не бойся, сынок. Я твоя мама. Только не дергайся. Меня ищут. Послушай.
И нашептала. Не дергайся. Я даже не видел ее. Только запах и холодные пальцы возле запястья. Брат мне сказал, что она ничего, молодая, одета прилично, в шляпке с пером.
— А чего ее ищут?
— Она не сказала.
— Что говорит-то?
И я рассказал. Он же брат.
Я плакал три года, не прекращая. Я не ходил. Мне пророчили год или два. А я проплакал три года, а после пошел. Но к этому времени мама решила, что я не жилец, и завела себе новое хобби. А меня, как пошел, в детдом отдала. Я не помню. Но я отчетливо помню, что видел, пока был в утробе. Переношенный. Мертвый.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.