Гравитационный туннель Часть 2 <empty-line/> Илья Баширов

Глава 6. Погружение в хаос

— Их много! — выдохнул Владимир, отпрянув от окна.

Матрос, бледный как полотно, ответил:

— Это не твари… Это фашисты. Их корабли уже на подходе. Похоже, они вернулись отвоёвывать остров у гимнотов.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я посмотрел на Сергея Николаевича. Он стоял у стены, сжимая и разжимая кулаки, — единственный из нас, кто может объяснить, как именно происходит период между мирами. Человек, который, возможно, понимал больше остальных.

«Если они узнают, кто мы и откуда, — пронеслось в голове, — наш мир окажется под ударом. Они получат доступ к технологии перемещения между измерениями».

Я сжал автомат так, что пальцы заныли. В сознании одна за другой вспыхивали мрачные картины: допросы, пытки, предательство под давлением. Мысль о том, к каким последствиям это может привести, заставила сердце сжаться.

— Ты в порядке? — тихо спросил Алексей.

Я провёл рукой по лицу. Усталость накатывала волнами. Больше суток без сна, желудок сводило от голода, но сейчас было не до этого.

— Нужно мыслить трезво, — я заставил себя сосредоточиться. — Они уже нашли наш корабль. Изучают оборудование. Понимают, что это не их технология.

Олег, привалившись к стене, хрипло рассмеялся:

— И что теперь? Сдаться? Стать подопытными кроликами? Или хуже — превратиться в одну из этих тварей?

— Бежать некуда, — отрезал Владимир. — Остров мал. Они прочешут каждый метр.

— Тогда будем биться до последнего патрона, — Алексей подошёл к окну. — У нас оружие, боеприпасы и укреплённая позиция. Верхний этаж — лучшее место для обороны.

Мы поднялись по винтовой лестнице, скрипевшей под ногами. Комната, которую выбрали, казалась неприступной: стены толщиной больше метра, массивные металлические двери, окна закрыты железными ставнями с узкими прорезями для стрельбы.

— Идеально, — пробормотал Олег, раскладывая боеприпасы на старинном столе из красного дерева. — Хоть перед смертью поедим.

Он достал банку тушёнки. Я последовал его примеру. Открыв банку, согнул крышку — импровизированная ложка. Мясо было тёплым, с металлическим привкусом.

Глядя в окно на корабли противника, мы увидели гимнотов: они заняли позиции и затаились. Они не просто бездумно нападают — у них есть стратегия. Выжидают приближения врага, чтобы напасть из засады.

Эта мысль вызвала приступ головной боли — как будто острой длинной иглой проткнули голову насквозь. Воспоминания нахлынули волной: мы с командой плывём на БДК. Он выглядит таким же старым и грязным, повсюду полно пыли, но все члены экипажа живы. Вокруг меня — незнакомые люди в военной форме.

Вдруг крик: «Скорей сюда!» Мёртвое тело военного с ужасными ожогами и ужасом, застывшим на лице… Тогда мы ещё не знали, что на нашем корабле уже полно гимнотов, но они не спешили нападать. Скрывались в вентиляционных шахтах и других укрытиях, изучая врага. Убивали лишь тех, кто оставался один и был лёгкой целью, сея на корабле ужас и панику.

А когда поняли, что матросы безоружны — всё оружие хранилось в отдельном отсеке, — напали. В момент нападения мы все как раз были в столовой. Я вспомнил Ивана, тринадцатого пассажира. Когда началась паника и крики, все бросились к двери, сшибая по пути столы и стулья. Но когда открыли двери, там стоял гимнот, который сразу поразил Ивана в грудь.

Олег с Артёмом навалились на двери, пытаясь закрыть их, но не получалось. Тогда матросы навалились все вместе и задраили шлюз. После чего был удар электричеством такой силы, что все потеряли сознание и упали на пол.

Все эти мысли наполняли голову в одно мгновение, сопровождаясь острой болью.

Максим посмотрел на меня и сказал:

— Мигрень?

— Да, — кивнул я. — Головные боли замучили.

Тем временем фашисты уже спускали лодки на воду, а также огромные танки и БТРы неизвестных мне моделей. При высадке немцев на берег гимноты не напали сразу.

— Они выжидают, — произнесла Светлана.

— Значит, они не просто глупые животные, — подхватил я. — Это организованная армия, которой руководит генерал гимнотов.

Немцы шли своим обычным наступательным строем под прикрытием танков и БТРов. Зайдя на середину поля, они вдруг оказались в кольце: со всех сторон на них обрушилась армия гимнотов. С огромной скоростью те врезались в ряды врага, сея панику, выводя из строя технику ударами электричества.

Началась бойня. Немецкие огнемётчики стали жечь всё без разбора, а десант стрелять по своим в попытке попасть в гимнотов. Но всё-таки немцы брали количеством и продвигались медленно, но верно.

Зайдя в городок, ребята открыли огонь по немцам. И вдруг — резкий взрыв. Меня спасло только то, что я был далеко от стены. В моей фотографической памяти навсегда застыли картинки смерти моих друзей: Владимир, Артём, Евгений, Андрей и Максим погибли сразу при взрыве — их тела пронзили тысячи осколков, отлетевших от стены. А на Лизу сверху обрушилась часть потолка.

Меня отбросило назад и ударило об стену. В плечо ударил большой камень, я ударился головой — и потерял сознание. 7-я глава: «Плен»

Очнулся я уже в бараке на деревянной кровати. Было довольно прохладно — сквозь щели в стенах сквозил сырой, промозглый воздух. За окном светило тусклое солнце — здесь, наверное, вообще не было солнечных дней. Светло… Значит, некоторое время я был в отключке.

Проверил руки и ноги — вроде всё целое. Немного болит плечо, и голова гудела просто невозможно сильно, будто кто-то стучал изнутри кулаками по черепу. Осмотрел себя: защитного костюма уже не было. На мне остались только рубашка и брюки, слегка помятые и в пятнах грязи. Но в целом я был вполне здоров.

Почему-то я был совершенно спокоен, несмотря на обстоятельства. В памяти на мгновение вспыхнули лица моих друзей — их последние мгновения… Но я тут же отогнал эти мысли. Может, я просто смирился с неизбежностью. Смерть меня не страшила. Меня страшило другое: то, что кто-то расскажет немцам, откуда мы прибыли, и они разберутся в механизме перемещения между мирами. Тогда эти электрические твари очень скоро будут завоёвывать наш мир.

Размышляя о будущем, я вдруг начал вспоминать обрывки своей прежней жизни. Воспоминания нахлынули внезапно, яркими вспышками…

Воспоминания

Я увидел, как жена провожала меня в дальнюю поездку. Мы сидели за столом молча и ужинали. В комнате пахло печёным хлебом и тушёной картошкой — наш обычный ужин. Я смотрел, как едят мои маленькие дети — сын и дочка. Сын уже ходит в школу, во второй класс. Он сосредоточенно резал котлету на мелкие кусочки, а потом аккуратно насаживал их на вилку. Дочке три годика, она ходит в детский садик. Она размазала морковное пюре по подбородку и весело хихикала, когда я пытался её вытереть.

Жена злится на меня за то, что я согласился участвовать в этом эксперименте. Её пальцы нервно теребили край скатерти. Я молча ем и улыбаюсь детям. В её глазах — обида и тревога. Она берёт мою руку и шепчет, почти беззвучно:

— Обещай, что вернёшься.

Я сжал её пальцы. Они были холодными и слегка дрожали.

— Я вернусь, — сказал я. — Обязательно вернусь.

Потом я вспомнил, как подписывал документы о неразглашении. Строгие лица учёных, тусклый свет ламп в лаборатории, запах озона от работающего оборудования, лёгкий треск статического электричества в воздухе. Мне показали прибор — «Гравитационный туннель», как его называли в обиходе.

Один из физиков, седой и сосредоточенный, объяснил:

— Это не просто машина. Это ключ. Он использует естественные разломы гравитационного поля — те места, где ткань реальности тоньше. Мы нашли их в земной коре, в зонах тектонической активности. Мощный, но небольшой коллайдер при взаимодействии с прибором создаёт разрыв в нашем мире и переносит объект в другой параллельный мир.

Я вспомнил, как впервые увидел «Гравитационный туннель» вблизи. Массивный цилиндр из тёмного металла, покрытый символами и шкалами. В центре — колбы с жидкостями разных цветов: янтарной, изумрудной, тёмно-фиолетовой. Вокруг мигали индикаторы, раздавалось тихое гудение, а воздух вокруг прибора слегка мерцал, словно в жару над асфальтом.

— Принцип работы прост, — продолжал физик. — Мы создаём кратковременный коллапс гравитационного поля в точке разлома. Это формирует туннель — мост между мирами. Но есть нюанс: время в туннеле течёт иначе. Для вас переход — мгновение. Для материи — века.

Он показал мне старую фотографию. На ней был запечатлён мужчина. Выглядел он довольно молодо, но взгляд был безумным, остекленевшим, будто он увидел что-то, что человеческий разум не в силах вынести.

— Дело в том, что при переходе сознание человека должно быть выключено. И тогда он очнётся в новой реальности без каких-либо проблем. К счастью, при переходе человеческий организм сам отключается. В новом мире люди очнутся с нормальным телом и сознанием. Но мы хотели исключить эту проблему перехода через туннель. Взяли несколько заключённых, приговорённых к пожизненному сроку. Это маньяки и серийные убийцы. Накачали их тела транквилизаторами, чтобы они не отключались. Но по завершении эксперимента при их возвращении они были абсолютно безумны. Их мозг умер. Видимо, они проживали всё это время долгого перехода, видели, как стареет металл, всё вокруг покрывается пылью. Сначала сходили с ума, а потом их мозг умирал. Причём все функции организма работали исправно.