Где стОит человек? Притчи о ценности и месте <empty-line/> Юлия Блюменталь

Введение

Жизнь — это дорога, на которой нет случайных путников. У каждого человека своя тропа. Даже у маленького ребенка она уже началась, едва он сделал первый вдох. Выбирая свою дорогу сегодня, человек создает будущее не только для себя, но и для своих потомков. Что он оставит им в наследство? Горсть гордыни или колодец живой воды? Зачем нам идти по этому пути, если в конце придется остановиться? Куда мы придем в итоге? Что накопим в конце пути — мешок земных благ или тяжесть невыполненного долга? И перед кем будем держать ответ? В чем ценность каждого человека? Где его истинное место? Кем оно определено? И кто провожает его на этом пути. Кому мы посвящаем все плоды нашего труда — тщеславию своему, ближнему или Богу? Кажется, что отдых — в бездействии. Но служение в деятельности всегда лучше пустого покоя. Только отдавая, мы находим свое место. Эта книга — попытка услышать свой шаг на пути.

Колодец

Поодаль от берега реки выросло село. И храм возвёл люд набожный, богобоязненный. На околице сруб деревянный затерялся. Дни свои сводил дед Яхонт в нём. Чудак человек. В село воду по канаве пустили, в каждой хате удобство, коромысел набожные не носят, ношу скинули, руки себе развязали. А у кого руки свободные, у того и язык распущен — нет на него сладу.

Яхонт всё по старинке к колодцу тропу топчет, чтоб не зарастала. Зимой снег счищает, осенью лист сметает, камень ровняет, крышку стругает, чтоб впрок была да не сгнила. Ведро и вервь — всё ладно. Такой колодец, что Бога пои, что царя-батюшку.

Дни идут, народ потешается — кому пережиток деревенский нужен? Они ж село. Церковь выстроили, уж негоже воду по старинке-то черпать.

А Яхонт знай свое дело правит. Детвора забавится: то крошек всыплет, птица-неумеха залетит исклевать, да и не выберется; кто плюнет; кто носом сморкнет; кто приплод сучий топить ходит. Не лень же ему. До реки ближе, а он сюда с мешком волочится. А дед всё стерпит. Колодец исправно блюдёт, долг свой держит. У него ответ не перед людом, перед Богом.

Шёл мимо Волохно.

— Гневишь Бога, Яхонт. От людей чураешься, сидишь всё у своего глубокого колодца денно и нощно. Шепчет он тебе, что ли? Почистил бы душонку в церкви́.

— Шепчет, Волохно, друг мой. Почто ж ты мне грехов отсыпал? Я и чищу душонку-то. С утра берусь так до самого вечера. Что вода, что слеза, душу мне омыла.

Идёт Волохно через три дня той же дорогой.

— Здрав будь, Яхонт. Что видишь в тёмном колоде своём?

— Небо вижу, Волохно, друг. Днём солнышко заглянет, ночью звёзды.

— Чудак. А люд давно видел?

— Бывает. Заглянут, не обижу.

— Пошли в церкву́. Мир послушаем, одичаешь совсем.

Так и пошли они.

Сидит Яхонт в церкви у выхода, красотою любуется. Мирно. Свечи лица подсвечивают. Сострадают люди, жалятся, милости просят. Все тут, всех дед помнит. Трудно лица узнать, да свечам церковным спасибо — оживляют. И баба Нюра, что поводу ходила, калач впроголодь носила, сынов потеряла, а сердце всех вмещает. А вот и Дуня ребят своих за уши приволокла. У каждого в кармане по рогатке, по воробушкам ходить с орехом. Доктор молится, не пропускает службу, сельский глава со всеми тут, а где ему быть? Наставления батюшки внемлют, уважают. Хорошо. Во двор храмовый выйдут — тишину послушать, ветер чистит душу.

Идут приходские за вороты́ — искренне рады дружке. Все дальше идут — дела, хозяйство вспоминают, за пригорок ступят — навозом пахнет с поля, коровушки пасутся.

Увидали Яхонта с Волохно, лыбой скалятся, усмехаются. Волохно назад отступать стал, голову опустил, вроде как и не в ногу с Яхонтом ступает. Так нить из ткани вытянешь: ткани оно и пустяк, а нити худо. Куда ее теперь пристроишь? Дед прямо идёт, нет нужды ему назад головы́ ворóтить.

Время шло. Зима снежная выдалась. Метель по деревням и сёлам веселилась. Лёд крепко реку обнял. Пришла весна. Паводок случился в тех краях силы лютой. Потекла река-матушка из берегов по полям, по хуторам. Канавы месит с грязью. Во дворах уж не огороды и тропы — лодку бери да плыви до соседа. Что ж за наказание! Одно счастье — уцелела церква, на холме бела стоит. Поднялись сельчане до нее. Батюшка на другую сторону рукой показывает. Там другой холм возвышается. Головы миряне припустили — совестно. Стоит на другом холму колодец, целёхонький. Глубоки его воды, чисты. Не видать Яхонта при нём. Дед своё дело сделал, Богу отслужил. Чего теперь люд тревожить, в стыд воротить? Пошёл спиною до хижины своей с ведёрком. Покой в сердце нёс, не взросло тщеславие на плечах старца.