Этот символ использовали все, потому что по-человечески хочется простой перспективы. Пусть на осколках прогресса».

О следующей выставке Бежацкого написал Николай Плескунас. Я привлекал его к сотрудничеству.

«Бежацкий, большой любитель кинематографа, ссылается на оригинальную теорию Эйзенштейна, согласно которой содержание одного фрагмента плюс содержание второго фрагмента (кадра) рождает образное обобщение – третье значение, но не на экране, а в сознании зрителя. Эту формулу художник применяет и к своим картинам.

Выставка станет приятным или неприятным сюрпризом для людей, случайно на неё зашедших, но в основном она предназначена для тех, кто хорошо осведомлён о прошлом и настоящем в мире современного искусства.

Бежацкий, отчаянно силясь разорвать оковы беспросветного постмодернизма, прочно сковавшие современное искусство, наполняет свои картины неожиданной в этих обстоятельствах и оттого какой-то потусторонней духовностью, глубоким смыслом.

Опираясь на наследие авангарда первой трети XX века, а также на более поздние явления в искусстве – абстрактный экспрессионизм, поп-арт, ташизм и т. д., – Бежацкий обращается к русской иконописи и к традиционным русским орнаментам.

Павел Бежацкий – художник сложный, ищущий, готовый войти в прямой и откровенный диалог со зрителем. Живя и творя в кипучие времена бездушных цифровых технологий и, кажется, победившего «пластмассового» мира, он остаётся художником картины, мазка, арабески, геометрической знаковой конфигурации, логически не объяснимой импровизации».

И ещё один мой текст: «На открытие выставки Бежацкого в галерее «Турина гора» мы с автором долго говорили. Пытались подобрать терминологию к его искусству. Конечно, это графика: художник сложным инструментом на оргстекле выбирает рисунок и потом печатает, как обыкновенный офорт, но что-то нас смущало.

На следующий день завязалась переписка. Художник постарался объяснить, что он делает: «Мы допустили ошибку в том, что назвали мою технику гравюрой и начали привязывать её к средневековью. От средневековья в ней только офортный метод печати. Не нашлось специалиста в Барнауле, который бы сказал, что я занимаюсь фотогравюрой. Да и откуда взяться такому специалисту, если на Алтае фотогравюрой никто не занимался? Между тем фотогравюра – это отдельный вид изобразительного искусства, существующий с конца XIX века.

Думаю, что твоё восприятие моей выставки несколько изменилось, если бы она называлась «Фотогравюра». Классическая фотогравюра вытравливается фотохимически на пластине. Я добился богатства тонального диапазона гравированием на оргстекле. По-моему, гравирование даёт большую творческую свободу, чем просто фотохимический перенос негатива.

Мы не сильно погрешили перед истиной, поскольку, например, в ММОМА проходила выставка фотогравюры, где художница сделала их с чужих фотографий 70-х годов, а технику обозвали офортом, что в корне неверно. В РОСФОТО проходила выставка фотогравюры Питера Миллера, живущего в Японии. Его пейзажи настолько же интересны здесь, как павловские пейзажи интересны в Японии.

В Москве существует сообщество «Станковая фотография XXI», которое отвечает на твой вчерашний вопрос: «Зачем усложнять себе жизнь длинными трудоёмкими техниками?» Их манифест всё объясняет.

Наверное, точнее было бы относиться к моим произведениям как к фотогравюрам».

Сложность технологий всегда увлекала художника. В газетах писали: «Трудоёмкие, многослойные работы автора напоминают алхимическое исследование, результат которого – удивительные природные фактуры, формирующие супрематическую композицию».

Где-то я написал: «Работы Бежацкого находятся в постоянном диалоге с древнерусской иконописью, русским авангардом начала XX века и творчеством американских художников-модернистов 1950—1960-х гг. Сам художник определяет направление, в котором работает, как супрематический маньеризм».

Последние годы не вижу выставок Бежацкого. Возможно, у него сложился круг коллекционеров, и он не нуждается в презентации работ. Все его выставки были заметны – такого искусства в Барнауле больше нет.

В сентябре 2021 года его проект «Режим видимости» получил приз российской премии в области современного искусства «Инновация» в номинации «Проект года». В России – одна государственная премия в области современного искусства. Выше премии «Инновация» в стране нет.

Бергер учился в институте архитектуры и дизайна и был членом группы «Д-9». Из этого института вышло много графиков.

Егор – смелый художник. Его творчество – не лобовая «чернуха» 90-х, не откровенное нагнетание негатива 2000-х, а вечная русская суть.

Понимаю, что Егора может оскорбить попадание в книгу «Алтайский поп-модернизм». Но такое искусство может стать популярным в любой момент. Примеров много: возрастающий интерес к творчеству Егора Летова или к литературе Оруэлла.

Пятница – день особенный: народ спешит отдохнуть. Об этом – проект художника Александра Гордиенко. Проект простой, как пять копеек: знаки и символы современного общества, мифы и смыслы. Художник точно подмечает и трансформирует процесс в картинку, выказывая своё отношение.

Современная глянцевая плакатная изобразительная культура не требует прямолинейности, как в идеологической продукции. И автор, принимая правила новой плакатной культуры, посылает зрителю короткие сообщения, наполненные и оформленные, понятные и доступные.

Этот проект можно пересказывать – он бесконечен. Мне нравится кислотная «птючевская» эстетика, в которой Гордиенко рассказывает нам о пятнице. Такая эстетика появилась в середине девяностых годов двадцатого века, ознаменовав целую эпоху новой культуры с её визуальными решениями, в которых «и смех, и грех» – в одном флаконе.

«Пятница» – это неограниченная серия, если хотите – периодическое издание: каждую неделю появляется новая работа. «Пятница» – как памфлет, как картинки из советского «Крокодила», только свежие. Это новая публицистика. У Гордиенко искусство актуальное: в нём есть авторская позиция. Художник видит, обобщает и показывает. Зритель должен делать выводы, если способен. Можно в субботу на больную голову задуматься о настоящем».

Хорошая была выставка – почти повтор того, что было в «Проспекте», но Саша получил за неё диплом.

«Я стараюсь создавать работы, которые вызывают улыбку и заставляют задуматься», – говорил он.

Одной из самых известных работ Гордиенко является альтернативный герб Барнаула, где вместо традиционных символов изображены бутылка и собака. Этот проект принёс художнику широкую известность и стал символом его творческого подхода.

«Альтернативный герб – это моя попытка взглянуть на город с другой стороны и показать его с юмором», – объясняет художник.

С разрешения автора я взял эту картинку на обложку своей книги «Белый барнаульский блюз».

Этот проект много раз показывали, вследствие чего он был приобретён музеем культуры Алтая.

«В своём проекте „Достоевский проездом. Барнаул 1857—2021 гг.“ Гребенщиков обратился к легендарному пребыванию Фёдора Достоевского в Барнауле. В серии иллюстраций, созданных совместно с Вадимом Климовым, он показал места, связанные с жизнью писателя в этом городе. Помимо исторического интереса, каждая иллюстрация сопровождается множеством деталей, раскрывающих облик Барнаула прошедших эпох. Это позволяет зрителям почувствовать связь времён и оценить изменения, произошедшие в облике города», – писали журналисты.

«Знакомство с текстом пьесы обогатило мои познания о городе, – рассуждает художник. – На момент работы над иллюстрациями подробностей о пребывании Достоевского в Барнауле я практически не знал; многое пришлось изучать, в том числе историю барнаульского купечества. Особенно меня как архитектора поразил пассаж купца Смирнова – олигарха того времени. Его торговый центр занимал целый квартал по Московскому (ныне Ленинскому) проспекту между улицами Пушкина и Гоголя. Ему посвящён и один из моих рисунков».

Творчество Юрия Гребенщикова выделяется интересным взглядом на городскую среду, сочетающим точность деталей с поэтическим восприятием пространства. Это делает его одним из узнаваемых представителей современного искусства в Барнауле.

К тому же Юра – активный, инициативный и способный.