Сегодня лучший день моей жизни. Я живу с мужчиной моей мечты!

Мы просыпаемся в уютной постели, солнце освещает наши головы. Готовим завтрак — ароматный кофе и порция воздушных оладий по японскому рецепту. Поцелуи перед уходом, и я спешу на любимую работу.

Лето, Питер. Я редактор модного литературного журнала. Мы готовим новый выпуск, тема — «О любви». Романтические фотосессии, переписки влюбленных писателей и поэтов, рассказы юных творцов и отрывки из древних трактатов о чувстве, «что движет солнце и светила».

Я веду колонку «Вопрос редактору». Сегодня на повестке: «Как найти любовь в современном мире?»

Если бы я знала ответ! Свою любовь я нашла лишь в мечтах. У моего мужчины есть единственный недостаток: он — фантазия в моей голове.

Мечты бывают более осязаемыми, чем реальность. Порой я буквально ощущаю его присутствие, его объятия, его любящий взгляд. Его тепло придает мне уверенности и сил, когда не хватает опоры в жизни. Он выше, чем я, головы на полторы. Всегда улыбается, когда я смотрю в его синие глаза. На его голове вьются темно-каштановые кудри, которым позавидовали бы иные женщины.

Иногда я заглядываю в приложения для знакомств в надежде встретить того самого — странного, умного, высокого парня с кудряшками. За последние три года было пятеро претендентов на роль мечты. Увы, они не прошли испытательный срок.

Первый был старше меня лет на пять, рокер в душе, немного нарцисс. Несмотря на то что я была одной из семи за его лето, с ним можно было быть откровенной и не чувствовать себя ошибкой, не такой, как другие. Он делился искренними историями из своего детства (новый уровень пикапа?), это подкупало. Но в конце концов он влюбился в девушку младше него на десять лет — нашел свою любовь.

Кто-то не искал ничего серьезного, а я влюблялась сразу и училась так же свободно отпускать, с верой, что дальше будет лучше. Так оно и было. Один превосходил другого.

Молодой врач-терапевт, а по вечерам массажист. С чувственными, сильными руками.

Коллега младше меня на шесть лет, которого я хотела последние три года совместной работы.

Настоящий петербуржец с глубоким бархатным голосом. Сиюминутный музыкально-сексуальный коннект между нами…

Наконец, «моя попытка номер пять» — нежный рыжий «котенок», которого хотелось пожалеть и приласкать.

Но в этих историях не было любви. Желание, желания. Не более.

Идти на поводу своих желаний — это слабость? Как думаете вы?

Мне казалось, что этого хотела моя душа, но после всегда наступала пустота. Моя душа оставалась голодна.

Так чего же она хочет, эта душа? Чего хочу я? Я ищу, с кем смогу разделить любовь: когда вы видите друг друга не глазами, а сердцами.

Эти мысли вгоняют меня в тоску. Вынимаю из сумочки конфетку-грильяж от Крупской, припрятанную на такой случай, и возвращаюсь к рабочим вопросам. Сегодня вечером вылетаю во Флоренцию для репортажа к новому выпуску.

Утро, отель.

Здесь всё пропитано духом роскоши, богатой истории и любовных тайн. Я сижу за столиком в вестибюле, еще сонная, в темных очках, балетках и летнем костюме Dior с короткой юбкой. Передо мной две чашки кофе: мне и ему, моей мечте.

Просыпаюсь в том же кресле, где пила кофе. Такой яркий сон. Так странно.

— Можно составить вам компанию? — фразу произносят по-английски, но с французским акцентом.

Первый порыв — прогнать незваного компаньона. Оборачиваюсь, готовая отказать, но вижу его лицо. Узнаю эти кудри. Ослепительную улыбку. Всё как у моей идеальной фантазии. Молча разглядываю его и не верю своим глазам.

— Меня зовут Давид, я друг Марио, он мне вроде младшего брата. Я бы хотел поблагодарить тебя за помощь, — он подсаживается за столик. — А вот и он!

— Вы правда настоящие и не снитесь мне? — решаю уточнить я.

Марио щиплет меня за руку.

— Марио, не будь таким грубияном. Наверное, она просто перегрелась на солнце, пока вы возвращались.

Он касается моего лба своей ладонью, наливает в стакан холодной воды.

— Держи.

Самое удивительное, что ни один из парней не вызывает опасения. Я доверяю им, хотя вижу впервые в жизни. А от Давида и вовсе веет таким спокойствием, словно я оказалась дома. Ловлю на себе взгляд его синих глаз, цвет которых переливается, как море от струящихся солнечных лучей. Он тоже изучает меня.

«Кажется, я здесь лишний. Мне нужно бежать», — бормочет Марио, и покидает нас, захваченных друг другом.

— У тебя есть это чувство?

— Да-а… Однозначно.

— Одновременно знаю и не знаю тебя. Ты мне снилась.

— Ты мне тоже.

Тянусь за стаканом воды, и наши ладони случайно соприкасаются. Так нежно и тепло. Улыбаюсь этому.

— У меня была назначена экскурсия, но, кажется, я уже опоздала.

— Я знаю одно место. Думаю, оно тебе понравится.

На следующий день на рассвете Давид ведет меня на высокий холм. В его руках корзина, он предлагает мне плед — в воздухе еще витает утренняя прохлада. Пока мы поднимаемся, Давид немного рассказывает о себе: «Закончил юридическое по завету родителей, но это не было близко мне. Занимался разным, был барменом, даже немного рисовал. Последним увлечением было пилотирование». Вот это да!

Над городом еще виднеется туман, трава с росинками щекочет ноги. Светает. На Флоренцию открывается потрясающий вид. На противоположном берегу — площадь Дуомо, колокольня Джотто, знаменитый Понте-Веккьо, река Арно и горы вдали. Город погружает в атмосферу Средневековья, романтизма, путешествий Роберта Лэнгдона и его разгадок в сфере искусства.

Нас ждет насыщенная программа. Я увижу вживую «Рождение Венеры» Боттичелли. Его музой была Симонетта Веспуччи, дама сердца Джулиано Медичи. Совпадение дат смерти двух влюбленных глубоко поразило художника, и они часто появляются на его картинах. Даже после смерти мастер пожелал остаться рядом и похоронен вблизи могилы Симонетты. Может, включить эту историю в номер?

В Академии изящных искусств видим знаменитую статую.

— Ты выглядишь так же бесподобно, как и флорентийский Давид!

— Моя дорогая, я готов показать тебе всё. Это будет красиво.

Мое дыхание учащается, и он видит разгорающийся огонь в моих глазах.

— Как насчет того, чтобы утолить твой голод?

В замешательстве смотрю на него.

— Предлагаю пообедать. Знаю уютное место с хрустящей пиццей и десертами, перед которыми невозможно устоять. Согласна?

— Люблю сладкое… Да, согласна!

Мне выдается шанс рассмотреть его получше. У него лицо греческого бога: четко очерченные скулы, прямой нос, губы словно прорисованы кистью итальянских мастеров, изящный изгиб бровей. На нем легкая белая рубашка с завернутыми по локоть рукавами. На запястье вижу начало фразы на французском: «Il vaut mieux rêver sa vie que la vivre…»

У нас была еще пара романтичных свиданий с Давидом, но сегодня мы проводим вечер в ресторане Florentini втроем, с Марио. Место безумно атмосферное. В нем есть что-то театральное. Оказалось, это правда бывшая сцена и зал небольшого театра, который разорился. И в меня словно вселяется кто-то другой, как роль в актрису. Я скрещиваю руки на груди, уворачиваюсь от прикосновений Давида, отвергаю его попытки за мной поухаживать. Он обескуражен. Молча смотрю на него извиняющимися глазами, но не могу ничего с собой сделать.

С Марио мне легко. Мы шутим и болтаем без умолку. В нем столько зажигательной молодой энергии и желания яркой жизни! Он рассказывает о ребятах, с которыми жил долгое время в приюте. Кладу ладонь на его руку с дружеским принятием, разделяя рассказ о непростом времени. «Со мной все в порядке», — отвечает он и кладет руку поверх моей, мило улыбается. Краем глаза замечаю, как французу это не нравится, он извиняется и уходит к бару за напитками.

Вдруг Марио приближается ко мне почти нос к носу и шипит:

— Миа кара, что между вами случилось?

— Я будто пресытилась его красотой, добротой и идеальными кудряшками. Сама не понимаю, в чем дело…

— В тот раз между вами ангелы порхали, а сегодня… Как на пороховой бочке! Не обижай моего Да́виде. Он тоже раним, даже если не подает вида. Его сердце было разбито изменой. Всё в прошлом, но ты же знаешь, от ран остаются шрамы. Он, кстати, постоянно говорит мне о тебе. И только хорошее.

Парни провожают меня до отеля.

Я поднимаюсь в номер, загруженная своими мыслями.

Эйфория от встречи с воплощением моих фантазий сменилась страхом. Одно дело мечтать о ком-то, другое — быть чьей-то мечтой. А если я его разочарую? В конце концов, я не идеал. Очень страшно оказаться отверженной мечтой. Мои мысли занимает только он, от этого голова раскалывается.

Решаю позвонить своей мудрой подруге-психологу, поделиться переживаниями.

«Детка, ты просто влюбилась и боишься своего счастья. Разреши себе и Давиду быть неидеальными. С тобой все в порядке, и все будет хорошо. Люблю-обнимаю, жду обратно».

Было проще, когда я думала, что тебя не существует.

А теперь мне страшно.

Вдруг ты меня не любишь?

Я не хочу, чтобы ты обидел меня, ведь я так хочу быть с тобой.

В дверь тихо стучат. Это Давид. Он всё слышал.

— Mon ange, мой ангел, у меня сладкое и цветы. Хотел тебя побаловать перед сном, но услышал…

Неожиданно для себя начинаю плакать. Слезы сами текут из глаз, предательски размазывая тушь.

— Ты такая красивая и настоящая, когда плачешь. Можно я подойду к тебе?

— Ты правда не хочешь уйти? — всхлипывая, киваю.

— Я хочу быть рядом.

— Прости меня. У меня никогда не было такого.

— Ты можешь быть любой, дорогая. Я смогу вместить это, не сомневайся. У меня столько терпения, что хватит на все твои состояния.

Мы садимся вместе на край кровати. За окном уже тихая ночь и звезды.

— Мне нравится твоя искренность, Эл. Помнишь, ты ведь снилась мне. Я не хочу упускать свою мечту. Слышишь?

Он берет мою ладонь в свою и кладет себе на грудь.

— Теперь оно бьется для тебя!

Я смотрю на него заплаканными глазами. Мы нежно соприкасаемся в соленом, как море, поцелуе. Он ласково поглаживает пальцем мою руку.

— Ты своим существованием заставила меня поверить в то, что любовь реальна.

Он целует дорожки слез у меня под глазами и чмокает в лоб.

— Что хочет моя прелесть? «Бриджит Джонс» и ведро карамельного попкорна или шампанское и танцы?

— Всё!

— Она хочет всё! Будет сделано, любовь моя.

Я смущена.

Иду переодеться в ночнушку. Умываюсь. Предлагаю Давиду халат:

— Извини, у меня больше ничего нет.

— Пока останусь в своем! — кричит Давид в ответ.

Через пару минут шампанское и попкорн у нас.

Давид включает романтичный плейлист на своем телефоне. Мне нравится его вкус. Открывает бутылку, я зажмуриваюсь в момент, когда пробка вылетает. Элегантным движением он протягивает мне фужер искристого фруктового вина.

— За нашу волшебную встречу!

— За сон наяву!

Просыпаюсь утром от аромата свежесваренного кофе.

— Когда ты успел?

Улыбаюсь. Он легко целует меня в губы. В его глазах читается: «Наконец-то, я так долго ждал этого».

— Звонил Марио. Надеюсь, ты одобришь его идею, хотя мне она кажется сомнительной.

— Думаю, мы обязаны ему помочь. Если бы не он, я бы не встретила тебя. А где все будет происходить?

— Париж.

— Буду рада побывать там снова.

— О, ты была там?

— Давно, в детстве, но это было впечатляюще!

— Больше, чем я?

— Твою материализацию из моих фантазий ничто не превзойдет!

Прикасаюсь своими губами к его. Мы оба чувствуем горечь кофе, но он делает этот поцелуй таким сладким.

— Нам пора спешить?

— Да, Марио такой спонтанный. Полетим на моем самолете.

— А сладкое перед уходом я успею съесть?

— Я думал, ты попросишь на десерт меня.

— Тобой я хочу наслаждаться долго, — веду рукой по бедру француза.

— Ладно, ловлю тебя на слове, мон амур.

Он достает из мини-холодильника несколько пирожных.

— Не успел рассказать, у меня свои кондитерские в нескольких городах Италии и Франции.

— Ты удивляешь меня! Невероятно вкусные. Что это?

— Птифур, май дарлинг! Рад тебя удивлять.

Мы встречаем Марио уже в самолете. Это небольшой, но уютный джет, рассчитанный на шесть человек. Мы роскошно располагаемся.

— Расскажешь, ради чего мы летим?

— Всё безопасно; не знаю, почему переживает Давид. Это конкурс от мэрии Парижа. Кто разгадает загадку, тому приз 1000 евро: «Живет мой братец за горой, не может встретиться со мной».

— Марио, это глаз. Мы выиграли?

— Ладно, я шучу. Нам предстоит кража искусства. Всё, что вам нужно, это отвлечь охранника своей ссорой перед закрытием музея.

— Музея?! Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно. Почему нет? — он продолжает безмятежно улыбаться, как будто предложил мне выпить в Париже чашечку кофе с круассаном.

— Мне надо подумать. Нам надо подумать…

Захожу в кабину пилота к Давиду.

— Можно?

— Конечно.

Из кабины открывается потрясающий вид: парящие облака и солнце так близко, что кажется в два раза больше, чем с земли.

— Очень красиво!

— Что-то похожее видел Экзюпери, я думаю. Он был влюблен в небо и полеты.

— И был так же одержим ими, как Марио кражами. Я сомневаюсь, что мы сможем украсть картину.

— Ты сама сказала — мы обязаны.

— Да, но…

— Просто маленькая ссора двух молодых людей.

Он тянет меня к себе на колени и покрывает все лицо поцелуями.

За нами гонится один из охранников. «Нужно пробежать только пару кварталов, и нас ждет безопасный номер, так сказал Марио», — успокаивает меня Давид.

Мы забегаем в лифт. Он полностью отделан красным деревом, а на стенах кабины висят зеркала, обрамленные, словно картины, в золотые рамы. Сверху падает приглушенный свет.

Давид запрокидывает голову и смеется. На нем бархатный темно-фиолетовый пиджак, рубашка наполовину расстегнута, с шеи свисает золотая цепочка с изумрудом, а на его длинных пальцах пара колец. Он замечает, как я разглядываю его. В его глазах столько же желания, сколько и в моих. Он подходит ближе, прижимает меня к стенке лифта. Правой рукой ведет по бедру: «Ты так сильно хочешь меня?»

Я успеваю только приоткрыть рот, и он накрывает его своим, покусывая верхнюю губу. Из меня вырывается стон. Звенит сигнал лифта, мы на седьмом этаже.

Мое зрение становится расфокусированным. Словно опьяненная, я вижу только его. «Хочу поскорее раздеть тебя», — шепчу ему на ухо.

Он ведет нас к номеру. Мы не включаем свет.

Мой оживший мираж начинает с поцелуев в шею. Оголяет ключицы, разворачивает спиной к себе, расстегивает замок на платье, снимает его с меня, целует плечи. В зеркале напротив вижу его взгляд, заполненный диким огнем.

Француз берет мою руку в свою и прижимает к ширинке. Мои глаза распахиваются, я сильнее сжимаю ладонь, целую его в губы.

Давид берет меня на руки и опускает на мягкую постель: «Tu es très belle»1. Он сверху, его цепочка холодит мою грудь. Он обхватывает губами груди, соски, ведет своим хищным языком ниже.

Снимает с себя всё и последнюю деталь одежды с меня. Я тянусь за поцелуем. Давид разводит мои бедра и чуть подтягивает к себе. Его прекрасное лицо оказывается у меня между ног. С моих губ срываются стоны и ругательства. Запускаю пальцы в его кудри и прижимаю ближе. Вижу его довольный взгляд.

Давид медленно оглаживает языком каждый сантиметр моей кожи: «Я хочу тебя еще». Мое тело отзывается на его призыв. Прижимаюсь ближе: «Где?» Он устраивает мягкое ложе из одеял на туалетном столике у окон, открытых на летний ночной Париж. Ведет рукой по моему позвоночнику и смотрит на отражение спины в зеркале: «Такая хрупкая, mon amour». Облизываю тату AMOR на его шее и прошу: «Войди в меня, пожалуйста…»

— В первую очередь, хочу вас успокоить, — встречает нас Марио у кафе, — никакой кражи не было, настоящей кражи. Мой знакомый попросил помощи, нужна была проверка охранной системы музея.

Управляющий провожает нас за столик. Не удивлюсь, если это тоже кто-то из знакомых ребят.

— Только не надо дуться. Я думал, общее дело сблизит вас. Но, кажется, вы и без меня разобрались, чему я безумно рад! Поэтому сегодня предлагаю предаться Dolce far Niente2 и отметить как следует наш командный успех! — Марио встает за нами, обнимает, сгребая в кучку, и делает селфи. — На память! Люблю вас!

— Он всегда такой? — обращаюсь к Давиду.

— Временами да, — отвечает Давид и через секунду добавляет: — В большинстве своем.

— Не могу злиться на тебя, Марио. Выглядишь как ангел. Люблю тебя тоже! — чмокаю его в щеку.

Мы заказываем множество вкусных блюд. Здесь красиво, как в сказке, и прекрасные принцы рядом, но меня не оставляет ощущение неправды, нереальности, не моей жизни. Кажется, я совсем не королева на этом празднике жизни. Да кто я вообще такая? Замечтавшаяся девчонка! Пара бокалов вина только усиливает гнетущее ощущение, что мне здесь не место.

На глаза непроизвольно наворачиваются слезы, я начинаю смотреть в одну точку. Снова чувствую боль, сжимаю пальцы и впиваюсь в ладони ногтями.

— Мон амур, что с тобой? — нежно пытается спросить француз.

Слово «амур» только ранит меня сильнее, как стрела. Я просто хочу сбежать. Не выдерживаю боли и убегаю. Снова.

Давид ошарашен. Марио трясет его за плечи: «Ее нужно догнать, бро».

Мне физически необходимо отдалиться, и я просто иду куда глаза глядят. Становится меньше людей, на улице темнеет. Вдруг вдали мерцает свет. Это пирамида Лувра.

Я рыдаю. «Боже, здесь так красиво, а мне так плохо! Почему? Я ужасно боюсь, что он меня бросит, поймет, что я плохая, и всё закончится. Меня нельзя любить».

Вдруг в переулке появляется «моя любовь».

— Плакать хорошо, слезы освобождают место для нового.

Он раскрывает свои объятия. Я не могу пошевелиться.

— С тобой уже всё в порядке, даже сейчас, особенно сейчас.

Давид подходит ближе.

Про себя думаю: «Я точно хочу попробовать».

— Я хочу пойти в отношения с тобой и узнать, что будет, — тяну руки к нему, он сжимает их в своих ладонях и целует.

— Ты мудрая, мы справимся. Я люблю твою искренность и честность.

Давид стирает слезы с моего лица.

— Мне тоже бывает страшно, — признается он.

Мы обнимаемся, он прижимает меня к себе.

— Тебе полегче?

— Да, но не оставляй меня пока.

— Договорились.

— Марио не обидится? Я испортила весь праздник.

— Он всё понимает. И нас еще ждет десерт.

Наступает день, когда пора возвращаться домой. Мы улетаем вместе. Ужасно волнительно! Надеюсь, мы справимся. Так непривычно, я буду жить с ожившей фантазией. Накануне Давид рассказал свой план: «Я как раз хотел открыть филиал кондитерской еще в одном романтичном городе — оказалась, там живет моя любовь».