А в школе всё было сложно.

С одной стороны, я была очень умным ребёнком. Училась хорошо, выигрывала олимпиады, писала сочинения лучше всех. Учителя хвалили за знания. Но было у меня одно «но» – ужасно игривое настроение. Меня постоянно наказывали за поведение. И в какой-то момент до меня дошло: оценивают не за ум, а за поведение. Вот так сюрприз. Я перестала стараться. Зачем выкладываться, если главное – сидеть смирно и не высовываться? Это было моё первое большое разочарование в системе.

А ещё я очень быстро поняла: одноклассникам не обязательно знать про мои странности. Про то, что я вижу и чувствую иначе. Потому что никто не понимал. Я чувствовала себя одинокой, очень одинокой. Не хватало поддержки, не хватало кого-то, с кем можно говорить по-настоящему. С одноклассниками было скучно и неинтересно – мы говорили на разных языках. Я всё время находилась в кругу взрослых, но и там меня считали маленькой и выгоняли: «Иди, поиграй, не мешай».

Единственным человеком, с кем я могла долго-долго разговаривать и делиться секретами, была бабушка. Я ей рассказывала какие-то истории – возможно, это были воспоминания из прошлых жизней, может, ещё что-то. Я уже не помню, о чём именно я ей говорила. Но бабушка слушала, а потом называла меня… фантазёркой. По-доброму, но всё же. Для неё это были просто детские выдумки.

А для меня это была реальность. Просто реальность, в которой я жила одна.

И, наверное, именно поэтому мне никогда не было скучно одной. Отчасти потому, что у меня был невидимый друг. Я не скажу, что я его видела – скорее, он просто ощущался рядом. И это чувство было таким реальным, что я спокойно могла гулять по большому полю или ходить по лесам, разговаривать с ним обо всём на свете. Задавать вопросы – и получать ответы. Мне всегда было с ним интересно. Я не помню его имени сейчас – тогда он был моим самым лучшим другом, с которым мне всегда было хорошо. Может быть, это и была я сама? Просто та часть меня, которую взрослые сочли бы сумасшедшей, если бы узнали.

Но взрослым вообще было не до меня иногда. Помню однажды, меня забыли покормить. Просто потеряли из виду, увлеклись своими делами. А я не чувствовала голода – я же была увлечена! Качалась на качелях, строила домики из того, что под руку попадётся: палки, трава, песок, ну вы поняли… Мне было весело. А потом что-то щёлкнуло. Накатила такая дикая, всепоглощающая злость, что я начала сворачивать всё вокруг. Истерика, настоящий ураган маленького человека.

Бабушка, увидев это, схватилась за сердце. Её вердикт был однозначен: бес вселился! Она тут же начала читать молитвы и поливать меня святой водой. Я орала, она кропила. Картина маслом. И только спустя какое-то время до них дошло: господи, так ребёнок же просто хочет есть! После этого случая бабушка бежала сломя голову, едва замечая первые признаки моего недовольства: «Владочка, сейчас покормлю, сейчас покормлю, подожди немножко!» Все очень боялись моей агрессии. Я была маленьким, но грозным властелином.

А ещё я очень рано начала читать. Лет с пяти. И это были не просто сказки про колобка. Мне было интересно совсем другое. Я читала книги про аномалии тела, про устройство мира, про то, что было до нас. Взрослые книги, с картинками про всякие медицинские редкости, про строение человека, про космос. Мне хотелось понять, как всё устроено. Откуда мы пришли. Что там, за пределами Земли. Я могла подолгу смотреть на Луну, и иногда мне казалось, что я даже вижу, как кто-то ходит по её поверхности. Наверное, сейчас это назвали бы «визуализацией» или «воображением». Но тогда это было просто моё окно в другой мир.

И при этом я очень тонко чувствовала людей. Не каждому разрешала к себе прикасаться, обнимать или целовать. Даже если человек хотел проявить любовь, я могла закрыться. Мама это знала и всегда предупреждала: «Не подходите к ней и не трогайте её, если она сама не хочет». Доступ к моему телу был очень ограничен. Я считывала людей на каком-то глубинном уровне и подпускала только тех, кто был «своим».

Но если я чувствовала, что у кого-то что-то болит, что человеку плохо, – я могла подойти сама. Положить руки, помассировать, полежать рядом. У меня были руки, которые, как мне казалось, могли исцелять. И знаете, я действительно помогала. Это было не «казалось» – это работало.

А ещё у меня был голос. Волшебный, как я потом поняла. Бабушка держала своё хозяйство – коровы, свиньи, кролики, огромный огород. Всё своё, домашнее. И торговали прямо из дома: молоко, яйца, самогон, овощи. Когда дела шли совсем туго, бабушка говорила: «Выйди-ка во двор, спой песенку, призови клиентов». И я выходила и пела. Просто пела свои детские песни. И клиенты приходили. Бабушка верила в это свято, и я тоже начала верить: у моего голоса есть сила. Если правильно спеть, желания сбываются.

А потом случился лагерь.

Мне было лет восемь, я поехала туда всего на один сезон, и он находился недалеко от нашей дачи. И вот там начались поистине удивительные открытия.

Я помню, как сидела на траве и просто играла сама с собой. Сжимала ладони вместе сильно-сильно, а потом отпускала – и какая-то невидимая сила продолжала их притягивать друг к другу. Сейчас бы я поняла, что это называется «биоэнергетика» и за такие трюки дерут бешеные деньги на тренингах. А тогда это было просто весело – как пускать мыльные пузыри, только бесплатно. А если разводила руки чуть в стороны, между ладошками ощущался шарик. Упругий, плотный, тёплый. Я могла играть с этим шариком, перекатывать его, сжимать – он реально чувствовался, хотя глазами его не было видно.

А потом пошло дальше. Я могла поставить человека к стенке, встать напротив и начать водить руками, как будто привязываю к нему невидимые нити. К рукам, к ногам, к туловищу. И человек начинал двигаться. Я дёргала за ниточки – он шатался вперёд-назад. Я поднимала руку – и его рука поднималась. Я тянула – и он шёл за мной, как марионетка. Это было так удивительно и так естественно одновременно, что я даже не задумывалась, как это работает. Просто знала: могу.

В те же годы я вдруг стала гадалкой. Сама не знаю, откуда это взялось. У нас были обычные карты, не таро, а простые игральные, но я могла разложить их и сказать человеку что-то про него. Или взять его руку, посмотреть на линии – и рассказать, что его ждёт. Информация просто лилась, как будто из потока. Я не особо задумывалась – это же была игра. Просто игра, которая почему-то работала. И очень часто мои предсказания сбывались. Я говорила как есть, и это пугало даже меня саму, но в то же время было жутко интересно.

А ещё у меня были какие-то невероятные знания о травах. Мне могло быть пять, шесть, семь лет – я была совсем маленькой, не читала ещё умных книжек по ботанике. Но я знала каждую травинку. Как она называется, зачем она нужна, как её применять, от какой хвори. До сих пор у меня где-то хранятся детские дневнички с рецептами: какую травку заварить, если живот болит, какой листочек приложить к ранке, чтобы зажило быстрее. Откуда это? Я не знаю.

Мама потом рассказывала: однажды бабушка куда-то ушла, а у нас были маленькие цыплята. И я, совсем мелкая, сама каким-то образом догадалась – сварила яйца, покрошила и покормила их. Взрослые всегда удивлялись: откуда такой маленький ребёнок знает столько всего? Кто научил? А никто не учил. Я просто знала. Как дышать, как чувствовать, как помогать.

Иногда я думаю: может, это воспоминания прошлой жизни? Может, там у меня был огромный опыт – травница, знахарка, ведунья? И в детстве, когда мы ещё не зашорены взрослыми правилами, социумом, школой, когда мы просто есть и чувствуем, – эта память прорывается наружу. Мы больше чувствуем, больше помним, мы показываем своё настоящее, пока не научились его прятать.

А ещё была реальная мистика.

Потому что по ночам я реально что-то видела в темноте. Какие-то тени, силуэты, движения. И мне никто не мог это объяснить. Ни родители, ни бабушка. Единственным спасением была мамина рука в моей руке. Только так я могла заснуть – чувствуя её тепло и защиту. Бабушка, царство ей небесное, знала несколько молитв и написала мне специальную, чтобы я читала её перед сном. И ещё я свято верила: если спрятаться с головой под одеяло, ни один монстр оттуда не достанет. Одеяло было магическим барьером, непробиваемой стеной.

С детскими страхами вообще всё было очень смешно, если вспоминать сейчас. Ты бежишь бегом до кровати, запрыгиваешь на неё с разбега – главное, чтобы ногу не схватил подкроватный монстр! – а потом целиком, с головой, накрываешься одеялом. Ни в коем случае не должна торчать ни нога, ни рука, иначе считай, попал. Можно, конечно, ещё ночник оставить включённым для гарантии, но это уже для слабаков. Настоящие воины света полагаются только на одеяло.

И вот ты лежишь, как в коконе, и знаешь: всё, ты в безопасности. А я прямо представляю, как эти монстры вылезают из шкафа, из-под кровати, залезают в окно, собираются вокруг тебя, смотрят на этот кокон и такие:

– Ну и нафиг? Уходим, парни, с этим ребёнком не пробиться.

И уходят, разочарованные, искать другую жертву, у которой одеяло покороче или нога торчит.

А ещё у меня была старшая сестра. И вот она с подружками мистику не боялась совсем. Периодически они собирались в деревне, в нашем доме, и вызывали духов. Мёртвых писателей, музыкантов – видимо, хотели узнать, что там с литературой на том свете. Я помню, как бабушка всегда ругалась на них: «Вызвать-то вы вызвали, а проводить обратно? Кто знает, как проводить? Никто! А он тут и останется, поняли?» Но их это не останавливало.

Мне тоже всегда было жутко интересно. Бабушке я, конечно, не рассказывала – она бы сильно ругалась, но тайком мы с одноклассниками и моими друзьями тоже пробовали вызывать духов. То гномиков каких-то матерных, то пиковую даму, то Гоголя – всего и не упомнишь. Было и страшно, и захватывающе.

А однажды мы сделали целую таблицу – настоящий спиритический сеанс! Нарисовали круг с буквами и цифрами, взяли иголочку с ниткой и начали задавать вопросы. Я помню, как мы вызывали Цоя, и вдруг во дворе раздался звук какой-то аварии. Мы аж подпрыгнули! «Ох, это знак! Наверное, у нас получилось!» Решили, что это дух подаёт сигнал.

Я даже спросила имя своего будущего мужа. Мне назвали какое-то имя – я его уже забыла, но помню, что потом полжизни ждала именно того парня. Вглядывалась во всех встречных, сверяла. Наивная.

Мы с бабушкой, кстати, тоже умели пугать. Был один легендарный случай. Сестра пошла в баню с подружкой и что-то там задержалась. Бабушка уже начала злиться: «Весь пар выгонят! Я же попариться хотела, в нормальной бане!» И тут мне в голову пришла гениальная идея. Я тихонько выскользнула, оббежала баню кругом, залезла на крышу и начала стучать по окнам, ходить, ухать, изображать страшного монстра. Картина маслом: две голые девицы в одном полотенце на двоих вылетают из бани и несутся через весь участок к дому с воплями: «Бабушка! Спаси! Там монстр!» Мы с бабушкой потом рыдали от смеха. Это было прекрасно.

Но, как говорится, долг платежом красен. Потом настал период, когда сестра начала пугать меня. И делала это виртуозно. Могла закрыть в туалете, выключить свет и начать страшным голосом вещать, что сейчас меня заберёт «чёрная рука». И я, конечно, верила. После этого у меня надолго закрепился страх темноты. Вообще мои родственники как-то очень творчески подходили к моему воспитанию. Дядя мог специально включить фильм «Вий» и пугать меня в самых страшных моментах. Мне могли подсыпать соль в чай вместо сахара. Наверное, они готовили меня ко взрослой жизни. Чтобы знала: не всё здесь сладко, где-то обязательно подсыплют соли.

Но я же Влада, бойцовский характер. Я выросла и отомстила. Отомстила красиво, с душой.

Спойлер: сестра до сих пор не любит червяков. И меня.

Однажды, когда сестра спала (и спала, заметьте, голенькая, потому что жарко было), я накопала огромное количество червяков. Самых сочных, жирных, выползков. И аккуратно подбросила ей в постель. Прямо под простыню. Её визг, я думаю, слышала вся деревня. Было страшно, мерзко и невероятно смешно. Я посчитала, что мы квиты. За чёрную руку, за Вия, за все соли в чае.

А потом появились книги по белой магии.

Откуда они взялись в домашней библиотеке, я не знаю. Наверное, бабушка купила у почтальонши, чтобы ее поддержать или кто-то дал почитать. Но я помню тот момент, когда я открыла первую страницу. У меня перехватило дыхание. Там были заклинания! Ритуалы! Способы влиять на реальность! Я проглотила все книги залпом. И когда закрыла последнюю, у меня внутри что-то щёлкнуло. Мне показалось, что теперь я знаю ВСЁ. Что открылась великая сила, и я могу делать всё, что захочу.

С одной стороны, это было упоительно. Чувство власти кружило голову: вот она, та самая лунная призма, только в виде потрёпанной книжки! Хочешь приворожить одноклассника? Пожалуйста: свечка, ниточка, шесть вечера, полнолуние – и готово.

Я, конечно, решила попробовать. Выбрала мальчика из параллельного класса – симпатичного, спортивного, молчаливого. В общем, полный набор для детских грёз. В полночь зажгла свечу, уставилась в зеркало, прошептала имя. Всё по инструкции. Даже чёлку себе чуть не подпалила от усердия.

И знаете что? Сработало!

На утро этот мальчик подошёл ко мне на перемене и начал разговаривать. Потом проводил до дома. Потом подарил цветок. А через три дня я поняла: он мне разонравился. Категорически. Абсолютно. До зубного скрежета.

Он ходил за мной хвостиком, строил глазки, а меня раздражало всё: как он дышит, как смотрит, как молчит. Я пыталась вспомнить, что же мне в нём нравилось, но не могла. Видимо, приворот сработал чересчур хорошо. Только вот незадача: в книжке было написано, как приворожить, но никто не удосужился написать, как это отворожить обратно.

Видимо, это была такая бизнес-модель: чтобы ты вернулась за второй книгой – «Как отвадить того, кого сама же и привадила». Но второй книги не было. Пришлось терпеть.

Пришлось терпеть. Целых две недели.

Самое долгое отношение в моей жизни. До сих пор рекорд не побит.

Пока он сам не переключился на другую девочку. Я выдохнула и зареклась колдовать на любовь. Слишком рискованный аттракцион.

Вывод на полях: Если хотите приворожить – подумайте дважды. А лучше трижды. Или просто сходите в кино. Дешевле и безопаснее для причёски.

Кстати, после этого случая я поняла: магия – это как кредит. Берёшь чужое и на время, а отдаёшь своё и навсегда. Хорошо, что тогда отделалась всего двумя неделями терпения, а не пожизненной кармой.

Но с другой стороны – было страшно. И не только потому, что ритуалы казались жутковатыми. Во мне жило какое-то очень чёткое, глубинное понимание: этим нельзя пользоваться. Нельзя идти против воли другого человека. Даже если он козлина и заслужил. Даже если очень хочется. Это как внутренний стоп-кран, который дёргал: «Не смей. Ты не имеешь права решать за других». И я слушалась. Наверное, это и есть то, что называют совестью, или душой, или просто памятью о том, что мы все здесь не случайно.

Я, конечно, в итоге ничего не сделала. Ни одного приворота, ни одной порчи. Во-первых, тот самый внутренний голос был слишком громким. Во-вторых, по-настоящему страшно: а вдруг сработает? И что тогда делать с человеком, который будет любить тебя не по своей воле? В-третьих, для большинства ритуалов нужны были ингредиенты, которых у меня не было. Но ощущение могущества было таким пьянящим! Я носила в себе тайное знание. Я была избранной. Я – Влада, она же Скалли, она же Сейлор Мун, она же белая ведьма в одном флаконе. И никакая «Владочка» мне больше не указ.

И вот теперь, оглядываясь на всё это, я понимаю одну важную вещь.

Вся эта сила, все эти ощущения «инаковости» – они были настоящими.

Их было так много: эти видения в темноте, этот невидимый друг, эти шарики между ладонями, эти ниточки, которыми я двигала людьми, эти гадания, эти травы, эти варёные яйца для цыплят, эти исцеляющие руки, эти волшебные песни для бабушкиных клиентов. Всё это было мной. Настоящей.

Но тогда я не знала, что с ними делать. Мир зеркал, в которые я смотрелась, был огромен: Сейлор Мун, Скалли, воин света, белая ведьма. Я примеряла их как костюмы, надеясь, что хоть один из них станет моей кожей. Мне казалось: если я достаточно громко назову себя чужим именем, оно приживется и сделает меня той самой – настоящей, признанной, сильной. Но правда была в том, что за каждым из этих костюмов пряталась я. Просто я, которая боялась, что ее настоящей недостаточно.

И тогда я была уверена, что эту магию нужно добывать извне: из мультиков, из книг, из ритуалов, из вызовов духов. Что надо найти ту самую кнопку, тот самый пароль, ту самую «лунную призму», и тогда меня наконец-то признают, я стану крутой, и все страхи уйдут.

Я выросла и отправилась искать эту призму. Только вместо неё мне подсунули билет на Духовный карнавал. И я пошла. Потому что очень хотела стать той самой героиней. Настоящей. И даже не подозревала, что героиня уже давно сидит внутри и ждёт, когда я перестану искать вовне и просто разрешу ей быть.

Урок №1: Если в детстве вы чувствовали себя инопланетянкой – не спешите искать тарелку. Возможно, вы просто крутая, просто пока об этом не знаете.

И вот я стою перед ним почти голая, чувствую себя полной дурой, а он водит руками в сантиметре от моей кожи, и я реально чувствую тепло, какое-то движение, мурашки бегут по всему телу. Жутковато, но жутко интересно. Как будто он сканирует меня, читает как открытую книгу, только руками. После таких сеансов было ощущение лёгкости, будто с меня сняли мешок с картошкой, который я таскала всю жизнь и даже привыкла.

А спустя несколько лет, когда я уже ушла из полиции и вовсю ныряла в духовные поиски, я снова к нему обратилась. Мы уже не виделись давно, созвонились. И он с порога, даже не дав мне рта раскрыть, выдал:

– Вижу у тебя там блок. Сейчас поработаем дистанционно.

Я удивилась, но спорить не стала. Дед же. В тот период я как раз работала с одним коллегой, висцеральным практиком (это которые с внутренними органами работают, живот мнут и всё такое). И он мне как-то сказал: «Слушай, у тебя почки опущены, надо бы поднимать». Я, конечно, поверила, но руки дошли не сразу.

И вот после созвона с дедом, после его «дистанционной работы» (я даже не спрашивала, как он это делал – боялась, что ответ мне не понравится), я прихожу к своему коллеге через пару дней. Он мне снова руки на живот кладёт, слушает, мнёт… И вдруг замирает.

– Влада, – говорит он таким странным голосом, – ты чего делала? У тебя почки… они на месте. Встали. Так не бывает.

Я тогда реально прифигела. Мы с ним переглянулись, и до нас обоих дошло: дед сработал. На расстоянии, без всяких там скайпов и видеозвонков, просто по телефону. Вот тогда мы реально «прикурили» – в смысле, офигели оба.

После этого случая я на деда вообще стала смотреть как на инопланетянина. Но самого доброго инопланетянина в моей жизни.

И чем больше таких чудес происходило, тем страшнее мне становилось. Не потому что он был плохим, а потому что слишком настоящим. Слишком видящим насквозь. И я, как обычно, сбежала. От своей же правды, которую он во мне подсвечивал.

А потом я перестала к нему ходить.

Мне стало страшно. Но страх был особенный. Не перед ним – перед собой. Я боялась, что он увидит во мне то, что я так тщательно прятала даже от самой себя. Что он ткнёт пальцем в мои ошибки, в мою глупость, в моё неумение делать правильный выбор. А главное – мне пришлось бы признать, что все свои страдания я чаще всего организую себе сама. Сама выбираю не тех мужчин, сама лезу в сомнительные истории, сама отказываюсь слышать свою интуицию. И признать это было бы так больно, что легче было просто сбежать. Не от него – от себя настоящей.

Не то чтобы я боялась его – он был добрым, мудрым дедом. Я боялась себя. Боялась, что он видит меня насквозь. Что при нём нельзя ничего спрятать, даже мысли. Мне было страшно даже думать при нём – казалось, он всё знает.

Но любопытство не отпускало. Мне безумно хотелось понять: как он это делает? Почему у него получается? Я же читала кучу книг по магии, я в детстве столько всего чувствовала – ну почему у меня так не получается? Дед всегда говорил: «Всё просто». А просто – не выходило. Возможно, мой ум, начитанный разными книгами, любил всё усложнять.

После увольнения из полиции я ушла учиться на массажиста, а потом стала фитнес-тренером. И вот тут началось самое интересное.

Потому что на новой работе у меня вдруг стала просыпаться моя старая детская «чуйка». Помните, как в лагере я чувствовала шарики и двигала людей ниточками? Теперь это вернулось, только в другом виде.

Ко мне приходили новые сотрудники, и коллеги спрашивали: «Ну что скажешь?» Я смотрела на человека и почему-то просто знала. Говорила: «Этот проработает недельку и уйдёт». И он уходил. Про каждого могла рассказать, как он себя проявит, сколько продержится, с кем сработается. Откуда я это знала? Понятия не имею. Информация просто приходила.

Коллеги начали шутить: «О, Ванга пришла!» Подходили, задавали вопросы про личную жизнь, про отношения. Я отвечала то, что приходило в голову. И это сбывалось.

Помню одну клиентку. Она рассказывала про своего парня, жаловалась, сомневалась. И вдруг у меня в голове вспышка: «Слушай, в ближайшее время ты от него забеременеешь. А он скажет, что ребёнок не его, и бросит тебя». Я сказала это, и мы обе как-то напряглись. Неприятная тема. Но через два месяца она позвонила мне в слезах. Всё случилось точь-в-точь.

Таких «вспышек» было много. Про людей, про события, про то, что будет. Я делилась с кем-то, кто-то смотрел странно, кто-то с интересом, кто-то с любопытством. А я всё ещё не понимала, откуда это берётся. Но уже начала задумываться.

А потом случился развод.

Я всегда верила, что женятся один раз и на всю жизнь. Это была такая красивая иллюзия, в которую я очень хотела верить. Но мы развелись спустя три месяца после свадьбы. Муж изменил, и я об этом узнала. И тут, кстати, моя интуиция сработала прекрасно – я даже вычислила, кто она, как всё было. Чудным образом.

Мы с мужем были очень разными. Я – вся такая волшебная, верящая в позитив, в лучшее, в то, что любовь всё исцелит. А он – простой, даже где-то мрачноватый, пессимистичный, в тонкости не верил совсем. Я думала: «Ну ничего, противоположности притягиваются». Это было моей ошибкой. Потому что с ним я снова чувствовала себя одинокой. Посмеяться, потусоваться, поржать – да. Поговорить о чём-то глубоком – нет. Совсем.

И знаки были. Ох, сколько их было.

Когда он делал мне предложение, у меня внутри чётко стояло «нет». Но эго сказало: «Ерунда, всё преодолеем». Когда он доставал кольцо, у меня внутри будто захлопнулась какая-то дверь. Знаете это чувство, когда лифт резко падает? Вот оно. Только длилось оно не секунду, а целую вечность, пока он говорил свои красивые слова. А потом эго включило громкую музыку, и я перестала слышать этот падающий лифт. Я выбрала не слышать.

Перед той самой поездкой, где он должен был сделать предложение, я попала в аварию. Не серьёзную, так, помяла крыло. Но когда сидела в машине и смотрела на помятое железо, внутри чётко прозвучало: «Это знак. Не езжай». И даже не просто знак, а прямо-таки крик вселенной: «Влада, тормози!» Но ум, этот вечный адвокат дьявола, тут же включил режим убеждения: «Ерунда, бывает. Зато какая история будет! Через пару лет будешь рассказывать внукам, как чуть не разбилась перед помолвкой». И я поехала. Ум, как всегда, победил. До поры до времени.

Если бы я тогда поговорила с тем самым дедом-целителем, и он сказал бы мне не выходить замуж, я бы не послушала. Совсем. Потому что эго было огромное, и я верила только себе. Вернее, своему уму. Я боялась чувствовать. Или не хотела признаваться себе в том, что действительно чувствую. Потому что глубоко внутри я знала, что мы разведёмся. Знала, что быстро. Знала, что ничего не изменить. Но не хотела верить.

Этот конфликт между интуицией и умом – он же раздирает. Ты чувствуешь правду, а ум говорит: «Не выдумывай, всё будет хорошо, ты всё сможешь, любовь всё победит». И ты выбираешь ум. Потому что с умом как-то привычнее, надёжнее, что ли.

Я тогда не знала одной простой вещи: ум – это карта, а интуиция – это компас. Можно всю жизнь сверяться с картой, но если сломан компас, ты никогда не поймёшь, где север.

Когда всё рухнуло, меня накрыло обидой, болью, разочарованием. Но внутри уже зрело что-то другое. Мне не хотелось застревать в этой обиде. Я хотела прийти к благодарности, усвоить урок, понять, зачем это всё было.

И я пошла к психологу.

Психолог посмотрела на меня, поговорила и сказала: «А знаешь, тебе не нужно ко мне ходить. Ты в достаточно ровном, спокойном состоянии, это всё переживёшь сама». Ну ладно.

Тогда я пошла к астрологу.

И вот тут началось волшебство.

Я пришла, села, ничего не рассказывая про мужа, не называя его дату рождения. Астролог посмотрел на мою карту и начал описывать… моего бывшего мужа. Как живого. Его характер, его поведение, наши отношения, почему всё так вышло. У меня челюсть отвисла. Как будто в моей астрологической карте уже был прописан этот сценарий, этот брак, этот развод. Он всё знал, всё видел.

А потом он сказал:

– Ты по дате рождения – целитель.

И вот это слово снова! Целитель. Для меня оно было таким волшебным, таким манящим и одновременно пугающим. С одной стороны – «вау, круто, я целитель!». С другой – «а кто это вообще? И куда мне с этим идти?».

Он дал мне чёткие рекомендации. Куда двигаться, что смотреть.

И я пошла.

Нашла йогу кундалини, начала ходить. Пошла учиться на психолога, изучать азы. Потом в телесное ориентирование. Начала искать курсы целительства. И вокруг меня, как по волшебству, начали появляться удивительные люди. Шаманы, целители, духовные практики, эзотерики, экстрасенсы. Они приходили ко мне на массаж, мы знакомились на тусовках, пересекались в каких-то общих компаниях. Мир словно раскрылся.

Именно с того периода начались поездки. Ретриты, места силы, какие-то удивительные путешествия. Я ступила на этот путь всерьёз.

И тогда я впервые осознанно купила билет на Духовный карнавал.

Я захлопнула дверь в прошлую жизнь и оказалась в полной пустоте. Самое опасное в пустоте – это желание заткнуть её чем угодно. Работой, новыми отношениями, путешествием. Или, например, билетом на поезд до Карелии. Я выбрала последнее. Потому что когда внутри дыра, её проще всего заполнить надеждой на чудо.

Раньше я просто играла в магию, читала книжки, чувствовала мир, удивлялась своим «вспышкам». А теперь я отправилась на поиски по-настоящему. Потому что внутри уже не было сомнений: я не просто «странная». Во мне есть что-то настоящее. И это настоящее требовало выхода.

Мы продолжали изредка созваниваться ещё несколько лет. Редко, но метко. Дед всегда находил способ пошутить – особенно про моих парней, которые ему категорически не нравились. Он их даже в глаза не видел, а уже морщился: «Ну и зачем тебе этот? Опять иллюзий нахваталась?» Я отшучивалась, но внутри ёкало: а вдруг он опять прав? Вера в лучшее и надежда на «авось пронесёт» умирали во мне с большим скрипом.

Со временем мне стало реально страшно ему звонить. Страшно потому, что он видел насквозь, а я уже устала разочаровываться в собственных выборах. Но однажды я набралась смелости и сказала ему честно: «Знаешь, я тебя боюсь. Потому что ты всё знаешь заранее». Дед усмехнулся в трубку: «Ну, хоть это поняла. Уже прогресс». Иллюзия, конечно, умерла не сразу, но трещина в ней пошла знатная.

А вообще на этой горе была куча разных практик. Однажды нам дали задание – обнять дерево и попросить у него мудрости. Я выбрала самую толстую берёзу – думала, в ней точно мудрости много. Обняла её, закрыла глаза, затаила дыхание. Жду. Тишина. Потом чувствую – по руке кто-то бежит. Открываю глаз – муравьи. Целая процессия, деловито так, по своим муравьиным делам. Я думаю: может, это знак? Может, они мне послание несут? Но они просто пробежали дальше по коре, даже не оглянувшись. Ни мудрости, ни энергии, только муравьиный транзит через мою руку.

Я стряхнула их и подумала: может, мудрость как раз в том, чтобы не ждать её от деревьев, а просто дать муравьям спокойно бежать по своим делам?

И вообще, если уж просить мудрости у природы, то лучше у муравьёв – они хоть знают, куда и зачем бегут. В отличие от меня тогда.

А ещё на Воттовааре есть Камень знаний. Нам о нём рассказывали так красиво, так вдохновенно! Если здесь сделать специальную практику, правильно помедитировать, открыться – обязательно снизойдут тайные знания. И сам камень, кстати, похож на огромную раскрытую книгу. Лежит себе такая каменная книга посреди леса и ждёт, когда кто-нибудь достаточно умный (или достаточно наивный) придёт и прочитает.

Я, конечно, решила: ну всё. В этот раз я серьёзно. Никаких шуток, никаких посторонних мыслей, никакого «ума» (в смысле внутреннего критика). Сейчас я сяду, закрою глаза, и мне откроются все тайны мироздания. Прошлое, будущее, смысл жизни, формула счастья – всё сразу. Я даже приготовилась записывать, чтобы не забыть.

Села, как курица на насесте. Закрыла глаза. Дышу. Медитирую, и отчаянно пытаюсь «открыться». Старательно отгоняю мысли о том, что комар хочет меня съесть, что попа затекла и что скоро обед. Дышу ещё глубже. Жду.

Тишина.

Потом ещё тишина.

А потом просто тишина, в которой нет никаких тайных знаний. Вообще. Ноль. Пустота.

Я открыла глаза, посмотрела на камень. Он лежал себе, огромный и безучастный, и, кажется, даже слегка надо мной посмеивался. Ну что, девочка, прочитала? Нет? А может, нечего было читать?

И знаете, сейчас я думаю: может, главное тайное знание как раз в том и состоит, что никаких тайных знаний нет? Есть просто жизнь, просто ты, просто камень в лесу. И всё, что тебе нужно, уже есть внутри. Просто не открывается по заказу, как банка с огурцами. Даже если очень сильно медитировать.