Катя (дочитывает). «Барби теперь выросла, домик стал больше, но в нем все равно тесно, не хватает места для новых вещей. И цвета изменились. Никаких розовых тонов – муж категорически против, – стало больше серого, практичного, немаркого. И ничего особенного не прошу я у тебя теперь. Позволь сохранить то, что есть. Спасибо, Твоя Н., 38 лет»… Знаешь, Вик, а я тоже не помню, когда перестала верить, хотя времени прошло меньше, чем у этой Н…

Вика. Никто не помнит. Это как при засыпании: вот ты глядишь в потолок и считаешь своих баранов, с которыми когда-то… не важно… и вдруг – раз, и уже спишь. Мы все давно спим, дорогуша. И не заметили, как заснули.

Катя (не слыша подругу). Папа уже не жил тогда с нами, снимал квартиру неподалеку, я у него пропадала каждые выходные. В новогодние каникулы оставалась на целую неделю, каждый вечер ставила под елочку блюдце с молоком, рядом складывала печенюшки стопкой, как угощение, а утром неслась искать подарки. Сначала папа честно меня обманывал, что-то придумывал, а потом устал… три дня подряд одинаковые статуэтки Деда Мороза. Вот тогда я, наверно, и почуяла неладное. Так смешно.