Каратэ-исповедь. 40 лет практики боевых искусств <empty-line/>Константин Терёхин

Первые ХХ лет Как все начиналось

Здравствуйте, уважаемые читатели! Что это за книжка? О чём она?

В мае 2025 года исполнилось 40 лет, как я начал заниматься каратэ. (Божечки! Люди столько не живут!) За это время у меня накопилось море различных весёлых, поучительных, полезных или просто забавных историй и практических советов. Вот им-то как раз и посвящена эта книжка. (Технические, тактические, психологические аспекты боевых искусств, методики тренировок я детально описал в других. Например, в «Эффективное каратэ 2.0. Посвящается немногим» или «Уличное каратэ. Как научиться драться за 100 дней». )

Её жанр предполагает описание непобедимого бойца, владеющего «шмертельным» искусством, постигшим все его тайны. Но, к сожалению или к радости, это совсем не про меня. На днях один мой знакомый мастер четвёртого дана спросил, был ли я хоть раз в нокауте? Я испытал противоречивые чувства. С одной стороны, вопрос странный. С другой, так тонко теоретиком меня ещё не обзывали. Да, конечно, был. И не раз. Я пропустил бесконечное количество ударов. К счастью, я избегал (пока! Тьфу-тьфу-тьфу) серьёзных травм.

Но, например, пальцы на моей правой руке значительно толще, чем на левой. Почему? Потому что первые годы занятий, я «любил» (иначе как объяснить дурацкую регулярность) поставить блок пальцами руки от удара ногой. Однажды это происходило каждую среду 3 недели подряд. В третий раз, когда ко мне вернулся дар речи, я пошутил, что в следующую среду палец распухнет просто по привычке, без удара по нему.

Как бы то ни было, мое занудство позволяет до сих пор сохранять «состояние начинающего», «чувство новичка». За 40 лет я узнал и отработал ооочень много. Но далеко не все. Ни в коем случае не считаю себя мастером, «постигшим искусство». И вижу в своих навыках еще довольно много пробелов. Что ж, тем интереснее мне будет тренироваться дальше!

Своих наставников и коллег я буду упоминать исключительно по имени или по имени отчеству. Некоторые из них будут легко узнаваемы. Другие нет. Ни с кем из них я не согласовывал текст этой книги. Как они к нему отнесутся, когда/если его прочтут, я понятия не имею. Так что, все совпадения случайны. Можно вообще относиться к этой книжке как к фэнтези, мне не жалко.

Для чего и для кого это написано? Я хочу «тряхнуть стариной», поностальгировать, немного развлечь тех, кто начинал занятия боевыми искусствами ещё в СССР. И рассказать что-то новое тем, кто позже. Да и для себя хочу зафиксировать наиболее важные события. Память с годами лучше не становится.

В те годы каратэ было какой-то нереальной, фантастической «штукой». Все парни хотели заниматься. Но я был фанатом. Я собирал по крохам информацию: байки и сплетни, вырезки из газет и журналов. Огромную часть моей жизни уже тогда (да и сейчас, по прошествии 40 лет) занимало каратэ. Я буквально горел им.

Удивительная глубина каратэ в СССР или Первый Тренер Рубен

В стародавние времена, в мае 1985 года я начал заниматься каратэ. Конечно, по закону жанра я должен описать первую встречу с Тренером (естественно, с большой буквы) как событие планетарного масштаба, навсегда изменившее мою жизнь. Жизнь и правда изменилась. Но вот суровая и приземлённая правда заключается в том, что первую встречу, знакомство с Рубеном я… не помню. Совсем.

Само собой, я, как и все мальчишки в то время, страстно хотел заниматься каратэ. Тогда это было чем-то волшебным, фантастическим, нереальным. Каратисты были из касты небожителей. Я очень хотел стать одним из них.

Как-то в нашу среднюю школу на урок физкультуры пришел тренер по фехтованию. Из его слов следовало, что у них в секции занимаются поровну фехтованием и каратэ. На ближайшую тренировку к ним пришли 40 человек (практически все парни из 2-х классов). Каково же было наше разочарование, когда выяснилось, что каратэ мы будем заниматься чуть-чуть и то на сборах. На следующее занятие к ним пришел только один парень. А не надо обманывать детей!

Слава о Рубене грохотала «на раене». И один из моих приятелей познакомил нас.

В те времена действовала статья УК СССР за незаконное преподавание каратэ. А законно преподавать его было практически невозможно. Но вероятное наказание мало кого останавливало. Сэнсэи зарабатывали баснословные по тем временам деньги.

Тем ценнее было то, что Рубен не брал с нас денег. Вообще. Совсем. Скажу больше, ради того, чтобы зимой нас пустили в помещение под трибунами на стадионе ЦСКА, он на личные средства купил и подарил солдату, охранявшему стадион, три бутылки шампанского.

Под трибуной были выбиты далеко не все стёкла, зимой там была практически уличная температура, но значительно меньше снега, чем на улице. А на полу было резиновое покрытие для беговых дорожек. Боже! Мы были счастливы! Но я несколько забежал вперед.

В мае 1985 года я начал тренироваться. Будучи редкостным занудой и максималистом, я нырнул в тренировки с головой. Летом (а речь идёт о завершении девятого класса. В то время мы учились в средней школе 10 лет) я тренировался до 8 раз в неделю. В воскресенье мы тренировались утром и вечером.

***

Как только семья узнала про мои занятия каратэ, она мгновенно ополчилась на меня. Конечно же, дурное влияние улицы и вот это вот всё. Но меня им было не остановить. «Уж если я чего решил, то выпью обязательно.»

Хорошо помню, как я дразнил (тогда еще не было слова «троллил») своих родственников набитыми мозолями на руках – предметом особой гордости. И, чуть забегая вперед, скажу, что спустя примерно 10 лет с трудом выводил их. Чтобы не шокировать контрагентов в переговорах. Ведь каждому не объяснишь, что я не «бык».

Чтобы создать себе немного пространства и свободы, и заодно объяснить свои постоянные отлучки из дома, я придумал себе девушку Олю. Она конечно же, жила в другом конце Москвы и олицетворяла собой идеал. Моя девушка – как хочу так и выдумываю!

Каково же было моё удивление, когда однажды вечером моя бабушка сказала, что мне звонила Оля. Напомню, что речь идёт о середине 80-х, тогда телефоны были исключительно домашними. Я до сих пор не знаю, что это было? Просто случайная девушка, перепутавшая номер. Какая-то из многочисленных моих знакомых Оль или провокация бабушки. Она была ещё тем разведчиком.

В тот же период происходило много увлекательных событий. Как-то одна девушка рассказывала другой, что у неё есть прикольный знакомый Константин с Аэропорта (район Москвы). Вторая ответила, что тоже знает Костю с Аэропорта. Фамилию мою они не знали, поэтому стали описывать меня. Выходило, что вроде речь идёт об одном и том же парне. Финальную точку в обсуждении поставила одна из них. «Он носит с собой пару палок с верёвками», – сказала она.» – Да, точно, он», – ответила вторая. Я и правда носил в то неспокойное время пару нунчаку (сделанных мной из ножек табуретки) во внутренних карманах джинсовки, которые специально для этого пришила моя бабушка.

С нунчаку я тренировался не только на улице, но и, конечно же, дома. Почти сразу я уменьшил количество плафонов в люстре. А нечего им было находиться на траектории полета нунчаку. Но на ней поначалу находилась и… моя голова. После первых таких ударов, я начал искать способ защитить её. Понятно, что никаких специальных шлемов в те годы не было и в помине. Да и не надо. Я отлично смотрелся в комнате с нунчаку в… шапке-ушанке. Летом. Ну, а что? Трудные времена требуют трудных решений!

Когда я относительно неплохо (по тем меркам) научился бить ногами в голову, то демонстрировал навык, аккуратно включая и выключая свет ногой. По, не до конца понятной мне причине, в СССР выключатели были на уровне лица.

Помню, как решил похвастаться перед другом и включил свет ногой у себя в комнате. Друг (привет, Пётр!) не стал пасовать. И, недолго думая, врезал ногой. На моё счастье, выключатель лишь немного сместился. С тех пор такие «соревнования» я проводил вне своей квартиры. И часто выключатели не выдерживали встречи с ногами моих приятелей.

Постепенно мой уровень каратэ стал расти. Примерно через 6 месяцев я стал старшим учеником – сэмпаем. Рубен доверял мне обучать новичков, объясняя и показывая им технику. В один из таких моментов произошло событие, существенно повлиявшие на мой характер.

Я объяснял новичкам какую-то технику. Рубен подошёл и поправил нас. Вместо отбивания бесконечных поклонов и благодарности (тогда японские традиции не были столь широко распространены), я начал спорить с ним. Абсолютно безэмоционально Рубен обронил:

– 10 отжиманий. Я отжался.

– Ты со мной согласен?

– Нет.

– Ещё 10 отжиманий.

– А теперь?

– И теперь не согласен.

– Ещё 10. Я отжался.

Но в тот момент, когда я стал задумываться: что дальше? Чем это вообще всё закончится? Рубен, спросил меня опять. Я ответил, что не согласен с ним. Тогда он обвел присутствующих взглядом, указал на меня рукой и сказал фразу, навсегда засевшую у меня в голове:» – Вот он имеет право на своё мнение».

Характерно, что я абсолютно не помню, о чём был спор. Да это и не суть. Я бесконечно благодарен Рубену не только, да и не столько, за обучение каратэ, потому что со временем моё каратэ менялось. Больше всего я признателен за житейскую мудрость, очень глубокие советы и прагматичные примеры.

Слово «дзен» я также впервые услышал от него. И даже первый пример коана. Рубен спросил:

– Сколько будет если от 300 отнять три?

– 297, – уверенно ответил я.

– Хорошо, вот смотри. Мне надо отбить тебе 300 щелбанов. Я уже отбил три – сколько осталось?

– 297, – ответил я уже с сомнением.

– Неправильно. Ты что хочешь получить 297 щелбанов? Правильный ответ: два нуля.

Уже значительно позже я прочёл множество книг о дзен-буддизме. Узнал про классические коаны: «Как звучит хлопок одной ладонью?», «Му» и других. Но коан про 300 помню до сих пор. Тогда я впервые получил наглядный урок весьма нелинейного мышления.

Как-то Рубен продемонстрировал, что значит разбираться в чём-то на практике. После моих бесконечных просьб и уговоров, мои родители и бабушка сжалились и всё-таки купили мне кассетный магнитофон «Электроника 311». Моему счастью не было конца. Стереомагнитофон с двумя динамиками и ещё двумя небольшими колонками! Предел мечтаний! Но у него обнаружился один изъян: он не мог воспроизводить мой любимый «хэви металл» с необходимой громкостью. (Моя несчастная бабушка категорически не согласилась бы с этим. Прости, ба.) После очередной тренировки я поделился своей печалью с Рубеном. Я знал, что он разбирается в электронике. Он открыл корпус, пару минут посмотрел на плату. А потом оторвал какой-то конденсатор.

Я чуть не лишился сознания. Поразительно, но магнитофон действительно стал играть ощутимо громче. А появившиеся шумы только добавили металлу брутальности. Как бы то ни было, но я впервые (насколько помню) увидел человека, глубоко понимающего именно на практике своё дело.

Через 10 лет я увидел нечто похожее. Директор цементного завода задавал главбуху вопрос, что именно означает бухгалтерская запись «дебит такого-то счёта кредит такого-то». Главбух всё не могла взять в толк, что от неё хотят. Какая разница? Просто движение чисел в компьютере. Но директор настаивал. Через некоторое время они совместными усилиями разобрались, что речь шла о бухгалтерской операции, отражающей небольшую аварию в цеху. В тот момент я вспомнил Рубика, ловко оторвавшего конденсатор.

Вообще, кругозор Рубена меня потрясал. В подростковом возрасте у меня часто шла носом кровь. Увидав меня, в очередной раз закинувшим голову, Рубен посоветовал мне выпить стакан крапивного отвара. Потрясающе! Я забыл об этой проблеме на год.

Не хочу, чтобы у читателя сложилось ошибочное представление о первом тренере, сэнсэе. Рубен учил меня отнюдь не только житейской мудрости. Марк Бишоп на стр. 90 своей культовой книги «Окинавское каратэ» пишет. «Уникальным приемом Кодзё Рю является блок тацумаки (торнадо или смерч) с помощью которого, как считает Кодзё, можно отразить любую фронтальную атаку без оружия. Однако, овладеть этим блоком нелегко. Обе кисти рук, ладонями обращенные наружу одновременно вычерчивают цифру восемь в противоположных направлениях перед телом (когда отстоящая от тела рука поднимается вверх, а прилежащая к нему рука опускается вниз), ступни ног скользят и наносят удары попеременно, в то время как вся „бурлящая масса“ медленно продвигается вперед»

Прочтя это, я испытал всю гамму шока и удивления. Эту, напомню, секретную технику, Рубен показал мне в середине восьмидесятых. Откуда он мог узнать её, я до сих пор не имею ни малейшего представления. Понятно, что в то время никакого интернета не было. Рубен как-то говорил, что учился у кого-то из общества «Динамо». Если это так, то это были отголоски стиля «Дзёсинмон» наставника Икеды Хосю. Точнее «Оперативное каратэ» – советская инкарнация этой школы.

Такие флешбэки случались со мной многократно. Спустя десятилетия разные сэнсэи показывали мне технику, и я узнавал в ней то, чему учил меня Рубен. Например, он очень наглядно объяснял мне, что такое «вход удара» на примере разбивания кирпича. Удивительно, но я до сих пор сталкиваюсь с «мастерами», не понимающими, о чём идёт речь.

Буквально через 2—3 недели после начала занятия каратэ, я решил испытать своё «мастерство» (не надо смеяться, мне было 14 лет) и сломать кирпич. Пока я собирался, время шло. И вот накануне своего пятнадцатилетия, я всё-таки нашёл укромное местечко с кирпичами (в СССР найти кирпичи было не слишком сложно.) Тогда я их ломал, а не рубил. То есть клал на оба конца. (Позднее я стал класть кирпич на одну половину, а вторая у него свободно свисает.) Каково же было мы разочарование, когда после нескольких ударов, я разбил… свою руку. А кирпич остался целехоньким. С большой досадой, потирая ушибленное ребро ладони, я брел домой, сетуя на судьбину и каратэ.

Однако, я твёрдо решил, что на следующий день я точно разобью ненавистный кирпич. Мой день рождения летом, во время каникул. Не откладывая в долгий ящик, сразу после завтрака я пошёл добивать кирпич. Я долго сосредотачивался, гипнотизируя его. В итоге я решил, что либо сломается он, либо моя рука. Истошно заорав «кия», (бедные прохожие), я рубанул его. Кирпич неожиданно легко сломался. Сложно сказать, в чем была причина моего успеха. Может быть, я правильно настроился психологически. Может правильно нанёс удар. Но скорее всего, свою роль сыграли удары накануне. Кирпич уже треснул, а на следующий день я просто его добил. Как бы то ни было, это был замечательный подарок самому себе на 15-летие. Я разбил кирпич с одного удара!

Сейчас к ломанию кирпича я отношусь иначе. Тамешивари (разрушение твердых предметов) на мой взгляд, является одним из важнейших психологических тестов в подготовке бойца. Вряд ли стоит включать их в постоянный набор тренировочных упражнений, но вот время от времени проверять реальные возможности ударов, необходимо.

Вместо широко распространенного способа, использующего опору на две точки (кирпич кладется между двумя другими), я хочу вам предложить несколько иной подход.

Дело в том, что стандартный подход, провоцирует использование сильного, тяжелого удара, то есть вложения массы. (Возникает почти непреодолимое желание «прилечь», навалиться всем корпусом на кирпич.) Значит, чем массивнее боец, тем больше кирпичей он может сломать.

Мой нынешний подход больше ориентирован на скоростные характеристики, на резкость удара и на его вход, чем на грубую силу. Для этого вы кладете кирпич на какую-то твердую опору (например, на два других), так, чтобы половина его свешивалась. То есть половина кирпича лежит на опоре, а другая половина висит в воздухе. В качестве противовеса используется 1, 2 или более кирпичей. Сразу хочу оговориться, чем легче противовес, тем лучше. Вершина мастерства – ломание кирпича без противовеса. (рис. 1)

рис. 1

Таким образом, вы наносите резкий удар в висящий край, который должен разломаться посередине. Если вы используете противовес, то, в идеале, кирпичи не должны подпрыгнуть и изменить свое положение.

Такой подход не позволяет вам использовать грубую физическую силу. Вам придется развивать резкость, скорость и вход удара.

Отрабатывая вход удара на кирпиче, нужно представить, что кирпич – это голограмма, иллюзия, мираж. На самом деле это как бы листик любого хрупкого материала (например, шоколадки. Именно такую метафору использовал Рубен, объясняя нам технику разбивания твердых предметов) толщиной в 1 мм, находящийся на нижней грани кирпича.

Значит, ваш кулак должен пройти всю толщину реального кирпича, ни в коем случае не затормозив. Верхнюю грань вы должны пролетать с ускорением, и останавливать свой удар на глубине 1, 2, 3 см ниже нижней поверхности, нижней грани кирпича. Очень важно «увидеть» (в собственном воображении), абсолютно поверить, что кирпич уже сломан. И вам просто необходимо провести рукой сквозь него. (Именно по этой причине, я часто говорю, что «кирпич ломается головой». )

Помимо очевидного теста на кондиции удара, тамешивари имеет еще одну сторону. Это очень хороший психологический опыт. Опыт «победы» над кирпичом, а на самом деле победы над собой. Опыт преодоления страха и навык развития своего воображения. Кроме того, успешные результаты разбивания кирпичей, делают бойца значительно увереннее в своих силах. (Естественно, ведь тело врага значительно менее прочное, чем кирпич.)

Только не вздумайте презирать кирпич и бахвалиться победами. Иначе он очень больно отомстит за подобное пренебрежение. Кирпич – это серьезный противник, который требует к себе уважения и концентрации внимания. Но мы все равно его победим!

Вернемся к техникам, опередившим свое время. Удивительно, но именно Рубен впервые показал нам «гамаку». Объяснил он это так. Чтобы противник не попал ногой в пах, таз надо поджать вверх. Пару десятков лет спустя, изучая цигун и окинавское каратэ, я узнал о важности, «направления копчика в колени», «раскрытия точки мин-мэнь» и даже «поджимания хвоста».

На Окинаве используют слово «гамаку». Это движение позволяет соединить, «сплавить» верхнюю и нижнюю части тела. Таким образом, создаётся жёсткая конструкция, необходимая в момент контакта вашего тела с мишенью.

Не стоит забывать, что по третьему закону Ньютона, мишень бьёт по вам с той же силой, что и вы по ней. «Акция равна реакции». Гамаку всегда относилось к устной передаче. То есть это было особо секретное знание. Именно поэтому никто не знает дословный перевод. Откуда Рубен мог знать это – ума не приложу (хотя это слово он не использовал). Понятно, что он имел в виду несколько иное. Но за следующие 20 лет практики я ни разу не слышал ничего подобного от многочисленных тренеров.

От него же я научился стратегии боя. В то время мы таких «словей» не знали. Но уже использовали на практике. Примерно через год-полтора после начала занятий каратэ, Рубен смог договориться со школой, и нас пустили в спортзал потренироваться. (Удивительно, но многие вещи в то время удавались намного легче. Кто пробовал арендовать физкультурный зал в средней школе недавно, поймёт, о чём это я.)

Во время разминки перед очередной тренировкой, я обратил внимание, что Рубен подходит к группам учеников и что-то говорит им. Можете считать это манией величия, но я сразу решил, что речь обо мне. И что эта речь не сулит мне ничего хорошего. Я начал судорожно, заранее (!) думать о том, что делать.

Не надо быть Вангой, чтобы предположить, что Рубен подговаривает их напасть на меня. Спарринг против двух-трех десятков каратэк мне не слишком улыбался. Что же делать? Я тревожно оглядывался по сторонам, ища спасения. И, о чудо!!! Вот же оно.

Рубен объявил о начале тренировки. Мы построились и начали разминку. В какой-то момент он крикнул: «38». Тут надо пояснить, что в то время мало кто знал японские слова. А давать команды как-то надо было. Рубен стал использовать для этого числа. Например, по команде «52» мы все должны были схватить вещи сэнсэя, свои и своих товарищей и разбегаться в разные стороны. Вы же не забыли, что УК преследовал за занятия каратэ?

И мы реально отрабатывали выполнение этой команды. Время от времени Рубен кричал «52» и мы разбегались. А потом он проводил «разбор полётов», указывая нам на ошибки. Команду «38» он использовал для начала спарринга. А «00», как стоп, отбой.

Ну, и Рубен не был бы собой, если бы время от времени не прикалывался над нами. По команде «воздух» мы должны были упасть на спину, обхватить одну ногу под коленом и «стрелять» из неё, озвучивая огонь по воздушным целям. Шутки шутками, но выполнение подобных команд здорово натренировало внимание и скорость реакции.

Пока эхо его команды ещё звучало, я в три прыжка (Усэйн Болт и Сергей Бубка нервно курили в сторонке) оказался у шведской стенки и в один прыжок запрыгнул на неё. И весьма своевременно. Потому что пара-тройка десятков «зомби» уже тянули свои руки, пытаясь сдёрнуть меня вниз. Я отбивался от них ногами, с отчаянием обреченного на смерть в случае неудачи. Древний закон войны – преимущество на стороне того, кто выше, – сработал за меня. Я отбился. Рубен скомандовал отбой и «зомби» успокоились.

До конца тренировки я держался поближе к шведской стенке. Да и на следующих тренировках не выпускал её из виду.

К чему я рассказал этот эпизод? Стратегия боя отвечает на вопрос, как вести его на своих условиях. Конкретно на шведскую стенку в подобных условиях мне лазить не приходилось. А вот навык придумывать заранее стратегию поведения пригождался и выручал многократно. Один из эпизодов я описал в своей книге «Бизнес-исповедь. 25 лет борьбы за увеличение продаж.»

Во время учебы в институте ко мне неумолимо приближалась первая сессия. Понимание того, что экзамен можно «скинуть», пришло позже, поэтому по школьной привычке я отнесся к ней очень серьезно. Но среди всех предметов, которые мне предстояло сдавать, был предмет-монстр, предмет-маньяк, предмет-зомби – это начертательная геометрия. К теоретическим вопросам я подготовился легко – писать и использовать шпаргалки я научился за много лет до этого. А вот шансов правильно построить косое сечение детали у меня было значительно меньше, чем родить.

Значит, придется выкручиваться. Как? Решение пришло довольно быстро. Мой хороший друг Григорий, выступая на московской Олимпиаде по начерталке, занял второе место. За этот славный подвиг, ему, естественно, поставили автоматом «5». А поскольку речь шла о первой сессии, то, наверное, чтобы студенты не расслаблялись, препод сказал Григорию, что поставит ему автомат на самом экзамене.

Услыхав о моей беде, Григорий сразу же согласился мне помочь. (Спасибо, друг!)

Оставалось решить «всего лишь» одну проблему, как мне выйти из аудитории во время экзамена? После довольно долгих раздумий, я пришел к выводу, что, если произойдет несчастный случай (например, я порежусь, когда буду затачивать карандаш) ни один преподаватель не сможет мне отказать.

Сказано – сделано. И вот у меня уже с собой на экзамене не только шпоры, но и спичечный коробок с продезинфицированным (!) лезвием, вата, лейкопластырь, йод. (Напомните мне, пожалуйста, уважаемый читатель, я уже признавался в том, что я зануда?) Теоретические вопросы я списал довольно быстро, и вот настал черед косого сечения.

Надеюсь, большинству читателей этой книги не приходилось резать самих себя. Не стану живописать подробности, но со второго пореза (чего мне это стоило!) у меня выступила кровь. Дальше было дело техники. «Марьиванна, можно выйти?» Гриша с закрытыми глазами набросал чертеж, я так же без особого напряга его перенес. Заслуженная пятерка! Хэппи энд? Здесь, конечно же, можно поставить точку, явив миру образчик стратегического мышления. Но, так уж и быть, расскажу до конца…

Через 10 минут, как я вернулся с чертежом Гриши, сначала один студент успешно отпросился «в туалет». После чего этот процесс принял лавинообразный характер.

На самом деле я до сих пор испытываю гордость за ту пятерку. Кому в жизни пригодилось умение чертить косые сечения? Практически никому. Мне, по крайней мере, точно не пригодилось ни разу. Зато меня множество раз выручало умение заранее просчитать ситуацию, принять надежное решение (а если бы нам не разрешили выходить с экзамена?) и, в конце концов, выкручиваться из, казалось бы, безвыходных положений. Мне вообще по жизни импонирует китайская пословица: «Из каждой ситуации есть 32 выхода».

Будет неверно, если у вас сложится впечатление о наших занятиях, как о чём-то рафинированном. Об «институте благородных девиц» на ниве каратэ. Отнюдь. Это был закат СССР с его наплевательским отношением к человеку. Один из моих тренеров в тот период (не Рубен!), например, говорил нам, что если кто-то из нас потеряет сознание от боли во время растяжки на шпагат, то это нормально.

Ну, и спасались мы от таких методов обучения, как могли. Один мой приятель приходил на тренировки обильно намазав бедра согревающей мазью «Апизартрон». От этого запаха у нас слезились глаза, зато его мышцы становились эластичнее.

Тренировки с Рубеном были изматывающими, брутальными, травмоопасными. Но, очень полезными и эффективными. Мы учились по «бразильской системе». Помните «Ералаш», когда футбольного вратаря поставили напротив витрины магазина, чтобы повысить его мотивацию?

Как-то раз Рубен пришёл на тренировку на улице в яловых сапогах, подошва которых была прикручена болтами. По периметру торчали пара десятков болтов, зафиксированных гайками. Тренировка была посвящена отработке защиты отбивом от прямого удара ногой (маэ-гери). Мы должны были успеть сделать шаг вперёд и вбок, одновременно сбивая рукой ногу. Излишне говорить, что я пришёл домой с руками в десятках ссадин. Моя бабушка, по профессии врач, всплеснула руками и побежала за бинтами и йодом. Раз за разом она спрашивала, откуда у меня такие ссадины. Я, как партизан на допросе, стоял на своём, повторяя, что это я просто упал.

Но знаете что? После этой тренировки нога в спортивной обуви, а уж тем более голая, вообще не вызывала у меня страха. «Бразильская система» работает!

Как-то раз я поверил в собственную неуязвимость и решил уйти от атаки Рубена с помощью длинного кувырка. Чем я хуже Джеки Чана? Не знаю, как это получилось (я был занят кувырком), но в самый момент моего вставания на ноги, Рубен пробил мне прямой удар ногой в лоб. (До сих пор помню его кроссовки.) Я мгновенно плюхнулся на пятую точку и некоторое время сидел с глупеньким выражением лица. С тех пор я усомнился в айкидо и «боевой» акробатике. А после проведения броска всегда стараюсь «натянуть» противника как можно ближе к своим ногам.

В странной идее бить ногой в голову Рубен разубедил меня, нанеся боковой удар ногой (йоко-гери) мне в пах, пока я пытался нанести такой же удар ему в голову. Он легко отклонился назад (уйдя из зоны поражения) и стукнул меня. Не слишком сильно, но выводы я сделал мгновенно.

С тех самых пор я отношусь к кувыркам, ударам ногами в голову и другим подобным «техникам», как весьма эффектным, но абсолютно неэффективным и безумно рискованным элементам.

Иногда Рубен обучал нас с помощью других людей. В тот период мне было лет 15—16, я был из интеллигентной семьи, меня воспитывала бабушка. Рубен поставил меня в спарринг с 24-летним дембелем-боксёром. Не только наш возраст, но и навыки, жизненный опыт разительно отличались. Мы были из разных «лиг».

Рубик надел нам боксёрские перчатки и скомандовал «38». Довольно быстро дембель стал зажимать меня в угол, окучивая градом ударов руками. Все мои усилия были направлены на то, чтобы не пропустить нокаутирующий удар. В итоге он загнал меня в угол. Я повернулся к нему спиной, надеясь на то, что он остановится. Но он и не собирался.

После пары пропущенных апперкотов (слава богу, они были несколько смазанными), в голове у меня зашумело, и картинка поплыла. Я понял, что, если не предприму что-то кардинальное, совсем скоро окажусь на полу. Я развернулся к дембелю лицом, оттолкнул его руками. И, опираясь на стену из последних сил, врезал ему йоко-гери (боковой удар ногой) в рёбра.

Похоже Рубен ждал именно чего-то похожего. Он сразу же остановил поединок. А я запомнил на всю жизнь, что сдающегося противника бьют с особым удовольствием. Это настолько глубоко засело в меня, что я ужасно не люблю сдаваться, хлопая по сопернику или полу даже во время отработок приёмов, предполагающих сдачу.

Начиная писать о Рубене, я уже говорил о потрясающим отношении парней того времени к каратэ, как к чему-то сакральному, сокровенному, ради которого без размышлений, естественно, идёшь на любые жертвы и преодоления. Ведь ты же прикасаешься к удивительному! Ты избранный! (Я понимаю, как это звучит сейчас. Но тогда у тех, кто оставался заниматься, а не бросал после нескольких занятий, было именно так.)

У Рубена был слепой ксерокс книги Масатоси Накаямы «Динамика каратэ». Сейчас эта книга не вызывает бурных эмоций. Одно из многих пособий по спортивному Шотокану. Но тогда! Это была Реликвия, источник глубочайших знаний и мыслей. На первом листе Рубен написал «книжка с картинками для детей с ботинками».

После тренировок он давал мне несколько страниц, и я переписывал текст и переводил картинки на кальку (прозрачную бумагу для черчения). Потом с кальки я передавливал или переводил через копировальную бумагу рисунки. Так проходило несколько месяцев. Высочайшее доверие Рубен проявил, когда стал давать по десятку листиков мне домой.

Так я стал использовать суперпроизводительную технологию «стекления» рисунков. Под стекло вы ставите лампу, на стекло кладёте исходный рисунок, а поверх него листик, на который переносите. Таким образом, вам нужно обвести его всего один раз, а не два как с калькой и копиркой. И не три как с передавливанием без копирки. Книжка дурацкая. Но я бережно храню её до сих пор. Как напоминание глубочайшего почтения к тому, чем занимаюсь уже более 40 лет.

фото 1

После одной из тренировок Рубен мне и ещё нескольким лучшим ученикам дал кусочек чёрного стекла. Он не говорил какие-то особо пафосные речи. Просто сказал, что это символ того, чем мы занимаемся. Простой кусок чёрного стекла. И знаете что? Я храню его до сих пор!

фото 2

Мысль банальна. Но всё хорошее рано или поздно кончается. Возможно, Рубену надоело возиться с нами, возможно поменялись жизненные цели и приоритеты. Кто знает? Но он перестал вести занятия. Однако он заложил глубочайший фундамент. За что я ему бесконечно благодарен! «Да разве сердце позабудет того, кто хочет нам добра. Того, кто нас выводит в люди, кто нас выводит в мастера…»

Спасибо огромное с большой буквы, Тренер! Сэнсэй!

Что такое патологическая ложь? или Дима-ниндзя

В начале 10 класса, я познакомился с «ниндзя». Мой ровесник Дима учился в соседней школе, в которой у меня было много приятелей. Согласно легенде, его старший брат обладатель Золотого кольца ниндзюцу (чтобы это ни значило). У него Серебряное. И, забегая вперёд, скажу, что я стал гордым обладателем Бронзового.

Важнейший урок, который я вынес из общения с Димой (к сожалению, не слишком быстро), что в мире есть патологические лжецы. Это люди, верящие в свои собственные выдумки. Позднее выяснилось, что брат Димы не занимался ниндзюцу, потому что… тадам… его просто не было, не существовало. Дима был единственный ребёнок в семье. Это досадное обстоятельство не мешало ему рассказывать о своём супербрате при каждой нашей встрече.

Однако общение с ним научило меня не только чуть лучше разбираться в людях. Мы тренировались в подмосковных лесах, парках, подъездах. Страховку перекатом я отрабатывал на бетонном полу подъезда, после стакана вина. Да, у меня тоже была бурная юность. Если к боевому применению страховки перекатом я относился скептически, после эпизода с Рубеном, то преодоление страха и умение собраться в нужный момент, будучи не совсем трезвым, мне пригодилось множество раз.

В процессе этих тренировок я обратил внимание на любопытный аспект. Если тебе страшно сделать кувырок, тело зажимается, мышцы напрягаются, и ты ударяешься об пол. Если же ты расслаблен, не боясь ушибиться, то перекат выполняется мягко и легко. Получается своего рода самосбывающийся прогноз. И твой страх удариться приводит к травме.

Тренировки с Димой практически всегда содержали тот или иной яркий психологический аспект. У нас было упражнение, развивающие силу практически всего тела. Оно напоминало упор лёжа, но руки надо было развести перпендикулярно корпусу как можно шире, стараясь не сгибать локти. Эдакая брутальная, советская планка. Простоять в таком положении больше минуты практически невозможно. Ну, и 30 секунд считается отличным результатом.

Как-то раз я выполнял это упражнение у Димы дома. Всё тело, особенно руки тряслись. Силы кончались. И тут Дима решил мне «помочь». Он подставил сувенирный кортик между моим горлом и полом, и сказал удерживать его в этом положении. Кортик сувенирный, но его остриё вполне всамделишное. Проблема состояла в том, что если чуть сдвинуть руки (а так стоять значительно легче), то кортик упадёт. Что произойдёт, если руки расслабить, думать не хотелось. В какой-то момент я слегка приподнял горло, и кортик наклонился в сторону. Чтобы он не упал, мне пришлось сильнее надавить на него горлом. Свои яркие эмоции в этот момент я помню и спустя почти 40 лет.

В наших тренировках кортик использовался не впервые. Дима часто ставил его передо мной во время отработки прямых ударов из фронтальной позиции. Он требовал, чтобы я останавливал кулак буквально в нескольких миллиметрах от острия кортика. Это упражнение дало свои плоды. Как-то Дима предложил разбить стекло в раме. Это был брутальный тест на вход удара и контроль дистанции. Понятно, что если вход удара будет недостаточным, то стекло не разобьётся. А если избыточным, то рука порежется. Дима бил первым. Он просто стукнул кулаком в стекло. Оно разбилось, но поранило ему внешнюю сторону ладони. Мы вынули два осколка.

Понятно, что его воображаемый брат не мог часто держать кортик напротив кулака. А вот я вошёл ударом ровно настолько, насколько это было необходимо. Стекло разбилось. А рука осталась невредимой.

Упражнения на внимание не были для меня в диковинку. Рубен довольно часто находил кусок бетона, с торчащей из него арматурой. Мы становились в круг и бросали этот «снаряд» друг другу в хаотичном порядке. Во время этой отработки, внимание у всех было настолько сконцентрировано, что его можно было резать ножом. Конечно же не обходилось без травм и ссадин. Но прогрессировали мы с феноменальной скоростью.

Ещё один из психологических приёмов Дима использовал, объясняя мне довольно экзотический прямой удар. Как правило, его наносят либо вертикальным кулаком (как будто держа кружку), либо горизонтальным кулаком (ладонью вниз). Дима показывал прямой удар кулаком, развёрнутым на 45° наружу. Он говорил, что костяшки указательного и среднего пальцев отлично ложатся на ключицу соперника. Сломать её совсем не сложно. Но рука, естественно, повисает. Сам по себе удар не заслуживает особого внимания.

А вот то, как он его показал, ещё как заслуживает. Мы отрабатывали какой-то прием (характерно, что я не помню какой). Вдруг (!), Дима сказал, что я достоин узнать секретную технику. «Так, сейчас смотри очень внимательно!» Он взял мой кулак, развернул его наружу и провёл своей рукой по траектории по направлению к своей ключице. Сейчас я понимаю, что это был «разрыв шаблона» с элементом эриксоновского гипноза. Но тогда это было ярчайшее пятно, оставившее весьма глубокий след в памяти.

Ну, и в завершение описания моего знакомства с ниндзюцу (не надо смеяться), ещё один эпизод. Как-то я, моя девушка и Дима поехали тренироваться в подмосковный лес. Вообще нас должно было быть четверо, но в последний момент девушка Димы не смогла. Мы отлично потренировались, а на пути обратно, в электричке я стал уделять внимание в основном своей девушке (понимаю, что это было некрасиво по отношению к Диме. Но моя Светлана стоически перенесла дорогу туда и тренировку, не отвлекая нас).

Практически всю обратную дорогу около 45 минут он нажимал на болевые точки на левой руке. Моя правая была занята девушкой. После тренировок с Рубеном, я уже знал, что у меня повышенный (или пониженный, всё время путаю) болевой порог. В общем, сделать больно мне не так просто.

Но эта поездка научила меня терпеливо переносить длительную боль. Излишне говорить, что без этого умения прогрессировать в боевых искусствах невозможно.

Множество раз я видел вживую и на видео реальных драк, как человек сдаётся, только потому что ему больно. Однозначно, не лучшая линия поведения. Пока тебе больно, ты жив и в сознании. А, значит, можешь сражаться.

Наше общение и тренировки с Димой продлились около года, с середины десятого класса до середины первого курса института. И постепенно сошли на нет.

Злость, как дополнительная мотивация. Игорь Рудольфович

В 1988 году, после двух лет занятий у Рубена, я поступил в институт на инженерную специальность. Но жгучее желание заниматься каратэ меня не оставляло. Я нашел сразу 2 секции. Шотокан и ниндзюцу. Начну с Шотокана и тренера Игоря Рудольфовича.

Не могу сказать, что эта школа оставила во мне неизгладимый след. Но кое-чему я научился.

Это была какая-то ассоциация при Философском обществе при Советской Академии наук (или как-то так). Секций по Москве было несколько. Я занимался недалеко от парка «Дубки».