Не знаю, бродяга я по характеру или по судьбе, но в дороге была всегда: родилась в Батуми, жила до поступления в университет то в Тбилиси, то в Москве, потом начались археологические экспедиции практически по всей территории европейской части СССР и не только. Наверное поэтому, перейдя на работу математика и историка, я продолжала «бродить» и по СССР, и по Италии, куда поехала на много лет как журналист. И в этой книжке постараюсь поделиться своими воспоминаниями.

В Дербент меня занесло в общем-то случайно: выдалась неделя свободного времени, была весна и очень хотелось в горы. Правда, моя страсть — это горы типа высоких Альп, Кавказа, Памира, поэтому поначалу пейзажи меня не потрясли.

Сам город был интересен уже потому, что это самый древний и самый южный город на территории РФ. Впервые он упомянут уже в VI в. до н.э., хотя современный город основан — как крепость — в 438 г. кто только за него не боролся — и скифы, и сарматы, и гунны, и хазары, и Лукулл, и Помпей, и Византия, и Иран.

А еще очень интересна его религиозная история: В V-Х вв. там было, по крайней мере, три религии: зороастризм, христианство и ислам. По словам албанского историка VII в. Моисея Каганкатвадзе, христианство на Восточном Кавказе распространялось еще в апостольские времена, то есть еще в I в. Согласно источнику, Кавказская Албанская церковь была апостольской, то есть она была основана учениками Христа.

Начиная с V в. евреи переселялись из Персии в Дербент. Есть гипотеза, что хазарские правители перешли в иудаизм под влиянием именно евреев Восточного Кавказа в начале VIII в. Согласно легенде, это произошло в ходе диспута, устроенного между представителями трёх религий, причём еврейский проповедник находился при хазарском дворе сразу, а вот посланники от христиан и мусульман прибыли по приглашению.

В VII в. начинается активный процесс исламизации населения города.

5 августа 1722 г. русская армия двинулась к Дербенту, а 15 августа к городу прибыла транспортная флотилия (21 судно) с артиллерией и провиантом. 23 августа русская армия заняла город. Тогда появилось в этих землях православие.

А еще город удивительно многонационален, причем издревле. В Дербенте проживает большая многотысячная шиитская диаспора, в основном азербайджанская.

Горские евреи, будучи потомками евреев из Ирана, переселились из Персии на Кавказ в эпоху Сасанидов (224—651 гг.). Считается, что они прибыли в Персию из древнего Израиля еще в VIII веке до н. э.

У горских евреев есть устная традиция, передаваемая из поколения в поколение, что они произошли от Десяти потерянных колен, изгнанных царем Ассирии (Ашшур), который правил северным Ираком из Мосула. Согласно местной горско-еврейской традиции, около 19 000 евреев покинули Иерусалим (используется здесь как общий термин для Земли Израиля) и прошли через Сирию, Вавилонию и Персию, а затем, направившись на север, вошли в Кавказ.

Судя по языку и историческим данным, из Ирана и Мессапотамии евреи начинают прибывать не позже середины 6 в. н. э., где они селились среди населения, говорящего по-татски, и переходили на этот язык.

После завоевания Дагестана Россией многие евреи сосредоточились в Дербенте, этот город стал религиозным центром горских евреев.

Армяне в Дербенте известны с древних времен. По свидетельствам Захария Ритора, автора VI в., армянские миссионеры вели в Дербенте активную просветительскую деятельность, обращая местное население в христианство. Согласно «Житие Маштоца», написанном в середине V в., Месроп Маштоц, армянский ученый, на основе созданного им в 405 г. н. э. армянского алфавита разработал письменность для языка албан и приехав в город Дербент, при содействия местного правителя, открыл в городе школы, в которых преподавали приехавшие из Армении священники и епископы. В Дербенте в IV в. погиб мученической смертью внук первого католикоса Армянской Апостольской церкви Григория Просветителя св. Вртанес. Около 703 г. автокефальная Церковь была включена в состав Армянской Апостольской церкви. Богослужение в храмах Дербента велось на армянском языке. Христиане Дербента окончательно переходят на армянский язык. Основное же население города, состоявшее из язычников, с приходом арабских войск, принимают ислам. Подвергается арменизации также правящая элита из рода Арраншахиков.

В 1770-х гг. в городе побывал немецкий путешественник и натуралист Гмелин. По его словам, армяне жили в центре крепости, где их дома располагались в непосредственной близости к замку правителя. Кроме этого армяне жили вне крепости, в нижней части города. Основным занятием армян было рукоделие, хлебопашество и скотоводство. При этом они не платили хану никаких податей. Вместо них они должны были в городе и крепости выполнять роль полицейских (нести полицейские повинности).

Азербайдажнцы преимущественно проживают в старинных кварталах-магалах исторической части Дагестанского города и значительная часть представителей общины являются шиитами.

Первые православные храмы появились в XVIII в., активное развитие связано с переселением русских.

Конечно, было любопытно посмотреть на такой «пестрый» город. Но он меня слегка разочаровал… Нет, красивый, конечно, интересный, — и при этом какой-то никакой… Впрочем, я была там слишком мало времени, чтобы проникнуть в его дух. Но все достопримечательности осмотрела. Запомнилась Джума-мечеть — древнейшая на территории России. Поэтому эта мечеть имеет вход с юга, а не с севера, как должно быть у мечетей. Современный облик мечети сложился в 1815 г. Огромный купол возвышается над молельным залом на 17 м. Венчает его не полумесяц, а принятая в шиитских храмах кисть руки — символ отрубленной руки мученика Аббаса ибн Али.

Гораздо больше времени я потратила на окрестности — и совершенно не жалею об этом. Горы оказались удивительные — полосатые! Веселые, дружелюбные, теплые. Да, это вам не высокомерные Альпы!

Турагинский мост в окружении 1000-летнего реликтового леса — памятник природы. Каменная арка протянулась через ущелье на высоте 1450 м над уровнем моря. Общая длина моста около 55 м, длина свободного пролёта арки 26 м; ширина моста от 6 м в наиболее узкой части до 8—15 м у оснований. Максимальная высота свода 14 м. Толщина моста в самой тонкой центральной части около 7 м. Поверхность арки практически плоская; на ней произрастают небольшие деревья и кустарники.

Гулять по мосту запрещено. Дагестанцы называют мост Урчилой, считают его святым местом и бдительно следят, чтобы запрет не нарушался. Ибо Да будет человек избавлен от мести: вот мост, ведущий к высшей надежде, и радужное небо после долгого ненастья. Место действительно какое-то мистическое, а добавляет красоты ему водопад, струи которого стекают по стене скалы прямо под аркой моста. Помимо этого интересен и сам путь к водопаду — около 3 км по очень тихой тропе. На ней хорошо дышится и думается…

Хунзахское плато в Дагестане — тоже природное чудо, которое находится на высоте почти 2 км и обрывается глубочайшим каньоном. На плато располагаются древние аулы и заливные луга, а с его обрывов стекают серебряные водопады. Здесь бурлит река Тобот. Так же называется и водопад, образованный ею, — самый мощный во всём Дагестане. Стремительный поток воды падает с высоты 70 метров, что являет собой удивительное и завораживающее зрелище. Не меньший восторг вызывает и расположенный неподалеку водопад Итлятляр, чей исток также находится на вершине плато. Этот шумный поток, издали выглядит словно белоснежная лента — поэтому и называется «фата невесты».

В конце весны и начале лета водопад особенно полноводен, поскольку на это время приходится активное таяние снегов и льдов. Примечательно, что Хунзахский водопад зимой замерзает не полностью — внутри он остается пустым, такая лазурная льдистая трубка получается.

Но моим любимым местом стало не плато. Недалеко от Хунзаха, рядом с поселком Матлас, есть интересная природная формация — Каменная Чаша. Это теснина, но самая тесная из всех. Высота чаши, которая не очень-то и напоминает этот безобидный предмет, около 30 м — это сравнимо с 12-этажным зданием. Длина самой теснины — 90 м, а ширина — 16 м. То есть Чаша не очень большая, но живописность этого места поражает воображение. Тут несколько «залов» и узкие переходы. Пещера (еще одна моя страсть) — не пещера, ведь над головой небо, горы — не горы… Говорят, мистики и маги чувствуют здесь особую ауру. Я точно не маг, но Каменная чаша меня заворожила. Если бы я там была одна, наверное, «зависла» бы надолго… Место очень необычное — сюда редко заглядывает солнце, а если идёт дождь, то земля внутри каменной чаши надолго остается мокрой и вязкой, ведь со склонов постоянно стекают различные ручейки.

А на выходе нас ожидало еще одно чудо: к лестнице, по которой можно подняться на плато, ведет узкая тропа вдоль обрыва — и вот в одном месте над ней нависает обрыв, с которого падает водопад: ты стоишь на тропе и смотришь на мир сквозь водопад…

И еще одно место влюбило меня. Заповедник «Самурский лес» — самая северная субтропическая экосистема на планете. Его название связано с рекой, протекающей неподалёку, в дельте которой он и находится. Сама дельта тоже уникальна — тут субтропические леса вплотную подходят к Каспийскому морю. Протяжённость Самурского леса впечатляет — примерно 120 км. Самурский лес старше человечества, поэтому и достопримечательности здесь очень древние. Например, платан, самое древнее дерево во всём Дагестане. Платан огромен: обхватить его полностью могут около 15 человек, взявшись за руки. Основа ствола 800-летнего платана единая, но далее она разделяется на десятки больших и маленьких стволов, которые растут как единое целое, поэтому сквозь платан можно в буквальном смысле пройти (скорее, протиснуться) и оказаться с другой стороны дерева. в его огромном дупле свободно помещаются люди. С одной стороны платана можно подняться на высоту 3 м и посидеть на спиленном стволе. Высота составляет около 30 м, крона создает огромную тень. Платан во многих религиях мира считается культовым деревом, ему поклонялись в Древнем Египте, Греции, на Крите. Даже в Библии это дерево чтят как божественное. Многие путешественники утверждают, что возле дерева буйствуют энергетические фонтаны, от которых вполне можно позаимствовать толику энергии.

«Зависла» я и еще в одном месте. Здесь очень много краснокнижных, крайне редких видов орхидей. Произрастают эти великолепные цветы плантациями. И это, с одной стороны, не специально, но и не случайно. Дело в том, что до того, как на поляне начали расти дикие цветы, эту площадь планировали использовать под выращивание грецких орехов. Но когда вследствие распада Советского Союза место опустело — его заняли дикие орхидеи. Хотя это не совсем правильное название — они не дикие, а одичавшие: настоящие дикие орхидей, например, в Италии, намного мельче и изящней.

Примечательно, что цветы немного отличаются от тех роскошных красавиц, которые растут в Азии, — они чуть мельче, но от этого не менее прекрасны. Что касается цветовой гаммы, то она отличается редким разнообразием: здесь можно встретить фиолетовые, ярко-красные, бледно-розовые, желто-лимонные, зеленоватые и множество других оттенков орхидей.

Самурский лес хранит и восхитительные пруды, поросшие кувшинками. Вокруг них чинно бродят аисты и цапли, летом жужжат жуки-усачи и пёстрые махаоны, а также заводят свои бесконечные песни сирийские чесночницы — неприметные серо-черные лягушки с вечно выпученными глазами. Кувшинки, покрывающие гладь этих прудов, также относится к редким видам и отличаются нежно-розовым цветом, контрастирующим с изумрудно-зелеными огромными листьями.

Больше всего известен заповедник тем, что в нем растут настоящие лианы — жительницы джунглей. Примечательно, что они густо обвивают стволы обычных тополей, дубов, яблонь, груш и осин — и они здесь буквально повсюду! В некоторых местах солнечный свет не добирается до земли практически никогда из-за густых зарослей. Было ужасно жаль, что у меня остался только один день на эту зеленую роскошь, так резко и так прекрасно контрастирующую с аскетично гордым миром гор…

Однажды в южном приморском городе Батуми родилась маленькая Принцесса. Правда, она еще не знала, что она принцесса, да этого и никто не знал. А звали ее Ола.

Была она длинноногой, большеглазой, хорошенькой, но… со слабым сердечком.

Вскоре мама увезла Олу в северный город, где она, ее родители, баба Рая, тетя и дядя жили в небольшой комнате коммунальной квартиры. Малышка спала в углу на большом старом сундуке, покрытом толстым матрасом, и, конечно, не могла догадаться, что она принцесса…

А в это время в Батуми Нина, младшая сестра мамы Олы, поступила в Тбилисскую консерваторию и бабушка решила переехать в Тбилиси, чтобы быть поближе к дочке.

Вскоре Ола сильно заболела и ее отправили к Бабуле.

— Что ж, пойдем смотреть наш новый дом. Я уверена, что тебе он понравится.

Ола поднималась по широкой темной лестнице, крепко держась за руку бабушки. Высоченный потолок, от взгляда на который кружилась голова. Все вокруг было так непохоже на их квартиру в северном городе, что казалось иным миром.

Они остановились перед обшарпанной дверью, бабушка достала ключи, девочка еще сильней вцепилась в бабушкину руку. «Сейчас мы войдем в сказку»…

Дверь распахнулась почти беззвучно. За ней оказался длинный сумрачный коридор, из которого запертые двери вели в неизвестность. Ола на секунду испугалась, но потом увидела впереди теплый добрый свет. Они пошли на него. Маленькое сердечко девочки замерло в ожидании чуда.

Бабуля отперла еще одну дверь и…

Никогда еще за свою пятилетнюю жизнь Ола не видела ничего подобного! Она стояла на пороге огромной пустой угловой комнаты: по двум сторонам стен почти не было: окно-балкон-окно- крохотная комнатка с еще тремя окнами (уже потом она узнала, что это называется эркер) и опять окно-балкон-окно. Солнце светило в окна и блики лучей играли на двух стенах без окон. На балкон через витые перила заглядывало удивительное дерево с какими-то веселыми темно-зелеными шариками с иголками. Ола выбежала на балкон и рискнула потрогать — иголки были мягкие!

Она вернулась в комнату и подняла взгляд: потолок уходил куда-то ввысь (на 4,5 метра) и с него свисала огромная люстра со множеством длинных стеклянных висюлек — как на картинке в книжке «Принцесса на горошине».

Девочка кинулась к бабушке:

— Бабуля, я теперь принцесса?!

— Ты всегда была принцессой, — улыбнулась бабушка. — И всегда ею будешь.

— А ты, значит, королева?

— Ну, это, пожалуй, слишком!

— Тогда герцогиня!

В Олиной голове зазвучала музыка — одновременно торжественная и веселая, что-то типа мазурки. Девочка закружилась в танце.

Бабушка ласково смотрела на нее, но совсем не так весело…

Это мое первое воспоминание о Тбилиси.

Вскоре, правда, я поняла, почему бабушка отнюдь не веселилась: роскошная комната находилась в коммунальной квартире, где было еще 9 комнат, в которых жили разные семьи, общая кухня и общий туалет. Причем кухня и туалет были в самом дальнем от нас углу квартиры. Это явно было не для бабушки-«герцогини» и ее «принцессы» внучки! И бабушка установила дверь с матовым стеклом в эркер, где практически вплотную друг к другу пристроила крохотный столик с керосинкой, раковину и унитаз… А купаться мы ходили в баню.

Но Ола все равно чувствовала себя принцессой. Нина играла на фортепиано, а она танцевала… Нет-нет, не только танцевала! Ведь принцессы должны быть очень образованными и воспитанными, поэтому утром, после завтрака, малышка училась читать и писать — сначала по-русски, а потом и по-английски. Вечером, после полдника, — математика. А вот воспитание — это целый день!

Вы даже не представляете, как это трудно — быть Принцессой! Говорить надо отчетливо и спокойно, не жестикулировать и не гримасничать. Спинку надо держать прямой, локти на стол не класть, и уж само собой не чавкать, не хлюпать носом, не перебивать старших… Но Ола очень старалась.

В тот приезд Ола почти не видела Тбилиси — у нее был порок сердца, поэтому гулять они с Ниной ходили только в сквер напротив дома и оттуда Принцесса любовалась им, таким величественным, строгим и в то же время веселым — во многочисленных окнах отражалось солнце и его блики скакали по всей улице.

«Дворец» — это дом №76 по проспекту Давида Агмашенебели (тогда проспект Плеханова). Эта часть города застраивалась в XIX — начале XX веков изящными домами, украшенными орнаментом и деревянными резными балконами. На проспекте жили в основном немецкие колонисты, может быть и поэтому бабушка выбрала этот дом — ее отец был австрийцем.

Пришла пора идти в школу и мама увезла Олу в северный город. В самолете она заплакала:

— Я не хочу на сундук!

— Не плачь, у нас теперь своя квартира! В новом доме!

Ола перестала всхлипывать и вскоре задремала и видела во сне еще более прекрасный дворец…

Они вышли из такси у длинного пятиэтажного дома. Мама позвала какого-то мужчину, он взял девочку на руки и понес вверх по лестнице — совсем как принцессу (на самом деле ей просто нельзя было подниматься на четвертый этаж пешком).

И вот он поставил ее перед дверью. Принцесса замерла. Мама с гордостью и радостью велела:

— Ну, входи!

Она вошла… Огляделась. И заплакала, горько-горько…

Маленькая пустая комнатка с низкими потолками, крохотная кухонька (правда, побольше бабулиного эркера), одно какое-то серое окно (день, как назло, был облачным) — принцессы в таком доме не живут!..

Мама уходила на работу, а Ола целыми днями лежала на тахте. Иногда к ней приходила учительница. Учить девочку было нечему — она читала, писала и считала. И хотя Оле было скучновато, она радовалась этим урокам: значит, наверное, она все-таки принцесса, раз учительница к ней приходит, а не она ходит в школу. Но лежа на тахте, глядя в потолок, до которого, казалось, можно дотянуться рукой, она все чаще плакала. Пока однажды мама не принесла ей красивую книжку про принцессу, которую заточили в замке. «Так вот, что со мной случилось! Я в заточении!» И тогда она вспомнила о своих обязанностях — стала много читать, занялась алгеброй, мама купила ей пластинки с уроками английского языка. Бабуля писала ей четким красивым почерком. И однажды в одном из писем рассказала, что принцессы еще и хорошо разбираются в искусстве. Девочка слушала музыку по радио и вскоре выяснила, какие композиторы ей нравятся, а какие не очень.

Но вскоре Ола попала в больницу, а потом ее отправили к Бабуле. Принцесса ехала в поезде одна, вернее, с каким-то знакомым мамы. Нина ждала ее на перроне, рядом стоял высокий темноволосый мужчина.

— Мне страшно…

В СССР я не видела только три республики — о многих уже писала в разных своих книжках. Здесь вспомню только о некоторых местах.

В студенческие годы у нас сложилась группа таких же «бродяг», как я: с ранней весны до поздней осени в течение учебного года мы отправлялись гулять по другим городам. Выбирали мы эти города по весьма простому признаку — куда можно добраться ночным поездом — денег на гостиницы у нас не было, а вот на полку в общем вагоне удавалось наскрести. Начали мы, конечно, с Ленинграда, Новгорода, Пскова и в некий момент добрались до Прибалтики, в частности, до Таллина.

Сонные, с острой мечтой о кофе, мы вывались на вокзальную площадь, огляделись, увидели арку, ведущую в Старый город — и я застыла.

— Ты что? — спросили меня подруги.

— Я это место знаю…

— Конечно, знаешь — все наши фильмы про западные страны здесь снимали!

Я согласилась, хотя и не на 100%.

Мы вошли в Старый город. Выпили кофе в ближайшем баре. Было еще раннее, прохладное время, поэтому решили немного посидеть в храме, где шла служба. Как раз в этот момент все прихожане поочереди оглашали свое желание, а все присутствующие просили: «Господи, услышь нас!» И вот встает немолодой мужчина и говорит: «Господи, пошли, пожалуйста, дождь завтра, а то у меня на огороде все засохнет» — «Господи, услышь нас!». Потом встает женщина весьма среднего возраста: «Господи, пусть завтра будет солнечный день — мой сын прилетает в отпуск, чтоб рейс не отложили!» — «Господи, услышь нес!»… Тогда я впервые поняла, как же трудно быть Богом…

Выйдя из храма, мы двинулись к центру города. Перед перекрестком я опять затормозила:

— За углом на той стороне улицы будет светло-серый дом,.. — я описала его.

Дом там был. Когда ситуация повторилась, мы решили посмотреть, когда эти дома были построены: все около 1770 г… Никакие другие постройки я не помнила. «Помнила» — неправильное слово — я не могла ничего помнить, я никогда не была в Таллине. Гипотеза с фильмами тоже не годилась — тогда я помнила бы и другие дома…

И вообще город был каким-то родным… Хотя семейные хроники никак не были связаны с Эстонией…

Я еще много раз возвращалась в Таллин, пытаясь разгадать эту тайну… А однажды во время экспедиции на Куршскую косу я по ночам начала говорить на незнакомом языке. Это длилось несколько ночей подряд и коллеги сумели записать мои монологи на диктофон. Этот язык я действительно не знала… Что-то роднило его с немецким, но не более.

А Таллин… Таллин — чудесный, сказочный город, в нем каждый переулок, каждый дворик прячет какое-то сокровище, прогулка по нему — вечное ожидание чуда…

В некий момент наша группа «бродяг» решила отправиться по следам Великой схизмы — от ее начала в Авиньоне и до ее преодоления в Констанце (потом мы еще проехались по итальянским городам, связанным с этой историей, но о них чуть ниже).

С возвращением папы Григория в Рим закончилось Авиньонское пленение. И нам надо было туда добраться.

Слово «пленение» как-то само собой вызывает неуютное чувство, ассоциируясь с чем-то тесным, душным, темным… Внутри зреет подспудное желание пожалеть бедных понтификов. Только это не имеет ничего общего с Авиньонским дворцом — белоснежным, гордым, огромным, вставшим перед нами во всей своей неожиданности. Правда, конечно, такой папская резиденция не была изначально. Право на нее еще надо было заслужить. И понтифики старались. Музей дю Пети Пале — художественный музей с превосходньыми коллекциями, включающими шедевры итальянской живописи (работы Боттичелли, Луи Бреа и других). Здание музея находится на площади перед папским дворцом и представляет собой готический форт с зубчатой внешней стеной и типичными элементами архитектуры Средневековья. Здесь была резиденция пап до строительства современного дворца.

Помимо основательности, вообще свойственной старым сооружениям любого типа, в Папском дворце подкупает легкость и радостность декора. Говорим ли мы о мастерах, работавших с камнем, или керамистах, обжигавших изразцы для пола, невозможно не заметить с каким вниманием они относились к ремеслу, сколько юмора и теплоты вложили в свои изделия.

А теперь заглянем внутрь Папского дворца. Зал Консистории (Salle du Consistoire) — этот огромный зал (34 х 50 метров) на самом деле состоит из двух совмещенных больших залов. Консистория во времена пленения Пап была высшим советом и верховным трибуналом западного христианства. Стены зала, сегодня завешенные прекрасными гобеленами и парадными портретами авиньонских Пап, раньше были покрыты фресками, но пожар 1413 года разрушил все крыло Консистории. В дальнейшем зал даже назывался «salle brulee» (сожжёный зал); знаменитый пожар оставил печальный след в том характерном розоватом оттенке, что до сих пор имеет восточная стена.

В одной из стен открывается дверь, ведущая в капеллу Св. Иоанна, или капеллу Консистории. В ней остались, в основном, нетронутыми росписи стен.

Большой зал аудиенций расположен на первом этаже Нового Дворца и разделен на два нефа. Капители, выполненные в виде животных, — работа неизвестных, но искуссных художников. В одном отсеке свода на голубом фоне, расцвеченном золотыми звездами, выделяются двадцать фигур Пророков и других персонажей Ветхого Завета. Каждая фигура изображена со свитком, на котором цитируются соответствующие места Библии. Этот зал назывался так же «палатой великих дел».

В главном нефе заседали 13 духовных судей, составлявших суд «Сакра Романа Рота» (апелляционый суд католической Церкви), или просто «Рота» (колесо). Точное происхождение этого названия не известно.

Но самые интересные помещения связаны с папой Климентом.

О Клименте VI надо знать две вещи. Во-первых, он начал свое правление словами: «Мои предшественники не умели быть папами», и за 10 лет сделал папство самым блестящим двором Европы. Из разных уголков Европы в Авиньон направились художники, композиторы, канторы, а также священники, увлеченные книгами и наукой. Среди них был и поэт Петрарка.

Климент VI не только продолжил строительство дворца, но в 1348 г. выкупил у Жанны Неаполитанской, графини Прованса весь город, заплатив за него 80 тыс. флоринов. Отныне и вплоть до Французской революции он принадлежал папству и получил независимость от Священной Римской империи. Архитектура при Клименте VI стала более утонченной: дворец украсили высокие стрельчатые окна, широкие лестничные марши, залитые светом просторные залы, появился изысканный декор. Тут просто нужно сказать несколько слов о нем. Это тот самый папа, с которого и началось Авиньонское пленение. И первым делом он организовал процесс над тамплиерами, в результате которого в 1314 г.. два главных сановника ордена, магистр ордена и командор Нормандии сожжены в Париже. Когда его сжигали, магистр Моле призвал Христа подтвердить невиновность тамплиеров, требуя, чтобы его враги почувствовали гнев Бога. С костра он кричал, что ни эти люди, ни их потомки не проживут больше одного года из—за этой несправедливости. Примерно через месяц папа Климент V умер, а король Филипп IV заболел, скончавшись семь месяцев спустя. При правлении династии Капетингов сыновья короля Филиппа IV становились монархами, но рано умирали. Климент умер в после того, как съел тёртые изумруды. По одной из версий, пока его тело находилось в церкви перед погребением, ночью во время грозы молния ударила в церковь и вызвала пожар. Он был настолько сильным, что, когда его потушили, тело папы Климента V было почти уничтожено.

А зачем он ел тертые изумруды? Какой-то нелепый способ использования драгоценностей…

Согласно легенде, изумрудная скрижаль Гермеса Трисмегиста была найдена в египетском храме Александром Македонским и представляла из себя «символ веры», поэтому считалось, что изумруды способны избавлять от любых проклятий и порчи. В те времена в качестве лекарства от любых недугов практиковалось принятие внутрь толченых изумрудов. Поверил в это и папа. Не прошло и 40 дней с момента казни тамплиеров, проклявших понтифика и короля и предсказавших их скорую смерть, как у Римского папы Климента V разболелся живот. Он решил лечиться самым надежным средством — толчеными изумрудами. Однако изумруды не спасли Климента V от возмездия и уже 20 апреля 1314 г. он умер в страшных муках от кровавого поноса. Возможно он со страху съел слишком много изумрудов, которые попросту разорвали его живот.

При Клименте VI жизнь курии здорово изменилась, в частности, он стал устраивать пиры, ничем не уступающие королевским. Специально для организации больших застолий была построена Башня кухонь. Ее легко узнать по восьмигранной пирамидальной крыше. На нижних этажах башни хранились продукты и сундуки с золотой и серебряной посудой, а на верхнем была установлена печь внушительных размеров, на которой одновременно готовились несколько блюд. К кухне примыкала сервировочная, где сервировали и украшали блюда перед подачей, делали нарезки, разливали местное вино. Среди буфетов и столов стоял камин, чтобы сохранять блюда теплыми.

Сервировочная проходом была соединена с огромным залом или трапезной Гран Тинель: 48 м в длину, 10 м в ширину, плюс высоченные своды. Это был один из самых нарядных залов дворца. Потолочные перекрытия были обтянуты синей тканью с принтом в виде звезд так, чтобы создавалась иллюзия ночного неба. Стены трапезной были украшены фресками. Рассадка в Папском дворце была как в Хогвартсе: Климент VI восседал за отдельным столом, стоявшем на помосте у южной стены, кардиналы и гости демократично сидели за столами, сдвинутыми длинными рядами.

Расположенная на втором этаже башни Сен-Жан маленькая молельня обязана своим названием «капелла Св. Марциала» циклу фресок, представляющих житие Св. Марциала, небесного патрона Лиможа. Выбор сюжета был без сомнения связан с тем фактом, что Папа Климент VI, при котором работал итальянский художник, был уроженцем Лиможа. Основание стен по всему параметру капеллы выполненно из искусственного мрамора.

Часовня Сен-Марциал выполняла функции дворцовой церкви. Папа со своим ближним кругом проводил в ней воскресные и праздничные богослужения; когда приходило время избрать нового папу, здесь собирался конклав.

Больше меня привлекли комнаты папы Климента. Расписные комнаты находятся на стыке старого дворца и нового дворца и составляют сердце личных апартаментов Папы.

Покои Бенедикта XII находятся в Папской башне (Tour du Pape), возведенной в первый год строительства дворца. Каждый этаж башни обладал особым назначением: внизу находилась кладовая, в которой хранились богатства церкви; над ней располагалась комната камергера, служившего папе и слугой, и советчиком; еще выше — спальня Бенедикта XII; и, наконец, верхний этаж был отведен папской библиотеке, считавшейся крупнейшей в Европе.