Дизайнер обложки Алексей Иванович Вовк

Ночь въелась в салон скорой, как застарелый запах лекарств и табака — плотная, вязкая, не отпускающая. Машина шла ровно, без сирены, будто везла не человека, а безмолвный груз, которому уже некуда торопиться.

На носилках лежала Салтанат. Мешок для трупов был приоткрыт — молния остановилась на уровне груди, словно чья-то рука в последний момент дрогнула и не решилась довести движение до конца. Бледное лицо, растрёпанные волосы, неподвижность, слишком правильная, слишком окончательная — та самая неподвижность, которая пугает сильнее слов.

Доктор сидел спиной к водителю. Сутулый, невыспавшийся, с серыми кругами под глазами, будто ночь давно стала его привычной средой обитания. Он курил, не открывая окна, и выдыхал дым прямо в салон — медленно, лениво, как человек, которому уже всё равно, чем дышать.

Напротив него — практикант. Молодой, худощавый, с лицом, ещё не привыкшим к чужой смерти. Его взгляд был прикован к Салтанат, будто если отвести глаза, произойдёт что-то непоправимое.

— Жалко… — вырвалось у него с досадой. — Такая молодая. Красивая. И так внезапно скончалась.

Доктор усмехнулся краешком губ, не поднимая глаз.

— Насчёт внезапно — это вряд ли.

Практикант нахмурился.

— Я не понимаю… О чём вы?

Доктор молча достал из внутреннего кармана пачку денег. Купюры были аккуратно сложены — ровные, чистые, будто давно ждали именно этого момента. Он пересчитал их быстро, машинально, отделил часть и протянул практиканту.

— Ты слишком много вопросов задаёшь, — сказал он спокойно. — Вот. Это твоя доля.

Парень посмотрел на деньги так, будто ему протянули что-то опасное, ядовитое.

— Что это?..

— Деньги. Твоя доля.

Доктор затянулся, дым медленно пополз к потолку.

— В отчёте напишешь, что пациентка скончалась по дороге в больницу. Сердечная недостаточность.

— Но… — голос практиканта дрогнул. — Она же умерла в научно-исследовательском центре. Вы сами констатировали смерть.

Доктор медленно повернулся к нему. Взгляд был усталый и холодный, как у человека, который давно перешёл внутреннюю черту.

— Тебе есть разница, где она умерла? Здесь или там?

Он кивнул на деньги.

— Бери. Ты молодой, студент. Приоденешься, отдохнёшь, сходишь в кабак. Жизнь только начинается.

Практикант колебался, но пальцы будто сами сомкнулись на купюрах.

— Вот и молодец, — кивнул Доктор. — Сразу бы так.

Он протянул часть денег водителю. Тот, не оборачиваясь, принял их и молча спрятал, словно это был обычный маршрутный жест.

Практикант посмотрел на свои руки — они дрожали.

— Я… я никогда не держал в руках столько денег.

— У тебя всё впереди, — равнодушно ответил Доктор. — Закрой мешок. А то она меня смущает.

Практикант сглотнул и потянулся к молнии. Пальцы уже коснулись холодного бегунка.

И в этот момент Салтанат резко вдохнула.

Её глаза распахнулись. Тело дёрнулось, будто она вынырнула из чёрной, вязкой глубины. Она приподнялась на носилках, хватая воздух ртом.

Боль пришла первой — глухая, разлитая по всему телу, будто её били изнутри. Воздух был пропитан лекарствами, табаком и чем-то сладковато-металлическим, от чего подступала тошнота. Следом накрыл страх — мгновенный, ледяной, парализующий.

Практикант вскрикнул. Он резко вскочил и с размаху ударился головой о крышу салона. Мир поплыл, ноги подкосились, и он сполз по стене обратно, уставившись на Салтанат выпученными, почти безумными глазами.

Доктор выругался сквозь зубы.

— Держи её! Я вколю снотворное.

Салтанат металась, пытаясь подняться. Глаза бегали, дыхание сбивалось, тело не слушалось. Доктор выкинул окурок, резко распахнул аптечку.

— Что замер?! Держи! Она себя не контролирует!

Практикант дрожащими руками прижал её к носилкам.

— Вам надо успокоиться… — пробормотал он, дрожащим голосом. — Сейчас вам сделают укол… потом мы отвезём вас в больницу…

— Где я?.. — панически метаясь, спрашивала она. — Куда мы едем?

Водитель прищурился и бросил холодный — безразличный взгляд в зеркало.

— Остановите! — сорвалось у неё в истерике. — Остановите, прошу вас… Мне нужно выйти…

Практикант заметил, как Доктор вскрывает ампулу. Прозрачная жидкость внутри дрожала, словно чувствовала свою цель.

— Вы с ума сошли?! — выдохнул парень. — Это смертельная доза. Её сердце не выдержит!

Салтанат замерла. Медленно опрокинула голову, посмотрела на Доктора. Потом — на практиканта. По щекам покатились слёзы.

— Пожалуйста… — прошептала она. — Помогите…

Руки практиканта ослабли.

И в этот момент прямо перед его лицом возникло чёрное отверстие пистолета.

— Отпустишь её — пристрелю! — пригрозил Доктор. — Ты взял деньги. Доделывай дело до конца.

Практикант сглотнул. В ушах зашумело, будто кто-то резко выкрутил громкость мира. Он снова прижал Салтанат — неуверенно, без прежней силы, словно удерживал не тело, а собственное решение.

— Вот умница, — одобрительно кивнул Доктор.

Слова прозвучали почти по-отечески. От этого становилось только страшнее.

— Нет… — всхлипнула она. — Не надо… Выслушайте…

Доктор щёлкнул по шприцу, выгоняя пузырьки воздуха. Движение было точным, отработанным.

Салтанат сопротивлялась, но сил почти не осталось. Каждое движение давалось с усилием, будто тело уже заранее смирилось. Практикант удерживал её, чувствуя, как внутри что-то ломается — тихо, без звука, но окончательно.

Она подняла на Доктора заплаканные глаза.

— Умоляю… не надо…

Слёзы текли по вискам. Сопротивление исчезло. Тело обмякло, стало тяжёлым и чужим.

— Зачем?.. — тихо, с обидой спросила она.

Доктор наклонился ближе. Его лицо оказалось слишком близко — нарушая границы, которых здесь больше не существовало.

— Ты молодец, — сказал он почти ласково. — Сейчас тебя укусит комарик. Тебе станет легче. Боль уйдёт. Навсегда.

Игла блеснула в тусклом свете салона.

Салтанат почувствовала, как хватка ослабевает. Практикант больше не прижимал её к носилкам — скорее просто держал, будто боялся причинить боль. Его руки дрожали, выдавая то, чего он сам ещё не осознал.

Она плакала.

Слёзы стекали по вискам, теряясь в волосах. Мир сузился до тесного салона, запаха медикаментов и чужого дыхания, обрывали последнюю надежду.

Доктор приблизился. Игла снова блеснула в тусклом свете лампы. Слишком близко. Всего миллиметр до кожи.

И в этот момент она увидела его.

Дефибриллятор.

Он лежал сбоку, забытый, с приоткрытыми лепестками электродов.

Чёрный пластик. Кнопки. Провод.

Шанс.

Последний шанс.

Мысль пришла резко, без слов. Не как идея — как толчок.

Доктор наклонился ещё ближе.

Всплеск адреналина ударил в голову. Тело обожгло, будто внутри вспыхнул огонь. В глазах потемнело, скулы сжались сами. И что-то внутри сдетонировало.

Она резко рванулась и со всей силы ударила ногой.

Каблук врезался Доктору в нос.

Хруст был глухой, парализующий. В глазах вспыхнул свет, словно от фотовспышки. Его отбросило назад, он влетел в сиденье, выронив пистолет. Тот звякнул о пол и исчез под сиденьем.

Практикант вскрикнул и машинально схватил её за руку.

Ошибка.

Салтанат вывернула кисть — резко, без колебаний, так, будто знала это движение всегда. Хрустнул сустав. Практикант вскрикнул уже по-настоящему. Она тут же ударила локтем — в голову. Он осел, хватая воздух, не понимая, что произошло и почему мир вдруг дал трещину.

Доктор взревел и бросился на неё.

Салтанат схватила дефибриллятор. Движение было инстинктивным, точным, без мыслей. Она прижала электроды к его лицу — с двух сторон.

Вспышка.

Разряд.

Доктора отбросило назад, как тряпичную куклу.

Темнота.

Резкий визг тормозов…

Неделей ранее — пятизвёздочная гостиница.

Коридор был безупречно тих. Мягкий ковёр глушил шаги, стены отражали приглушённый свет, будто здесь никогда ничего не происходило — и никогда не должно было произойти. Воздух был ровным, вычищенным, лишённым случайных звуков.

Высокий солидный мужчина шёл уверенно, не ускоряя шага. В руке — алюминиевый герметичный чемодан. Холодный. Тяжёлый. Такой, в котором не возят личные вещи. Он таил в себе нечто опасное. Такой не берут в поездку на отдых.

Он подошёл к лифту и нажал кнопку вызова.

Двери открылись.

Внутри — бабушка с маленькой собачкой на руках и темнокожий иностранец. Оба на мгновение задержали взгляд на мужчине. Не из любопытства — из инстинкта. Что-то в нём не совпадало с этим местом.

Он вошёл.

Лифт тронулся.

Красный сигнал светофора вспыхнул в ночи. Элитная иномарка остановилась на пустом перекрёстке. Водитель машинально постукивал пальцами по рулю, будто от этого зависело, загорится ли зелёный быстрее. На заднем сиденье пассажир говорил по телефону — спокойно, уверенно, не подозревая, что этот разговор станет последним.

Машина тронулась.

В следующее мгновение телефон вырвало из его руки. Тело швырнуло вперёд, подушка безопасности взорвалась глухим хлопком, ударив в лицо. Все от того, что карета скорой помощи на бешеной скорости врезалась в переднее крыло иномарки. Металл взвизгнул, машину закрутило и отбросило к углу перекрёстка. Удар о столб был таким сильным, что ночной воздух словно сжался от боли.

С балкона многоэтажного дома, всё это выглядело как нелепая сцена из плохого кино. Пьяный мужчина — кавказец, с бутылкой водки в руке и сигаретой в зубах — застыл, не веря своим глазам. Внизу элитная иномарка была впечатана в столб, из-под капота валил пар, а разбитый светофор, рухнувший на лобовое стекло, оглушил водителя. Посреди перекрёстка стояла покалеченная карета скорой помощи, словно раненый зверь, не успевший уползти.

Водительская дверь скорой отвалилась и с глухим звуком упала на асфальт. Салтанат подняла голову. В ушах звенело, мир плыл. Она расстегнула ремень безопасности и вывалилась из машины, ударившись коленями о землю. Поднялась, пошатнулась и снова упала. Несколько секунд просто лежала, хватая ртом воздух, потом заставила себя встать.

Она шла к иномарке, покачиваясь, будто каждый шаг давался через силу. Подняв руку, провела ладонью по лицу и размазала кровь по носу и щеке, даже не заметив этого.

Внутри машины Даурен отталкивал взорвавшуюся подушку безопасности. Он был дезориентирован, дыхание сбивалось. Обернувшись, он в панике начал искать телефон — взгляд метался, руки шарили по сиденьям и полу.

Дверь дёрнулась.

— Открой!

Салтанат ударила по ней ногой.

Даурен вздрогнул и посмотрел на неё так, словно увидел призрака. Его рука нащупала что-то под ногами, но он ещё не понял, что именно.

Салтанат ударила снова.

— Я тебя всё равно достану! Открой дверь!

Она огляделась и заметила кислородный баллон, валявшийся неподалёку. Подхватила его и, не раздумывая, с размаху ударила по стеклу. Раздался резкий треск, стекло посыпалось внутрь салона.

Даурен увидел телефон у ног водителя и потянулся за ним. В этот момент Салтанат протянула руку, нащупала замок и открыла дверь изнутри. Даурен успел подняться, сжимая телефон, — и тут же получил удар кислородным баллоном по голове. Его качнуло, ноги подкосились, сознание поплыло.

Салтанат схватила его за ноги и вытащила из машины. Он попытался подняться, но удар кулаком в лицо снова бросил его на асфальт.

С балкона раздался пьяный крик. Мужчина поднял бутылку вверх, будто подбадривал гладиатора:

— Давай, красотка! Врежь ему!

Салтанат схватила Даурена за грудки и рывком подняла. Его лицо было залито кровью, взгляд — мутный, но в нём сквозило что-то пугающее: потрясение, смешанное с почти счастливым безумием. Голова едва держалась, но он улыбался.

— Где вирус?! — заорала она, срываясь на крик.

— Ты опоздала… — прохрипел он. — Мы всё уничтожили.

Он рассмеялся. На лице отражалось пьяное безумие.

Салтанат ударила ещё раз. Потом ещё.

— Ты врёшь!

— Возможно, — выдохнул Даурен. — А что ты мне сделаешь? Убьёшь? Ну давай. Я буду первым. А в след за мной умрут миллионы.

Она замерла.

На секунду мир снова стал тихим. Она посмотрела по сторонам, будто впервые осознавая, где находится, и медленно отпустила его. Развернулась и пошла обратно к карете скорой помощи.

Наверху мужчина на балконе сделал большой глоток из бутылки и глубоко затянулся сигаретой.

Даурен остался сидеть на асфальте. Он провожал её взглядом и смеялся — хрипло, зло, уверенно.

— У тебя кишка тонка…

Салтанат заглянула в салон кареты скорой помощи. Внутри всё было перевёрнуто вверх дном: разбросанные инструменты, опрокинутые ящики, кровь на пластике. Среди этого хаоса она заметила пистолет Доктора. Чёрный, тяжёлый, чужой.

Она взяла его и, издалека, выстрелила в сторону Даурена.

Пуля ударила в асфальт.

Даурен дёрнулся, взволнованно приподнялся, панически глядя на Салтанат — она шла к нему, уверенно, не опуская ствол.

— Нет… нет… нет… — выдохнул он. — Ты не сделаешь этого.

Салтанат не сбавила шага.

— Сомневаешься? — сказала она спокойно. — Давай проверим.

Выстрел.

Пуля вошла в ногу. Крик разорвал ночь — дикий, нечеловеческий.

Даурен рухнул на бок, судорожно сжимая простреленную конечность.

— Следующая пуля попадёт в другую ногу, — ровно продолжила Салтанат. — Потом — в руки. А после — в голову. Выбирай.

— Я… я скажу! — захлебнулся он. — Только не стреляй!

— Так бы сразу, — ответила она.

Салтанат села на корточки. Даурен дрожал, прижимая ладони к ране, кровь просачивалась между пальцев.

— Тебе эта информация ничего не даст, — заговорил он, сбиваясь. — Ты бессильна. Даже если я захочу тебе помочь, меня уберут так же, как тебя… так же, как и всех твоих лаборанток. Беги из страны. На необитаемый остров. Закопай голову в песок, чтобы тебя не нашли. Их люди повсюду…

— Советы уже поздно давать, — перебила Салтанат. — Говори.

Но, внезапно перекрёсток ослепили мигалки. Короткий спецсигнал резанул по ушам.

Даурен рассмеялся — хрипло, с болью.

— Что, доигралась сучка? — выдохнул он.

Салтанат медленно поднялась и обернулась. Лёгким движением ноги она пнула кислородный баллон. Тот неторопливо покатился в сторону патрульной машины.

Один патрульный с пистолетом укрылся за водительской дверью, второй — за машиной.

— Бросьте оружие и поднимите руки вверх! — крикнул первый.

Салтанат подняла руки. Пистолет остался в ладони.

— Арестуйте её, — захрипел Даурен. — Она ненормальная.

Наверху мужчина на балконе прикурил очередную сигарету.

— Не сдавайся, любовь моя, — протянул он. — Задай им жару.

Патрульный на мгновение отвёл взгляд, посмотрев вверх.

— Медленно опустите оружие так, чтобы я его видел!

Салтанат стояла молча. Не делая ни шага. Ее накрыло отчаяние.

Кислородный баллон остановился у колеса патрульной машины.

— Вы отказываетесь подчиниться? — голос патрульного стал жёстче. — Мы будем вынуждены открыть огонь. Даю десять секунд на размышление. Десять… девять… восемь…

Салтанат смотрела куда-то вдаль, словно сквозь. Глаза наполнились слезами, но лицо оставалось неподвижным.

— Сейчас тебя застрелят, — усмехнулся Даурен. — А если не они — это сделают другие…

— Три… два…

— Хорошо, — тихо сказала Салтанат. — Не стреляйте.

Она медленно опустилась на корточки.

Наверху мужчина на балконе затянулся и выдохнул дым.

— Вот дура… — с досадой промолвил мужчина, осушив с горла бутылку. — Получи фашист гранату, — сказал он и швырнул её.

С балкона в темноту полетела бутылка. Она описала короткую дугу и с глухим треском врезалась в лобовое стекло патрульной машины, рассыпавшись осколками.

В ту же секунду Салтанат нажала на спусковой крючок. Пуля ударила в кислородный баллон, лежавший у колеса.

Взрыв был коротким и оглушительным. Ударная волна отбросила патрульных, как тряпичных кукол. Один из них прокатился по асфальту, второй исчез за перевёрнутой дверью. В воздух взлетели обломки пластика и металла. На асфальт с глухим стуком упала патрульная мигалка. Она ещё мигала — беспомощно, бессмысленно, освещая хаос красно-синим светом.

С балкона донёсся восхищённый смех.

— Вот это женщина…

Салтанат резко развернулась, схватила Даурена за грудки и подтянула к себе. Его лицо исказилось от боли, дыхание сбивалось.

— Мы на этом не закончили, — тихо сказала она.

Резко оттолкнула его. Даурен снова рухнул на асфальт, задыхаясь.

Утренний город стоял, задыхаясь. Машины плотно прижались друг к другу, как рыбы в сети. Воздух над дорогой был густым — выхлопные газы, горячий асфальт, нетерпение, смешанное с усталостью.

Максат сидел за рулём, упираясь взглядом в красные стоп-сигналы впереди. Галстук он давно снял и бросил на пассажирское сиденье, верхнюю пуговицу рубашки расстегнул — дышать стало чуть легче, но внутри ничего не отпустило.

Он взял телефон, машинально прокрутил его в пальцах и поднёс к уху.

В автосервисе пахло горячим металлом, старым маслом и резиной. Запах въедался в одежду и кожу, оставался надолго — как след работы, от которого не избавиться сразу.

В боксе на подъёмнике висела машина. Под ней Марлен возился с ходовой, когда заметил тень.

Он обернулся.

И увидел Салтанат.

Рука с ключом замерла.

— Ты в своём уме?! — вспылил он.

— Что-то случилось? — спросила она спокойно, будто пришла по обычному делу.

— Ты хочешь, чтобы и меня вместе с тобой привлекли к уголовной ответственности?

Марлен сдёрнул перчатки, схватил тряпку и, на ходу вытирая руки, пошёл к раздевалке. Движения были резкие, сбивчивые — не от злости, от паники.

— Откуда у тебя такая информация? — крикнула ему вслед Салтанат.

Он не ответил.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.