© Александр Рябцев, 2026

Ликвидатор сидел за столом и медленно перелистывал дело приговорённой. Оно было изучено тщательнейшим образом и практически выучено наизусть. Но дополнительное расследование, проведённое им самостоятельно, не смогло ответить на ряд ключевых вопросов. Ворожею, которую он должен казнить, нельзя было назвать колдуньей, а скорее, деревенской знахаркой. Она принимала народ с самыми разнообразными проблемами и, по слухам, успешно их решала. Деньги брала, но, согласно досье, небольшие. Врагов почти не имела и пользовалась всеобщим уважением. Женщина принимала на дому, отведя под рабочую зону часть избы и оборудовав в ней отдельный вход с обустроенной приёмной и администратором.

Данный случай считался средним по сложности, требующим взвешенных решений, но не ограничивался по времени. Поэтому его и поручили Ивану, одному из проблемных палачей ордена инквизиции. Уже давно руководители замечали, что с каждым разом исполнитель допускал всё больше и больше неточностей и даже игнорировал часть задания. А ещё он делал всё слишком медленно, вникая во все тонкости, хотя перед тем, как дело попадёт в его руки, над его проверкой трудились настоящие профессионалы.

Вот и сейчас ликвидатор не удовлетворился информацией, а по привычке продолжил расследование. Охота на ведьм являлась приоритетом и основной задачей организации, вот только сейчас была маленькая неувязка: Ворожея лечила, колдовала и заговаривала именем Бога и сына его Иисуса Христа. Все стены в доме были увешаны иконами, лампадами и святыми образами. Стало быть, для церкви она не только не могла представлять угрозу, но и являлась её соратницей. Мысль, что знахарка может составить им конкуренцию, ликвидатор отбросил как кощунственную. Возможно, разведывательная группа упустила некоторые тонкости, за которыми скрываются истинные мотивы? Так или иначе, но это следовало перепроверить.

Пока же всё указывало на то, что главный объект его охоты был совершенно лишён каких-либо магических сил. Во время приёмов посетителей она устраивала целые представления, черпая ритуалы и заклинания из старых книг, совершенно не представляя, как они действуют. И это точно указывало, что для ордена она не представляет совершенно никакого интереса. И, тем не менее, деньги уплачены не малые, и впервые сверху намекнули, что после выполнения миссии будет продолжение. Два дополнительных условия гласили, что ликвидировать объект следует вместе с окружающим персоналом и при этом необходима имитация ограбления.

Неважно, шарлатанка она или Иван просто не раскусил старушку, но задание будет выполнено обязательно. Причём в первом случае он сделает это с большим рвением, так как на это у него имеются свои мотивы. Что касается остальных участников, то по их поводу вопросы имелись. У хозяйки проживала родственница, которая принимала активное участие в ритуалах, а в свободное от основной работы время содержала хозяйство. А если есть помощница, то зачем нужен администратор? На ответы ушло совсем мало времени.

Родственница знахарки оказалась не только лишена каких-либо способностей, но и оказалась откровенно туповатой. Дурочка просто не находила общего языка с клиентами. Это сразу сняло вопрос о наличии администратора. Для этих целей и наняли молодую девушку. С ней судьба обошлась не лучшим образом. Алёна была местной, из той же деревни. Как-то свела её судьба с соседским пастухом, ну тот и предложил ей выйти за него замуж. И не поинтересовалась девушка, а почему у него заметный горб и хромота. Не спросила она, что за болезнь такая, от которой мучается его отец, много лет прикованный к инвалидному креслу. А когда у их новорождённого ребёнка проявились множественные повреждения скелета, то молодой муж быстренько открестился от жены, бракованного наследника и уехал навсегда. Все деньги она истратила на лечение, заложила родительский дом, набрала кредитов, но так ничего и не смогла сделать с болезнью сына. Естественно, никому она не стала нужна, на работу не брали из-за инвалида, а кредиторы одолевали с требованиями. Знахарка пообещала, что пока девушка будет служить у неё, то будет дистанционно излечивать её больного ребёнка. Вот наивная Алёнка у неё и осела.

Со временем картина прояснилась, и Иван понял: без трупа ворожеи не обойтись, а остальных людей он трогать не будет. Когда всё было решено, оставалось лишь дождаться подходящего времени. Ведунья начинала приём только после обеда, и окружающие об этом знали. Следовательно, палач решил провернуть нападение среди белого дня. Зная, что родственница отправлялась в магазин за продуктами дважды в неделю, он просто дождался её в заранее угнанной машине. Похитив жертву, завёз её в лес и привязал к дереву. Таким образом, у него оставалось несколько часов до того, как она сможет освободиться. Естественно, перед этим он грамотно изменил свою внешность. Искусственный шрам, наклеенный через всё лицо, должен был отвлечь от особых примет. Многочисленные татуировки, нарисованные на открытых участках тела, и фальшивая борода, естественно, запутают любого случайного свидетеля.

Затем позвонил в приёмную и объявил перепуганной Алёне, что у ребёнка начался приступ, сопровождающийся судорогами. Такое уже случалось, и вскоре ликвидатор увидел, как девушка побежала по направлению к своему двору. Вот теперь медлить было нельзя. Вбежав в дом, он не увидел хозяйку и стал тихо обшаривать одну комнату за другой. Здесь наверняка должна быть сигнализация, оснащённая тревожной кнопкой, и он опасался, что если женщина увидит непрошеного гостя, то сразу ею воспользуется. Но, видимо, та находилась в другой части помещения, и мужчина вынул отмычку, чтобы вскрыть дверь, разделяющую жилую часть дома с рабочей половиной. Сложный замок подался не сразу, но тут он услышал совсем рядом голоса и быстро спрятался за декоративную ширму.

Одновременно в кабинет вошла сама дама и с противоположной стороны молодые девушка с парнем. Видимо, парочка проникла сюда через не запертую Иваном калитку. Появление случайных свидетелей спутало планы, и ликвидатор затаился, лихорадочно соображая, что делать дальше. После стандартных вопросов хозяйки, кто они такие, как сюда попали, и платы в двести долларов разговор перешёл в более конструктивное русло. Оказалось, эти влюблённые пожелали, чтоб их приворожили друг к другу. Знахарка сначала попыталась их выгнать, но, прикоснувшись к деньгам, поменяла своё мнение. Последующие манипуляции оставили двойственное чувство перед спрятавшимся человеком. Безграмотность её действий ставили под сомнение приговор организации. И если бы у инквизитора было время, то он попытался бы оспорить это решение. С другой стороны, то, что совершала она, являлось видоизменённым элементом чёрной магии, которое рано или поздно принесёт серьёзную проблему молодым.

Женщина сфотографировала обнявшихся подростков, распечатала снимок на принтере и пропитала его кровью, взятой у обоих лиц. Прочитав совершенно не к месту молитву, она вручила им снимок и сказала, что пока на фото они вместе, то до самой могилы их не разлучит никто. После этого она выпроводила парочку на улицу и сунула купюры в спрятанный в стене сейф.

Палач отбросил все сомнения и решил, что пора действовать. Подскочив к ворожее, бывший десантник, прошедший не одну горячую точку, даже не дал ей времени испугаться. Он убил её одним ударом, но после этого с силой сжал горло, чтобы оставались следы удушения. Далее следовало сымитировать ограбление. Он собрал всю оргтехнику, включая тот самый принтер и фотоаппарат, и сложил это всё на расстеленное покрывало. После этого оставил два отпечатка подошв обуви, принесённой с собой, и бросил на пол несколько окурков с вокзала.

Тут его взгляд упал на приоткрытую дверь хранилища, и он присвистнул от удивления. Там лежало несколько пачек как наших денег, так и валюты. Было бы странным, забрав такую сумму, тащить с собой и похищенные вещи. Поэтому он решил оставить несколько пачек нетронутыми, будто неопытные грабители не смогли вскрыть хранилище. Закрывая дверцу, он услышал сдавленный крик и, оборачиваясь, нанёс удар человеку, появившемуся из ниоткуда. Это была Алёна. Видимо, девушка узнала, что ребёнку ничего не угрожает, но вместо того, чтоб остаться с ним и матерью, снова побежала на работу.

Иван взвалил бесчувственное тело девушки на плечо и, схватив узел с вещами в другую руку, поспешил к машине. Заведя мотор, понял, что допустил непростительную ошибку, но времени всё обдумать у него не было. Выехав из населённого пункта, он погнал машину к водохранилищу. Девушка лежала на заднем сиденье без признаков жизни, но он знал, что это всего лишь обморок. Кожа на скуле сильно опухла и посинела. И всё же, посматривая на неё, ликвидатор невольно любовался красотой пленницы.

Она была примерно одного с ним возраста. Не то, чтобы худое, но скорее измождённое тело. Почти детское лицо классической наивной блондинки, с красивыми сочными губами, а из-под задранной юбки выглядывали привлекательные стройные ножки. И Иван понял, что причинить вред этой несчастной девушке он был уже не в состоянии. Ещё раньше, рассматривая её фотографию в досье, мужчина обратил внимание на её внешность — на уставшие, полные отчаяния и безнадёжности глаза, с грустной, вымученной улыбкой, на которой отпечатались следы страданий за своего ребёнка, мешающие ей нормально соображать, не говоря уже о мечтах про счастливое будущее.

К тому времени, как она зашевелилась, ликвидатор уже твёрдо для себя решил, что будет делать дальше. Впервые он шёл на такой, мягко скажем, неоправданный риск, но посчитал это хоть каким-то искуплением за те жизни, которые он отнял, будучи солдатом, а потом и членом ордена.

— Если ты меня убьёшь, — услышал он позади себя, — то умрёт и мой ребёнок. Он не выживет без лечения и ухода.

От её слов у него холодный пот потёк по спине, настолько спокойным и в то же время обречённым был её голос.

— Кто сказал, что я собираюсь тебя убивать? — ответил он.

— Ну как же, ведь я свидетель преступления, — так же спокойно, словно речь шла о кулинарном рецепте, ответила она.

— Не свидетель, а соучастник, — поправил он. — Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это прямо там, в доме. Загляни в целлофановый пакет рядом с собой.

Алёна раскрыла свёрток и ахнула.

— Забирай их все, — сказал Иван, — это выручка твоей хозяйки. Вместо того, чтоб пудрить тебе мозги, она могла бы платить зарплату.

— Нет, — закричала девушка и отбросила деньги, словно ядовитую змею, — я не прикоснусь к ним.

— Прикоснёшься, — усмехнулся мужчина, — там хватит на любое лечение, на любую операцию. Если ты хочешь помочь сыну, то возьмёшь.

Девушка не шелохнулась, уставившись на водителя, но далее, до самой реки, они ехали молча, и она наблюдала, как тот выбрасывает бытовую технику в воду и снова заводит мотор. Посматривая в зеркало заднего вида, он увидел, как Алёна заглядывает в раскрытый пакет, пытаясь прикинуть, сколько там наличности.

— Если ты согласишься забрать их, — услышала она, — то автоматически становишься соучастницей преступления. Если обратишься в полицию, то деньги придётся вернуть, а, значит, твоему ребёнку помощи уже не дождаться.

— Если я возьму эти деньги, — размышляла она вслух, — то не смогу ими воспользоваться, так как не смогу объяснить появление столь огромной суммы.

— Молодец, начинаешь правильно рассуждать. Но тебе не следует говорить всё. Ты услышала известие по телефону и ушла, а вот то, что ты вернулась, говорить не надо. Звонок они распечатают, и это будет доказательством, что тебя просто вывели из игры. Теперь что касается денег. В ближайшее время мы с тобой заключим договор купли- продажи на твой дом.

— Он уже в залоге, — перебила его Алёна.

— Сумма будет озвучена такая, что тебе хватит и на выплату залога с процентами, и на лечение сына.

— А где же мы с мамой жить будем? — удивилась девушка.

— Я же тебе сказал: мы только оформим сделку. Мне и даром твоя развалюха не нужна. Она будет только числиться за мной, а жить в ней будет твоя мать. За то, что она будет следить за моей собственностью, я буду платить ей хорошие деньги.

— А я с Коленькой где буду жить?

— Ну, сейчас в больнице, а потом я заберу вас к себе.

— Зачем? — почти выкрикнула пассажирка.

— Я нанимаю тебя на работу. Будешь получать приличные деньги и расплачиваться с кредиторами.

— А тебе это зачем? — не унималась она. — Неужели в городе так трудно найти прислугу?

— Прислугу — нет, — ответил ликвидатор, — просто я хочу взять тебя в содержанки.

— Останови машину, — возмутилась она.

— Чуть позже, — спокойно возразил водитель.

Проехав вверх по течению ещё пару километров, он попросил помочь столкнуть транспорт с крутого обрыва.

— Ну, что? — спросил он, наблюдая, как медленно погружается автомобиль. — Поедешь со мной в город или остановимся на заключении сделки?

— Я поеду с тобой, — глядя в глаза, сказала девушка.

Расследование дела, при котором ликвидатор и Алёна познакомились, почти не коснулось их. В тот раз орден решил прекратить сотрудничество со слишком медленным агентом, к тому же задававшим много лишних вопросов. Его передали под юрисдикцию церкви, долго и кропотливо объясняя новые правила. В основном они заключались в сохранении тайны существовании ордена и в том, что за ним постоянно наблюдают. А вот вид деятельности изменился в худшую сторону. Теперь и клиенты стали другие. Если раньше заказы были на устранение ведьм и чернокнижников, то теперь это были люди, не обладающие никакими способностями. Теперь ветеран нескольких горячих точек превратился из ликвидатора нечисти в банального заказного убийцу, имеющего единственного хозяина.

Через год Алёна и Иван поженились. Лечение Коленьки, сына Алёны, не увенчалось успехом, и вскоре он умер. Его похоронили на старом кладбище, возле её села, и женщина каждый день ездила из города на могилу, после чего проводила несколько часов в местном храме. Попытки мужа отговорить её от слишком частых посещений захоронения вызывали гнев, и со временем он оставил эти попытки. Так продолжалось более пятнадцати лет. Детей у них так и не появилось, и супружеская чета давно с этим смирилась.

Наступил момент, когда Иван решил порвать со своим ремеслом и вообще прекратить все контакты с церковью. Однако сделать это не представлялось возможным. Многочисленные просьбы игнорировались, а когда он приступил к решительным протестам, то ему показали весомый компромат на него самого и пригрозили, что в случае неповиновения его ждёт пожизненный срок в местах не столь отдалённых. Жене же его в этом случае грозит незавидная участь. Поэтому ничего лучше, как саботировать приказы, растягивая операции на долгие месяцы, он не придумал. То ли это надоело его куратору, то ли так совпало, но однажды его вызвали к самому владыке.

— Ты славно потрудился во славу Господа, — начал он, — пора тебе на заслуженный отдых. Сколько лет ты отдавал силы на всеобщее благо?

— Много, — ответил ликвидатор и опустил голову. Он не хотел, чтоб по мимике можно было догадаться о его мыслях. Сам же он торопливо перебирал варианты развития событий.

— Тебе позволено всё оставшееся время проводить в молитвах о спасении души и замаливании грехов, — продолжил патриарх. — Но ты должен выполнить последнее поручение. Оно отличается особой сложностью и размахом, но и награда будет достойная. Если оба задания будут выполнены, ты получишь миллион и сможешь потратить его на себя или на благотворительность.

— Миллион чего? — поднял голову Иван.

— Миллион долларов, — улыбнулся хозяин, — и, заметь, без налогов.

— Я должен продать душу дьяволу? — попытался сострить Иван.

— Остроумно, — задумчиво произнёс собеседник. — Нет, ты это сделал примерно пятнадцать лет назад. Всё гораздо проще. Как истинный христианин, ты должен поработать на благо церкви и покарать безбожников.

— Сколько человек? — спросил мужчина.

— Не торопись. Точное количество мы не знаем. Впрочем, всех казнить не надо, а достаточно лишь руководителей.

— Руководителей чего?

— Ну, — замялся владыка, — скажем, кружка безбожников.

— Атеисты, что ли? — усмехнулся Иван, — Так если всех неверующих убирать, то полстраны надо будет ликвидировать. Это уже перебор.

— Рот закрой! — вскипел хозяин, но тут же взял себя в руки и снова в прежнем тоне продолжил: — Твоя задача — выполнить приказ. Ты получишь свои деньги, только если выполнишь все условия.

— Хорошо, хорошо, — поднял руки ликвидатор, — я понял, это враждебная секта. Они очень плохие и не посещают службы.

— Не юродствуй, — перебил его священник, — ты должен обезглавить их организацию. Но это не главное: ты должен найти их библиотеку, и вот это главное. Если будет возможность, время и безопасность, то нужно будет передать книги мне. Если сохранится вероятность их изъятия, то предпринять любые действия по уничтожению этой литературы. И немаловажный факт: тебе запрещается не только читать рукописи, но и просто открывать книги. При нарушении этих пунктов не видать тебе денег как своих ушей. Впрочем, своих ушей ты также не увидишь, так как видеть будет нечем.

Озвучив угрозу, старик хрипло засмеялся:

— Да, в связи с особой секретностью помощь от других сотрудников исключается.

— Информация? — строго спросил бывший инквизитор.

— Возьмёшь у помощника, — махнул рукой владыка, давая понять, что разговор окончен, но вдогонку прокричал: — Книги и свитки никто не должен читать. Если не удастся предоставить их мне, то немедленно уничтожить.

Ликвидатор получил протянутый конверт с синей полосой и, едва оказался в автомобиле, сразу вскрыл. И хоть синяя полоса означала высшую степень секретности, внутри было всего несколько фамилий. После каждой стояла дата рождения, род занятий и адрес проживания. Из списка выяснилось, что все фамилии принадлежат студентам очень серьёзного высшего учреждения, но с разных курсов и специальностей.

«Негусто», — прикинул Иван и завёл двигатель. Сосредоточиться он никак не мог, так как мешали личные мотивы. Крупные деньги — это очень хорошо. Но больше его обрадовала перспектива стать свободным. А из этого вытекало, что наконец его жизнь кардинально изменится. Вот только уж товар очень специфический. Ранее случались такие заказы, и всегда книги оказывались магические или сатанинские. Следовательно, указанные люди могут быть либо чернокнижниками, либо сектантами. Но на этот раз ничего не сходилось. Предполагаемые группы обитают в университете? Более бредовой мысли трудно представить.

Церковь постоянно собирает колдовские сборники, так как они содержат очень полезные знания. Для чего они нужны, это уже второй вопрос. Только зачем их сжигать? Впрочем, это не его дело.

Ему очень не нравился приказ об убийстве группы людей. Иван при всякой возможности старался уменьшить количество жертв, и этот глупый и кровавый приказ не выходил у него из головы. Неужели у православия такие плохие дела, что она приговорила неверующих? Или это представители другого течения? Но дело в том, что непримиримую борьбу церковь ведёт только на словах. На самом деле, ей абсолютно плевать на представителей иных конфессий.

По мере приближения к дому его настроение всё более портилось. Предстоял неприятнейший разговор с супругой, всегда заканчивающийся скандалом. Практически с того самого дня, как он её встретил, в нем вспыхнуло чувство сострадания, переросшее в потребность защищать женщину и окружать её заботой. Возможно, это и была любовь. Нет, они не бросались друг другу в объятия после разлуки, не говорили бесконечные слова любви, как положено в нормальных семьях. Но ему было очень хорошо просто сидеть с ней вечерами в полной тишине у камина и смотреть на языки пламени. Ссоры и упрёки встречались, но, после того как вопрос решался, не оставалось шлейфа негатива и обид. И, если у Ивана случались моменты депрессии или просто плохого настроения, он подходил к жене, обнимал её, и та понимала, что у мужа не всё гладко. Это приносило облегчение, и мужчина высоко ценил такое общение.

И поэтому он ненавидел приносить ей скверные новости, после которых настроение падало надолго. Его работа — единственная причина, по которой женщина гневалась и надолго замыкалась в себе. Вот сегодня ему предстояло снова расстроить её и довести до слёз. Сгладить известие не получалось, и сегодня он впервые решил солгать жене.

— Алёна, у меня есть к тебе разговор, — обратился он, и у жены моментально сошла улыбка с лица.

— Опять? — обречённо спросила она. — Я же запрещала тебе.

— Заинька, на этот раз всё по-другому. Я всего лишь должен найти и уничтожить сатанинские книги. И после этого мы сможем начать новую жизнь.

Женщина недоверчиво покачала головой. Она прекрасно знала его специализацию и не верила в хорошую новость.

— Я чувствую, что ты не всё рассказываешь.

— Алёна, мне дали задание, на котором можно поднять до трёхсот тысяч долларов, — попытался он переубедить. — Этих денег нам хватит, чтобы совсем разорвать с заказчиками.

— Ты сказал, что обойдётся без жертв, но на этот раз я тебе не верю, — перебила его она, — такие деньги просто так не платят. Даже если прямого приказа на убийства не было, я уверена, что в ходе выполнения задания не удастся избежать трупов. Я прошу тебя: откажись, пока не поздно. Ты ведь не раб, никто тебя преследовать не будет. На крайний случай, мы можем перебраться в мусульманскую страну. Там нас будет тяжело найти. Прошу тебя, откажись от этого задания.

— Да на что мы там будем жить? — попытался привести доводы Иван. — Ты же знаешь: у меня нет профессии. Я ничего не умею, кроме ликвидации. Даже в правоохранительные органы я не могу идти работать. Нам не выжить без этих денег.

— Но это великий грех! — в очередной раз заголосила Алёна. — Бог тебе этого никогда не простит.

— А не его ли слуги поручили мне эти задания? Почему Он так сделал, что мне приходится делать Его работу? И не против слуг сатаны, как во время службы в Ордене, а против безобидных атеистов. Неужели церковь настолько боится потерять доходы от пожертвований, что так грозно расправляется с неверующими?

— Священникам надо же на что-то жить! Реставрировать храмы и строить новые!

— Да брось ты! Гораздо больше они имеют с торговли и аренды. И не забывай: строительство и ремонт осуществляются на средства государства.

— Не уводи разговор, — перебила жена, — ты правда никого казнить не будешь?

— Не знаю, — опустил голову Иван, — но обещаю, что это будет последнее задание. Ты права: я никому ничего не обязан. Я выполню задание и распрощаюсь с ними навсегда.

— Нет, — твёрдо сказала Алёна, — поклянись, что откажешься от приказа, иначе я не стану с тобой жить!

Иван опешил от такой новости. Это был удар ниже пояса. По сути, женщина предавала его, поставив неразрешимую задачу. Если он откажется, угрозы в отношении их семьи сбудутся. А если он согласится работать, то семья распадётся. И он решил рассказать ей часть сведений, известных только ему.

— Алёна, — ты только выслушай меня и после этого поступай, как считаешь нужным. Я приму любое твоё решение, только не перебивай и слушай внимательно. Ты считаешь, что орден поступает чудовищно, приговаривая людей? А ты хорошо помнишь тот день, когда мы познакомились?

— О, хорошо ли я его помню? — ехидно ответила она. — Каждая минута отпечаталась в памяти. Такое не забывается.

— Подожди меня минутку, — муж сходил в мастерскую и вернулся с пачкой старых листов. — Вот ознакомься.

— Что это? — не прикасаясь к ним, спросила жена.

— Это реабилитация организации, в которой я служил. Тогда мне был дан приказ уничтожить не только знахарку, но и всех, кто с ней общался. Вот доказательства, что орден был прав. Сестра той знахарки продолжила её ремесло и творит не менее скверные дела.

— Да откуда ты знаешь?

— Это была часть моей работы. Я следил, как развивалось следствие, фиксируя любые мелочи. Ты помнишь парочку, из-за которой я задержался на месте преступления?

— Да, я помню. Их видели уходившими из дома перед тем, как обнаружили труп, — пояснила Алёна. — Тогда убийство хотели приписать им, но оправдали, так как те были пустые.

— А ты знаешь, как сложилась их судьба дальше?

— Конечно, нет.

— А имена, надеюсь, помнишь? Я следил за ними. Вот результаты. Они поженились и довольно счастливо прожили некоторое время. Потом парня прирезали в драке хулиганы.

— И что тут такого? — не поняла женщина. — С каждым может случиться, тем более что алкашей всегда хватало.

— Согласен, — продолжил палач, — это рядовое событие. Но история только начинается. Парня держали в морге, пока шло расследование. А за это время с девушкой стали происходить ужасные вещи. Она выплакала все глаза, постарела на много лет и едва могла передвигаться.

— Так это была реакция горем убитой жены! Это нормально!

— Хорошо, — не унимался Иван, — но, по словам окружающих, она говорила, что не хочет умирать. А это уже жалость не к мужу, а к себе. Могу предположить, что ей было ну очень плохо. Но любое горе затихает, и девушка со временем оклемалась бы. Но…

— Что «но»?

— Она направилась к сестре знахарки, и заешь, что она ей посоветовала? Разрезать тот самый снимок, служивший приворотом и, когда парня хоронили, сунуть его половинку в гроб.

Супруг достал изображение и протянул жене. Эта половина осталась у неё.

— Ну и что? — не поняла Алёна. — Здесь женщина, а половина с парнем оказалась в гробу. Тем самым связь и была разорвана.

— Глупая! — вспылил ликвидатор. — Это самая большая ошибка, если не убийство! Самая настоящая чёрная магия. Я это понял ещё при первой встрече.

— Какое ещё убийство? — переспросила она.

— Случайное или целенаправленное! Я видел, как они фотографировались. Девочка обняла парня за талию, и на второй половине снимка, который оказался в гробу, виднелась её рука. За месяц после похорон конечность живого человека полностью сгнила. Всё началось с пальцев, но постепенно захватило всю руку. Заражение крови, и девушку не спасли. Случайность?

Алёну передёрнуло: всё это похоже на правду. Но ведь среди этого списка есть я. Кто от меня пострадал? Кому я сделала плохо?

— Успокойся, — обнял её Иван, — ты оказалась там совершенно случайно. Но ты согласна, что задание надо выполнить?

— Может, не надо? — попыталась в последний раз остановить его женщина. — Ведь это задание не ордена, а церкви. Боженька простит, если ты откажешься от задуманного.

Но, посмотрев на него, она поняла, что уговаривать бесполезно. Женщина хорошо выучила за все эти годы, что теперь мужу никак нельзя мешать. Она развернулась и оставила его одного, а Иван стал действовать.

Он вспомнил два случая, когда, служа церкви, грубо нарушил приказы и оставил в живых двух полумагов. После этого они какое-то время общались, но, едва они поняли, что Иван уже не инквизитор, потерялись. Вот к ним-то Ликвидатор и решил обратиться за помощью. Миллион долларов — очень приличная сумма, и если он её разделит на троих, то и в этом случае ему хватит на всю жизнь. Зато, если они согласятся, дело точно выгорит и гораздо быстрее, чем он рассчитывает. И хоть они оба выпали из его поля зрения, он надеялся быстро вычислить обоих. Уже несколько вечеров Иван уединялся в гараже и выходил оттуда только под утро, мониторя информацию в интернете, ища неких Нара и Ворона. Первый вёл довольно разгульный образ жизни и являлся звездой полицейских хроник. Другой был полностью противоположной личностью. Это весьма известный не только в городе, но и во всей области чиновник.

Иван решил задействовать обоих индивидов в своём деле, но если со вторым претендентом вопросов не возникало, то с первым ничего выяснить не получалось. Ещё раньше, служа ордену, ликвидатор перенял пару магических приёмов от одного разведчика и теперь безуспешно пытался применить их в своих целях. Он собрал поисковый маятник и настроился на молодого человека, но видел лишь темноту и мрак. Нар являлся классическим магом-преемником. Его история очень сильно походила на историю Ивана, но с противоположным знаком.

Нар — типичный мажор, который жил только для себя, используя родительский капитал в своих нуждах. Богатые родители мало уделяли времени ему, и это сильно отразилось на воспитании подростка. Естественно, любви и уважения он к ним не испытывал и требовал лишь финансовой помощи. Алкоголь и лёгкие наркотики быстро закрепили в нём асоциальное поведение, приведшее к повышенному вниманию правоохранительных органов. Когда запахло жареным, ему было уже двадцать два года. Отец, который отмазывал его от армии, посчитал, что это ошибка, ведь служба в вооружённых силах может стать хорошим способом вставить мозги отпрыску. Он устроил мальчишке тяжёлую полосу жизни и тем самым окончательно разорвал непрочную связь с ним.

После дембеля Нар не мог устроиться на работу, так как не только не хотел трудиться, но и не имел для этого навыков. Продав однушку в центре Москвы, подаренную на восемнадцатилетие, он не стал покупать ничего постоянного, предпочитая жить с большим размахом на съёмных квартирах. Неожиданно у молодого человека появился довольно хороший заработок. Один из многочисленных дружков предложил ему участвовать в городских гонках, и на прокаченной машине он часто оказывался победителем. Призовой фонд, весьма достойный, помогал сводить концы с концами. Естественно, гулянки с друзьями и случайными знакомыми превратились в постоянный образ жизни.

Так продолжалось около года, пока однажды, будучи в изрядном подпитии, он не справился с управлением и врезался в стену. Перелом позвоночника приковал его к кровати. На этом всё и закончилось. Ни одна из поклонниц, которые клялись ему в вечной любви, ни разу не навестила его. А среди корешей и братанов, гулявших за его счёт, только пару раз кто-то приходил, но только чтоб понять, что выжать из инвалида больше ничего не получится. И всё. Одиночество, больничная палата и полная безнадёга до самой смерти — вот всё, что его ожидало.

Никто не знал, сколько слёз он пролил, кого только он ни молил о помощи и кого только он ни проклинал. Получалось, что нет у него ни одного настоящего друга, ни девушки, а тем, с которыми он проводил время, нужны были лишь его деньги. Тусовки, которые сопровождали его постоянно, оказались пустым времяпрепровождением, а их участники — такими же никчёмными прожигателями жизни, как и он сам. Никому он не был нужен, и теперь всем, в том числе и родителям, будет только лучше, когда он помрёт. Но как же он хотел жить! Не валяться в собственном дерьме, зарабатывая пролежни и атрофируя мышцы, а жить полноценно, с размахом, но уже ценя каждый день. А ещё ему очень хотелось посмотреть в глаза всем тем, кто называл его лучшим другом, и плюнуть в лицо каждому, кто бросил его и совершенно не интересовался его судьбой.

Однажды ночью в его палату привезли каталку с новым пациентом. Тот тяжело дышал и беспрерывно стонал. Это страшно злило парня, и он просил деда заткнуться. Но, видимо, тому было настолько плохо, что стоны не прекращались до самой полуночи. Вдруг он затих и повернул голову к Нару.

— Моя внучка так и не пришла, — прошептал он.

— Расслабься, дед, — злился сосед по палате, — утром придёт. А сейчас давай спать. Хочешь, я сестру позову — она укол сделает.

— Я до утра не доживу, милок. Придётся тебе силу передать.

— Дед, ты бредишь? — застонал от отчаяния парень. — Спи уже давай. Какую силу? Я сам нахожусь перед распутьем: наглотаться таблеток или выброситься из окна.

— Попробуй дотянуться до меня, — словно не слыша слов парня, прохрипел дед, — есть ещё один вариант.

— Какой ещё вариант? — приподнялся на локтях Нар, смотря на деда только из любопытства.

— Подберись ближе — узнаешь.

— Зачем мне это надо?

— Мы можем помочь друг другу, — снова стал уверять дед. — У меня есть то, что тебе очень поможет.

— Ты кто такой? — спросил парень, осматривая комнату в поисках способа передвижения.

— Я колдун, — признался дед, — мне нельзя помирать, не передав силу. Иначе смерть моя будет ужасной.

— Дед, ты рехнулся, — сказал Нар и попытался оттолкнуться от стены.

Сильнейшая боль пронзила его спину, и он понял, что делать так больше нельзя. Зато его кровать-каталка немного придвинулась к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Потянув за шнур питания, смог подтянуться к коробу с электрическими проводами. Цепляясь ногтями за выступы крышки, начал медленно передвигаться вдоль стены к кровати старика. Тот, словно пытаясь помочь, протянул ему руку с раскрытой ладонью. Оставшееся расстояние выбило из сил обоих, и, едва их пальцы соприкоснулись, парень ощутил сильное покалывание о всём теле. Комната вокруг него закружилась, и, потеряв опору, он свалился с кушетки. Видимо, при падении он ударился головой и потерял сознание, поэтому не мог видеть, как тело старика обмякло и тот испустил дух.

Утром палату разорвал истошный крик. Вбежавшие санитары увидели нетипичную картину, но, пытаясь поднять тело, вызвали очередной вопль. Врач удивлённо посмотрел на парня, не понимая, как он мог испытывать боль с почти разрушенным позвонком. Проведя кончиком ручки по голой ступне пациента, он заметил, как нога едва заметно дёрнулась. Это могло означать только одно: нервная проводимость позвоночного столба стала восстанавливаться.

Уже через год Нар рассекал по городу на новеньком «Порше», и о пережитой им аварии уже ничего не напоминало. Внешне изменений не было никаких, но вот внутри Нар стал совсем другим. Постепенно вернулись ночные тусовки, кокаиновые оргии, девочки и игровые клубы. Но вот воспоминания о днях, проведённых в больнице, не давали ему покоя. Когда они были особенно невыносимыми, он всегда становился одержимым местью. Сначала он просто подставлял бывших приятелей, подбивая их на противоправные действия и собирая компромат, шантажировал, заставляя раскошеливаться. А спустя короткое время всё же передавал тех в руки полиции.

Это ему стало удаваться всё проще и проще. Возрастающая в нем способность повелевать поступками людей его самого приятно удивляла. Нар стал даже развивать её, тренируясь на случайных прохожих или целенаправленно посещая людные места. Сначала это были рынки и торговые центры, но вскоре оказалось, что применить свой дар можно с большей пользой в многочисленных игровых клубах и казино. Взяв под контроль крупье или других игроков, он заставлял их проигрывать снова и снова. Это превратилось в основной доход, помимо которого имелось и ещё множество побочных. Например, он приходил на рынок и набирал лучшие продукты, а продавцы вместо того, чтобы брать оплату, сами предлагали ему выручку.

Он догадывался, что способен на большее, и постоянно экспериментировал с возможностями. Оказалось, что когда он находился под кайфом, то на протяжении нескольких дней после этого способности или пропадают, или очень сильно ослабевают. Это приходилось учитывать, и, если предстояло серьёзное дело, необходимо было бросать травку или порошок заранее.

Самым же приятным оказалось очаровывать девушек, и вскоре он понял, что они заводят его лучше любых таблеток и он уже не мог без них обходится. Каждый вечер Нар посещал ночные клубы и, не тратя денег на ухаживания, просто выводил какую-то из них и ослаблял чары, только насытившись. Впоследствии придумал спать с девушками друзей, внушая им, что это были их любимые. И чем более разыгрывалось трагедий, тем больше удовлетворения получал Нар. Очнувшиеся от морока девушки проявляли разные реакции. Кто-то убегал, выкрикивая угрозы, кто-то молча исчезал, бросив сумочки и верхнюю одежду, но были и те, кто требовал денег или обещания жениться. Таким он просто стирал память за последние сутки.

Лишь одну очевидную закономерность он не учёл, но именно из-за неё и попался. Дело в том, что по непонятным причинам его силы были не бесконечны. Существовал определённый лимит, и, когда он иссякал, его влияние на людей прекращалось. Впервые это проявилось, когда он хорошо покуражился в отделении полиции, гуляя по этажам, оставаясь совершенно незаметным. Он истратил весь запас и, пытаясь увлечь совершенно постороннюю девушку, наткнулся на отчаянное сопротивление. Чем сильнее Нар пытался на неё воздействовать, тем стремительно убывали его возможности. Тогда он списал это на способность определённой особи противостоять его магии.

Тогда он впервые поддался азарту охотника во что бы то ни стало заполучить её без своего дара. Он просто зациклился на соблазнении недотроги, и когда жертва оказалась в его постели, то он был по-настоящему счастлив. Так сформировалась его новая страсть и одновременно зависимость. Девушки, которые не поддавались его воздействию, так заводили его, что он не мог больше ни о чём другом думать. И это была фатальная ошибка. Целыми днями он слонялся по улицам, чаруя одиноких красавиц, пока его сила не заканчивалась. И, когда девушка его отшивала, он думал, что она и есть та самая, особенная. Теперь иссякшие силы были брошены именно на неё и затмевали разум.

А вот шлейф от его похождений рано или поздно должен был привлечь внимание ордена. Естественно, это случилось. Ликвидатор самостоятельно обнаружил возмутителя спокойствия и поместил его в собственный погреб. Нар «был пуст», и Ивану легко удалось это сделать. Ещё в самом начале службы в ордене он получил некоторую защиту от магического воздействия вместе со знаниями, как отыскать свою жертву. Он понимал, что проделки «Казановы» заслуживают самого сурового наказания, но вот смертная казнь — это уже перебор. Двое мужчин провели немало часов в беседах, и после обещаний впредь не светиться служащий ордена решил не лишать парня жизни. Ликвидатору пришлось предоставить доказательства гибели приговорённого, а самому преступнику ради безопасности переехать в другой город. Кстати, палач подсказал магу, что все его неудачи получаются именно от его неспособности правильно аккумулировать энергию, и в шутку посоветовал, что если парня заводят недотроги, то пусть поищет молодых ведьмочек. На них точно его магия не подействует. И уж если такую покорит, то получит высшее наслаждение.

И вот теперь Ивану никакие ухищрения не помогали. Складывалось ощущение, что Нара просто нет в живых. Когда ликвидатор совсем отчаялся и почти отказался от поиска, удача над ним сжалилась. Запершись днём в гараже и настроившись на поиск, он наконец почувствовал искомого. Тот оказался гораздо ближе — буквально в соседнем городе. Дальнейшие поиски представляли только технический вопрос. Судя по видениям, это было на окраине города, рядом со стеной кирпичного завода. Удивляли ветхость строения и непрестижность района. Недолго думая, он выдвинулся к цели и довольно быстро обнаружил логово мага. То, что это было логово, а не комфортабельная квартира, вызывало определённое удивление. И то, что парень отказался от колдовства, послушавшись инквизитора, также вызывало недоумение. Однако это было именно так. Нар удивился и одновременно обрадовался, увидав перед собой старого знакомого.

— У меня к тебе дело, — начал ликвидатор, когда приветствия были позади, — вижу, что с финансами у тебя не густо. Предлагаю очень хорошо заработать.

— Во, как! Я даже не могу себе представить, что вынудило тебя обратиться ко мне.

— Я не служу в ордене, — начал Иван.

— Это я знаю. После того, как ты его покинул, я и почувствовал свободу.

— Вот-вот, Нар. Теперь свобода нужна мне, только, в отличие от тебя, для меня свобода — это финансовая независимость. Естественно, ты получишь такую же долю.

— Славненько. Только помочь я тебе не смогу. По крайней мере, сейчас. Вот если только ты поможешь мне. Причём эта помощь как раз по твоему профилю.

— Я слушаю тебя, — заинтересовался Иван.

— Тебе надо будет справиться с ведьмой, а за это я сделаю всё, что в моих силах, чтоб помочь тебе.

— Странное предложение, но я, скорее всего, соглашусь. Давай начинай рассказывать, только подробно и без вранья.

— Да какое уж враньё. Тут вопрос выживания. Расскажу всё как на духу. Кстати, в том, что со мной приключилось, в каком-то смысле виноват и ты. Помнишь, ты посоветовал мне поохотится на ведьм. Тогда я и последовал твоему совету. И ты знаешь, на самом деле, это стоящее занятие: на них мои чары не действуют. Впрочем, как и их на меня. То есть, мы взаимодействуем, как обычные люди. И, чтобы покорить такую дамочку, приходится включать всё своё обаяние. Поверь, без опыта это очень сложное занятие и очень увлекательное. Я вошёл во вкус, набрался опыта, и обольстить даже самую неприступную чертовку было лишь вопросом времени. Только вот старые привычки никуда не делись. Переспав с такой красоткой, я быстро терял к ней интерес и вступал в фазу два.

— Это что такое? — уточнил инквизитор.

— Это когда необходимо избавиться от надоевшей женщины, причём без последствий для себя.

— Понятно. Давай дальше.

— Так вот. Сложность заключалась в том, что стало трудно отыскать таких подруг. На самом деле, настоящих ведьм не так много, как кажется. Все те, кто себя такими считает или даже рекламирует, на самом деле обманщицы. Я так ни одной среди объявлений и не обнаружил. Простые шарлатанки. По возможности я постарался каждую из них по разу наказать.

Иван усмехнулся:

— Понятно. Давай дальше.

— Узнал я как-то, что живёт в одном приметном месте ведьма. Да не просто ведьма, а писаная красавица — лучше её на свете не сыскать. Сам понимаешь, для меня теперь это цель номер один. План таков: поиск, соблазнение, прощание. У меня получилось лишь первые два. Поиск, затем соблазнение, а потом — расплата. Я даже не успел сказать ей, что мы не пара. Не успела прозвучать угроза, как последовало наказание. И самое неприятное, ведь баба не отличалась особой красотой. Не страшненькая, но и не ах.

— Так какое наказание тебя постигло?

— Она пробила мою ауру.

— Ты не можешь копить энергию для колдовства? — усмехнулся Иван.

— Да, черт побери. Некоторое количество ещё появляется за целый день, но полностью расходуется на защиту в ночное время.

— А зачем тебе защита?

— А для того, чтоб меня ночью не прикончили. Днём она не активна, а с наступлением сумерек только и выжидает, чтобы застать врасплох.

— А ты женись, как и обещал. Или не обещал?

— Слушай, я так обосрался, что готов и жениться, если надо. Только она не хочет. Там сразу всё рассчитано на смерть. Я просто чудом избежал гибели. Теперь она питается моей силой, и я едва успеваю скопить её за день. Каждый раз я боюсь, что до очередного утра меня может не хватить. Так что моё положение ты знаешь.

— А если мы её нейтрализуем, ты мне обещаешь помочь?

— Слово.

— Хорошо. Быстро собирайся. До ночи успеем.

— Ты куда меня хочешь потащить?

— Хочу тебя познакомить кое с кем. По крайней мере, в его логове ты точно будешь в безопасности. И, кстати, в его поимке принимал участие ты.

— В смысле?

— Очень давно, когда мы с тобой общались, именно твой совет вкупе с сеансом сканирования пространства и помог очертить круг поиска.

— Так это чернокнижник?

— Чернокнижник. И очень тебя не любит, по моему мнению.

— А зачем он нам нужен?

— Во-первых, он нужен мне, а во-вторых, сможет решить и твою проблему. Самое главное — упросить его нам помочь.

— Ну и кто он такой? — и когда ликвидатор назвал фамилию, удивлённо присвистнул: — Ворон?

Это прозвище было известно только узкому кругу посвящённых, в отличие от знаменитой фамилии, которую не любили называть вслух.

— Владимир Сергеевич собственной персоной, — ухмыльнулся ликвидатор.

— А может, не стоит так далеко забираться?

— Стоит, Нар, стоит.

К зданию мэрии они подъехали к концу рабочего дня и весьма переживали, что искомого объекта не окажется на месте. Усиленная охрана не давала им ни малейшего шанса попасть внутрь.

— Действуй, парень, — шепнул ликвидатор.

— Да ты чего? — возмутился молодой. — У меня сил на всех не хватит, а без защиты я эту ночь не переживу.

— Да, ты прав, — согласился Иван, — всех контролировать не получится, но спокойную ночь я тебе обещаю. В случае, если мы дойдём до Ворона, он обеспечит лучшее убежище от любых чар. Жди здесь и, когда один из охранников выйдет, бери его.

Ликвидатор отошёл к стоянке и с силой пнул колесо одного из престижных автомобилей. Тот моргнул фарами и затих. С другим получилось так же. Тогда ликвидатор понял свою ошибку и обратился уже к менее представительному варианту. От толчка он залился сиреной, и вскоре на крыльце появился здоровяк в чёрной форме.

— Что за чёрт? — начал было он, но Нар легко взял его под контроль.

— Это проверка бдительности, — произнёс он монотонным голосом. — Сейчас ты проведёшь нас к Владимиру Сергеевичу. По дороге ты объяснишь своим, что мы почётные гости, специально приглашённые для очень важного мероприятия. Документы у нас в полном порядке. А теперь поворачивайся и веди нас к заместителю мэра.

Первый пост охраны они прошли без препятствий. На втором и третьем этажах случились лёгкие заминки, так как там также сидели сотрудники безопасности, а вот на четвёртом этаже на них даже не взглянули. Видимо, были уверены, что сквозь предыдущие посты без разрешения пройти точно никто не сможет. В приёмной Ворона сидела очаровательная секретарша, которая ни в какую не хотела их пускать. Нару пришлось потратить остатки сил, но делал он это с настоящим удовольствием.

— Успокойтесь, дорогуша. Вас переполняют радость и блаженство. Я очень вам нравлюсь, и вы хотите мне как-то помочь. Сообщите шефу, что пришли друзья. Одного зовут ликвидатором. И они хотят поговорить.

Иван усмехнулся, слыша, как зацокали каблучки, когда девушка поспешила выполнить приказание. Вернувшись, она нажала потайную кнопку, и массивные двери открылись. Перед тем как войти, палач заметил, как девушка незаметно сунула свою визитку с номером телефона в карман Нара и её глаза блеснули озорным огоньком. Дальше прошли только двое. Охранник и секретарь остались снаружи.

— Вы тут как в ядерном бункере, — произнёс инквизитор, увидев хозяина кабинета, сидящего за необъятным столом.

— И я рад тебя видеть, Иван, — ответил крепкий пожилой мужчина. — С тех пор, как ты покинул контору, я уже и не думал с тобой встретиться. Ты не обращай внимания на засовы: это психологические уловки. Итак, ты прибыл навестить старого друга или по делу?

— Ворон, у меня к тебе дело…

— Стоп, — не дал договорить помощник мэра.

Он посмотрел на верх и обвёл пальцем помещение. Иван понял, что тот указывает на возможные подслушивающие устройства, и замолчал.

— Хочу напомнить для тех, кто забыл, меня зовут Владимир Сергеевич. Впредь, прошу называть меня только так.

Он нажал кнопку селектора и объявил секретарю, что уезжает с гостями домой. Далее он повёл их в соседнюю комнату, где были двери лифта. Войдя внутрь, он набрал комбинацию цифр, и они опустились на этаж под землёй. В полной тишине сели в автомобиль на подземной парковке, и, когда Иван только открыл рот, водитель приложил палец к губам. Инквизитор понимал, что в машине о делах говорить нельзя, но на простые темы можно побеседовать.

— Скажите, а почему у вас нет личного шофёра и охранников? Ведь на такой должности это просто необходимо?

— Я люблю сам порулить. А если вы не заметили, то сзади нас двигается автомобиль сопровождения, но, признаюсь, это сильно раздражает. Покушений на меня никогда не было: народ, знаете, не имеет ко мне никаких претензий.

Иван уловил сарказм и не стал развивать тему. Меж тем они подъехали к пустынному парку и сели на лавочке у кустов сирени. Охрана профессионально разбрелась по периметру, стараясь держаться подальше от глаз начальника.

— Сразу скажу, — потребовал Владимир Сергеевич, — меня никто не называет Вороном. И здесь никто не догадывается, кто я. И ещё: это немногие из тех мест, где нас не могут подслушать, поэтому ни в машине, ни в помещении о делах ни слова.

Он повернулся к третьему участнику, но вопрос задал ликвидатору:

— Кто это и можно ли ему доверять?

— А это Нар…

— А, тот, благодаря которому вы на меня вышли? Ну, ну, пообщаемся, — неопределённо выдавил он. И непонятно, то ли это была угроза, то ли похвала. — Ладно, излагай.

— Ворон, хм, извините, Владимир Сергеевич, мне нужна ваша помощь. Намечается взаимовыгодное дело, и я считаю, что смогу вас заинтересовать.

— Этот участвует? — перебил его помощник мэра.

— Да, — подтвердил Иван.

— Ну, давай говори.

— У меня есть задание, и оно последнее. После него я уйду на залуженный отдых.

— Ты давно ушёл из Ордена. Какие ещё задания?

— Я служу церкви.

— Ну и дурак.

— Неважно. Вы готовы помочь или нет?

— А почему я должен тебе помогать? Ты ордену не служишь, звать тебя никак, на хрен ты мне сдался?

— Я буду вести борьбу против атеистов!

— Ну и что? Меня это совсем не интересует. Чем больше неверующих, тем меньше конкурентов.

— Я заплачу триста тысяч долларов!

Владимир Сергеевич рассмеялся во весь голос:

— Да засунь их себе в задницу. Мне их хватит лишь на покупку галстуков в течение года.

Положение становилось весьма щекотливым. Ворон отказывается, и это ставит под удар напарника. Остаётся призрачная надежда успеть привести того домой и активировать всю защиту, что есть у него в наличии. Успеть они могут, но вот помогут ли амулеты? Судя по всему, им предстоит столкнуться с мощной силой.

— Не буду отнимать у тебя время, — обратился он на ты к сильному чернокнижнику, — тем более что и у нас его мало. А слово твоё пустое. Когда ты обмолвился, что ты мой должник, наверное, уже тогда не собирался выполнять обещание.

Лицо человека стало серьёзным и, положив руку на плечо ликвидатора, произнёс:

— Я никогда не нарушал данное слово. Хорошо, я готов тебе помочь, но это будет в первый и в последний раз.

— Ему нужна защита на всю ночь, это первое, — сказал Иван.

— Не вопрос, — рассмеялся чернокнижник. — До ночи ещё далеко. Предлагаю отправиться в ресторан, и ты мне всё расскажешь поподробнее.

За отдалённым столиком, пока длилась трапеза, ликвидатор рассказал всё задание церкви и то, что узнал за эти дни.

— Помоги нам избавиться от ведьмы, а Нар сможет вычислить местоположение библиотеки. Тебе же останется лишь уничтожить письмена и тех, кто их охраняет. Деньги делим на троих и разбегаемся навсегда.

— План хорош, но я предлагаю более хороший вариант, — сказал заместитель мэра. — Я отказываюсь от денег, не участвую в казни людей, но помогаю добраться до архива. Взамен я хочу ознакомиться с тем, что будем уничтожать, ну и считать, что я тебе ничего не должен.

— А как же Нар?

— А что Нар? С ним никаких проблем нет. Он нам не нужен. От слова «совсем». С приходом темноты, его просто высосут и всё. Для нашего дела он бесполезен. Ты сам сказал: все указанные в списке фамилии объединяет учёба в единственном учреждении. Однозначно архив следует искать там. А как подобраться туда? Правильно, нужен свой человек. Контингент состоит практически из прыщавых батанов, никогда не щупавших баб, и из нескольких очкастых уродин, чувствующих себя там королевами. Да туда надо посылать не парня, а девушку. И не простую, а самую сексуальную, чтобы не только у студентов, но и у преподавателей пуговицы на ширинках отлетали при одном взгляде на неё. Вот кто добудет нам всё. Естественно, она должна быть из наших. Пусть даже из низших ведьмочек, но главное, чтобы не дура. Конечно, я могу порекомендовать свою внучку, но это ещё один повод заранее избавиться от Нара.

— Алё, — закричал тот, — я всё ещё здесь. Вы правда меня списали?

— Заткнись! — оборвал Ворон. — Ну так как? — обратился он уже к Ивану.

— Когда орден вышел на твой след, — медленно проговорил ликвидатор, — ты согласился на мои условия. Теперь ты хочешь мести, зная, что губишь своего врага. Это очень подло.

— Ну, во-первых, орден вышел не на меня, а на мой след, — возразил Ворон, — и ещё не понятно, кто вышел бы из этой схватки победителем, а во-вторых, я не соглашался на твои условия. Почувствовав, что кольцо сжимается, я сам появился на твоём пути. И сделал я это только для того, чтобы понять, что от меня хотят и как этому противостоять. Можно сказать, это была разведка. Мы же с тобой заключили соглашение, где я выполнял требования, а ты делал так, чтоб орден позабыл обо мне. И то, что в порыве великодушия я пообещал выполнить твою просьбу, это был жест благодарности. Я не думал, что ты за него ухватишься. Тогда пришлось покинуть насиженные места и переезжать сюда. Зато у тебя всё сложилось как нельзя лучше. Тебе не пришлось участвовать в задержании и, возможно, с жертвами. Так, что я вам не особенно и должен. Принимай мои условия, и начинаем работу.

— Спаси меня, — простонал Нар и упал на колени перед Вороном. — Я буду служить тебе столько, сколько ты пожелаешь, только не дай ей меня убить. Прости за прошлое, я просто хотел помочь Ивану.

— Вот это мне уже нравится, — улыбнулся мужчина, — покайся, покайся. Подумай, как нехорошо предавать своих же, как несправедливо пользоваться даром, который достался тебе просто так. Ведь я угадал? Ты и палец о палец не ударил, чтоб развить свои способности. А их столько, что тебе и не снилось. У меня и малейшего дара никогда не было, но я месяцами не выходил из лаборатории, переводя и изучая старинные манускрипты. Все знания, которыми я владею, познал сам, своей головой, а не благодаря тупому случаю.

— Я прошу тебя, — уже во весь голос кричал Нар, — умоляю!

— Ладно, заткнись, — примирительно высказался Владимир Сергеевич, — не привлекай внимание. Ты клянёшься стать моим слугой?

— Клянусь, — с готовностью согласился тот.

— Ну вот и славненько. Теперь доедайте и пора выдвигаться.

— Да мы вроде уже и поели, — подытожил ликвидатор.

— Ну тогда вперёд!

Нара трясло мелкой дрожью. Он всматривался в рассвет, разгорающийся за огромным панорамным окном. Он был жив, и уже это являлось счастьем. Иван похрапывал на соседней кровати, где их разместили в красивой комнате для гостей. Вскоре их позвали на завтрак, где их и поджидал хозяин.

— Доброе утро, лежебоки. Как прошла ночка? Никто не побеспокоил?

— Да вашими молитвами, слава Богу, — в тон ему ответил Иван.

— Меня тут в отпуск отправляют, несколько лет не был.

— И? — не понял Ликвидатор.

— Вот что, — уже серьёзно сказал Ворон, — решил я косточки свои поразмять. Через час отправляемся к вашей обидчице. Пора вспомнить лихие деньки, а то совсем плесенью покроюсь. Я тут на повышение собрался, уж и не знаю, когда вновь придётся развеяться.

— Вы что, мэром хотите стать? — спросил Нар.

— Губернатором области, — немного поправил Ворон, — и ты будешь мне в этом активно помогать. Это моё условие.

— Так что я могу? — удивился Нар. — У меня ничего не получится.

— Всё получится, если будешь беспрекословно выполнять мои приказы.

— Я готов, — растерянно пообещал парень.

— Ну что ж, будем работать, если, конечно, выживешь, — и, немного подождав добавил, — да шучу я.

— Шуточки у вас, однако, — покачал головой ликвидатор.

— А зачем он нам нужен? — спросил Нар у Ивана, когда шеф занялся приготовлениями и покинул комнату.

— А не он ли тебе помог пережить эту ночь?

— Да я всё понимаю. Просто мне изначально непонятно, зачем он тебе понадобился с самого начала? Как он вообще стал чернокнижником?

— Так он тебе вроде ясно объяснил: изучал старинные книги. Занимался поиском по архивам, выкупал интересные экземпляры у коллекционеров. Между прочим, он в прошлом был профессором.

— Нет, это всё понятно, — согласился Нар. — А почему он захотел стать чернокнижником?

— Ну, вот это ты сам у него и спроси. Я подозреваю, что это нереализованное желание управлять людьми. Это и объясняет стремление стать губернатором.

— Слушай, ликвидатор, а если он отказался от денег, то получается, что нам с тобой полагается по полмиллиона?

— Так ты ведь и сам хотел отказаться.

— Да кто ж от такой суммы откажется. Смотри, игровые дома закрылись, наличкой пользуются всё меньше и меньше. И ещё большой вопрос, что будет с моими способностями.

— Так, если мы уговорим твою любимую отстать, то и дар твой восстановится. А если понравишься хозяину, может, он и научит тебя чему посерьёзней, чем девкам голову морочить. Вот если бы ты успел у того старичка, который с тобой даром поделился, спросить, где он жил, то, может, и остальные знания добыл бы.

— А ты думаешь я не наводил справки? Там он и про внучку говорил.

— И что?

— Да ничего, ни слуху ни духу. И внучка не объявилась. Деда хоронили в безымянной могиле, на больничном кладбище.

Сергеич появился лишь к обеду и сразу велел заводить мотор. До границы области подъехали лишь к вечеру и решили заночевать в гостинице. Иван с Владимиром Сергеевичем решили распить коньячку, а Нар отказался. После алкоголя у него исчезал дар на продолжительное время, а он, как никогда, боялся оказаться без защиты. И хотя Ворон обещал спокойную ночь, парнишка забился в самый дальний угол комнаты и просидел там до их прихода. После возлияния парочка посетила местный караоке-клуб, где продолжила веселье. Ворон постоянно ругался на местные напитки, но это не мешало ему пить как сапожнику. Видимо, он решил оторваться по полной. А когда появилась тяга к микрофону, до Ивана дошло, что пора прекращать. Но не тут-то было. Помощник мэра затянул Есаула, а ликвидатор задумался, куда бы определить транспорт, ведь дальше следовало идти пешком.

— Я смотрю, вы тут впервые, — задал вопрос бармен, — а сами вы откуда будете?

Ворон ответил:

— Мы здесь проездом. Направляемся в Воронцовку.

Вокруг повисла гробовая тишина. Ни одного слова не сорвалось с губ. Владимир Сергеевич оглядел зал и недоумённо спросил:

— Я опять не то сказал? Наша цель Воронцовка. Может, кто пойдёт с нами?

Народ стал переглядываться, медленно отступая назад.

— Но ведь там никто не живёт, — полуутвердительно, полувопросительно выдавил хозяин.

— Так теперь я там буду обитать, — улыбнулся гость, — и вас к себе зову.

После этих слов зал стал пустеть столь стремительно, что, пока проиграла очередная мелодия, там остались лишь наша парочка и бармен. Бледный от волнения, он неподвижно стоял за стойкой, не в силах поднять глаз.

— Хрена себе, — удивился ликвидатор, — смотри, сколько жути деревушка нагоняет. Ворон, а это случайно не твоё родовое гнездо? Больно созвучно название с твоей погонялой.

— Нет, — оборвал чернокнижник, — но про неё следовало бы расспросить. Поговори о ней с хозяином, а то, если я это сделаю, его кондрашка точно схватит.

— Так вы не оттуда, а туда направляетесь? — с надеждой спросил тот.

— Ну, да, на экскурсию, — ответил Иван. — А чего это все разбежались? Может, просветишь нас?

— Мужики, — начал бармен, — место это проклятое. Ещё с войны там никто не жил. Как немцы в сорок втором всех жителей расстреляли, так больше там никто и не селился.

— И что там такого страшного? — подал голос Сергеич. — С тех пор люди пропадают?

— Почти.

— Это как — почти?

— До девяностых годов всё было тихо. Мы туда иногда пацанами бегали. Ничего страшного не случалось. Там и начальство приезжало: всё мемориал хотели сделать. Немцы ведь не пощадили никого: ни детишек, ни женщин, ни старух. Обвинили их в помощи партизанам и всех расстреляли.

— И?

— Когда с металлоломом пошла эпопея, все кинулись сдавать железки. Не обошли вниманием и деревеньку. Только недолго там мародёрствовали. За деревней есть кладбище. Ну, не совсем кладбище. Селян хоронили ближе к реке, а это захоронение какое-то древнее — ни крестов, ни надгробий, а только несколько склепов. И в них я тоже побывал. Они все раскрытые стоят. Лишь в одном находился гроб, железный, на железных цепях. Мы его использовали как качели.

— А кому принадлежал этот гроб?

— Я не знаю. Надписей на нём не было, но, по старинному поверью, жила в тех краях колдунья. Говорят, очень красивая. Вот, может, она там и была похоронена.

— Красивая, говоришь? Это хорошо. Но давай дальше. Что в девяностые произошло?

— Сборщики металла этот гроб вскрыли. Думали, что там монеты могут быть, но, кроме человеческих останков, ничего не было. Цепи пилили два дня. Кстати, ночью им явилось видение — симпатичная баба. Она их ругала, но им было по фиг. Цепи перерезали, гроб вывезли и сдали. Через неделю вернулись снять жестяную кровлю с клуба.

— И?

— И всё: пропали. Больше их не видели, как и всех остальных.

— Остальных — это кого?

— Так по привычке туда многие ходили: грибники, рыбаки. Причём река находится на значительном удалении. Но ни один человек не вернулся. Приезжали менты. Одна группа осталась ночевать.

— Что? — не поверил инквизитор. — Пропали?

— Все.

— Да ладно заливать, — не поверил он, — об этом обязательно написали бы.

— Иван, — вмешался помощник мэра, — в общей сложности без вести пропало двадцать девять человек, не считая гражданских. Я сам подписывал приказ о засекречивании этого дела. Каждый случай мы оформляли по отдельности и сами распространяли слухи о банде.

— Вот те на, — удивился ликвидатор, — так тебе эти места знакомы?

— Нет, я здесь впервые. Ты же знаешь, что мой район далеко.

— А сам почему не захотел разобраться во всём этом?

— А тебе не кажется, — он взглянул на оторопевшего бармена, — что мы слишком разоткровенничались при постороннем? Лучше спроси, где можно машину оставить на несколько дней, а то вернёмся, её или раскурочат, или, того хуже, сожгут.

Дорогой к деревне не пользовались уже лет десять. Да и дорогой её назвать было нельзя. Вполне сформировавшиеся берёзки росли прямо по середине проезжей части, и лишь более низкая растительность обозначала, где раньше была колея. А идти предстояло, по словам Нара, около десяти километров, и каждый нес по тяжёлому рюкзаку. Вышли рано утром и сразу намочили брюки о выступившую росу. Нар и Сергеич не особенно напрягались, а вот Ивану пришлось хуже всех. Его мучило тяжёлое похмелье из-за того, что накануне он превысил свой лимит. Вдруг старый чернокнижник остановился как вкопанный.

— Итак, друзья мои, кто желает вернуться, должен сделать это сейчас. Мы пересекаем некую временную границу, и обратный переход может быть невозможен.

— Я не понял, — спросил Иван, — это что? Портал? А тогда как Нар вернулся?

— А его выпустили, — ответил Сергеич. — Почаще оглядывайтесь назад и будете удивлены оптическими эффектами.

И, действительно, трава перед ними стала гораздо ниже, и в том месте, где она должна была доходить до колена, от неё не осталось и следа. Вскоре и город стал меняться. Сначала исчезли высотные дома, потом — хрущёвские панельки, а затем на его месте еле виднелась одноэтажная застройка. Впереди же показались развалины деревни. Однако покинутой её язык не поворачивался назвать. Мычание коровы и кудахтанье кур говорили об обитаемости здешних мест. Вскоре появились и первые селяне. Мальчишки играли в ножичек, никак не реагируя на чужаков. Старый дед, сидевший на поваленном бревне, лишь кивнул на их приветствие, а две молодые жительницы села, едва увидев путников, юркнули во двор, откуда внимательно наблюдали за мужчинами.

— Да, — сказал остальным Иван, — не хотел бы я оказаться в таких домах во время дождя.

— Это почему? — спросил Нар.

— Да старое всё вокруг, — объяснил попутчик. — Смотри: многие избы покосившиеся, ставни провисли. В крышах дыры огромные. На вороте колодца верёвка оборвана, ни одного целого забора, электрические столбы повалены, а проводов вообще нет.

— А патефон, вон, играет, — возразил парень.

— Так ему электричество не нужно. Гораздо интереснее, где это они патефон в наше время отыскали.

— То есть вы вообще ничего не видите? — удивился Владимир Сергеевич.

— Нет, а что? — хором спросили его попутчики.

— Да нет, ничего. Идём дальше.

— Теперь направо, — сообщил Нар, — там живёт баба Валя: я у неё комнату снимал.

— И ты с ней общался?

— Да, как с вами. Нормальная старушка. Денег не взяла.

— Но это же не люди! — остановился зам мэра.

— А кто же? Зомби? — отшутился Иван.

— Он называет их «электорат», — объяснил Нар. — У кого доход меньше тысячи долларов в месяц, «людьми» называться не имеют права.

Сергеич с негодования сплюнул и пошёл дальше. Но Иван стал более внимательно рассматривать окружение. Какая-то правда была в словах чернокнижника. Что-то неестественное сопровождало каждый дом, но суть постоянно ускользала от него.

— Всё, пришли, — сказал Нар и вошёл, открыв калитку. — Зто я её починил, — похвастался он, — а то прямо на земле лежала. Тётя Валя, — окликнул он женщину, вешающую бельё на верёвку. — Здравствуйте.

— Доброго здоровьишка вам, — откликнулась она.

— На постой возьмёте?

— Да, хата большая, живите, если негде. А меня то откуда знаешь?

— Вы не помните меня? — искренне удивился Нар. — я же снимал у вас жильё!

— Это до войны, что ли? Я что-то запамятовала.

— До какой войны? — Нар обернулся к приятелям. — Она, кажется, совсем память потеряла.

— Небось, все к ведьме приехали? — спросила она, оглядывая троицу. — И этот старый туда же?

— К какой ведьме? — переспросил Сергеич.

— Ты дуру то из меня не делай. К Машке приехали?

— Владимир Сергеич, — шепнул ему на ухо Нар, — это она про мою, ну ту, к которой я приезжал. Бабуля неоднократно говорила, что к ней постоянно мужики наведываются. Ну, типа блядью её считает. Говорит, что до войны всех мужиков перепробовала, ну или они её.

— А как она решила, что девушка — ведьма?

— Ой, я не спрашивал. Я узнал информацию, а бабка, получается, подтвердила.

— Адрес спроси.

— Да зачем? Я ведь и так знаю.

— Тогда вот что: прощайся с бабулей, и пойдём дальше. Нечего у неё делать. Сразу твою обидчицу навестим.

— Мужики, — запротестовал Нар, — я к ней идти не хочу. Мне не то, чтобы страшно, но просто я не знаю, что ей говорить после того, что у нас было.

— Идём на старое кладбище, — скомандовал чернокнижник, — здесь нам делать нечего. Кажется, я начинаю понимать происходящее. Давай, ходок, рассказывай вкратце, что у тебя тут было.

— Да мне и рассказывать нечего. Пришёл я, значит, к ней, попробовал подчинить — не поддаётся. Я завёлся сразу. Давай ей по ушам втирать, комплименты всякие — ну, стандартный набор. Она улыбается, дурочку из себя строит. Короче, завалил я её на сеновале, так она и сама не прочь была. Утром проснулся с совсем другими желаниями. У меня всегда так.

— Это с какими желаниями? — не понял Иван.

— Да чего там понимать? — свалить я захотел. Резко, так сказать, пропало желание продолжать общение. Решил, думаю, не буду устраивать сцен, а просто совру, что надо срочно съездить домой. Потом приеду. Я и свалил. На другой день пропала сила, а через день началось светопреставление.

— А вот теперь, — подал голос чернокнижник, — делаем всё быстро. Времени у нас не так уж и много.

— Сергеич, — запротестовал ликвидатор, — сейчас только обед, и мы, кстати, не ели.

— На месте пожрёте, когда все дела выполним.

Тон его голоса изменился, и парни, хоть и были изрядно измучены весом рюкзаков, ускорили шаг. Деревня давно кончилась, и они брели среди высокой травы к лесу. Вскоре появилось и старое кладбище. Если бы не наличие склепов, то это место можно было бы принять за древнее языческое капище. Но все знают, что язычники не делали никаких склепов. Каменные дольмены, да. Избушки на пнях, называемых курьими, тоже да. Но это были именно склепы, расположенные звездой. Сергеич бросил рюкзак и стал бегать от одного строения к другому, осматривая внутренности.

— Нашёл, — крикнул он товарищам, — берите пожитки и идите сюда. Тут твоя принцесса.

Парни быстро подошли к раскрытому зеву усыпальницы и заглянули внутрь. По торчащим остаткам спиленных цепей они поняли, что это то самое место, где висел гроб. Нар вернулся за рюкзаком, а Иван получил добро на приготовление ужина. На этот раз старший ел быстро, одновременно инструктируя подчинённых.

— Серьёзное дело нам предстоит. Силища у неё о-го-го. Вот, Ванюша, и посмотрим, какова твоя вера, поможет тебе Боженька или нет. Это тебе не полу дурочек душить. Тут не сумасшедшая баба, возомнившая себя ведьмой, а настоящая языческая Богиня.

— Так мы справимся или нет? — уже серьёзнее обеспокоился ликвидатор.

— Победить её невозможно. Но нам этого и не надо. Главная задача — это вырвать у неё этого придурка, — он посмотрел на Нара. — От удачи зависит твоя жизнь. И, кажется, наша.

— И что мне делать? — практически плача, пролепетал неудачливый маг.

— Молиться, — сострил Сергеич и нервно заржал.

— Может, свалить? — предложил Иван.

— Поздно, — констатировал чернокнижник. До границы не добежим, да и границы, наверное, уже нет. В нашем мире мы пропали. Теперь, чтобы выбраться, надо время. Ну, и везение.

— Владимир Сергеевич, а вы нас не пугаете? — с надеждой спросил Нар.

— Пугаю? — захохотал мужчина. — Пойдём покажу.

Он поманил за собой парня и переместился в угол склепа.

— Смотри, — указал он на валяющийся череп с рассыпающимися костями, — вот твоя ведьма. Это она тебя изводит.

— Так выкинь её, — завизжал самый молодой из группы.

— Успокойся, это всего лишь тлен. Её душа снаружи и готовится нанести удар. Но вы не бойтесь, по крайней мере, сегодня.

— Почему? — с надеждой и удивлением спросил инквизитор.

— Всё просто. Сегодня будет знакомство. Она попытается прощупать нас, а мы — её. Серьёзного удара не нанесёт, поэтому мы будем в безопасности. Зато мы получим представление, на что она способна. Но, на всякий случай, нам надо подготовиться.

— После слов «на всякий случай» я стал бояться, — проговорил Иван. — Зачем мы торопимся?

— Мы будем держать оборону здесь, — объяснил Ворон. — Вы оба возвращайтесь в деревню и принесите досок. Самых обыкновенных, но покрепче. Будем сооружать дверь. Я же устрою ещё пару колец обороны — снаружи и внутри. Давайте дуйте.

Парни почти побежали обратно, а чернокнижник стал со знанием дела распаковывать свои пожитки. Естественно, самым тяжёлым оказался аккумулятор, снятый с автомобиля. Плюс ультрафиолетовая фара, направленная на вход. Против главной противницы она не спасёт, зато против привлечённой нечисти будет в самый раз. Из другой сумки он достал банку с посеребрённой водой и тщательно обрызгал ею крышу и стены склепа снаружи и траву в радиусе двух метров. Потом, подумав, вылил остатки на сгнившие кости. Как и ожидалось, ничего не произошло.

Вернулись парни с пачкой древесины. Гвозди и молоток был извлечены заранее. Они втроём сколотили корявую дверь и намертво прикрутили проволокой к косяку. Затем старик взял кисточку и украсил доски мудрёным орнаментом. Осмотрев произведение, нарисовал руну, а затем велел скопировать её по всем стенам помещения. На это ушёл весь остаток дня.

— Ну, друзья мои, какать будем внутри или терпеть до самого утра, благо ночи короткие. Сейчас сделаю замеры биополей, и будем ждать визита.

Он вынул небольшой прибор, обошёл помещение по периметру, записал показания и завалился спать. Но, как только сгустились сумерки, снаружи раздались шаркающие звуки.

— Кажется, приближаются, — шепнул Нар. — Владимир Сергеевич, просыпайтесь, я их слышу.

— Да не суетись ты понапрасну, — огрызнулся чернокнижник, — я почти не поспал. И, думаю, сегодня уже не придётся. И на будущее: проблемы надо решать по мере их поступления. Им преодолевать внешнюю защиту надо. Может, через неё они так и не пройдут, а ты уже разбудил.

Глухой удар по крыше не дал ему договорить.

— Кажется, не сработало, — заметил Иван. — Они уже над нами.

— Видимо, плохо побрызгал, — предположил главный, — или где-то пропустил. Но вы не переживайте: через каменную крышу они не проберутся.

— А если подкоп сделают? — не унимался испуганный Нар.

— А вы их по головам бейте, — съязвил старик.

— Очень смешно, — заметил ликвидатор, поглядывая на останки ведьмы. — Я ещё так никогда не боялся. У меня, кажется, вся рубашка пропиталась холодным потом.

— Я неоднократно встречал описание подобного и знаю, как поступить, — ответил Ворон. — Сказал же, ничего не бойтесь.

В этот момент в деревянную дверь что-то сильно ударило.

— А это входило в ваши планы? — совсем сжался в комок Нар.

— Я подразумевал такое, — уже озабоченно прошептал чернокнижник, — но не думал, что так скоро.

Вполне человеческие крики, перемешанные с волчьим воем, лязг железа и топот ног слились в одну сплошную какофонию. Затем удары по двери участились. Троица вглядывалась в темноту, замерев, как статуи. Видимо, тайные символы делали своё дело, в противном случае, старые доски давно бы уже разлетелись под натиском. Так продолжалось около часа, и надежда, что защита сработала, несколько ободрила людей. Потом всё затихло, и троица смогла перевести дух. Но это был лишь перерыв перед финальным вторжением.

Ещё через минуту, когда Иван решил, что всё кончено, раздался треск, и остриё топора пробило одну из досок. В ту же секунду удары посыпались вновь и вновь. К ударам топора присоединились пики и ножи. Их наконечники то и дело пробивали хлипкую защиту, грозя превратить дверь в труху. Но тут Ликвидатор стал замечать, что пробоины постепенно затягиваются. И если бы интенсивность атак не возрастала, то дверь легко бы им противостояла. Но сила и скорость ударов увеличились, и уже крупные обломки стали падать на пол.

Видя это, Ворон полез в сумку и, немного пошарив там, вынул три пары солнцезащитных очков. Протянув их напарникам, велел надеть.

— Это ещё зачем? — не понял Иван. — Тут и так темно, а в них ничего не будет видно, —прокричал он сквозь шум.

— Я в своём кабинете света белого не вижу! — воскликнул Сергеич. — Пора посетить солярий.

С этими словами он нажал кнопку, и склеп осветился неприятным фиолетовым свечением. Вопль раздался по ту сторону двери, и, судя по всему, некоторые нападающие попали в лучи через ими же пробитые щели. Стуки мгновенно прекратились и возобновились лишь через час. Но это были одинокие, не представляющие для двери никакой опасности удары.

— Вы там не обуглились ещё? — спросил Ворон — Я, кажется, хорошо загорел. Как бы последствий не было. Да и аккумулятор не вечный.

С этими словами он погасил источник ультрафиолета, и удары возобновились с новой силой.

— Нам, что, время от времени его включать? — спросил ликвидатор, практически пришедший в себя.

— Ну, как обосрётесь, включайте, а как станет скучно, выключайте.

— Так уже рассвет начинается, — заявил Нар, — а они не уходят.

— Тогда я спать, — зевнул старик и демонстративно укрылся одеялом с головой. — Я прошлую ночь не спал, — буркнул он, — а это вредно.

С первыми лучами внешние звуки пропали, как отрезало, и Нар с Ваней облегчённо опустились на пол. Усталость и нервное перенапряжение давали знать о себе, и все трое погрузились в сон.

— Вставайте, лежебоки, — властным голосом скомандовал помощник мэра. — Сходите кто-нибудь в деревню за водой. Пить очень хочется, да и умыться не помешало бы.

— В деревню? За водой? — подчинённые ошарашенно уставились на старика. — Вы бредите? Несколько часов назад они сожрать нас хотели или кровь высосать. Вы предлагаете нам самим к ним в логово идти?

— Но вода же нам нужна? — спокойно спросил Ворон. — А колодец я видел только там. Если страшно, возьмите палки.

— Я никуда не пойду, — ответил Нар, — и, вообще, нам надо валить из этих мест.

— Ага, — подхватил его ликвидатор, — но сначала, сжечь всю деревню подчистую.

— Я вам сожгу, пироманы хреновы, — возмутился Сергеич, — насмотрелись ужастиков, потом сны всякие мерещатся. На честных людей с факелами нацелились.

Парочка переглянулась:

— Сергеич, а что было ночью? Не ты ли нас своим прожектором оберегал? Да тут все жители собрались. Разбей они дверь, разорвали бы нас на части.

— Так дверь целёхонькая, сами посмотрите. И ещё, как откроете, посмотрите вокруг. Если бы здесь была вся деревня, то остались бы последствия: трава вытоптанная, щепки, следы ударов.

Парни подскочили к выходу и осмотрели его — ничего. Разблокировав заслон, они изучили обратную сторону. Опять ноль. Высокая трава слегка примята лишь от их собственных ног. Ни царапин на стенах, ни других признаков вчерашнего нападения не было.

Взглянув на Нара, Иван произнёс, беря пластиковую тару:

— Пошли вместе, мне одному не очень комфортно.

— А если что-то пойдёт не так? — обратился парень уже к Ворону.

Тот почесал щёку и полез в свою необъятную сумку.

— Вот, — показал он три новеньких радиостанции, — «Сименс» — отличные штуки. Специально взял для подобного случая. Дальность — до двадцати километров. Если что, я сообщу, что делать и как поступать.

— Ну, это упрощает дело! — взвешивая на руке лёгкий прибор, обрадовался Нар. — А если связаться с городом и вызвать ментов?

— Не, не получится, — возразил старший.

— Почему? — поддержал приятеля инквизитор — До города только половина расстояния. У меня сотовый не берёт. Я проверял. Но это и понятно: в такую глухомань вышку не поставят.

— Я тоже всю ночь пытался дозвониться, — подтвердил Нар.

— Дозвониться не получится ещё лет семьдесят-восемьдесят, как минимум, — заключил Сергеич. И дело не в вышках, а в том, что сотовая связь ещё не появилась.

— В смысле? — не понял ликвидатор.

— Без смысла, — оборвал старик, — идите за водой и ничего не бойтесь.

Те пожали плечами и направились к деревне, крутя настройки и знакомясь с устройствами. Когда появились первые огороды, люди припали к земле и стали пробираться почти ползком.

— Смотри, — указал Иван рукой в право, — вон какая-то бабка картошку окучивает. Вроде безобидно выглядит. По крайней мере, убежать успеем.

— Ага, мы подойдём, — недоверчиво покачал головой приятель, — а она как выставит клыки да кинется на нас.

— И что ты предлагаешь? Давай подойдём к пацанятам. Кстати, они, вон, играют, как и вчера, будто у них более нормальной игры нет.

— Не. У них нож, и бегают они быстро. Давай лучше к бабке.

Встав на ноги и приготовившись бежать при первой же опасности, они направились к селянке.

— Доброе утро, — обратились они к местной, — мы тут проездом, а где можно водички набрать?

Она немного удивилась, но ответила сразу: — Здравствуйте. Водички хотите, так у нас, вон, колодец стоит. Вода холодная, пейте на здоровье. А это вы в такие тонкие бутылки хотите набрать? — указала она на пластиковые полторашки.

— Это, мать, специальные выдают, армейские.

— Ну, доброго здоровьишка, — махнула она рукой и снова склонилась над грядкой.

— Хорошего дня, — выкрикнул Иван и, взяв под локоть товарища, потащил его обратно.

Тот поплёлся за ним, ежеминутно оглядываясь, не несётся ли сзади чудовище с окровавленной пастью.

— Ничего не понимаю, — выдавил он, когда они подошли к колодцу. — Она ведёт себя так, словно ничего не произошло.

— А может она не участвовала в нападении? — подал идею ликвидатор. — Давай пойдём к твоей знакомой, у которой ты комнату снимал.

— В принципе, можно, — согласился Нар, — по крайней мере, мы с ней знакомы и она не станет сразу кидаться. А может, и получится выяснить, чего это от нас хотят.

Они вновь оказались во дворе женщины, и она снова вешала бельё.

«Ну и грязнуля, — усмехнулся Иван, — каждый день стирает».

— Здравствуйте, тётя Валя, — поздоровался Нар, и женщина ответила ему в прежней манере.

— Хорошая погода, — добавил ликвидатор, но женщина не предала его словам никакого значения.

— А вы кто такие?

— Это я, тётя Валя, ваш постоялец, — растеряно произнёс Нар. — Вы меня не узнаёте? Да мы вчера втроём приходили.

— Всё к Машке шастаете? Ух. ведьма проклятущая. Своих мужиков перебрала, так она чужих привечает.

— А почему вы говорите, что она ведьма? — прямо спросил Иван — Она вам что-то сделала?

— Да пусть только попробует, — взорвалась женщина, — я не посмотрю, что колдунья, все косы повыдергаю.

— Спасибо вам, — крикнул палач и кивнул второму, чтоб направился за ним.

— Слушай, — шепнул он, когда они удалились, — давай валить к Сергеичу. Он наверняка что-то знает, но молчит. Эх, если бы не его могущество, я бы не посмотрел на его должность. Как дал бы подзатыльник — в воздухе бы переобулся. Бабка совсем ничего не помнит. Они обе на нас не нападали, и я уверен, что и другие тоже. Предлагаю долбить вопросами Ворона, пока он всё нормально не объяснит. В конце концов, мы одно дело делаем. На хрена мне эти догадки? И ты тоже не молчи. Я понимаю, что он звезда, но ведь сам согласился помочь, вот и пусть помогает. А что лучше всего помогает, как не ответы на вопросы?

— Ладно, по рукам, — согласился Нар, — но помни: теперь я в его подчинении, таков уговор. Поэтому я начну с вопросами, а уж конкретно наседать будешь ты.

— Сергеич, — начал Нар, когда они позавтракали, — народ, — тут он указал рукой на ликвидатора, — хочет знать. Что это ночью было? Кто на нас напал и что будет дальше?

— Слушай, правда, — вступил Иван, — ты можешь хоть в двух словах объяснить, зачем мы подвергаем себя риску и, вообще, зачем пришли сюда, в самое сердце нечисти?

— Вам здесь не нравится? — перебил его Ворон.

— Вообще-то, хорошо, — с сарказмом произнёс мужчина, — свежий воздух, природа. Жаль, пива нет и интернета.

— Хорошо, я ускорю процесс, — перебил его чернокнижник. — Тем более что такими темпами мы месяц её морочить будем, впрочем, как и она нас. А у меня отпуск короткий. И ещё с вашей библиотекой разобраться надо.

— И? — вопросительно подтолкнул его Иван.

— Я в некотором роде был знаком с событиями в этих краях. Точной картины не было, но в общих чертах представлял план действия. Уж извините, но эта ночь была необходима. Правда, я пытался вас успокоить, что всё будет нормально. Вторая ночка будет уже более опасная, но я поломаю все планы сучки и заодно устрою наше знакомство прямо сегодня.

— Значит, нам надо готовиться? — спросил инквизитор.

— О нет, у меня всё готово, — заверил главный. — Вечером только выпьем, а пока расслабьтесь. Можете погулять по окрестностям.

— Ворон, — вспылил ликвидатор, — не увиливай от ответа. Говори, что знаешь.

— Я знаю только то, что проведём мы здесь ещё дня два- три. И это зависит уже не от меня.

— Опять загадки? Кто на нас напал?

— А ты не понял? Да никто на нас не нападал. По крайней мере, никто из жителей деревни.

— А что тогда было ночью?

— Ничего. Представьте, что это сон, кошмар вам приснился.

— Сказки не рассказывай, — распалился ликвидатор, — я об этом долго говорил с Наром. Ему, как ты говоришь, снилось то же самое. А одинаковых снов не бывает.

— А тебе не кажется, — повысил голос Ворон, — что мы на «ты» ещё не переходили. Я, по крайней мере, старше тебя, и должность моя соответствующая. Так что будь любезен, соблюдай рамки приличия.

— Извините, — буркнул Иван.

— То-то. Ладно, расскажу. Просто я хотел объяснить без лишних подробностей. Нападение было только в ваших головах. Это было наваждение, морок.

— Не понял, — вмешался Нар, — но всё выглядело довольно натурально. Я чуть не обоссался со страху. И что было бы, если бы они ворвались? И главное, зачем она делает это?

— Ну, не ворвались же? — улыбнулся Сергеевич. — А делала она это, чтобы проверить именно меня. Про вас ей уже всё известно. А вот я — тёмная лошадка. Зато, пока она кочевряжилась над нами, я многое узнал. Вы ходили за водой, а я успел сделать замеры полей.

— И что?

— Да то, что она тратит много сил на такие представления. Потерпев её выходки в течение месяца, она ослабла бы настолько, что я мог бы побороться с ней на равных. Но вы же хотите побыстрее? Хорошо, я также хочу сократить время и ускорить процесс. Надеюсь, что следующее представление вас не очень испугает.

— Но ведь вы сказали, что дальше будет более опасно.

— Сказал. И действительно, это была только разминка. Но ведь и у меня не весь запас фишек кончился. Надеюсь, я предельно ясно выразился?

— Вполне, — нехотя согласился ликвидатор. — Так что нам теперь делать?

— Да расслабьтесь. Гуляйте. Можете к Машке сходить.

— Да вы что? — возмутился Нар. — И что я ей скажу?

— Да ничего, — подсказал Иван, — познакомишься. Я уверен, что она тебя не помнит, как и все.

— Догадливый, — похвалил Ворон.

— Они, что, за ночь всё забывают? — удивился Нар.

— Нет, молодой человек, — покачал головой Владимир Сергеевич, — каждый день — это совершенно другие люди.

— Значит, если кого-то убить, то на другой день он будет снова живой? — предположил Иван.

— Откуда у вас столько злобы? — возмутился чернокнижник. — А ещё держите планку высокоморального коллектива! Да, ты сделал правильный вывод: здесь убить никого нельзя. Они все будут убиты завтра. Но для них это завтра никак не наступит.

Парни ушли почти на целый день, а когда вернулись, то застали чернокнижника за странным занятием. Они сгрудились над ним, но он попросил ещё погулять.

— Не, не пойдёт, — запротестовали они, — солнце садится. Нам лучше быть здесь.

— Короче, буркнул главный, — выпроводить я вас не могу, поэтому не мешайте.

Он выложил на стол множество маленьких коробочек с толстыми стенками и начал аккуратно вынимать из них крохотные пакетики. В каждом их них был насыпан чёрный порошок. Ликвидатор попробовал приподнять одну из коробочек и чертыхнулся.

— Так это свинец?

Чернокнижник кивнул.

— Чёрт, и эту тяжесть я тащил на своём горбу! Порошок радиоактивный, что ли?

— Руки убери, — буркнул Сергеевич и забрал контейнер, — нету тут никакой радиации. Но руками не трогай.

Он достал из сумки белую коробочку, открыл и извлёк бусы из шариков с рунами, чёрный маркер и маленький свиток. Затем подозвал Нара, поставил его на колени и расположился сзади. Иван узнал предметы для установки мощной защиты. Ритуал был хорошо известен, поэтому он не особенно присматривался. Старик надел на парня ожерелье, приподнял волосы и начертил на коже чуть ниже затылка символ оберега. Затем взял свиток и стал нараспев читать заговор. Текст повторился три раза, и нитка на бусах лопнула. Шарики рассыпались, но чернокнижник не обратил на это внимание. Так происходило всякий раз.

— Это событие надо отметить, — заявил он и достал из сумки бутылку Цинандали. — Это лучшее из грузинских вин. Мне подарили целый ящик, но употребляю я его только по выдающимся случаям.

— Мне нельзя, — подал голос Нар, — пропадёт сила дня на два- три.

— Сегодня не только можно, но и нужно выпить, — настаивал самый старший, — да и сила твоя никому, собственно, и не нужна. Толку от неё ноль.

Он достал кружки и разлил всю бутылку в них. Ликвидатор потянулся за своей, но старик жестом отстранил его. В кружку Нара он стал перекладывать крупинки чёрного порошка, строго сверяясь со списком, лежащим на столе. Аккуратно перемешал, протянул испуганному парню, потом передумал и достал коробочку с таблетками. Раздавив две, он ссыпал полученную смесь в кружку, тщательно растворив в вине ингредиенты, сунул ложку в песок и засыпал сверху землёй.

— Пей, — протянул он напиток парню, — только постарайся употребить всё.

— А что там за таблетки такие? — недоверчиво глядя в бокал, спросил Нар.

— Это витамины. Они тебе очень помогут. Пей, не бойся. Ты, в отличие от нас, ничего не почувствуешь.

— Ну, ладно, — согласился подопытный.

Ворон и инквизитор подняли свои и, не чокаясь, выпили. После этого чернокнижник стал укладывать вещи в рюкзак, насвистывая какую-то песенку. Парни переглянулись, ничего не понимая. Солнце уже село, и вот-вот должны были появиться гости, а дверь так и оставалась открытой. Ликвидатор подсел поближе к ультрафиолетовому прожектору, надеясь вовремя среагировать, а Нар забился в угол, подальше от выхода. Он старался быть начеку, но дрёма всё сильнее одолевала его, заставляя зевать и размыкать слипающиеся веки. Когда голова свесилась на грудь, и он засопел, Ворон облегчённо выдохнул и достал обе куртки.

— Помогай, — скомандовал он Ивану, — нужно вынести его из убежища.

У того челюсть отвисла от удивления. «Неужели чернокнижник так просто избавится от члена команды? Это суперподлость!»

— Ну, чего застыл? — понимая, о чём он думает, поторопил его старик. — Не бойся, ему ничего не грозит. Максимальная неприятность — это простуда. Но мы его хорошо утеплим.

Будучи словно во сне, мужчина принялся перекладывать бесчувственное тело на расстеленную куртку. Вместе они вытащили спящего на улицу, и Сергеич бережно укрыл его второй. Потом вернулся и обмотал ноги Нара своим свитером, приказав закрыть дверь и подпереть её доской.

— Что это были за таблетки и порошки? — задал вопрос ликвидатор, выполняя требование Ворона.

— Это обыкновенное снотворное. Так нужно всем. Если бы он не заснул, то ничего не вышло бы. Ну, я для верности превысил дозу. А что мне делать? Время ведь не ждёт. Сам говоришь, вот-вот начнётся.

— Так его там сейчас вмиг сожрут.

— Я повторяю: ему, как и нам, ничего не грозит. Я не хотел тебя пугать, но именно ты подвергаешься самой большой опасности.

— Подожди, — ликвидатор снова перешёл на «ты», — он говорил, что уже чуть не погиб, пока ты не поставил на него защиту.

— Разве? — улыбнулся чернокнижник — А ты видел до сегодняшнего дня, как я ставлю защиту?

Иван задумался:

— Нет.

— То-то. Никакой защиты не было, а с ним ничего не случилось. Весь ужас происходил у него в голове. Сейчас он в отключке, поэтому ничего ему не грозит.

— А тогда зачем ты поставил защиту сегодня? Да ещё и такую мощную? Неужели нельзя просто свалить отсюда и забыть всё как страшный сон?

— Эту защиту я поставил против тех препаратов, что ему дал.

— А что это за препараты?

— Тебе лучше не знать никогда.

— Нет, я должен знать. Ты забываешь, кто я такой!

— Это просто активированный уголь, — уступил чернокнижник, — он совершенно безопасен.

— Безопасные предметы не хранят в свинцовых коробочках, — не поверил ликвидатор.

Но за дверью уже послышалось топанье ног, звяканье железа, и вдруг мощный толчок потряс всё строение. Перекрытие треснуло, стены стали крошиться, и мелкие кусочки осыпаться на пол. Многочисленные разломы зазмеились от пола вверх, превращаясь в щели. Штукатурка отслоилась, обнажая кладку бутового камня.

— Бежим на выход, — закричал Иван, — сейчас всё рухнет и придавит.

Он кинулся открывать дверь, но Ворон так на него рявкнул, что мужчина застыл на месте. Потолок окончательно лопнул и поехал вниз. Палач инстинктивно выставил руки и в отчаянии закрыл глаза. Скрежет, клубы пыли, складывающиеся стены, и вдруг всё стихло. Иван открыл глаза, но в склепе ровным счётом ничего не изменилось. Никаких трещин и рухнувшего потолка, пыли и обломков камней — ничего. Ворон довольно улыбался, освещая пространство фонариком.

— Рыбка заглотила наживку, да подавилась, — констатировал он, — затащи Нара внутрь, а то и правда простынет: ночи то холодные.

— Что это было? — оглядывая всё вокруг, спросил Иван.

— Ну, это было представление для нас. Финальное. Сегодня концерт окончен, и можем спать. А вот завтра надо ожидать гостей.

Ваня уложил Нара в центре комнаты и снова закрыл дверь.

— Я сегодня уже не засну. Сергеич, давай рассказывай, что это за порошки?

— Ликвидатор, ну почему ты такой настырный? Пойми, там такие ингредиенты, что, услышав состав, ты будешь блевать сутки, не меньше. Если бы Нар услышал список того, что выпил, то через полчаса сам бы в петлю полез.

— Сергеич, но ведь не я всё это выпил, и не тебе судить о моём желудке.

— Ты слышал, что на третий день труп начинает потеть?

— Конечно. Там идут разные биохимические процессы разложения, активизируется микрофлора, идёт распад коллагена, — начал перечислять парень, — да это вообще и не пот. Ты это, вообще, к чему?

— Мальчик мой, из пяти ингредиентов, полученных Наром, это самый безобидный.

— Пот с трупа? — поморщился ликвидатор.

— Ага. Труп самоубийцы. Остальные перечислять?

— И где же ты брал всё это?

— Ну, я не последний человек в городе. В анатомичке тоже работают люди, и им также нужны деньги.

— А второй ингредиент?

— Грязь с канализации.

— Зачем всё это? Не пойму.

— Мне нужна ударная доза отрицательной энергии. Максимальная.

— Но при чём тут канализация? Там только отходы и зараза.

— Не обижайся, сынок, — попросил Ворон, — но я понимаю, почему ты ликвидатор, а не аналитик. Ты абсолютно безграмотен. Отходы жизнедеятельности человека — это, несомненно, негатив. Только они стекают по трубам и уходят на очистные, а их заменяют следующие. Вот та энергия, что их сопровождает, остаётся и накапливается. Добавь сюда слёзы горя. Испражнения убийц и маньяков. Дохлые трупики любимых питомцев, хомячков, рыбок и попугайчиков. Но это всё микроскопические вливания, по сравнению с более страшными случаями. Представь себе несовершеннолетнюю девочку, которая забеременела от изнасилования. Она несколько раз пыталась избавиться от плода, а он никак не хотел умирать. Уже само это производит взрыв в астральном мире. И вот представь себе. Она рожает дома и, желая избавиться от ребёнка, расчленяет его на куски, смывает в унитаз. Плоть исчезает мгновенно. Если не съедят крысы, то её переработают микроорганизмы. Это всё лирика. Но что случается с высвободившейся энергией? О, это, брат, страшная сила. Она может разрушить здание, обвалить мост, разорвать трубу с кипятком и обварить сотню людей. А сколько ещё выкидышей, крови, конечностей или задохнувшихся от ядовитых газов бомжей? А утонувшие во время дождей рабочие, не успевшие выбраться из ливневой канализации? Да я тебе могу до вечера рассказывать. Ты ещё хочешь услышать про остальные ингредиенты?

— Нет, не хочу, — ответил ликвидатор, — но это же ещё и смертельная зараза. Ты дал парню эту гадость? Он ведь не жилец.

— Вань, ты меня хорошо слушал? Я же тебе сказал, это чистый древесный уголь. Мне нужна мёртвая энергия, а не вещество.

— И как ты её получаешь?

— Ну, это уже элементарно. Беру ампулу с любым органическим наполнителем. Например, с сахаром, ну, или, как в данном случае, с углём. И ставлю рядом запаянную ампулу с носителем отрицательной энергии, например, с кровью умершего от голода человека.

— Это как, от голода? У нас такое невозможно!

— Ещё как возможно. Одна женщина специально заморила свою парализованную мать, чтоб завладеть квартирой. Но это другой случай. Мужик упал в заброшенный колодец и прожил там без еды, питаясь насекомыми и червями, три месяца. Потом он всё равно умер. Но мы отвлеклись. Эти ампулы ставят вместе на определённое время в специальный контейнер. И энергетика из одной ёмкости переходит в другую. А потом вот такую ампулу с углём разбивают, и порошок используют по назначению.

— А куда его можно использовать?

— Понимаешь, сам наполнитель не играет никакой роли. Он лишь переносчик поля или ауры, как любят все называть. Любое количество этого порошка, соприкасаясь с телом жертвы, даже не попав внутрь, будет работать. Человек станет есть. И будет есть до такой степени, что рано или поздно умрёт от обжорства, и никакие диетологи и профессора ему уже не помогут.

— Но я видел несколько таких ампул. И что, каждая из них несёт свою мёртвую сущность?

— О, да. Я такую чудовищную смесь подобрал, что у самого поджилки трясутся.

— Так что ж ты сделал с Наром? Он ведь и до утра не доживёт.

— Ну ты же видел, что я поставил защиту? Да, её надолго не хватило бы, но теперь она и не нужна вовсе. Весь негатив из него высосали.

— В смысле?

— Да это просто. Его выкачивали каждый день. Вот я взял и подсунул подарочек. Наша подруга, точнее, его подруга всё поглотила. Теперь ей не до нас. И восстанавливать свои силы она будет ой как долго! Я уверен на сто процентов, что завтра она предстанет перед нами лично. Вот тогда-то мы и будем торговаться, а я получу все ответы. По поводу деревни я уже имею кое-какое представление, но пока никаких вопросов не задавай. Обещаю, что всё расскажу, но немного погодя.

— Ворон, а почему ты занялся изучением магических книг?

— Извини, Ваня, но это не твоё дело. Некоторые секреты раскрывать нельзя.

— Послушай, а ты сказал, что среди нас всех я самый уязвимый. Это почему?

— Ну, сам подумай. Нара качают по полной. Его убирать никак нельзя. Я за себя точно постою. Остаётся, ты один. Помнишь, сколько людей пропало? А менты? Причём с оружием.

— Так и мне ничего не грозит, — похвастался ликвидатор, — мне защиту поставили будь здоров.

— Это какую же защиту? — усмехнулся чернокнижник.

— Сейчас, расскажу, разбежался! — отказался признаваться собеседник. — Чтоб ты меня в любой момент прихлопнул?

Ворон от души рассмеялся.

— Вань, вот нравишься ты мне, хоть и дурак. Да я тебя могу уничтожить так быстро, что ты и понять ничего не успеешь. Просто я этого не сделал потому, что слово дал. А, желая стать кандидатом в колдуны, я не могу нарушить своё обещание.

— О, возьму на заметку, — пошутил ликвидатор, хотя спина у него взмокла от страха.

— Да не бойся ты, — подбодрил его Ворон. — Мы же напарники, хоть ты и враг. Ты мне скажи, как ты вообще в охотники пошёл? Особо рьяной религиозности я в тебе не наблюдаю, при опасности не крестишься. Бога не призываешь. Ничего не пойму.

— Да не привык я на Бога надеяться. Что толку креститься, если он всё равно не слышит. Ещё ни раз не приходил на помощь. Вот я и рассчитываю только на себя. А как я попал в орден, могу охотно рассказать. Отслужил я обязаловку в армии, а дома делать нечего. Помнишь, как тяжело было? Хотя, кого я спрашиваю: ты же у власти был. У вас всё всегда в шоколаде. Короче, остался я на сверхсрочную службу, и стали нас кидать по горячим точкам.

— Это куда же? — переспросил Ворон.

— Извини, Сергеич, но это не твоё дело, — в тон ему ответил Иван. — Так вот, был у меня друг закадычный. Мы служили вместе и на срочной, и по контракту. Но вот появились у него проблемы со здоровьем: начали лёгкие отказывать. Не знаю, почему это произошло. То ли после того, как мы в горящем БТР дымом надышались, то ли при штурме химзавода. Короче, через полтора года его списали подчистую. Ну и я уволился.

Ему становилось всё хуже и хуже, а что делать, мы не знали. Посоветовали ему обратиться к одной знахарке. Та пообещала, что вылечит его, но это будет стоить больших денег. Да мы без вопросов. Лечила она лечила, деньги сосала и сосала. А толку — ноль. Когда финансы кончились, она нас и отфутболила. Мы обратились к другой. Она денег не брала, да их уже и не было. Короче, она обещала, что поставит на ноги. Лечила долго, но без толку. И она тоже отказалась. Забрали его как-то на скорой, а оттуда он в военный госпиталь попал.

После обследования вердикт — рак, терминальная стадия. Онколог сказал, что лечение бесплатное, но, к сожалению, бесполезное. Если бы раньше обратились, то его бы спасли. А теперь смысла нет. От лёгких ничего не осталось. Отправили домой умирать. И стал он меня упрашивать: «Помоги, друг, отомстить сучкам». Я сначала его отговаривал — потом согласился. Дом знахарки был сделан под старину и покрыт соломой. Вот он и выпросил у меня патронов трассирующих. А автомат у друга давно припрятанный был. Он с расстояния в полкилометра засадил очередь — дом и загорелся. Вторая врачевательница жила уже под черепичной крышей. Там и стены кирпичные, и пропитка. Короче, решил тогда на чердак гранату закинуть. В слуховое окно не попал, и упала она на землю. Товарищ укрылся от осколков, но его маленько контузило. В общем, убежать не успел, да и бегать давно не мог. Я ему передачи таскал, пока шло следствие, а потом на меня вышли люди ордена. Говорят, давай мы его выпустим на свободу: пусть хоть на воле помрёт, а за это я соглашусь на них работать. А я ведь ничего, корме как убивать, и не мог. Я дал добро, и уже на другой день тот он был на свободе. Правда, через месяц его не стало, но зато моя совесть чиста. Он умер дома, на моих руках. И вот с тех пор я и занимаюсь казнью таких как вы.

— Да, — потёр щетину Ворон, — если дурак, это надолго.

Нар проснулся лишь к обеду. Сразу потребовал кофе и пожаловался на сильную головную боль. Пока Иван грел воду, старик взял руку парня и резко надавил на точку между большим и указательным пальцем. Страдалец вскрикнул и отдёрнул руку.

— Ну как? — спросил Сергеич.

— Парень потряс головой и удивлённо произнёс:

— Ух, полегчало. Спасибо.

— Месяцев шесть — восемь точно не заболит, — ответил Ворон. — Будешь хорошо себя вести, научу. Это тебе понадобится в будущем.

— А у меня чайник закипел, — сообщил ликвидатор, выключая горелку, — какие планы на сегодня?

— Ну, можем в деревню сходить, — озвучил вариант Сергеич, — нам всё равно надо время убить. Точно знаю, что нападения не будет, но, скорее, к полуночи будем ждать гостей.

— Мужики, — подал голос Нар, — а я что, всю ночь проспал? Что было-то, расскажите?

— Землетрясение во Вьетнаме, — отозвался Иван, — поедим и пойдём к твоей бабке. Если она и сегодня нас не вспомнит, то моя теория окончательно утвердится.

— Не гадайте, — прервал их чернокнижник, — завтра я вам всё расскажу. Осталось выяснить лишь детали.

Троица поела, и Нар с инквизитором взяли ёмкости, чтоб на обратном пути набрать воды. Они вышли из склепа и увидели медленно приближающуюся фигуру.

— Ворон, — обернулся Иван, — кажется, к нам пожаловали гости.

— Не может быть, — возразил чернокнижник, — я их жду только к полуночи.

— Да ты сам посмотри. Направляется прямо к нам.

Сергеич вышел на яркий свет и поднёс руку к глазам, закрывая их от солнца.

— Она решила сократить время ожидания. Это хорошо.

— Кто она? — не понял Нар.

— Сейчас увидишь.

Между тем фигуру можно было хорошо различить, и оказалось, что это девушка в старинной одежде, украшенной ярким орнаментом причудливых узоров. Ничего сверхъестественного в ней не было, за исключением удивительной притягательности. Она приветливо улыбалась, и мурашки побежали по спине у молодого парня.

— Красавица, — восхищённо произнёс Нар, — кажется, я её уже люблю.

— Да, — подтвердил Иван, — это удивительно. Я тебя уважаю, Нар, ты сумел завоевать довольно ценный экземпляр. Видимо, равных тебе нет.

— Если бы мне раньше попалась такая женщина, — перебил его Сергеич, — то я бы никогда не стал увлекаться той ерундой, которой занимаюсь сейчас. Она нарожала бы мне детишек, и был бы я сейчас обычным счастливым пенсионером.

Когда расстояние сократилось до пяти шагов, красавица снова улыбнулась своими ярко- красными губами и приветливо кивнула головой. Но сделала это с таким достоинством и в то же время грациозностью, что у ликвидатора едва не подкосились ноги. В её естественной величавости угадывались манеры настоящей древней принцессы.

Ворону захотелось на мгновение отдать всю свою власть и саму душу, чтоб обладать этой женщиной, остаться в этой чудесной деревне на веки вечные и выбросить остальной мир как ненужную шелуху. Но усилием воли он попытался сбросить наваждение. Ведь чернокнижник знал, что за изящными изгибами её хрупкого тела, грациозностью шеи и плеч, стройностью рук и ног в её бездонных зелёных глазах скрывается невероятная разрушительная сила. Но взгляд на неё приносил такое физическое наслаждение, что оторваться было практически невозможно.

Нар молча взирал на хозяйку здешних мест и не замечал, как стекает струйка крови от прокушенной губы. Столкнувшись лицом к лицу с причиной своих страхов, он ожидал неминуемого наказания и желал лишь о том, чтоб наказание было от руки этой королевы.

Словно чувствуя их мысли, она широко раскинула руки и поприветствовала троицу. Её твёрдый, но слегка ироничный голос подчёркивал первое впечатление. Это существо знало свою силу и чувствовало свою власть над людьми.

— Мир тебе, Хитрый Шаман, — обратилась она к Ворону. — Недооценила я тебя. Говори, зачем вмешался в круговорот событий?

— Приветствую тебя, Латана. Время не властно над твоей красотой. Я преклоняю колено и славлю твою мудрость. Я здесь, чтоб договориться, а за обман прости. Ты можешь выслушать без гнева?

Глаза её сверкнули, и она обиженно мотнула головой.

— Пойдём. Не надо им слушать. Я тебя не обижу.

Ворон усмехнулся:

— Ты сейчас ничего не сможешь.

Он велел остальным оставаться и последовал за удаляющейся фигурой.

— Как тебе удалось её покорить? — воскликнул ликвидатор, когда они с Наром остались одни. — И как тебе в голову пришло покинуть её? Она же идеальна!

— Иван, — перебил его напарник, — я, как и ты, впервые увидел её. Та деревенская ведьма ничего общего не имеет с этой.

— Погоди, я, кажется, начинаю понимать. Их не одна, а две! И теперь нам придётся разбираться ещё с одной?

— Ну, выходит, что да. А может, Ворон ошибся, и эта, как её — Латана, совершенно тут ни при чём?

— Я теперь ничего не могу предполагать, — покачал головой Иван, — нам остаётся только ждать.

Времени прошло совсем немного, но для ожидающих оно растянулось на целую вечность. Когда вернулся старик, они набросились на него с вопросами, но вместо ответа тот сразу стал собирать вещи.

— Сергеич, — закричал Нар, — это не она!

— Ну, наконец, дошло, — отозвался чернокнижник, проверяя заряд рации, — я должен уйти до вечера, хотя надеюсь вернуться до темноты.

— Ну так расскажи, кто она такая?

— Вернусь, будет вам подробный рассказ.

Он бросил бутылку воды в сумку, сунул в рот кусок колбасы и пробурчал, чтоб они были на связи.

— А нам, что делать? — вдогонку крикнул Иван.

— К Машке сходите, — отозвался чернокнижник, — но не шалите. И ничего не бойтесь. Больше никого не будет.

К ней они не пошли, предпочитая не отходить далеко от склепа. Все их разговоры были только о прекрасной незнакомке и о её возможном происхождении. В процессе обсуждения у Ивана стали накапливаться нестыковки, требующие разъяснения.

— Скажи, Нар, а какие волосы у этой Латаны?

Парень удивлённо посмотрел на него, как на сумасшедшего:

— Рыжие, конечно.

— А возраст?

— Ну, лет двадцать, от силы.

— Глаза?

— Тёмные. Чёрные или коричневые.

У ликвидатора разрешилась загадка, но озвучивать её не стал, пока не услышит версию Владимира Сергеевича. Дело в том, что гостья чем-то неуловимо напоминала ему его Алёну, но, в отличие от его жены, у той были небесно-синие глаза, больший рост и более округлые формы. Возраст поменьше, чем у неё, но точно не двадцать.

Неожиданно рядом ожила рация.

— Ребятки, — услышали они голос Ворона, — у вас всё в порядке?

Трубку взял Нар:

— Всё тихо, Сергеич. Что случилось?

— Всё в порядке. Это просто проверка связи. Отдыхайте, я буду через час — два.

Он появился, как и обещал, через пару часов. Удовлетворённый и уставший, он жестом остановил парней, перекусил и потом позволил задавать вопросы.

— Владимир Сергеевич, ради Бога, — взмолился Иван, — в двух словах: кто такая Латана?

— Зацепила? — прищурился чернокнижник. — Я сам не могу успокоиться. Как глаза закрою, так душа холодеет. Эта женщина когда-то была богиней, и я от всего сердца мечтаю, чтоб она вернула свой статус.

— Да откуда она взялась?

— Вы знаете, в ведах о ней почти ничего не рассказывается, но, может, я просто недостаточно интересовался. Также о ней есть информация в скандинавских летописях, но написаны они были со слов древних бардов, и поэтому она довольно противоречива.

— Не томи, — взмолился ликвидатор, — что там говорили эти скандинавы?

— Ну, то, что это существо было когда-то предметом раздора нескольких древних богов. Поняли, что пока она не будет принадлежать кому-то одному, распри могут натворить множество бед. Но Богиня лишь насмехалась над ними и игнорировала выбор. Тогда её запечатали в огромный кувшин и закопали на дне ручья.

— Странная у них любовь, — усмехнулся Иван, — неудивительно, что она ни одного из них не предпочла.

— Вы будете слушать или нет?

— Давай-давай.

— Одна девушка уснула на берегу, и ручей стал говорить с ней. Я так понял, это Латана через воду общалась. Короче, она сделала той предложение, от которого невозможно отказаться. Девица предоставляет ей своё тело, а взамен получает совершенную красоту. Это должно было длиться столько времени, сколько надо для повреждения заговорённого кувшина, возможно, десятилетия или даже столетия.

Условия были выполнены, и уже сама девушка была предметом поклонения всех окружающих мужчин. Вся проблема была в том, что некоторые из них женаты. И это очень не понравилось их супругам. Естественно, разрушительницу семей решили убить. Среди них нашлась слишком умная баба, которая каким-то образом узнала о подселенке, и о её вечности. А это означало, что Латана запросто вселится в другую. Тогда было решено замуровать её живьём в железном гробу.

— Это было сделано тут?

— Именно.

— А когда гроб открыли, — предположил Иван, — дух и вышел.

— Бинго!

— Сергеич, — был задан очередной вопрос, — а почему она сразу, после освобождения, не вселилась в другую женщину?

— Ну, — задумчиво проговорил чернокнижник, — может, потому что среди сборщиков металлолома не оказалось женщин? Ещё вопросы есть?

— Да, — начал Нар, — нам надо заняться другой ведьмой — Машкой.

— Погоди, — перебил его ликвидатор, — послушай, что он дальше скажет, только не перебивай. Сергеич, — обратился он уже к Ворону, — опиши, пожалуйста, в общих чертах внешность Латаны. И не удивляйся.

Чернокнижник пожал плечами и начал:

— Невысокая, черные волосы, глаза зелёные, красивая.

— А возраст?

— Ну, лет сорок, может, сорок два. Чистая кожа, худая, широкие бёдра, узкие плечи.

— Охренеть, — перебил его Нар, — ты ослеп, что ли? Она выглядит по-другому.

— Я всё понял, — заключил Иван. — Каждый из нас видит в ней свой идеал. Вот поэтому, каждому мерещились совершенно разные женщины, и для каждого она была эталоном.

— А ты видел другой образ? — переспросил чернокнижник.

Иван кивнул.

— Хитрая чертовка, — улыбнулся старик, — но я всё делаю правильно.

— Так мы займёмся Машкой? — нетерпеливо спросил Нар.

— Я думаю, это уже лишнее, — ответил тот, — возможно, мы её и не увидим. Хотя, — добавил он, — время всё равно надо убить. Завтра с утра и пойдём воевать. А сейчас давайте пораньше ляжем спать: меня эти две ночи просто вымотали.

— Подожди, — задал последний вопрос ликвидатор, — нам ещё долго тут быть?

— Представь себе, — задал встречный вопрос Ворон, — готов ли ты полностью изменить свою жизнь навсегда? Так, чтоб жить несколько сотен лет, не старея, и быть всеми любимым?

— Ну, конечно!

— А если тебе скажут, что время для того, чтоб дать ответ, крайне ограничено? Как сильно ты будешь торопиться?

— Да я брошу всё, заплачу любые деньги, но сделаю всё вовремя!

— Тогда мы задержимся здесь совсем недолго.

Часов в десять утра они были в деревне. Нар вёл их к Машке. Он очень боялся встречаться с ней, но, как и ожидали Ворон и Ликвидатор, девушка совершенно не помнила бывшего кавалера. Она игнорировала Сергеича, но охотно строила глазки обоим мужчинам. Улучив момент, Нар увёл старика со двора и шёпотом спросил о местной знаменитости. На это чернокнижник ответил, что никакая она не ведьма, а такая же, как и все в этой деревне.

Нар хотел ещё что-то спросить, но тут заголосила рация. Объяснив что-то по трубке, Сергеич распрощался с хозяйкой и повёл парней из деревни по направлению к реке. Через некоторое время они увидели бредущую женскую фигуру. Сердце Ивана сжалось в предвкушении встречи с красавицей, но, к его удивлению, это была не она, хотя её черты были до боли знакомыми. Пока он размышлял, Нар едва не подпрыгнул в воздухе.

— Да это же секретарь Владимира Сергеевича.

Девушка увидела троицу и скорректировала путь, но Ворон распорядился иначе.

— Покурите, ребятки, здесь часа три, а лучше отправляйтесь обратно. Затем мы встретимся возле склепа и будем собирать вещи. И да, если в деревне увидите нечто необычное, не удивляйтесь.

После этого он направился навстречу гостье. Парочка посмотрела, как те свернули в лес и скрылись среди деревьев. Выждав положенное время, они пошли к реке, искупались и позагорали на солнышке. На это ушло немало времени, и, одевшись, они двинулись через деревню к склепу. Каково же было удивление, когда они не застали ни одного человека. Их встретили могильная тишина да завывания ветра из чёрных проёмов окон и прогнивших крыш. Впрочем, на пустынных улицах ничего не изменилось. Просто до этого их внимание отвлекали живые люди, снующие под ногами куры и играющий единственную мелодию патефон.

Передёрнув плечами, ликвидатор поспешил покинуть мёртвый посёлок, увлекая за собой приятеля. Тот не сопротивлялся и лишь постоянно оглядывался, надеясь, что жители вот-вот появятся, а может, сожалел, что не увидит свою Машку. В склепе их ждал Сергеич. Он был один. Никаких следов девушки не было.

— А где она? — спросил его Нар.

— Заткнись, тварь, — зло оборвал его чернокнижник, — я сейчас потерял хоть и дурочку, но по-настоящему верного мне человека. И всё из-за тебя. Рассчитаюсь с охотником, и ты у меня будешь пахать, как раб на галерах.

— А что случилось? — задал вопрос инквизитор.

— Вань, — оборвал его Ворон, — мне сейчас немного плохо. Пожалуйста, заткнись. Я хочу помолчать. Давайте все вещи быстро соберём и закопаем где-нибудь по близости: я не собираюсь тащить их обратно. Чувствуя непонятную вину, Нар быстро вырыл яму, вывалил туда снаряжение, быстро засыпал, получив могильный холмик. Воткнув сверху лопату, он доложил, что всё готово.

Едва они оказались у Владимира Сергеевича дома, старик порылся в шкафу, достал записи, посмотрел на них и усмехнулся. Потом откупорил бутылку водки, выпил из горла и уж потом разлил остатки по рюмкам.

— Ну, что, ребята, — уставшим взглядом он посмотрел на приятелей, — теперь у меня вопросов больше нет. Если они остались у вас, то сегодня я отвечу на все. Но больше никогда, ни при каких условиях меня об этом не спрашивайте. Нар, сходи на кухню, попроси закусить и возьми там пару бутылок чего-нибудь поприличнее.

— Ворон, — обратился к нему ликвидатор, — прежде всего, объясни мне, что случилось? По твоим словам, всё закончилось, а на тебе лица нет. Я лично не вижу поводов печалиться.

— Всё просто, — отозвался чернокнижник, — я потерял лучшего друга.

— Это ту девушку, — уточнил Иван, — которая появилась в последний день?

— Да, — кивнул Владимир Сергеевич, — я говорил о Юлии. Мы были с ней очень близки, и я плохо представляю, как буду обходиться без неё.

— Вы были любовниками? — спросил парень.

Ворон отрицательно покачал головой:

— Нет этого у нас не было ни разу. Ты не поверишь, но дружба между мужчиной женщиной всё-таки существует. Каким бы важным я ни был, но иногда события развивались крайне плохо. С неприятностями можно бороться, а можно просто принять, всего лишь пожаловавшись или выговорившись. И Юлька всегда приходила на помощь. Она умела и выслушать, и попереживать, и даже пыталась давать советы. Конечно, это всё выглядело очень наивно, но после таких вечеров я всегда находил выход из любой безвыходной ситуации. Я готов был поднять ей зарплату впятеро, но она отказывалась, заявляя, что недостойна. Дурочка, конечно. Но я ей старался всегда помочь, как и она мне. Ведь у одинокой девушки также имелись свои тараканы в голове. Когда мы засиживались за бутылочкой вина и раскрывали друг другу души, она часто жаловалась, что ей хотелось быть значительно красивее.

— Да куда уж больше? — заметил Иван. — Она настоящая куколка. Очень привлекательная.

— Вот и я ей также говорил, — подтвердил Сергеич, — а она не верила. Она уже тогда обо мне многое знала и просила, чтоб я из неё совершенство сделал. Только я не всесилен. Отшучивался, что настоящие волшебники обитают в салонах красоты.

— А чего же она оставалась одинокой? — недоумевал парень.

— Да не понимала она, что мужики шарахались от неё из-за своих страхов. Ведь она была успешной женщиной. У неё действительно было всё, что надо для жизни: и внешний вид, и деньги, и жильё, и престижная работа, и сносный характер, и любовь к домашнему уюту, и великолепное чувство юмора. А мужики сбегали после первого же свидания, считая, что недостойны её. И чем старше она становилась, тем сильнее развивалась у неё паранойя. Она никак не хотела стареть. Говорила, что готова на всё, чтоб оставаться молодой до самой смерти. Я ещё над ней шутил, говоря, что сначала надо немного подурнеть, вот тогда тебя перестанут мужики бояться. А выйдешь замуж, все твои дурные мысли мигом пропадут.

— Ты её отдал Ведьме? — догадался ликвидатор.

— Я ей предложил то, чего она сама желала всегда. И ты знаешь, она не раздумывала ни секунды. Бросив всё, она примчалась гораздо быстрее, чем я ожидал. Может, таксисту хорошо заплатила, может, по-другому добралась, но теперь Латана живёт в её теле и старость Юльке не грозит.

— Выходит, — изумился ликвидатор, — ты зря печалишься? Она получила то, что хотела, и кто знает, может, вы ещё увидитесь? И в этом надо видеть хорошие стороны: теперь у тебя будет знакомая богиня!

— Дурак ты, Ванька. Да я буду изо всех сил избегать встречи с ней. Понимаешь, я чувствую вину за собой. Кто знает, может, она уже разочаровалась в своём выборе? Но повернуть всё назад уже невозможно!

— А вот и закуска, — проговорил Нар, толкая перед собой сервированный столик, — но вместо водки я обнаружил хороший вискарик. Ворон, — парень обратился к рассказчику, — а куда делась ведьма Машка? С ней то вопрос как решился?

— Она такая же ведьма, как и жители Воронцовки, — ответил Иван.

— Верно, — похвалил его Сергеич, — хоть ты догадался. Я так понимаю, что старинные рассказы о Латане докатились до ушей этого маньяка. Вот он и рванул с хером на перевес покорять ведьму. В Воронцовку его пустили, где его окончательно запутала баба Валя.

— Что значит «пустили»? — не понял парень. — А я ни у кого разрешения не спрашивал.

— Дурак ты, — махнул старик. — Войти в деревню, а также выйти из неё можно только с разрешения Латаны. Ведь всё это время мы находились в совершенно другом мире. А Машка твоя — обыкновенная деревенская дурочка, просто слабенькая на передок. Ну, мужиков очень любила, — пояснил он, — не повезло бабе. Этим и пользовались местные. А мужики больше всего на свете любят похвастаться, вот и просочилась молва о ней. И стали к ней наведываться и из других населённых пунктов. А твоя баба Валя или правду думала, что девушка их привораживает, или со злости называла её ведьмой. Вот ты и ошибся.

— Сергеич, я сразу попытался на неё воздействовать, но она никак не поддавалась.

— Да как она может поддаваться, если она уже лет семьдесят как мертва!

— Вы в своём уме? — покрутил у виска Нар. — Она была совершенно реальная. У меня вся ночь была, чтоб в этом убедиться.

Ликвидатор закатился от смеха:

— Я не знаю, сколько я бы отдал, чтоб посмотреть, как ты занимаешься любовью с привидением.

— Не спеши, — перебил его Владимир Сергеевич, — не забывай, он попал в то время, когда она была ещё жива. И выпустила Латана этого Казанову именно по этой причине.

— Не понял, — удивился тот, — а разве она не за это меня наказывала?

— Нет, не за это, — развёл руками чернокнижник, — я вам не рассказал полную историю Латаны.

— По-моему, сейчас самое время, — утвердительно выразился мужчина.

— Тело богини, — начал чернокнижник, — закопали на дне ручья, в большом кувшине, причём где-то в районе Воронцовки, откуда мы вернулись. Но искать это место бесполезно. Вы сами могли убедиться, сколько там разных ручейков, мелких болот и водоёмов. Но духу Латаны удалось вырваться из заточения. Теперь, чтоб обрести свои плоть и могущество, ей необходимо разрушить этот сосуд. И она ждёт. Возможно, ей самой удастся направить избавителя; возможно, это будет чистая случайность. Например, на кувшин нарвутся строители или случайные прохожие.

— Так отчего она сама не сказала тебе, где он находится?

— А теперь я это не сделаю. Не забывайте, что она и Юлька — единое целое. Возродится Богиня — потеряет власть и вечную молодость женщина.

— Дилемма, — вздохнул Иван, — пусть уж насладится своим нынешним положением. — Зато, — продолжил Ворон, — Латана в человеческом теле сможет спокойно перемещаться куда угодно и пользоваться всеми благами со всеми вытекающими последствиями.

— И что, — спросил Нар, — она сможет выйти замуж?

— Ну, если захочет.

— Сергеич, — подал голос ликвидатор, — не отвлекайся.

— Да. Так вот. В сорок втором или в сорок третьем году в деревне появились фашисты. Они решили, что жители помогают партизанам, и устроили обыски. Ничего не нашли, и от злости расстреляли всех жителей. А это были бабы да детишки. Душа Латаны была заключена в железном гробу, но, когда сборщики металлолома его вскрыли, она снова была свободна. И ей захотелось обрести тело. Это можно было сделать только с добровольного согласия носительницы. А вокруг не было не только согласной особи, но и вообще никаких женщин. Тогда она решила остановить время в сорок втором году, за день до того, как в Воронцовке появится неприятель. Если бы жительницы остались в живых, то и подходящая кандидатура нашлась бы. Вот почему там последний день перед появлением немцев повторяется снова и снова.

— Я не пойму, — задал вопрос Нар, — а почему она на меня так разозлилась?

— Не разозлилась, — возразил Ворон, — а немного попользовалась. Дело в том, что любое колдовство требует энергии — объяснять не надо. И тут ты даришь ей лучший в её положении подарок.

— Это какой?

— Ты оставляешь с Машкой своё семя и тем самым даёшь Латане шанс качать твою энергию по полной. Она хорошо восполняется и, чтобы ты не тратил её понапрасну, сильно запугивает. Так она заставляет тебя максимально беречь остатки, а по ночам поглощает всё до капли.

— Так она не хотела меня убивать? — поражённо заключил Нар.

— Ни в коем случае, — вставил ликвидатор. — Кто же захочет рубить голову курице, несущей золотые яйца? Потому она тебя и выпустила, в отличие от остальных.

— Кстати, а что случилось с пропавшими ментами и охотниками за металлом?

— Вот это мне и не давало покоя, — ответил старик. — Она открывала портал в сорок второй год, а обратно не выпускала. Она надеялась, что, когда вооружённых людей станет достаточно, она столкнёт их с немецкими карателями. В результате жительницы деревни смогли бы выжить.

— И она смогла бы воплотить задуманное, — закончил мысль Иван. — И что было дальше? Ей это удалось?

— Ну, если деревня пуста, — ответил Нар, — то ничего не вышло.

— И виной этому мы, — добавил Сергеич.

— Почему? — повернули к нему головы мужчины.

— Да потому, что ей это уже не надо делать. Я свёл Юльку и Латану.

— И задачка решилась, — догадался Иван. — Но мне непонятно, что стало с пропавшими людьми?

Чернокнижник встал и, пошатываясь от выпитого, положил перед ними два листка. На первом были данные, полученные им из последних сводок новостей, а на втором были фамилии и даты рождения пропавших людей за все эти годы.

— Ну и что? — спросил Нар. — Фамилии как фамилии. Я не понял.

— Тут всё просто, — объяснил старик. — Она смогла собирать случайно забредших людей с того момента, как открыли гроб, и до последних дней. Зато, когда они стали не нужны, просто оставила их в покое.

— А я, кажется, понял, — улыбнулся своей прозорливости Иван. — Люди пропадали в течение трёх — четырёх лет, но для них прошло всего несколько часов. И теперь они смогли вернуться домой. Интересно, как они объяснят близким, где они шлялись всё это время?

— Вот поэтому-то мы и не могли дозвониться ни по телефону, ни по рации до города, — догадался Нар, — там нам некому или нечем было ответить. Нас забросило на несколько десятилетий назад. Но как ты вызвал Юлию?

— Я дошёл до границы её владений, — ответил Сергеич. — Помните, я говорил, что дальше возврата нет? Оттуда я и смог дозвониться до неё. У дороги оставил рацию и отметил это место цветной полоской ткани от одежды. Долго объяснять не пришлось. Она примчалась и, найдя передатчик, сразу вызвала меня.

— Получается, всё в шоколаде, — задумчиво проговорил ликвидатор, — дело можно закрывать. Ну, если, конечно, никто не захочет искать кувшин. А временная аномалия пропала вместе с жителями деревни. И пропадать люди уже никогда не будут.

— Ты сделал правильные выводы, — похвалил чернокнижник и опрокинул рюмку.

— А ведь, если бы орден об этом узнал, — засмеялся Иван, — что я участвовал в этом деле, меня сразу приговорили бы к казни.

— Подъём, — раздалось над ухом, — отпуск не резиновый, а я человек государственный. Нас ждут великие дела.

Иван поднял голову и уставился на Ворона. Казалось, тот смирился со своей утратой и в его душе не осталось никакой печали, но это была только видимость. Иногда ликвидатор замечал, как менялось выражение лица временного соратника, когда тот натыкался на безделушки, оставшиеся от Юлии. Теперь же Владимир Сергеевич излучал энергию и целеустремлённость.

— Ванна там. Где кухня, вы знаете. Нар, советую хорошо побриться, так как будем тебя фотографировать на документы. Иван, тебя также ждёт три года колоний, если поймают. Шутка. Поддельный паспорт и права уже готовы.

— Зачем мне они? — не понял ликвидатор.

— Я буду сокращать расходы на собственное содержание, — важно заявил помощник мэра, — об этом обязательно напишут в газетах. Вместо машины сопровождения я буду иметь лишь водителя-охранника. Им будешь ты.

— Да какой я охранник? Телохранитель должен защищать, а я могу только убивать.

— Я могу быть охранником, — подал голос Нар. — На вас вряд ли кто-нибудь нападёт. А изображать крутого в костюме я умею. И не придётся брать человека со стороны.

— Отлично, — согласился Ворон. — Остаётся познакомить вас с четвёртым членом команды. Сразу предупреждаю: это моя любимая внучка. Она обычная девушка, неосведомлённая о моих увлечениях. И считаю, что ещё слишком рано передавать ей полученные знания. Нар, это касается тебя: почувствую любые поползновения с твоей стороны, башка будет пробита, причём не мною, а парнем, с которым она встречается, если я ему только пожалуюсь. Надеюсь, я понятно объяснил?

— Она нужна для разведки? — предположил инквизитор.

— Да. Как только мы выйдем на искомых людей, она исчезнет.

— Да показывай уже, — нетерпеливо потёр руки Нар.

Когда троица сидела за столом, в комнату вошла непонятного возраста девица. Непринуждённо уселась на стул и налила себе сок. От её внешнего вида у гостей перехватило дыхание, и в комнате повисла гробовая тишина. Девушка выпила и оглядела присутствующих озорным взглядом.

— Привет, — спохватившись после продолжительной паузы, произнесла она, — меня зовут Весна. Это меня так папа назвал.

Она подала руку сначала Нару, а потом — Ивану.

— Привет, Весна, — отозвался ликвидатор, — приятно познакомиться, но ты нам не подойдёшь.

— Почему? — удивилась девушка.

— Внешность, — констатировал мужчина.

— Да ладно, — она выскочила на середину комнаты и стала медленно поворачиваться вокруг своей оси, демонстрируя свою фигуру.

— Зачётная попка, — воскликнул Нар, уставившись пониже спины на обтянутые джинсами бёдра, за что тут же получил затрещину от Ворона.

— Возраст подходящий, мордочка нормальная, — не сдавалась она, — что не так?

— Ты в зеркало посмотри, — буркнул Иван, — тебе надо будет изображать студентку, да ещё и привлекательную. С таким видом тебя на порог не пустят, а если пустят, то студенты испугаются и разбегутся.

Зрелище действительно вызывало двоякое чувство. Довольно стройная девушка портила свою фигуру безвкусно подобранной одеждой. Розовые волосы, свитые в многочисленные косы, никак не могли принадлежать выпускнице журфака, кем ей требовалось представляться. Кольца пирсинга на правом ухе, невероятной длины ногти, пара килограммов цепей на шее и запястьях окончательно ставили точку в выборе. Дальше шёл мешковатый свитер и узкие, порванные на коленках джинсы. Венчали всё это ботинки в стиле «милитари», в простонародье именуемые «говнодавы».

— Сергеич, — обратился к нему ликвидатор, — кто она?

Помощник мэра расплылся в улыбке:

— Это моё солнышко. Красивая, правда?

Девушка действительно была хороша, как и все семнадцатилетние, но фиолетовый цвет губной помады, толстый слой румян и нарисованная слеза на щеке не очень способствовали привлекательности. Инквизитор никак не мог понять, к какому течению её отнести. Готы, с которыми он чуть не породнился, к ней точно не относятся. Металлисты тоже мимо. Эмо?

— Ну чего вы такой недовольный? — обратилась она к Ивану, видя, что тот оценивающе рассматривает её. — Всё это можно снять, а косметику смыть. И, между прочим, у меня много поклонников, и они говорят, что я клёвая.

— Вот после таких слов тебя точно раскусят, — усмехнулся он.

— А что мне надо говорить о квантовой запутанности, гравитации и кварках?

— Ты журналистка, — оборвал её Ваня, — молодёжный сленг не должен вырываться из твоего рта. И слишком умной быть не советую: там и без тебя таких хватает.

— О, вы уже начали давать советы? Могу я считать, что роль будет принадлежать мне?

— Нет, — коротко ответил ликвидатор.

— Дед, — пожаловалась она.

— Иван, — гаркнул Ворон, — у нас больше нет вариантов. Всё.

— Ну, всё так всё, — не стал спорить мужчина, — но у неё нет никаких шансов. Даже если она сменит одежду, уберёт с лица всю гадость, ума то у неё не прибавится. Хорошо, Нар поможет ей пройти через охрану, а дальше что? Любой преподаватель задаст вопросы, кто она такая? Студенты точно также будут интересоваться. А извините, возраст её совсем не подходит.

Весна фыркнула и уселась рядом с Наром.

— Спасибо за комплимент, — прошептала она ему в самое ухо, и парень вспыхнул, как огонь.

— Я учился в таком заведении, — встал он на сторону женского пола, — где преподаватели не помнят и половины студентов. Самим же учащимся вообще нет никакого дела друг до друга.

— А с возрастом вы ошибаетесь, — подхватила внучка Ворона, — я могу стать как на пять лет старше, так и на пять лет моложе. Всё дело в косметике и манерах.

— Нар, — снова взял слово палач, — тебе лет тридцать? А ума не нажил. Не сравнивай себя с теми, кто там учится. Время совсем другое. Это ты никого не помнил, ведя разбитную жизнь. Лишь благодаря родительским деньгам тебя не отчисляли. А здесь не та шарашкина контора. Отсюда реально выходили знаменитые учёные. И Весна — это не тот случай, когда можно остаться незамеченной. Среди учащихся девушек очень мало.

— Насколько я поняла, — вступилась за себя неформалка, — вам не будет никакой пользы, если останусь незамеченной. По-моему, я должна вызывать самое повышенное внимание. И чем большим числом знакомых обзаведусь, тем больше информации мне удастся нарыть.

— Логично, — наконец согласился Иван, — тем более что это на очень короткий срок.

— Это почему на короткий? — спросил Нар. — Чем больше она будет находится там, тем больше пользы принесёт.

— Если не вытолкают взашей в первый же день, — добавил ликвидатор.

— Ну если мы пришли к общему мнению, — подвёл итог Сергеевич, — то неплохо бы поговорить о легенде и лучше с запасным вариантом.

— А вы документы сможете сделать? — спросил мужчина.

— Любые, — отозвался хозяин, — любые.

— Тогда официальная версия, которую надо пустить среди студентов: журналисты расследуют некий коррупционный скандал среди руководителей. Это даст необходимое врем и развяжет языки учащимся. Наверняка многие недовольны своими педагогами.

— Наверняка там полно стукачей, — перебил Нар.

— Я сам пущу слух о проверке. И ещё: от меня будет письмо декану с требованием не чинить вам препятствий.

— Что я должна буду сделать в первую очередь? — спросила Весна.

— Отыскать указанных людей и, возможно, наладить с ними контакт. Параллельно слушать во все уши и смотреть во все глаза. Можно скрытно их фотографировать вместе с окружением. По первичным результатам разработаем дальнейший план действий, — поставил точку Ворон, — документами и письмами я займусь прямо сейчас.

— Тогда я пошла, — попрощалась Весна.

— Я провожу, — вызвался Нар.

— Сама дойдёт, — оборвал старик, — день на дворе.

— Сергеич, — спросил Нар, когда она ушла, — Латаны нет, а моя сила продолжает убывать. Когда же это всё прекратится. И прекратится ли вообще?

— Терпение, мой друг. Рано или поздно энергетический канал затянется, а пока обходись минималками. Когда это случится, я, к сожалению, сказать не могу. Но точно знаю, всё будет как прежде. Если, конечно, не бросишь привычку соваться куда не попадя.

— Если мне предстоит быть водителем, — заявил ликвидатор, то я хотел бы познакомиться с автомобилем.

— Ну, так иди в гараж, — одобрил Ворон, — только это сейчас не главное. Есть повышенная вероятность, что нам будут противостоять личности с определённым магическим потенциалом. Вижу, что никакой защиты у тебя нет, а что с нападением?

Иван пожал плечами:

— Я привык действовать грубой материальной силой, а колдовство — это, скорее, по твоей части. Да я и не думаю, что мы с этим столкнёмся. Вероятно, это очередные сектанты-фанатики.

— Ну, не скажи, — готов был спорить старик, — если бы это было так, то миллион тебе точно не предложили бы. Кстати, я подозреваю, что этих денег ты не увидишь при любом раскладе.

— Это ещё почему? — попытался возразить мужчина. — Мне кажется, они говорили весьма искренне, и за годы службы я заработал премию.

— Понимаешь, Ваня, просто у меня есть интуиция, а у тебя её нет. Ты только начинаешь перечислять вероятности, а я уже автоматически отсеиваю неверные варианты. Это идёт на подсознательном уровне, независимо от мышления. Поэтому я и утверждаю: там охраны может и не быть, но в процессе поиска объекта мы наверняка столкнёмся с фокусниками.

Инквизитор засмеялся:

— Это после того, что мы пережили в Воронцовке, ты чародеев фокусниками называешь?

— Ваня, — посерьёзнел Сергеич, — мы же договаривались: больше о ней ни слова. Лучше скажи, как ты вычисляешь ведьм и колдунов?

— Как-как, — ответил за него Нар, — как всегда. Он имеет запас маленьких бутылочек. Утром наливает в одну из них молока и таскает до вечера. После общения с предполагаемым клиентом он пробует молоко на вкус. Если оно остаётся свежим, то человек точно не колдун. А если молоко скисло, то цель подтверждается.

— Это правда? — засмеялся чернокнижник.

— Обижаете, — возмутился ликвидатор, — этим я пользуюсь только в самых крайних случаях. Прогресс не стоит на месте, и молоко уже не катит, тем более что сейчас такое молоко, что может неделю с ведьмой пролежать и не свернуться. Я использую обыкновенную фотоплёнку, и это гораздо удобнее. В маленький светонепроницаемый пакетик я кладу индикатор и ношу его в кармане. После использования достаточно вскрыть его в темноте и приложить к нему другой реактив. Через минуту можно включать свет и видеть результат. Конечно, на ведьму он не среагирует, но если в момент контакта шло колдовское воздействие, а это бывает очень часто, то индикатор окрасится.

— Я охреневаю, — подытожил Ворон, — столько сложностей! Если бы мне пришлось этим заниматься, я бы лучше туалеты пошёл чистить.

— Да? — возмутился Иван. — Если бы не вы, мне вообще не пришлось бы этим заморачиваться.

— И чем бы ты занялся, можно тебя спросить? Насколько я знаю, в ликвидаторы тебя никто не тянул насильно. Тебе только предложили — ты и побежал впереди паровоза. И, по твоим же словам, виновницами этого решения оказались обыкновенные шарлатанки, никакого отношения к миру магии не имеющие.

Тот замолчал, обдумывая ответ, но не смог ничего возразить оппоненту. Ведь, по сути, девяносто процентов его жертв были именно такие лжеведьмы и скоморохи-колдуны в пятом поколении. По сути, он ведь в душе даже обрадовался этому предложению. Ну, в самом деле, не в сантехники же идти? Ну не имел он профессии и всё тут. Желая уйти от щекотливой темы, он сам задал вопрос.

— Ворон, а как ты, вообще, определяешь охотников? Я ведь ничего не чувствую.

— Да у вас на лбу это написано. В прямом смысле слова.

— Не понял.

— Вы двигаетесь по-другому, мыслите, разговариваете.

— Сергеич, — ты смеёшься, что ли?

— Совсем нет. У вас на лбу энергетический крест защиты.

— Ерунда, — не поверил инквизитор, — даже если и есть метка, то она есть у всех крещёных людей. По-твоему, они все охотники на вас?

— Ты всё смешал в одну кучу, Иван. Крест на лбу — это защита от колдовства. Сильная защита, но помогает не от каждой порчи. Кстати, эту уловку орден позаимствовал у чёрной магии. Что же касается отметок при крещении, то они находятся у тебя в области висков. И это не защита, а я бы это назвал порчей.

— В смысле? — изумился мужчина.

— Всё очень просто. После крещения у человека закрывается канал предвидения и интуиции полностью и навсегда. Если бы они у тебя не были запечатаны, то твои поиски были бы гораздо эффективнее и продуктивнее. И не тупил бы ты так сильно.

— Но зачем так делается?

— Так надо для святош. Им совсем не хочется отвечать на каверзные вопросы прихожан. У тех просто не будет потребности задумываться о причинно-следственных связях. Вот сам сравни: среди учащихся, которыми мы будем активно заниматься, есть открытые, то есть не крещёные, и их многое отличает от других: это живость ума, тяга к изобретениям, творчество. А крещёные, пусть и не верующие, — это совсем другое. Им труднее даётся учёба, впрочем, есть и отличники. Но сразу видно: они просто зубрилы. Из их рук не выходят уникальные вещи, они не способны генерировать фантастические идеи. Ни один из них не создал шедевра. Зато это трудолюбивые, усидчивые люди. Они могут работать, ни на что не отвлекаясь. Сырое изобретение какого-нибудь мечтателя доведут до полного совершенства, но своего придумать точно не в состоянии.

— Не повезло им, — задумавшись, изрёк Иван, — жаль, что исправить этого нельзя.

— Так основная масса людей этого и не захочет. Им вполне комфортно существование и без этих каналов. Они просто не догадываются, что можно жить по-другому.

— Подожди, а у других религий как?

— Абсолютно одинаково, просто разные ритуалы ограничения. Кому-то делают обрезание, кому-то пускают кровь или рисуют на теле символы. Всё по-разному. А результат чаще один.

— А если бы вернулись назад утерянные способности, им что, легче бы жилось?

— О, далеко не всегда. Но то, что жизнь была бы другая, это уж точно. Если хочешь попробовать, я могу устроить.

— Как это «устроить»? — не понял Иван.

— Да просто. Я проведу ритуал раскрещивания и открою канал интуиции.

— Ты знаешь, — почесал голову ликвидатор, — это конечно, очень заманчиво, но не разгневаю ли я Бога? Я понимаю, что это в его же интересах. Я смогу более эффективно заниматься поиском и выслеживанием его врагов, но мне как-то не по себе. Ты хоть раз практиковал эту процедуру?

— Ну, честно сказать, ни разу.

— Тогда откуда ты, вообще, узнал об этом?

— Это старый проверенный способ. Его постоянно практикуют кочующие Ромалы.

— Цыгане? — удивился Нар.

— Ну, да. Дело в том, что они сразу принимают религию той местности, куда перекочевали. В христианских странах они становятся христианами, в исламских — мусульманами, ну а на востоке все как один становятся буддистами или ещё кем-то.

— Невероятно, — воскликнул ликвидатор, — а если переезжают на другое место?

— Ну, вот тогда-то они и проводят обряд прощания с божеством, чтобы на новом месте поклоняться новому хозяину. Вместе с приготовлениями это занимает сутки, но пока будут готовиться документы, мы можем съездить.

— Съездить куда? — уточнил мужчина.

— Дело в том, что первый этап должен проходить на кладбище. И, поверь, это не страшно. Никакая Латана к нам не явится. Так что, если есть желание, можем сотворить сие действие прямо сегодня. Только ты будешь за рулём и заодно познакомишься с машиной.

Иван грохнулся в кресло и глубоко задумался. С одной стороны, предложение исходило от недавнего врага, который может легко заманить его в ловушку. Впрочем, если бы Ворон хотел причинить Ивану вред, то сделал бы это с лёгкостью и без сложных обходных путей. С другой стороны, он сам был заинтересован в поиске товара и губить инквизитора ему не было никакой пользы. Но если он сказал правду и к мужчине вернутся способности, утраченные при крещении, то риск вполне себя оправдывал.

— Сергеич, — обратился он к старику, — ведь тебе нет никакого резона мне вредить. И если ты считаешь, что так будет лучше, то я готов.

— Ну, вот и отлично. Бери ключи, и поехали.

— А мне можно с вами? — подал голос Нар.

— Вообще-то, не рекомендуется, — ответил Ворон, — но, чёрт с тобой, поехали, ты ведь теперь мой охранник.

Когда Иван неуверенно выехал из гаража, Владимир Сергеевич стал давать напутствия.

— Центральное кладбище нам не подходит, вези нас на какое-нибудь старое деревенское. И чтобы рядом водоём был поблизости, а лучше — река.

— Это почему? — удивился водитель.

— Огонь будем большой разводить. Сам понимаешь, на крупном захоронении всегда есть люди — нам этого точно этого не позволят.

— Ну, хорошо, я знаю такое место. Бываю там довольно часто. Да и речка поблизости. А вообще, в двух словах можно услышать, что меня ждёт? Слова про костёр меня немного напрягают.

— Да ты не переживай. Ты что, в детстве через огонь не прыгал?

— Прыгал, конечно.

— Ну, значит, не струсишь.

— Но первым делом, как приедем, ты должен хорошенько поблагодарить высшее существо и некоторое время его прославлять.

— Высшее существо? Это Бога, что ли?

— Ну, естественно. Хотя… Короче, кому ты до этого поклонялся, тому и возноси хвалу. Потом ты должен раздеться и хорошенько натереться кладбищенской землёй. Это будет означать твою смерть. Ну, типа похороны.

— А огонь зачем?

— Не огонь, а река. После того, как намажешься землёй, ты должен извиняться и просить прощения у этого же существа. Но не за свои грехи, а за то, что с ним расстаёшься. Это будет типа исповеди или чистилища, в общем, я точно не знаю тонкостей, но это не важно. И уже после этого всю грязь с себя тщательно смыть в реке. Затем начни ругать своего Бога, грубо от него отказываясь и давая понять, что он тебе больше не нужен.

— Нормально так, — испугался Иван. — А если меня в этот момент молния ударит?

— Не ссы, молниями заведует Зевс, а ты у него не крестился.

— Ладно, что там дальше?

— А дальше ты сгоришь в огне. Ну, это типа наказания. Ты перепрыгнешь или пройдёшь через огонь, и Бог про тебя забудет.

— И всё? — с облегчением спросил ликвидатор.

— Нет не всё. После этого ты должен стать немым, пока не переспишь с женщиной.

— А это вообще зачем?

— А это будет означать твоё новое рождение. И уже после этого ты станешь открытым.

— Ворон, — Иван охренел от его слов, — а ты почему мне сразу про женщину не сказал? Я с кем должен переспать?

— Да успокойся ты, снимем мы тебе кого-нибудь. Вон, Нар посодействует, или проститутке заплатим.

— Мужики, вы обалдели? Я, вообще-то, женат.

— Как это «женат»? Ты нам никогда про жену не рассказывал.

— А я, по-вашему, её портрет на груди должен таскать? Вообще, моя задача — охранять её от таких, как вы.

— Ну, поворачивай тогда обратно, — развёл руками Сергеич, — какой смысл всё начинать?

Они замолчали, но водитель упорно двигался вперёд.

— Ты что, передумал? — спросил Нар.

— Нет, — отозвался Иван, — дел в том, что моя жена как раз должна быть на том самом кладбище.

— С чего это ты так решил? — спросил Ворон.

— Да потому, что она приезжает туда два-три раза в неделю и, скорее всего, будет на месте.

Могилу Коленьки было видно издали. Огромный монумент из чёрного мрамора был завален цветами и игрушками, а на ограде висели иконки и крестики. По углам территории горели четыре огромные масляные лампадки. А вот самой матери нигде не было видно. Ошалевшие гости обошли вокруг пёстрого захоронения, и тут лицо Ворона вытянулось от удивления.

— Иван, а вы детей совсем не хотите? В твоём возрасте пора бы уже иметь. Да и дочка с сыном тебе этого не простят.

— Сергеич, — не сразу понял Иван, о чём тот говорит, — ты что тут несёшь? Какой сын, какая дочка? Мы с женой много лет хотели завести детей. И эко делали, и я усыновить приёмных хотел. У нас ничего не получалось, а теперь уже и не пытаемся: всё бесполезно.

— Так и не будет у вас детей никогда, — заключил чернокнижник, — вот он и не даёт.

— Кто? — не понял ликвидатор.

— Да вот этот, — и он указал на портрет Коленьки. — Он убивает всех ваших не рождённых детей. И пусть вы хоть каждый месяц будете делать искусственное оплодотворение, беременность всегда будет заканчиваться выкидышами. И усыновить у вас никого не получится.

Иван застыл на месте, открыв рот. Он потерял дар речи, не в силах ни возразить, ни подтвердить слова старика. А между тем тот продолжал, словно видел всё перед глазами.

— Нар, посмотри на дату рождения и смерти. Да ему сейчас было бы больше лет, чем его матери, когда она его рожала. В таком возрасте дарят машины и презервативы, а не игрушки плюшевые.

— Что ты такое говоришь? — наконец смог изъясняться инквизитор. — Как он может убивать, это же ребёнок?

— Как-как, — усмехнулся Ворон. — Он убивает зачатых вами детей и питается их энергетикой. А ещё должен тебя огорчить: ребёнок не от тебя. Видимо, нагуляла она его.

— Сергеич, нет, — пояснил мужчина. — Когда мы познакомились, у неё уже был сын.

— А, ну тогда понятно. Но, пока вы будете его кормить, своих детей у вас точно не будет.

— Сергеич, я не пойму. Говори по-человечески, что тут происходит?

— Вань, тебя переклинило? — вмешался Нар. — Даже я понял. Душа этого ребёнка, ну или непонятно что, питается энергией, которую черпает от вас. И убивает едва зачатых детей. Что тут непонятного?

— И как это прекратить? — с мольбой спросил несостоявшийся отец.

— Да элементарно, — ответил Ворон. — Перестань посещать эту могилу, и всё.

— Так я здесь не бываю, — заверил Иван.

— А жена?

— Я же говорил: практически через день.

— Ну вот и ответ, — сделал вывод Нар. — Стоит ей появиться возле могилы, будучи беременной, как на этом всё и заканчивается. Я думаю, ей не следует появляться тут, пока не родит.

— Вообще-то, женщинам в положении категорически запрещено посещать кладбища, — добавил Ворон.

— Мужики, — не верил своим ушам ликвидатор, — это вы серьёзно?

— Да серьёзней некуда, — заверил его старик. — Хотите нормальной и счастливой семьи — забудьте вообще сюда дорогу. Я повторяю: если бы не это, у тебя давно были бы сын и дочь.

— Сергеич, Нар, простите, — взмолился Иван. — Вот ключи, езжайте домой без меня. Мне срочно надо к жене. Как решу вопрос, так сразу приеду к вам. Сами понимаете: такое известие нельзя оставить без внимания.

— Подожди, — крикнул парень вдогонку, — а как же ритуал?

— Всё будет, — отозвался Иван, — позже.

Мужчина не помнил, как добирался домой, так как его разум затмила одна единственная мысль: он узнал причину, сможет найти выход, и, наконец, в его семье наступит долгожданное полноценное счастье. Алёна открыла ему дверь в торжественно-возвышенном состоянии, в коем пребывала всегда, возвращаясь из храма. Увидев его, она заулыбалась и поблагодарила Бога за помощь в завершении дел.

— Я каждый день молилась за тебя Господу, — заверила супруга, — и смотри, как быстро решились все дела. Ты получил оплату за работу?

— Хорошо, что ты помогала мне, — ответил Иван и прижал её к себе. — Бог помог нам, но не в решении моего задания. Оно может и подождать, но моя новость лучше в тысячу раз. Я теперь точно знаю, как нам завести ребёночка.

— Я не понимаю тебя, — удивилась Алёна. — Ты не выполнил поручение?

— Я же говорю — нет. Да ты меня совсем не слушаешь? Я знаю причину, почему мы не можем завести детей.

— Ты узнал о новой клинике?

— Да нет же. Нам не нужны никакие врачи. Мы сможем зачать ребёнка, как и все нормальные люди. Просто ты должна перестать ходить на могилу Коленьки.

Лицо жены вытянулось, и глаза сверкнули такой ненавистью, что муж поспешил добавить: — Это только на период беременности. Потом ты снова наверстаешь свои визиты, можешь хоть ночевать там, а я буду сидеть рядом.

— Заткнись! — завизжала она. — Я всегда знала, что тебе безразлична судьба моего ребёнка. Не смей больше заикаться об этом. Я мать, и никогда не предам его.

— Да пойми, — перебил жену Иван, — никто не собирается его предавать. Я его успел узнать и полюбить, и мне было также больно, когда он умер. Но теперь его не стало, а мы продолжаем жить. И вместо того, чтоб попытаться преодолеть трудности и начать всё сначала, ты остановилась в дне смерти. Посмотри, во что превратилось наше существование: в нескончаемый траур, в протаптывание тропинок между Божьим храмом и местом упокоения.

— Не смей так говорить. Сколько раз ты бывал там? В лучшем случае, привезёшь и увезёшь меня до ворот кладбища в непогоду. Ты никогда не сидел на могиле больше десяти минут, постоянно мешал общаться с моим ненаглядным. Торопился домой, не понимая, как мне тяжело в душе.

— Да как ты не поймёшь? Своей скорбью ты никогда не насытишься. Ты будешь любить его всегда, но почему ты не полюбишь наших не рождённых потомков, ведь это из-за него мы лишены радости быть счастливыми. Это он лишает нас детей!

Женщина бросилась вперёд, и нанесла ему удар по лицу, стараясь максимально вонзить ногти в его кожу. Она, словно разъярённая тигрица, бросалась вновь и вновь на мужа, выплёскивая злобу и обиду на супруга. Мужчина старался уворачиваться от её ударов, пока не сообразил схватить её в охапку и крепко прижать к себе. Алёна несколько раз попыталась вырваться из его объятий, но, поняв тщетность своих попыток, затихла и разрыдалась. Минут через пять Иван ослабил хватку и разжал руки. Его лицо, исцарапанное, с разбитой губой и опухшими щеками, горело. Подумав, что кризис прошёл, он попытался её переубедить.

— Алёна, дорогая, я очень хочу, чтоб ты родила нам ребёнка. Мы ведь об этом так мечтали. Сколько лет бились над этой проблемой, а когда ответ нашёлся, ты отступаешь. Вспоминай, ведь всегда, как только ты приходила на могилу после ЭКО, у тебя однозначно происходили выкидыши. Пойми, это именно Коленька не хочет отпускать тебя. Он забирает жизни не рождённых детей, оставляя тебя бесплодной. Я прошу тебя: перестань посещать кладбище, пока остаёшься беременной, и ты сможешь родить.

Она посмотрела на него отрешённым взглядом и тихо произнесла:

— Я ухожу от тебя. Тобой завладел дьявол. Ты так долго общался с нечистью, что сам стал демоном.

— Да, что ты такое говоришь? — закричал он, тряся её за плечи. — Ты сама очнись. Ведь я помню тебя совершенно другой: сообразительной, с большими планами на будущее, желающей нравиться окружающим, модно одевающейся. Я успел застать тот период, когда ты предавалась мечтам, когда твоё нынешнее увлечение не успело затмить тебе голову, бродя только на задворках сознания. Вспомни, как мы любили друг друга, как упивались поцелуями, как, уставшие, засыпали после бурных ночей. Ведь всё это было на самом деле. Куда это подевалось? Где наши страсть и любовь? Мы воспринимаем друг друга как мебель, как предметы интерьера. Ты говоришь, что нам очень хорошо и комфортно проводить время у очага, молча смотреть на огонь и думать каждый о своём. Да, это очень хорошо, но, кроме этого, мне хотелось бы ощущать тепло твоего тела, ласкать тебя, доводя тебя до вершин блаженства. И чтобы от этого по комнате бегали результаты любви, гремя игрушками и мешая сидеть в тишине у этого чёртового камина. Чтобы они огорчали нас школьными отметками, радовали рисунками и подарками сделанными своими руками на наши дни рождения. А потом мы давали бы им советы, когда они жаловались на неудачи их первой любви. Именно ты обрываешь наши мечты. По твоей воле этого не случилось. Даже простое наслаждение ты отвергаешь, называя это блудом и похотью. Я столько лет не видел твоего обнажённого тела, твоего смеха и искры в глазах. Если исключить наши беседы за приёмом пищи, то я вижу тебя собирающейся в храм или возвращающейся с кладбища. Давай попробуем всё изменить, давай ещё раз попытаемся обрести счастье. Пусть любви и нет, но неужели мы не заслужили хоть какого-то снисхождения от твоего чёртового Бога!

— Уходи, — закричала она, — твоя душа черна, как мрак преисподней. Я ненавижу и тебя и твоих демонов. Буду молить батюшку, чтобы он благословил наш развод. Как хорошо, что мы не успели обвенчаться. А всё произошло от того, что жить мы с тобой начали с греха. Так пусть эта связь оборвётся, и я смогу всецело обратить свой взор на Светлого Бога нашего, и сына его Иисуса Христа!

Иван схватился за голову, видя тщетность своих попыток убедить супругу. До самой ночи он снова и снова приводил аргументы, умолял и обещал выполнить абсолютно все требования, но с каждым часом убеждался, что все его потуги тщетны. Подобие семьи, которое он силился сохранить до последнего, начало разваливаться прямо сейчас. Понимая, что ни морально, ни физически отдохнуть не получится, он вышел на улицу, плотно затворив за собой дверь.

Наконец, необходимые документы были готовы. Ликвидатор вполне освоился в роли водителя и постоянно сопровождал хозяина в его поездках. Отпуск было решено прервать, так как непосредственно в операции Ворон не участвовал. Нар пытался дать ума профессиональному теле-оборудованию, приобретённому Сергеичем специально для таких случаев. Как только всё было готово, дед позвонил внучке и назначил встречу. Он подстраховался и лично позвонил в институт с просьбой не чинить препятствий журналистам. За день до этого была выписана приличная сумма на ремонт здания. Ответом было заверение, что гостей примут как родных и на время командировки предоставят общежитие, естественно, согласно гендерным различиям.

Компания слегка нервничала перед предстоящей операцией, когда в помещение вошла Весна. В первое мгновение Ивану пришлось отвернуться, так как он подумал, что девушка не одета. Нар застонал от восхищения, а дед крикнул, чтоб она вышла вон.

— Немедленно переоденься, чокнутая! — вопил он. — Ты в этом собираешься ехать?

На этот раз на ней не было никаких побрякушек, но тем не менее в таком наряде она никак не могла продолжить свою миссию. Выбеленные волосы, стянутые резинками в два хвоста на голове, можно было принять. Полное отсутствие макияжа, за исключением алой помады на пухлых губах, приветствовалось. Но неожиданно выпирающая крупная грудь за обтягивающей маечкой не шла ни в какие рамки. Венчала это всё настолько короткая юбка, что почти не прятала нижнее бельё.

— Где ты это купила? — не утихал Ворон.

— В магазине «Интим», — невинно ответила девушка. — Может, я немного перестаралась, но, по крайней мере, это лучше, чем в прошлый раз.

Старик сорвал с вешалки плащ и набросил на внучку:

— Ты понимаешь, что всех подвела? Вас ждут с минуты на минуту, а вы изволите опаздывать.

— Но мы пока не опаздываем, — возразила она, — приедем вовремя.

— Ты сейчас поедешь домой, переоденешься, а уже завтра направишься в вуз. Разве можно быть такой безответственной и непунктуальной. Как ты вообще доехала до моего дома? Если тебя сняли на видео, у меня будут большие проблемы.

— Я не против, — согласилась она. — Пусть Нар проводит, а завтра мы стартуем, не заходя к тебе.

— Ты хочешь, чтоб я оставил вас вместе? Ну уж нет. С вами поедет Иван и проследит за порядком.

Они сели в машину, и Весна скомандовала ехать на объект.

— Ты рехнулась? — воскликнул оператор. — Владимир Сергеевич с меня шкуру снимет.

— Да ладно, — отозвалась она. — Я же в верхней одежде, всё прилично. Дядя Ваня, как вы считаете?

— Да попробуйте, — неожиданно встал на её сторону ликвидатор. — Я никогда не верил в эту затею, и чем раньше мы поймём, что это бред, тем быстрее станем думать над нормальным вариантом.

Он свернул в нужную сторону, и машина прибыла точно в срок. Парочка достала аппаратуру, и Весна сбросила плащ.

— Ты обалдела? — удивился Нар. — Это ненормально.

— А в плаще на почти голое тело это нормально? — засмеялась девушка — Пошли, телеоператор.

Инквизитор не успел возразить, как она уже вбежала по мраморным ступеням.

Когда Ворон просматривал фотографии, пересланные по телефону, он хвалил парня, удачно это придумавшего. Нар и Весна держали смартфоны в нагрудных карманах, умудряясь делать снимки, когда искомые студенты оказывались в зоне их видимости.

— Да, кстати, а почему вокруг так много учеников? Они, вообще, посещают занятия?

— Ну, конечно, — подтвердил ликвидатор, — просто многим хочется сняться для телеэкрана. Вот и мельтешат поблизости.

На самом деле, Иван не мог признаться, что внучка Ворона стала настоящей местной звездой. Слетев с катушек, кружила головы всем, и если бы важные новости существовали, то она непременно об этом прознала. Но девушка упорно хранила молчание, сообщая ничего не значащие сведения. Постепенно и напряжение, и даже сам интерес чернокнижника стали стихать, ведь внучка отзванивалась вечерами и с восторгом рассказывала, как тут весело и прикольно. Что касается инквизитора, то надежда, что у молодёжи что-то выйдет, таяла на глазах. Если бы они были способны на поиски, то данные бы уже обрабатывались. А так они оставались лишь глазами и ушами. Ведь надо было ещё и правильные вопросы задавать, но, по-видимому, на это у них ума не было. В этот момент у помощника мэра зазвонил телефон. Посмотрев на экран, он вышел в другую комнату, и до Ивана долетели только слова Сергеича.

— Да слушаю. Конечно, узнал. Ну как не помню. Помню-помню. Где? Когда? Понятно. И где она? Хорошо. Слушай, такое дело, не заводите вы уголовное дело. Это не надо ни вам, ни мне. Ну подумаешь. Да я понимаю. Нет, нет. Ой, а вы не знаете, как это бывает? Ах, мой шеф приказал? Ну посуди сам: сегодня он мой шеф, а завтра, глядишь и не он. Да. Да. Зачем? Да просто захотела попугать. Ну, в таком возрасте многие так думают. Ну никто же не пострадал? Ну вот. Нет, не из-за этого. Пойми, у меня выборы на носу, зачем мне эта шумиха? Да, давай отзывай своих. Нет. С самим я договорюсь, всё объясню. Да. Кстати, ваше отделение так и располагается в здании детского сада? Всё, я поговорю с губернатором. И от меня лично парочка «Рено». Нет, не новые, конечно. Пятилетки. Да сочтёмся. Да. Ну я надеюсь. Да всё будет хорошо. И этим подмажем. Ты просто забудь. Ну всё, до встречи.

Ворон вошёл в комнату, задумчиво глядя в телефон:

— Не знаю, совпадение или нет, но у нас появились события. Одна из учениц едва не выбросилась из окна. Успели схватить, и сейчас она в больнице. Теперь точно надо отзывать своих. Чувствую, жареным пахнет.

— Нет, — крикнул мужчина. — Сергеич, а ты можешь мне достать документы следователя?

— Зачем?

— Я сам хочу попасть в университет.

— Ты хочешь расследовать этот случай или решить наши вопросы?

— Да зачем мне эта девка? Конечно, я попробую разобраться с нашим делом!

Ворон на секунду задумался:

— Слушай, это дело подсудное, всё-таки это органы. Ладно, будет тебе к вечеру, хотя лучше утром, корочка — удостоверение реального сотрудника. Если поинтересуются, есть такой. Но если будут выяснять более подробно, то начнутся проблемы. Я позвоню директору и хорошо запугаю. Не думаю, что после этого он станет проверять твою личность. Но, сам понимаешь, время очень ограничено.

— Ясно, — с готовностью отозвался мужчина.

Первым делом Иван решил пообщаться с администрацией и преподавательским составом, на которых у него имелся компромат, предоставленный Владимиром Сергеевичем: кто сколько мяса ворует из столовой, кто утащил новый линолеум, кто систематически берёт взятки, а кто просто списывает серьёзные суммы в свой карман. Эту информацию да с фамилиями и датами он выложил перед директором, после чего из того можно было вить верёвки. Ему же требовалось лишь свобода действий.

— Дядь Вань, — обрадовалась Весна, когда подошла её очередь для допроса, — а вы какими судьбами тут?

Он приложил палец к губам и покрутил у виска:

— Ты чего ляпаешь, малахольная? Хочешь всё испортить? То, что мы знакомы, никто не должен знать. Давай рассказывай, чего нарыла, а потом поговорим про вас с Наром. Мне уже намекали про вас обоих.

Понизив голос, она стала делиться данными.

— Я тут со всеми перезнакомилась, подружилась и при желании могла раз двести выйти замуж.

— Не болтай, говори, по существу.

— Я могу узнать любые сведения, — продолжила она, — но напрямую спросить не могу, вы сами запретили. Хотя вряд ли тут у кого-то есть тайны: студенты тут простые, как пять копеек.

— Между прочим, — заявил ложный следователь, — у них у всех умственный коэффициент — 140 баллов. Многие имеют по несколько патентов на изобретения и скоро станут мозговой элитой страны.

— Эти? — засмеялась Весна. — Да они тупые, как пробки. Вот представьте: я распускаю волосы, и они рассыпаются по плечам, сверкая от дорогущего лака. У меня, кстати, очень хорошие здоровые волосы. Нормальные парни просто млеют от их прикосновения. Ну, думаю, сейчас посыпаются комплименты, как всегда. И что вы думаете? Один говорит, что их сколько-то там сотен тысяч или около того. Другой начинает его поправлять, и в итоге все спорят о том, сколько их на человеческой голове. Про меня забыли. Я выдёргиваю несколько штук и спрашиваю, сколько осталось. Не, ну не дураки? Или пытаюсь привлечь человека из вашего списка. Подсела рядышком на лавочку, вытянула ноги на солнышке, откинула голову и демонстрирую шею. Тот отвернулся, гад, словно меня не замечает. Пытаюсь привлечь его, говорю: «Спасибо нашему создателю, что подарил нам самое совершенное тело». Ну, намекаю, чтоб посмотрел на меня. А этот придурок и говорит: «Человеческое тело — это набор несовершенств с кучей всего ненужного: с разными там волосатостями, лишними рудиментами, сосками у мужчин, копчиками и разной дрянью». Показала бы я ему свою волосатость, сдох бы от желания. А ещё говорит, человека постоянно беспокоит больная спина и поясница с коленями. Мы плохо бегаем и очень слабые. Это всё из-за того, что скелет не успел адаптироваться к прямохождению. Я говорю: «Смотри, как мы красивы, как хороши наши лица, как прекрасна кожа». Я ещё демонстративно подняла ножку. Так к нам подошёл ещё один умник и говорит: «Гнилые зубы, плохое зрение, передающее ничтожную часть от всего спектра, носовые проходы и так далее…» И вообще, что наше тело только формируется и далеко от совершенства. А кожа вообще дрянная и не имеет никакой защиты ни от солнца, ни от холода. Вот если бы она была волосатой… Я как заору: «Да катитесь вы к своим уродинам, никогда не видевших бритвы. Я всегда свои ножки содержу в идеале, и лишней растительности у меня никогда не было».

— И что дальше? — расхохотался Иван.

— Вечером один в любви клялся. А утром другой пришлёпал.

— Не пойму, — задумался следователь, — институт физико-математический, а они знаниями по анатомии блещут.

— Так тут все такие эрудированные, особенно, если речь идёт о религии. Я же говорила — тупые.

— Подожди-подожди, а откуда ты знаешь про их эрудицию и их интересы?

— Так они все она этом помешаны. Говорят, стыдно жить в третьем тысячелетии и верить в сказки малограмотных пастухов. Это им на собраниях вбивают.

— Каких собраниях? — едва не крикнул от волнения мужчина.

— Да это я так просто сказала, — испугалась его реакции рассказчица, — тут у них ещё множество кружков имеется, а ваши парни как раз атеистические лекции посещают. Правда, в разное время, так как у них разное расписание занятий.

— А кто их ведёт?

— Да трое из деканата. Я там была один раз, вход свободный, но очень скучно. Во второй раз не пошла. Фамилии не помню, но, если надо, сейчас узнаю.

— Узнай, но сделай это ненавязчиво. Теперь вернёмся к тебе. Скажи, ты специально это делаешь?

— Что делаю? — не поняла Весна.

— Не претворяйся, ты знаешь, о чём я. О твоём поведении.

— А, — лукаво улыбнулась она, — это моя маленькая слабость. Я так завожусь, когда вижу этих всех умников смущёнными. Вы извините меня, но это просто кайф. Вроде нормальные парни, образованные, как вы говорите, а задашь вопрос, так у него язык отнимается и ладони потеют. Нормально говорить не могут, вот и несут всякую чушь про высокие материи. А потом из сумки килограммами высыпаю записки о любви. Вот и нашла себе занятие — издеваться над лохами.

— А теперь говори, что у тебя стряслось в Наром.

— Да ничего не стряслось. Этот маньяк не знает, куда свою сексуальную энергию девать. Проходу мне не давал. Всё дело чуть не запорол.

— Он приставал к тебе?

— Не то слово. То в любви клялся, то золотые горы обещал. Я раз чуть не попалась. Сидели мы вечером, форматировали видео. Так он, в своём репертуаре, стал рассыпаться в комплиментах, лез целоваться, обниматься. Я правда засосалась с ним чисто из любопытства, а очнулась от его просьбы ничего не говорить деду. На меня это словно ведро холодной воды подействовало. А к тому времени он меня почти раздел.

— Так, — сжал кулаки Иван, — я ему устрою.

— Вот-вот, устройте, — согласилась девушка, — я ему такой скандал закатила, но, видимо, мало.

— Что он ещё устроил?

— Со мной ничего. Я ясно дала ему понять, что больше не стану не то, чтобы находиться с ним в одной комнате, а вообще не буду разговаривать. Вот он и переключился на местных уродин.

— Не понял, а как он к ним попадал?

— Так у него доступ свободный. Он вахтёру говорит, что идёт ко мне. Мы ведь телевизионщики, и нам монтировать репортаж надо. Ну, он ко мне уже и не доходил. Девчата его охотно привечали, а он и пользовался. По моим прикидкам, у каждой побывал.

— Вот кобель, — усмехнулся Иван, — и ведь только вытащили из одной передряги.

— Он никогда не встречался с девчонкой после того, как провёл с ней ночь, — продолжила Весна. — На слёзы и истерики брошенных он не обращал ровно никакого внимания. И вот доигрался.

— Погоди, — уточнил Иван, — так эти намёки — правда? Эта суицидная из-за него едва не покончила с собой?

— Ну, конечно! — согласилась девушка.

— Ладно, можешь идти, а я поживу здесь и буду следить за вами обоими. Позови Нара и разыщи тех, из списка.

Кинооператор вошёл в комнату, сгорбившись и почувствовав свою вину.

— Ну, садись, голубок, здравствуй. Хотя вижу, здоровья у тебя хоть отбавляй.

— Ругать будешь?

— Нет, мля, — вскипел ликвидатор, — задам пару вопросов и похвалю.

— Я не применял свой дар, — поспешил заверить виновник, — разве чуть-чуть с Весной.

— Вот именно, — продолжил следователь, — хорошо, что сам признался. Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозило?

— Да я.

— Не перебивай. Сергеич тебя уничтожил бы сразу, и это было бы правильно. Только вместе с тобой и я бы под горячую руку попался, а это уже хуже.

— Прости, — взмолился Нар, — чёрт попутал. Я осознал, и никогда даже в ту сторону не посмотрю.

— Ты лет на двадцать её старше? Или меньше?

— Конечно, меньше.

— Я же тебе говорил. Почему мне надо тебя учить? У нас вроде разница в возрасте небольшая, но я могу головой думать, а ты нет. У тебя мозг где, между ног?

— Вань, ну, прости. Ты не представляешь, как я всё осознал. Поверь, пока мы не завершим операцию, я никогда, слышишь, никогда.

— Завяжи его в узел, — прервал ликвидатор. — Если девка хоть намекнёт Сергеичу, он тебя на всю жизнь импотентом сделает. Вот смеху то будет.

— Прости, прости, — запричитал парень.

— Девок всех перепортил? — уже мягче спросил Иван.

Нар молча опустил голову.

— Да не бойся. Я сам тебе завидую. Женился я рано, вот и не нагулялся.

— Я больше не буду, — снова прозвучал тонкий голосок.

— А больше и не надо, — ответил мужчина, — сам вижу, что ссышь. Молись, чтоб внучка ничего деду не рассказала.

— Так ничего же не было.

— Слушай, — перебил Иван, — если у тебя всё так хорошо с бабами получается, ты что, не мог спустить пары с другими?

— Да понимаешь, тут на неё у всех слюни текут — у меня не исключение. И, понимаешь, все мне завидуют, думают, что мы по вечерам отрываемся. И так мне обидно стало, что невозможно было сдержаться. И ещё ведёт она себя как последняя…

— А ты знаешь, что эта последняя, как ты говоришь, ещё ни разу ни с кем.

— Да ладно заливать. Сергеич сказал, что у неё кто-то есть.

— Да никого у неё нет, вот и срывает крышу девчонке.

— Вань, но и меня можно понять. Ты не видел, что она вытворяла. То появлялась в школьной форме из секс-салона, то наклонялась завязать шнурки, демонстрируя трусики, то у неё спадала бретелька лифчика в самый неподходящий момент. Эти студенты-онанисты писать не могут из-за мозолей на руках. И, главное, она сама провоцирует и наслаждается этим.

— Ладно, — махнул рукой следователь, — теперь я буду жить с тобой в этой комнате. Ты пока погуляй, а я ещё несколько человек успею опросить. Благодаря тебе я нащупал маленькую ниточку и, кажется, знаю, с чего начать распутывать клубок.

— Следующий, — скомандовал ликвидатор, и в комнату вошёл известный по фотографиям студент. — Алексей Фролов? — показал он свою осведомлённость. — Я расследую дело о доведения до самоубийства Инги. Меня зовут Иван Иванович, но зови меня товарищ следователь.

— Хорошо, — испуганно произнёс парень.

— Сюда садись, и давай немного побеседуем. Ты знал эту ученицу?

— Так девушек у нас мало, и мы знаем всех.

— Отлично, — потёр руки следователь, — ты с ней лично знаком?

— Я лично с ней не общался, поэтому сказать ничего не могу, — сразу замкнулся студент.

— Да ты не бойся, — стал успокаивать его мужчина, — я же тебя ни в чём не обвиняю. Это даже хорошо, что ты с ней не знаком. Мне хотелось бы услышать мнение со стороны, так сказать, непредвзятое. Я даже протокол составлять не буду. Ты можешь рассказать вообще о женском коллективе? Как тяжело им приходится среди стольких поклонников? Бывают ли у них романы? Естественно, без имён и фамилий.

Парень заметно расслабился.

— Вы знаете, наш университет не лучшее место для поиска сюжетов к любовным сериалам. Самое примечательное событие было пять лет назад между химичкой и гаражным механиком. Об их взаимоотношениях узнали сразу все. Женщина сразу уволилась, а он проработал ещё год.

— Не выдержал насмешек? — предположил Иван.

— Нет, там была организована настоящая травля.

— И что было дальше?

— Ничего интересного. Он уволился, но до сих пор эту историю рассказывают всем абитуриентам.

— И навсегда отбивают желание дружить с противоположным полом в этих стенах, — подытожил следователь. — Ну, а как же гормоны, взрослеющий организм?

— Приходится самим справляться, — опустил голову Алексей. — Понимаете, здесь собран несколько специфичный срез общества. Мы ведь такие книжные черви и зубрилы не потому, что отказались от игр с ровесниками и активного времяпрепровождения со спиртным, а из-за отсутствия интереса к таким увлечениям. Учёба и индивидуальные достижения заменили в своё время нормальные радости.

— Подожди, — перебил Иван, — ты хочешь сказать, что вся молодёжь страны, учащаяся в высших заведениях, такая?

— Конечно, нет, — ответил Фролов. — Погодите, — его глаза расширились, — так вы совсем не поняли, где оказались?

— Что значит не понял? Я знаю, — возразил следователь.

— Вы знаете, что отбор при поступлении идёт две тысячи человек на место? Вы знаете, что каждый из нас уже зачислен в штат самых престижных инновационных центров? Вы знаете, что та самая Инга, которая с дуру чуть не разбилась, доказала теорему Пуанкаре ещё два года назад?

Иван задумался: слова парня в его ушах звучали словно китайская грамота, но высокий уровень знаний ну никак не вязался с отсутствием приспособленности к жизни.

— Если вы такие умные, — вспылил он, — то почему не можете существовать нормально. Хорошо, ты не любитель пить портвейн и гонять в казаки-разбойники. Но что тебе мешает заработать кучу денег, купить самую шикарную давалку и пользовать её по назначению?

— Как же тяжело говорить с безграмотным человеком! — закатил глаза Алексей.

— Слышь, ты, — оборвал его ликвидатор, — не забывай, с кем разговариваешь. Ты сейчас обоснуй на своём примере и постарайся не сойти за балабола. Может, вы тут все шарлатаны. Тянете потихоньку казённые деньги и рассказываете нам сказки.

— Ты, извините, вы, знаете, что такое теоретическая физика?

— Представь себе, знаю, — хмыкнул мужчина. — Это как раз то, о чём я говорил: бабок вливают много, а отдачи никакой.

Парень встал и направился к холодильнику.

— Я как раз занимаюсь воплощением сказок в жизнь.

— Ты куда там пошёл? — удивился следователь, видя, как тот открыл морозилку. — Совсем отощал? Я б тебя накормил, но продукты не мои.

В этот момент парень вернулся на место и продолжил:

— Теория вероятности всегда считалась лженаукой. Но на её основе были созданы шифровальные машины, которые спасли тысячи жизней во время войны. Потом игровые автоматы и казино, а потом и компьютеры. Вы скажете, это мелочь, но тогда возьмите теорию относительности. Долгие годы после того, как её признали, она не приносила ни её создателю, ни окружающим никакой пользы. Зато потом на её основе были созданы атомная и водородная бомбы, спутниковая навигация, полёт к Луне, сотовая связь, атомная энергетика — и это только начало. И заметьте, всё пришло далеко не сразу.

— Ну, хорошо, хорошо, — согласился Иван, — а вот лично ты чем занимаешься?

Парень слегка задумался:

— Вам по-человечески объяснить или техническим языком?

— Давай нормально.

— Вы знаете, что такое сверхпроводимость? Это когда вещество не оказывает сопротивления электрическому току. Представьте, что не надо опутывать толстыми проводами всю страну. По проводу, толщиной в карандаш, например, можно передать всю энергию без потерь от гидроэлектростанции к городу, расположенному в тысячах километров.

— Ты мне не заливай. Я смотрел про это по телевизору. Это уже изобрели. Только такой провод надо охлаждать до минус ста или двести градусов, поэтому такое сделать невозможно.

— А вы слышали, что в состоянии супер-проводимости вещество мгновенно перемагничивается, отталкиваясь от любых магнитных полей?

— Ну и что? Магниты отталкиваются, если соединять их одинаковыми полюсами.

Алексей достал из кармана четыре плоских магнита. С трудом разделив их, он предложил сделать так, чтоб один из них, отталкиваясь от других, завис в воздухе. Иван улыбнулся и занялся увлекательной головоломкой, но через десять минут сдался.

— У меня не получается, — заявил он. — Верхний магнит постоянно переворачивается и падает. Согласен, ума у меня не хватает.

— Нет, — заявил студент, — с головой у вас всё в порядке. Просто выполнить эту задачу невозможно без сверхпроводника.

О расставил магниты в виде четырёхугольника и взял что-то из холодильника. Разжав руку, он уронил на стол серебристый предмет. Но вместо того, чтоб удариться о деревянную поверхность, тот качнулся, словно на невидимой пружине, и завис в нескольких сантиметрах от поверхности. Ликвидатор поднёс лицо к продолговатому предмету и перевёл взгляд на парня.

— Что это? — не верил он своим глазам: слиток был выполнен в виде характерного предмета.

— Это называется «Эффект Мухаммеда». По преданию, его гроб левитировал в воздухе некоторое время.

Мужчина провёл рукой под металлическим бруском, чтоб убедиться в отсутствии ниточек, потом провёл сверху и слегка толкнул пальцем. Предмет потерял равновесие, закрутившись вокруг своей оси, но вернулся в магнитную ловушку.

— Невероятно! — воскликнул он, уже видевший подобные чудеса. Тогда чернокнижнику, устроившему подобное, просто снесли голову. — А почему такой странной формы?

— Так, для зрелищности, — спокойно произнёс Фролов. — Но главное не в этом. Представьте рельс, по которому будут двигаться поезда, не встречающие сопротивления и не имеющие колёс.

Иван отвернулся от стола:

— Так про это я тоже читал.

— А вы потрогайте гробик.

Иван осторожно прикоснулся к нему пальцем, затем сжал в ладони.

— Холодный, — констатировал он.

— Конечно холодный, из морозилки. Его температура чуть выше нуля, но не минус сто-шестьдесят, как должно быть.

— И что?

— А то, что в районах севера этими поездами можно пользоваться уже сегодня. И состав этого материала придумал я!

— Браво! — восхищённо аплодировал дознаватель. — Снимаю шляпу! Только почему ты не продвигаешь это изобретение дальше?

— Я хочу довести температуру, при которой сохраняется этот эффект, до тридцати градусов, ну, или до комнатной. Тогда такие дороги можно будет строить повсюду.

— И много вас таких вундеркиндов?

— У меня мало приятелей, но среди них встречаются ещё талантливее меня.

— И при этом лишних денег у вас нет?

— А зачем? Нас полностью обеспечивает государство.

— Не буду спрашивать, сарказм это или нет, но где-то вы — гении, а где-то — глупые донельзя. Ладно, ты обмолвился, что Инга доказала навороченную теорему. Значит, ты её всё-таки знал? Интересовался?

— Вот лично не подкатывал, но интересовался. Другие пытались и сведениями делились. Вообще, она считается самой симпатичной среди всех, вот и пользуется популярностью.

В этот момент он увидел, что Иван еле сдерживает смех.

— Я что-то не то сказал? — спросил он, тем самым прорвав плотину хохота.

— Красивой? — на глазах следователя проступили слёзы. Отсмеявшись, он попытался сделать серьёзное лицо и произнёс: — О женской красоте надо говорить как о покойнике: либо хорошо, либо ничего.

— А что смешного? — не понимал парень.

— Да то, что более страшных куриц я в жизни не видел. И ваша Инга только тем и хороша, что длинные ресницы да отсутствие прыщей на лице. Ладно, может она более сговорчива, чем другие?

— Ухаживать за собой она позволяла, — констатировал парень, — а вот подпускать к себе близко — никогда. Даже на танцы ни разу не пришла.

— А другие?

— Те приходят, но медляки не танцуют.

— С этим понятно, — заключил следователь. — Догадываешься, почему она суицид хотела сделать?

— Так всем известно. Она же орала несколько минут: любовь у неё разбитая.

— К кому?

— Это она не озвучивала, но по логическим выводам это был телеоператор.

— Алексей, я не буду следить за твоими умозаключениями, но, если ты прав, скажи, как мне поступить? Фактически он ничего криминального не совершил. Девушка полностью взрослая, он её не заставлял. А то, что бросил, так это везде сплошь и рядом происходит. Практически он не виновен, но я могу подвести под статью — доведение до самоубийства. Что ты можешь мне посоветовать?

— Я считаю, — озвучил мысль Фролов, — он негодяй, и должен понести наказание.

— Вот как? — Иван понял, что разговор пора поворачивать в нужное русло. — Наказать только за то, что разлюбил? Так за это просто морду бьют. Но за что же в тюрьму? Там ему точно жизнь сломают. А как же заповеди: не суди, да не судим будешь; полюби ближнего своего? Может, он буквально и воспользовался призывом? А Бог велел прощать всех. Или эти правили для тебя ничего не значат?

— Какой Бог? Какие правила? — переспросил парень. — Есть мораль, и она никакого отношения к заповедям не имеет.

— Ты что же, неверующий? — спросил Ликвидатор.

— А вы верите в Бога? — совершенно искренне удивился Фролов.

— Конечно. Только Бог справедливее и мудрее всех. Моя вера честнее, добрее и правильнее, чем все остальные, и ваша в том числе.

— У меня нет веры, — усмехнулся парень.

— Как это — нет? — попытался зацепить Иван. — Вы верите, что Бога нет. Это и есть ваша вера.

— Да нет же, — товарищ следователь, — нельзя верить в то, чего нет. Вера подразумевает предмет поклонения, атрибутику, литературу или места сборищ. Всего этого у нас нет.

— Да как это нет? — ликвидатор просто задрожал от волнения. — Вот он — момент истины. Вы же собираетесь на атеистические собрания, обсуждаете святое писание. У вас есть наставники и соответствующая литература?

— Ну и что? — не сдавался Алексей. — Получается, кружок автомоделистов тоже религия? Там также есть и помещение, куда приходят по расписанию. Руководитель с помощниками, атрибуты в виде клея, инструмента и заготовок. Правила в виде чертежей и инструкций. И некоторые, особо впечатлительные, просто бредят перед сном о том, что завтра снова окажутся в стенах мастерской.

— Ты не понимаешь главного, — настаивал Иван, — от наличия твоего кружка никому не будет ни горячо, ни холодно. А присутствие Бога — это всегда благо. Согласись, его наличие привносит в твоё существование счастье, смысл жизни и радость осознания вечного блаженства!

— Совсем нет, — оборвал студент. — Кого он сделал счастливее? Борцов за гроб господень, оставшихся лежать на поле боя, тысячи сожжённых женщин, объявленных ведьмами, или жертвы религиозных фанатиков? А может, ту старушку, опустившую в ящик для пожертвований гроши, оставшиеся от пенсии?

— Но ведь верующие люди и вправду счастливее атеистов!

— Ага, — подтвердил студент, — как наркоманы после принятой дозы или дауны. Первые со временем осознают ужас своего положения, но вместо того, чтоб бросить дурь, они увеличивают дозу, чтоб не было так страшно. А вторые просто не понимают, что они слабоумные.

— Ты только что оскорбил меня! Так я наркоман или больной?

— Вам религия помогает справиться со страхом небытия, которое ожидает вас после смерти. Признавая воскрешение души, вы избавляетесь от этого страха. Так ответьте сами на вопрос: кто вы?

— Но, по крайней мере, — нашёл выход из положения Иван, — у меня есть хоть смысл в этой ничтожной жизни.

— Ой ли? И какой? — и Алексей сам же ответил: — Молить Бога, чтоб он продлил существование потом, после смерти? А не кажется ли вам, что даже если это окажется правдой, то вы сильно проигрываете?

— Это я-то проигрываю? Это вам шах и мат. Для вас вечности не будет, как и самого смысла.

— Да что вы заладили со своим смыслом? — уже спокойнее сказал студент. — Носитесь с ним, как с больным зубом, а ещё всем объявляете: смотрите, я нашёл смысл жизни. Да со своим поиском вы всю жизнь профукаете, так и не начав жить. Неужели вы так не цените жизнь, что бездарно растрачиваете её на всякую средневековую религию?

— Ты молод и глуп, и ничего не понимаешь в мироздании. Может, у тебя есть своя трактовка счастья?

— Я вырасту и поумнею, — словно извиняясь, опустил голову Алексей, — а вы уже никогда. На самом деле, смыслов жизни бесчисленное множество. Например, избегание боли и получение удовольствия, реализация своих талантов и признание обществом. Самовыражение в искусстве и музыке, и, наконец, рождение и воспитание детей. Ведь в передаче своего генотипа потомкам нет ничего ценнее. Любой человек отдаст всё, чтобы продолжить свой род. Религия тут и близко не стояла. А те, кто думал иначе, давно канули в лету, ничего не передав.

— Заткнись, — закричал ликвидатор. Он представил, что никакого генотипа, никакой наследственности, ничего он не передаст никому. У них с Алёной нет детей и никогда уже не будет. И этот сопляк, конечно же, прав. — Извини, — попросил он прощения, — я погорячился. Но у меня в запасе целая вечность, а у тебя только твоя короткая жизнь.

— Даже если вы правы, — ответил Алексей, — то это хуже только для вас. Короткая жизнь тем и ценна, что она конечна. И я в состоянии наполнить её и смыслом, и удовольствиями, и счастьем. И умирая, я буду вспоминать прошлое и радоваться. В бесконечном существовании ценность жизни падает бесконечно. Вы живёте не ради жизни, а ради смерти. Вы надеетесь наверстать всё потом, после воскрешения. А будет ли оно? А если вы попадёте в ад? Может, туда попадают лишь католики? Или мусульмане? А может, вообще, только Буддисты? Вот смеху то будет. Жизнь прошла впустую, и всё зря. Теперь у вас ещё и страх смерти появляется. Я уже начинаю вас жалеть.

— Не надо меня жалеть, — ответил охотник. — Я так много сделал для всевышнего, что наверняка заслужил пару соток в раю.

— Я рад за вас и не сомневаюсь, что он это по праву оценит. Но вот будете ли вы рады этому раю?

— Конечно. Там я впервые смогу увидеть самого Творца!

— О, — восхитился студент, — это меняет дело. Мне остаётся лишь завидовать вам. Такого важного события мне никогда не испытать. Но что будет после того, как пройдёт оргазм от созерцания? Вам выдадут две памятки: в одной из них будут описаны ваши права и обязанности, в другой будет список запретов.

— Да не будет там никаких запретов. С чего это ты взял?

— Но так описывается рай во всех религиях и в ваших священных книгах тоже. Вашими прямыми обязанностями будет непрерывное восхваление Творца, сопровождаемое непрерывным пением и игрой на лютнях. И всё. На этом первый список закончен. Всё остальное под строжайшим запретом. И, если отойти от правил или ослабить свои хвалебные осанны, ты немедленно перемещаешься в ад.

— Да с чего ты это взял? Там люди будут свободны делать всё, что хотят. Смогут изучать науки, познавать мир, самого Господа и его воинство.

— Ну уж нет. Всё это под запретом. Мы уже знаем один вариант рая, где он создал их глупыми, как дети: ходившими голяком и пускающими слюни. Вы настолько наивны, думая, что он позволит строить лаборатории, изготавливать точнейшую электронику, добывать топливо для ракет и атомных станций? Какая наука, какое развитие? Мы остановимся на уровне неандертальца, и это в лучшем случае. Только восхваление Господа! Подавляющее количество людей бесконечно скорбело бы о родителях, близких и друзьях, кто по ряду причин не попал с ними в рай. Они хотели бы умолять Бога оказаться с ними, но скорбеть запрещено. Ведь этим они отрывали бы драгоценное время от восхваления Господа и очень рисковали сами отправиться к ним навечно. Лучшие радости тоже под запретом. Я не говорю про игры, вкусное питание, состязания или спорт. Самые желанные удовольствия, ради которых и существует человечество, просто немыслимы в этом раю. Любовь, секс, экстаз, наслаждения, дружба — на всё это наложен жесточайший запрет, мгновенно лишающий тебя будущего.

— Да что ты такое говоришь? Почему я не могу заниматься спортом или вкусно поесть? И почему я не могу полюбить?

— Рай — это совершенство. Все одинаковые, развития нет. Ты не можешь быть сильнее другого. Бесконечно соревнуясь, качая мышцы, мы превратимся в монстров. Из еды будут доступны только сырые овощи и фрукты. Огня нет, ибо это уничтожение зелени. Нет, конечно, там могут стоять и газовые барбекю, но вот со стейками и шашлыками будет туговато: животных убивать нельзя. Вернее, можно, но они будут тут же воскресать из-под ножа, смерти же нет. С предметом любви проще. Он один — Господь. Кстати, женщина лишена души и по большому счёту является не человеком, а его помощником. Значит, им в рай путь заказан. В европейском раю попроще: там мужики знают кого любить. И теперь помножьте это скучнейшее, однообразнейшее и наполненное опасением, как бы не согрешить, существование на вечность. Неужели вы хотите этого?

— Заткнись, — в очередной раз оборвал ликвидатор, — тебя же ждёт небытие. Тебя не будет, как не было до рождения, поэтому все свои силы ты тратишь на улучшение своей никчёмной жизни, на стремление оставить хоть что-то после себя, хоть какой-то след. А, подойдя к краю, будешь бороться за то, чтобы зубами ухватить несколько кратких мгновений жизни, прежде чем сдохнешь.

На сегодня можешь идти, но найди мне Пашу Серова и позови очередного.

В дверь вошёл следующий из списка.

— Ян Рожков? — спросил Иван, хотя знал, кто перед ним. — Присаживайся, я задам тебе несколько вопросов. Я следователь и занимаюсь делом…

— Все уже в курсе, — перебил Ян, — нечего тут расследовать, баба — дура, вот и доигралась.

— В каком смысле?

— Да строила из себя недотрогу, а кто-то решил наказать. Сумел лапшу на уши навешать, а потом бросил. Вот она и взбесилась, а могла бы жить припеваючи.

— Так, может, в будущем она и прислушается к твоим советам?

— Э нет, такие упёртые не меняются.

— Я так понял, в своё время ты к ней подкатывал, а он получил от ворот поворот? — усмехнулся Следователь?

— А это не ваше дело.

— Ну, наверное. Скажи, а какова твоя специализация?

— Гальваника.

— И каковы успехи?

— Да нормальные.

— А свой проект личный, уникальный есть?

Парень пристально посмотрел на мужчину:

— А это не вашего ума дела.

— Ну, ладно, — понял его ликвидатор, — секретность, и всё такое. Но вот похвастайся, на что ты лично способен? Чем выделяешься от остальных по специальности.

— Я могу любую паутину покрыть тончайшим слоем металла, не говоря уже о пауке. Да на выставках есть мои работы.

— Занятно, я обязательно посмотрю. А скажи, как ты относишься к Богу. Я вот верующий человек…

— Можно я пойду? — снова прервал тот говорившего. — Думаю, вы выяснили, что хотели?

— Да погоди, ты куда-то спешишь? Разве нельзя просто поговорить?

— Разговаривать с верующим — это похоже на доказывание ребёнку, что Деда Мороза не существует. В лучшем случае вам не поверят, а в худшем — наживёшь себе врага. Лишних врагов мне не надо.

— Ян, мы же можем сразу договориться, что никто никого не будет переубеждать. Просто я хочу услышать ответы на интересующие меня вопросы.

— Ну задавайте, — снизошёл до разговора Рожков.

— Вот у меня возник спор с одним из студентов: каково будет человеку в раю. У тебя есть соображения?

— А чего тут соображать. В бытие всё предельно написано: какой рай был, такой он и будет.

— И что, люди будут грустить о своих близких, которых с ними нет?

— Конечно не будут.

— Продолжай, — обрадовался инквизитор, — они будут надеяться встретить их вновь?

— После смерти нейроны в нашем мозгу начинают стремительно распадаться. Это занимает довольно короткое время. А переплетение этих связей и образует нашу память, эмоции, короче — личность. И если душа попадёт в рай, то она не будет иметь ничего из этого. У неё не будет никаких чувств. Она не будет ни радоваться, ни печалиться. Ей не будут подвластны ни тоска, ни любовь, ни страдания. Все души лишены памяти, воспоминаний, способности мыслить, анализировать и думать. Они не будут знать ни добра, ни зла. Всё, на что они будут способны, это есть и срать. Тому есть пример — Адам и Ева.

— А если Бог вернёт им ум?

— Тогда они просто лишатся его, и очень быстро. Представьте, что они будут чувствовать. Единственное занятие — это ухаживать за садом, меся собственное дерьмо. Хотя зачем за садом ухаживать, если он и так прекрасно обходится без садовников?

— Но почему они должны ходить по дерьму? Я не понимаю.

— Да что тут понимать? Если особи едят, то должны испражняться. Первым людям повезло. Их было мало, а места много. Теперь количество жителей увеличится. Куда дерьму деваться? Ведь в раю, как в первом, так и в возрождённом, ни бактерий, ни микробов не будет. И, извините за выражение, говно перерабатывать будет некому. Оно станет накапливаться всё больше и больше.

— А почему микробов не будет?

— Ну, так они появились уже после грехопадения, или вы Библию не читали? До того, как они съели запретный плод, ни болезней, вызванных простейшими, ни хищников, ни боли и ни страданий не было. Они появились только потом. Таким образом, я могу очень легко ответить на ваши оскорбления в адрес атеистов.

— Это что за оскорбления?

— Верующие говорят, что Бог сделал их из праха земного, вдохнув в них жизнь. А мать атеистов была макака, так как они сами утверждают, что произошли от обезьян.

— А разве не так?

— Немножко не так. Мы никогда не происходили от макак, как и от любой современной обезьяны. У нас был общий предок, но наши ветви разделились более десяти миллионов лет назад. А, по сути, мы такие же обезьяны. Вот только с верующими всё хуже. Так как говно от животных не перегнивало, то и праха не образовывалось. Бог слепил предков верующих из обыкновенного говна. И с этим вы уже не поспорите. Вот и решайте для себя, что лучше: бездумно бродить по раю, созерцая перепачканного создателя, или иметь разум и ужасаться пониманием, что это всё никогда не кончится.

— Зато в аду вы будете корчиться от жара и пламени, вечно мучимые нестерпимыми пытками.

— Я бы хотел спросить, — улыбнулся Ян. — Если тела не существует, а душа нематериальна, то что будет жариться и страдать? Ведь ни болевых точек, ни нервов не будет? Душа не сможет ощущать ни жара, ни холода, ни боли, ни страдания. Как быть?

— Ага, — обрадовался Иван, — ваша хвалёная наука не может ответить на этот вопрос? А Бог настолько умён, что ему не составит труда придумать такие адские муки, чтобы и бесчувственной душе досталось. Он предпримет все усилия, и его мудрости обязательно хватит на изготовления невероятнейших орудий пыток для наказания грешников. И мучения их будут нескончаемы и вечны!

— Скажите, товарищ следователь, а Бог точно любит нас?

— И ты спрашиваешь? — удивился ликвидатор, — Всем сердцем, до глубины души!

Ян обхватил свою голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону:

— Господи, — твердил он, — как же хорошо, что тебя не существует!

— Не богохульствуй ни словами, ни мыслями, — стал ругать его Иван. — Помни: стоит упомянуть его, и он сразу к тебе прислушается!

Парень отнял руки от головы и посмотрел на мужчину, как на безумца:

— Неужели вы верите, что тому, кто создал мириады галактик, раздвинул пространство на пятьдесят миллиардов световых лет, будет хоть какое-то дело до вас? Что этому могущественному существу нужно ваше поклонение? Вы считаете, он закатывает глаза от удовольствия, когда вы хвалите его в своих молитвах? Слышит и видит все цивилизации, разбросанные по Вселенной, включая мелких индивидов на микроскопических планетах? Если так, то вы безумец, как и все думающие, что ему есть дело до всех нас. Он не заметит, когда не только земля, но и вся галактика исчезнут.

— Да кто вам это всё говорит? — задал ключевой вопрос Ликвидатор. — Я хочу, чтобы он объяснил это лично мне.

— Ничего не выйдет, — парень встал и взялся за ручку двери, — это говорит разум. Но у вас его, кажется, нет. И, кстати, если вы утверждаете, что у атеиста души нет, то что тогда будет жарится в аду?

Выскакивая в коридор, он едва не столкнулся со следующим, вызванным на допрос.

— Извините, — представился он, — меня зовут Серов Паша. Мне Фролов сказал, что вы меня искали.

— А, — обрадовался Иван, — ну заходи, Паша. Ты, главное, не волнуйся, я совсем не злой.

— Вы меня подозреваете? — испуганным языком спросил тот.

— А почему я должен тебя подозревать? — заинтересовался мужчина.

— Ну, как же, ведь все знают, что я давно влюблён в Ингу.

— Вот это новости, — удивлённо произнёс следователь, — а с каких это пор влюблённость стала причиной обвинений? Я сразу спрошу: а девушка, вообще, знает о твоём существовании?

— Конечно, — тут же ответил студент, — когда-то я сообщил ей о своих чувствах.

— И что она?

— Она сказала, что совсем меня не знает и у неё нет времени на знакомства.

— Отшила, короче, — закончил за него Иван, — и с твоей стороны попыток больше не было?

— Нет, нет, — отрицательно покачал головой парень. — Если девушка не хочет, мужчина не должен настаивать. И у меня есть гордость.

— Зато ума у тебя точно нет, — мужчина возвёл глаза к потолку. — Знаешь, чем ты отличаешься от большинства других учащихся?

— Нет, не знаю.

— А тем, что, в отличие от них, ты нашёл в себе бесстрашие заговорить с ней, да ещё на такую серьёзную тему. Даю голову на отсечение, что тебя она после этого не забыла и наверняка ждала, когда же ты предпримешь новую попытку. Тебе не хватило совсем чуть-чуть.

— Вы так считаете?

— Я уверен. Ну сам посуди. Твой поступок смелый, и это похвально. А теперь представь себя на её месте. Ей признаётся в любви совершенно незнакомый субъект. И что она должна была — упасть тебе на шею? Да даже если бы она тебя знала, даже если бы ты ей нравился, всё равно она ответила бы отказом. Разве нельзя было сделать это более деликатно?

— Это как? — вытянул шею парень.

— Да элементарно. Способов заговорить десятки. Например, просто подойти, сказать: «Привет, меня зовут Павел, я часто тебя вижу, и кажется, ты самая красивая из всех встреченных мною девушек. Мне так хочется узнать тебя поближе, и может быть, мы с тобой подружимся. Приглашаю тебя в кино или просто погулять по городу». Ну неужели нельзя ничего придумать? Я не поверю, что она такая неприступная. Любой девочке в этом возрасте хочется внимания, и она не исключение. Побольше комплиментов, частые взгляды в её сторону, как бы скрытно, но чтоб она всегда замечала. Несчастные вздохи, пара попыток прикоснуться, но не взять за руку, а только прикоснуться к её ладони. И поверь: если ты ещё раз назначишь ей свидание, то она будет готовиться к нему полдня.

— А на втором свидании?

— Да у тебя с первым-то не получилось, а про второе совсем молчу. Думаю, у неё надолго отпадёт желание знакомиться. Может, рискнёшь с другой замутить?

— Ну, нет, мне Инга нравится.

— Ну, тогда придётся долго ждать.

— Так вы меня не подозреваете? — снова с надеждой спросил Серов.

— Да успокойся ты. Никто тебя не подозревает.

— А мне сказали, что вы требовали прийти именно мне. И про специализацию хотели спросить. Я вот подготовился.

— А, да. Именно это меня и интересует.

— А у меня всё легально, и разрешения на тестирование изделий имеется. Я за это денег не беру.

— Ну давай поподробнее. В какой стезе ты развиваешься и что за изделия тестируешь?

— Я заканчиваю химический факультет, но увлёкся теорией ионного обмена. В результате получил вот это.

Он положил на стол коробочку, перетянутую изолентой, из которой торчали два толстых проводника с клеммами.

— И что это? — попытался приподнять предмет Иван, но неожиданно тот оказался довольно тяжёлым. — Он что, свинцовый? Там случайно радиации нет?

— Да вы что? Он не содержит никаких изотопов. Это один из прототипов автомобильного аккумулятора, над которым я работаю. Промышленный образец будет величиной не более сигаретной пачки, но этот, как видите, в полтора раза больше.

— И на что он способен? — недоверчиво крутил изделие в руках следователь.

— Ну пока его параметры такие, как обычный кислотный аккумулятор, но его спокойно можно носить в кармане. Полная зарядка занимает не более часа, а время службы не менее пятнадцати лет.

— И что, он сможет завести двигатель в мороз?

— Легко. Я же сказал, он не хуже проверенных образцов. А чтобы вы не сомневались, я дарю его вам, и вы сами убедитесь в правдивости моих слов. Гоняйте его в самых экстремальных режимах, а лет через десять вынесите свой вердикт.

— Ну спасибо, — обрадовался Иван. — А если я шпион и выдам вашу разработку врагам?

— Не выйдет, — улыбнулся изобретатель, — тут важна не конструкция, а технология получения. Её секрет невозможно повторить, если не иметь оборудования, на котором это всё изготавливается.

— Скажи, Паша, а можно я задам тебе пару вопросов, не связанных с твоей темой.

— Конечно. После того, как вы подсказали, как подойти к девушке, я готов ответить на всё, что знаю.

— Скажи, а правда, что размер всего мира — пятьдесят миллиардов световых лет?

— Вы знаете, дело в том, что я химик, а не астрофизик. Но, насколько я знаю, размер видимой Вселенной — сорок шесть миллиардов световых лет.

— А возраст Вселенной?

— Ну это всем известно: тринадцать и восемь десятых миллиардов.

— Но это же невозможно. Я иногда смотрю научные передачи, где все учёные утверждают, что Вселенная возникла из одной точки и это назвали большим взрывом. Получается, что Вселенная расширялась со скоростью, значительно превышающей скорость света, а это невозможно! Никакое вещество не способно достичь такой скорости. Как же так получилось?

Серов пожал плечами:

— Вы, наверное, в школе только криминалистикой занимались? Наукой совсем не интересовались?

— Так я школу окончил, — улыбнулся Иван, — когда ты только родился. В наше время Вселенная была гораздо меньше и моложе. Может, ты меня просветишь, что было до большого взрыва?

— Да, пожалуйста. Наша Вселенная напоминает мыльный пузырь. Она расширяется с огромной скоростью, одновременно остывая и теряя плотность. Галактики разлетаются, солнца прогорают, и даже атомы разрываются на части. Но дело в том, что таких Вселенных бесконечное множество и они похожи на мыльную пену в ванной. Каждый такой пузырёк Вселенная растёт, её границы увеличиваются, пока они не столкнутся друг с другом. На самом деле, из-за больших размеров эта точка напоминает скорее плоскость, но это уже тонкости. Так вот: при столкновении двух Вселенных образуется гигантская гравитационная волна. Она не является ни веществом, ни каким-то другим излучением, поэтому распространяется в несколько раз быстрее скорости света. Столкнувшиеся Вселенные к этому моменту уже становятся практически пустыми, состоящими из вакуума, то есть из пустоты. И вот тут-то и начинается самое интересное. Гравитационная волна мгновенно проносится в разные стороны, разрывая вакуум на материю и антиматерию. И там, где она прокатилась, появилось вещество, причём сразу во всём объёме новой Вселенной. У материи и антиматерии разные законы бытия и времени. Антиматерия существует на триллионную долю меньше известного нам вещества. И мы знаем, что бывает, когда эти две субстанции соединяются. Они взаимно уничтожаются, превращаясь в чистую энергию. Но так как вещества на триллионную долю больше, чем антивещества, то оно не всё аннигилирует. И то, из чего состоит наша Вселенная, и есть эта микроскопическая оставшаяся часть.

— Так это и был большой взрыв? — уточнил Иван.

— Скорее, это была большая вспышка. Потом она померкла, но её остатки в виде реликтового излучения мы видим до сих пор. После остывания элементарные частицы слились в атомы простейшего элемента водорода.

— Дальше я знаю, — решил блеснуть эрудицией следователь. — Под действием сил притяжения газовые облака стали сжиматься, нагреваться, пока атомы не стали слипаться. При этом выделялась большая энергия, и газовые облака загорелись, превратившись в первые звёзды.

— Совершенно верно — похвалил Павел, — в недрах звёзд шли термоядерные реакции слияния атомов, образуя всё новые и более тяжёлые элементы. Первые звёзды жили недолго и взрывались, разбрасывая свои остатки по окружающему пространству. Впоследствии они собирались вокруг новых зарождающихся звёзд, образуя планеты. Так, около четырёх с половиной миллиардов лет назад появилось и наше Солнце со своим набором космических друзей-планет.

— Всё это выглядит просто, но не очень радостно, — подвёл итог Иван. — Получается, наступит момент, когда наше Солнце исчерпает топливо и на земле прекратится жизнь?

— Не переживайте, — засмеялся студент, — к тому времени мы уже расселимся по всей Галактике, если не по большей части Вселенной.

— Но вы сами рассказали, что наступит момент, когда всё вокруг распадётся на атомы и мир будет пуст. Наша Вселенная расширится до границ следующей, и зародится новая, но нам от этого легче не будет.

— А, — махнул рукой парень, — это наступит в таком отдалённом будущем, что, можно сказать, не наступит. Короче, мы что-нибудь придумаем, ну, в крайнем случае, попросим Бога нам помочь.

— Что? — закричал ликвидатор. — Ты сказал Бога?

— Да я пошутил, — испугался Павел, — это шутка такая.

— Да ты не пугайся, — стал успокаивать его Иван. — Я никак не ожидал услышать это от такого умного человека. Просто я думал, что всё может выглядеть не так, как принято, а совсем элементарно.

— Это как же?

— Ну смотри. Бог сказал: «Сделаем небо и землю, потом солнце и звёзды. Ведь это гораздо проще». Да, я понимаю, что это бред: Земля не только не центр мира, и Солнце находится на краю галактики, и она сама, одна из триллионов таких же. Понимаю также, что Земля без Солнца существовать не может. Небосвод — это не купол с дырочками, и в Библии описывалось мироздание таким, каким его представляли себе безграмотные Иудеи. Но что, если я прав? Если Бог действительно сказал — раз, и всё стало?

Парень подозрительно посмотрел на Ивана:

— Товарищ следователь, а вы случайно не верующий? — спросил он.

И Иван, помня, как отреагировали предыдущие собеседники, отрицательно покачал головой:

— Нет, я не верующий, но и атеистом назвать себя не могу. Так, ни рыба ни мясо. Я, конечно, понимаю, что это всё бред, но вдруг Бог существует? Тогда он сможет меня наказать, и я хочу докопаться до истины и успокоиться. Ты меня понимаешь?

— Теперь понимаю, — успокоился Серов, — и если Бог такой продуманный и он сделал нас по образу и подобию своему, то он не обидится, если мы будем допытываться до основ. Прежде всего, надо уяснить понятие — по образу и подобию. По внешности или по внутреннему содержанию? Внешность сразу отпадает, так как я не могу представить Бога с сосками и половыми органами. Зачем ему это? Ещё у меня вопрос: с какого образа и по какому подобию была сделана Ева? Вы можете представить Бога, в котором были бы черты и женщины, и мужчины?

— Всё-всё, — остановил его Иван, — мы так до маразма договоримся. Решено: мы сотворены по подобию характера.

— Ну, в таком случае, — развёл руками Павлик, — размышлять о вечном нам сам Бог велел. Итак, кто он?

— Я думаю, — выдал версию ликвидатор, — Бог — это вся Вселенная или, если хочешь, природа. Я думаю, он растворён во всём.

— Это интересная версия, но в корне не верная, — возразил собеседник. — Бог не может быть ни природой, ни Вселенной, ведь он их и создал. До него Вселенной не было, как и всего остального, и он не может быть растворённым в веществе. Представь, ты сделал стул или кирпич. Значит, ты не можешь оказаться этим стулом или кирпичом, так как изделие не может быть самим создателем.

В этот момент в комнату вошёл Нар. Он устало плюхнулся на кровать, и парень сразу же замолчал.

— Ты можешь идти, — отпустил его следователь, — на сегодня хватит.

— Ну и чего ты узнал? — уставился на него вошедший, когда студент вышел.

— Да, фактически ничего. Я опросил не менее двух десятков человек, и их показания ни на грамм не отличаются от лиц из списка. Остаётся ещё четвёртый, но, я думаю, ничего нового мы от него так и не услышим. Завтра я опрошу ещё столько же народу и последнего подозреваемого, но это только для самоуспокоения. Я больше, чем уверен: мы идём по неверной дорожке. Эту четвёрку объединяет что-то другое.

— Я совсем запутался, — подытожил Нар. — Если от меня нужна помощь, то я всегда готов. Ты пока отчитывайся перед Вороном, а я займусь ужином.

— И кто сказал, что мы в тупике? — ответил Сергеич, выслушав сообщение Ивана. — По крайней мере, мы выяснили о полузакрытом кружке атеистов. Вот его-то и следует прощупать. Нас должны интересовать его руководители. Пусть Нар и Весна займутся этим: всё равно им делать нечего. Тебе же следует вновь обратиться к своим заказчикам. Непонятно, чем они руководствовались, выделяя этих студентов. Может, университет тут вообще ни при чём?

Согласно протоколам, о прямой связи с координатором не могло быть и речи, и Ивану следовало приехать лично, заранее оповестив посредника. Тот ответил, что выделенную четвёрку студентов объединяли их деды и прадеды. Дело в том, что каждый из них имел отношение к розыску выше-обозначенной библиотеки. И, хоть это ровным счётом ничего не говорило Ивану, координатор заверил, что это весьма конфиденциальная информация, за утечку которой им обоим может стать очень плохо. Более никакой помощи сотрудник дать не мог. Ликвидатор попрощался и поехал домой.

Он решил помириться с женой, понимая, что предыдущий разговор никак не походил на их обычные отношения. Конечно, они оба вспылили, и это было следствием накопления невысказанных обид и претензий за прошлые годы. Конечно, они оба не идеальные люди и имеют свои недостатки, но старались не озвучивать их. Видимо, чаша терпения у женщины переполнилась, а предложение Ивана прекратить ходить на кладбище стало спусковым крючком. Иван приехал в город, предварительно позвонив Алёне, что после обеда заедет домой, но неожиданно там его ожидали гости. Двое мужчин оказались юристами и с ходу выложили все карты хозяину. Вернее, начала жена, а они продолжили, сопровождая свои слова статьями закона и списком уголовных статей, которые грозят мужчине, если он будет упрямиться.

— Ваня, я тебе уже говорила, что жить с тобой я не могу и не хочу. После того, как открылось твоё истинное лицо, когда я поняла, как ты относишься ко мне и моему сыну, я подала на развод. Чтобы тебя не задерживать, эти уважаемые люди, любезно предоставленные епархией, согласились нам помочь.

— Вот это поворот событий, — упал духом Иван, понимая, что изменить уже ничего не получится, — хороша же помощь. И главное, как по-христиански — помочь разорвать семью.

— Сейчас твои высказывания никому не нужны, — прервала его Алёна. — Ты должен подписать документы.

Мужчина вынул из папки несколько листков и положил их перед хозяином.

— И что это? — спросил Иван, беря протянутую шариковую ручку.

— Это заявление на развод, договор на раздел имущества и некоторые моральные издержки.

— В первый раз о таком слышу, — произнёс мужчина, подписывая. — Но я вижу, что тут уже всё решено без меня. Да и чёрт с тобой.

— Ошибаешься, чёрт не со мной, а с тобой! — воскликнула жена, кладя на стол ещё несколько листков. — Это дарственная на дом моей матери, который ты выкупил пятнадцать лет назад.

— Да пожалуйста, — поставил росписи уже бывший супруг. — Забирай свою развалюху.

— А теперь и вот это, — она снова положила листки на стол.

— Не понял, — изумился мужчина, — это же сделка на мою квартиру!

— Половину квартиры, дорогой. Вторая половина принадлежит мне.

— Ты рехнулась? — удивился такой наглости он. — Она принадлежала ещё моим родителям.

— Ну и что? — без тени смущения ответила женщина. — Свою долю ты отдашь в качестве компенсации за то, что я так долго тебя терпела.

— Вот тут ты ошибаешься. По закону она принадлежит мне полностью и не делится.

— Уважаемый, — перебил его юрист, — по закону вам светит пожизненное за ваши злодеяния. Вот ознакомьтесь с любопытным документиком, описываемым вашу деятельность за последние годы. И настоятельно советую долго не раздумывать. В качестве утешения заявляю, что квартира отойдёт не этой женщине, а пойдёт на благое дело. Однокомнатная квартира будет принадлежать церкви и использоваться для богоугодных дел.

— Вы что, охренели? — чуть не взорвался от гнева ликвидатор. Он едва сдерживался, чтоб не выбросить их и ставшую такой чужой бывшую любимую в распахнутое окно. — Я же выполнял поручения именно…

— Подписывайте, — невозмутимо прервал его второй мужчина.

Иван посмотрел на прячущую глаза жену, и его вдруг охватило такое безразличие, что он быстро подмахнул все листки.

— Алёна, да ты…

— А теперь, уважаемый, — услышал он голос юриста, — попрошу покинуть помещение, личные вещи не забудьте.

— Да пошли вы, — Иван сплюнул и выскочил на улицу, оставив дверь открытой.

Самые ценные вещи были в гараже. Вернее, не столько ценные, сколько секретные. Они точно не должны были попасть в посторонние руки. Удивительно, что этот объект не был указан в документах. Видимо, строение, возведённое без фундамента да без разрешения, не представляет ни для кого интереса. Иван взял канистру с остатками бензина и облил ими стены, желая всё тут спалить, но вдруг вспомнил, что в самом центре мастерской у него закопан ящик со взрывчаткой, припасённой им ещё с тех времён, когда Иван служил наёмником. Если динамит рванёт, то человеческих жертв не избежать. Поэтому он отказался от этой идеи и аккуратно покинул помещение, заперев на собой дверь. Пары бензина вскоре выветрятся, и угроза пожара минует.

Координатор был весьма удивлён, когда вновь встретился с подчинённым.

— Что же вы творите? — материл инквизитор всю структуру. — Сами даёте преступные задания, и сами же шантажируете этим. Разве вы не понимаете, что, посадив меня за решётку, получите хорошего обвинителя против вас. Это не моих, а ваших врагов я убирал все эти годы!

— Да успокойся ты, — в ответ кричал работодатель. — Никто тебя ни в чём не обвиняет, и никто про тебя информацию не сливает. Мало того, может, ты и не замечал, но мы постоянно тебе помогаем и частенько подчищаем за тобой следы, даже не ставя тебя в известность.

— Да меня только что лишили последнего жилья, пригрозили тюрьмой, предоставив доказательства моей работы. И кто бы вы думали это сделал?

— Подожди, мы ничего про это не знаем. Если это наше ведомство, то мы всё вернём. Хотя если ты выполнишь задание, то зачем тебе с такими деньгами дешёвая однушка на окраине? Купишь себе жильё в столице или вообще за рубежом.

— Вы понимаете, что теперь я вам не верю? Все эти годы я еле сводил концы с концами, и вот тебе подарочек. Поэтому я просто требую перечислить мне аванс.

— Ты же знаешь правила: никаких авансов до окончания задания мы не выплачиваем.

— Да вы что, ополоумели? У меня расходов выше крыши. Кстати, крыши то у меня и нет. Жильё надо снимать? Передвигаться надо? Жрать надо? Вы сами обещали, что при необходимости поможете ресурсами. Так где ваша помощь? У жены и той крыша поехала. У вас что там мёдом намазано? Я не удивлюсь, что она в монастырь подастся.

— А разве это плохо? Божья обитель примет всех страждущих.

— Вы знаете, но для успешного выполнения задания мне это точно не пригодится. Вы деньги дадите или нет?

— Ладно, — вздохнул координатор, — повышенные командировочные за месяц вам перечислим.

— За два, — воскликнул мужчина.

Слушая его рассказ, Ворон едва успевал хватать ртом воздух. Он так смеялся, что слёзы текли по щекам.

— Ну ты и лох. Тебе заплатили подачку за два месяца, а взамен умыкнули квартиру, и ты ещё радуешься! Господи, разве ты не ведаешь, что он глуп и наивен, как дитя! Приготовь ему самое почётное место в раю, рядом с деревом познания добра и зла. Надеюсь, там ещё остались плоды?

— Ты можешь успокоиться? — злился на него Иван. — Они сказали, что всё компенсируют после завершения операции.

Новый смех хохота прокатился по коридорам:

— Наивный простачок, да тебе больше ни копейки не заплатят. В лучшем случае пошлют куда подальше, а скорее всего, наймут такого же, как ты, и грохнут тебя в подворотне. Поверь, ты не лучший, с кем мне приходилось иметь дело. А вот если они обратятся к ордену для твоей ликвидации, то тебе точно крышка.

— Я не понимаю, что вас так развеселило? — уже не злился, а реально пугался Иван. — Я, кажется, попал в настоящую жопу и даже не представляю, как буду выпутываться.

— Что, почувствовал, как запахло жареным? А теперь представь моё положение, когда знаешь, что не завтра, так послезавтра на тебя выйдут охотники и им ничего не докажешь. Вот такое же чувство было и у меня. Поэтому я и не стал дожидаться финала и сам вышел на тебя.

— Слушай, ну хватит уже. Ты хочешь, чтоб я тебя попросил о помощи? Так я тебя прошу.

— Вань, ерундой не занимайся. Не надо меня просить. Мы уже договаривались: я тебе помогаю и долг перед тобой закрываю. А ещё я сам хочу тебе помочь. Вот я уверен, судьба нас свела не просто так.

— Сергеич, я правда не знаю, что делать. И я готов выполнять всё, что ты скажешь. Но у меня ещё теплится надежда, что ты не прав и они всё же выполнят своё обещание. В противном случае мне остаётся только бежать.

— Во, какой прыткий: чуть что, сразу бежать. Это ты всегда успеешь, но сперва нам надо выполнить нашу задачу.

— Так зачем?

— Ну, во-первых, пока ты ей занимаешься, они будут думать, что ты им веришь, а во-вторых, я сам хочу и очень хочу посмотреть на то, что мы ищем. Кстати, что ты узнал у своих?

— Да практически ничего. Предки этих студентов были причастны к библиотеке или каким-то боком что-то про неё знали. Но беда в том, что ни их, ни их детей уже давно нет в живых. А эта четвёрка, как и вся современная молодёжь, даже имён своих прадедов не знает.

— Да, — согласился Ворон, — это правда. Но я считаю, что это хоть и тоненькая, но всё-таки ниточка. Давай-ка попробуем заново их опросить, тем более что последнего ты, кажется, ещё не видел. Кстати, я договорился, и эту тупую Ингу из психушки снова переводят в университет.

— А зачем? — не понял Иван.

— Да чтоб унять эту всю шумиху. Чем меньше следов вы там оставите, тем будет лучше. И да, сегодня вечером наши попадут на зловещую тайную вечерю, — замогильным голосом произнёс Сергеич.

— Это какую вечерю?

— Твою мать, Иван, я тебе, кажется, предлагал обряд, ты почему не согласился? Тупеешь с каждым днём: они приглашены посетить кружок атеистов. Естественно, всё будет записано на телефон. Думаю, будет очень весело.

— Сергеич, у тебя совсем нет никакого сострадания к другим. У меня поджилки трясутся, а тебе всё весело. Короче, мы убедились, что с остальными студентами пора завязывать. Тогда я пошёл опрашивать последнего, а заодно ещё несколько человек, чтобы не заподозрили другие.

— Ну, давай, удачи.

Последим из списка был Михаил Науменко. Когда он вошёл, мужчина сразу отметил его значительное отличие от других студентов. Прежде всего, бросился в глаза внешний вид: накаченное тело, белозубая улыбка, дорогой костюм, стильная причёска, золотые часы и свежий маникюр. Всё это никак не вязалось с образом российского студента, а скорее, с моделью из гламурного журнала. И, тем не менее, парень оказался вполне общительным и весёлым. Он постоянно сыпал шутками и цитатами, но инквизитор заметил, что многие из них он уже где-то слышал. И опрос не обещал представлять особенных сложностей.

— Михаил, я уверен, что слух о том, чем я занимаюсь, уже распространился среди всех. Я не займу у вас много времени. Пара-тройка вопросов, и я вас отпущу.

— Задавайте, — радостно ответил парень, — но, мне кажется, ваши вопросы напоминают социальный опрос, а не дознание по делу. Сразу скажу: ни про счастливую девушку, ни про другую студентку я совершенно ничего не знал и знать не хочу.

— Погоди-погоди, — прервал его следователь, — ты сказал «счастливую», но ведь она потерпевшая?

— Вы её видели? Да для неё это счастье, что хоть кто-то обратил внимание на её персону. Лично она, да и остальные, вызывают у меня рвотные рефлексы.

— И кого же ты предпочитаешь?

— Ну уж точно не из этих синих чулок. Вне этих стен попадаются достойные экземпляры, и тратить время на мусор я не намерен. Кстати, новая журналистка, кажется, её Весна зовут, довольно привлекательная. Жаль я поздно узнал о ней.

— А если она уже с кем-то встречается?

— Да мне плевать. Сравните кого-то и меня. Естественно, у него не будет ни единого шанса.

— И позволь полюбопытствовать: у тебя намерения серьёзные или так, побаловаться?

— Ну, я ещё не решил. Заполучить такой лакомый кусочек всегда охота, и это только вопрос времени, а вот на будущее? Думаю, она достойный кандидат для длительных отношений.

— Ну, хорошо, — подытожил Иван, — по указанному делу ты ничего не знаешь. А как ты объяснишь наличие вот этого всего? — он обвёл пальцем вокруг фигуры парня.

— А это всё законно, — ни капельки не смутился парень. — Я всю премию трачу исключительно на себя. Знаете, жизнь слишком коротка, и надо от неё брать по максимуму.

— Если не секрет: а за что такие привилегии?

— А вы поймёте?

— А ты постарайся, словно я ребёнок.

Парень улыбнулся и задумался:

— Вы знаете, что такое старая фотография? Точнее, как она получается?

— Ну не такой уж я и невежда. На фотоплёнку нанесён слой химического вещества, и при воздействии на него света оно распадается. То, что прореагировало, смывается, и остаётся изображение.

— Ну, в целом, нормально. Теперь представьте, что это вещество представляет из себя зёрна. И чем мельче зёрна, тем выше разрешение и, соответственно, чётче снимок.

— Миша, ну это и ежу понятно.

— А теперь посмотрите на свой телефон. Там множество микросхем и центральный процессор. Его размеры меньше ногтя, а количество логических ячеек, выполняющих основную работу, составляет сотни миллионов. Как вы думаете, как собрать такую конструкцию?

— Понятия не имею.

— Вот тут и вступает в действие фотопечать. Только не на фотоплёнке, а на пластине из кремния или арсенида галлия.

— А, — понял Иван, — матрица засвечивается лазерным лучом, и, согласно заданной программе, получаем снимок необходимой схемы. Только она не фотография, а работающее изделие. Я это уже видел по телевизору, и этой технологии много лет. Ты-то тут при чём?

— Смотрите, я уже упоминал, что чем меньше зерно, тем чётче рисунок. А в нашем случае больше элементов на единицу площади. В идеале разрешение можно довести до одного атома, но для этого нам нужны более точные инструменты. Лазерный луч уже не годится. Он слишком толстый и грубый. Тем самым мы достигли предела, и уже не можем усложнять процесс.

— Дальше, Миша, дальше.

— Я предложил использовать рентгеновское излучение в качестве инструмента. Это в разы уменьшило размеры ячеек.

— И ты сам это разработал?

— Конечно, нет. Подобным мазером давно занимался Николай Геннадьевич, и он взял меня в соавторы.

— А он чем занимается?

— Его идея состояла в том, что если видимое излучение лазера заменить на рентгеновское, то его мощность увеличивается в сотни раз.

— И зачем это нужно? Он же всё спалит?

— Вот именно! Стоит такая установка на спутнике и управляется с земли. В зависимости от мощности, она может выполнять множество задач. Представьте себе хорошо вооружённую армию где-то в пустыне. Она движется к городу для захвата власти. Уверенные в своей непобедимости, наёмники и не подозревают, что через пару секунд их техника нагреется до тысячи градусов. Песок, по которому они едут, сплавится в стеклообразную массу, а боекомплект мгновенно взорвётся.

Или представьте себе убийцу в центре города, пусть даже в автомобиле. Он держит в заложниках мирных людей. Чтобы его устранить, нужны снайперы, блокировка улиц, спецназ и милиция. При этом остаётся большая вероятность, что пострадают посторонние. Передаём сигнал с командного центра, и луч с гораздо меньшей мощностью и размером достигает злоумышленника. Что чувствует бегущий муравей, когда вы фокусируете на нём пятно от увеличительного стекла? Он загорается на ходу и мгновенно погибает. Да, человек не муравей, но и лазер не лупа. За долю секунд человек обгорит до кости и погибнет в считанные минуты. Но надо быть гуманнее и увеличивать действие лазера до двух, трёх секунд. Тогда кровь успеет закипеть, и человек, державший нож у горла жертвы, просто взорвётся. Заложники, конечно, испытают потрясение, но этим всё и закончится.

— А почему этого оружия всё ещё нет?

Миша загадочно усмехнулся:

— Вы слышали об системе «Солнечный удар»?

— Никогда.

— Ну, вот и славненько.

— Миша, — продолжил Иван, — ты обмолвился об Николае Геннадьевиче. А я слышал, что он проводит лекции по атеизму. Ты что-то знаешь об этом?

— Вы правы, но меня это совершенно не интересует. Я ни разу их не посещал.

— Но ты же с ним работаешь?

— Ну и что? Работа работой, а религия к чёрту. Всё, на что я не могу повлиять, меня не интересует.

— Во как? — удивился мужчина. — Если ты не веришь в Бога, то попадёшь в ад, а если веришь, то в рай. Разве ты не можешь на это повлиять?

— А давайте, товарищ следователь, поставим вопрос иначе. Если Бога нет, то всё остальное не имеет значения. Если он есть, то в любом случае мы попадём в ад, независимо от нашей веры. Грехов на каждом на несколько сроков хватит. Остаётся вывод, что уж лучше бы его не было. И вообще, что вы носитесь с религией, как с чемоданом без ручки: нести тяжело, а выбросить жалко. Ведь уже столько протащили.

— А ты почему так уверен, что попадёшь в ад. Ты много грешишь?

— Да дело не в этом. Просто религиозных течений и ветвей тысячи, если не сотни тысяч. Каждая из них считает, что другие не правы, а в рай попадут только её приверженцы. Вероятность того, что ты окажешься в нужной ячейке, очень мала.

— Дальше можешь не говорить, — перебил его инквизитор. — Я уже читал такое высказывание и не раз. Просто надо следовать за самой многочисленной организацией и всё.

— А вы считаете, это православие?

— А разве нет?

Парень засмеялся.

— Самое большое количество православных находится в России, но их тут не более пятнадцати процентов. Если взять по всему миру, то католиков в тысячи раз больше, а ещё больше мусульман, а ещё больше буддистов. Даосизм, конфуцианство, индуизм переплюнут все ваши христианские конфессии в сотни раз.

— Да что ты за бред несёшь? Где ты видел столько иноверцев?

— Индия, Китай, Корея, Монголия… продолжать или две трети населения мира будет уже достаточно?

— Значит, — не сдавался Иван, — количество — это не главное.

— Вот тут вы правы. История может привести много примеров, когда подавляющее большинство ошибалось, а единицы или даже один человек оказывались на верной тропе. И теперь представьте, что некие поклонники снежного человека окажутся избранными, а остальные неправыми и будут гореть в аду. Справедливо?

— Поэтому необходимо посвящать жизнь поиску Бога, поиску истины и не допустить ошибок.

Парень усмехнулся:

— Ну представьте себе, что вы летите над Атлантическим океаном. И тут по какой-то причине самолёт разваливается в воздухе. Вы падаете в воду и один единственный, остаётесь в живых. Впереди виднеется остров. Из последних сил вы плывёте к нему и выбираетесь на берег. Отдышавшись, поднимаете голову и видите палитру красок. Прямо перед вами стена из бурной растительности, цветов, бабочек самых разных оттенков, тропических плодов и ягод. Повсюду снуют какие-то зверьки, поют птицы, и прибой омывает белоснежный песок. Едва поев фруктов и напившись кристальной воды из ручья, вы принимаетесь лихорадочно обшаривать каждый кустик, каждый крупный лист или корягу.

— Это ещё зачем? — не понял Иван.

— Как это «зачем»? Вы ищете фей, гномиков, эльфов, ну или того же Бога. Словом, тех, кто создал это чудо.

— Ну это бред, — возразил мужчина. — Никакого Бога там нет, впрочем, как и остальных существ.

— Ну, допустим. И вот живёте вы там две — три недели, уже хорошо освоились, построили шалаш, написали «хелп» на песке, добыли огонь, перепугали местных дикарей… Правда, вам немного скучно одному. И в один прекрасный день раздаётся грохот, рёв, и на остров опускаются…

— Ангелы, — угадал следователь.

— Ну будем считать, что для вас они стали ангелами, — согласился парень. — Это до вас добрались спасатели. Всё, как положено: вертолёты, корабли, спецназ на верёвках и всё такое. Вас окружают медики, укладывают на носилки и благополучно доставляют домой. В общем, полный хеппи-энд. Отойдя от шока, на второй день бежите куда? Правильно, в церковь. Скажите, там Бог есть?

— Конечно, — удивился мужчина. — Я потому и пойду туда, чтобы благодарить его за спасение.

— А теперь остановитесь и задумайтесь. Чудесный остров, можно сказать, рай. Все тридцать три удовольствия — и нет Бога. И сравните с другим местом, где грязь, копоть, шум машин, убийства, кражи, насилие, и там есть Бог.

— Что ты мне голову морочишь? — воскликнул Иван. — Я бы начал восхвалять его ещё на острове. Что мне стоило бы соорудить небольшую часовенку и молиться раз в день?

Михаил рассмеялся во весь голос:

— Вы и вправду не считаете это чушью? Портить пейзаж непонятным алтарём? Вы бы ещё аборигенов попытались приучить к этим действиям и удивлялись, как они до этого жили без Бога.

— Если им каждый день втолковывать, что Бог есть, и сопровождать это всё угрозами ада и наказаниями, то вскоре они все или их потомки точно уверовали бы, — не сдавался ликвидатор.

— Хорошо, последний вопрос, — успокоился студент. — Вы правда верите, что за сотни тысяч лет до этих событий Бог проткнул дно океана и оттуда стала вытекать раскалённая магма. Она растекалась по дну, сжигая и убивая всё живое на десятки километров, остывая и поднимаясь всё выше и выше, пока не превратилась в вулканический остров над поверхностью океана. Потом она остыла, вместе с ветром на неё принесло пыль, семена растений, животных на обломках, пока не превратилась в цветущий сад. Потом Бог прибил к острову плот с семьёй туземцев, которые и создали племя. И всё это только для того, чтоб спасти вас во время крушения, а потом для того, чтоб вы им донесли правильную религию?

— И что тебя больше всего смущает? — удивился Иван. — То, что он всё предусмотрел заранее? Так он наимудрейший и всевидящий. Он заранее всё знал, что так будет.

— Но он мог бы просто отключить крушение самолёта и не городить острова!

— Какой ты глупый! — удивился мужчина. — Всё это было задумано, чтобы привести к вере то самое племя, которому посчастливится познать создателя.

— Ага, только для этого надо убить сотню-другую пассажиров лайнера. Равноценная замена!

— Да ты пойми: он собрал там всех грешников и недостойных.

— Ну, только если так, — вздохнул парень. — А ты попробуй объяснить это их родственникам, которые оплакивают своих близких, как исчезли семейные пары с детьми, как пропали молодожёны во время свадебного путешествия, как перестала существовать целая футбольная команда. Вот когда они будут молить всевышнего и ставить свечки, ты войди в церковь и объясни им, что это всё было для благого дела.

— Ладно, ладно, — осадил его мужчина. — Ответь мне на последний вопрос: кто были твои дед и прадед?

— Они к религии не имели никакого отношения, — удивился парень.

— Миша, забыли про религию. Меня интересует, кто был твой прадед по жизни, кем работал, какие награды имел?

— Да я, в общем-то, мало что знаю. Вроде бы он был председателем в колхозе. Кроме имени, больше ни о чём не знаю.

— А в каком месте был колхоз?

— Я и область назвать не могу. Дед родился в этих местах. Может, и прадед тут жил.

— А ещё что-нибудь необычное про него можешь рассказать, семейные легенды или неразгаданную историю?

— Вообще ничего.

— А про деда?

— Он всю жизнь проработал трактористом. Есть грамоты. Больше ничего.

— Хорошо, Михаил, можешь идти. Кстати, если вдруг вспомнишь что-нибудь интересное про деда или, может, о бабке, пусть и самое невероятное, сообщи, пожалуйста.

Алексей и Ян практически ничего интересного не могли сообщить о своих предках. Оба деда погибли во время войны, оба были служащими. Оба родились в Крыму. Вроде бы ничего особенного, но это совпадение не выходило из головы Следователя. Ликвидатор задал сотню вопросов по поводу семей, в результате чего они оба замкнулись и ничего более конкретного сказать не могли.

Паша знал ещё меньше о своём прадеде. Скудные данные вообще никак не приближали Ивана к тайне. Семья Серовых, вообще, была из Саратова, что совсем уводила из общего поиска. К тому же этот Ромео не мог нормально говорить о деле, постоянно переходя на обсуждение предмета своего обожания — на Ингу.

— Представляете, она снова вернулась, и я смогу ещё раз попробовать заговорить с ней! — вновь и вновь твердил влюблённый студент.

— Блин, Паша, я с тобой о серьёзном деле говорю, а ты мне забиваешь голову такой ерундой. Ты понимаешь, что она вернулась из специфической клиники. Ей давали серьёзные препараты, и я не думаю, что девушка способна ближайшее время адекватно реагировать на окружающее, а тем более на заигрывания парня. И ты не забывай причину, по которой она туда попала. Она разочарована в любви, и шансы у тебя ниже, чем минимальные. Теперь в каждом поклоннике она будет видеть обманщика и похотливого кобеля. Я вижу, что тебя не переубедить и на других ты смотреть не можешь, но тебе лучше немного подождать.

— Я не могу ждать, — нервничал Серов, меряя комнату из угла в угол. Я не могу ни спать, ни учиться, ни думать о чём-либо другом. Вы сами сказали, что у меня реальные шансы ей понравиться. Я хочу попробовать как можно раньше. Вы поймите: после прошедшего случая её будут считать легкодоступной и каждый будет пробовать воспользоваться её телом. Даже если у них ничего не выйдет, то она так замкнётся, что и у меня шансов не будет.

— Так вот ты чего больше всего боишься? — засмеялся Иван. — Это действительно может иметь место. В таком случае время будет работать против тебя. Тогда садись рядом и хорошо слушай мои советы. Они немного помогут избежать тебе базовых ошибок. Первым делом разберём, что делать нельзя ни при каких условиях…

— Во, Паша, — указал на палатку Иван, — а давай для усиления эффекта ты ей подаришь огромный букет роз.

— Ой, боюсь я, Иван Иванович, у меня и так поджилки трясутся, а тут ещё и букет по территории тащить. Как на меня смотреть-то будут?

— Да с завистью будут смотреть. Я тебе предлагаю верное решение: с розами будет надёжнее.

Они вошли в ярко освещённое помещение, и их глаза разбежались от обилия букетов, ярких красок, лент и плюшевых игрушек. Сама продавщица что-то крепила к стене в глубине павильона, расположившись на скрипучей стремянке.

— Я не знаю, что выбрать, — шепнул студент, оглядывая полки с расставленными вазами и горшками.

Ликвидатор предпочёл подождать, пока женщина не закончит свою работу. Он с интересом наблюдал, как та ловко управлялась с отвёрткой, прикручивая картину. Почувствовав на себе взгляд, она осторожно спустилась вниз и подошла к гостям.

— Чем могу помочь? — спросила она, и только тогда Иван очнулся от задумчивости.

Всё это время он невольно оценивал крепко сложенную и величавую фигуру работницы цветочного магазина. Лёгкое платье не скрывало изгибов тела, высокой груди, упругих бёдер, открытой шеи, почти не прикрытой короткими волосами. Её вопрос вывел его из ступора, и Иван выпалил первое, что пришло ему в голову.

— Самый дорогой букет для моего друга!

— А друг хороший? — уточнила она низким, бархатистым голосом. — Особой близости я не вижу.

— Вы не так поняли, — взвизгнул Паша. — Мне нужен букет для моей девушки, точнее, не для моей, вернее, я надеюсь, что для моей, ну думаю, может быть будет, если повезёт…

— Сотню роз, — прервал его Иван. — Эти цветы для подарка будущей девушки этому парню.

— А кто она, сколько лет? — произнесла она своим чарующим голосом.

— Она студентка, — за мужчину ответил парень, — и ещё не знает о нашем намерении.

— В таком случае своим букетом вы только испугаете бедняжку, — усмехнулась продавщица. — Розы тут будут лишними, да и дороговизна здесь явно повредит. Я предлагаю более интересный вариант. — она соединила ромашки и ирисы, воткнув в середину пару веток гиперикума. — Поверьте, она оценит.

— Но это слишком простой букет! — возразил парень.

— Зато красивый и романтичный, — парировала женщина и улыбнулась. — Я вам гарантирую, что она оценит и примет подарок. Неужели вы никогда не дарили цветов? — обратилась она уже к мужчине.

— Из-за специфики своей работы — никогда.

— Вот как? — удивилась она. — Я не спрашиваю, где вы работаете, но в чём заключается запрет на цветы?

— Запрета нет, но само это действие является древнейшим магическим ритуалом. Мужчина или парень рвал цветы по периметру земель, которыми он обладал. Тем самым букет впитывал энергетику не только того места, но и самого собирающего. И женщина, получившая такой подарок, не только приобретала власть над дарившем, но и привязывалась к месту, где он был собран. Была ещё одна сторона медали. Если между ними случалась близость, то вероятность зачатия увеличивалась стократно, если не больше.

— Но сейчас никто лично не собирает букеты, — возразила она. — От сбора урожая до покупателя проходит цепочка более десяти человек.

— Вот именно, — согласился ликвидатор, — поэтому смысл подарка теряется полностью, особенно, если продавец женщина. Вот когда ранее цветами занимались исключительно мужчины, то в этом был хоть какой-то смысл. Женщины чувствовали правильную энергетику и наслаждались ею.

— А с каких времён исчезло правило самостоятельного сбора?

— О, этот ритуал пропал довольно давно. Этим часто пользовались ведьмы и колдуны для приобретения преданных рабов. Да и церковь отрицательно относилась к этому и запрещала это действие. А обычай подарка остался, только он стал неполноценным. Ведь за рубли вы покупаете почти полностью свою безопасность. Ключевое слово — «почти».

— Ну ладно, — тянул его студент. — Мне уже хочется проверить своё счастье.

Ликвидатор вздохнул и достал деньги. Он хотел ещё немного пообщаться с женщиной, но его торопили.

— У вас самый приятный голос, — шепнул он, протягивая купюру. — Я не слышал ничего более обворожительнее.

С этими словами он схватил парня за рукав и потащил к выходу, не дожидаясь сдачи. Слова цветочницы настолько вдохновили влюблённого, что он почти бежал, торжественно держа букет, подобно Прометею, несущему огонь людям. Но по мере приближения к цели его уверенность таяла и шаг замедлялся. Оказавшись в коридоре, напротив аудитории, где слушала лекцию Инга, он совсем сник. И, когда она прошла мимо, спрятал цветы за спиной. Подзатыльник Ивана привёл его в чувство, и Паша догнал предмет страсти.

— Инга, — окликнул он, и студентка удивлённо обернулась. — Ты уже дала понять, что я тебя не интересую, но я бы очень хотел подарить вот этот букет.

— И что я должна сделать? — произнесла она, удивлённо-растерянно оглядываясь на устремлённые на неё со всех сторон взоры.

— Прости меня за неловкость, но я не могу с собой совладать. Просто прими эти цветы без всяких условий.

— Они очень милые, — улыбнулась студентка, беря подарок, — но я, правда, тебя совсем не знаю.

— А, если я назначу тебе свидание, ты придёшь?

— А ты назначишь?

Паша на минуту опешил, но тут же сориентировался:

— Кафе «Ромашка» на углу. Приходи в шесть вечера, я буду ждать.

Инга улыбнулась, вздохнула всей грудью аромат ирисов и загадочно ответила:

— К шести не смогу, но в семь вечера я обещаю. Я не знаю, к чему это может привести, но цветы уж больно красивы. Я приду, но могу уделить тебе не более часа.

Счастливый парнишка развернулся и, обрадованный, бросился по лестнице.

Ворон сидел за столом, а перед ним лежал смартфон. Войдя в комнату, Иван сразу ощутил тревогу, видя напряжённого шефа.

— Что случилось, Владимир Сергеевич?

Тот включил видео и придвинул аппарат к Хмурому:

— Посмотри, что натворил этот урод!

Видимо, лекция шла уже значительное время, так как полемика была в самом разгаре.

— Религия — это тип мышления, при котором общество или индивид в силу своей внушаемости и недоразвитости верит в существование сверхъестественных явлений, пытаясь объяснить для себя плохо изученные природные события, — вещал оратор. — Для первобытного человека проявлением божественного была молния, для средневекового — свечение коронного разряда, типа огней святого Эльма. Появление радио до сих пор в некоторых уголках земли считается чудом. Одно из африканских племён в наше время поклоняется выброшенной печатной машинке. Конечно, они тупые. Продвинутые люди поклоняются смартфонам (в зале раздался смех), потому что на них можно закачать самую великую книгу на планете — Библию, где Иудеи написали, что есть Бог, который сделает еврейский народ самым могущественным в мире, а другие народы будут им прислуживать. Ой, извините, мы не про это говорим, а про то, что есть существо, по образу и подобию которого мы созданы и являемся его детьми. Он дал нам десять заповедей и сказал, чтобы мы их соблюдали, и остальное уже не важно. Только если мы нарушим хоть одну из них, то будем гореть в геенне огненной до скончания веков. Но при этом он будет продолжать любить нас вечно, ведь он наш отец!

— А как же многочисленные чудеса, попадающиеся нам на каждом шагу? — выкрикнул Нар — Наука никак не может их объяснить, а многие колдуны пользуются ими регулярно.

— На сегодняшний день науке неизвестно ни одного доказательства бытия Бога, существования загробной жизни или тонкой нематериальной душ. И нет ни одной сверхъестественной волшебной палочки или проявляющихся чудес, нарушающих известные нам законы. И если такое появится, то это будет вопрос колоссальной архи-важности, и я первый упаду на колени.

— А можно мне выступить? — поднял руку Нар. — Я займу у вас всего пару минут, но, поверьте, аудитории это понравится.

— Ну, что ж, молодой человек, прошу к кафедре.

Иван увидел, как гость собрания ловко подбежал к оратору и встал за его спиной.

— Посмотрите в зал, — попросил он, — посмотрите на потолок, поднимите руку.

Всё это мужчина выполнил беспрекословно.

— А теперь достаньте телефоны, — обратился парень к залу, — и включите камеры.

Нар стал произносить короткие фразы, а лектор полностью их повторял.

— Я консервная банка.

— Я консервная банка.

— Я папа римский.

— Я папа римский.

— Я товарищ Сталин, — куражился Нар.

— Я товарищ Сталин, — отвечал второй.

— Достаточно, — оборвал шутник, и к мужчине вернулась воля.

— Дорогие друзья, — произнёс парень в зал, — покажите вашему товарищу снятое видео, и пусть он выполнит своё обещание.

— Стоп! — закричал Ворон. Он отмотал немного вперёд и ткнул пальцем в экран: — Вот, вот, смотри.

На картинке застыло изображение, где в глубине зала сидел неприметный субъект.

— Это охотник ордена, — воскликнул чернокнижник, — и твой дружок выдал себя с потрохами. И не забывай: рядом моя внучка.

— Хреново, — согласился Иван. — Если вы не ошибаетесь, это очень плохо. Ребят надо убирать, но именно сейчас этого делать никак нельзя. Возможно, он примет выходку Нара за цирковой номер или некое шоу. Но если они немедленно исчезнут, то сразу привлекут внимание инквизиции.

— Что будем делать? — взглянул на него Сергеич. — Я спрашиваю тебя, бывшего члена организации.

— Прежде всего, необходимо узнать причину его появления, предупредить наших и приказать, чтобы эта выходка осталась единственным случаем. По возможности убедить наблюдателя, что это действительно фокус.

Иван отправил сообщение Весне, чтоб она вечером встретилась с ним для составления плана. Сам же он продолжил просматривать видео, продумывая будущую провокацию.

— Таким образом, отсюда вытекает единственный вывод, — подытожил оратор. — Никакой Бог, в том числе и Библейский, ни разу не вмешивался в развитие Вселенной и тем более в развитие Земли.

— Николай Геннадьевич, — вдруг подняла руку Весна. — А можно вас немного запутать ещё одним вопросом?

— Пожалуйста, я вас слушаю.

— Допустим, Бог не вмешивался, но именно он создал Вселенную со своими законами, теперь смотрит на всё это и гордится своим творением.

— Великолепно! — похлопал лектор в ладоши. — Значит, вы согласны, что он не вмешивается? Итак, для него остаётся всё меньше и меньше места, ограничивая его лишь созданием Вселенной.

— Просто я ничего не поняла в вашей теории большого взрыва. Прежде всего, в причине этого события. Вот если это произошло по щелчку пальцев Бога, то это уже более логично.

— Ну, тогда этих щелчков должно быть как минимум два, — возразил Николай Геннадьевич. — И второй щелчок произошёл уже в современном мире, и это идёт в разрез с вашим утверждением, что он на сотворении мира и остановился.

— Я вас не понимаю, — искренне удивилась девушка. — Это когда же произошло?

— Да при согрешении первых людей — Адама и Евы.

— И что он сделал?

— А давайте поиграем в одну игру, — перебил её мужчина. — Здесь, в зале, присутствуют люди, немного знакомые с историей мироздания, и им будет интересен ход мысли человека, скажем, далёкого от современной науки. Мы будем подходить к вашему вопросу постепенно, от самого начала, а командовать всем будете вы.

— И с чего мне надо начать?

— Давайте представим, что вы — Бог.

— Я? — весьма удивилась Весна.

— Да, вы. Расскажите, какой вы, как выглядите и что можете. И как вы всё придумали.

— Хорошо, — улыбнулась девушка, облизывая губы. — Я не Бог, я богиня.

— Ни хрена себе, — раздался ропот по всему залу, — вот загнула, этого ещё точно не было. Ерунду несёт какую-то.

— Тихо, тихо, — вмешался Николай Геннадьевич, — Ева также была создана по образу божьему, так что версия имеет место быть. Продолжайте.

— Итак, — повысила голос Весна, — я богиня и очень красивая, прекрасная.

— Ага, — послышались голоса, — на безрыбье и рак — рыба.

— Ладно, — согласилась она, — я — Бог, но тупой и урод.

— Почему? — переспросил лектор.

— Николай Геннадьевич, а скажите, когда у Бога появился сын?

— Он был ещё до создания ангелов и даже Вселенной.

— Замечательно! — воскликнула девушка. — Я повторяю: он был тупым мутантом. Только мужик мог родить мужика. А тупой был потому, что целую вечность сидел и ничего не делал. Где он мог знания получить? И кто его учитель?

— Девушка, девушка, не отвлекайтесь, — прервал её преподаватель. — Не забывайте: вы мудрый Бог.

— Хорошо, — согласилась она. — Мне всё надоело, и я щёлкнула пальцами. Вот Вселенная и появилась.

— То, что у него были пальцы, это уже хорошо, — улыбнулся Николай. — Но вот создать Вселенную он не мог.

— Это почему?

— Ну посмотри сама. Бог живёт вечно. От него до создания Вселенной целая бесконечность. До этого события он просто не дотянет. С каждым днём этот отрезок времени должен уменьшаться, правильно?

— Естественно.

— Тогда, барышня, вычтите из бесконечности один день, сколько получится? Бесконечность минус один? Хорошо, отнимите половину бесконечности. Будет половина бесконечности или опять бесконечность?

Весна задумалась. Если Бог и его сын существовали бесконечно, то невозможно делать вычисления с их возрастом. Получается, отец не мог быть старше сына? Бред какой-то. И бесконечно существовать, ничего не делая, это уже совсем тупо. И тут она нашла выход.

— Все заткнулись, — закричала она, — я Бог или нет? Я создаю Вселенную. Никакой вечности до этого момента не было, ведь и времени тоже не было. Вы сами говорили десять минут назад, что время — это период изменения материи. А материи до этого не было. Получается, Бог создал Вселенную мгновенно после своего появления.

— Браво! — воскликнул лектор. — Она утверждает, что Бог возник вместе с Вселенной. Перевернув утверждение, получаем то, что до появления Вселенной Бога не было. Она сократила время существования творца от бесконечности до каких-то пятнадцати миллиардов лет! Осталось доказать, что Бог появился после создания человека и его время сократится до нескольких тысячелетий!

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.