© Егоров О. Я., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

С 2011 по 2017 год автор этой книги в одиночку пешком с рюкзаком за спиной обошёл наше сибирское море – Байкал. Это, конечно, не кругосветка, какие совершает Фёдор Конюхов, но ведь у него и не было группы поддержки, спонсоров, спутниковой связи, а всё его имущество, включая еду, умещалось в рюкзаке за плечами. В пути он ежедневно вёл дневник, в котором отражал все свои впечатления, трудности и приятности, встречи на тропе. Книга написана на основе этого дневника, день за днём отслеживающего маршрут путешественника и все перипетии походной жизни. Описание пути может пригодиться будущим туристам, которые надумают полностью или частично повторить маршрут – все географические названия и имена людей подлинные.

Пеший туризм нелёгок, но нигде, как в пешем походе, не испытаешь такой близости к природе, не увидишь красоты тех мест, куда добраться можно только пешком. И поэтому в путь! Удачи!

Скорый поезд № 8 «Новосибирск – Владивосток» мчит меня на восток, приближаемся к Байкалу. Рассвело, народ в вагоне просыпается. Погода пасмурная, прохладно, но настроение хорошее. Я выспался, позавтракал, глазею в окно – красота! Как в песне: «Горы слева, горы справа, чудные места…» Проехали Иркутск – равнина кончилась, поезд виляет между сопок вдоль речки Малая Олха, забирается всё выше и выше, чтобы, преодолев перевал, вырваться к Байкалу и ещё более круто, серпантином, спуститься к воде и покатить уже ровно вдоль самого берега. А справа, прижимая рельсы к морю, будут выситься хребты, покрытые тайгой, осыпями, скалами. Это Хамар-Дабан – горная страна между Байкалом и Монголией, сюда я и стремлюсь. Помню, ещё в студенческие годы мы пели у туристских костров под гитару:

Тогда мы мало кто представлял, что это за Хамар-Дабан и где он находится, но от самого слова «Хамар-Дабан» веяло суровостью и романтикой, в нём слышался рокот горных обвалов, за ним угадывались горы, вставшие на дыбы и покрытые хмарью туманов, они манили нас, семнадцатилетних, к себе неизвестностью, и у нас сладко сжималось сердце от предвкушения приключений и подвигов. Как давно это было!

А сейчас мне шестьдесят четыре года, и я уже не раз побывал в этих горах, в Прибайкалье. Выйдя на пенсию, вспомнил бурную молодость: туризм, геологоразведку, скитания по дикой тайге, ночёвки у костра и прочие «прелести» бродяжьей жизни. Подумал: «А есть ли ещё порох в пороховницах?» Попробовал – есть. Теперь каждый год хожу в походы, в горы, благо дело, у пенсионера бессрочный отпуск и в любое время года – пользуйся и наслаждайся. Я и пользуюсь.

Нынче в моих планах уйти от Байкала вверх по реке Лангатую, через перевал Лангатуйские ворота пройти в центральную часть Хамар-Дабана и добраться до реки Снежной, а дальше… Дальше видно будет, карты на весь этот район у меня есть. Не смогу пробиться – вернусь своим следом.

По Лангатую в девятнадцатом веке купец Игумнов на свои средства пробил тропу, целую дорогу, её так и называли – Игумновский тракт, по нему гоняли гурты скота из Монголии. Но этой дорогой уже больше века никто не пользуется, и сохранился ли он – неизвестно, вот это и интересно разведать. А ещё в тех местах, за Лангатуем, в 1993 году загадочно погибла целая группа туристов из семи человек, одна девчонка спаслась – сумела выйти на Снежную, где её подобрали туристы-сплавщики и вывезли в «жилуху». Об этом была передача по телевизору – история наподобие «перевала Дятлова». Тоже интересно побывать в тех местах. Такие у меня планы. Впрочем, планы мои – не догма, я человек свободный, если что – по обстоятельствам скорректирую.

Иду я «в одного», то есть в одиночку. И вовсе не потому, что я такой отшельник, а просто в серьёзный поход не пойдёшь с кем попало, а в моём окружении желающих таскаться с рюкзаком за спиной нету. К тому же, забираясь в медвежьи углы, в глухомань, я рискую только собой, а рисковать чужими жизнями я не имею права и не хочу. Вон охотники-промысловики уходят на всю зиму в тайгу «в одного», и это считается обычным делом, а не каким-то подвигом. Просто надо быть уверенным в себе, в своих силах, не лезть на рожон и не терять голову. Что я и стараюсь делать.

Когда переезжали по мосту Иркут, посмотрел – вода в реке довольно высокая, прибрежные кусты подтоплены, видимо, в горах дожди идут регулярно. Для меня это важно (ведь чем больше воды в реках, тем труднее их форсировать), но не стоит паниковать раньше времени.

Попутчики в купе попались нормальные: две бабушки близкого мне возраста, одна из них с внуком шести лет, интересный мальчишка. Увидел мой огромный рюкзак, удивился и спрашивает:

– А почему у тебя такой чемодан?

Я отвечаю, мол, это не чемодан, а рюкзак, туристы с рюкзаками ходят.

– А ты турист?

– Да, турист, – отвечаю.

– А зачем ты турист?

Вот попробуй ответь, если я сам толком этого не знаю: нравится таскаться по белу свету с рюкзаком – и таскаюсь.

Мы с этим Владиком наговорились на всякие темы, всё ему интересно; бабушка его мне призналась потом, что она хоть отдохнула, а то он её вопросами замучил бы.

За время пути я разгадал все кроссворды, которые брал с собой, съел почти все продукты, предназначенные для поезда (остальные доем в первый-второй день пути). Сейчас я уже собрал рюкзак, уложил плащ и накидку от дождя сверху, чтобы быть готовым их быстро надеть, и – вот она, Слюдянка, выхожу.

Я здесь не в первый раз, сразу пошёл на автовокзал, мне надо доехать до реки Хара-Мурин, к месту моего старта, это километров семьдесят. Совсем немного ждал – шла маршрутка на Улан-Удэ, и в ней было свободное место. Проехали с час – остановились около кафешки перекусить. А мне ведь не терпится, поскорее надо. Смотрю, мужик садится в «тойоту», собирается отъезжать – я к нему, спросил, в какую сторону едет, оказалось, в мою. Я попросил подкинуть, он не отказал. Рюкзак свой из маршрутки мигом перекинул в «тойоту», и мы помчались. Оставалось ехать-то всего километров десять, мы их мигом проскочили. Вылез у моста с указателем «р. Хара-Мурин», посмотрел – серьёзная река: свинцовый поток несётся меж гранитных берегов, вздыбливается крутыми буграми на подводных камнях, чувствуется мощь и напор – вброд не перейти. Впрочем, мне её перебродить и не надо, я сразу вылез на нужном мне берегу. «Для истории» сфотографировал свой рюкзак под указателем «р. Хара-Мурин» и двинулся вверх по реке. И сразу же, как по заказу, начался нудный мелкий дождик. Я по-быстрому «зачехлился» (авиационный сленг, я ведь в армии служил механиком на самолёте), то есть надел плащ на себя и накидку на рюкзак.

Первые два километра, до Лангатуя (это правый приток Хара-Мурина), проскочил махом, здесь не тропа, а целая дорога; я обрадовался – цел, выходит, Игумновский тракт. Но радость была недолгой: на устье Лангатуя вытоптана огромная поляна со следами палаток и дальше никакой дороги, только чуть заметная тропка вдоль реки, похоже, рыбаки натоптали. По ней я и пошёл. Дождь накрапывает, Лангатуй несётся в двух метрах от меня, гремит по камням, вода с деревьев льётся на меня. Встретил рыбака на тропе, ходит по берегу, кидает блесну. Но вряд ли он что-то ловит: вода в реке высокая, мутная, ревёт на перекатах, что там рыба увидит?

Километров через пять тропа вдруг расширилась, но, только я обрадовался, она вдруг совсем пропала – начались прижимы, когда скала придвигается вплотную к реке и норовит столкнуть тебя в воду. Я оказался на крутом склоне, и где здесь может быть тропа – непонятно. Вдруг увидел на другом берегу двух человек у костра, они меня тоже, кричат что-то, за рёвом воды не разобрать, машут руками к себе, я понял, что тропа перешла на другой берег. Стал возвращаться и искать, где перейти Лангатуй. Где ни сунусь – сразу глубина, выскакиваю снова на берег. В одном месте показалось неглубоко, пошёл. Взял палку, опираюсь, медленно, но иду. Вода, конечно, холодная, но это терпимо, ширина не так уж большая, метров пятнадцать-двадцать. До берега осталось совсем немного, метра три, как стала увеличиваться глубина, меня течением потащило на ещё бо́льшую глубину, вода дошла до пояса и сбила с ног, не помогла и палка. Не успел я ни испугаться, ни растеряться – вплавь, несколькими мощными гребками быстро добрался до берега, зацепился за кусты и вылез на твёрдую землю. Весь мокрый, с одежды течёт, скорей достал фотоаппарат, он у меня висел на груди, под энцефалиткой (я про него совсем забыл, надо было завернуть в полиэтилен и спрятать в рюкзак), вылил из него воду и вынул аккумулятор, чтобы не замкнул. Потом привёл себя немного в порядок после «купания» и пошёл к костру знакомиться с мужиками да погреться, подсушиться немного.

Познакомились. Они друзья, один, Рашид, из Башкирии, другой, Сан Саныч – иркутянин. Хотели идти по Лангатую на Снежную (так же, как и я) и по ней сплавиться, но в дороге Сан Саныч захлестнул веткой левый глаз, и он у него совсем не открывается. Решили дальше не идти, а посидят, подлечатся и будут строить катамаран и сплавляться на нём к Байкалу, а потом и через Байкал. В общем, такие же, как я, как они сами себя назвали – «придурки». Просидел я с ними больше часа. У них суп был сварен, предложили, я не стал отказываться, поел. Предлагали и водочки, но это я твёрдо отказался, в тайге пить нельзя – это закон, я всегда его соблюдаю, до несчастья недалеко. Сан Саныч и глаз-то захлестнул, скорей всего, «под этим делом», но я, конечно, это только подумал про себя, вслух не сказал. Спросили у меня, нет ли лекарства какого для глаз, но у меня медикаментов вообще нет никаких, я знаю, что глаза надо промывать крепким чаем, только это и смог посоветовать.

Пока сидели у костра, мужики поведали мне целую историю про этот Игумновский тракт, местные старожилы рассказывали. В двадцатом году, когда отступали колчаковцы, в этих местах появился особый отряд, одни офицеры. Стояли лютые морозы, а офицеры стали скупать у местных жителей лошадей, причём предпочтение отдавали «монголкам» – местной породе, низкорослой и мохнатой, хорошо приспособленной к суровым сибирским морозам. Впрочем, потом стали брать всех подряд. И цену давали хорошую. Хоть для сибирского мужика остаться без лошади – крайняя нужда, но продавали, понимали, что не продадут – так военные так заберут, реквизируют. И собрался на станции Мурино огромный обоз, грузили его ночью, в полной темноте, костров на морозе не жгли, из вагонов офицеры таскали на подводы тяжёлые ящики. Что в них было, никто не знает до сих пор. И ушёл этот обоз вверх по Лангатую, по старому Игумновскому тракту (им тогда уже не пользовались), и больше о нём не было ни слуху ни духу. Позже уже, когда узнали про пропавшее золото Колчака, догадались, что это оно и могло быть, но куда оно делось – разве найдёшь? В Монголию, в Китай ли уехало или в тайнике надёжном спрятано – тайга крепко хранит свои тайны. Охотники, правда, наткнулись вскоре обочь тракта на медвежью яму, заваленную трупами военных, но золота в ней не было, видимо, это часть офицеров избавилась от «лишних».

Вот такую историю поведали мне Рашид с Сан Санычем. Сказали также, что нет-нет да появляются искатели колчаковского «клада», бродят по Лангатую, даже с металлоискателями, но чтобы что-то нашли – пока не слышно.

– Ты тоже будь повнимательней, – напутствовали они меня. – Мало ли как бывает? А вдруг?

С этим «а вдруг?» я и пошёл дальше. Хоть я и не падкий на «халяву», но взгляд непроизвольно порой отрывался от тропы и скользил по окружающим камням и деревьям – вдруг какой-то знак попадётся, затёс или другая метка? Впрочем, вскоре стало не до этого – дорогу преградила скала, нависшая над рекой. Тропа спустилась к реке и исчезла под водой, понятно, что здесь надо идти бродом. На лошади, может, и можно было бы пройти, но пешком, да против течения – нечего и думать, Лангатуй ревёт, как бешеный. Пришлось карабкаться по крутому склону, обходить скалу поверху. Над скалой узкий карниз проходил боком, прижавшись грудью к стенке и раскинув руки, вдавливаясь со всей силы в шершавый камень, чтобы не оторвало от скалы и не сбросило в реку. А на спуске, уже в самом низу, неудачно поскользнулся на траве и, падая, подставил правую руку, сильно ушиб большой палец.

Дождь до конца дня так и не перестал, я промок порядочно, несмотря на свою защитную одежду, и в полвосьмого остановился на ночлег прямо на тропе – замёрз да и устал изрядно. Остановился около огромного вывернутого корня – он стоит, как стена, а под ним ровная площадка, уже поросшая травой. Я по-быстрому поставил палатку и не стал даже разводить костёр – завалился спать. Ужинать не стал, так как поел у мужиков, переоделся во всё сухое и быстро уснул.

Утро, я проснулся, лежу, слушаю шум дождя по палатке, он со вчерашнего дня так и идёт с небольшими перерывами. Посмотрел, потрогал свой ушибленный палец – он распух в суставе, но вывиха вроде нет, просто ушиб или связку потянул. Из палатки вылезать в сырость неохота, но надо – нужда заставляет. Накинул дождевик на голое тело, вылез из палатки, поглядел на природу. Хмарь висит над Хамар-Дабаном, горы утонули в облаках, а деревья просматриваются сквозь туман мутно. Всё ясно: надо лежать, ждать погоду. Пока лежал, захотел есть; перекусил остатками колбасы и хлеба, что не съел в вагоне, запил водой из Лангатуя. Вода мутная, так как от дождей река вспухла и несёт песок, хлам и всякий мусор, даже булыжники катит, слышно, как они глухо перекатываются по дну. Но вода постояла немного, отстоялась, и можно пить, а в котелке на дне остался приличный осадок – я его выплеснул.

Лежал я часа два: поразгадывал судоку, подремал, потом слышу – дождь перестал барабанить. Я обрадовался, выглянул из палатки, но радости мне это не доставило: хмарь не разошлась, на каждой иголке хвои висит по огромной капле, готовой сорваться при малейшем прикосновении. И, конечно, на меня. Стал думать: сидеть и ждать погоду или идти дальше. И решился – пойду! «Смелого пуля боится, смелого штык не берёт!» – должно распогодиться. Мучительно было надевать на себя вчерашнюю одежду, она холодным мокрым комом лежала в углу палатки, как её бросил вечером, но без сухого комплекта одежды нельзя оставаться, и я её снял и упаковал в полиэтилен – кто знает, что ждёт меня дальше?

Уже в одиннадцать часов я собрался и двинулся вперёд – дальше, вверх по Лангатую. Тело к мокрой одежде постепенно притерпелось, от движения согрелось, и стало вполне терпимо, только путь становился всё трудней и опасней. Береговые кручи поднялись почти вертикально, Лангатуй крутился меж них зигзагами, прокладывая себе русло, а я тащился по узкой прибрежной террасе, пробиваясь сквозь мокрые заросли – вся вода скатывалась на меня. Тропы как таковой нет, старый тракт давно зарос деревьями и кустами жимолости, черёмухи, малины. Можно было только предположить место, где была дорога – просто в другом месте она пройти не могла. Иногда в мокрых местах попадались утонувшие в грязи брёвна старой гати – это было явным доказательством существования здесь когда-то дороги. Про колчаковское золото и что надо посматривать вокруг, я давно забыл, не до этого, стараешься смотреть больше под ноги, чтоб не оступиться да чтобы глазами на ветку не напороться.

К двум часам дня дошёл до речки Голой, она впадает в Лангатуй с противоположного, правого, берега. Место очень приметное – здесь Лангатуй делает крутой поворот почти на 180 градусов – и в другое время, при хорошей погоде, наверняка очень живописное, но мне не до красот, я опять промок до последней нитки. На другом берегу, в устье Голой, стоит охотничье зимовьё, но разве перебредёшь Лангатуй, он здесь несётся под уклон, как бешеный.

А впереди опять утёс над рекой, и надо его «облизывать» поверху, к тому же опять начал накрапывать дождик, и чем дальше, тем гуще. Я сбросил рюкзак под старым кедром, где посуше, и стал срочно разводить костёр, пока совсем не замёрз. Отогрелся, сварил суп гороховый из пакета, чай из ягод шиповника и пообедал под кедром – стало веселее. А дождь разошёлся не на шутку, ясно, что сегодня я отсюда уже никуда не уйду – буду ночевать. До вечера ещё походил пособирал дров и пробовал подсушиться, но ничего не получилось – дождь так и моросит, одежа больше мочится, чем сохнет. Так и лёг спать, опять сбросив мокрую одежду в углу палатки и переодевшись в сухое.

Ночь показалась длинной до бесконечности, еле дождался рассвета, который не принёс ничего нового, из палатки можно даже не вылезать – дождь так и шуршит по крыше. Много дум передумал и додумался: «Надо рвать когти отсюда. Никакого тракта здесь нет, всё давно заросло, и никто не ходит, одни медведи. Одному небезопасно. Пока недалеко ушёл, надо вернуться к Байкалу и пойти в другое место. На Патовое нагорье можно сходить, туда тропа точно есть. Опять же, фотик залил водой, а без фотографий что за путешествие? Да и дождь этот – когда он кончится? Три года назад, когда ходил на Соболиное озеро (здесь же, на Хамар-Дабане), дождь поливал четыре дня без перерыва, еле выбрался тогда, чуть дуба не дал. Так что решено – возвращаюсь!»

Приняв решение, я собрал всю волю в кулак, выскочил из тёплого спальника и натянул на себя мокрые одёжки (бр-р, чего мне это стоило!), стал быстро собираться и в девять часов тронулся в обратный путь вниз по Лангатую к Байкалу. В этот раз благополучно миновал обход скалы, где повредил палец. Подходил к нему с невольным страхом, уже знал, что меня ждёт – это реально опасно, ведь я карабкался чуть ли не на четвереньках, карниз узкий, и если сорвёшься… Но ничего, миновал, позавчера показалось страшнее.

К обеду дошёл до мужиков (я от них ушёл километров на десять), по дороге набрал им лисичек, они растут прямо на тропе под ногами целыми семьями. Рашид с Сан Санычем так и стоят на том же месте, жгут костёр, ждут погоды. Попил с ними чая, они мне показали, где перебродили Лангатуй. Ещё они мне подсказали, что я неправильно на палку опирался на броде: надо не опираться на палку, а ставить её выше себя и как бы висеть на ней, тогда её течением прижимает ко дну, и она намного устойчивее. Учту на будущее.

Вырубил себе прочную палку из ольхи и пошёл переправляться, где они переходили. Но идут дожди, вода за это время ещё поднялась, и стало глубже. Ступил в воду, пошёл – и сразу попал на глубину, стал разворачиваться назад – и меня сбило течением, немного протащило вниз. Выскочил назад на берег, опять весь мокрый. Но переходить-то надо! Решил поискать другое место. Снял рюкзак, оставил его на берегу, чтобы в случае чего не мочить вещи, и стал снова пытаться. На этот раз перешёл благополучно, вернулся за рюкзаком и тогда уже окончательно перебрался.

Мокрый после купания, я по-быстрому закинул рюкзак за спину и двинулся по тропе быстрым ходом, чтобы согреться. Прошёл с полчаса, но что-то никак не согревается, мокрый ведь с ног до головы, да ещё и дождь добавляет. Дрожь напала, никак не унять, аж потряхивает. Это плохой признак, можно простудиться, надо срочно костёр разводить и греться. Как раз попалась стоянка с кострищем, я по-быстрому натаскал сухостоя и распалил хороший костёр – дров здесь навалом. Огонь в рост человека, одежда на мне сразу запарила, по телу пошло тепло, ожил. Решил сегодня дальше не идти: идёт дождь, лес весь мокрый, отсижусь здесь, подсушусь немного. Продуктов у меня много, можно не торопиться. Пораньше лягу спать, а завтра при любой погоде выскочу к Байкалу, до него осталось километров десять, и преград нет – реку переходить не надо. На этом и порешил. Поставил палатку, сварил обед и до темноты крутился у костра: рубил и таскал дрова, сушился (а дождь снова мочил) да пил чай с малиной, её здесь целые заросли. Нашёл два подберёзовика, оставил их на завтра. А дождь так и не перестал.

Ночью поднялся ветер, по палатке шлёпали капли, а я гадал: то ли дождь опять идёт, то ли ветер сбивает воду с деревьев. Здесь, в ущелье, ветер не чувствуется, он только там, наверху. Проспал до полдевятого, встал, а из-за горы показалось солнце, и ни одного облачка на небе. Настроение сразу вверх, теперь жить можно! Торопиться мне некуда, я достал все вещи на просушку (после двух купаний в реке да трёх дней дождей сырости хватает) и развесил их на верёвках под солнышком. На самое тёплое место пристроил фотоаппарат и сотовый телефон – может, просохнут? Разогрел на завтрак вчерашнюю кашу, добавил туда два вчерашних подберёзовика, получилось сытно и вкусно. Вместо чая пил морс из красной смородины, её кусты краснеют совсем рядом. Лангатуй несётся рядом, как раз подо мной мощный порог, с поворотом, очень красивый, жаль, что сфотографировать нечем. Сплавляться по нему, по-моему, очень опасно, как мужики поплывут? Ночью на поясе, со стороны спины, нащупал клеща. Откуда он взялся? Ведь три дня мокрый с ног до головы, и в воде они не тонут, паразиты. Ковырял-ковырял я его ногтями, пытался подцепить, но не получилось, наверно, разорвал. Утром посмотрел (хорошо, что взял зеркальце) – красное пятно и ранка посередине. Надо бы прижечь, но никаких медикаментов нету. Взял из костра ветку с горящим углем на конце, начал прижигать. Но прижигать и смотреть на спину через зеркало очень неудобно, больше вокруг всё тело истыкал головёшкой. Плюнул на это занятие, набрал золы из костра, затёр золой это место – и забыл.

Подсушился, вес рюкзака сразу поубавился, вышел с ночёвки в двенадцать часов. Бодро топаю по тропе, день ясный и солнечный, ни комаров, ни мошек, в общем – благодать! Тропа идёт по берегу Лангатуя почти у самой воды, любуюсь рекой, её порогами. Через пару километров заметил хорошую тропу, уходящую вверх по ручью, притоку Лангатуя. Посмотрел, что направление её подходящее, и пошёл по ней. Тропа стала подниматься вверх вдоль ручья, а потом постепенно изменила своё направление почти на противоположное. Может, в какое-то зимовье ведёт? Вернулся к берегу, посмотрел на то подобие тропы, по которой я шёл два дня назад, и всё-таки решил идти по хорошей тропе, будь что будет. Опять пошёл вдоль ручья вверх, и тропа меня не подвела: сделала крюк, вышла на хребет и повернула к Байкалу. Ура! У меня отлегло от сердца – правильно иду. Тропа прямая, как стрела, идёт по густому лесу, кругом глухомань. Встречается много сырых мест, стоит вода в лужах, но их всегда можно обойти. Вот это, видимо, и есть тот Монгольский тракт купца Игумнова, о котором я читал в книге. Он, конечно, сильно зарос, но направление просматривается хорошо, не собьёшься. Потерял я на эти возвраты туда-сюда ровно час, но зато прошёлся и вдоль речки (туда) и по заброшенному Монгольскому тракту (обратно).

Около четырёх часов дня вышел на берег реки Хара-Мурин; река большая, мощная. Я искупался, развалился на солнышке, даже подремал немного. Потом пошёл на станцию Мурино, до неё километра два. По прошлому году помню, что электричка в Слюдянку идёт в шесть часов с минутами, поэтому не торопился, время в запасе было. Уже подходил к станции, оставалось совсем чуть-чуть, и смотрю – электричка ту-ту! – уехала из-под самого носа. Оказывается, расписание изменилось на целый час. Пришлось идти на трассу и голосовать попутку, чтобы доехать до Слюдянки, а оттуда в Ангарск, у меня там сестра двоюродная, Людмила, живёт, есть где остановиться. Ведь мне надо в мастерскую – отремонтировать фотик; что за путешествие без фотоаппарата?

Очень долго стоял на трассе с поднятой рукой, машины несутся на огромной скорости, кому охота тормозить? Уже около семи часов вечера недалеко от меня остановились две машины – грузовик с легковушкой в кузове и автобус. Номера транзитные, гонят машины из Приморья на запад, у них крепление легковушки в кузове ослабло, остановились подтянуть. Я подошёл, попросился, они меня взяли до Слюдянки. По дороге ещё застряли в пробке: фура на спуске не вписалась в поворот, легла поперёк дороги, перекрыла всё движение. Стояли ждали, пока краном её поднимали и оттаскивали. Приехал в Слюдянку поздно, начинало темнеть, уже никуда не уедешь. Пошёл вверх вдоль речки Слюдянки, ушёл за город и переночевал на берегу этой речушки. Хорошо – всё с собой: и дом, и стол.

Эти два дня провёл в Ангарске. Как приехал – сразу нашёл мастерскую, где ремонтируют фотоаппараты фирмы «Панасоник» (в магазине, где их продают, подсказали), отдал фотик в ремонт и договорился, чтобы сделали по-быстрому, за один день. Фотоаппарат у меня хороший, «Люмикс», не очень габаритный (что очень важно в походе) и с хорошим объективом – «Лейка» (старая немецкая фирма, у Симонова даже есть: «…с Лейкой и блокнотом, а то и с пулемётом…», песня военных корреспондентов). Ребята не подвели, и на другой день к вечеру я его получил, как новенький. Собственно, они его только разобрали и просушили, ремонтировать там было нечего. Они, когда принимали, сразу спросили – где искупал, в какой воде? Я сказал, что практически в дистиллированной, в горной реке. А вот если бы в морской воде или в болоте – было бы намного сложнее.

Вечером подкупил продуктов и наметил новый маршрут. На Хамар-Дабане есть Патовое нагорье – высокогорное плато, расположенное в самом центре этой горной страны. Здесь, на плато, много озёр, отсюда берут начало многие реки: Утулик, Шебетуй, Хара-Мурин. На карте оно выглядит в виде белого пятна (то есть безлесое пространство) посреди сплошной зелени (то есть тайги). Тропа туда есть, это совершенно точно, часть её я уже проходил два года назад. Мы тогда с Татьяной (женой) ходили на речку Утулик и встретили там на берегу двух туристов, парня и девушку. Они оказались из Чехии, Петер и Вера, довольно сносно говорили по-русски. Они возвращались как раз с Патового нагорья, значит, пройти можно. Туда и пойду.

Утром на первой электричке приехал из Ангарска в Слюдянку. Слюдянку я бы назвал столицей туризма. Расположенная на самой южной оконечности Байкала, она служит отправной точкой многих маршрутов: и на Хамар-Дабан, и в Саяны, и на Кругобайкальскую железную дорогу. К тому же здесь останавливаются все поезда, следующие по Транссибирской магистрали, и автомобильная трасса «Москва – Владивосток» тоже проходит через неё. Здесь всегда полно людей с огромными рюкзаками, вот и я ещё добавился. Пошёл по уже не раз хоженной дороге на юг, в сторону метеостанции «Хамар-Дабан». Этим маршрутом начиналось моё первое знакомство с горами в 2007 году. Прошёл мимо Мраморного карьера – огромные глыбы белоснежного мрамора валяются вдоль тропы, скатились с горы после взрыва. Когда идут взрывные работы, здесь лучше не ходить, об этом и плакаты предупреждают. Тропа идёт вдоль речки Слюдянки, перебегает её много раз с берега на берег. Тропа ухоженная, волонтёры постарались: вся почищена, бордюрчики камешками выложены, через речку мостики наведены с перилами. По такой тропе что не ходить? Плохо только – опять дождик пошёл, несильный, но неприятно. Народу попадается немного – будний день, а в выходные здесь народу полно, для иркутян это любимый маршрут выходного дня. С одним перекуром доскочил до метеостанции, это около двадцати километров. Хотел там заночевать, но посмотрел – народа много, кругом сырость, грязь, неуютно, решил пойти ночевать к водопадам, время до темноты ещё есть. Там тайга, дров навалом, обсушусь хорошо. Здесь-то, у метеостанции, весь сушняк давно подметён под метёлку туристами. Места мне здесь все знакомые, был уже три раза.

По крутой расселине спустился к речке Подкомарной (потому что течёт под Комаринским хребтом) и вдоль неё стал подниматься вверх. Дождь вроде перестал, но тропа идёт по кустам, по зарослям, с них вода осыпается, пока дошёл до первого водопада – промок до нитки, несмотря на плащ. Полдевятого остановился, место хорошее: поляна, вокруг кедры и водопад сорокаметровый недалеко проваливается в расселину, от него гул глухой идёт снизу, хорошо спать будет. Натаскал дров кедровых, обсушился, обогрелся, сварил покушать, наелся – и как раз вовремя – опять пошёл дождь. Я успел нырнуть в палатку. Хорошо, что палатку поставил на месте костра, это старый таёжный способ, мне отец об этом рассказывал. На месте ночёвки жжёшь большой костёр, земля под ним прогревается, потом угли сдвигаешь в сторону, застилаешь лапником и ложишься. Спишь всю ночь, как на печке. Вот и я уснул мигом.

Проспал до полдевятого. За ночь тучи разогнало, светит солнце, но трава и деревья всё ещё в воде после дождя, поэтому торопиться идти не стоит. Пошёл уже в одиннадцать часов вверх по Подкомарной. Прошёл ещё два водопада, фотографировать не стал, я их раньше снимал, ведь третий раз уже здесь прохожу. Тропа медленно поднимается вверх на перевал Чёртовы Ворота, слева остаётся пик Черского – первая покорённая мной вершина, её высота 2090 метров, это было в 2007 году. Перевал Чёртовы Ворота несложный, некатегорийный, наверху, в самой седловине, образовалось озеро, которое тоже называется Чёртовым.

На берегу озера я разулся, помочил ноги в воде, перекусил немного изюмом. Купаться не стал, так как не жарко: солнышко выглянет – тепло, а скроется – хочется что-нибудь тёпленькое пододеть. Немного продуктов спрятал в кустах на обратную дорогу, что их таскать взад-вперёд, всё равно буду здесь возвращаться, другой дороги нет. Отдохнул, рюкзак немного облегчил и зашагал дальше. На самом гребне перевала стоит пирамидка памятника, турист погиб под лавиной. Это не первый памятник, который я встретил, случаются трагедии в горах.

Здесь же, на перевале, встретил парня с девушкой, они хотели по хребту выйти на берег Байкала, но залезли в заросли стланика (это стелющийся кедр, практически непроходимый) и вынуждены были вернуться. Да ещё дождик их достал, видимости на высоте никакой, хорошо, что был навигатор GPS, за счёт него только и выбрались сюда, на тропу. Вот так поговорили – и расстались.

С перевала тропа серпантином спустилась в долину речки Спусковой, с обеих сторон высятся скалы – сурово и красиво. Спустился ещё ниже – началась тайга: кедры, ёлки, пихты, лес тёмный, угрюмый. Дошёл до места, где мы два года тому назад ночевали с Татьяной, я его узнал: кострище, таганок, кучка дров – всё как положено, решил здесь пообедать. Запалил костёр, сварил чай и заварил бульон, ещё доел кашу, которую варил вечером. Поел и лёг отдохнуть. Место хорошее – чистая полянка и вокруг кедры, кедры… А на кедрах шишки, на некоторых очень много, значит, год нынче на орех урожайный, и медведи сыты, на меня не будут бросаться. Лежу на спине, соображаю такие мысли, а по небу плывут облака, плывут и плывут. Только бы в тучи не собрались, дождь уже надоел.

После обеда зашагал дальше вниз вдоль Спусковой. Тропа петляет с берега на берег, речка небольшая, я не разуваюсь и не выливаю воду из ботинок после бродов. Когда шли здесь с Татьяной, она насчитала двенадцать бродов, но они простые, прохожу их легко.

На одном из бродов на берегу встретил двух мужиков, сидят отдыхают, жгут костёр. Разговорились. Они идут с Шебетуя (это по пути на Патовое, куда я направляюсь), хотели там порыбачить. Но на сегодняшней ночёвке к их костру вышел медведь, встал и стоит. У них была ракетница, хотели стрельнуть – она не выстрелила. Они в него ракетницей запустили – медведь ушёл. Утра еле дождались, собрались по-быстрому и сейчас топают назад, уже не до рыбалки. А соли с собой набрали рыбу солить – оставили всю на стоянке, говорят, пойдёшь – увидишь.

Конечно, увижу – я пошёл дальше. Дошёл до Утулика, хорошая речка, сплавная. Водные туристы заходят сюда со своими «кораблями» и сплавляются к Байкалу. Много порогов, красивая природа, рыбалка – всё это привлекает. Мне её надо форсировать, тропа переходит на другой берег.

Около брода через Утулик встретил группу туристов из Ульяновска, восемь человек – пятеро мужчин и три женщины. Они идут с Патового нагорья (куда я иду); хотели идти дальше, вдоль Хара-Мурина, но пришлось прервать маршрут: их старший, Дима, порвал связки на колене, и они возвращаются в Слюдянку. Я сразу посмотрел на свой большой палец, который повредил в первый день: он стал получше, опухоль ещё есть, но появилась подвижность, так что заживёт. Дима сидит под кедром, на правой ноге наложена шина из каких-то дощечек, а парень молодой, симпатичный, кудрявый, рядом гитара лежит, сразу видно – душа компании. Но не повезло! Туристы меня угостили чаем и супом гороховым, целый час мы с ними проговорили, я отдохнул заодно. У меня ведь в Ульяновске живёт брат Игорь, я им оставил его телефон, чтобы позвонили и сказали, что встречали меня в горах. И мой телефон они записали, чтобы потом позвонить и узнать, как закончилось моё путешествие.

С ними у меня произошёл небольшой интересный эпизод, который меня позабавил. Они сказали, что из Слюдянки поедут на Кругобайкальскую железную дорогу, чтобы там поотдыхать на берегу Байкала. А у меня было расписание поездов на Кругобайкалку, я достал свою тетрадь и стал диктовать, чтобы записали. Смотрю – слушают, но никто не записывает. Запоминают, что ли? Говорю: «Неужели всё запомнили?», а один парень говорит: «Лучше иметь тупой карандаш, чем острую память» и достал из кармана диктофон. Вот так, туристы теперь продвинутые – и навигаторы, и диктофоны, и спутниковые телефоны, не то что я – протёртая на сгибах карта да компас. Между прочим, они посмотрели на мою карту-двухкилометровку, по которой я иду, и подарили мне километровку на весь этот район, они с Интернета скачали. Бесценный подарок!

Эта встреча имела интересное продолжение. Один из этих туристов, Игорь Самойлов, оказывается, работал вместе с моей племянницей Людмилой, и, когда он вернулся из похода, Людмила его полушутя-полусерьёзно спросила: «Ты там моего дядьку случайно не встречал?» И он вспомнил эту встречу и понял, что тот одинокий турист и есть её дядька, у нас и фамилии с племянницей одинаковые. Будучи зимой в Ульяновске, мы с Игорем Самойловым встретились, посидели в кафе, поговорили, рассказали друг другу, как закончились наши «одиссеи», какие планы вынашиваем на будущее. Очень интересно было встретиться с человеком совсем в другом мире: в цивильной одежде, в цивилизованной обстановке. Я ему подарил большое фото Патового нагорья с озером и туром на его берегу, который они выложили как доказательство того, что я там был. А ещё газету ЗОЖ (Здоровый Образ Жизни) № 23 за 2011 год со своей заметкой «Притяжение Байкала», в которой описана и наша встреча на берегу Утулика. Воистину, мир тесен!

Тепло, как с близкими, расстался с ульяновцами и пошагал дальше. Пересёк Утулик, река широкая, но брод неглубокий, перешёл легко. Это не то что Лангатуй бешеный, где я купался несколько дней назад. Немного погодя перешёл ещё одну речку, Шебетуй, мне вдоль неё теперь топать вверх до самого конца, до Патового нагорья. Увидел на берегу стоянку мужиков, которые оставили соль, она так и лежит, прикрытая куском бересты. На ночёвку я здесь останавливаться не стал, медведь, может быть, далеко не ушёл. Прошёл ещё километров пять, встретил ручей и на его берегу заночевал.

Вчера вечером небо было ясное, я понадеялся и не стал накидывать полиэтилен сверху на палатку. Палатка у меня облегченная, двухместка, без полога, и, когда идёт сильный дождь, она протекает. Среди ночи, по закону сволочизма, загремела гроза. Пришлось выскакивать и в кромешной темноте натягивать плёнку на палатку, от дождя защищаться. Утром встал в полвосьмого, гроза прошла, но идёт мелкий дождь, сколько пройдёт – неизвестно. Надел плащ, пошёл добывать дрова. Рубил и таскал их целый час – неизвестно, сколько придётся здесь сидеть, может, три дня, натаскал целую кучу. Когда ходил за дровами, наткнулся ещё на одну тропу, звериную, идёт параллельно моей, видно, зверья здесь много: кормёжка хорошая, а люди бывают редко. Пока таскал дрова, опять промок, несмотря на плащ. Решил погреться, залез в спальник и ещё храпанул до полдесятого. Дождик вроде приутих, я распалил костёр, погрелся, посушился, позавтракал и решил не сидеть, идти дальше. Дров осталось – целая гора, вот будет радость, кто здесь остановится после меня. Я не жалею, в тайге закон такой – оставлять на стоянке дрова, растопку, продукты, мало ли какая ситуация может случиться?

Тронулся в путь уже в одиннадцать часов, дождик то посыплет, то перестанет. Тропа местами хорошая, местами не очень, идёт вдоль Шебетуя, то приближаясь к нему, то отдаляясь. Много бродов: и сам Шебетуй пересекаю с берега на берег и его притоки. Часа в два выглянуло солнце, стало веселее. Попался хороший сухой пригорок, я присел отдохнуть, пообедать и сделать записи в дневнике. В одном месте ночью на тропу навалило много деревьев (видимо, ветер шёл полосой), один кедр упал верхушкой прямо на тропу и всю тропу засыпал шишками. Я взял парочку в карман, буду баловаться на привалах орешками. На одном из бродов потерял тропу, она там идёт по пойме, и, видимо, весной её половодьем смывает, ничего не видно. Пришлось без тропы пробиваться до крупного леса, где она опять стала заметной.

В нескольких местах встретились медвежьи кучи, а ближе к вечеру увидел и его самого метрах в двадцати. Он шёл по тропе мне навстречу, увидел меня – и сразу свернул в сторону, в этот момент и я его заметил. Я на него закричал, но не со страху, а так, для острастки, чтоб он боялся. Потом я стоял и смотрел, а медведь вразвалочку, не спеша, убегал в сторону. Здесь уже высокогорье, деревья редкие, и его долго было видно, пока не скрылся. Большой медведь, старый, шкура тёмная, бурая, с проседью. Он шёл по тропе и за шумом своих шагов не слышал меня, а то бы он раньше отвернул, я бы его и не увидел. Убегать от него бесполезно, он бегает, как лошадь, остаётся только пугать, а лучше совсем не встречаться.

За день встретил два зимовья, одно совсем новое, поставлено рядом со старым, разрушенным, значит, охотники здесь бывают, тех же медведей бьют да в петли ловят. Но при мне никого не было.

К вечеру тропа по гребню отрога круто забрала вверх, зона леса кончилась, значит, достиг высоты около 1600 метров. Надо тормозиться на ночёвку. И тут Бог мне подкинул как раз вовремя сухую чистую стоянку с дровами и кострищем. Место очень красивое: долина речки расширилась, с обеих сторон скалы, как сторожа стоят. Пусть стоят, меня охраняют. Я быстро поужинал и завалился спать.

Переночевал хорошо. Ночью проснулся – один бок у палатки светится, а другой тёмный. Вылез наружу – огромная луна висит над горами, небо чистое и всё залито лунным светом, горы чётко выделяются на этом фоне – фантастическая красота!

Утром встал, быстро собрался и налегке пошёл вверх, на нагорье. Палатку и весь груз оставил на стоянке, схожу налегке – и вернусь, никто здесь ничего не тронет. Тропы уже практически нет, какие-то тропки сходятся, расходятся, совсем пропадают, иду напрямик по ложбине вверх, карликовая берёзка цепляется за ноги, мешает идти. Примерно через час поднялся на самый верх, огляделся. Волнистая равнина открылась предо мной: кое-где торчат кедрушки чахлые, мох, блюдца озёр. Правильно я читал, что «это кусок тундры, закинутый в небо», лучше не скажешь. Горы, окружающие плато, находятся ниже, поэтому вдаль видно очень далеко, лишь отдельные вершины торчат наравне или чуть выше. Не зря я сюда стремился, зрелище обалденное! Чуть в стороне увидел большое озеро, это и есть Патовое озеро, самое большое озеро нагорья. Подошёл к нему, на берегу выложен тур из камней, в нём должна быть записка. Да, под камнями нашёл консервную банку, в ней в полиэтиленовом пакете записка: «Группа туристов из Ульяновска в составе 8 человек (фамилии) поднялись сюда 9-го августа 2011 года». Я ниже дописал: «Я тоже дошёл. Егоров Олег из Новосибирска. 14. 08. 2011 г.» и положил банку на место. Сделал фотографии на память и двинулся в обратный путь. Пришёл на свою стоянку, подкрепился тем, что осталось от ужина, отдохнул и тронулся в обратный путь – пусть он будет полегче.

Теперь иду под гору, веселее. Но опять пошёл дождь. Здесь такая кухня погоды: с поверхности Байкала вода испаряется, северные ветры гонят облака сюда, на Хамар-Дабан, здесь они собираются в тучи и проливаются дождём, а потом речки несут эту воду опять в Байкал. Вот такой круговорот воды в природе. Шёл весь день под дождём, хоть и в плаще, но промок, когда долго идёшь под дождём, всё равно вода постепенно проникает. Ноги-то мокрые постоянно – бродов много, да и на тропе встречаются болотины. Вчерашнего медведя не встретил, видимо, он меня услышал раньше, ушёл. Я иду то песню запою, то громко закричу, чтобы медведи не дожидались меня и уходили, мне на них смотреть неохота.

Дошёл до зимовья, я в нём и планировал ночевать – палатку ставить не надо, да и кров понадёжней. Отдохнул немного и принялся варить гречневую кашу на сухом молоке. Зимовье очень хорошее, новое, в нём порядок, и я так оставлю. Увидел на столе книжечку стихов Роберта Рождественского, почитал немного, а то раньше не приходилось. Похож на Маяковского. Каша получилась очень вкусная, я наелся и растянулся на полатях. А дождик всё идёт потихоньку.

С утра поливает дождь. Эти дожди уже достали, один день всего был сухой (второй). Даже короткий дождик тайгу намочит, и идёшь по мокрой тайге – вся вода с веток на тебя сыплется. В зимовье отдохнул хорошо, выспался, планирую за три дня дойти до Слюдянки.

Утром проснулся и не смог открыть правый глаз. Ещё в первый день на ночёвке у водопада ломал ветку, и она мне спружинила по лбу. Я тогда даже не обратил внимания на эту ссадину, а туда, видимо, проникла инфекция: стал сначала припухать лоб в этом месте, потом отёк стал спускаться на правый глаз, он вчера уже плохо открывался, а сегодня веко совсем отекло, и от глаза осталась узенькая щелка, дальше не открывается. Стал, как китаец. Ещё сегодня ночью нащупал и вытащил клеща, сидел на шее. Август месяц – откуда они берутся? Хорошо, что я уже много лет делаю прививку от клещевого энцефалита, и это успокаивает. Просидел в зимовье почти до обеда, почитал Рождественского, повалялся, но идти надо, дождик с перерывами так и сыплет. Полпервого тронулся в путь, дождь не переждёшь, и за три часа хорошим ходом без остановок дошёл до Утулика. Вода из-за дождя поднялась, но деваться некуда, переходить надо. Подобрал крепкую палку на берегу и ступил в воду. Причём, брод идёт не поперёк речки, а наискосок, и, если сюда я шёл «по течению», течение мне помогало, подталкивало на брод, то теперь мне надо забирать против течения. Это намного труднее. Хорошо, что меня мужики на Лангатуе научили, что на палку надо не опираться, а держать её сзади и висеть на ней. И всё равно, каждый шаг давался с трудом. Поднимешь ногу и хочешь её поставить, а течение её отбивает в сторону, вот и балансируешь на одной ноге, пока не поставишь. Потом другую. Потом укрепишься, встанешь твёрдо обеими ногами – надо палку переставить, а её тоже течением сбивает. Да ещё надо забирать вверх по течению, иначе выйдешь на глубину и… поплывёшь.

С большим трудом, но перешёл Утулик, выбрался на берег. Здесь меня ждала награда – голубика. Крупная, сочная, склон аж сизый от неё, кто в такую даль пойдёт её здесь собирать? Наелся до отвала, надо же витаминами подпитываться. Подпитался, отдохнул и двинулся в путь, теперь уже вверх по Спусковой, опять броды с берега на берег. Впереди меня топает медведь, в том же направлении. Я его не вижу, но следы совсем свежие; где тропа идёт по влажной земле, отпечатки очень чёткие – и лапа, и подушечки пальцев, и когти. Коготки – будь здоров, погладит – не обрадуешься. Я, конечно, пою песни во всё горло и кричу ему, чтобы уступил дорогу. Потом следы пропали – свернул, может, меня услышал.

Около шести часов вечера дошёл до намеченной стоянки, я здесь под кедрами обедал три дня тому назад. Хорошо идти по знакомым местам, можно все стоянки запланировать. Вроде распогодилось к вечеру, и тайга подсохла. Я не спеша заготовил дров, собрал палатку, но устанавливать её не стал, установлю вечером перед сном на месте костра, чтобы спать потеплее. На ужин ел жареные грибы – прелесть! Пока шёл по тропе, набрал, они растут прямо на тропе, иногда даже наступишь нечаянно. Грибы все хорошие – маслята, подосиновики и даже один белый попался, брал только самые маленькие. Поужинал, попил чаю из брусничного листа и пораньше завалился спать. Хоть бы погода постояла, мокрота уже надоела.

Утро наступило серое, прохладное, но дождя нет, и это уже хорошо. Двинулся опять вверх, к перевалу Чёртовы Ворота. Последний подъём серпантином – и я на перевале. Ветрено, ветер с севера, холодный, гонит тучи туда, откуда я пришёл. Там, на горизонте, всё черно, наверно, на Патовом нагорье опять идёт дождь, не зря оно славится своей непогодой, чёрная дыра какая-то. Я вышел на озеро, уселся на «своё» место – чистый бугорок у самой воды, я всегда на нём отдыхаю и купаюсь, когда тепло. Но сегодня не тянет. Сходил в кусты, нашёл свои продукты, которые оставлял на обратную дорогу, никто их не тронул. Туристы-то точно никогда не возьмут, а зверушки всякие, грызуны, могут попортить. Отдохнул на озере, перекусил сухим пайком (у меня в кармане всегда есть курага, изюм, орешки, чтобы по-быстрому перекусить на ходу), нормально поем уже вечером, на ночёвке. Подошли четверо туристов, иркутяне, идут на Маргасанскую сопку, отсюда поднимутся на хребет и пойдут по нему, потом этим же путём вернутся. Я читал про этот маршрут, может, и схожу когда, побывать везде интересно. Они стали варить обед, а я освободил им хорошее место и двинулся дальше, к водопадам, буду ночевать на своей стоянке, где ночевал первую ночь.

Вниз идти хорошо, да ещё места знакомые – быстро дошёл. Таганок, лапник под палатку, куча дров – всё на месте, как оставил. Опять палил костёр на месте палатки, прогревал землю. Поужинал рано, ещё светло, решил порыбачить. Прошёлся вдоль речки с удочкой, покидал мушку минут десять – безрезультатно, не клюёт, решил, что рыбы здесь нету (а скорей всего, рыбак я такой). Но я не расстроился, с голода пока не умираю. Ходил вдоль речки – любовался природой. Здесь очень красиво – далеко видно долину реки, она с большим уклоном уходит вниз, тайга и скалы кругом. Глаз мой, слава богу, кажется, проходит, опухоль ещё есть, но она спустилась ниже, под глаз, так что глаз теперь открывается. Когда пришёл на стоянку, первым делом лёг отдохнуть. Лежал на спине под кедром, а на нём много-много шишек, висят прямо надо мной. Вот, думаю, если упадёт шишка, то прямо мне в голову, а я без каски, будет очень больно. Но пронесло, шишка не упала.

Прекрасно переночевал, под шум водопада так сладко спалось. Утром встал – солнце светит, ветерок играет, позавтракал и с хорошим настроением двинулся в путь. У меня сегодня нетрудный день, я наметил дойти до Слюдянки, до неё километров двадцать пять. Дорога всё под горку, вниз с хребта, тропа здесь набитая, волонтёрами почищенная. Поэтому доскочил быстро, на метеостанции только остановился один раз, пообщался с метеорологами, они меня помнят по прежним моим походам. Метеорологи, Андрей и Дима, весёлые ребята, все туристы, которые здесь бывают, естественно, интересуются в первую очередь, какая завтра будет погода, на что Андрей неизменно отвечает: «Погоду на завтра мы вам скажем послезавтра».

Между прочим, первый мой поход в горы был именно сюда, на метеостанцию, в апреле 2007 года. Я тогда у них переночевал, а на следующий день по Комаринскому хребту пошел в Слюдянку. Шёл в кроссовках, без лыж, по лыжне, и, если до обеда лыжня держала, то после обеда она на солнце подтаяла, начала рушиться, и это уже была не ходьба, а мучение. Шаг шагнёшь – два провалишься, а снега на Хамар-Дабане ой какие глубокие! Но выбрался. Спустился с хребта, а внизу, у Байкала, солнце светит, и никакого снега. Вот что такое высота.

Остановился на ночёвку, не доходя до Слюдянки километра два, чтобы утром быстро выскочить в город. Поставил палатку на самом берегу речки, она шумит по камням, спать будет хорошо. Устроил постирушку (в жилуху выхожу!), натянул верёвки между деревьями и развесил свои «живописные лохмотья». Вообще-то я ещё не сильно обтрепался, не долго хожу. Носки только выбросил в костёр – от них остался один верх, подошва вся «сгорела»: шутка ли, протопали они уже километров двести, и практически всё время мокрые. Погода наконец-то наладилась, или это я ушёл из этого Богом забытого места. Прошлой ночью подул южный ветер, разогнал тучи, и день сегодня хоть и не очень жаркий, но тёплый, солнечный, тряпки сохнут хорошо. Завтра хочу из Слюдянки уехать на Кругобайкальскую железную дорогу (Кругобайкалку), на стацию Половинная, я там уже дважды бывал. Там прекрасное место: песчаная коса, тихая бухта, отдохну пару деньков, а потом буду двигаться по берегу Байкала вверх, хочу побывать в бухте Песчаной и на острове Ольхон, много про них наслышан и начитан. Такие мои планы, хорошо бы ещё погода постояла.

Ночь оказалась какой-то тревожной и показалась очень длинной, наверно, мало устал за день. Среди ночи проснулся и долго не мог уснуть. Вроде бы никого нет поблизости, но ночь наполнена всякими звуками: то что-то треснет, то пискнет, то заскрипит. Я, вообще-то, не пугливый, но заснуть долго не мог. Утром проснулся, умылся, побрился и во «всём блеске», в разбитых кроссовках (на них просто висят лохмотья) отправился в Слюдянку, она совсем рядом. Утро солнечное, все мои шмотки просохли, рюкзак полегчал – жить можно! Поезд на Кругобайкалку идёт в полдень, время есть, и я зашёл в музей «Самоцветы Байкала», а то прохожу всё мимо него, а ни разу не был. А я всё-таки немного геолог, три курса геологоразведочного факультета окончил (потом, правда, перевёлся на самолётостроительный). Музей частный, его хозяин Валерий Алексеевич Жигалов – местный житель, в прошлом – фоторепортёр, а ныне – страстный коллекционер. Общительный, весёлый, с роскошной бородой – он произвёл очень хорошее впечатление, интересно рассказывая о собранных минералах, а их здесь более десяти тысяч, практически все известные на Земле минералы: великолепные друзы хрусталя, рубины, цирконы, кальциты, мусковиты, халькопириты и пр., и пр. Красота бесподобная!

В Слюдянке зашёл на рынок, купил омулей свежих четыре штуки, буду их вечером жарить. Ещё подкупил хлеба, сыра, колбасы и взял баночку пива; потом ехал в поезде и обедал с пивом. В купе попались интересные попутчики: Виктор Ильич и Ирина Владимировна, они из Иркутского университета, преподаватели. Много знают про Байкал, прямо влюблены в него, общаться с ними было очень интересно. У них на Байкале научно-исследовательская база, они едут туда работать. Подсказали мне, что совсем недалеко от Половинной, в Шумихе, живёт писатель Олег Васильевич Слободчиков, патриот здешних мест, защитник Байкала и вообще интересный человек. Надо будет встретиться с ним, поговорить.

И вот я на берегу Байкала. Сошёл с поезда на 110-м километре, станция Половинная. На запасном пути стоит паровоз – памятник ушедшей эпохи. У Кругобайкалки богатая история. Кругобайкальская железная дорога – это часть Великой Транссибирской магистрали, строительство которой началось в 1891 году одновременно с двух противоположных сторон, от Челябинска и от Владивостока. Уже к 1898 году на пути строителей встал Байкал. Первоначально было принято решение проложить железнодорожный путь от Иркутска до Байкала по левому берегу Ангары, а через само озеро организовать паромную переправу. Но не прекращались работы по изысканиям пути вокруг Байкала, и весной 1902 года начались работы по строительству дороги, огибающей Байкал по самой кромке берега, который в октябре 1905 года был принят в эксплуатацию. Кругобайкальский участок Транссибирской магистрали называли «Золотой пряжкой на стальном поясе России». Пряжкой потому, что она соединила разорванную Байкалом магистраль, а «Золотой» потому, что по количеству разного рода работ, приходящихся на один километр пути, и по трудности их выполнения Кругобайкальская дорога превзошла все выстроенные железнодорожные пути в мире. Одних только туннелей было построено сорок, а ещё мосты, подпорные стенки, галереи. Но в 1956 году была построена Иркутская ГЭС, и часть пути, проходящая по берегу Ангары, попала под затопление. Основной путь от Иркутска на восток был проложен западнее Ангары по сложному горному рельефу, а участок железной дороги от станции Байкал до станции Култук длиной 84 километра оказался тупиковым. Сегодня Кругобайкалка объявлена памятником инженерного зодчества и является излюбленным местом отдыха и путешествий туристов из разных городов и стран. Вот и я уже в четвёртый раз приехал сюда и, Бог даст, не последний.

Выйдя из поезда, сразу направился в туннель, это самый длинный туннель на Байкале, его длина 778 метров, он, как стрела, по прямой пронзает мыс Половинный, а сразу за ним, чуть спустишься на берег, прекрасная песчаная коса, обращённая к солнцу и прикрытая от ветра крутым откосом. Народу на берегу немного, кроме меня стоят ещё три палатки. Сходил на гору за дровами, здесь народу бывает много, так что дров не так просто добыть, поблизости весь сушняк выбран. Палатку поставил метрах в восьми от воды прямо на песке, буду спать под шум прибоя. Вечером жарил омулей: нашёл решётку и на ней поджарил, получилось отличное барбекю, только я их за ужином не осилил, пол-рыбины оставил на завтра. А после ужина сошлись у костра с соседями, молодыми парами из Ангарска и Улан-Удэ. За разговорами вечерок скоротали. А потом сидел на берегу, любовался ночным Байкалом – тихо, лунно, звёздно. Сегодня День авиации, а ещё день памяти папы – я помню.

Ура! У меня выходной! Не надо никуда топать, тащить рюкзак, искать тропу и лезть по скалам. Ночь была тёплой, под шелест волн спалось очень хорошо. Волны накатываются потихоньку на прибрежный песок и шепчут, шепчут… Утром первым делом искупался, освежился, хотя в воду лезть, честно говоря, было неохота. Потом валялся на берегу, читал газеты, разгадывал кроссворды и изредка окунался в Байкал, но вода прохладная, долго не поплаваешь. Как раз напротив меня, на другом берегу Байкала, торчат трубы печально знаменитого Байкальского ЦБК, дымок идёт, значит, его ещё не прикрыли, продолжает отравлять воду и воздух. Но общественное движение против него очень сильное, думаю, что прикроют.

Пока валялся, вспомнил, как приезжали сюда компанией отдыхать три года тому назад. Первую ночь переночевали, и я рано-рано утром, пока ещё все спали, тихонько вылез из палатки, взял удочку и ушёл рыбачить. Ходил-ходил по берегу, бросал-бросал мушку – ни разу даже не клюнуло. Пошёл назад. Смотрю, мужик на лодке с моря плывёт в залив, значит, с рыбалки, сети снимал. Я к нему: «Продай рыбки!» Он с радостью отвалил мне десяток омулей, и я, счастливый, потопал на табор. А там народ просыпается, выползает из палатки – встречают рыбака, посмеиваются заранее. Но когда я небрежно достал из рюкзака и вывалил на траву рыбу – улыбки пропали, сразу рыбака зауважали. Ещё больше зауважали, когда ели уху из омулей, а ещё больше – когда вечером на костре жарили их на рожнах и ели с хрустящей корочкой, закусывая «разведёнку» (так мы называли разведённый спирт). Здесь я только под действием паров этого напитка раскололся, и было много смеха и подначиваний, но всё-таки слава настоящего рыбака носила меня на своих крыльях целый день.

А солнышко ласковое, греет нежно, ветерок гладит кожу – это награда за прошлые дни дождей и сырости. Пока валялся, на берегу добавилось народу – привалила большая группа туристов-подростков из Иркутска, человек пятнадцать. Сразу стало шумно и весело, народ молодой, голосистый, смешливый. Они занимаются в турклубе, в походы ходят организованно (не то что я – шатун-одиночка), с ними два взрослых руководителя. Мне интересно было пообщаться: где были, что видели? Туристы рассказали, что ходили в десятидневный поход по Хамар-Дабану, поднимались по реке Солзан, забирались на хребет, да попали в заросли стланика, еле выбрались. Сюда, так же как и я, приехали отдохнуть, покупаться, позагорать. Зашёл разговор о питании в походах, и от них я почерпнул много полезного для себя. Самые «выгодные» продукты (не в смысле экономии денег, а в смысле соотношения «калорийность – вес») – это орехи, сухофрукты, сушёное мясо. Тут же рассказали, как готовят мясо для похода, чтобы не портилось. Тонкими ломтиками нарезанное мясо окунают на две-три секунды в кипящий насыщенный раствор соли (каждый по отдельности!) и после этого сушат в духовке или в сушилке. Мясо получается с белым налётом соли, не портится и в каше разваривается быстро. Всё это я взял себе на вооружение, намотал на ус. Ну, а сухое молоко, яичный порошок, шоколад, талкан (ячменная мука) я и раньше брал, знаю их высокую питательность. Тушёнка и сгущёнка – это вкусно, конечно, но тащить тяжело, поэтому я их не беру.

Довалялся я до обеда, поел и не выдержал – рванул дальше, в Шумиху, к писателю. Тропа натоптана рядом с рельсами, ровная – ни вниз, ни вверх, пять километров я мигом проскочил. В этой Шумихе всего пять домов, в одном из них и живёт Олег Васильевич Слободчиков с женой. Ему 61 год, высокий, широкий в плечах, настоящий русский богатырь с окладистой бородой и голубыми глазами. Нельзя сказать, что он мне обрадовался, может, сидел работал, а тут какой-то прохожий турист отвлекает. Но не выгонять же, пригласил меня на веранду, разговорились. Я ведь впервые общался с настоящим писателем, мне было всё интересно узнать о писательском труде. Он показал мне свои книги: романы «Заморская Русь» (про Аляску), «Похабовы» (про первых поселенцев на Байкале), «По прозвищу Пенде» (тоже про освоение Прибайкалья). Олег Васильевич пишет на исторические темы, он член Союз писателей России. Я его книг не читал, не попадались, но вернусь – поищу, прочитаю. Проговорили около часа, и я откланялся, не посмел его дольше задерживать, хотя с таким эрудированным человеком приятно пообщаться.

В шесть часов вечера двинулся дальше и сразу же начал присматривать место для ночлега. Но берег очень крутой, крутизна начинается от самых рельсов, а внизу, у воды, камни, палатку нигде не поставишь. Прошёл восемь километров (каждый километр отмечен столбиком с цифрой, не ошибёшься), заметил небольшую ложбинку на горе и решил здесь тормознуться. Забрался наверх, нашёл более-менее ровное место под палатку, притоптал траву и заночевал прямо посреди густого берёзового леса. Дров полно, тихо, а на берегу ветерок приличный, видно сквозь стволы, как белые барашки бегут по Байкалу. Костерок развёл небольшой, обкопал его, чтобы пожара не устроить, сварил последнего омуля и вкусно поужинал. Солнце село, и сразу стих ветер, я завалился спать.

Проснулся в семь часов, выспался. Утро тихое, тёплое, и ночь была тёплой. На море штиль, солнце пробросило дорожку до самого берега. Я не стал завтракать (завтрак надо заработать!), а быстро собрался и тронулся в путь. Передо мной мыс Толстый громоздится огромной выпуклой горой, через него, естественно, пробит туннель. Туннель длинный, с поворотом, пока недалеко от входа – немного видно под ногами, а дальше свет слабеет, слабеет и, наконец, настаёт кромешная тьма. Иду ощупью – правая рука вытянута в сторону и скользит по стенке туннеля, а ноги поднимаю повыше, чтобы не запнуться. Иду так, пока не появляется впереди свет, идти становится легче. Стали видны стены туннеля. Они выложены гранитными плитами, плотно пригнанными друг к другу. Своды выполнены в виде параболы, это оптимальная по прочности форма: стены выкладываются с двух сторон, а сверху устанавливается замыкающий камень и конструкция держит сама себя. Каменотёсы здесь работали из Италии и Албании, видимо, хорошие специалисты, больше ста лет прошло, а вся облицовка цела, только подкоптилась немного от паровозов. Вышел из туннеля – и сразу отличное место для отдыха: столик со скамейками, полянка для отдыха. Я первым делом искупался (нагишом, конечно), позавтракал, расстелил коврик и прилёг поваляться. Посчитал километры: до порта Байкал ещё четырнадцать километров, там на пароме через Ангару – и Листвянка. Её уже видно на горизонте, мыс Лиственичный крутым быком выпирает в море. А солнце всё выше поднимается над Байкалом, надо идти, а то будет жарко. Но это гораздо лучше, чем дождь. Один час иду, потом делаю привал на час-полтора: купаюсь, загораю. И места для отдыха попадаются очень удачные: хорошие пляжи, удобные спуски к воде. Чем ближе Листвянка, тем больше людей попадается, день жаркий – приехали отдыхать.

В порт Байкал пришёл около четырёх часов дня. Крутая гора, под ней небольшой посёлок, прижатый к воде, и тупиковые пути Кругобайкалки – дальше дороги нет. Почти час сидел, ожидал паром, осматривал эти места и вспоминал всё, что с ними связано. Здесь жил и писал Валентин Распутин – «совесть земли Сибирской». Здесь же погиб другой сибирский писатель, талантливый драматург Александр Вампилов: перевернулась моторная лодка, и он утонул, совсем чуть-чуть не доплыл до берега – холодна вода байкальская. Было ему всего 35 лет.

Пока ждал паром, очень удачно познакомился с местным парнем, ему лет тридцать, зовут Ростислав. Он раньше работал проводником, водил туристские группы по Байкалу и хорошо знает эти места. Узнал, куда я иду, и подсказал, как лучше обойти непроходимый мыс Листвянский: надо в Листвянке свернуть в падь Крестовую и по ней двигаться параллельно берегу Байкала, а потом через перевал выскакиваешь опять на берег. И на карте показал мне этот путь. Вместе с ним мы переплыли на пароме исток Ангары и вместе направились в падь Крестовую. В этой пади находится знаменитая Никольская церковь на Байкале, очень древняя, Ростислав туда направлялся. Он верующий, каждый год ездит в Иерусалим и, естественно, посещает все церковные мероприятия. Я с ним вместе зашёл в церковь, благословился у Николая-угодника (икона очень древняя, XVII век) и получил помазание от батюшки. Мне дали буклет об этой церкви и молитву о сохранении в пути. Я, хоть и не верующий, не стал отказываться, противиться – зачем гневить Бога, когда отправляешься в далёкий и опасный путь? Выйдя из церкви, двинулся вверх по Крестовой пади. Сначала это была улица, потом дома кончились, и началась тайга. Дорога хорошая, по ней ходят машины, только вездеходные – очень грязно. Попалась брусника, подпитался немного; голод она не утолила, но навитаминизировался. Отошёл от Листвянки километра четыре – попался ручей поперёк дороги, как раз мне уже надо тормозиться на ночлег. У дороги останавливаться не стал – жильё близко, мало ли кто появится, а я ведь один. Отошёл вдоль ручья в чащу, где меня не видно с дороги, вытоптал пятачок в траве и заночевал.

Утром опять выбрался на дорогу и зашагал дальше. Дорога так и идёт по долине речки Крестовой: слева речка, справа гора – никуда не свернёшь. Немного прошёл от своего ночлега – наткнулся на двух мужичков бомжеватого вида, сидят на каком-то тряпье у догорающего костра, видимо, здесь у дороги ночевали. Я прошёл ходом, останавливаться не стал, только поздоровался. Это явно не туристы, вот с такими-то типами мне и не хочется встречаться. Километров через десять дорога резко пошла в гору, это перевал Чёрный. Попыхтел, попыхтел – забрался, и сразу вдоль другого ручья – вниз, вниз до самого Байкала. В устье ручья расположилась база отдыха «Вечный страдалец» (над воротами прочитал), но желающих страдать, видимо, нет, народу на ней я что-то не заметил.

В Байкале первым делом я искупался, а вторым делом стал соображать насчёт пожрать. Рядом табором стояли туристы, я к ним на костёр пристроил свои котелки. Разговорились, они из Архангельска и Санкт-Петербурга, путешествуют дикарями, уже побывали на Хамар-Дабане и Кругобайкалке, сегодня за ними придёт катер и увезёт в Иркутск. Пообедав, двинулся вдоль Байкала, впереди деревня Большие Коты. Дорога отличная, идёт невысоко над водой по склону. Кругом сосновый лес, и ветерок с Байкала, а день солнечный – прямо чувствуется, что воздух напоен сосновым ароматом. Но жары большой нет, ветерок её сдувает.

После Больших Котов тропа стала узкой и намного сложнее, в одном месте даже стоит указатель «Опасная тропа». Действительно, очень крутая осыпь из мелкого щебня и песка падает до самого Байкала, двигался по ней почти на четвереньках, припадая телом к откосу и придерживаясь рукой, потому что оступиться и посыпаться вниз – остановишься только в Байкале, а до него метров сто, не меньше. Дошёл до мыса Соболев – это огромная гора, горбом выдающаяся в море, обойти её можно только поверху. Вот я и карабкался на неё сначала вверх, потом вниз, целый час ушло.

Интересно, что скалы здесь не сплошной камень-монолит, а крупная обкатанная галька, которая залита какой-то грязью, и всё это окаменело, получился конгломерат. Причудливые скалы из конгломерата серо-бурого цвета, фантастические нагромождения – очень красиво! С высокого берега мне хорошо виден Хамар-Дабан на противоположном берегу Байкала, там гремит и сверкает гроза. Как хорошо, что меня там уже нету!

А тропа бежит дальше вдоль Байкала, идти по ней хоть и не легко, но интересно. Она почти всё время идёт над водой на высоте метров 50 – 100, иногда спускается на берег, на отмель. Местами, где ровный откос, тропа идёт ровно над Байкалом, а где нависают скалы – тропа скачет по ним то вверх, то вниз, совершая иногда крутые пируэты. Дошёл до Чёртова моста – знаменитое место, много про него страхов начитался. Подходишь к нему – всё, тропа упирается в отвесную скалу, дальше прохода нет. Но когда подойдёшь ещё ближе, вплотную, заметишь нишу, а под ней карниз, по которому и проходишь над пропастью лицом к скале и распластав руки. Вниз не посмотришь, и это хорошо. Бытует рассказ о том, что когда-то на этом карнизе столкнулись нос к носу медведь и безоружный человек. Встреча произошла в сумерках, они замерли и стояли друг против друга какое-то время. Первым не выдержал медведь, он попытался развернуться и сорвался, разбился. Об этой встрече человека с медведем напоминает название – Чёртов мост. Я его благополучно миновал и топаю дальше. Фотографировать хочется на каждом шагу, такая красота кругом! И Байкал, когда идёшь над ним, излучает такую энергетику! Чувствуется его мощь, его громадность. Исчез из виду другой берег – Байкал расширился, и это огромное море прямо дышит силой, мощью, всей своей громадой воды.

Дошёл до пади, называется Нижняя, у меня здесь запланирован ночлег. На берегу познакомился с молодыми людьми – Ульяной и Евгением, они приплыли сюда из Иркутска на катере отдохнуть на выходные, собирались уже двигаться к дому, сидели перекусывали. Угостили меня чаем с бутербродами – я не смог отказаться, есть уже сильно хотелось, дело к ужину. Очень хорошо поговорили, девушка попробовала мой рюкзак – взяла его на спину – и ужаснулась: как с таким идти? А вот иду, килограммов двадцать тащу. Палатка, спальник, топор, еда, посуда, одежда и ещё всякая мелочь, без которой не обойтись – вот и набирается.

Ночевать ушёл от берега метров на двести, нашёл отличную стоянку – кругом сосны, сухо, чисто и дров навалом. Но жечь большой костёр здесь не стал – национальный природный парк, разведение костров вообще запрещено. Костерок развёл небольшой, сварил ужин и сразу засыпал угли землёй (от греха подальше). Только залез в палатку ночевать – и тут такое началось! Резко, в одно мгновение, налетел шквальный ветер, да такой порывистый: то затихнет, а то как даст-даст – бедная моя палатка того гляди сорвётся и улетит. Давай я её срочно укреплять, ставить недостающие оттяжки, а то обычно обхожусь всего двумя. А потом начались гроза, ливень, громыхало здорово. Так под этот грохот я и заснул.

Лежу в палатке, проснулся, вылезать неохота – на улице накрапывает дождь, стучит каплями по палатке. Ветер вроде поутих, но тучи по небу бродят – сыплют дождём. Я уже от дождика отвык, целых шесть дней было сухо, без дождя, опять в сырость идти не хочется. Но куда деваться? Слышно, как в берег Байкала бухают волны, а до него метров двести, значит, штормит хорошо. Интересно, как вчера добрались до Иркутска мои собеседники – Ульяна и Евгений, на Байкале в такой шторм попасть не дай бог!

Пока я завтракал, не спеша собирался, короче, тянул резину, дождь прекратился, и я двинулся дальше. Тропа после ночёвки пошла отличная – появилась прибрежная терраса, и тропа ровненькая идёт над обрывом – хоть боком катись! Прошёл мыс Большой Кадильный, на нём причал, несколько изб стоят, но людей не видно, только собаки полаяли немного. Назвали мыс так потому, что раньше здесь обжигали известняк, и эти печи дымили день и ночь, кадили, далеко было видно, вот и назвали – Кадильный. Дальше тропа превратилась вообще в дорогу с двумя колеями, но ненадолго, до следующего мыса, километра на три. На этом мысу находятся пещеры, так по этой дороге возят туристов от причала до пещер. Я тоже сходил к этим пещерам, оставил рюкзак и поднялся на гору посмотреть, что за пещеры. Увидел две – ничего особенного: маленькие, грязные, какие-то неуютные, зайти в них можно только ползком. Я, конечно, не полез, посмотрел и вернулся.

На поляне встретил туристов из Воронежа, восемь человек. Они пришли из бухты Песчаной, куда и я хочу попасть. Они мне рассказали, как туда идти. Тропа по берегу не везде есть, местами надо обходить прижимы прямо по тайге, далеко от берега. Меня эта встреча сильно воодушевила. Раз они прошли – я тоже пройду! И я бодро зашагал дальше.

Тропа набитая и очень популярная у туристов, даже иностранных. Встретил двух туристов из Австралии – женщина лет 40 и с ней дедушка с белой бородой, как потом выяснил, ему 75 лет. Их ведёт проводник, молодой парень, который держится поодаль, видимо, чтобы не мешать им наслаждаться природой. Мы идём попутно недалеко друг от друга, я вижу, как иногда дедушка останавливается, поворачивается лицом к Байкалу, вздымает руки к небу и оглашает окрестности дикими воплями, типа тарзаньих, видимо, от избытка чувств. Мы с ними вместе обедали, как-то объяснялись жестами, но без знания языка много не наговоришь. Ещё встретил парочку из Испании, молодые парень и девушка, с ними две собаки, эти идут без проводника, с картой и навигатором. Вот и все мои встречи сегодня на тропе, которая называется ББТ – Большая Байкальская Тропа.

В шесть часов вечера дошёл до Большого Голоустного и сразу на околице увидел магазин «Причал». Что ж, «причалил», подкупил продуктов и съел мороженое – мой любимый деликатес! Потом двинулся на другой конец села, это километра три. Остановилась около меня иномарка, мужичок, в годах уже, предложил подвезти, едет в Иркутск. В Иркутск мне пока не надо, а до мостика через речку Голоустную доехал. Дальше надо искать тропу в бухту Песчаную, и здесь мне помог бывший егерь этого района. Его усадьба стоит на отшибе, рядом с учебным полигоном Иркутского госуниверситета. На мой стук он вышел за ворота – сильно пожилой, но коренастый, крепкий ещё. Поворчал немного: «Идут все, идут, и никто не возвращается. Куда идут?» Но куда идти, показал.

Дорога начинается прямо за его домом, метрах в ста, уходит влево по лощине и медленно поднимается вверх. Вдоль неё даже тянется линия электропередачи. Примерно через километр стоит большая лиственница, и дорога расходится на три – идти надо по правой (мне это егерь рассказал). И я пошёл – всё сходится.

Я так подробно описываю некоторые места, чтобы, если кто пойдёт этим путём, мог руководствоваться. После развилки у большой лиственницы тропа спустилась к речке Голоустной, прошла немного вдоль неё и свернула в распадок. И здесь мне попался хороший знак – вкопан столб и на нём указатель: «Экологическая тропа. Большое Голоустное – 5 км (стрелка влево), бухта Песчаная – 35 км (стрелка вправо)». Ура, я на верном пути! Настроение сразу подпрыгнуло, а то вечереет, глухомань кругом, погода портится – не очень весело. Да ещё слова лесника запали в голову: «Идут все, идут, и никто не возвращается». Стал присматривать место для ночлега: распадок мрачный, узкий, по бокам густо торчат скальные утёсы – останцы. Но делать нечего, надо останавливаться на ночлег. Увидел лужу с дождевой водой на дороге и около неё тормознулся. Выбрал место поровнее, притоптал траву и поставил палатку. Вокруг торчит много сухих тонких лиственниц, как пики, я их натаскал на дрова и распалил весёлый костёр. Воды начерпал кружкой из лужи (она отстоялась, прозрачная), сварил суп из пакета и чай из шиповника. Место мрачное, неуютное, но надеюсь, что к костру «миша» (медведь) не рискнёт подойти, поэтому я поужинал и завалился спать.

Утром встал, осмотрелся – глухомань! – и, первым делом, вырубил себе мощную палку, буду обороняться от медведя; нападёт – засуну ему в глотку. Потом собрался и пошёл дальше, вверх по ущелью. Места, конечно, дикие – тайга, глушь, скалы, как жандармы, нависают то слева, то справа. Я иду и стараюсь больше шуметь, чтобы далеко было слышно, что Я иду. Иду, ору песни, чаще других вот эту:

Тропа поднялась на перевал – здесь опять стоит указатель на бухту Песчаную, но до неё уже осталось 25 километров (было 35). Отдохнул на перевале и пошёл вниз, к Еловке. Еловка – совсем небольшая речка, даже, я бы сказал, большой ручей, я его легко перемахнул вброд по колено и по левому берегу двинулся вверх по течению. Тропа нормальная, видна хорошо, идёт рядом с водой и не теряется. От самого Большого Голоустного на тропе лошадиные следы, двое едут на конях впереди меня, явно, что это местные, но мне с ними встречаться не хочется, мало ли, что за люди. Попадутся какие-нибудь алкаши, готовые за бутылку порешить человека – и всё! Глухая тайга, никто никогда меня здесь не найдёт.

Прошёл час вдоль Еловки – ручей раздвоился и тропа тоже. Попробовал пойти по левой, немного прошёл – увидел вдали зимовьё, лошади стоят рядом, значит, мои попутчики сюда и шли. Я не стал обнаруживать себя (зачем рисковать?), а вернулся на развилку и зашагал направо, на северо-восток (сверился по компасу, солнца не видно). И тут пошёл дождь, да такой хороший – пришлось встать под берёзу и пережидать его. Переждал и пошёл дальше – собирать воду с кустов, лес-то весь мокрый; чуть заденешь ветку – вся вода на тебя.

Тропа медленно поднимается на Приморский хребет, тайга вокруг всё угрюмей и угрюмей, попадаются скальники, мелкие озерки, заросли кустарников. Ручей исчез, и даже ложбинки не осталось, значит, я уже иду по хребту. Шёл-шёл и упёрся в поваленную сушину, а на ней топором крупно вырублено: БАЙКАЛ и стрела вправо. Всё правильно, про это место мне говорили туристы из Воронежа два дня тому назад и даже показывали фотографию, где они сидят на этом дереве. Пошёл вправо, по тропе, она с затёсами, нигде не теряется, только мрачная какая-то: мох на деревьях висит клочьями, каменюки торчат, покрытые мхом, да глянцевые листья бадана хрустят под ногами. Неожиданно в этой глуши встретил парня – идёт навстречу с небольшим рюкзаком, собирает кедровые шишки по пути. Остановились; он с Украины, зовут Дима, уже месяц путешествует по Монголии и Восточной Сибири. Сейчас идёт в Большое Голоустное, там должен встретиться со своей девушкой. Я с уважением посмотрел ему вслед – смелый пацан!

Вскоре тропа пошла резко под гору, и по распадку я выскочил на Байкал, это мыс Средние Хомуты. На берегу дом лесничего, какой-то навес типа беседки, ветрено, сыро. Залаяла собака, из дома вышел лесничий с ружьём, ближе оказалось, что это женщина, но какая-то неприветливая, видно, ей туристы эти надоели. Спросил у неё насчёт переночевать, она показала на хибару – можешь располагаться, пятьсот рублей в сутки. Заглянул я в неё – голая, холодная, неуютная, дров нету, мне она не понравилась. Развернулся, ушёл.

Набрал в котелки воды из Байкала и ушёл по тропе, по которой пришёл, метров на триста в глубь тайги (чтобы леснику меня не было видно), расположился прямо на тропе. Раскочегарил костёр, благо что сушняка здесь навалом, и кругом всё сырое после дождя (пожара можно не опасаться), натянул верёвку между деревьями – буду греться и сушиться. Согрелся хорошо – костёр добрый, а вот насчёт подсушиться – не получилось, одежда больше мокнет, чем сушится, так как с небольшими перерывами идёт дождь. Недалеко отсюда, когда присматривал место для ночёвки, наткнулся на большие кости: рёбра, мослы. А чуть дальше увидел построенную вышку и всё понял: это охотники на медведей строят такие скрадки и кладут приваду – пропащую корову или лошадь. Потом залазят на вышку и сидят, дожидаются, когда медведь придёт на запах тухлятины, здесь они его и встретят полновесной пулей. Чтобы ко мне ночью «миша» не пришёл, перед тем как спать, я закатил в костёр пару брёвен потолще, будут шаить до утра – и мне спокойнее.

Утром проснулся – дождя нет, всё прекрасно, я вышел на берег Байкала и потопал дальше, к бухте Песчаной. Сначала пошёл у воды, береговой полосой, но метров через триста уткнулся в отвесную скалу, спускающуюся в воду. Попробовал пройти под ней по воде, но глубина дошла до пояса, а дальше ещё глубже, так что пришлось отступить, я не Ихтиандр. Вернулся назад (здесь на берег не подняться, круто), встал на тропу, и она меня сразу понесла в поднебесную высь обходить скалы. Первую скалу обходил ровно час, спустился в распадок; и снова круто вверх – следом другая скала. Байкала хоть и не видно, но он рядом, до него рукой подать – слышно, как чайки орут, видимо, делят добычу. Тропа здесь малохоженая, туристы ходят редко, и более опасная. Иду осторожно, «на мягких лапах», оступиться или запнуться здесь нельзя – чревато. В одном месте на краю тропы лежал камень, я его спихнул ногой вниз – долго-долго он катился, набирая скорость, потом скрылся за выпуклостью берега, и уже не видно было, а только слышно, как он плюхнулся в воду. Высоко! Так что вестибулярный аппарат здесь тренируется отлично, а также сердечно-сосудистая система (вверх-вниз), опорно-двигательный аппарат и всё остальное. Хорошо ещё, что с неба не капает, а то по мокрым камням идти было бы намного сложнее.

Ближе к обеду совсем распогодилось, выглянуло солнце. Я уселся на вершине очередной «горушки» на тёплом валуне отдохнуть. Кругом такая благодать! Байкал плещется где-то внизу, метров триста-четыреста, слышен только прибой. Лес вокруг сосновый, целебный, пропитан скипидарным духом: дышишь – не надышишься; ласковый ветерок с моря обвевает, холодит кожу. Дали скрываются в сиреневой дымке, но уже показался Бакланий камень (утёс, выступающий из воды), а за ним видна бухта Песчаная – цель моего путешествия.

После этого привала тропа спустилась вниз – и пропала. Пришлось идти по камням у самой воды, на камнях тропу не увидишь. Попался прижим – прошёл его бродом, глубина – почти по пояс, маленько низ рюкзака намочил. Остановился пообедать – достал все вещи из рюкзака, палатку, спальник, разложил их на солнце на горячих камнях – пусть подсохнут, сухие легче нести. Сам искупался и повалялся, позагорал, перекусил и с новыми силами двинулся дальше. Путь нетрудный, ровный, только что по камням, да иногда приходится некоторые участки преодолевать бродами, но когда тепло, то это даже приятно, освежает. Навстречу мне попалась семейная пара, Владимир и Ирина, иркутяне, отдыхают на базе «Байкальские дюны» в бухте Песчаной. Посидели, поговорили. Он бывший геолог, тоже любит экстремальные маршруты, рассказывал мне, как нынче с Шумака до Аршана (это в Саянах, я там бывал) дошёл за два с половиной дня, а это больше ста километров. Круто! Вот такие интересные люди мне попадаются.

Не доходя с километр до Бакланьего камня попалась отличная стоянка – на сухой полянке в десяти метрах от воды построены и скамейки, и столик, и навес. А ещё вокруг море грибов, растут прямо под ногами, я набрал полный пакет. На ужин я их нажарил с луком (хорошо, что у меня есть бутылочка подсолнечного масла), так вкусно получилось – ум проглотишь! А после ужина сидел за столиком, писал дневник и любовался природой. Красиво вечером на Байкале! Ветер стих, на море штиль, и гладь воды, как зеркало, отражает прибрежную тайгу. Только чайки кричат на Бакланьем камне, мне хорошо их слышно даже здесь, за километр. Буду сегодня спать под их галдёж.

Всего час понадобился мне утром, чтобы доскочить до бухты Песчаной. Перед ней есть совсем маленькая бухта Академическая: кусочек песчаного пляжа под скалой и на нём ни одного следа, чистота прямо стерильная. Я не удержался, искупался, и оставленные мною следы известили, что здесь уже ступала нога человека. Перевалив через бугор, поросший соснами, я очутился в бухте, про которую много читал, картинки которой разошлись по всему миру как визитная карточка Байкала. Дуга песчаного пляжа с двух сторон ограничена живописными скалами – Большой и Малой Колокольней, по склону «шагают» ходульные деревья – ветер выдул песок из-под сосен, и они стоят на своих корнях, как на ходулях, в метре от земли. Здесь построены две турбазы: старая – «Бухта Песчаная» и новая, элитная – «Байкальские Дюны». Я зашёл в контору «Бухты Песчаной», поинтересовался условиями, ценами, купил видеофильм про Байкал. Здесь же мне подсказали, что сегодня, в четыре часа дня, будет последний теплоход в Иркутск, навигация закрывается, и все работники турбазы отчалят, останется только охрана. Это меня совсем не обрадовало, я ведь собирался отсюда на теплоходе уйти на остров Ольхон, там ещё побывать. Что ж, придётся туда пробиваться другим путём. Ещё мне там предложили книжку про Байкал – и я её приобрёл.

Забегая вперёд, скажу: эта книжка сыграла главную роль в моей «кругосветке» вокруг Байкала, благодаря ей я и загорелся идеей обойти весь Байкал. Книга эта – «Вокруг Байкала за 73 дня», написал её Эрик Бутаков. В 1992 году два парня из Иркутска, молодых и амбициозных, решили обойти Байкал в как можно кратчайший срок, чтобы попасть в Книгу рекордов Гиннесса. И обошли. А потом один из них написал книгу – как они шли, что пришлось пережить и чем всё это закончилось. Прочитав её, я подумал: «Они смогли, а я чем хуже?» Увидеть весь Байкал – заманчивая цель, а покорить этот маршрут – занятие, достойное мужчины. Конечно, у меня возраст (всё-таки 64 года), но мне ведь не надо ставить рекорд, я буду идти по частям, каждый год понемногу. Лет за десять обойду. С этого и началось моё уже целенаправленное путешествие вокруг Байкала.

Возвращаюсь к дневнику. Народу в бухте Песчаной почти нет, конец августа, все разъехались. Я по тропинке через дюну перешёл в бухту Бабушка, она совсем близко, десять минут ходьбы. Бухточка просто сказочная – маленькая, уютная, по сторонам закрыта от ветра скалами, пляж – мелкие плоские камешки, как будто отсортированы по размеру, один к одному. Строений здесь никаких нет, люди приходят сюда купаться и загорать. Посреди пляжа лежит толстое бревно, целая колода, её давно здесь замыло песком. Я удобно на ней расположился, пообедал остатками каши, которую варил утром, и сразу увлёкся чтением своей новой книги. Байкал плещется у моих ног в буквальном смысле слова (в двух метрах), свежий ветер завивает белые барашки на волнах, а волны синие-синие – так красиво! Как на картине! Купаться что-то не хочется, вода довольно прохладная, и мне не жарко. Подошли вчерашние знакомые, Владимир и Ирина, подсели ко мне на бревно, и мы проговорили с ними часа два – интересные люди! Они иркутяне, но сейчас живут в Новой Зеландии, у них там взрослый сын. Каждое лето приезжают отдыхать на родину, в Иркутск, путешествуют. Владимир заинтересовался моим походом на Патовое нагорье, он там не был, теперь, возможно, пойдёт. Обменялись с ним координатами, может, когда и пересечёмся.

Теплоход пришёл точно по расписанию, в четыре часа, приткнулся носом в песок, сбросили трап на берег – длинную доску с поперечными рейками, и все пассажиры (и я в том числе), балансируя, поднялись на борт. Плыть мне недалеко – до Большого Голоустного, откуда начиналась моя тропа в бухту Песчаную. День солнечный, свежий ветер с северо-востока, Баргузин, закручивает белые барашки на синих волнах, а мимо проплывают берега, по которым я тащился с рюкзаком, кое-где видна даже ниточка тропы. Красота! Всё время я простоял на палубе, наслаждаясь байкальским простором, и вот уже причал, шаткий трап, и я снова на твёрдой земле. Весь путь, который у меня занял больше двух дней, теплоход проскочил за 45 минут.

И опять я в Большом Голоустном, опять иду через всё село к мостику через речку, чтобы там поймать попутку и уехать в Иркутск. Ну а если не удастся, отойду пару километров от села и заночую, утром будет автобус – уеду на нём. Мне повезло – буквально через десять минут остановилась иномарка, небольшая, типа нашего «запорожца», за рулём молодая женщина лет тридцати пяти, а на переднем сиденье мужчина, пожилой уже, сидит спит. В разговоре выяснилось, что это невестка везёт пьяного свёкра с рыбалки. Тот приехал на Байкал, «нарыбачился» хорошенько и позвонил домой, чтобы за ним приехали, это 120 километров от Иркутска. Она (невестка) думала, что мигом обернётся, поехала за ним, оставила дома маленького ребёнка шести месяцев и ещё двоих побольше. А дорога убитая – стиральная доска; она пробила одно колесо, потом запаску, на ободе тащилась километров сорок до шиномонтажки. Там ей подладили одно колесо, ещё одно какое-то не совсем родное она купила про запас, короче, ехала эти 120 километров до 5 часов вечера. И вот на обратном пути подобрала меня.

Через двадцать километров колесо, которое ей отремонтировали, снова спустило. А у неё нет баллонного ключа, чтобы сменить колесо, давай голосовать – просить ключ. Машины здесь ходят нечасто, но повезло, мужик остановился, дал ключ. Колесо я заменил, да оно не совсем родное, гнёзда под гайки маленько не такие. Затянул я гайки до конца, но проехали немного – гнёзда подразбило, колесо стало стучать. Давай опять голосовать, просить баллонный ключ. Ещё одна добрая душа нашлась, остановилась. Подтянули, едем тихо, километров двадцать-тридцать в час, боимся за колесо. Ещё этот пьяный свёкор нет-нет проснётся, хлебнёт пива и начинает учить, как водить машину, короче, капать на мозги. Девчонка и так вся на нервах, дома ребёнок грудной целый день без матери (правда, он искусственник), да ещё этот пьяный свёкор, она ему грубо не может ответить, а он заснёт – то ей на плечо навалится, то за рычаг скоростей схватится, мычит что-то нечленораздельное. Вот она, долюшка женская! Короче, приехали кое-как в Иркутск пол-одиннадцатого, темно уже, я попросил её высадить меня поближе к автовокзалу, так она подвезла меня прямо к нему, мол, ей всё равно какой дорогой ехать. Расстались очень тепло, я ей совал деньги – не взяла ни в какую.

Автовокзал уже закрыт, откроется в шесть часов утра. Я закинул свой рюкзак за спину и пошёл по ночному Иркутску на железнодорожный вокзал, по самому центру, по улице Карла Маркса. Лето, тепло, ночная жизнь кипит, молодёжь гуляет, сидит в кафешках, развлекается. Полюбовался цветным фонтаном, красочной расцветкой улиц. Дошёл за пятьдесят минут, время засёк, чтобы ориентироваться и завтра прийти на автовокзал к началу работы.

Дожидался утра на железнодорожном вокзале. Сначала перекусил, потом хотел почитать, но не получилось. Разговорился с соседкой по лавке, она оказалась тоже из Новосибирска, инструктор по йоге. Едет на Ольхон, там ещё более крутой инструктор из Москвы будет проводить с ними занятия. Потом к нам подсели два испанца, она с ними вместе ехала в поезде. Они по-русски ни слова, но кое-как мы поняли, что они едут в Листвянку, чтобы дойти оттуда по берегу Байкала до Больших Котов (я там проходил). Вот мы сидели и пытались с ними объясняться с помощью жестов и всяко-разно. Получалось смешно. У них палатки нет, взяли с собой зонтики, показывали, как они будут ночевать под зонтиками, и хохотали при этом заразительно. Они такие эмоциональные, говорят быстро, громко, жестикулируют, смеются на весь вокзал – ну какой тут сон? Так глаз и не сомкнул.

Полшестого подорвался – и на автовокзал. Автобус на Хужир, центр Ольхона, идёт в 8 часов, но билетов в кассе нет. Подошёл к водителю, договорился, что подсадит меня за углом, за наличный расчёт. Так и доехал. До Хужира 290 километров: 225 – асфальт, остальное – гравийка, довольно разбитая.

Остров не произвёл на меня никакого впечатления (может быть, после того, что я уже видел на Байкале), да я по описаниям и не ожидал увидеть здесь что-то особенное. Холмы, голая степь, крутые обрывы в море, а под обрывами песчаные пляжи – типичный пейзаж Ольхона. Дороги пыльные, да и без дороги можно идти или ехать, куда хочешь – земля твёрдая, трава низкая, никаких препятствий. Климат здесь сухой, солнечных дней больше, чем где-либо, поэтому и стремится сюда народ на отдых.

Около трёх часов дня я вышел из автобуса в Хужире и направился на север. По карте посмотрел, где лес подходит к берегу – это урочище Песчанка, до неё километров двадцать, туда и рванул. Местность волнистая, безлесая, видно далеко. Намечаю себе ориентир на горизонте – и шурую по прямой, только ветерок обвевает. Весь берег туристами (вернее, отдыхающими) освоен капитально. Люди, приезжают на машинах, ставят палатки и отдыхают, то есть привозят с собой пиво-водку-лимонад, забрасывают их в сетках в Байкал (чтобы охладить), а потом выпивают, сидят на раскладных стульчиках и беседуют, беседуют… Иногда купаются, но вода прохладная, желающих немного. Я в уютной бухточке сделал привал, тоже искупался, освежился немного, а то иду быстро, в темпе, пропотел под рюкзаком. И дальше – в путь, надо до темноты дойти до леса, чтобы ночевать с костром. Слева у меня пролив Малое Море, который отделяет Ольхон от материка, за проливом по берегу тянутся красивые белые горы, изрезанные тёмными ущельями, и за эти горы падает солнце, придавая всей этой картине багрово-розовый оттенок – глаз не оторвать!

Около восьми часов вечера дошёл до леса, спустился к самой воде и стал присматривать место для ночлега. Чистый, ровный пляж, лиственничный лес вдоль него, мусорные урны равномерно стоят по всему берегу – это и есть Песчанка. Народа уже не сильно много, сезон заканчивается, так что мне не пришлось долго искать место под палатку, установил её между деревьями по соседству с другими вигвамами. Пошёл в лес за дровами – Боже мой! – россыпное месторождение туалетной бумаги, весь лес усеян разноцветными вкраплениями, следами цивилизованного отдыха. Я, слава богу, на мину не наскочил и не подорвался, вернулся с дровами и живой. Сварил какао из шоколада и сухого молока, супчик из пакета, поел с сухарями – ужин получился на славу. Посидел немного у костра, посмотрел карту, пописал дневник. Завтра хочу пересечь остров, уйти на восточный берег, по карте туда есть тропа. Ольхон в длину 71 километр, а в ширину – 10–15, освоена и заселена только его западная часть вдоль пролива Малое Море, а восточный берег крут и дик, мало кто там бывает. Вот туда я и собрался.

Утром увидел своих соседей из палатки рядом, вечером она была застёгнута и никого не было. Это оказались туристы из Москвы, велосипедисты, их трое, привезли с собой велосипеды (самолётом) и путешествуют на них. Вчера вечером они уезжали на северную оконечность острова – мыс Хобой (в переводе с бурятского – клык), вернулись очень поздно, я уже спал и не слышал. Утром познакомились, поговорили. У них хорошие фотоаппараты, они много фотографируют, всё подряд, хотя ничего особенного (в смысле природы) здесь нету. Подарили мне сувенир острова Ольхон – срез лиственницы, а на нём природа вывела замысловатый орнамент. Я посмотрел их велосипеды – они их усилили для дальних путешествий, приделали сзади с двух сторон специальные багажники для рюкзаков – внушительные аппараты получились!

Ну а я долго собирался, укладывался, уже после двенадцати часов только тронулся в путь, на другой берег острова. День тёплый, тихий, и всё бы ничего, только мошкара заедает – летает какая-то мелкая, но въедливая. Первый раз столкнулся с ней здесь, на Байкале, видимо, это от коров. Коров здесь много, ходят одни, без пастухов, оставляют после себя везде лепёхи, вот мошкара и развелась. Приходится мазаться репеллентом.

Тропу я нашёл: не тропа, а целая дорога идёт в поперечном направлении, я по ней и потопал. И очень удачно встретил группу туристов, они шли как раз оттуда, куда я направляюсь. Они мне подсказали, что с этой дороги надо будет свернуть, и сказали, где: будет большая поляна в лесу, и как только она кончится – будет незаметная тропка вправо, идти надо по ней. Что я впоследствии и сделал и безо всяких блужданий через два часа оказался на берегу Байкала. Весь путь мой проходил по тайге, пересекал хребет, который тянется через весь Ольхон. По пути подпитался брусникой, она уже поспела. Тайга хоть и глухая, но шёл совершенно спокойно, медведей здесь нет, последнего убили сто лет тому назад.

Спуск к Байкалу был довольно крутым, по мрачному извилистому ущелью с камнями, буреломом и обгорелыми деревьями – года два тому назад здесь бушевал пожар. Вышел на берег – тихо, сумрачно, дымка висит над морем, но дождя нет. Берега противоположного не видно, зато плавают две нерпы – то нырнут, то вынырнут. Как раз против этого места, где я стою, находится самое глубокое место Байкала – 1637 метров, на карте обозначено. Берег здесь безлюдный, нехоженый, круто падающий в Байкал, цвета окружающей природы мрачные, серые, и мне стало как-то неуютно находиться здесь, захотелось побыстрее покинуть это место, хотя причин бояться чего-то и нету. Ладно, переночую и завтра утром рвану назад. Набрал дров побольше, устроил табор, хотя на таком крутом склоне найти более или менее ровное место было непросто. Мрачное настроение своё немного разбавил шикарным ужином – жареными рыжиками. Пока шёл сюда – набрал рыжиков: маленьких, красивых, с кольцевыми полосками на шляпках. Их бы засолить – да на закусочку! Но для засолки нет условий; ничего, жареные с лучком – тоже неплохо. Поел рыжиков, запил сладким какао и ещё засветло завалился спать – заката здесь нет, любоваться нечем.

Зато утро встретило меня великолепным рассветом. Солнце вставало из моря, медленно выплывало из-за горизонта и прочертило огненную дорожку до самого берега. Я быстренько достал свой фотик и успел сделать несколько кадров прямо против солнца. А потом быстренько собрался и тронулся в обратный путь – опять по крутой расщелине, только теперь вверх, а не вниз. Час занял у меня подъём на хребет, и, пока я поднимался, не заметил, откуда приползли тучи. Такое впечатление, что опять наступила ночь. Высота более тысячи метров, и тучи, видимо, наползли прямо на гору, я оказался внутри. Остановился, успел надеть плащ на себя и накидку на рюкзак – и стихия разразилась! Над головой гремит, вспышки молний одна за другой на мгновения выхватывают окружающую картину из мрака, да ещё дождь хлещет, как из ведра, – полный джентльменский набор. А я стою на тропе и пережидаю всю эту стихию, под дерево встать не рискую – опасно.

Но всё когда-нибудь кончается, кончился и дождь, я зашагал дальше. Иду, шлёпаю в кроссовках по лужам, только брызги разлетаются по сторонам. Вернулся на свою прошлую стоянку, где остались велосипедисты, дождик всех намочил, сидят нахохленные. Я пошёл в лес, добыл дров побольше и, несмотря на сырость, распалил хороший костёр, это я умею. Народ к теплу подтянулся – стало веселее. Сварил кашу на обед, пока варил – подсушился немного, привёл себя в порядок. Дождик периодически накрапывает, но это уже семечки, такой нам не страшен. Программу я свою выполнил, надо выбираться в сторону Иркутска да ехать домой. И тут мне повезло. Смотрю, одни из соседей, парень с девушкой, собирают шмутки, грузят в «ниссан». Я к ним:

– Вы в Иркутск?

– В Иркутск.

– Возьмёте?

– Садись.

Я свой рюкзак закинул – и мы помчались. Вернее, прежде чем помчаться, надо было преодолеть подъём на берег, а он крутой, глинистый, после дождя раскис, машина елозит, её стаскивает то в одну, то в другую сторону. Но парень – молодец: включил оба моста и как дал гари! Бедную машинёшку швыряло между деревьями, того гляди прилепит к сосне, она летела вверх, как пуля, а я вцепился в переднее сиденье и аж вспотел от напряжения. Это было что-то с чем-то, ралли «Париж – Дакар» или вроде этого. А потом ещё пятьдесят километров мчались по раскисшей дороге – где по наезженной, а где напрямик, по траве. Подъёмы, спуски, лужи на пути – всё проскакивали на скорости, только шматки грязи разлетались по сторонам. Когда подъехали к паромной переправе, на машину было жалко смотреть – сплошной комок грязи. Удачно, без очереди переправились через пролив Ольхонские ворота, подъехали к воде и немного обмыли стёкла и фары, пригодился мой котелок. А погода ещё ухудшилась: подул северный ветер, резко похолодало, так что вовремя я сматываюсь отсюда. 260 километров от переправы до Иркутска мы промчались меньше чем за три часа и полдесятого вечера были в городе. Всё, поход закончен!

Я опять в Слюдянке. Сижу на берегу Байкала и созерцаю гладь озера, в которой отражаются облака и прибрежные горы. Погода тихая и в меру тёплая, нет той изнуряющей жары, которая мучила два месяца в Новосибирске. Лёгкий ветерок навевает с озера прохладу, а солнышко ласково пригревает. Красота! Сижу, жду своих попутчиков из Владивостока, они приедут в 5 часов вечера.

Познакомились мы по переписке. После моего прошлогоднего похода на Байкал я написал и послал в ЗОЖ небольшую заметку о своём путешествии, так сказать, поделился. А поскольку в этой газете все материалы печатаются с адресами авторов, то после публикации ко мне посыпались письма, всякие разные: и «давайте познакомимся», и «возьмите меня с собой», кто-то делился своей судьбой, изливал душу, а свидетели Иеговы обещали райскую жизнь на Земле. Одно письмо было из Владивостока от Людмилы, возраст она не написала, но я понял, что в годах уже, пенсионерка. Она предлагала объединиться и в конце июля сходить на Шумак, в Саяны. Их трое, все бывалые туристы, облазили всё Приморье, а про Шумак они наслышаны, это прямо мечта всей жизни – там побывать. А поскольку Вы, Олег Яковлевич (то есть я), в этих делах (то есть в бродяжьих) калач тёртый и там уже бывавший, то не согласились бы Вы любезно пойти с нами, как бы за старшего, одним нам как-то боязно. С уважением – и всё прочее. А я, надо сказать, на Шумаке (это в Саянах) бывал уже дважды, оба раза шёл туда разными путями, с разных сторон, а, будучи последний раз, встретил там туристов из Ижевска, они пришли на Шумак ещё другим путём – через перевал Хубыты и перевал Четырёх. Я по карте посмотрел их маршрут, и мне в голову запало – покорить эти два перевала, где редко кто ходит. А тут как раз представляется случай. И я ответил, что «да, согласен, только пойдём нехоженой дорогой, через два перевала, путь трудный и опасный, но так как вы туристы бывалые, то думаю, это будет вам по плечу, готовьтесь, собирайтесь». После этого мы по телефону согласовали день встречи, и вот теперь встречаемся.

Я очень хорошо доехал на поезде до Слюдянки. Вагон новый, с кондиционером, проводники вежливые и попутчики интересные. Почти весь вагон занимали школьники-старшеклассники, они едут во Владивосток, в пионерлагерь «Океан». В моём купе оказалась одна из сопровождающих, которая занимается туризмом. Увидела мой огромный рюкзак, и мы сразу нашли общий язык. А потом к нам присоединился ещё один турист – из Смоленска, зовут Иван. Он был на Алтае, а сейчас едет в Иркутск, и там они соберутся группой и тоже пойдут на Шумак. Я посмотрел его рюкзак – тот намного тяжелее моего, хотя он по возрасту не на много моложе меня (61 год), видимо, любит путешествовать с комфортом, а комфорт этот приходится тащить на себе. Смотрели карты, делились своим опытом, пройденными маршрутами и будущими. Этот Иван побывал в Эмиратах, в Мавритании, на Сейшельских островах, всё это благодаря своей дочери, она у него переводчик, мотается по всему миру, и он к ней наведывается. Интересный мужик – смелый и разносторонний, я таких уважаю.

В Слюдянку прибыл в одиннадцать часов, из вагонов вывалило много людей с огромными рюкзаками – свой брат, турист. Все идут на переходной мост, его не миновать, а там уже встречают местные ребята-водилы, увезут кому куда надо. Я сразу договорился с одним, что в пять часов вечера, как подойдёт поезд, он нас отвезёт в Нилову пустынь (оттуда начинается пешая тропа на Шумак), и с ценой договорились – по «штуке» с носа, нормально. Я записал его телефон и пошёл на берег Байкала ждать своих попутчиков. Днём ещё сходил в город, пообедал в кафешке, подкупил продуктов и на вечер взял четырёх свежих омулей, поджарим на ужин. Пока сидел, ждал на берегу Байкала (а он от вокзала в ста метрах), познакомился с семейством из Читы. Они бывшие геологи, сейчас пенсионеры, едут с внуками в Аршан отдыхать, там хороший курорт, я проходил через него два года тому назад по дороге всё на тот же Шумак.

За разговорами и время пролетело быстро, пошёл я встречать Владивостокский поезд, он пришёл без опоздания. Выходят из вагона мои друзья: коренастый мужичок немного помоложе меня и две бабушки: одна сухонькая и высокая в какой-то панамке типа ночного чепчика, а другая плотненькая и бойкая, это и оказалась Людмила, моя «заочница». Да, попутчики что надо! Ну, что ж, теперь отступать некуда, будем двигаться вперёд.

Вышли на привокзальную площадь, машина нас уже ждёт, хорошая «тойота», водитель – молодой парень, звать Лёшей, весёлый и разговорчивый, рассказывал нам по дороге про достопримечательности своего края. В машине познакомились поближе и сами. Мужичка зовут Анатолий, он редактор какой-то местной газеты, но на слова небогатый, больше молчит. Самой разговорчивой оказалась Людмила, она сразу сообщила, что ей 73 года, но это возраст по паспорту, а биологический возраст у неё в два раза меньше, её на каком-то уникальном приборе в их институте Океанологии самые крутые учёные проверяли. А другой, Маргарите, оказалось 71 год, она более тихая, спокойная, преподаёт в институте, филолог. Ехали, разговаривали, любовались природой. Въехали в Тункинскую долину – это долина реки Иркут. Слева – Хамар-Дабан, горы приземистые, сглаженные, как согбенный старичок, а справа, напротив – Саяны – молодые, скалистые, островерхие, неприступные; нам – туда. Алексей довёз нас до Сухого ручья – места, где начинается тропа, дальше дороги нет. Здесь организована стоянка для машин – люди приезжают, оставляют машины, путешествуют, а потом возвращаются и уезжают домой – очень удобно.

Надо сразу сказать, что такое Шумак. Вообще-то, Шумак – это название реки. Она берёт начало на северном склоне хребта Тункинские Гольцы и впадает в Китой, а Китой в Ангару, а Ангара – в Енисей (хотя те, кто там бывал, говорят, что скорее Енисей впадает в Ангару, она побольше). А на слиянии Китоя и Ангары построен город Ангарск, «город, рождённый победой» – такой плакат висит на въезде в город. Когда в 45-м году закончилась война, то СССР в счёт репараций (для компенсации ущерба, нанесённого войной) вывез из Германии много чего, в том числе большой химический комбинат, место для которого нашли именно здесь, в Сибири. Так в первые послевоенные годы среди тайги был построен молодой современный город. Между прочим, это город моей юности, я приехал туда после техникума восемнадцатилетним парнем и прожил семь лет. Но про Шумак я узнал гораздо позже, лет через сорок.

Дело в том, что, живя в Новосибирске, я периодически наведывался в Ангарск, остались старые связи. Бродил по окрестностям, совершал однодневные походы. Выберу по карте маршрут километров на двадцать-тридцать, уеду утром на начальную точку, а вечером, выйдя на конечную, добираюсь домой электричкой или автобусом, а то и на попутке. И вот как-то осенью я благополучно выбрался на шоссе Ангарск – Савватеевка, нигде не заблудился, стал ждать автобус. Пока ждал, обратил внимание на пустую бутылку из-под водки, которая валялась на траве: высокая, квадратная, а на этикетке горы остроконечные. Я заинтересовался – поднял, прочитал: «Водка Шумак». А с другой стороны бутылки написано, что Шумакские минеральные источники находятся в глубине Саянских гор и являются уникальными по своим лечебным свойствам, что они известны с незапамятных времён, и что сам Чингисхан лечился этой водой. Название Шумак я запомнил и на следующий день пошёл в книжный магазин искать литературу. Мне сразу повезло – попалась карта «Шумакские источники», да причём хорошего масштаба, в одном сантиметре – один километр, обычно туристские карты выпускают двухкилометровки. Так я заочно познакомился с Шумаком.

А в июле 2008 года и «сбегал» туда. И самое острое впечатление от того похода – это воспоминание о сбитых ногах. Накануне я купил себе новую обувку – берцы, высокие ботинки со шнуровкой типа десантных. Померил, прошёлся по комнате – всё прекрасно. Утром раненько вскочил, схватил рюкзак, побежал на первую электричку – ехать в Иркутск. Идти полчаса, но, уже пройдя половину, я понял, что берцы трут, они внутри оказались какими-то жёсткими, неудобными. Остановился, подобрал кусок бумаги, подложил под каблук, но это мало что дало. Короче, пока дошёл до вокзала в Ангарске, а потом в Иркутске до автовокзала, я свои ноги сбил напрочь – и пятки, и лодыжки, и даже пальцы – до живого мяса. И с такими ногами я шёл по горам под рюкзаком – сорок километров туда и сорок – обратно. Правда, я соорудил что-то типа портянок, чтобы потолще было на ноге намотано, но в ботинок много не налезет. Вот так и терпел всю дорогу. И когда всё закончилось и я вышел на трассу, чтобы ехать домой, то первым делом размотал с ног и выбросил эти окровавленные тряпки, которые мне изрядно надоели.

Зато Шумак я увидел. Это действительно уникальное место – на небольшой площади сосредоточено более ста источников, которые бьют из-под земли. Источники целебные, причём разные. Местные жители, буряты, уже знают, какой от чего помогает и около каждого подписали на камнях: «сердце», «лёгкие», «почки», есть даже «дамский каприз» (женские болезни) и «мужское упрямство» (болезни сильной половины). Здесь построены десятка три зимовий, если свободно – можно жить в них, а кому не хватает – живут в палатках. Туристы приходят пешком, больные прилетают на вертолёте – живут, лечатся, отдыхают. Вот это место и зовётся Шумаком, а не только речка.

Возвращаюсь на стоянку, куда нас привезли. Мы отошли немного и увидели хорошее место для ночлега – ровное, со столиком и скамейками. Дров набрали легко, а с водой вышла проблема. Рядом протекает речка Ёхе-Гер, небольшая, но напиться и даже лечь в неё, искупаться всегда можно было. А сейчас сухое русло, одни камни, видимо, дождей долго не было, пересохла. Я сходил по руслу вверх, потом вниз – ни одной ямки с водой не нашёл. Пришлось идти к охранникам автостоянки, они налили котелок, на ужин хватит. Поужинали замечательно! Гвоздём программы стали омули, которых мы поджарили на рожнах. Берёзовые прутья заостряешь, зачищаешь их от коры; потом насаживаешь на них рыбу через рот и жаришь над углями (но не над огнём, сгорят). С рыбы жир капает в костёр и шипит, а у нас слюнки изо рта тоже капают, от нетерпения. Начало похода отметили ещё бутылочкой «Рябины на коньяке», выпили за знакомство и чтобы лёгким был путь. И даже спели одну песню, про глобус, который «крутится-вертится, словно шар голубой». Спать легли около двенадцати часов ночи, уже в полной темноте. У них палатка трёхместная, они в ней, а я в своей, маленькой.

Ночью прошёл небольшой дождь, но нам это не помешало, и утром мы отправились в путь. Тропа твёрдая, набитая, широкая, где покруче, где поположе поднимается вверх, к подножию хребта. Здесь ещё невысоко, кругом густой лес – берёзы, ёлки, лиственницы. Прошли первые несколько километров – отстала Маргарита, что-то тяжеловато ей даётся начало пути. Пришлось сбавить темп, Анатолий встал замыкающим, если что – подстрахует. К обеду дошли до лесного озера, здесь тропа раздваивается: вправо уходит основная тропа – на Шумакский перевал, это самый короткий путь, по нему все и ходят, а влево – на перевал Хубыты, туда мало кто идёт. На развилке есть навес от дождя, здесь всегда много народа – отдыхают, обедают, перекуривают. Мы тоже сварили гречневую кашу, подзаправились посытнее – надо побольше съедать продуктов, чтобы легче тащить. А с продуктами ребята, по-моему, перестарались, рюкзаки у них слишком тяжёлые. Я навёл ревизию – килограммов пять (крупа, соль, сахар) вытащил, мы их упаковали в пакет и спрятали под наклонной лиственницей. На обратном пути этого места не миновать, так что заберём.

Двинулись дальше, и сразу же начал накрапывать дождь. Тропа уже совсем не та – стала узкой, извилистой, местами приходится лезть через завалы. Рядом течёт-шумит речка Хубыты, мы идём вверх вдоль неё. Местами приходится карабкаться по камням довольно круто, а дождь продолжается, скользко, идём очень осторожно, поэтому медленно. К вечеру вышли на поляну, на ней зимовьё, но старое, завалившееся, для ночёвки не годится. Рядом большой водопад, но его плохо видно, всё в тумане – мы залезли в облако. Кругом коровьи лепёхи, видно, здесь они пасутся, это ведь зона альпийских лугов. Поставили палатки и опять столкнулись с проблемой – река рядом, но воды не достать, обрыв крутой, не спуститься. Пошёл Анатолий добывать воду, скрылся в тумане – и пропал. Очень долго его не было, мы уже начали беспокоиться: кричали, стучали (в таком тумане заблудиться легко), наконец он появился, с водой. Отлегло от сердца. Поужинали у костра и быстро заползли в свои палатки – сыро, сумрачно, ни на какие посиделки не тянет.

Сегодня тяжёлый день – надо перейти через перевал Хубыты (высота 2432 метра) и спуститься до зоны леса, чтобы вечером был костёр и горячий ужин. Встали рано, в семь часов, собрались и тронулись в путь. Дождя нету, на небе появились голубые просветы, однажды даже выглянуло солнце, но быстро скрылось. Туман исчез, и мы наконец-то увидели, что нас окружает: скалистые горы с двух сторон стискивают долину, величественный водопад низвергается с высоты метров сорок. А мы идём всё вверх и вверх, к перевалу. Идём медленно – отстаёт Маргарита, ей очень трудно, всё-таки возраст есть возраст. Сегодня она выглядит немного лучше, а вчера я за неё переживать начал – она два раза останавливалась, таблетки глотала. Анатолий на всякий случай идёт всё время рядом с ней, он-то мужик крепкий, рюкзак у него самый тяжёлый, но он и помоложе. А у Маргариты рюкзак маленький, детский, Людмила из-за этого на неё злится, ворчит, мол, она хитрая, меньше всех тащит. Мне это не нравится – хуже нет, когда в коллективе какие-то распри, пытаюсь урезонить Людмилу, мол, Маргарита и так еле идёт, но та и слушать не хочет. Вот бабы!

Справа услышали какие-то звуки и не могли понять, что это такое. А потом разглядели высоко на гребне четыре фигурки, туристы; это они нас заметили и кричат и машут руками. Посмотрел по карте – это перевал Гранатовый, на нём попадаются гранатовые камни. Склоны его крутые, скалистые, как они туда забрались? Мы тоже им помахали и прокричали: «Привет!»

Идём дальше, погода нам благоприятствует – дождя нет, ветерок сдувает пот, да и тропа на высоте стала лучше, поровнее, растительности уже никакой нет. В два часа дня мы на перевале. Несколько острых скальников, небольшое озерцо между ними и неоглядный простор во все стороны – это перевал Хубыты. А ещё пронизывающий ветер, здесь ему никаких преград. Несмотря на это, мы на перевале сфотографировались, у озерка под скалой перекусили сыром, колбасой и печеньем и «посыпались» вниз. Крутяк прошли по серпантину, спустились в долину ручья Бором-Гол. Долина ручья заболочена, тропы как таковой нет, шли по направлению долины, чавкали по щиколотку в воде. Вдоль ручья вышли на речку Архат, благополучно её перешли – брод неглубокий и решили дальше не идти – место очень понравилось: у самой воды, сухое, под кедрами, горы вокруг обалденно красивые и воздух напоен ароматом саган-дайли, это родственник багульника, по-научному – рододендрон Адамса, я его встречал только в Саянах, в высокогорье. Вечер был тёплый, наши вещи подсохли на вечернем солнышке. Мы на ужин сварили суп-харчо из пакетов, хорошо поели, потом сидели разговаривали, и незаметно наступили сумерки. Горы стали тёмно-синими, и вдруг из-за них стала выплывать огромная луна необыкновенного янтарного цвета. Мы схватились за фотоаппараты, стали фотографировать, такой луны в жизни видеть не приходилось. Под этим впечатлением и завалились спать.

Планы на сегодня небольшие – дойти до границы леса перед перевалом Четырёх, чтобы на другой день штурмовать перевал. Название интересное – Четырёх. С чем оно связано? Может, здесь погибли четверо, и в честь их назвали перевал? А может, эти четверо впервые прошли им? По карте не узнаешь, обозначена только его высота – 2784 метра и категория 1А, то есть средней сложности.

Ну всё, планы определены, рюкзаки собраны – в путь! Тронулись вниз вдоль Архата. Тропа обозначена по правому берегу, но она вскоре перескочила на левый, перешли и мы, брод несложный. Идём, внимательно смотрим – должна вправо отходить тропа на речку Зун-Гол, она впадает в Архат с противоположной стороны. Но никакой тропы не увидели, идём дальше вдоль Архата. Идём по тропе высокой береговой террасой, кое-где пересекаем болотины, но идти можно. Ушли уже далеко от Зун-Гола, понятно, что мы на него уже не попадём. Дошли до речки Яман-Гол. Названия здесь все бурятские: гол – река, яман – козёл, получается – козлиная река; зун – восток (Зун-Гол – восточная река, она действительно течёт с востока). По Яман-Голу обозначена тропа, и она тоже ведёт хоть и дальним путём, на Шумак, придётся идти по ней. Но не получилось и это – тропа пропала. Спустилась к воде – и исчезла.

Посидели, погоревали, перекусили – и тронулись своим следом назад. Будем пробиваться правым берегом Архата, видели тропу, отходящую туда. Пошли. Тропа старая, давно по ней никто не ходит, но по карте она обозначена именно здесь. Хорошо, что день сегодня ясный, дождя нет, хоть в этом повезло. В одном месте тропа вышла на безлесное пространство и потерялась – заросла травой. Мы с Анатолием пошли искать, разошлись веером – кому повезёт. Женщин оставили около рюкзаков, они уже притомились. Слышу – Анатолий зовёт меня, думал, нашёл тропу, подошёл. А он показывает на скалу: «Смотри!» Над поляной высится огромная белая скала, метров сто, не меньше, и среди этой скалы в нише стоит каменный бурят: в бурятской шапке, за поясом – короткий меч, ноги расставлены, вид грозный. Солнце уже склоняется к закату, вся поляна и скала освещены каким-то неестественным светом – нам стало не по себе. Может, это какое-то сакральное место, может, здесь совершаются поклонения или жертвоприношения? Как бы нас в жертву не принесли. На всякий случай договорились не фотографировать и женщинам ничего не говорить, зачем лишняя паника? А тропу отыскали на другой стороне поляны, в лесу. Но самое интересное, что когда шли через поляну уже все вчетвером с рюкзаками, то уже никакого бурята не увидели; на этом месте бесформенные выступы, углубления, но ни в какую фигуру они не складываются. Видимо, надо смотреть с определённой точки и при определённом освещении, как мы и попали с Анатолием.

А между тем женщины наши порядком скисли, особенно Маргарита. Надо тормозиться на ночлег, но для этого надо найти воду. Как назло, тропа вышла на тягун – медленный длинный подъём. Мы оставили женщин, у них сил уже нет, а с Анатолием пошли вперёд, до воды. Через полчаса дошли до ручейка, там оставили рюкзаки, а сами вернулись за женщинами, и уже с их рюкзаками все вместе пришли к ручью. Кругом густой лес, мы выбрали пятачок без деревьев, чтобы только палатки поставить, и расположились. Ручеёк совсем маленький, но ямку нашли, воды начерпали. Сварили суп из пакетов и грибов нажарили (по дороге насобирали), чай заварили из кипрея – было очень вкусно. Тут и стемнело, улеглись спать. Мне долго не спалось – лежал, обдумывал, навалились проблемы. Во-первых, у Маргариты отстала подошва на кроссовке, чуть держится – долго не протерпит (китайский ширпотреб). А во-вторых, и это самое главное, отношения между женщинами становятся всё хуже. Я с первого дня заметил, что Людмила недолюбливает Маргариту, и чем дальше, тем больше. Та, бедная, и так идёт на пределе, отстаёт, а Людмиле это не нравится, она выражает своё недовольство, ворчит на неё, мол, она притворяется и симулирует, у неё рюкзак маленький и легче всех, что она хитрая, хочет за счёт других прожить. Хотя я за эти дни заметил, что, как встаём на привал, Маргарита сразу включается в общие заботы – дров принести, воды, а Людмила вроде и изображает бурную деятельность, но в основном командного свойства: надо сделать то, надо сделать это. Спрашиваю Людмилу: «Как же ты готовила команду, как вы раньше вместе ходили?» Отвечает: «А мы вместе не ходили, вместо Маргариты должна была идти другая женщина, но не смогла, и в последний момент Анатолий пригласил Маргариту, я её и не знала». Вот такая сложилась ситуация – развал на корабле. Короче, уснул с тяжёлыми мыслями, утром надо принимать решение, и оно должно быть правильным.

Ночью разразилась гроза. С вечера небо было ясное, и я даже не хотел натягивать полиэтилен на палатку, но в последний момент перед сном натянул, и, как оказалось, не зря. Не успели мы уснуть, как засверкало-загрохотало, дождь ливанул хорошенький, но мы были уже в палатках, нам это нипочём. А ночью опять высыпали звёзды, и день наступил солнечный и тёплый. Погода-то хорошая, но утром разразилась другая гроза – я объявил, что мы возвращаемся. Объяснил причины. Впереди, по пути на Шумак, ждёт нас ещё много испытаний, и, чтобы их преодолеть, мы должны быть сплочёнными, помогать во всём друг другу, а не считаться, кто сколько несёт, кто больше сделал и т. п. А с таким разладом в группе никуда ходить нельзя, это может закончиться просто трагически. Да и за Маргариту боюсь, за её здоровье. Пока недалеко ушли, надо возвращаться. Примерно так я сказал, и Анатолий с Маргаритой со мной согласились, нечего испытывать судьбу. Не согласилась Людмила, она расплакалась, раскричалась и на меня, и на Маргариту: «Как так? Я четыре года мечтала попасть на Шумак, всё организовала, а тут из-за какой-то неподготовленной… одной… должна возвращаться обратно? Я всё равно пойду, пойду одна… и т. д. и т. п.» Короче, бабская истерика. Но на меня это не действует, как я сказал, так и сделал – идём назад. Собрались и пошли. Людмила недовольная, но идёт, сопит, а куда в тайге денешься? Куда она пойдёт одна?

Идём вдоль Архата, только теперь вверх по течению. И надо же, когда проходили напротив устья Зун-Гола, увидели тропу, которую не заметили вчера. Мы её увидели на открытом склоне, и видно её только с одной стороны. Если бы мы вчера, пройдя мимо неё, оглянулись, то мы бы её тоже заметили. Но вчерашний день не вернёшь. Мы с Анатолием оставили женщин, прошли по тропе с километр, посмотрели её. Хорошо, что мы её вчера не заметили – она только сначала более или менее, а дальше, вдоль Зун-Гола, вся заросшая, никто там не ходит. Мы бы такой компанией забрались в дебри – выбирайся потом оттуда.

В четыре часа дня дошли до своей прежней стоянки на берегу Архата, будем здесь второй раз ночевать. Все устали, поэтому перекусили орехами и решили отдохнуть, а потом уже варить ужин. Я сходил искупался, речка, правда, мелкая, но искупнуться можно. Вечер солнечный, тепло. Днём налетела, было, тучка, подул сильный ветер, думали, ливанёт, даже плащи надели – но нет, пронесло, опять ясно и тепло. А красотища вокруг – неописуемая! Здесь, на слиянии двух речек, хороший обзор во все стороны, так что любуемся вдоволь, от души. Горы такие разнообразные – и острые, и пологие, и лесистые, и без. Никаких трудов не жалко, чтобы это всё увидеть.

Утром встали пораньше, позавтракали плотно (впереди подъём на перевал) и стали собираться. Дислокация такая: я оставляю свою палатку и вещи на таборе и провожаю их на перевал Хубыты. Весь груз мы с Анатолием делим на двоих, женщины идут налегке, с пустыми рюкзаками. На перевале я с ними расстаюсь, они спустятся сами (там никуда не денешься), заберут продукты, которые оставили на развилке тропы у озера и спустятся дальше, в Нилову пустынь. Нилова пустынь – это курортное место, там можно снять жильё, попить водички на источниках, погулять по окрестностям, дождаться даты отъезда (билеты у них уже куплены) и спокойно уехать домой. А я вернусь к палатке и буду пробиваться на перевал Четырёх в одиночку, мне это не привыкать.

В девять часов тронулись в путь. Маргарита и Анатолий рады, они понимают серьёзность ситуации, а Людмила продолжает дуться, сердитая на всех, особенно на меня. Она упорола вперёд всех, не догнать, да мы и не гонимся, идём под грузом. Ближе к перевалу, смотрю, она отклонилась вправо, подъём на перевал находится левее. Стали кричать ей – далеко, не слышит и уходит всё дальше и дальше, в камни. Надо её вернуть, но разве догонишь? Хорошо, что она всё-таки почувствовала неладное, остановилась, оглянулась. Мы стали махать изо всех сил, она поняла, вернулась к нам. Злость, обида – плохой попутчик. В полдвенадцатого мы были на перевале, поднялись довольно легко. На берегу озерца съели традиционную шоколадку и поели копчёной колбасы, потом распрощались и разошлись по спускам, каждый в свою сторону. Помахали друг другу ручкой.

Обратно с пустым рюкзаком я добежал до палатки за 1 час 15 минут. Здесь ко мне подошли трое туристов из Иркутска, разговорились. Узнали, куда я иду, и подсказали, что через перевал Четырёх никто не ходит, а ходят на Шумак через перевал Горных Духов, и рассказали, как на него попасть: нужно так же подниматься по Зун-Голу, но на последней развилке ручья идти не вправо, а влево, показали на карте. Я это намотал себе на ус.

Пока мы смотрели карту и разговаривали, набежали тучи, а затем и дождь начался. Я залез в палатку, стал писать дневник, а дождь разошёлся не на шутку – с громом, молнией и надолго. Уже и есть охота, а он всё льёт и льёт, из палатки не выйдешь. Только полпятого прекратился, а в пять я уже топал по тропе, к Зун-Голу. Добежал до него быстро (третий раз уже это место прошёл), свернул с набитой тропы, а там и началось! Тропа старая, ходят по ней редко, она часто теряется, так что больше ищешь, чем идёшь. Но ещё интересней пошло дальше – началась старая гарь. Деревья поваленные переплетены – ни перелезть, ни обойти. Иногда приходилось ползком на боку пролезать под деревом – иначе рюкзак не проходит, а снимать его неохота. В восемь часов вечера попалось неплохое место для стоянки, и я затаборился, силы уже были на исходе. Разжёг костёр на месте, где будет палатка, прогрел землю – всё-таки спать будет потеплее. Сварил из пакета густой суп харчо (для густоты сыпанул риса) и ещё добавил в него ревеня (здесь его много растёт) – получился суп с кислинкой, мне понравился. Наелся, напился – и спать завалился.

Здесь я отвлекусь от дневника и расскажу, чем закончилась история с туристами из Владивостока. Уже осенью я позвонил Анатолию, и он рассказал, что с ними было дальше, после расставания со мной. Пошли они на спуск с перевала, Людмила опять упорола вперёд, а тут начался дождь (который я пережидал в палатке), видимости не стало, и они потеряли её. Кричали, кричали – но бесполезно, ночевали без неё. Лишь утром, спустившись к стоянке около озера, где оставили продукты, встретили её там, она ночевала в чужой палатке, её приютили туристы. Дальше никаких приключений не было: они сняли комнату в курортной Ниловой пустыни, хорошо отдохнули там и спокойно вернулись домой. Людмила смирилась с неудавшимся походом на Шумак, успокоилась и дальше они с Маргаритой жили душа в душу. Зимой я написал Людмиле большое письмо, рассказал о своих приключениях в пути на Шумак и, между прочим, упомянул, что не вернись мы тогда оттуда, откуда вернулись, то пришлось бы возвращаться гораздо дальше, на спуск с перевала Усть-Илимцев я бы их не повёл, подготовка не та, особенно у Маргариты, рисковать их жизнями я бы не стал. В письме я извинился, если был жёстким в своих решениях, но объяснил, что главное, чем я руководствовался – чтобы все живыми и здоровыми вернулись домой. Она мне ответила тоже извинениями и заверениями, что зла в душе на меня не держит, что, несмотря ни на что, у неё остались самые хорошие впечатления от похода. А от Маргариты пришло хорошее письмо с благодарностью и бандероль с двумя интересными книгами на исторические темы. Вот так всё хорошо закончилось.

Утром встал в восемь часов, на небе ясно. Занялся починкой башмака – на левой кроссовке сбоку отклеилась подошва. Хорошо, что у меня есть с собой капроновая нитка и большая иголка – сделал прошивку сбоку, как заправский сапожник. Да ещё замазал нитки кедровой смолой, чтобы дольше служили. После ночёвки зона леса быстро закончилась, и я как раз выскочил на развилку: прямо передо мной большая гора, и два ручья с правой и левой её стороны сливаются вместе – так начинается Зун-Гол. Я пошёл влево – к перевалу Горных Духов. Подъём стал посерьёзнее, покруче. Иду по ложбине, с обеих сторон крутые горы со скалами и осыпями, под ногами камни, покрытые каким-то мохом, между ними кое-где журчит вода. Подъём несложный, только больно уж длинный – иду пыхчу, часто останавливаюсь, пью воду и просто отдыхаю, перевожу дыхание.

В час дня забрался на перевал, он пологий, широкий. На нём сложен тур из камней, внутри банка с запиской: туристы из Москвы, Екатеринбурга и Нижнего Тагила были здесь зимой в лыжном походе. Я дописал себя и поставил дату. На перевале ветер, прохладно; погода изменилась – стало пасмурно, солнце исчезло. Что-то я засомневался – на тот ли перевал я попал? Достал карту и компас, сверился. Да, направление этого перевала на северо-запад, и значит, это перевал Усть-Илимцев, высота 2634 метра. А перевал Горных Духов остался правее меня, я его проскочил – надо было карабкаться вправо по россыпи камней. Да кто же знал? Указателей нету. Ну да ладно, не возвращаться же, посмотрел по карте, куда попаду с этого перевала – на безымянный ручей, который впадает в Яман-Гол. Годится. С Яман-Гола через перевал Обзорный я всё равно выйду на Шумак, а лишних десять километров – это чепуха. И я пошёл вниз.

Спуск сначала пологий, а потом стал загибаться вниз и вдруг – стоп! – впереди уже обрыв. Надо искать спуск. Двинулся влево, к скалам, похоже, что проход там. Очень круто, но увидел следы туристов, значит, я на правильном пути. Стал спускаться. Спускаюсь очень осторожно, помогаю себе руками и всем, чем можно, цепляюсь за каждый выступ, припадаю к склону. Спустился метров двести по уступам – началась сыпуха, курумник, острые камни самых разных форм и размеров навалены беспорядочно. Пошёл по ним. Зигзагами, с ещё большей осторожностью, пробуя ногой каждый камень – не «живой» ли, потихоньку спускался целый час, пока не кончился крутяк и эти россыпи. Дальше зашагал нормально – вниз, вниз, вниз. Тропы как таковой нет; попадаются участки звериных троп, потом внезапно исчезают, часто попадается козий горох, видно, коз здесь много, ведь это приток «козьей реки», Яман-Гола.

Эти козьи тропы завели меня в тупик – я упёрся в крутой распадок, впадающий в ручей. Ни в распадок не спуститься, чтобы его пересечь, ни к ручью – слишком круто. Пришлось идти вверх по распадку, там кое-как спустился через заросли вниз (тоже очень круто, хватался руками за кусты) и дальше потопал прямо по воде. Чем лазить по крутым склонам и искать тропу, лучше идти по речке – хоть и ноги сырые, но зато надёжней. Иду по камням у самой воды, часто, где прижмёт скала, перебредаю на другой берег, а то и вовсе шагаю по ручью – хорошо, что мелко. В одном месте речка течёт в ущелье – с обеих сторон отвесные скалы, идёшь и думаешь: как бы каменюка какой на голову не свалился. Но всё обошлось.

Около шести часов вечера вышел на Яман-Гол, эта речка поприличней, шире и глубже, перебродил её с палкой. Наткнулся на хорошую полянку на берегу, здесь зимой ночевали туристы, записку которых я видел на перевале. Это я определил по оставшимся коротко напиленным дровам (для походной печки) и по найденной баночке лыжной мази. Вот такой я шерлок холмс! Натаскал дров, опять распалил костёр на месте палатки – пусть будет ночью тепло. Целый день небо хмурилось, но большого дождя не было: брызнет немного – и опять сухо. А под вечер выглянуло солнышко – так приятно стало! Вдоль Яман-Гола на карте обозначена тропа, я сбегал на гору, отыскал её – она идёт по склону метрах в ста от речки, завтра по ней пойду. Пока варил кашу, ужинал, отдыхал – земля прогрелась, я установил палатку и завалился спать.

За ночь хорошо отдохнул и утром с новыми силами тронулся в путь. Тропа набитая, полого поднимается вверх к перевалу. Опять по сторонам отроги хребта, но долина речки довольно широкая, и поэтому чувства сдавленности нет. Через два часа я был уже на перевале Обзорном. Он берётся очень легко – просто горка, и высота его небольшая – всего 2088 метров, некатегорийный, то есть простой. Но вид с него открывается обалденный! На все стороны! Поэтому его, видно, так и назвали. Справа торчат остроконечные зубцы гор, под ними угадывается цирк, из которого берёт начало речка Нарин-Гол (узкая река) – она впадает в Шумак, мне спускаться вдоль неё. Я с перевала сделал несколько фотографий во все стороны, потом перекусил и начал спускаться. Спуск тоже простой, тропа вьётся сначала серпантином, а потом выполаживается и уже идёт ровно. Лесистые участки перемежаются со скалистыми, где речка течёт в ущелье, оправдывая своё название. Места очень живописные, скалы разноцветные, нависают то с одной, то с другой стороны – только успеваю фотографировать. Ненадолго пошёл дождь – пришлось фотоаппарат спрятать, дождь кончился – опять достал. Встретил двух туристов из Сергиева Посада, мужики лет пятидесяти. У них над палаткой натянут тент, стоят здесь уже два дня. Они идут на Шумак, но не торопятся, много отдыхают, загорают – короче, используют свой отпуск плодотворно. Хорошие, доброжелательные люди, напоили меня чаем, мы посидели поговорили, и я их на память сфотографировал.

Последние километра четыре шёл между отвесных скал, а когда ущелье кончилось, тропа свернула направо в тайгу и вскоре вывела на берег Шумака километрах в трёх от источников. Шумак здесь течёт двумя рукавами, я их перешёл вброд и уселся на берегу перекусить. Сижу, жую печенье, и вдруг подбегает знакомая собачонка – Кармелита. А следом подошли и хозяева, туристы из Томска, мы с ними познакомились и обедали вместе в первый день похода на привале у озера. Они идут встречным маршрутом, зашли на источники через Шумакский перевал и возвращаются через Обзорный. Посидели, поговорили, я поделился своей информацией о пройденном пути – и мы расстались. Дальше тропа широкая и ровная, здесь много ходят, и в семь часов вечера я был на Шумаке.

Здесь всё так же – много народа, атмосфера доброжелательная, встречные всегда здороваются. Много палаток стоит, я сбросил рюкзак около одной из них и побежал в магазин, пока не закрылся. Цены в магазине очень высокие, но это и понятно – всё доставляется вертолётом, а это очень недёшево. Но зато не надо тащить через перевал лишний груз. Купил печенья, макарон, паштет (тушёнки не было) и вернулся к рюкзаку. Там хозяева палатки – мужчина с сыном-подростком варят ужин на костре, я попросился поставить свой котелок на костёр – мне не отказали. Более того, они утром уходят и оставляют тент, так что я палатку поставил сразу под тентом, теперь мне дождь не страшен. Вечером после ужина сидели у костра, делились впечатлениями. Соседи, приютившие меня под своим тентом, прожили здесь неделю, очень понравилось. Хотят на следующий год повторить, вернее, отец хочет, а сынок, похоже, не горит таким желанием, через перевал тяжело шагать, а молодёжь сейчас предпочитает сидеть у компьютера. Спать разошлись уже в темноте.

Утром сходил на физзарядку, я ведь здесь третий раз, и у меня есть своё место, куда я бегаю по утрам делать свою физкультуру. Это место находится примерно в километре от источников на берегу Шумака, рядом с водой. Пока шёл туда, видел зайца – большой, серый, пробежал сначала к реке, а потом обратно. После физзарядки набрал вязанку дров для своего костра, возле источников сушняк давно весь выбран. Дров можно купить, но они часто сырые, да и стоят недёшево.

День установился хороший, тёплый, я настроился на отдых – ем, валяюсь, завтрак плавно перешёл в обед, бедные мои ноженьки отдыхают. Походил посмотрел грибов – не нашёл, зато белки и бурундуки бегают на каждом шагу, видимо, их здесь подкармливают, развелись. Люди всё так же ходят по источникам с кружками, пьют целебную водичку, я тоже попил немного, устроил «круговорот воды в организме». На каждом родничке надпись на камне: «почки», «сердце», «лёгкие» и т. д. – от какой болезни эта вода. Некоторые родники бьют буквально рядом, сантиметрах в двадцати друг от друга, а вода в них совершенно разная и по вкусу, и по температуре. Есть радоновый источник, можно полежать и принять радоновую ванну, как в Белокурихе. Есть и озерцо с лечебной грязью, около него всегда много народа – намажутся грязью и ходят, как негры.

За день познакомился с несколькими интересными людьми. Один из них – егерь с Хамар-Дабана, работал на Снежной, куда я пытался попасть в прошлом году. Он мне на карте показал, какие там есть тропы, зимовья, как туда лучше заходить. Ещё познакомился с группой туристов из Ижевска, они пришли сюда впервые, я им подсказал, где лучше остановиться. Все молодые ребята, приятно посмотреть на таких, которые не ленятся потеть под огромными рюкзаками, забираясь в самые глухие уголки. Днём опять зашивал свои кроссовки, они снова трещат по швам, снова разваливаются. Да и какие нитки выдержат такую дорогу – по воде да по камням? Прошил на два раза, до Аршана должно хватить, а там выброшу. Вот так день потихоньку и прошёл – ел, общался, отдыхал.

Второй день отдыхаю – какой кайф! Палатка стоит под тентом, кострище тоже, так что, когда набегает тучка и начинается дождь, то мне не страшно, на моей территории сухо. Утро опять началось с физзарядки, опять я пошёл на «своё» место. И опять увидел того же зайца, видимо, он там живёт. Опять принёс вязанку дров, будет на чём обед варить. Целый день отдыхал, ходил по источникам, пил воду. Встретил семью иркутян: отец, мать и взрослый сын, мы с ними пересекались, ещё когда шли через перевал Хубыты. Они много ходят, много где побывали, мне было интересно узнать, куда ещё можно направить свои стопы.

Днём сумел набрать грибов, грузди отдал соседям, а маслята и рыжики отварил и добавил в гречневую кашу, которую сварил на обед. Получилось очень вкусно! Съел за милую душу, ещё осталось на ужин. И уже в восемь часов вечера встретил старую знакомую – молодую женщину, Наташу, мы с Татьяной, женой, познакомились с нею здесь два года тому назад. Отчаянная тётка! Она живёт в Мордовии, рассказывала нам, что сумела победить онкологию, потом услышала о здешних источниках, приехала, одна прошла через Шумакский перевал, чтобы здесь окончательно излечиться. Очень поверила в силу Шумака и вот нынче снова пришла сюда, и снова одна. Но поговорили с ней мало, она убежала устраиваться, а больше я её не встретил. Вот так день незаметно и пролетел. Завтра утром собираюсь уходить. Ножки мои отдохнули, потопаем дальше: вниз по Шумаку – на Китой, а потом вверх по Федюшкиной речке – на Аршан, это около ста километров.

Утром встал, сбегал на физзарядку, позавтракал – и в десять часов тронулся в путь. Проходил мимо ребят из Ижевска – остановился попрощаться, сфотографировался с ними на память – все такие приятные молодые лица. Они мне пожелали доброго пути, а я пропел свою любимую песенку: «Поцелуй меня удача!» и бодро зашагал. Отдохнул, шагается легко. День тёплый, даже жаркий. Пересекал один из притоков Шумака, смотрю – можно искупаться. Стал раздеваться, снимать энцефалитку, а за капюшон зацепился фотоаппарат, я не заметил, и он упал в воду. Я его, конечно, быстро достал, но вода в него успела набраться. Быстро достал аккумулятор, разложил всё на камнях сушиться, только это вряд ли поможет. Жалко, остался опять без фотоаппарата, а места здесь такие красивые! Я этим путём уже шёл два года тому назад с Татьяной, только мы шли во встречном направлении, с Аршана на Шумак, шли шесть дней.

За полдня навстречу попалось три группы туристов: из Екатеринбурга, Воронежа и из Польши, они торопятся дойти до вечера до источников, сильно не задерживались на разговоры. Тропа идёт по тайге, пересекает многочисленные притоки Шумака, а они образуют глубокие овраги, приходится карабкаться то вверх, то вниз по их крутым склонам, помогая руками – цепляясь за ветки и кусты.

Но самое «знойное» место – это, конечно, Шумакский каньон. Река прорезала, как ножом, огромную белую гору, и получилась узкая глубокая щель, а далеко внизу виднеется полоска воды сине-зелёного цвета. И этот каньон тянется километра полтора. Смотреть – очень красиво, а идти – страшно. Тропа идёт очень близко от обрыва, поэтому стараешься вниз не смотреть, а только под ноги. Одна девушка на источниках рассказывала, что она некоторые особенно опасные места проползала на четвереньках. Я, конечно, на колени не становился, но шёл с тройной осторожностью. Прошёл каньон и остановился пообедать. Заварил свой «энергетический напиток – это я его так называю: смешиваю талкан (ячменную муку), сухое молоко и шоколад, ставлю на костёр, чтобы закипел – и готово! Очень вкусно и питательно. Выпил его с сухарями и потопал дальше.

Около шести часов вечера дошёл до стоянки, где мы с Татьяной ночевали два года назад. Ещё можно было бы пройти с час-полтора, но решил ночевать здесь – место неплохое, а впереди места ровного для палатки найти будет непросто. Торопиться мне некуда, уже виден высокий берег Китоя впереди, завтра легко до него доскачу. Разложил на просушку фотоаппарат, развесил одежду, мокрую от пота, сел пописал дневник – вечер такой хороший, тёплый. Потом сходил за дровами, набрал воды в ручье (до Шумака не спуститься, он далеко внизу) и стал готовить ужин. Вместо чая у меня сегодня был морс из голубики, её здесь полно, рядом с палаткой. Я и днём шёл клевал её понемногу – подкармливался витаминами. После ужина сразу завалился спать.

Вчера вечер был такой тихий и ласковый, что не верилось, что может пойти дождь. Тем не менее, наученный горьким опытом, я всё-таки натянул на палатку полиэтиленовую плёнку. И как был счастлив, что не надо выскакивать из тёплого спальника, когда среди ночи загромыхало, засверкало, налетел ветер, да такими порывами – того гляди палатку сорвёт. Я в спальнике весь сжался в комок, укрылся с головой и так, не шевелясь и затаившись, пережидал эту катавасию. Потом шквальный ветер промчался, пошёл дождь, под его шум я и заснул. Проснулся полвосьмого, дождь ещё чуть брызгал, потом перестал. Я быстренько собрался, попил чая (есть не хотел, вчерашнюю кашу забрал с собой) и двинулся в путь. Кусты ещё мокрые, так что быстро вымок, но это ничего – высохну.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.