Новый сборник серии «Патриотическая» обращается к самому древнему источнику силы – нашей памяти. Здесь вы найдёте не только монументальные повествования о битвах, но и отголоски фронтовых лет и размышления сегодняшнего дня.
Как вера и любовь к Родине становятся опорой в час тяжелейших испытаний? В чём сегодня проявляется мужество и служение Отечеству? В прозаических абзацах и поэтических строках прячется энергия для будущего, превращая победу предков в нравственный компас и несокрушимую силу для их потомков.
V 1.0 by prussol
Серия «Патриотическая серия»
© Издательство «Четыре», 2026
Белый автобус с высокими и удобными для путешествий сиденьями был полон школьниками, путешествующими по новгородской земле. Да и когда же узнавать новое, если не на летних каникулах, да ещё и всем классом.
Высокий автобус резко притормозил, и ребята, слегка откинувшись назад, увидели в больших окнах долгожданную усадьбу-музей великого полководца Александра Васильевича Суворова в селе Кончанское, чьё имя и подвиги увлекательно описывала учительница Марья Семёновна на уроках русской истории.
Ребята дружно вышли из автобуса и остановились у широких ворот, открытых для посетителей музея. После с удивлением прошли по дорожке, ведущей через скошенные луговые полянки с редкой зелёной растительностью.
На центральной клумбе, огибавшей мемориал Суворову, скромно росли неяркие простенькие цветочки. А лавочка, где он любил встречать немногочисленных гостей, была сколочена из простых старых досок.
Всё с первой минуты удивляло ребят своей простотой и в то же время аккуратностью.
Большая бревенчатая изба с флигелем скорее походила на лесную избушку без курьих ножек, чем на имение графа Суворова.
Массивная деревянная дверь, открытая настежь для посетителей, оголяла простой неокрашенный дощатый пол и лавки у стен. Немногочисленная мебель из простого дерева, лежак вместо кровати и большой стол и стул, за которыми принимал свои решения полководец.
Споткнувшись, Вовка нечаянно наткнулся на отдельно стоящий низенький стульчик. И, не удержавшись от натиска увлёкшихся слушателей, присел на неокрашенный табурет.
Крохотный стульчик оказался очень удобным, и уставшие от долгой экскурсии ноги получили возможность прекрасно отдохнуть.
Экскурсовод не скоро заметил неправомерное использование музейного экспоната. А Вовке это и нужно было, он сидя продолжал слушать удивительный рассказ про смелого полководца, который побеждал «не числом, а умением» и не проиграл «ни одного сражения», выделил для себя особо его смекалку в проведении военных действий, являвшуюся всегда изящной западнёй для врага, отметил его честность и любовь к солдатам, ибо «вся земля не стоит даже капли напрасно пролитой крови». Как давал напутствие новобранцам: «Тяжело в учении, легко в бою», ставшее затем крылатым.
Узнал, что Александр Васильевич был беспощаден к непрофессионалам в военном деле и не жаловал тех генералов, которые «по газетам ведут войну».
Это был короткий рассказ об историческом подвиге полководца, свято любившего свою Родину и землю, свой народ. Того, для кого «дисциплина – это мать победы», кто предостерегал: «Кто напуган – значит, наполовину побит». Скромного и не тщеславного человека, чьё имя навсегда вписано в историю Русского государства, о чьём подвиге слагались легенды и сказы, написаны полотна военных баталий – сражения в Альпах.
Вовка, слегка качнувшись на стульчике, привлёк внимание раскрасневшегося экскурсовода и вдруг по его глазам, в секунду расширившимся до их возможного предела, понял, что происходит что-то ужасное, то, чего категорически никто от него не ожидал. И, слегка наклонившись вперёд, будто спрятавшись за спинами впереди стоящих одноклассников, упал.
Но уже через минуту мнущийся Вовка стоял перед ребятами, нервно теребил кепку в руках, сгорая со стыда от того, что сломал музейный экспонат. Да ещё чей! Даже думать ему об этом было страшно.
– Отличился, голубчик! Если бы ты знал, сколько стульчику лет да кому он принадлежал… – зашептал экскурсовод с досадой. И обиженно, как ребёнок, стал собирать остатки музейной достопримечательности.
А стоявшая рядом с ним табличка гласила, что стул принадлежал внучке А. В. Суворова, «Суворочке», так ласково он её называл. На этом стульчике она сидела и в те дни, когда решалась судьба России, а полководец придумывал свои победные планы.
Поверженному своим проступком Вовке хотелось провалиться сквозь землю. Да и кто он такой: обыкновенный мальчишка, из-за своей неосмотрительности повредивший память о великом человеке, спасшем его Родину, а значит, и его, Вовку.
И, ожидая наказания, как смертного приговора, вдруг услышал шуршание одежды рядом с собой. Это директор музейного комплекса подоспела вовремя:
– Ребята, запомните! Музейные экспонаты – в одном экземпляре, и трогать их ни в коем случае нельзя. Но ты, парень, не расстраивайся, стул был очень стар, и мы давно его хотели заменить. Так что, считай, тебе повезло. Уже новый Суворочкин стульчик в мастерской на подходе. Иногда приходится реставрировать экспонаты, а иногда и изготавливать заново, специально состаривая их.
А мы можем тебе только позавидовать, ведь внучка полководца обладала большим умом и невероятной памятью… – улыбнулась она, смягчив ужаснейшую для Вовки ситуацию, в которую он когда-либо попадал.
Так закончилась очередная школьная экскурсия. А какой урок вынес Вовка и все присутствующие ребята и как повлиял Суворочкин стульчик на него самого, можно узнать из трилогии рассказов для детей и семейного чтения «Эх, Вовка!»
Я никогда не встречала прадеда. Война унесла его совсем молодым. Имя его – Христофор (Χριστόφορος), что в переводе с греческого означает исповедующий веру Христа. В моём воображении он русский крестьянин в домотканой рубахе, с мозолистыми руками, знающими цену земле и труду. Я вижу его за столом[1] в нашем родовом доме, он хлебает деревянной ложкой щи, сваренные в русской печи. Но этот же человек в войну становится бесстрашным воином. Высокий, сильный, он был отцом, мужем, сыном земли русской, солдатом 1089 с. п. 322-й стрелковой дивизии. Ему было всего 37, когда его жизнь трагически оборвалась 13 декабря 1941 года в жестоком сражении под Тулой. Он отдал всё, чтобы мы жили в мире.
Изучая свою родословную, я много размышляла и анализировала архивные документы, в том числе военные. Документы о безвозвратных потерях, написанные карандашом или чернилами, содержат фамилии, имена, отчества и адреса погибших. Каждая запись – оборвавшаяся жизнь. Я нашла там имя прадеда…
322-я стрелковая дивизия, сформированная в августе 1941 года на территории Горьковской области, была брошена в гущу событий на защиту Москвы. Личный состав в подавляющем большинстве был набран из уроженцев Горьковской области. Это единственная дивизия, которую горьковчане провожали на фронт после митинга на площади Минина. Боевое крещение она получила 7 декабря 1941 года в битве за подмосковный районный центр Серебряные Пруды и к исходу этого дня овладела городом.
Но 13–14 декабря 1941 г. 1089-й с. п. 322-я с. д. у села Криволучье был разгромлен. Дело было так: батальон, усиленный 3 орудиями ПТО, был атакован танками противника с фронта и фланга. Из-за отсутствия разведки и охраны, а также запоздалого развёртывания, батальон попал под уничтожающий огонь. Танки охватили батальон, давя живую силу, обоз и орудия. В результате 30-минутного боя батальон потерял до 150 убитыми и 60 ранеными, включая командира батальона капитана Мильера, комиссара и весь комсостав 9-й и 8-й рот.
В приказе по 1-му Гвардейскому Кавалерийскому корпусу № 125 от 18.12.41 г. (Дедилово) сказано, что причинами неудачного боя явились: «отсутствие дивизионной и полковой разведки, отсутствие батальонной разведки и надлежащей охраны на походе, большое удаление основных сил 1089 с. п. (10 км), что исключило поддержку дивизиона 886-го а. п., слабое управление в 1089-го с. п., плохая связь командира полка с батальоном».
Моя прабабушка Мария Ивановна овдовела. Остались сиротами сын и две дочери. Прабабушка рассказывала моему папе, а папа мне передал, что в 42-м к ней приходил земляк-сослуживец прадедушки Христофора, прибывший в отпуск по ранению, который сообщил, что их подразделение, вооружённое лишь наполовину винтовками, подверглось атаке фашистских танков. За танками шли автоматчики и расстреливали наших солдат. Так погиб Христофор. А рассказчик, тяжелораненный, заполз под сарай и укрылся (потом он тоже погиб на войне). Ещё прабабушка рассказывала: «Когда Хритю забрали на войну, я сразу знала, что не возвернётся он… А вот почему… Хритя хороший был, не обижал меня. А в совецку власть, когда начали церкви закрывать да иконы с книгами божественными сжигать, он на лошади с телегой спасать поехал. Погрузил иконы, большие, что в светёлке стоят топерь, шёл долго, устал, да и запрыгнул на подводу… так и сидел на иконе, вот Бог то не стерпел…»
Прочитав страшные подробности и услышав рассказ папы, я приняла твёрдое решение. Я поеду на могилу прадеда. Я хочу поклониться его светлой памяти, почтить его минутой молчания и помянуть. И я привезу ему горсть землицы с его малой родины – той самой земли, которую он сеял, пахал, по которой ходил босыми ногами. Пусть земля ему будет пухом, а память – вечной! Память о нём и о его товарищах по оружию.
Путь в Тулу не близок, но не так далёк. Дорога Городец – Заволжье, электропоезд от Заволжья до Нижнего Новгорода, поезд «Ласточка» до Москвы, а в Москве пересадка до Тулы. И вот – Тула. Ночь. Вокзал. Потом на пригородном автобусе в посёлок Шварцевский…
Выезжая из Тулы, мы петляли по старинным улочкам. Сначала ехали по улице Плотина Демидова, а затем свернули на Староникитскую. Дома с покосившимися заборчиками и резными ставнями, старые кирпичные постройки – всё это создавало атмосферу прошлого. На угловом доме привлекла внимание мемориальная табличка, сообщающая, что в 1941 году здесь располагался штаб стрелковой дивизии. Я невольно рисовала в воображении картины военных дней, представляя, как по этим улицам мог идти мой прадед, как наши земляки направлялись к месту дислокации.
Далее мы выехали за город, и автобус помчал нас по трассе рязанского направления. Минут через двадцать мы свернули налево, и по пути следования я стала замечать уже до боли знакомые названия населённых пунктов, о которых много читала, которые указаны в донесениях о безвозвратных потерях.
Глаз радовало яркое летнее солнышко, поля, покрытые пышной зеленью. Где-то они были совсем ровными, а в некоторых местах с небольшими холмами или овражками. И опять я пыталась представить себе события 1941 года, рисовала картины сражения. И тут мне стало немного страшновато и даже жутко. Вспомнила кадры документального фильма, где весной 42-го местные носят с полей тела погибших солдат и хоронят в одной большой яме. А в это время автобус подъехал к пункту назначения.
Тихий парк, где поют птицы. Ухоженная могила с цветами, обелиск и плиты с выбитыми именами героев… и наш… Понуров Христофор Еремеевич. Зажгла свечу, прочитала молитву об упокоении (прадед был православным). С собой у меня была горсть земли, взятая от крыльца дома, в котором жил прадед, я посыпала её на место захоронения. «Они отдали жизнь за счастье других», – надпись на мемориале. И эти «другие» – это мы, живущие сейчас. Я, ты, он, она… Давайте помнить и чтить наших великих предков. Прадед погиб в возрасте 37 лет. Он был моложе, чем я в тот момент… Как мне обращаться к нему? «Покойся с миром, воин Христофор!» – мысленно проговорила я, уходя.
Сохранение могущественной истории России в целом и память каждой семьи в частности – наша незыблемая сила.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Этот синий стол, который он сделал сам из строганых досок и брусьев, хранится в нашей семье, как сокровище.
У. Шекспир. «Король Лир», Акт 4, Сцена 1.
16 ноября 1941 года в районе Волоколамского шоссе у разъезда Дубосеково произошёл бой, вошедший в историю ВОВ под названием «Подвиг 28 героев-панфиловцев». Те, кто утверждает, что это всего лишь миф, ссылаются на «Расследование Главной военной прокуратуры СССР» 1948 года. Поводом послужило то, что несколько человек из списка погибших в этом бою, обнародованного литературным секретарём «Красной звезды» А. Ю. Кривицким, оказались живы. Однако вот два фрагмента из стенограммы беседы с Ветковым Андреем Акимовичем, на момент боя помощником начальника штаба 1075-го гвардейского стрелкового полка: «…на самом левом фланге был сначала пулемётный взвод, который потом усилили, дав до полувзвода пехоты… Мы с командиром 15 ноября были там в окопах, проверяли всю оборону до боя. Вечером, когда оттуда уезжали, там было 28 человек, командиром был Клочков. Он возглавлял всю эту группу…» Одно несомненно, что бы ни вкралось в дело, массовый героизм, проявленный в бою с немецко-фашистскими танками под Дубосеково 16 ноября 1941 года, – неопровержимый факт, и ничто не должно стереть светлой памяти 28 героев-панфиловцев…
В городе Старый Оскол в 1968 году в восьми километрах от железнодорожной станции установлен памятник семнадцати героям-бронебойщикам. Зимой 1943 года 17 бойцов 107-й стрелковой дивизии смогли на несколько часов задержать значительно превосходящие их силы Вермахта. Отряд противника численностью свыше 500 человек с пулемётами и миномётами на санях не смог прорваться в город и вскоре был разгромлен подоспевшим подкреплением.
На рассвете 22 июня 1941 года пограничники первыми встали на пути фашистов. Своим упорным сопротивлением они сорвали планы блиц-крига. Моё стихотворение, написанное под впечатлением от просмотра сериала «Государственная граница», фильм 5-й, «Год сорок первый», посвящается их подвигу.