Второй том литературного проекта «Голоса эпохи» включает в себя два раздела. В первом – произведения современных русскоязычных поэтов и прозаиков разных поколений, чья жизнь неразрывно связана с советским и постсоветским периодами. Их тексты – это не только художественное осмысление прошлого и настоящего, но и живые свидетельства эпохи.
Во втором разделе опубликованы рецензии Максима Замшева, главного редактора «Литературной газеты», на творчество каждого из авторов сборника.
V 1.0 by prussol
© Издательство «Четыре», 2025
В любые времена культура – тот самый голос, который, наверное, единственный слышен всем людям, народам, странам. Он – мост, соединяющий континенты, эпохи, литературы. Мурманск давно связан с Сербией таким «культурным мостиком» благодаря голосу наших северных писателей, вернувших в Россию и возродивших праздник «День славянской письменности» в конце 80-х годов XX века. Это В. Маслов, В. Тимофеев, В. Смирнов. Радуюсь, что и я могу быть таким «мостиком» и «подать голос»: рассказать об этом людям в своей библиотечной работе и на страницах изданий. В личных коллекциях наших северных авторов, хранящихся в Мурманской научной библиотеке, есть и сербские авторы, а на книгах – их уникальные автографы. В Мурманске был организован первый грандиозный Международный Славянский ход, который в 1997 году отправился от площади Первоучителей из Мурманска в Черногорию. Возглавил его Виталий Семёнович Маслов. Участники хода проделали долгий путь от Мурмана до Черногории и «построили мост» от берегов сурового моря Баренца до тёплой Адриатики. Виталий Семёнович занимался организацией хода и принимал в нём непосредственное участие. Интересно, что в 2018 году по «приближённому» маршруту прошёл Славянский ход «Мурман – Черногория», организованный писателями Дмитрием Коржовым и Ильёй Виноградовым. Вот так включилось и последующее писательское поколение. Итогом одного из таких походов стала, к примеру, «Сербская тетрадь» Дмитрия Коржова и «Балканский блокнот» Ильи Виноградова. Это ещё один из «мостов», соединяющих время, страны, поколения.
В сентябре 2024 года к нам в Мурманск приехала писательница из Сербии Биляна Живкович с книгой «Сербская Голгофа». Презентация книги прошла в Мурманской областной научной библиотеке. Б. Живкович – журналистка, историограф, основатель и председатель Общества православных женщин Сербии. И пригласил её Союз православных женщин совместно с Мурманской епархией. Такой редкий сейчас международный «мостик» и замечательная встреча!
Биляна затронула тему исторических отношений наших стран: о сербских корнях первого венчанного на трон Царя всея Руси, Государя Иоанна IV Грозного. В Сербии его называют не Грозным, а Сильным. Бабушкой по материнской линии у него была дочь сербского воеводы Анна Якшич. От её брака с русским князем Василием Глинским и родилась дочь Елена – мать Ивана IV. Во времена правления царя Ивана Васильевича и стал строиться «мост» русско-сербских связей. Русский государь оказывал большую помощь сербскому Хиландарскому монастырю на Афоне: найденные царские грамоты – ценный источник для изучения истории отношений наших стран.
Биляна Живкович напомнила, что первый русский Государь похоронен в алтаре Архангельского собора Московского Кремля, где сегодня можно увидеть фрески святого Саввы Сербского и его отца Стефана (Симеона) Немани, а также святого великомученика Лазаря. Посчастливилось их увидеть, побывав летом 2025 года на экскурсии в соборы Кремля. Это ли не соединяющий «мост»? Биляна пишет о событиях, свидетелем которых была сама. Знает и Россию, и русский язык.
Оказалось, что существуют и другие книги с аналогичным названием, тут важно их не перепутать. Одна из «Сербских Голгоф» – очень старая, она написана в 1916 году офицером сербской армии Душаном Ивановичем Семизом (1884–1955), которому в 2024 году было бы 140 лет. Интересно, что доход от продажи издания был направлен в пользу Фонда для воспитания в России южнославянских сирот. Книгу можно посмотреть по ссылке Государственной публичной исторической библиотеки и даже почитать в интернете.
У Биляны Живкович в 1918 году в Кандалакше Мурманской области погиб земляк – сербский солдат Гойко Томич, имя которого есть на памятной плите у нас на Нижней Кандалакше. Биляна ещё и поэтому хотела побывать именно у нас на Кольском полуострове. Наверное, и названия перекликаются во времени по той же причине. Есть ещё альбом Н. Батраевой (2006) со сходным названием: «Косово. Сербская Голгофа». Такие протянулись книжные «мосты» памяти от Сербии к Мурманску и обратно.
В фонде Мурманской областной научной библиотеки хранится немало произведений сербских авторов – например, хорошо известных классиков: М. Павича, Г. Петровича и единственного на данный момент в Сербии лауреата Нобелевской премии по литературе Иво Андрича.
Очень интересен роман Джеральдины Брукс «Люди книги» (2008). Это исторический роман с элементами фантастики. Он рассказывает о приключениях нашумевшей Сараевской Агады – одного из старейших сохранившихся иллюминированных текстов. Основан на реальной истории спасения и реставрации книги в Сербии. Сюжет вымышленный: о докторе Ханне Хит – австралийской хранительнице книг, которая приезжает в Сараево для восстановления Агады (в послесловии объясняется, какие факты в романе реальны, а какие – вымысел). Работа над книгой вызывает у Ханны много вопросов…
Роман о настоящем подвиге книжных реставраторов и переплётчиков. В 2008 году получил премию австралийской книжной индустрии (ABIA) «Книга года» и «Книга года художественной литературы».
Издательство «Альпина. Проза» к юбилею югославского и сербского кинорежиссёра, композитора, прозаика, актёра и продюсера Эмира Кустурицы выпустило его автобиографический роман-эссе «Мятежный ангел». Э. Кустурица посвятил его своему другу и вдохновителю, нобелевскому лауреату по литературе 2019 года Петеру Хандке, которому сам и вручал премию. Презентация книги прошла в Санкт-Петербурге в Доме книги на Невском проспекте. Кто скажет, что это не «культурный мостик» сразу между несколькими странами?
А в октябре 2024 года в столице Сербии, Белграде, прошло крупнейшее книжное мероприятие Балканского региона – белградская международная Книжная ярмарка. В четырёх залах приняли участие более 400 местных и иностранных издательств, в т. ч. российских. Организатор российского участия в белградской ярмарке – Российский книжный союз и Ассоциация союзов писателей и издателей России при поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ. Российский национальный стенд представил более 50 мероприятий в Белграде, Нови-Саде и Пожеге. В последний день работы ярмарки книжная экспозиция была передана в посольство России в Республике Сербия, в библиотеку Русского Дома в Белграде и на филологический факультет Белградского университета.
В июне 2025 года Русский научный институт торжественно представил открытие нового сезона в обновлённом Культурном центре «Видиковац». Мероприятие приурочено ко дню рождения русского императора Петра I, который был другом сербов. Заброшенная в течение многих лет площадка центра «Видиковац» вновь обретает жизнь. В 2024 году Русский научный институт при поддержке городских властей приступил к масштабной реставрации здания и прилегающей территории. Теперь все, чья деятельность тесно связана с Россией, снова могут посещать обновлённый культурно-исследовательский и выставочный центр. К слову, одно из самых жизнеспособных издательств русского зарубежья – Издательская комиссия Русского культурного комитета в Белграде. Учредитель – Русский культурный комитет в Белграде. Эта организация была образована весной 1928 года. Об истории белградских издательств писала И. А. Шомракова, одна из преподавательниц вуза, в котором я училась. Вот так снова, через время, пересеклись и мы с ней. А обновлённый Культурный центр «Видиковац» представила директор Русского научного института, профессор Ирина Антанасиевич.
Тут и ещё один волшебный «мостик» от И. Антанасиевич и её книг «Русский комикс королевства Югославия» и «Русская классика в картинках» к моей личной истории лета 2024 года. Поделиться ею вдохновила презентация первого переведённого на русский язык сербского комикса – «Дружина Дарданели» – на упомянутой книжной ярмарке в Белграде. Провели её директор сербского издательства «Моро» Игорь Маркович и переводчица Виктория Мартынова.
Моя история связана ещё с одним комиксом. Собираю свою «Пушкиниану», разные старинные издания «Капитанской дочки» и обнаружила, что, оказывается, по этой повести существует югославский комикс. В 1937 году художники-эмигранты работали над комиксами по русской классике. Был такой в одном из выпусков югославского журнала 30-х годов «Мика Миш» («Микки Маус»). Сделал его художник-эмигрант из России А. Б. Ранхнер. Как любому «ненормальному» коллекционеру, мне очень хотелось посмотреть комикс полностью. Осмелилась всё-таки связаться с Сербской национальной библиотекой, где находится журнал «Мика Миш» в оцифрованном виде. Есть у них такой отдел предоставления информационных услуг пользователям, а внутри него – справочная коллекция.
Письмо перевела с русского на сербский в обычном интернет-переводчике и отправила, не очень надеясь на ответ. К моему удивлению и радости, сербские коллеги ответили! Посчастливилось очень интересно и плодотворно пообщаться с библиотекарем Народной Сербской библиотеки Лилией (Лилианой) Башич. И в шутку, и всерьёз: даже наши фамилии оказались созвучны. Завязалась переписка, Лилия с коллегами очень старалась помочь! И хоть именно этого выпуска с комиксом по «Капитанской дочке» в библиотеке не оказалось, но получилось очень приятное знакомство, чудесное и тёплое общение с сербскими коллегами. Напоследок Лилиана пригласила в гости. Так я познакомилась и с цифровой Национальной библиотекой Сербии, и с чудесными сербскими библиотекарями. Тот самый случай, когда с юмором говорят, что «навели мосты».
Библиотека, в которую я обратилась, находится в Белграде на улице Скерличева, дом 1. Подробно о ней можно почитать. Отмечу только, что библиотека была основана в 1832 году благодаря письму издателя первой сербской газеты – Димитрия Давидовича.
Это героическая библиотека в полном смысле слова! Во время Второй мировой войны в 1941 году было полностью уничтожено здание библиотеки вместе с собранием книг, рукописей, коллекцией старинных карт и гравюр, журналов, были полностью утрачены уникальные архивы… Несмотря на тяжёлое военное время, сразу занялись восстановлением фонда: Национальной библиотеке были переданы собрания библиотек Сената, Парламента, Общества Святого Саввы, были выкуплены несколько частных библиотек. И в 1973 году библиотека вновь начала свою работу. К этому времени было построено и новое здание по проекту архитектора Иво Куртовича, в котором библиотека находится по сегодняшний день. Была реконструирована в 2011 году по всем мировым стандартам современной библиотеки.
Вот такие маленькие «мостики-истории» – наглядный пример большой человеческой дружбы и взаимопонимания совершенно незнакомых людей, находящихся далеко друг от друга: в разных странах, в разном времени и эпохах, даже не знающих языка друг друга. Всегда есть «точки опоры мостов» для общения и согласия. И нет ничего лучше и проще самых мирных «культурных мостов» для этого! Произведения сербских классиков очень поэтичны и музыкальны. Поэтому само собой сложилось стихотворение из названий их произведений и книг:
– И. Андрич: «Мост на Дрине», «На Невском проспекте», «В сумраке», «Тревоги», «Любовь в провинциальном городке», «Женщина на камне», «Дом на отшибе», «Человеку и человечеству»;
– Г. Петрович: «Всё, что я знаю о времени», «Атлас, описанный небом», «Книга с местом для свиданий», «Различия»;
– М. Павич: «Звёздная мантия», «Внутренняя сторона ветра», «Пейзаж, нарисованный чаем», «Последняя любовь в Константинополе»;
«Ждущая» – памятник в Мурманске на набережной Кольского залива.
Впервые я отдыхала в Кисловодске в 2005 году, в санатории «Виктория». В свободное от процедур время играла в шахматы, гуляла в парке и поднималась на горную вершину Красное Солнышко. Но была у меня мечта – покорить гору Большое Седло. Я начала искать попутчиков, которые могли бы составить мне компанию, но найти желающих совершить восхождение не сумела. Тогда на покорение вершины я отправилась одна. Накрапывал мелкий дождик, но это меня не остановило. Я надела кроссовки и куртку, так что была надёжно защищена от непогоды.
Дойдя до Красного Солнышка, я направилась к верхней станции подвесной канатной дороги и, увидев шедшую навстречу женщину, пригласила её пойти на Большое Седло вместе со мной. Сначала она отказалась, сказала, что уже идёт обратно с Малого Седла, да и одета не по погоде. Действительно, на её ногах были только босоножки, а вместо куртки или плаща – кофта. Но потом, немного поколебавшись, она всё-таки согласилась составить мне компанию, и мы двинулись в путь вместе.
По дороге мы разговорились. Мою новую знакомую звали Анной, и с тех пор я обращалась к ней не иначе как Аннушка. Она рассказала, что два года назад купила квартиру в Кисловодске, чтобы быть поближе к старшему сыну, жившему в этом городе.
Вскоре мы дошли до цели. Сфотографировались и на Малом, и на Большом Седле возле триангуляционного знака. Обе были перепачканы – особенно Аннушка, которая ко всему прочему ещё и промокла, – но были счастливы. Когда после восхождения я шла в свой номер мимо шахматистов, все они с недоумением провожали меня глазами, а одна из игравших дам поинтересовалась, откуда это я явилась в таком виде. Я ответила, что с Большого Седла. По-видимому, мне никто не поверил, поскольку дама вслед бросила реплику: «Да ладно тебе!», что означало «перестань шутить».
С Аннушкой мы подружились: вместе гуляли по знаменитому парку, фотографировались, пили нарзан в питьевой галерее. Но филармонию в Кисловодске я посещала одна, наслаждалась великолепным исполнением Академического симфонического оркестра Северо-Кавказской государственной филармонии им. В. И. Сафонова. Сожалею лишь о том, что мне не довелось слушать эту музыку вместе с Аннушкой.
Через три года я снова получила путёвку в Кисловодск – на этот раз в санаторий «Нарзан». И снова моей мечтой было подняться на Большое Седло с какой-нибудь из приятельниц – Аннушкой или Лерой, с которой я познакомилась несколькими годами ранее. Однако на этот раз Аннушка идти в гору категорически отказалась, сказав, что у неё болят ноги. Составить мне компанию неожиданно согласилась Лера, и мы на маршрутном такси поехали в санаторий имени Серго Орджоникидзе, чтобы оттуда начать восхождение. Без особых усилий мы добрались до Малого Седла, где Лера предложила немного отдохнуть. После непродолжительного отдыха я была готова идти дальше, но Лера с удивлением спросила:
– Это куда же ты, собственно, собралась?
– Как куда?! – я опешила. – На Большое Седло!
– А я думала, ты шутишь, – сказала Лера. – Нет, я дальше не пойду. Дай мне денег на такси. Я возвращаюсь назад.
Я была огорчена отказом Леры, но сама была полна решимости продолжить восхождение, тем более что от Малого до Большого Седла по прямой всего три километра.
И я пошла одна. Снова, как и в прошлый раз, накрапывал дождик, но я, не обращая на него внимания, шла по тропинке сначала вдоль подножия холмов, потом по их гребню. Вокруг не было ни души. Я была совершенно спокойна. Лишь в какой-то момент я заколебалась, не зная, какая из возвышающихся передо мной вершин является Большим Седлом. И тут я увидела трёх молодых людей, шедших навстречу. Увидев меня одну, уже далеко не молодую женщину, они были поражены. Это я отчётливо поняла, когда расстояние между нами сократилось и я увидела их полные изумления глаза. Я спросила ребят, какая из гор является Большим Седлом. Оказалось, что она находится как раз позади той, с которой они только что спустились.
Вскоре я достигла цели своего путешествия, снова доказав самой себе, что ещё на что-то способна, – и была счастлива от этого. Чтобы убедить неверующих, что я всё-таки добралась до вершины, сделала селфи на фоне триангуляционного знака. Этим восхождением я сделала себе подарок к своему семидесятилетию.
В 2011 году я снова получила путёвку в Кисловодск – на этот раз в санаторий Георгия Димитрова. Несмотря на бытовые и организационные неурядицы в санатории, сам Кисловодск оставался для меня притягательным городом, потому что восточнее него находилось Большое Седло. И, как всегда, мои помыслы были направлены на то, чтобы совершить очередное восхождение. Однако погода не благоприятствовала исполнению моих замыслов. Ноябрь в том году выдался исключительно холодным, с минусовыми температурами, часто ниже десяти градусов. Старожилы утверждали, что не могут припомнить таких обильных снегопадов и таких холодов в ноябре. Я радовалась, что взяла с собой зимнее пальто, сапоги и варежки.
Приехав в Кисловодск, я стала разыскивать своих приятельниц – Аннушку и Леру. Несколько раз звонила Аннушке, но никто не отзывался. Через сотрудницу санатория, соседку Аннушки, я узнала, что моя подруга продала квартиру и теперь живёт в Московской области. С Лерой мне удалось связаться сразу же, и мы несколько раз вместе с ней и её подругой слушали концерты в нашей любимой филармонии. А вот подниматься со мной в гору Лера не захотела, даже на Малое Седло.
До отъезда из санатория оставалось совсем немного времени, а надежды на хорошую погоду не было. В последнюю перед отъездом субботу я дошла до нижней станции подвесной канатной дороги и села на камень, устремив взгляд на горы. Моя душа рвалась туда, на Большое Седло. И я – всегда недоумевавшая, почему альпинисты так стремятся в горы, рискуя жизнью и часто действительно теряя её, – неожиданно для себя осознала, что для них взойти на вершину, возможно, является смыслом жизни. Просто у них одна высота, а у меня – другая: пониже, но столь же желанная.
Я с тоской слушала, как в горах «одна за одной» сходят снежные лавины. Мне казалось, что они не шумели и не грохотали, но я никак не могла подобрать нужного слова, которое точно отражало бы мои ощущения. Я повторяла рвущие душу слова песни Владимира Высоцкого:
На следующий день я решила: пойду и будь что будет. В этот раз я даже не искала попутчиков, поскольку это было бесполезно. Я добралась до верхней станции канатки и направилась к Малому Седлу. Снег падал хлопьями. Мои пальто и шапочка были облеплены снегом, ноги утопали в снежном океане, я передвигалась с большим трудом, видимость была практически нулевой, но я упорно продолжала идти. Людей, обгонявших меня, было очень мало, а шедших навстречу не было совсем. И вот оно, Малое Седло. Там я увидела несколько человек, поднявшихся сюда раньше меня.
Если бы кто-нибудь из них пошёл на Большое Седло, я бы непременно присоединилась. Но желающих не нашлось.
Передо мной расстилалось огромное заснеженное пространство, на котором не было видно никаких отличительных знаков. Падавший снег уменьшал видимость до нескольких метров. В таких условиях ничего не стоило заблудиться. Мне пришлось вернуться назад. Я старалась идти по следам путников, чтобы не сбиться с дороги, и очень торопилась, чтобы следы окончательно не занесло снегом. Видимо, я была румяной, потому что кто-то из шедших навстречу супругов воскликнул: «Вот русская красавица!» Ни то, ни другое не соответствовало истине, но я благодарно улыбнулась в ответ. В этот раз восхождение не состоялось, но не по моей вине: силы природы бывают сильнее нас.
Однажды я погналась за двумя зайцам и ни одного не поймала. Это случилось в 2013 году, когда я отдыхала в Пятигорске и дважды приезжала в Кисловодск, чтобы послушать концерты в филармонии. Я совершенно забыла, что бесплатно билеты предоставляются отдыхающим только в тех санаториях, где руководство заключило с филармонией соответствующий договор. Я опаздывала на концерт и буквально бежала, чтобы не оказаться перед закрытыми дверями, и только вопрос билетёра «А что у вас?» меня отрезвил. Однако инерция моего физического и эмоционального стремления попасть в зал была настолько велика, что я пулей пролетела мимо блюстителя порядка.
В программе концерта значились увертюра к опере «Геновева», концерт для виолончели с оркестром Шумана, а также произведения Верди: интродукция к опере «Луиза Миллер», сцена и дуэт из оперы «Трубадур» и увертюра к опере «Сила судьбы». Дирижировал оркестром лауреат всероссийского и международного конкурсов Станислав Кочановский.
При первых же звуках музыки меня охватило блаженство, я упивалась омывавшими всё моё существо потоками исцеляющей энергии. Я испытывала наслаждение, несравнимое с тем, какое получала на концертах в других залах. Здесь сама атмосфера зала гармонизировала, успокаивала и возвышала.
Покидая филармонию, я взяла концертную программу, из которой узнала, что первого и второго ноября состоится концерт, на котором будут исполняться произведения Моцарта – концерт для фортепиано с оркестром № 24 и увертюра к опере «Так поступают женщины», – а также симфония № 9 Шостаковича. Я решила во что бы то ни стало ещё раз приехать в Кисловодск и попасть в филармонию.
Я исполнила своё намерение, приехав в Кисловодск первого ноября – в день своего отъезда в Москву. Меня слегка смущало, что концерт состоится в пятницу. Раньше симфонические концерты проводились в филармонии только по субботам. Но памятуя, что при моём последнем посещении филармонии все места были заняты, я подумала, что из-за большого числа желающих послушать выступление симфонического оркестра филармония решила устраивать концерты два раза в неделю. Кроме того, выйдя из электрички, я увидела огромный рекламный щит с объявлением о концертах оркестра 1 и 2 ноября. Больше никаких сведений там не было.
Успокоившись относительно дня проведения концерта, я решила совершить очередное восхождение на Большое Седло, ибо именно это желание заставило меня остаться на Северном Кавказе ещё на один день по окончании лечения в санатории в Пятигорске. В последнюю ночь я очень плохо спала, так как за окном всё время гудел и завывал ветер и лил сильный дождь. В такие дни, видимо, сильно меняется атмосферное давление, и мой уже немолодой организм бурно на это реагирует. Если я не высыпаюсь, то силёнок на выполнение «великих» дел оказывается недостаточно. Тем не менее я решила попытаться дойти до той высоты, до которой позволят мне силы.
Было уже около 11 часов, а концерт в филармонии должен был начаться в 4 часа дня, поэтому в моём распоряжении было совсем немного времени.
В отличие от Пятигорска, здесь была прекрасная солнечная погода, и не воспользоваться предоставленной самой природой возможностью подняться в горы было бы грешно.
Поднявшись на канатке к верхней станции, я направилась к Малому Седлу. Бессонная ночь давала о себе знать: на этот раз подъём показался мне более трудным, чем раньше. У меня даже начало побаливать сердце, и я пыталась уговорить его немного потерпеть. В гору я поднималась очень медленно. Было ясно, что при таком физическом состоянии восхождение на Большое Седло не состоится. Теперь моей задачей стало добраться хотя бы до Малого Седла.
До него я всё-таки добралась. Подошла к триангуляционному знаку, сфотографировалась, немного постояла, отдышалась и неожиданно почувствовала прилив свежих сил. Теперь мне захотелось идти дальше. Но я опасалась совершать восхождение одна, да и дорогу на Большое Седло уже забыла.
Я стала расспрашивать находившихся поблизости молодых людей, кто из них пойдёт на Большое Седло, но таковых не оказалось. Я огорчилась, так как продолжить путь в одиночестве не решалась. Вдруг я увидела молодую стройную женщину, направлявшуюся в сторону Большого Седла. На мой вопрос она ответила неопределённо, но я поняла, что хотя бы часть пути могу пройти вместе с ней.
Я рассказала своей попутчице Инне, что утром неважно себя чувствовала, и она стала периодически справляться о моём состоянии, временами предлагала отдохнуть, а потом двигаться дальше. Меня растрогала её забота. Позже оказалось, что Инна не такая юная, как мне показалось вначале. Просто она была очень спортивной, но на самом деле ей сорок лет, и она врач из Ростова. Я даже рассмеялась от такого неожиданного признания.
Начальный этап нашего восхождения на Большое Седло был очень лёгким, так как тропинка стелилась вдоль подножия гор, и мы быстро прошли почти половину пути. Потом начался подъём на первую гору. Поднявшись на неё, мы огляделись и увидели на окрестных горах немало мужчин.
– Что они здесь делают? – спросила я.
– Просто гуляют, – ответила Инна. – Многие из них ежедневно в качестве разминки поднимаются на Большое Седло.
Я чувствовала, что свежий воздух и радость от совершённого подъёма на первую гору наполнили меня живительной энергией. Мы устремились вперёд и поднялись на вершину следующей горы, расположенную на высоте 1352 метров. И если Большое Седло находится на высоте 1409 метров, то нам оставалось подняться всего на 57 метров. Я чувствовала, что могу, могу преодолеть оставшиеся метры. Вот она, желанная гора!
Однако я взглянула на часы и приуныла: было уже около двух часов дня. Через два часа начнётся концерт в филармонии. Моё сердце разрывалось между желанием подняться на Большое Седло и послушать симфонический концерт. Для подъёма на гору требовался ещё час времени и ещё какое-то время на спуск. Скрепя сердце я предложила Инне двинуться в обратный путь. Она с готовностью поддержала моё предложение. Видимо, из-за своего доброго нрава она просто сопровождала меня, видя, что мне очень хотелось подняться на Большое Седло.
Обратный путь до верхней станции канатки занял совсем немного времени. Вниз я буквально катилась, как шарик. Инна даже пошутила, что едва успевает за мной. Теперь ей, наверное, было трудно себе представить, что ещё утром я чувствовала себя действительно скверно.
Без двадцати четыре я подошла к филармонии, но меня встретили закрытые двери. Я обратилась к кассирше, которая с сожалением спросила:
– А почему вы решили, что концерт состоится в Кисловодске?
Я протянула ей программу и сказала, что в ней указаны две даты. Тогда она пояснила, что по пятницам концерты проводятся в Ессентуках. Я возразила:
– Ни в программе, ни на афише это не указано!
Кассирша ответила, что об этом знают все. Не знала только я, так как не была в Кисловодске два года. Так я и ушла несолоно хлебавши.
В этот раз мне не удалось ни подняться на Большое Седло, ни послушать концерт в исполнении симфонического оркестра. И виновата в этом я сама, поскольку погналась сразу за двумя зайцами. Может быть, в следующий раз я буду разумнее? Однако следующего раза не случилось. Мне больше не довелось приехать в Кисловодск.
Образ младшего брата Арсамака Артагановича остался в тени, незаслуженно забытым – так же, как и образ старшего брата Ахмеда Артагановича.
Арсамак Артаганович родился 26 августа 1900 года. Рождение младшего сына сопровождалось большим торжеством, отец был горд. Поздравляя Артагана, родственники и друзья желали: «Пусть растёт храбрым и счастливым. Пусть он будет семи братьям брат!» (Арсамак был пятым сыном в семье.) В новорождённом отец видел не только наследника и продолжателя рода, но и будущего воина, защитника своего Отечества. «Я хочу, чтоб сын стал военным, подполковником, как его дед», – смеялся отец пяти сыновей Артаган. «Пусть он будет бесстрашным и мужественным, как его отец», – отшучивался Бунхо Базоркин.
Но радоваться пришлось недолго. Умерла жена Артагана – Хани, дети осиротели.
Это было большим ударом для Артагана. Пошатнулось его здоровье. Единственной радостью было сыновье почтение, уважение к родителю, который сумел воспитать в них любовь к Родине, к своему народу.
Надо отдать должное, трепетное отношение к родителям, к старшим было характерной чертой, лейтмотивом поведения Мальсаговых.
С младшим сыном отец соблюдал гармонию, был требовательным и в то же время ласковым. Ему приходилось держать в узде свои нервы при общении с детьми, быть наблюдательным и тактичным. Он больше всего боялся утраты контакта. И это оправдало себя.
Привычка к усердию в труде, ответственность за порученное дело, бережливость пригодились сыновьям в дальнейшей жизни. Арсамак располагал громадным потенциалом к восприятию культурных ценностей и развитию собственных способностей. Он не боялся трудностей, верил в своё высокое назначение. Но полностью посвятить себя военному делу, как мечтал отец, Арсамак не хотел, не видя в том своё призвание.
В 1925 году Арсамак потерял и отца.
Арсамак решил приобрести специальность, для этого он поступил в Грозненское реальное училище. Арсамак остановился у дяди Ибрагима Бунхоевича Базоркина, первого инженера в Ингушетии.
Учёба в реальном училище совпала со стодневными боями в Грозном. Для Арсамака Артагановича Мальсагова Грозный был местом поисков истины и смысла жизни. Именно эта многонациональная пролетарская среда стала для него местом, где формировались взгляды и определились стремления. Энергичный и одарённый от природы, он жадно прислушивался к пульсу времени и умел различать – может быть, явственнее, чем многие другие – мотивы, возвещавшие приближение революционного взрыва.
Арсамак Артаганович был не по годам рассудителен. Призывая молодёжь к правдивости, честности, трудолюбию, любви к народу, он остерегал сверстников от опрометчивых поступков.
В нём были сильно развиты чувство долга и честность, чувство собственного достоинства, ибо он был требовательным не только к себе, но и к товарищам.
После смерти матери Арсамак воспитывался её братом Ибрагимом Бунхоевичем, который много сделал в жизненном становлении племянника.
Арсамак решил помочь выступающим. Будучи юношей, он аккуратно выполнял поручения участников стодневных боёв, переписывал важные документы, был постоянным писарем. Арсамак окончил реальное училище на «отлично» и поехал домой в селение Альтиево. В ту пору Ингушетия остро ощущала дефицит грамотных специалистов сельского хозяйства.
Учитывая полную экономическую неграмотность среди ингушского населения, обком партии во главе с первым секретарём Идрисом Зязиковым направил Арсамака в Московскую Тимирязевскую сельскохозяйственную академию.
В 1928 году он успешно окончил Тимирязевскую Академию и, как отличник, был оставлен на одной из ведущих кафедр, ему было предложено место в аспирантуре. Арсамак вынашивал мечту вернуться в родной край и поднимать сельское хозяйство.
Желание применять свой опыт и знания для восстановления молодой, отсталой по всем отраслям Ингушетии привело Арсамака в родные края.
Национальные традиции, родовые обычаи и фамильно-родовые отношения, своеобразные, непростые условия жизни ингушей, незнание специалистами местного языка, трудности при ориентировки в данной обстановке, недостаточный культурный уровень основных масс колхозников, отсутствие организаторских задатков не могли способствовать поднятию уровня народного хозяйства. Арсамаку хотелось ликвидировать эти недостатки.
Ведущей отраслью в народном хозяйстве Ингушетии тогда являлось сельское хозяйство. Арсамак изучал все отрасли сельского хозяйства, искал пути их развития, особенно подчёркивал отсутствие нужных кадров из националов. Все эти вопросы Арсамак осветил в работе «Сельское хозяйство Ингушетии и пути его социалистической реконструкции»[15].
Эта книга «представляет собой ценный научный труд в области сельского хозяйства, который не потерял своей актуальности и в настоящее время. Это первая работа, в которой сделан подробный анализ состояния сельского хозяйства на территории Ингушетии и предложены пути её развития. Но это и последняя работа подобного направления. Рекомендации автора существенны и сегодня. Характерно, что в то сложное время становления советской политики автор оценивает хозяйственную деятельность аграриев территории как экономист, находящийся в среде, где как бы действует рыночная экономика.
Раздел "Ближайшие перспективы и мероприятия по социалистическому переустройству сельского хозяйства Ингушской автономной области". Направление сельского хозяйства Ингушетии на ближайшие 1–2 года будет оставаться в целом полеводческим, однако в наиболее отдалённой перспективе ведущей отраслью в сельском хозяйстве Ингушетии должно послужить животноводство, так как для этого имеются все необходимые естественно-исторические и экономические условия».[16]
Эта монография являет собой яркий пример целенаправленной работы Арсамака Мальсагова, преданного своему делу.
После объединения Ингушетии и Чечни Арсамака Артагановича назначают наркомом земледелия Чечено-Ингушской АССР. До выселения Арсамак Артаганович постоянно работал в Областном земельном управлении, был членом обкома партии и членом бюро обкома партии, членом крайкома партии.
Судьба улыбнулась ему, подарив прекрасную, грамотную, образованную жену Марьям Хасбулатовну Кодзоеву. У них родилось трое замечательных сыновей: Арсамак, Азамат (Руслан) и Туган, также была дочь Мила, которая умерла в младенчестве.
1937 год – год репрессий.
«В преддверии 1937 года в Грозном чекистский меч стал уже опускаться в открытую. В городских газетах стали появляться статьи о враждебной деятельности Созерко за границей, порочащей Советскую власть. Упоминалось это и на некоторых выступлениях ораторов на различных собраниях в республике. Отца несколько раз приглашали в НКВД, спрашивая о его контактах с Созерко, отлично зная, что их не было.
Благодаря помощи коллег по работе, друзей и родственников ему удалось избежать ареста»[17].
Вновь над семьёй Мальсаговых нависли тёмные тучи. И Орцхо, и Арсамак вынуждены были скрываться. Из воспоминаний сына Арсамака Арсамаковича: «Если на заседании Бюро обкома партии сидели два человека, то на другой день второй член обкома партии исчезал неизвестно куда. Это продолжалось периодически. На одном из очередных заседаний обкома партии оказался один секретарь обкома партии и Арсамак Артаганович. "Сегодня, видимо, мой черёд", – подумал он про себя и во время перерыва через туалет сбежал».
Арсамак Артаганович до 1939 года скрывался в Ачалуках. Орцхо же в это время скрывался в Дагестане. С 1938 по 1939 учебный год Орцхо проработал в Кази-Кумыкском педагогическом техникуме, а ближе к осени 1939 года в селе Новый Редант. У Орцхо была возможность чаще видеться с братом Арсамаком.
«У нас была небольшая комната, а в прихожей мы всегда переобувались. Однажды я увидел кучу ботинок, шум. Слышны были мужские голоса. В комнате разговаривали на повышенных тонах. Дядя Орцхо и Дошлуко не советовали папе сдаваться. Отец настаивал на том, что нужно сдаться, не мог он дольше прятаться от властей. Будучи больным туберкулёзом, отец не видел смысла скрываться и дальше. Не смогли его разубедить братья. Запрягли они бедарку и уехали в Грозный.
Через 2 дня они вернулись вместе с отцом. Ему не было предъявлено обвинения, было объявлено взыскание. Его трижды исключали из партии и трижды члена Бюро обкома партии восстанавливали в Ростове благодаря участию Микояна и Андреева.
После освобождения отец сам искал себе работу, искал применение своим силам и знаниям, а специалист он был хороший. Сразу подвернулась и работа. Устроился заместителем птицесовхоза у Сагова Али в селении Базоркино, между селениями Яндиево-Гадаборщева. Для директора это была хорошая возможность приобрести хорошего работника большей находкой, а для Арсамака – средства прокормить своих детей. Здесь я пошёл в первый класс».
Арсамак Артаганович долгое время проработал заведующим районным земельным отделом.
23 февраля 1944 года. Семья Арсамака проживала в г. Орджоникидзе. Ночью раздался сильный стук в дверь. Семья переполошилась. В квартиру зашли человек пять офицеров.
«Шёл февраль 1944 года. Мы жили в городе Орджоникидзе. Отец работал заведующим отделом сельского хозяйства. В семье нашей было четверо детей – три мальчика и девочка. Старшим из детей был я, мне в том году исполнилось 10 лет. Вторым был семилетний Руслан. Это о нём мы можем сказать, что он стал первым ректором Ингушского университета РИ. Сестрёнке Мадине шёл четвёртый год. Самым младшим тоже стал мальчик, его впервые увидели всего неделю назад, когда отец привёз из больницы маму с новорождённым ребёнком.
Это был радостный день в семье. Мы знали, что наша мама должна привезти из больницы мальчика или девочку. Из разговоров взрослых в доме мы часто слышали вопросы, которые с улыбкой задавались нашим родителям: кого в прибавлении семейства они хотели бы иметь – мальчика или девочку? Отец отвечал, что хорошо было бы иметь ещё одного сына, а будет дочь – тоже неплохо, главное, чтобы и мать, и ребёнок были здоровы.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сохранена авторская пунктуация.
Эклиптика (от греч. ekleipsis – затмение) – круг небесной сферы, по которому происходит видимое годичное движение Солнца.
Клатч (англ. clutch – схватить) – маленькая элегантная дамская сумочка-конверт, изначально элемент вечернего гардероба.
Шатун – элемент кривошипно-шатунного механизма, соединяющий поршень с коленвалом для передачи возвратно-поступательных движений от энергии сгорающего топлива.
Паритет (лат. paritas – «равенство») – равенство взаимоотношений двух или более сторон.
life (англ.) – жизнь.
forte (лат.) – в полную силу, громче, звонче.
Солипсизм – в этике термином «солипсизм» обозначают крайние формы эгоизма и эгоцентризма. И выражается утверждением «Существую только я один».
Amore (итал.) – любовь.
Сирвента – жанр поэзии, отражающий вопросы: морали, религии или личные выпады поэта против его врагов.
Тенсона – поэтический диалог, излагающий противоположные мнения об известном предмете.
Yesterday (англ. – вчера) – песня группы The Beatles.
Виньетка (франц. vignette – виноградная веточка) – элемент книжного дизайна, небольшой рисунок с орнаментальным растительным мотивом.
Превью (англ. preview – предварительный просмотр) – миниатюра, заставка или обложка для предварительного просмотра, в которой отражена вся суть материала.
«Сельское хозяйство Ингушетии и пути его социалистической реконструкции», 1933 г.
2 Мальсагов М. С. Арсамак Артаганович Мальсагов (Наследие Таргима. Книга II). Нальчик, 2008. С. 145
Мальсагов А. Былое и жизнь созидателя. Ростов-на-Дону. 2014. С. 15