Всеволод и Эрик с восходом солнца продолжили путь. Спокойно переночевав на ветке могучей сосны, они постояли минутку у могилы Кости и пошли по направлению на юг. Они углублялись в лес всё дальше и дальше. Путешествие через марь, которая была незнакома нашим путникам, представляло много опасностей. Продукты, взятые с собой в этот поход, закончились, последнюю кукурузную лепёшку разделили и съели ещё вечером перед сном. Но они не отчаивались, Всеволод с Эриком шли по лесу и собирали всё, чем их могла накормить природа, – ягоды, грибы, затем на привале разводили костёр, нанизывая грибы на ветку, поджаривали их, словно шашлыки на шампурах.

На привалах Эрик с Всеволодом не забывали поддерживать и оттачивать мастерство в фехтовании на мечах. А Всеволоду пришлось привыкать к новому клинку «Коготь Дракона» и узнавать как можно больше о новом оружии. Одно из чудесных свойств меча заключалось в том, что он брал энергию своего хозяина, и чем больше была внутренняя энергия у того, кто держал этот меч в руке, тем дальше было расстояние, действие клинка. При тренировках Всеволоду удавалось срезать ветки на удалении 10–12 метров от кончика меча. Ветки и стволы деревьев срезались как по маслу. С мечом «Коготь Дракона», или, как его шуточно называл Всеволод, «меч – голова с плеч», предстояло выдвинуться далеко вперёд, чтобы в пылу боя не покалечить своих товарищей и союзников. Применяя этот меч в бою, можно было одному противостоять целой армии врагов. Пословица «один в поле не воин» уже была не актуальна.

На вторые сутки пути вышли на какую-то просеку, её было трудно назвать дорогой, так как просека заросла травой и порослью молодых деревьев, а местами вообще преграждали путь поваленные стволы деревьев. Но в любом случае по этой просеке двигаться было легче, а самое главное – просека была направлена строго на юг.

Пройдя по брошенной дороге почти целый день, ребята вышли к одиноко стоящему дому, обнесённому высоким частоколом. Деревья вокруг частокола не росли на расстоянии десяти метров, этот промежуток был засеян газонной травой, которая была ухожена и подстрижена. Что скрывалось за частоколом, не было видно, одна лишь крыша большого дома возвышалась над ним.

– Что будем делать? – поинтересовался Всеволод у друга.

– С одной стороны, мы голодны и нам нужны провианты для дальнейшего путешествия, а с другой стороны, заходить в дом опасно, ведь мы можем раньше времени себя обнаружить, – Эрик сам был в замешательстве, на каком выборе остановиться.

– А в-третьих и в-четвёртых, голод не тётка, мы всё-таки голодны и долго с такой пищей в лесу не протянем, – Всеволод уже решил для себя, что им стоит сделать. Сейчас он просто привёл аргументы больше для своего успокоения, чем для обсуждения: – Тем более нам просто необходимо выяснить обстановку: что происходит в Империи Зуумо, к чему нам готовиться, что нас ждёт впереди.

– Согласен, а если суждено будет избавиться от свидетелей, то мы это сделаем, – мрачно заключил Эрик.

Обнажив мечи, они осторожно вошли во двор, с трудом открыв увесистую калитку. Огромная лохматая собака, величиной с телёнка, кинулась с лаем на них. Если бы не толстая цепь со строгим ошейником, то собака точно разорвала бы впереди стоящего Эрика, а затем бы принялась за Всеволода. Эрик и Всеволод направили острия мечей на животное: «Мало ли, может, цепь не выдержит такого натиска?» По худому виду животного можно было предположить, что убийством эта экзекуция не закончилась бы, голодные глаза собаки говорили, что она бы съела всё, что поймает. Толстая цепь натянулась, как струна, и собака, сделав акробатическое сальто, свалилась на спину всего в шаге от воинов. Это мизерное расстояние только ещё больше раздражало зверя, слюна обильно выделялась и текла ручьём из оскалившейся пасти.

Осторожно ступая в зоне недосягаемости разъярённого животного, друзья подошли к дому. Это был большой дом в полноценных два этажа, построенный из сруба огромных деревьев. Было видно, что он простоял не один век, от времени дом слегка покосился, но щелей между брёвнами нигде не было видно, аккуратно торчащий зелёный мох говорил о том, что за домом следят. Крыша дома была покрыта толстым слоем камыша. Строение, как и многочисленные постройки во дворе, не красилось, поэтому от времени приобрело серый невзрачный вид. Из-под кругляка торчал зеленоватый мох, который не придавал красочности, а только наводил на путников ещё большее уныние. Они вошли в дом, было тихо и пусто, только лай собаки с улицы не давал покоя.

Всеволод с Эриком осторожно, бесшумно ступая, обошли весь первый этаж. У них совершенно не складывалось ощущение, что дом покинут жителями. Во-первых, было очень чисто, ни пылинки, ни соринки нигде не было видно. Во-вторых, все вещи, которые попадались им по пути, были аккуратно сложены, а не раскиданы, как это бывает при экстренной эвакуации. Они так же бесшумно поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Пройдя немного по коридору, они оказались в общей комнате-холле, в эту комнату выходило огромное количество дверей по всему периметру. Комната не была квадратной, она была двенадцатиугольной, почти круглой, в каждой стене была дверь. Одна дверь сзади с грохотом открылась, напугав друзей. Всеволод остался стоять у лестничного марша, а Эрик направился к этой двери. Из комнаты вышла молодая женщина, она совершенно не встревожилась, увидев перед собой вооружённых молодцев. Одета она была в роскошное обтягивающее платье, которое подчёркивало её шикарную фигуру.

– Кто вы такие? И что вам здесь нужно? – требовательно и властно спросила она, переводя цепкий взгляд то на Эрика, то на Всеволода.

– Мы воины-освободители, – ответил спокойно Всеволод, пряча меч в ножны, Эрик последовал его примеру и тоже убрал свой меч.

– И кого же вы здесь хотите освободить? – насмешливо спросила, хитро прищурив глаза, женщина, а затем игриво добавила: – Или, может быть, вы пришли не освободить, а поработить?

Женщина рассмеялась собственной шутке, смех был невесёлый, хоть и громкий, отдающийся эхом от каждого угла сначала этой комнаты, а потом и от стен и углов первого этажа, при этом громкость звука не уменьшалась. Складывалось впечатление, что сам дом смеётся над остроумием хозяйки. Всеволод, озираясь по сторонам, насторожился, но, как ни странно, он не чувствовал опасности, его способности притупились, словно его окунули в пространство без передающих энергий, словно он оказался в космосе, в безвоздушном пространстве.

– Мы пришли издалека, – продолжил рассказ о себе Всеволод, – мы очень устали и хотели бы как следует поесть, попить, отдохнуть, а затем с миром пойти дальше. Наш путь ещё не окончен.

– Ты, добрый молодец, хочешь сказать, что вы просто проходили мимо? И что вы даже не знаете, куда пришли? – Опять этот жуткий смех прокатился по зданию.

– Вы нас заинтриговали, сейчас нам просто жутко интересно, что это за место такое? – в разговор вступил Эрик. – Такой большой дом, как вы в нём управляетесь одна?

– А кто вам сказал, что я одна?

– Мы здесь уже около часа ходим, а кроме вас и собаки во дворе, пока не встретили ни души.

– Ни души, – женщина снова громко рассмеялась.

Резко прекратив смех, женщина три раза хлопнула в ладоши. Через секунду из всех комнат, даже из тех, в которые заглядывали Всеволод с Эриком, стали выходить к ним молодые девушки в лёгких, воздушных, совсем прозрачных, развевающихся на ветру при ходьбе лёгких халатах, открывающих взору гибкие обнажённые тела.

– Они ведь совсем голые, – только и смог выдавить из себя Всеволод, от такого количества голых молодых женщин у него кругом пошла голова.

– Мы голодные, но не в этом смысле, – попробовал остановить этот напор Эрик. Он чувствовал какое-то колдовство, но не мог понять, откуда берут начало эти магические, хитро запутанные сплетения. От происходящего у Эрика тоже закружилась голова.

Милые создания принялись раздевать сопротивляющихся Всеволода и Эрика, одни расстёгивали пуговицы, другие принялись за застёжки ремней, портупеи, третьи нежно поглаживали оголившиеся тела мужчин, четвёртые принялись танцевать эротические танцы живота, при этом звучала приятная музыка, а яркое освещение в комнате сменилось полумраком. В центре комнаты, откуда ни возьмись, появился стол, ломившийся от экзотических яств и еды. Для лучшего обзора этого великолепного стола освещение в комнате изменилось – оно стало золотистым с поблёскивающими огоньками, очень похожими на отражение бриллиантов. Стол был красив своим содержимым, пища была на любой вкус, а приготовлена она была так искусно, что от увиденного слюнки побежали у наших товарищей. Здесь была и дичь, и запечённый молодой, с хрустящей корочкой поросёнок, и душистый шашлык из баранины, и пельмени, и манты, и различные салаты как из овощей, так и из фруктов. Деликатесы – икра красная, икра чёрная, икра щучья, икра мойвы и даже икра заморская – кабачковая, баклажанная. На десерт, украшая стол, стояли различные чаши – с мороженым, с желе, с фруктами обычными и экзотическими, невиданными ранее. В центре стола стоял огромный серебряный самовар с заварником наверху, а вокруг него различные пирожные, торты, безе, птичье молоко, в общем, всё и не перечесть, что было выставлено на столе. Легче взять в руки поваренную книгу и сравнить, каких блюд не хватает в этой книге или на столе. Пока друзья глазели на шикарный стол, хозяйка дома сама преобразилась. Она тоже оказалась в полупрозрачном длинном халатике с длинными разрезами по бокам, на голове у неё красовалась элегантная золотая корона в виде переплетающейся тонкой ветки с листьями такими тонкими, что они шевелились как живые при ходьбе или от малейшего дуновения ветра. А по центру короны был вплетён в золотые ветки огромных размеров красный агат в форме красного яблока.

– Кушайте, гости дорогие, ни в чём себе не отказывайте, – сказала, словно пропела, хозяйка.

Она подошла к Всеволоду и поцеловала его в губы так сладко и так приятно, что Всеволод почувствовал невероятное влечение к этой особе, его возбуждение достигло наивысшей точки. Её карие глаза блестели, как драгоценные камни, они горели страстью и каким-то холодным огнём одновременно, её бархатная кожа пахла миндалём и мятой. Тонкие губы в еле заметной улыбке страстно пленили и звали повторить ещё раз этот незабываемый поцелуй. Её набухшие соски манили взор, они торчали из прозрачной ткани, словно две спелые сливы. Эти два розовых бугорка говорили о том, что хозяйка сама на пике возбуждения. Всеволод видел перед собой это женское совершенство, и его рука самопроизвольно стала ласкать её тело, рука заскользила по её упругим ягодицам, а из его уст стали литься сладостные речи.

– Ты само совершенство, – промурлыкал Всеволод.

– Да, я знаю, возьми меня, я уже вся мокрая, – голос её был слаще мёда.

– Ты красавица, и эта прелестная корона делает тебя императрицей, императрицей Елизаветой.

– Да, пусть я буду Елизаветой, если ты так хочешь. Если я тебе нравлюсь, то докажи это сейчас.

– Ты словно императрица Екатерина. Екатерина! – вдруг Всеволода словно током ударило, он отбросил руку от этого похотливого тела, но она пока не поняла, что с ним произошло.

– Да, пусть я буду Екатериной, если ты так хочешь. Возьми меня! – молвила она, гладя его по обнажённой груди, то, что можно было назвать халатом, нежно паря в воздухе, слетело с её плеч, показав взору нагое прекрасное тело девушки.

Вдруг Всеволод словно прозрел, он увидел тонкие жёлтые, словно золотые, нити чар. Эти колдовские сети оплетали обнажённого Эрика, только сейчас он увидел и вокруг себя эти золотые сети. Он наклонился вперёд, поднял с пола лежащий у его ног меч, он выхватил меч «Коготь Дракона» из ножен. Одним круговым движением Всеволод разрезал эти хитросплетения чар. Обрубленные нити сжались, словно оплавленная полиэтиленовая леска, в один магический комок-узелок.

– Хватит кружить нам голову, – закричал Всеволод, испугав своим криком всех, даже Эрика.

Всеволод размахнулся и вложил в этот удар всю свою силу, нацелив лезвие меча прямо в этот магический узелок. Меч «Коготь Дракона», разрубив узел, вошёл в деревянный пол по самую рукоятку, меч воспламенился, Всеволод отбросил руки в стороны от меча, кристалл «Глаз Луны» на эфесе выбросил яркую голубую вспышку света. Огненный вихрь от меча полетел в разные стороны. То, что было натуральным, естественным, то огонь не тронул, а все колдовство, вспыхивая яркими вспышками, растворялось в воздухе. Все обнажённые женщины испарились, кроме самой хозяйки, а хозяйка превратилась в безобразную, скрюченную, с бесформенно болтающимися грудями старуху. Лицо её было сморщено, словно финик, толстые губы покрыты морщинами. Всё её нагое тело было покрыто зелёными бородавками, отчего вызывало только тошнотворное отвращение. Пахло от неё болезнью, запах изо рта отдавал нечистотами. Растворившееся колдовство коснулось даже дома, прекрасный дом, хотя и выглядел старым, но был вполне сносным, а теперь этот дом-дворец превратился в лачугу, у которого стены просвечивали насквозь. Друзья оказались в грязной комнате с покосившимися окнами и дверями, даже пол был вздутым и покатым в левую сторону. Шикарный стол превратился в грязную лавку, на котором в одной чашке лежали гнилые яблоки, в другой – чёрствый хлеб, а вместо ароматного вина стоял кувшин с болотной вонючей водой.

– Вот это номер, – с удивлением сказал Эрик, надевая снятую с него рубашку. – Всеволод, кто тебя этому научил?

– Не знаю, само собой как-то получилось, я действовал чисто интуитивно.

– Что же вы наделали, демоны, – запричитала старуха, она одной рукой пыталась прикрыть свой срам, другой рукой схватилась за клюку, которая до перевоплощения была великолепным, покрытым золотом и драгоценными камнями посохом императрицы.

– Бабуля, извини, сама виновата, не надо было так активно завлекать нас своими бестиями, – Эрик поднял оружие с пола, застегнул все ремешки, привёл себя в порядок.

– Да, действительно, бабуля, наколдуешь ещё себе эту магическую сеть для поимки добрых молодцев, и ещё краше будет у тебя и дом, и девы дивные.

– Не в девах дело, они для меня как развлечение. А мне, чтобы восстановить все заклятия, потребуется не один месяц. А за это время сколько путников мимо пройдёт, а я совсем из сил выбилась, где же мне взять столько сил, чтобы всё восстановить?

– Так поясни, что ты с нами хотела сделать?

– Не я хотела, а вы сами желали этого, я лишь через половой акт получаю жизненную энергию молодых мужчин для продления жизни, а также я получаю молодость для своего тела. Теперь придётся начинать всё с начала.

– Так ты что же, хотела нас изнасиловать?

– Ну, так уж и изнасиловать. Скажешь тоже, милок. Ещё бы немного, и вы бы оба накинулись на меня, как голодный волк на ягнёнка. Я прекрасно видела и чувствовала ваши возбуждённые фаллосы. Может быть, вы мне всё-таки поможете, коль вы всё разрушили – по одному разочку, – старуха упала на колени и выдавила из себя слезу.

– Хорош, бабуля, над нами издеваться. Давай продолжим разговор, – не унимался Всеволод, продолжая допрос. Он уже тоже оделся, привёл себя в порядок и теперь пытался вытащить меч «Коготь Дракона» из пола. С первого раза меч не пошёл, Всеволод схватился обеими руками за рукоятку и что есть сил потянул вверх, на шее вздулись вены, меч медленно поддался и пополз вверх.

– Видать, милок, ты никогда с ведьмами не встречался, – старуха заворожённо следила за показавшимся блестящим лезвием меча Всеволода.

– Нет, слава богу, не встречался. А что? – Меч наполовину был вынут из пола, Всеволод решил передохнуть, он отпустил рукоятку меча и выпрямился, потягивая затёкшие от напряжения мышцы.

– А то! Ещё ни одна ведьма не отпускала живой свою жертву. Вы бы от первой нашей близости позабыли бы всё и всех, кого помнили до великолепной оргии. Позабыли бы, куда шли и зачем, как зовут ваших родных и близких. Для вас время бы остановилось, и остались бы вы здесь до последнего вашего вздоха. Но, к сожалению, секс-рабы живут недолго, не больше двух месяцев. – Ведьма покосилась на Всеволода, оценивающе посмотрела на его фигуру. – Вот ты, может быть, протянул бы месяца три. Отдав всю жизненную энергию, секс-рабы, к сожалению, умирают слишком быстро.

– Зато ты живёшь вечно. После всего сказанного нам следовало бы убить тебя и всё твоё логово сжечь дотла.

– Пощадите, добры молодцы, не губите, – ведьма сжалась в кожаный клубок.

– Что это значит – не губите? Ты нас только что чуть не угробила, а теперь просишь пощады. Кого ты вообще щадила?

Ведьма зарыдала так, что ребятам её стало действительно жаль. Она натянула на голое тело валявшийся халат, теперь он не был прозрачным и воздушным, это был халат из плотной чёрной ткани. Выплакавшись, она удручённо положила свою голову на табурет, словно на плаху, закинув редкие волосы вперёд.

– Давай, руби своим волшебным мечом голову бедной старушке, заметь, совершенно безоружной.

– Пусть остаётся да плетёт свои заклинания, – вымолвил растерянно Эрик, глядя на то, как Всеволод, освободив меч из плена, приготовился к экзекуции. – Ведь в мире для равновесия это зло тоже нужно?

– Не понимаю тебя, Эрик. Для чего нужна эта чёрная магия, которая только и знает, что убивает почём зря проходящих мимо путников.

– Может, она способна на большее, на какие-то благие дела. Ведь мы с тобой тоже не цветы раздаём, а смерть несём ради добра.

– Молодец, милок, конечно, я способна, способная я. – Бабка оживилась, но голову пока от табурета не поднимала, – я и вам смогу помочь. Во-первых, накормлю вас, напою…

– Мне что-то уже твоей еды не хочется, ещё, чего доброго, отравишь нас или подсыпешь приворотного зелья, и всё повторится сначала. Только я не уверен, что во второй раз сможем развеять твои чары.

– Два раза одну голову не отрубишь, – бабуля опять расстроилась. – Мне что, забот больше никаких нет, как только смерти вашей желать? Я же объяснила: живу я только жизненной энергией, которую мужчины с радостью сами отдают мне, уже более пятисот лет. А смерть ваша мне погоды в доме не сделает. Ну, так будешь голову рубить или нет? А то у меня уже шея затекла.

– Будет тебе, старая, на коленях валяться, вставай. На сегодня процедура обезглавливания отменяется. Только при одном условии – больше никаких подлянок чтобы мы от тебя не видели, а то вмиг мой меч твою голову с плеч снесёт. Я доходчиво объяснил?

– Да поняла я, не глупенькая. – Она поднялась с пола так шустро, как будто ей всего лет двадцать. – Пойдёмте на кухню, я вас сейчас накормлю.

– А я предлагаю обед сготовить самим, – предложил Эрик. – А ты, бабуля, пока соберись с мыслями, приводи свои магические сплетения в порядок. Мы и тебя накормим, не переживай. Веди нас, показывай, где у тебя тут продукты.

– Ой, спасибо тебе, милок. Ступайте за мной, я вам сейчас всё покажу, – и ведьма направилась вниз по шаткой скрипучей лестнице.

Всеволод с Эриком пошли за ведьмой, Всеволод был настороже, он достал свой кортик из ножен и спрятал его в рукав. Приходилось следить за каждым движением колдуньи, как бы чего-нибудь она не выкинула. Они шли за ведьмой на кухню, в небольшой комнате у центральной стены стояла русская печь. На этой печи приготавливали пищу, а в холодное время года за счёт сложных лабиринтов дымоходов отапливались все комнаты в доме. Вдоль боковых стен с обеих сторон от пола до потолка стояли шкафы с множеством разных по размеру дверей. В центре комнаты стоял массивный круглый стол, на котором можно было готовить пищу. Привычного в нашем обиходе умывальника не было, в углу стояла табуретка, на которой стоял таз с водой, при желании таз можно было подогреть на печи, чтобы использовать тёплую воду. Большая деревянная бочка с колодезной водой стояла в том же углу.

– Вот это интерьер у тебя, бабуля, – пошутил Всеволод. – Встречала нас во дворце, а, оказывается, живёшь в деревенской халупе.

– Так кто в этом виноват? Али я волшебным мечом тут размахивала?

– Будет тебе старое поминать, что было – то прошло. Показывай лучше, что тут и как, где у тебя припасы.

– Вот, смотрите, трогайте шкафчики только на этой полке. Здесь вы найдёте все съедобные продукты. А на остальные полки лучше не заглядывайте. Чего не знаешь – то не беспокоит.

– Ты нам зубы не заговаривай своими прибаутками, а то, знаешь, мы можем и рассерчать. Проживёшь подольше – увидишь побольше.

Ведьма сделала вид, что не услышала скрытую угрозу, она показала рукой ту полку, где стоит искать продукты, и стала открывать дверцы шкафов на этой полке. Там действительно были все необходимые натуральные продукты, овощи и фрукты, а также деревянные бочонки с соленьями.

– Всё, бабуля, иди отдыхай, а мы тут сами без тебя управимся, – Всеволод выбрал котелок побольше и стал набирать в него ковшиком воду.

– Да, да, конечно, хозяйничайте. А я пойду, начну восстанавливать магические заклинания, плести магические сплетения, – сказала грустно ведьма и зашаркала ногами к выходу. – Да, да, а то у меня и впрямь дел невпроворот.

Ведьма скрылась восвояси, и ребята принялись готовить пищу, при этом пробуя то одно, то другое, чтобы хоть как-то сбить жуткий голод. Они принялись чистить картошку, морковку, лук, в маленьком ковшике поставили на плиту варить свёклу. В общем, работа закипела, но одно смущало Эрика и Всеволода – это любопытство. Сначала они об этом не думали, но время шло, и любопытство росло в геометрической прогрессии: «Почему нельзя открывать другие ящички? Что в них такого может быть, что нам знать противопоказано?» Эти вопросы просто сверлили мозг, щекоча сознание. И вот когда выпала свободная минутка ожидания, когда котелок с едой кипел на слабом огне, выделяя приятные ароматы, Всеволод не выдержал и обратился к товарищу:

– Знаешь, Эрик, бабулька напрасно сказала нам, что нам ни в коем случае нельзя открывать все остальные шкафчики. Я так думаю, что она это сказала специально, чтобы мы в них заглянули. Скорей всего, там какието травы и настойки для колдовства.

– Чтобы это узнать, нужно просто посмотреть, – Эрику тоже было чертовски любопытно проверить, что прячется в этих кладовых злой колдуньи. – Давай откроем и посмотрим, чего просто так гадать.

Они с опаской подошли к ближайшему ящику, осторожно открыли его. Ничего удивительного ребята не увидели, там на полках лежали какие-то тряпичные мешочки, между мешочками торчали пучки каких-то сушёных трав. Открыли второй ящик и от удивления оба открыли рты. Прямо на них из банки, наполненной какой-то прозрачной жидкостью, смотрели глаза, причём зрачки то сужались, то расширялись, фокусируя свой взгляд, этот пристальный взгляд глаза переводили, поворачиваясь то на Эрика, то на Всеволода. В других стеклянных банках, наполненных, скорей всего, спиртом находились какие-то коренья, крохотные змеи, лягушки и внутренности животных и, как это ни ужасно, – внутренности людей. Там были и сердца, и почки, и эти смотрящие глаза. Всеволод осторожно, чтобы не напугать этот пристальный взгляд, закрыл ящик.

– Честно говоря, мне как-то не по себе, – сказал шёпотом ведьмак, – похоже, кроме мужской силы, она всё-таки брала у жертв и внутренние органы для своих чудовищных заклинаний.

– Возможно, это так и есть, – также шёпотом ответил ему Эрик. – В чёрной магии постоянно используются чьи-то органы, и ритуалы никогда не заканчиваются без жертвоприношений. Для различных заклятий нужны разные органы. А для того, чтобы просто вызвать духов мёртвых, достаточно просто пролить чью-то кровь.

– И мы всё это, – Всеволод обвёл руками все шкафчики, – вот так просто оставим?

– Убив одну ведьму, мы не победим зло, которое веками существует. Это как другая сторона медали. Если существует белая магия – значит, будет существовать и чёрная. Нам просто придётся оставить всё как оно есть, мы ведь сюда не для этого пришли.

– Всё равно мне будет спокойней, когда мы отсюда уйдём. А до тех пор я буду наготове свершить правосудие. И не дай бог этой ведьме меня спровоцировать. Клянусь всеми богами, я тут же убью её.

В комнату вошла уже знакомая молодая особа – почти неглиже, слегка прикрытая прозрачной накидкой. Она вошла, совершенно не стесняясь мужчин, а, наоборот, привлекая их своими прелестями и вульгарными движениями бёдер.

– Добрый день, молодые воины, чем могу я вам помочь? – мило улыбаясь, спросила она бархатным голосом.

– Бабуля, ты опять за своё? – не выдержав такой дерзости, крикнул Всеволод, подойдя к входной двери. – А ну, подь сюды.

К ним вышла из другой комнаты колдунья, уже преобразившаяся в молодую красивую девушку. Одета она была в халат с вышитыми на спине двумя летящими драконами. Этот лёгкий халат при ходьбе открывал взору красоту стройных ног и совсем не прикрывал левую грудь с упруго торчащим розовым соском.

– Милок, извини меня. – И после преображения голос ведьмы пока оставался таким, как был, старческим и шепелявым. – Я начала восстанавливать колдовские нити. Но без помощницы-прислуги мне не обойтись, она будет делать всю грязную работу, прибирать в доме и готовить пищу. Вот и сейчас я направила её к вам, чтобы она вам помогла, она ведь вам не помешает? Ничего такого не подумайте.

– А мы и не думаем. Давай от греха подальше забирай свою помощницу. Лучше стол в зале пусть накроет и комнату приберёт. А то обедать в этом сарае как-то неприлично.

– И поторапливайтесь, через полчаса обед будет готов, – Эрик стоял у печи, помешивая поварёшкой варево.

Через полчаса в светлой просторной горнице, сияющей блеском старинного интерьера, они втроём сидели за столом. Новоиспечённая служанка ходила вокруг стола, подливая в бокалы красного вина, затем встала за спину ведьмы, игриво подмигивая Эрику и Всеволоду. Её внешний вид, манеры двигаться говорили только об одном – сексуальном голоде, похотливой озабоченности. Утолив голод, друзья стали собираться в дорогу, собрали немного продуктов. Ведьма, видя, что путники собрались уходить, предприняла последнюю попытку оставить их у себя.

– Добры молодцы, куда же вы на ночь глядя пойдёте? Может, останетесь переночевать? Выспитесь, а утром позавтракаете и с новыми силами пойдёте в свой нелёгкий путь.

– Нет, нам, к сожалению, совершенно некогда, мы и так задержались у тебя на несколько часов. Этой передышки нам хватит, – интеллигентно отказывался Эрик от предложения переночевать в уютной комнате.

– Честно говоря, не будем испытывать судьбу – ни твою, ни свою, – Всеволод говорил более прямолинейно, чтобы не оставалось никаких недоговоренностей. – Мы хотим поскорей покинуть это гиблое для путников место.

На такие аргументы ведьма не нашла что возразить. Пожелать счастливого пути она тоже не смогла, потому что никогда этого не делала. Ей было грустно и страшно: неужели она так состарилась, что ослабли её чары и случился такой позорный прокол. Но всё же она нашла слова на прощанье.

– Милок, позволь мне тебя отблагодарить за то, что ты проявил милосердие по отношению ко мне. Я дам вам сумку с зельем, которое поможет вам для излечения от боевых ран и для других повреждений тела. А ещё возьмите этот щит – «Щитовид», он защитит от любого заклинания, а то висит на стене без толку.

– Спасибо мы тебе говорить за это не будем, а лекарство возьмём и от щита не откажемся, – Всеволод взял сумку из рук колдуньи и протянул Эрику, а щит закинул себе за спину. – Посмотри, Эрик, есть что-нибудь стоящее?

– Я вижу здесь не только лечебные травы, но и волшебные зелья, очень редкие, но эффективные при лечении ран, – Эрик с благодарностью обратился к колдунье: – Я всё-таки от нас двоих скажу тебе спасибо за эти дары. Живи с миром и не поминай лиха.

– Не будите сами лихо – пока тихо, – ответила колдунья, улыбнувшись.

От этих слов Всеволода покоробило, он не нашёлся, что ответить, молча развернулся и пошёл к выходу, не оборачиваясь. Выйдя на улицу, Всеволод присвистнул. Перед ними была совершенно другая картина во дворе и за пределами забора. Мало того, что дом покосился, в образовавшиеся при этом огромные щели задувал ветер, но и всё вокруг, насколько хватало взгляда, неузнаваемо изменилось. Вместо леса вокруг усадьбы было непроходимое болото. Та тропинка, по которой прошли Всеволод и Эрик, была единственным безопасным проходом к дому среди смертельных топей. Частокол вокруг дома оказался часто насаженным кустарником тёрна, хотя со своими острыми колючками он был тоже непроходим. Злая огромная собака превратилась в маленького смешного енота, который что-то полоскал в огромной миске, оставшейся от злой собаки. По всей видимости, чары действовали на путников задолго до этой усадьбы, видать, они и вели жертву в западню. Колдунья в последний раз посмотрела на две фигуры добрых молодцев, выходивших со двора, и с гневом захлопнула входную дверь, так что в зале зазвенело оконное стекло, впереди было ещё слишком много работы, и это её раздражало.

– Вот сейчас я могу вздохнуть спокойно, – с явным облегчением Всеволод сделал глубокий вдох, наполнив лёгкие свежим воздухом, когда они прошли смертельные топи и оказались в лесу.

– Погостили у ведьмы немного, делов-то, – Эрик не придал этому приключению большого значения.

– Не скажи. Могли бы здесь и навеки остаться.

– Но не остались же. А самое главное, поели и продуктов дней на пять взяли и кое-какое лекарство приобрели. Теперь можно идти вперёд и обходить все торговые пути.

– Это ещё значит, что с голода мы точно в ближайшее время не умрём. Но всё равно, я считаю, надо было убить эту ведьму, – со злостью в голосе сказал Всеволод. – Смотри, она до последнего пыталась нас оставить в своей мышеловке. Убить её можно было только за то, что народ баламутит.

– Нельзя убивать без причины, потому что ты так решил. Это…

– А она, по-твоему, чем занимается? Ради чего она убивает путников, пускай даже таким милым способом, когда жертва сама отдаёт себя без остатка.

– Она убивает ради жизни.

– Как это? Убить ради жизни?

– Она жертву выбирает, а затем забирает у неё всю жизненную энергию, чтобы выжить самой. Как паук «чёрная вдова» убивает и съедает паука самца сразу после спаривания. И это природа вещей, которую нельзя нарушать. Это просто надо принять так, как оно есть – и всё.

– Тогда поясни, мы с тобой, по-твоему, ради чего убиваем своих врагов, ради чего погибают наши друзья? – Всеволод явно вышел из себя. Последнюю фразу он просто выкрикнул, желваки заходили на его лице.

– Всеволод, успокойся. У нас с тобой миссия – спасти как можно больше людей в твоём мире, а также мы ведём борьбу за освобождение этого мира от Империи Зуумо. Мы с тобой убиваем всех тех, кто становится у нас на пути. А эта ведьма – она ведь без зла, без злого умысла пыталась нас осчастливить. Это её жизнь, и мы с тобой не имеем никакого права вносить свои коррективы в её судьбу. Мы с тобой ушли, а она дождётся своей следующей жертвы и устроит ей рай на два месяца. Многие, прожив всю свою жалкую жизнь в нищете, не упустили бы такого райского уголка, пускай на короткий срок. Согласись, люди, которые никогда не испытывали обоюдной любви, отдадут всё, чтобы только оказаться в таком любвеобильном гареме. Ты же смог остановить это видение, может быть, так же поступит и кто-то другой, нам с тобой почём знать.

– Не думаю, что это возможно. Честно говоря, я это сделал с трудом. Колдовство ведьмы очень сильное. В тот момент я уже забыл, зачем шёл и куда мы вообще направлялись, забыл всё и всех. Случайно сопоставил обстановку и назвал колдунью именем императрицы Екатерины – меня словно обухом по голове стукнуло. Я вдруг вспомнил про Катю, про нашу любовь, я сразу вспомнил всё. Неожиданно у меня открылось видение происходящего, чары колдуньи, которые блокировали все мои способности. И я увидел эти колдовские сплетения, в которых мы с тобой уже основательно запутались, словно мухи в паутине. Одним взмахом меча я освободил себя от этой паутины, а когда воткнул меч «Коготь Дракона» в узел колдовских сплетений, то каким-то чудом уничтожил все колдовские чары разом.

– Видать, бабуля плела своё колдовство умело, чтобы оно медленно овладевало сознанием, задолго до её жилища, а вот о защите плетения внутри дома она не подумала.

– А может, просто она не знает, как это делать? Может, тем самым она даёт шанс выжить своим жертвам.

– Да, действительно, когда ты уничтожил все заклятья, ведьма не испытывала агрессии, она была просто обескуражена и очень сильно расстроена. И почти сдержала своё слово не доставать нас своими чарами. С миром отпустила нас и ещё в подарок, смотри, лекарства и такой замечательный щит тебе подарила.

– Этот щит ещё в деле надо опробовать, а то как-то он простовато смотрится.

– Всеволод, всё тебе не так. Ведьма нас отпустила с миром, а ты её до сих пор отпустить не можешь. По этому поводу есть одна притча. Идут три монаха очень строгой веры, впереди река, а у реки стоит девушка, которая не умеет плавать и боится воды. Девушка попросила о помощи, но монахам не разрешалось даже смотреть, не то что прикасаться к женщинам. Монахи пошли вперёд через брод, не обращая внимания на женщину. Вдруг один монах развернулся, вернулся назад. Взял девушку на руки и перенёс её через реку. Монахи пошли дальше, двое смотрели на своего товарища исподлобья, шли молча, не разговаривали друг с другом, напряжённость между ними усиливалась. Наконец к вечеру один монах не выдержал и спросил своего друга: «Как ты себя чувствуешь, после того как нарушил обет?» На что монах, сделавший доброе дело, ответил: «Я держал девушку в своих руках всего пять минут, а ты её до сих пор держишь».

– Ладно, хорош мне кости мыть, проехали, я всё понял, – Всеволод плюнул на ладони и потёр их, – плюнули, растёрли и забыли. Вот только вопрос, куда мы идём и куда идти дальше?

– Будем пробираться на Юг. Ведь на Севере мы уже были. Выйдем к какому-нибудь селению, а там выясним, где находимся и в какой стороне Замок Каа.

Они вышли на дорогу, ведущую на Юг. Дорога проходила через чащу леса. Махровые ветки свисали зелёной шапкой и не давали пробиться солнечным лучам. Поэтому, когда день клонился к концу, темнота наступала стремительно. Всеволод и Эрик подыскали практически на ощупь подходящее дерево для ночлега, взобрались на ветки и как могли расположились поудобнее в кроне дерева, метрах в семи от земли. Так наши путешественники могли спать спокойно, чувствовали себя в полной безопасности. Мало ли какие хищники могут напасть на них ночью, сюда всё-таки взобраться не всякий сможет, да и подобраться бесшумно тоже практически невозможно. Перед сном друзья съели по кукурузной лепёшке, они закрыли глаза и стали дремать. Уснуть в диком лесу крайне трудно. Днём не было видно и слышно ни единой души, а ночью лес словно ожил и заговорил на ему только понятном языке. То далеко, то совсем близко вскрикнет какое-то животное, то сова заугугукает, съев очередную добычу. То хруст веток потревожит, то хлопанье крыльев какой-то большой птицы. Вообще, ночью всё кажется большим и страшным. А сон в таком месте сам по себе тревожный, неглубокий, зловещие звуки, шорохи и крики в густой темноте просто пугают. Этот страх сидит внутри нас. Любой шорох наше сознание превращает в ужасное чудовище, а если зажечь свет, окажется, что это безобидная мышка-норушка семечки грызёт. Зная эту простую истину, Эрик создал вокруг ветки, на которой ночевали друзья, магическое плетение «Оберег». Во-первых, это колдовство отпугивало хищников, во-вторых, в случае проникновения сквозь защиту животного размером больше бурундука на расстоянии около пяти метров, Эрик будет тут же разбужен.

Уже по привычке переместилась. Еле ощутимый холод снега под ногами волновал душу. Природа вокруг не проснулась, местами проглядывали следы стужи. Чистая вода мягко струилась по телу. Легла на гладь, сквозь толщу пробивался ветер. Гул расслаблял сознание, сомкнула глаза.

– Я хочу, чтоб ты меня услышала! – прозвучал оглушающий вопль Ксандэра. В недоумении оглянулась по сторонам – ни души. «Что происходит?» Игра ветра по стволам деревьев, волнение воды. Природа дышала, но лишь она. Вдохнула чуть прохладный, влажный воздух. Погрузилась в прозрачную зеленоватую воду.

– Я нахожусь посреди места силы, ты должна меня слышать! Услышь! – открыла глаза – лишь толща воды вокруг. Я погрузилась в глубь озера, но сознание было с ним: «Я хочу снова видеться», – голубые глаза смотрели на меня с любовью. Появилось его лицо, на лбу мелкие морщинки. Скулы стали сильно выделяться. Прямой нос, узкие губы шептали что-то под нос. Безнадёжно опустил голову, образ отдалялся, он отшвырнул камень. «Услышь!» – судорожно бормотал он. Грудную клетку сковала боль тех лет, что я была уверена в своей ненужности, беспомощности, любви. Она криком, полным разочарования, вины, горя, вырвалась из оков разума. Привычки. Стихия отозвалась на наши мольбы. Захлёбываясь, глотала ледяную воду, а потом обжигающий воздух наполнил лёгкие. Под лучами солнца плавился воздух, касаясь серых громадных камней: «Стоунхендж?!» По лазурному небу носится стая птиц. Возле разбитого камня из стороны в сторону ходила женская фигура, остановилась, и меня магнитом потянуло в сторону сидящего на корточках. Со дна пропал остывший песок, горячая трава коснулась моей ноги. Мужчина встал, знакомое до боли сложение плеч, торса. Столб вот-вот бросит меня на землю Уилтшира. Затаив дыхание, сосредоточилась на одной мысли: «Ачэк, вытащи меня отсюда». Энергия со всем отчаянием бросила меня и столб воды на постель.

– Боже мой, – выдохнула я.

– Где же ты? – напоследок услышала я из растекающейся воды.

– Как ты? – спросил с присущим спокойствием Ачэк. Звон воды продолжал оглушать меня.

– Слетала в космос без скафандра, – громко произнесла я.

– Бывает и хуже. – Звуки пропадали, не успевая коснуться уха. Я сосредоточилась на вибрациях воздуха, глухота пропадала.

– Правда?! – с кровати стекали остатки воды, с каждым движением хлюпал матрац.

– Поверь. – Взмах руки, вода покинула спальню через открытое окно.

– Вернись, – тихо шепнули последние капли, исчезающие за окном.

– Ты, наверно, хочешь знать, что произошло?

– Да, – выжимая волосы, ответила я. – Итак, мы заметили огромные затраты твоей жизненной силы на блокировку от него. Если так дальше пойдёт, ты умрёшь. По этой причине у тебя с трудом получается пребывать в мире и спокойствии. И мы остерегались подобных проявлений волевого сдерживания, непринятия. Как мы видим, так и есть. Тебе пора отпустить поток.

– Зачем? Я только освободилась!

– Не обманывай себя, ты прошла сквозь пространство. Я буду наблюдать за происходящим. А сейчас отдохни.

Запертая часть меня с ноги выбила гнилые доски темницы и триумфально вышла на свободу. Дыхание затихало, и я погрузилась в воспоминания.

«Как много тайн хранит Вселенная. Где-то живут, возможно, такие же люди, как мы, или не такие же… О чём они думают, мечтают? Что любят и ненавидят?» – Артемий лежал на диванчике и смотрел на ночное небо через прозрачный купол лаборатории. То, что иноземный разум будет человекоподобным, не вызывало в нём сомнений.

Ожидание. Как бывает оно томительно. По его подсчётам, очередной контакт должен случиться сегодня, примерно через час. Ещё целый час! Можно было заняться другими делами, но Артемий не мог на них сосредоточиться.

Контакт. Как долго он к этому шёл. Сколько унижения и насмешек вытерпел от коллег. Они даже не хотели слушать его, сразу поднимая на смех.