В один из последних дней летних каникул Игнат находит на чердаке дневник вредной девчонки – настоящей задиры, драчуньи и не– усидчивой хулиганки, у которой, конечно же, не было друзей. Почти такой же невыносимой, как одноклассница Игната Соня-толстуха.
В дневнике есть шифр. И зашифрована там не просто тайна, а самое настоящее преступление – исчезновение девочки из деревни! Игнат и его друг Лёха срочно берутся за расследование. Проблема только в том, что на календаре 1 сентября.
Придётся разделиться: Лёха остаётся в деревне искать очевидцев, а Игнат едет в город. Он ходит в школу и параллельно пытается подобрать код к шифру – для этого он вынужден подружиться с одноклассницей. Причём с той самой Соней-толстухой.
Удастся ли спасти девочку?
V 1.0 by prussol
Иллюстратор: Калюжная Светлана
Леттеринг: Фролова Мария
© Гавика Н., текст, 2026
© Калюжная С., ил., 2026
© ООО «Феникс», оформление, 2026
Плохое во мне:
– вредная хулиганка, от меня полно неприятностей, и родителям за меня стыдно;
– неусидчивая, отвлекаюсь и поэтому учусь хуже, чем могла бы;
– часто злюсь;
– дерусь и кусаюсь;
– у меня нет настоящего друга.
Получается пять штук.
А хорошее:
– не боюсь всяких привидений, темноты, подвалов, чердаков и пауков с мышами тоже не боюсь;
– буду актрисой, когда вырасту и когда нас найдут;
– пишу стихи, великим поэтом я не буду, но стихи всё равно считаются;
– умею воспитывать детей. Вообще детям, которые играют в нормальные человеческие игры и разговаривают, со мной весело.
Получается пять против четырёх. Раньше было бы шесть – я была плаксой, но потом плаксивость в себе поборола, зато стала чаще злиться и драться.
О! Про злость и драки лучше объединить, ведь я же не просто так дерусь, а только когда разозлюсь. Получается четыре на четыре.
Про друга можно убрать, если засчитать Олю – сестру. Я о ней забочусь и отвечаю за её воспитание. Она у меня недавно появилась. Бывает же так, что сестра и друг одновременно. Тогда будет пять против четырёх в хорошую сторону.
Ещё я умею выживать в лесу, могу даже костёр развести, вырыть землянку, знаю, какие ягоды собирать и грибы, – это тоже можно посчитать. Тогда вообще будет всего три про плохое и пять про хорошее.
Недавно по телевизору показывали передачу про диких людей. Они жили в лесу сами по себе: без магазинов, школ, взрослой работы и даже электричества, а потом их нашли, и они стали знаменитыми. Про них книги пишут и снимают кино. Только жизнь до леса они не помнят. Скоро мы с Олей тоже станем дикими людьми, отшельниками. А вот когда нас найдут и захотят написать про нас книгу или снять кино, у меня всё будет готово – вся история моей дикой жизни. Сначала до-дикой, а потом настоящей – лесной. Первую часть так и назову: «До-дикие истории».
А смешно, если меня так же будут по дворам искать и кричать: «Девочка! Девочка! Девочка пропала!», как бегали в прошлом месяце. Вот будет умора. Снова пропала девочка, хоть и другая. Хотя нет. Мы же вдвоём в лес уйдём. Кричать будут: «Девочки пропали!» Но всё равно смешно – Улица Пропавших Девочек получится. Заколдованное место.
– Игнат! Игнат! Вот беда на мою голову, да где же этот мальчик, только руку ему вылечили, обещал же со двора не убегать. Игнат!
Конечно, я испугался! Захлопнул тетрадь, огляделся. Сунул тетрадь под пакет со старыми обоями. Потом найду. Засуетился: вскочил, сел, снова вскочил. Выглянул – бабушка смотрит в неправильную сторону, думает, наверное, что я прячусь в кустах. А я не в кустах. О, голову подняла. Присел – так же и заметить может. Всё-таки бабушки – они хитрые, а у меня ещё и хитро-опытная, на своих детях натренировалась и с этим опытом за меня взялась – может и на чердаке поискать, если приспичит. Надо как-то выбираться.
Я сюда по тополю залез, если б лестницу при бабушке потащил – не видать мне тогда чердака. Снова выглянул: бабушка перчатки на край ведра пристроила и пошла в гараж – отлично, успею спуститься. Левая рука ещё слабовата, хоть я и разрабатывал – упражнения специальные делал после перелома. Пришлось на другую руку опираться. Пополз по ветке задом наперёд. Под ногой что-то хрустнуло. Хотел рукой за ветку покрепче ухватиться, но вспомнил – нельзя, поэтому «бац» пришёлся прямо на смородину. Хорошо ещё, бабушка кусты обобрала, а то было бы обидно – подавил урожай. Зато успел вскочить, штаны отряхнуть и сесть на крыльцо – будто тут и был, даже улыбку натянул на лицо.
– Куда лазил? – Бабушка уцепилась взглядом, смотрела не поверх, а прямо на меня, так сказать, в самую суть.
– Никуда.
– Не было тебя тут.
– За дом ходил. Тебя услышал – пришёл.
– Там крапива растёт, чего там ходить?
– Ну так, смотрел.
– Зачем обманываешь? На чердак над баней лазил, по тополю? Не срубили весной на свою голову…
Хотел сказать, что не лазил, но бабушка так посмотрела, что решил – лазил.
– Ты видела, что ли?
– Нечего ерунду придумывать. Спрашиваю, где был, – так бы и сказал: лазил на чердак. По дереву. Со сломанной рукой. Чтобы шею себе свернуть… Как будто тебя тут бьют и обижают за правду. Мы что, обижаем тебя?
Вот зачем она так говорит? Понятно, что не обижает, она же бабушка. Но вот всё время, когда не хочешь ей что-то рассказывать, странными вопросиками сыплет.
– Ты бы ругаться стала. А я всего на минутку заглянул. Решил там книги посмотреть. – Это я прикольно придумал, бабушка любит, когда я книги читаю, это её успокаивает.
– Книги? Над баней? Там, кроме старого мусора, нет ничего. Это же не жилой чердак, так, крышу чинить и проветривать. Не лазь туда больше, опасно. А книги, которые я тебе купила, ты что, прочитал уже?
– Да не переживай ты так, я заглянул просто. Пойду к Лёхе, в настолки поиграем.
– Побудь лучше со мной, малину посадим, дед как раз саженцы купил.
– Бабушка, ну я-то тебе зачем? Ты мне даже копать не разрешаешь из-за руки.
– А ты не копай. Подавай. Ну и за ствол поддерживай, когда закапываю.
– У-у-у, – завыл я как древний-древний волк, которого хотят приручить. – Баб, а можно мы с Лёхой тебе эту малину вечером посадим? Быстро-быстро.
– Вы с Лёхой мне уже посадили укроп в морковку быстро-быстро. Сейчас ни то ни другое не растёт. Ладно, горе моё луковое. Иди. Только не придумывай ничего! Поберегись с неделю ещё. Хоть до воскресенья. Ох, яблоко от яблони…
– Всё. Я ушёл! – сказал я и пошёл к калитке, пока бабушка не передумала.
– И правду мне всегда говори, скрытник! – прикрикнула мне вслед бабушка.
– Угу.
Так-то я не обманщик, но согласен – скрытник, не будешь же всё рассказывать, ещё начнут волноваться, переживать и всё такое. Бабушка с дедом вообще всего боятся. Я поэтому и про руку им не сразу сказал – не когда упал, а только вечером, когда уже терпеть не мог, да и не сказал, а просто застонал случайно. А они так напугались, как будто что-то страшное случилось. И переживали, что мама скажет. Я тогда её сам набрал, говорю, вот руку сломал, а она: «Молодец, успелтаки до начала учебного года с этой задачей справиться, хвалю». Я в прошлое лето тоже ломал, только не руку, а палец, и он быстро зажил. В общем, в истории с рукой и мамой обошлось без причитаний и выговоров. Мои руки как-то меньше её волнуют, чем, например, моя учёба – вот тут она переживает по-настоящему. Раньше ей ещё и сообщения приходили, когда я из школы вышел. И она сразу звонила: почему ты вышел, а как же физкультура, музыка, ну и так далее. Я устал объяснять, что не всем нужна музыка в этой жизни, как и многие другие предметы, лучше б астрономию преподавали – вот туда бы я ходил. Но потом мы с одноклассниками с беспокойством наших родителей справились: по одной карточке через турникет ходили, выручали друг друга: сегодня тебя, завтра ты – обо всём можно договориться.
К Лёхе заглядывать не стал. Свернул за угол, а потом к пруду убежал – камни покидать. Блинчики у меня пока не получаются, я думаю, для них специальные камни нужны – плоские, а у нас щебёнка, но кидать их в воду всё равно здорово. Мне звук нравится, с которым они о воду бьются, а потом облачко ила со дна поднимается.
Вообще, если бы не бабушка со своими запретами со двора уходить, я бы на чердак и не полез. Бывал уже. Паутина и занозы. Но сегодня придумал завал под слуховым окном разобрать. Доски, веники, рулоны обоев в цветочек с плесенью, старый матрас, пачки пожелтевших газет, коробка с надписью «Не открывать».
Конечно, открыл.
В коробке оказалась ещё одна коробка, поменьше, заклеенная серыми кусочками скотча или типа того. Я подумал – карты тайные или секретные документы. Разволновался, обрадовался, что сокровища нашёл. Долго с ней возился и всё-таки открыл, а там – сплошное разочарование! Бумажки, записки, блокнот с глупыми девчачьими рисунками. Раритетные календарики с городами-героями за тысяча девятьсот восемьдесят пятый и неизвестными актёрами за восемьдесят восьмой и девятый годы, фантики от шоколадок, журналы «Ровесник» и постеры из него же. В общем, чей-то ненужный старый хлам. На дне коробки лежала маленькая жестянка из-под карамелек, похожая на шайбу. Тяжёлая. Крышка плотная. Подумал – стопудово что-то ценное. Минут десять мучился, но открыл. Советские монеты, копейки. У бабушки в серванте в рюмочках такие же насыпаны – никому не нужны. Под бумажным барахлом и жестянкой на самом дне коробки тетрадка в плотной обложке – «До-дикие истории». Вот её и достал.
Не давала мне эта чердачная тетрадка покоя, бросил на самом интересном из-за бабушки.
Может, и правда, лестницу попросить у деда? А что мне там надо? Матрас? Обои? А может, я что-нибудь потерял, выронил? А что? Если что-то важное – дед сам полезет искать, а если ерунду – всё равно не пустит. Придётся снова по дереву.
Вернулся к нашему участку. Но не со входа, а с лесной стороны, там между заборными досками дыры есть и можно в огород заглядывать. Два часа просидел, ждал, когда бабушка со своими посадками справится и в дом пойдёт, сам удивился – откуда во мне столько терпения.
Пока сидел, по-всякому прикидывал, кто мог тетрадь написать. В деревне у бабушки из детей только я и моя восьмилетняя двоюродная сестра бываем, но её каракули я бы сразу узнал, да и мелкая она, чтобы на чердак лазить. И тетрадь будто старая.
Мама не могла написать, у неё сестёр не было, только брат. Бабушка? Ну, это уж совсем фантастика. Я даже не уверен, что моя бабушка маленькой-то была. Не в том смысле, что не была, а в том… Неважно, в общем, бабушка и вредная девчонка, которая к тому же пишет стихи и планирует стать актрисой, – это всё равно как если я бы захотел стать оператором кол-центра и стал бы звонить всем подряд и говорить: «У нас для вас новое кредитное предложение…»
Ничего не мог придумать, но тут бабушка в магазин пошла – самое чердачное время.
Вообще я не упёртый, если что-то совсем не получается – бросаю, чего упираться, если не твоё. Вот я шахматами занимался почти два года, а потом на глазах всей команды второклашке проиграл. Не пошёл больше. Не моё, оказалось. Но тетрадь… А что, если девчонка и правда в лес с сестрой ушла и так там и живёт? Сейчас она уже, наверное, старушка, конечно, но всё равно. Может, тетрадка – последний шанс её найти, вдруг там какие координаты есть.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.