«Папа, не надо!» – кричал Денис и оттаскивал пьяного отца от своего младшего брата. Он пытался помочь, защитить, а у самого сердечко сжималось до размеров грецкого ореха, в ушах гудело, и только полные ненависти и водки отцовские глаза были ясно видны в темноте разбитого мира. Страх перед болью от ударов добавлял адреналина, но это не спасало. Мальчик был слишком мал и слаб, чтобы противостоять взрослой ярости.

Сколько Денис себя помнил, так было всегда. Семья жила в глухой сибирской деревне. Трезвым отца он почти не видел. Сначала тот избивал его и мать, потом родился Илья, а мама, любимая, теплая и не такая опасная, как папа, однажды уехала в город и не вернулась. Электричество в доме давно отключили за неуплату. Суровыми зимами мальчики грелись у костра в заваленном хламом дворе. Денис, лишенный детства, стал и мамой, и папой для Ильи.

Отец часто надолго уходил на охоту. А когда приходил, в доме начинался ад. Услышав шаги, мальчишки старались спрятаться и, если могли, убегали в лес или к соседям – дальним родственникам. Да и что соседи? Обычные семьи со своими проблемами, они были совсем не готовы постоянно заботиться о мальчиках.

Когда братья оказались в детском доме, старшему было одиннадцать, младшему шесть. Там кормили, было не так холодно, как дома. Не стало криков и побоев отца, но нужно было привыкать к новым порядкам. Страх, который жил в мальчиках, каждый раз напоминал о себе в общении с другими детьми. Братья ожидали опасность со всех сторон, будто волчата, в любой момент готовые ответить на угрозу.

Детям повезло – через полгода их забрали домой. У новых родителей, Дмитрия и Татьяны, были двое родных сыновей и одна приемная дочка, вместе с мальчиками получилась большая семья. Теперь братья жили в уютном частном доме, ходили в школу, но самое главное – в их жизни появились заботливые и внимательные взрослые, которые искренне хотели помочь. Вот только страх, который позволял мальчикам выживать с самого рождения, никуда не делся.

– В нашей семье достаточно строгие правила, мы приучаем детей к труду и послушанию. Братья привыкали тяжело: старший перечил и верещал, а младший прятался по дому и в пристройках, хотя физически детей мы никогда не наказывали, – рассказывает Дмитрий о первых месяцах жизни Ильи и Дениса в семье. Взрослые понимали, что требуются время, забота и терпение, чтобы мальчики привыкли к новому. Но однажды случился действительно серьезный кризис.

В один из майских вечеров родители узнали, что мальчики прогуляли школу, и Дмитрий пообещал наутро с ними поговорить. Денис помнил, как «разговаривал» с ними кровный отец, помнил, как горело тело от боли после ударов его кулаков. Мальчик решил, что так разговаривают все взрослые, ведь у него не было другого опыта. Воспоминания все еще были яркими и живыми, мутные злые глаза отца снова смотрели на Дениса, вернулся страх, тягучий, животный, заставляющий бежать.

Утром родители обнаружили, что братья пропали. Полдня их искали всей семьей с соседями и полицией.

– Мальчиков нашел наш знакомый – в соседнем лесочке. Они признались, что боялись утреннего разговора и что мы изобьем их, как это делал пьяный отец. Поэтому спрятались в лесу: разожгли костер, соорудили какой-то шалаш, ели бутерброды, – вспоминает Татьяна то тревожное утро.

Денис больше боялся не за себя, а за братишку, и, чувствуя себя ответственным за младшего, действовал привычным способом: спасался бегством. Родители поняли, что травма детей слишком глубока, чтобы семья могла справиться с ней своими силами. Нужна была помощь специалистов, и Дмитрий и Татьяна обратились в наш фонд.

Необходимо было мягко исправить ситуацию, помочь братьям быстрее влиться в новую семью, вернуть доверие к взрослым, научиться справляться со своим страхом и говорить о нем с родителями.

Поэтому с каждым из братьев психологи использовали метод психологической реабилитации «Книга жизни». Он основывается на работе с личной историей. Когда в голове у ребенка есть последовательность событий с понятной логикой, когда ребенок осознает, что в его жизни происходило и по каким причинам, психике легче справляться с травмирующим опытом и не включать защитные механизмы.

Выстраивание линейной хронологии помогает распутать клубок из устойчивых защитных механизмов ребенка, справиться с неприятными и болезненными эмоциями, вернуть смысл жизни, почувствовать свою ценность. Дети начинают видеть и осознавать себя в этом мире, понимать ценность каждого события в их прошлом и находить ему свое место во времени.

Денис и Илья вместе с нашими психологами собрали в единый хронологический ряд всю информацию о себе, которую удалось найти: редкие фотографии и рисунки из того времени, данные из медицинских карт, истории, записанные со слов соседей и родственников, и даже рассказы школьных учителей Дениса. Нашлось немного, но все же достаточно для того, чтобы братья могли пересмотреть и «перепрожить» заново события прошлого, осознать накопленные эмоции и освободить их.

В тяжелых и травмирующих воспоминаниях братьев среди тревоги и страхов удалось найти ресурсные, опорные моменты: как мальчики гуляли вдвоем, играли с любимой собакой, смеялись, собирали и ели папоротник. Поддержка, проживание общей радости, единство с родным человеком помогли детям стать более уверенными и открытыми к общению с приемными родителями. Все, что раньше казалось Денису и Илье стыдным или недостойным внимания, теперь стало важными и неотъемлемыми этапами их жизни.

Параллельно с Денисом и Ильей терапию проходили приемные родители. «Вживание» в семью – процесс обоюдный: не только дети приспосабливались к новым условиям, но и родители искали подход к каждому из братьев. Психологи объяснили Дмитрию и Татьяне, что агрессия и побеги детей – следствие прошлой жизни в одиночестве и постоянного ожидания побоев от единственного близкого взрослого. Оказалось, что мальчики просто не могли вести себя по-другому, не потому что не хотели или делали что-то назло взрослым, а потому что иначе не умели. Чтобы изменить ситуацию, Дмитрий и Татьяна должны были создать дома безопасную эмоциональную среду и удовлетворять базовые потребности детей.

Так появились новые правила, которые семья обсудила и приняла при первой возможности. Они помогли установить понятные границы того, что можно и что нельзя. Таких правил должно быть немного, чтобы ребенок мог все запомнить. Например, быть дома не позже восьми вечера, не использовать матерные слова, идти спать в 22:00, не брать чужие вещи без разрешения, соблюдать базовые требования гигиены. Ко всему остальному, что не так критично, взрослые стали относиться терпимее.

Дмитрий и Татьяна научились формулировать просьбы к детям предельно конкретно, простыми словами и короткими предложениями и потом проверять, правильно ли мальчики поняли смысл того, о чем их просят. Вместо «Почему ты оставил на столе свою тарелку?» говорили «Убери за собой тарелку, пожалуйста»; вместо «Что здесь делают твои кроссовки?» – «Поставь кроссовки в коридор». Родители сообщали детям о своих ожиданиях через конкретное действие, без намеков и иносказаний. Это помогло спокойно и понятно доносить смысл просьб так, чтобы у мальчиков не появлялось чувство вины, если они сделали что-то неправильно.

Теперь братья могли лучше узнать семью, а Дмитрий и Татьяна – сохранить родительский ресурс и не выгорать в трудный период адаптации. Когда ребенок растет в границах, которые устанавливают взрослые, он чувствует, что о нем заботятся и что безопасность зависит не от настроения родителя, а от собственного поведения ребенка.

К тому же благодаря беседам с психологами братья приняли установленную в семье иерархию. Дмитрий и Татьяна выстроили ее изначально, но Денису, который всю жизнь нес ответственность за младшего брата, было сложно с ней согласиться. Приемные родители постоянно транслировали ему поступками и словами: «Есть взрослые, которые позаботятся о тебе и о твоем брате; ты можешь быть ребенком, ты и есть ребенок; твои потребности и просьбы удовлетворяются нами; ты больше не один – мы рядом».

Детям, которые рано повзрослели, поначалу сложно снять с себя роль взрослого. И только когда Денис почувствовал себя в безопасности, начал доверять старшим, прислушиваться к их мнению, выполнять правила, атмосфера в семье стала намного спокойнее.

Кроме того, Дмитрий и Татьяна попросили учителей в школе аккуратно понаблюдать за братьями и за тем, как они общаются с одноклассниками. Вообще контакт родителей с учителями может сильно помочь в адаптации детей не только дома, но и в обществе.

Первое время приемные родители – чужие люди в глазах ребенка, и всем нужно привыкнуть друг к другу. Период адаптации может длиться от нескольких месяцев до нескольких лет. Погружение детей в структуру семьи – и без того трудный и небыстрый процесс, ни к чему его дополнительно усложнять миллионом требований и непонятных ребенку правил.

Что еще может сделать родитель, чтобы ребенок почувствовал себя в безопасности, перестал защищаться и начал доверять? Стараться проводить время с ним один на один, гулять, играть вдвоем. Нужно выделить время, которое каждый ребенок персонально проводит только с мамой (папой). Это помогает наладить отношения и установить бесценное доверие.

Личное время, которое приемные родители Дениса и Ильи поочередно проводили с каждым из детей, стало основой для доверительных отношений. Дмитрий и Татьяна много разговаривали с братьями. С Дмитрием мальчики делали «мужские» дела по дому, с Татьяной больше обсуждали эмоции, события и планы. Если предстоял важный разговор с Денисом, это делала Татьяна, у которой лучше были выстроены отношения с ним. Он считал ее более безопасной и легче шел с ней на контакт.

Мальчики наблюдали за кровными детьми, за отношениями между ними и взрослыми и в бытовых вопросах стали им подражать. Они приняли правила, по которым остальные дети общались с родителями, это также способствовало миру и доверию.

Уже через месяц работы с психологами всем стало немного легче. Братья постепенно оттаивали и не так боялись говорить о своих переживаниях. Через три месяца работы обстановка стала налаживаться, а через полгода семья уже не представляла, как раньше жила без мальчиков.

Каждый день в семье с детьми – очень динамичный и непредсказуемый, и даже когда кажется, что приемный ребенок уже принял правила и адаптировался, может произойти ключевое изменение, которое послужит триггером для дремлющего инстинкта.

Так было с Мишей. Он родился в семье, где алкоголь в доме был более частым гостем, чем еда. Из детства мальчик запомнил постоянное чувство голода и несчетное количество разных лиц родительских собутыльников. Мама могла забыть о сыне, уйдя в запой на несколько дней. В отличие от нее, папа любил мальчика, ласково называл его Мишком. Отношение к сыну было пропитано чувством вины, но сделать со своим алкоголизмом отец ничего не мог. Мишка помнит, как папа сажал его к себе на колени и говорил: «Брат Мишок, такая вот жизнь у тебя никчемная, и родители у тебя никчемные» – и начинал плакать. От него сильно пахло многодневным перегаром, но для мальчика это был самый родной запах в мире.

Пьянки в доме часто заканчивались драками. В одной из таких потасовок отец полез разнимать буйных друзей и получил ножом под ребро. Его не успели спасти. Мишка помнил папу в странной позе, незнакомые люди почему-то уносили его из квартиры, с головой накрытым черным пледом. Мальчик ждал, но отец не возвращался. Миша спрашивал у мамы, когда вернется папа, но она смотрела сквозь сына невидящим взглядом и много плакала.

Вскоре женщину ограничили в родительских правах, и Мишу отправили в детский дом. Началась странная жизнь: вокруг те же драки и крики, только дрались дети. Миша понял: надо со всем соглашаться и ни с кем не спорить, чтобы не обижали. Он не проявлял инициативы, был очень тихим и грустным; никто не видел, чтобы он смеялся или плакал. Мальчик все ждал, когда его заберет папа.

Так прошло несколько лет. Когда Мише исполнилось восемь, к нему пришли знакомиться Оксана и Андрей, у которых уже было двое приемных детей. Андрей посадил Мишку на колени, и мальчик впервые за несколько лет заплакал – так сажал его на колени родной отец. Миша обнял Андрея за шею и долго не отпускал.

За пять лет в новой семье Миша стал для родителей опорой и поддержкой. На него можно было смело оставить младших, ему нравилось заботиться о них и принимать участие в событиях семьи. При любой возможности сын был готов помочь родителям, как будто предугадывал их мысли и потребности. Миша в семье – ответственный и надежный старший брат, в школе – старательный ученик. Оксана радовалась его успехам, а Андрей гордился сыном и крепкой счастливой семьей.

Мальчику исполнилось 13 лет, когда Андрей тяжело заболел. Несколько месяцев сильный и здоровый мужчина угасал прямо на глазах. Лечение не помогло, и Андрей умер дома, среди родных. Мишка понял: видимо, это его вина в том, что любимые люди умирают, потому что он приносит им несчастье. Страшный вывод для ребенка, но Мишка никому о нем не рассказал. Оксана с головой ушла в заботу о младших детях, стараясь спрятаться от горя в рутине, и привычно ждала участия и поддержки старшего. Но вместо помощи Миша сначала отказался ходить в школу, неделями не выходил из своей комнаты, а однажды вообще сбежал из дома.

Оксана чуть с ума не сошла, подняла всех знакомых, чтобы найти сына. Но все-таки пришлось обратиться в полицию. Оказалось, Миша провел несколько дней среди бомжей на вокзале. Когда его вернули домой, он никак не мог объяснить, почему решил убежать из дома. Мальчик не обвинял ни в чем приемную маму, не жаловался на плохое обращение, говорил, что очень любит ее и младших. Оксана так и не смогла понять, что случилось. Но она испугалась так сильно, что решила искать помощи и обратилась в наш фонд.

Психологи начали работу и с мамой, и с Мишей.

Оксане помогали восстановить ресурсы, принять боль утраты и вернуться в позицию взрослого. Стать таким взрослым не только для младших детей, но и для Миши, который, конечно, всегда был готов помочь маме, но не мог нести ответственность за ее состояние.

В этой ситуации Миша столкнулся с болью утраты, запустившей действие глубинного механизма выживания – убегания, и этот инстинкт оказался сильнее любви к близким людям.

Миша действовал интуитивно, не думая, почему так поступает. Когда с ним начали работать психологи, мальчик быстро пошел на контакт. Тогда-то и стало понятно, что он винил себя в смерти обоих отцов. Его мозг выстроил ложную причинно-следственную связь между двумя тяжелыми обстоятельствами его жизни, а чувство вины было таким огромным, что у Миши появились суицидальные мысли. Психолог помог Мише избавиться от иррационального чувства и так же, как и с Оксаной, работал с мальчиком над проживанием горя и освобождением от скопившихся эмоций. Когда мальчик понял, что может свободно говорить о том, что у него внутри, всем стало намного легче. И у Оксаны к тому времени вернулась возможность взаимодействовать с сыном, слышать его и быть рядом.

Как мы видим в истории братьев Дениса и Ильи, инстинкт срабатывает не только в случае реальной травмы, как у Миши, но и когда человеку кажется, что угроза существует, но на самом деле ее нет. Если бы Денис в то время мог свободно говорить о своих страхах, то братья бы не убежали и кризис в семье бы не наступил.

Сложности, связанные с адаптацией приемных детей, неизбежны, и они могут наступить не только в первые недели или месяцы нахождения ребенка в семье, но их можно предотвратить, если вовремя обратиться за помощью. Сейчас рядом с Денисом, Ильей и Мишей есть надежные, предсказуемые, поддерживающие взрослые, которые способны увидеть и услышать своих детей, заметить их чувства и помочь прожить их.

Если вы как приемный родитель столкнулись с ситуацией, когда ваш ребенок убегает, то вам могут помочь следующие рекомендации.

1. Не бойтесь говорить c детьми об их прошлом.

2. Создайте дома безопасную среду, в которой можно озвучивать чувства, обсуждать переживания, сомнения и идеи.

3. Определите 3–7 (в зависимости от возраста ребенка) базовых правил поведения, которые всем необходимо строго соблюдать. К остальному относитесь с терпением, уменьшите требовательность и постарайтесь прощать.

4. Формулируйте просьбы прямо, конкретно, простыми словами и короткими предложениями. Избегайте намеков. Переспросите и убедитесь, что ребенок понял, что вы от него хотите.

5. Выстройте и соблюдайте иерархию: родитель большой – ребенок маленький. Давайте ребенку решать только те задачи, которые соответствуют его возможностям и психологическому возрасту, не наделяйте его лишней ответственностью.

6. Проводите время наедине, планируйте встречи «мама – ребенок» и «папа – ребенок». Находите занятия, которые объединяют и нравятся обоим, пусть это будет всего час в неделю, но он должен принадлежать только двоим участникам этого общения.

Мальчик Дима не чувствовал боли. Ему не бывало холодно или жарко, грустно или одиноко. И радости особой не было. Но если другие эмоции Диму не интересовали, то боль была ему любопытна, сколько он себя помнил. Ему всегда хотелось узнать, что такое «больно» и как можно управлять этим состоянием.

Когда Дима оказался в приюте, ему было 5 лет. Там было много детей и мало взрослых. Дети сами устанавливали свои правила. И Дима стал устанавливать свои. Он сильно и много дрался. Ему не было больно, но он хотел причинить боль другому, чтобы ее увидеть. Дима как будто искал или сам создавал ситуации, в которых кому-то было больно.

В драках он действовал наверняка: бил по лицу, животу, вкладывал всю силу в удары. Сережке он выбил челюсть, Таню бил долго, глядя ей в глаза, но его остановила Лариса, воспитательница детского дома.

– Это было страшное зрелище: маленький пятилетний мальчик повалил девочку на пол, сел на нее сверху и стал яростно ее бить, не останавливаясь, – вспоминала Лариса. – В него как дьявол вселился, мальчик и не думал прекращать. Если бы я его не оттащила, не сомневаюсь, он бы убил эту девочку и сам бы не понял, что натворил. Я потом с ним разговаривала, у него не было ни жалости, ни сожаления, но он был зол на меня за то, что я ему помешала.

Дима бил других детей и, слыша их крики, что им больно, бил еще сильнее. Он не понимал, о чем они говорят. Что такое боль? Может, когда-то он знал это ощущение, когда был совсем маленьким, но сейчас не помнил его. Однажды Дима вывихнул себе палец, желая почувствовать что-то. Не помогло. В другой раз порезался и долго смотрел на текущую кровь, не чувствуя вообще ничего.

Все, что могло бы быть больно, для Димы было просто неприятно. Значит, это все еще не боль, думал мальчик. Однажды во дворе приюта он забил котенка. Он бил его до тех пор, пока котенок не перестал громко мяукать, сник и больше не двигался. Ему было больно? Дима этого не понял.

В воспоминаниях мальчика часто всплывали картинки из прошлой жизни, когда он жил с родителями до того, как его нашли полицейские. Он помнил, что в доме всегда было полно людей. Без остановки играла громкая музыка. Вот мальчику протягивает руку большой дядя. Мальчик смотрит на маму, а та равнодушно кивает, разрешая им идти. Потом дядя в соседней комнате раздевается и делает с Димой что-то, но что именно, ребенок не помнит. Какое-то время спустя он лежит, как тот котенок, не двигаясь и почти не дыша, а дядя куда-то уходит. Это больно? Дима не помнит. И таких историй было много.