© Мэй Арлин

© ИДДК

Лягушка в обмороке. Развод в 45

Бабочка в янтаре. Развод в 45

Для кого-то Новый год – это запах мандаринов, брызги шампанского, дорогие подарки. Для кого-то – поездка на море и хоровод у пальмы. Для меня это долгожданный снег, любимые с детства песни до утра и улыбки близких людей.

Несмотря на тяжелое расставание с мужем, этот Новый год полностью соответствует моим ожиданиям. И я счастлива.

Мы празднуем у меня на даче. Дочь Маша полдня помогает с готовкой, сын Кирилл приезжает ближе к вечеру, и дети наряжают во дворе елку. Шары, дождик, мишура хранились в сарае, и сын с дочерью с восторгом разбирают раритетные украшения, оставшиеся с советских времен. Маша купила гирлянды, украсила ими окна, и теперь наше жилище напоминает дом с открытки.

К соседям, Зое Николаевне и Виктору Михайловичу, приезжает старший сын с женой и внуком Мишей, который на пару лет старше моей Машки. Дети сразу находят общий язык и общие темы.

В полночь мы все собираемся на моей обновленной кухне цвета «Лягушка в обмороке».

Мы провожаем старый год с его проблемами и радостями, водим хороводы вокруг елки, поем песни, много шутим и смеемся. Я радуюсь, поглядывая на сына и дочь: они здесь, со мной. От этого сердце наполняется счастьем. Да, меня предал муж, перечеркнув двадцать три года жизни, а в моем уютном доме теперь хозяйничает его любовница. Но мне не жаль. Это больше не мое. Мое здесь: дети, друзья и любимый мужчина.

Романовский, отметив Новый год с родителями, в два ночи приезжает к нам с дочкой Верой и присоединяется к веселью. Саша дарит мне кольцо и заверяет, что это просто кольцо. Но мы оба понимаем, что оно значит. Я до сих пор не могу поверить, что в моей жизни появился такой мужчина: красивый, умный, благородный. Не без недостатков: как и двадцать лет назад, он давит на меня в своей властной манере, убеждая немедленно переехать к нему. Но немедленно я не могу – нас еще с мужем не развели. Да и меня не оставляет тревожное предчувствие: это еще не конец истории, а лишь завершение первого акта.

Мы с Романовским танцуем, целуемся украдкой и мечтаем остаться наедине. Но я не форсирую события – пусть все идет своим чередом.

Гости расходятся только под утро, довольные и счастливые. Александр с дочерью остаются у нас, и мы все чудесным образом размещаемся на нашей небольшой уютной даче: мальчики – внизу, девочки – наверху, в спальне цвета «Кожаное седло хромой лошади» с комодом оттенка «Королевский янтарь». Янтарный плавно сменил прежнего фаворита – «Лягушку в обмороке»: в моей жизни появляются яркие краски.

Верочка уже спит на большой кровати, которую должна делить с Машей. А дочь с соседским внуком Мишей устраиваются на кухне и болтают до утра. Я ложусь на раскладной диван и, как только голова касается подушки, тут же засыпаю. Мне снятся волшебные сны, будто я лечу над лесом и домами, – такие бывают только в безмятежном детстве.

Утром мне кажется, что дом живет своей жизнью. Кто-то приходит и уходит, слышатся смех и шепот, из кухни доносится запах пирогов – видимо, соседи пришли к нам на поздний завтрак.

И точно: Зоя Николаевна крутится между плитой и столом, командуя мужем. Мой Александр чистит дорожки, Маша с внуком Зои Николаевны возвращаются с прогулки – раскрасневшиеся и счастливые. Не хочу ничего загадывать, но я рада, что дочь перестала страдать по своему бывшему парню.

Жизнь бурлит: гости, смех, хруст снега под ногами. И в то же время здесь ощущается вековая тишина – даже машин не слышно. Мое безмятежное счастье нарушает лишь один момент: я вновь чувствую слабость. Голова кружится, желудок сводит. Все садятся за стол, но у меня нет аппетита. Стараюсь не показывать виду, улыбаюсь, но мне тревожно. Такие симптомы были у мамы, а позже она узнала о страшной болезни, с которой боролась два года. Поэтому даю себе обещание после праздников обратиться к врачам. И какой бы диагноз мне ни поставили – я буду бороться. С любовью смотрю на детей, Александра и его дочь Веру. Из глаз капают слезы, и я выхожу на крыльцо, чтобы окончательно не разрыдаться. Мне нужно совладать с эмоциями: они пустились вскачь.

Вслед за мной выходит Саша и крепко обнимает.

– Лен, что случилось?

– Все хорошо, я просто… счастлива, – отвечаю я.

Александр разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза:

– И я счастлив. Я ждал тебя всю жизнь, Ленка. И теперь не отпущу. Переезжай ко мне!

– Саш… Ты слишком торопишься. Да, мы знакомы много лет, но, по сути, встречаемся несколько дней…

– Две недели, – поправляет он.

– Может, узнаем друг друга получше…

– Еще ждать? – протестует Романовский. – Я ждал двадцать три года! Не хочу терять ни дня.

Он склоняется ко мне и шепчет в губы:

– Будь со мной, Лен. Я люблю тебя.

Я так много хочу ему сказать. Возразить. Поспорить. Объяснить. Но я обхватываю его лицо ладонями, смотрю в темные от желания глаза и целую сама – горячо и страстно. Как давно мечтала.

Новый год только начинается, но каким он будет – решать только нам. Или нет?..

Через пару дней, когда гости разъехались и дом снова погрузился в тишину, мы с Машей завариваем чай на кухне. Снег за окном мягко кружится, печка уютно потрескивает. Да, в доме есть батареи, но живой огонь создает особую атмосферу. Дерево нагревается, источая неповторимый аромат хвои и меда, тепло окутывает тело, словно в кокон.

Маша сжимает в ладонях кружку, бросает на меня задумчивый взгляд и вдруг решается спросить:

– Мам… у тебя с Романовским серьезно?

– Не знаю, – пожимаю плечами.

Мне неловко говорить о своей личной жизни с дочерью. Одно дело – жаловаться на отца, и совсем другое – признаваться в чувствах к чужому мужчине.

– Он тебя любит, мам, – уверяет дочь.

– С чего ты взяла? – нервно улыбаюсь я.

– Ну, он на тебя так смотрит… И ты на него тоже, – подмигивает мне дочка. – Я же не слепая.

Я опускаю глаза, пытаясь подобрать слова.

– Маш… Все случилось так быстро. – Делаю паузу, прокашливаясь. – Но после болезненного расставания с твоим отцом я не уверена, что готова к серьезным отношениям.

Дочь ставит кружку на стол, придвигает стул ближе и обнимает меня.

– Мам, ты тоже имеешь право на счастье. Папа сделал свой выбор. А ты теперь можешь сделать свой. Александр – он… хороший и надежный.

– Ты правда так думаешь? – Голос у меня дрожит.

– Конечно! Я хочу, чтобы ты была счастлива, – уверенно произносит Маша.

Мы обнимаемся, и в этот момент на пороге появляется Миша – соседский внук.

– Мышонок, ну ты даешь! Еще не собралась? – восклицает он.

– Ой! – округляет глаза дочь и виновато смотрит на меня.

– Куда? – интересуюсь я.

Родители Миши уехали, а он остался с дедом и бабкой. Но у парня явно свой интерес в нашей глуши. И сейчас этот «интерес» сидит рядом со мной и краснеет.

– Мы на каток хотели съездить, – делится планами дочь и смущенно улыбается. – Миша нашел тут рядом, в пансионате. Там и коньки можно напрокат взять, и кафе есть.

– Так езжайте! Нечего дома сидеть! – выпроваживаю их.

Мальчик мне нравится: правильный, хороший, серьезный. А сложится ли у них – время покажет.

Дети уезжают, Кирилл отсыпается, а у меня появляется время заняться комодами. Один перекрашиваю в янтарный, предварительно загрунтовав. Потом дочь разрисует ящики, а я добавлю медную фурнитуру. Получится красота!

Праздники закончились, а вместе с ними исчезла и легкая эйфория. Все возвратилось в привычное русло.

Я почти не вспоминаю о муже. Годы, проведенные с ним, – будто другая жизнь, которой я когда-то жила. И в этой безумной гонке мне все же достался приз: мои дети. Я рада, что они приняли мое решение. С Машей, как и прежде, созваниваемся каждый день. Она помогает мне с реставрацией мебели и опять начала писать чудесные пейзажи. Кирилл пока живет с отцом и разрывается между нами. Сын зависит от мужа и не может так просто разорвать отношения. Да и не нужно. Макс – его отец. Хотя то, как он поступил со студией, купленной для Кирилла, – подло. Но я все еще наивно надеюсь, что Рита отдаст и квартиру, и деньги, а свекровь перепишет дом на внуков. Это наследство моих детей – не хочется, чтобы оно досталось хищницам.

Я же каждый день благодарю родителей за дачу, которую оставили мне в наследство, и провожу все свое время в мастерской. Реставрирую мебель, снимаю видео для блога и параллельно переделываю гостиную. Сейчас она скучно-белая, выдержанная в шведском стиле: простые линии и минимум мебели. Диван и стулья перетянуты темно-зеленым бархатом. А мне не хватает ярких красок и тепла.

– Все гениальное – просто. Чтобы обновить комнату, не нужно тратить безумные деньги, достаточно добавить аксессуары, – делюсь я с подписчиками на камеру. – Мне нравятся белые стены – это чистый лист, который можно разбавить любым цветом. Например, повесить шторы теплого песочного цвета, на диван положить бежевый плед, добавить подушки с бежево-зеленым рисунком. Но старайтесь не пестрить и не используйте больше трех основных цветов. Кстати, если нет ковров и подушек, то цветовой переход можно поддержать картиной. Не умеете рисовать – берите трафарет и творите! Получится просто, но эффектно.

На фоне белых стен песочный и приглушенная зелень смотрятся уютно и создают гармонию. Гостиная оживает на глазах. На круглом столе лежит белоснежная ажурная скатерть и стоит фарфоровый чайный сервиз в зеленый мелкий цветочек. Я смешиваю разные стили, современность с ретро, и мне это нравится. Подписчики тоже в восторге. В комментариях читаю предложение редактора одного из домашних телеканалов: он приглашает снять на моей даче передачу о переделке. Я перечитываю сообщение и улыбаюсь. Как говорил мой папа: «Везет тому, кто везет!»

Но есть и одна ложка дегтя: нужно посетить врача и сдать анализы. Поэтому на следующий день с утра пораньше я выбираюсь в город.

Я долго сомневалась, нужен ли мне разговор со свекровью, но все же еду. Тем более бывший муж еще отдыхает, и встреча с ним мне не грозит.

Дом, где мы прожили столько лет с мужем и детьми, одновременно притягивает и пугает. Мою машину на КПП пропускают беспрепятственно, и я подъезжаю к забору.

Калитка открывается старым ключом, знакомый двор встречает тишиной. Территория идеально вычищена, ни одной лишней вещи. У меня возле гаража стояли лопаты и электрический снегоуборщик. У высоких елей висели качели, на поляне возвышалась детская горка, были вбиты столбики для сетки – мы с детьми иногда играли в волейбол. Сейчас двор выглядит пустым. И чужим.

Дверь открывает сын: замученный и взъерошенный. Кирилл готовится к экзаменам.

– Ма! – обнимает он меня. – Ты как раз вовремя, хоть выдохну.

Мы идем на кухню. В доме пахнет борщом и свежей выпечкой, а за плитой колдует девушка лет двадцати пяти – румяная фигуристая блондинка с хитрым прищуром и характерным говорком.

– Это Лида, – представляет ее сын. – Помощница бабушки.

Хочу добавить: «Очередная» – но воспитание не позволяет. Свекровь каждый год меняет помощниц по хозяйству, которые заодно выполняют роль ее компаньонок, сопровождая по магазинам и театрам. Судя по тому, что Ираида Степановна притащила новую помощницу с собой, она решила осесть в доме Макса надолго.

– Лид, это моя мама, – поясняет Кирилл.

Лида приветливо кивает:

– Здравствуйте. Борщ готов, пирожки с мясом только из духовки. Садитесь, пожалуйста.

Кирилл шепчет мне на ухо:

– Теперь у нас хоть поесть можно нормально.

Я смотрю на него и улыбаюсь, хотя внутри все переворачивается. Мне пришлось покинуть дом и оставить здесь сына. Я понимаю, что он уже взрослый, но не настолько, чтобы жить одному. Поэтому мы пришли к компромиссу: сын переедет в двухкомнатную квартиру вместе со мной, как только будут оформлены документы, а пока поживет с отцом.

– Кир, как давно бабушка сюда перебралась? – спрашиваю сына, когда мы покидаем кухню.

– Перед Новым годом приехала, познакомилась с Ритой и осталась. А потом началось: каждый день тявкаются как собаки, – сообщает мне Кирилл.

Мы проходим в гостиную, и сердце сжимается. Когда-то это была моя любимая комната: светлые стены, уютные кресла, семейные фотографии в изящных серебряных рамках, китайские вазы с цветами, пейзажи дочери, которые я так любила. Теперь здесь все иначе. Гостиная оформлена в серых тонах: стены холодные, а удобную светлую мебель заменили на авангардную темную. Нет Машиных картин и наших фотографий: вместо них висят новомодные абстрактные панно. Комната выглядит стильно, но она чужая: как в дорогом, но бездушном отеле.

Перехватывая мой взгляд, сын поясняет:

– Рита приложила руку.

Хочу ответить, что думаю о ее вкусе, но слышу за спиной женский голос:

– Тоже не нравится? – осведомляется Ираида Степановна.

Она спускается по лестнице в длинном красном с драконами халате и держится словно хозяйка.

– Мне тоже не нравится, – шумно вздыхает она и смотрит на меня с укоризной. – Но ты сама виновата, Лена, что не отстояла ни мужа, ни дом.

Я пытаюсь возразить, но свекровь кричит помощнице:

– Лида, подай сюда чай!

– А как же борщ с пирогами? – заглядывает в гостиную Лидия.

– Еще не время для обеда, – заявляет Ираида. – Мы с Еленой Павловной чай попьем с печеньем. А ты, Кирилл, иди к себе, нам с твоей матерью нужно серьезно поговорить.

Сын закатывает глаза, но послушно уходит. А я остаюсь. И готовлюсь к битве.

Ираида Степановна располагается в кресле с видом королевы и смотрит на меня тяжелым взглядом.

– Посмотри, до чего ты довела ситуацию, Лена! Мужа упустила. Дом отдала на растерзание прохиндейке. Как ты могла?! – негодует она.

– Ираида Степановна, Максим мне изменил. И это он притащил в дом любовницу. Удерживать человека, который захотел уйти… бесполезно, – парирую я.

Свекровь отмахивается.

– Глупости! Женщина должна держать семью твердой рукой. Думаешь, у моего мужа не было любовниц? Были. Но жена одна, а прохиндеек много. Нет, Елена, это ты позволила этой… – Ираида брезгливо морщит ярко накрашенные губы, – Рите завладеть и деньгами Максима, и новой квартирой. Потому что нужно было ухаживать за собой, а ты распустилась…

Я смотрю на свекровь и понимаю ее недовольство: в свои семьдесят шесть она выглядит шикарно. Регулярные уколы красоты изменили ее лицо, на котором теперь ни одной морщинки. Седину она закрашивает в рыжий, а золотистый обруч на голове напоминает корону. Крупные серьги в ушах и перстни на пальцах подчеркивают достаток, но не вкус. Максим полностью обеспечивает мать, как раньше это делал его отец. Ираида в свое время советовала мне оставить работу и заботиться о муже с детьми, обещая помогать. Но помощи от свекрови я так и не дождалась.

В груди от слов Ираиды разгорается обида, но я стараюсь держаться достойно. Этой женщине, которая всю жизнь думает только о себе и собственном интересе, бесполезно возражать. Хочется, конечно, напомнить, что Максим часть денег передал не только Рите, но и ей, а также переписал на нее наш дом. Но к чему склоки сейчас? Нас вот-вот разведут, и я надеюсь, мы с Ираидой Степановной больше не увидимся.

– Мне пришлось вмешаться, Елена, – гнет свою линию свекровь. – Хорошо, что дом оформлен на меня. Я не дам разорить семейное гнездо! Но ты должна мне помочь. Перестань дурить, забери заявление о разводе и верни мужа! Возвращайся домой, Елена!

Я смотрю на нее и не знаю, смеяться или плакать. Вернуться? После всего, что было? После того, как муж выбрал Риту, а меня унизил?!

В этот момент Лида возвращается с подносом: на нем мой любимый английский заварочный чайник, варенье в изящных розетках, которые я покупала в Париже пятнадцать лет назад, чашки из маминого сервиза, что я держала для гостей. Помощница уходит, я делаю глоток чая, чтобы успокоиться, и отвечаю свекрови:

– Пусть Максим живет так, как сам решил. У меня теперь своя жизнь.

– Как ты можешь, Лена? – выпучив глаза, негодует свекровь. – У вас дети! Скоро внуки пойдут. Мне давно надо было сюда переехать – я бы не позволила подобному случиться…

Свекровь затягивает лекцию минут на десять, а я пытаюсь подавить смех. Она бы не позволила! И что бы она сделала? Бегала бы с фонариком и контролировала сына? Да если бы она с нами жила, мы с Максом давно бы развелись. Ну, теперь это «добро» досталось Рите. Видимо, посчитав, что дом оформлен на нее, мать мужа решила здесь поселиться. Битва титанов началась. А я хочу покоя: мне эти разборки ни к чему. Ведь Максим не просто мне изменил, а изменял как минимум последние три года. Да и его оскорблений мне не забыть, как и переговоров о разделе имущества. Поэтому я беру себя в руки и спокойно слушаю свекровь. А потом приношу извинения и сообщаю, что рада была повидаться, но хочу пообщаться с сыном.

– Лена, ты куда? Мы еще не договорили! Нужно выработать план действий!.. – бросает мне вслед свекровь, но я лишь произношу: «Без меня» – и иду в комнату сына.

Там, как водится, рабочий беспорядок. Проще говоря: бардак. Книги, распечатки, планшет, компьютер – все разложено на кровати. Тут же стоит коробка с засохшей пиццей, а в углу валяется куча грязных вещей. Я тяжело вздыхаю, целую сына в макушку и прибираюсь в комнате. Видимо, услуги Лиды на моего сына не распространяются, а мою помощницу по хозяйству Рита уволила.

Через час мы спускаемся в столовую и обедаем. К счастью, свекровь уже вернулась в свою комнату и не портит своим видом аппетит. Лида возится у плиты: то ли опять что-то готовит, то ли подслушивает. Но мне нечего скрывать. Я делюсь новостями с сыном – о предложении снять на моей даче выпуск телепередачи. Он рассказывает об экзаменах и обещает после сессии приехать на несколько дней ко мне.

Вдоволь наговорившись с Кирой, благодарю помощницу за обед и прощаюсь с сыном. Свекровь так и не вышла из своего логова. Видимо, теперь я, как и Рита, в списке врагов. Но мне все равно. У меня другая жизнь, в которой Ираиде Степановне нет места.

Неделя проходит относительно спокойно. Я сдаю анализы, что назначила врач, записываюсь в женскую консультацию и стараюсь не накручивать себя раньше времени. И, конечно, занимаюсь домом: перекрашиваю двери, подбираю новые аксессуары и снимаю весь процесс «переделки» на камеру.

А еще впервые в жизни я участвую в телепередаче: съемки проходят прямо у меня на даче.

С утра дом превращается в улей. Режиссер и оператор подключают оборудование и выставляют свет, а гример делает мне макияж и поправляет прическу.

Ведущий передачи – шумный блогер Никита под ником Хомтурист. Молодой, высокий и подвижный, он все время шутит, а я заливаюсь смехом, словно девчонка.

– Я поняла, – поддеваю его, – ваш ник не от «хом»[1], а от «хохм». Вы хохмите каждую секунду.

Теперь смеемся не только мы с Никитой, но и вся съемочная группа, а также Маша, которая приехала меня поддержать.

– Так-с! – Никита осматривается на кухне и делает вид, что теряет дар речи: рот открыт, глаза навыкате. – Вот это поворот! Я ожидал традиционный дачный колер: неприметный белый, темно-зеленый или желтый «вырви глаз», а тут… – Ведущий театрально разводит руками. – Тут у нас, дамы и господа, потрясающий серо-зеленый оттенок! Очень интеллигентный цвет, чуть припыленный, но не скучный, а сложный.

Я смущаюсь от похвалы.

– Цвет называется «Лягушка в обмороке», – уточняю я.

– Что?! – Ведущий падает на стул, закатывая глаза. Он шутливо приоткрывает один глаз и спрашивает: – Я не ослышался? Лягушка не в болоте и не в траве, а в обмороке?

– Не ослышались. – Я киваю. – Этот оттенок предложил один из моих подписчиков. Я веду блог: рассказываю и показываю, как можно преобразить помещение своими руками за минимальный бюджет. Мои любимые подписчики придумывают вместе со мной детали интерьера и подбирают основной цвет. А я реализую наши общие идеи.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

От англ. home – дом.