© Генцарь-Осипова М., Генцарь-Осипова Р., текст, 2026

© Алифанова С., иллюстрация на обложке, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

© В книге использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Виктория Соломахина – «Прекрасное далеко» (в новой версии, из фильма «Сто лет тому вперед»)

DJ Smash – «Moscow Never Sleeps»

Баста – «Медлячок»

Альфа – «Я московский озорной гуляка»

MONA, Баста – «Ты так мне необходим»

Юлианна Караулова – «Сильная»

ANNA ASTI – «Царица»

Кино – «Звезда по имени Солнце»

Полина Гагарина – «Бабочки»

Мари Краймбрери – «Иначе все это зря»

Сергей Лазарев – «Третий»

Глюк`oZа – «Глюк`oZа Nostra»

– Свали с дороги, малявка!

– Ты совсем кукухой поехал? Лихач, блин!

Я резко тряхнула головой и вытащила наушник. Не отрицаю, сама хороша. Спешила домой, возвращаясь от репетитора. В ухе наушник и любимый плейлист на громкую. За спиной гитара в чехле. В телефоне на ходу строчила ответы маме в семейном чате. И тут он – лихач на мотике, в ореоле черной экипировки и гнетущей атмосферы. Темный рыцарь, блин.

Если честно, я понимала, что сама накосячила. Выскочила на дорогу, не посмотрев по сторонам, не видела и не слышала никого вокруг. Но грубое «Малявка, свали с дороги…» Нет. Это явно был перебор, но не струн на гитаре, а допустимого тона. К тому же малявкой меня называл только Никита. И то с моего разрешения. Значит, больше никому так нельзя.

Что ж, Дарк Бой, займусь тобой. Я точно не ошиблась. Именно его периодически видела на районе и несколько раз в нашем дворе, с Никитой. Вот с него и начнем более подробный сбор информации. Противника надо изучить досконально. Этому меня отлично научили школа и мама.

Блин. Мама. Магазин. Дача.

Дачный автобус плелся как гусеница, уставшая от жизни.

– Мамуля, а ты именно так себе представляла нашу самостоятельную поездку на дачу? – Маргоша, с двумя забавными косичками на голове, обмахивалась бумажным веером.

– Конечно нет, – честно призналась мама сразу всем трем дочерям, устроившимся на сиденьях рядом и впереди, – я же писатель, в моем воображении частенько красочнее, чем в реальности. И надо признать, гораздо свежее.

– Видимо, в этом секрет твоей писательской плодовитости, – засмеялась старшая из сестер, Алисия, – это побег в творческую вселенную, в которой интереснее.

– Нет, мне интереснее проживать свою реальную жизнь, я никуда из нее не сбегаю. Просто, – мама многодетного семейства смущенно потерла переносицу, – я верю в лучшее из возможного. Следующая остановка наша.

– Наконец-то мы выберемся из утробы этого душного чудовища, – недовольно произнесла средняя из сестер, Тата.

– Отличная метафора!

– Ма-а-а-м, – девичье трехголосье перешло в хоровой смех.

Часом позже арбузная мякоть ломалась от малейшего прикосновения, а сок тек между пальцев и дальше по ладоням до самых локтей. Девчушки выплевывали косточки в большой эмалированный таз и кидали обглоданные корки.

– Так я арбуз еще не ела. Чтоб прям смачно семечки выплевывать и корки кидать. Вкусно-о-о-о.

– Здесь так можно. Мы же на даче. Только кто мимо компоста попадет, наряд вне очереди получит. – Дед стоял с ножом перед половиной спелого арбуза размером с банный таз.

– Наряд вне очереди я с удовольствием получу, – довольно улыбнулась младшая внучка, Маргоша, – я хочу розовое платье.

– Ты розовая балда, – захихикали старшие сестры.

– Отставить обзывалки. – Дед старшим раздал щелбаны и повернулся к младшей: – Наряд вне очереди – это не платье, а трудотерапия. Пол вымыть или посуду, картохи на всех начистить.

– Ой, нет уж, мне тогда, пожалуй, хватит, – девчушка отказалась от очередной протянутой дольки арбуза.

– Я тоже пас, – погладила живот Тата.

– Деда, режь мне. – Обреченно вздохнула Алисия. – Я готова капитально объесться, а корки сложу в таз и потом лично отнесу в компост, чтоб не промахнуться. Только руки схожу сполосну.

– А что, так можно было?

Троица смеющихся и жующих внучек гуськом отправилась отмывать с рук липкие следы дачного счастья со вкусом арбуза. За забором раздался знакомый сигнал.

– А вот и папа, в машине с кондером, – Алисия не упустила возможности подколоть маму. Они постоянно практиковались в словесных пикировках и совсем не обижались друг на друга.

– Угу. Мы всего-то на час раньше приехали. В душном и вонючем автобусе, – Тата была не в настроении.

– Ой, девочки, ворчите как бабки на лавке, – отмахнулась мама и продолжила что-то писать в телефоне, – зато есть что вспомнить и в хранилище воспоминаний добавить.

– Можно подумать, без этой «незабываемой» поездки нам вспомнить было нечего.

– Отставить мать критиковать, сейчас все трое наряды вне очереди получите.

– Дед, ты только не забудь, что Маргоше – розовый наряд, – засмеялась Алисия, поднимаясь по лестнице в мансарду.

– Вот неугомонные, – усмехнулся седой командир, который и сам любил пошутить. Он повернулся к дочери: – Ириша, долго тебе еще до конца писанины?

– Четыре главы, – ответила она, не поднимая головы, – затем всю рукопись вычитать и в понедельник сдаюсь.

– К школе-то хоть готовы?

– Конечно нет. – Поморщилась мать и дочь в одном лице. – К этому невозможно быть до конца готовым. И потом, пока рукопись не закончу – не буду отвлекаться.

– Ну, как вы тут? Кто хочет сочный арбуз? – Отец многодетного семейства зашел в калитку с еще одним зеленым великаном в руках.

– Ты опоздал, Олег.

– В каком смысле, дорогая?

– Во всех. – Ирина вытянула стройные босые ноги и удобно разместилась на плетеном диване. – Дед уже угостил нас арбузом и нарядами. Девочки ушуршали наверх, а я нырнула в рукопись. Так что меня не кантовать.

– Ясно. Поделись хоть, как добрались, путешественницы-авантюристки? – Олег положил арбуз на пол веранды, сделанный из лиственницы, и поцеловал жену в лоб.

– Не спрашивай, – отмахнулась Ирина, – это было незабываемо. Но не так, как хотелось. Просто я больше не могла оставаться в квартире. Ни минуты. В такую погоду это преступно. А таксисты сюда наш табор отказываются везти. Лучше скажи, твои переговоры удачно прошли?

– Более чем, – Олег довольно почесал бороду.

– Ну и хорошо, я рада. Правда. Но сейчас меня влечет мигающая лампочка дедлайна. Прости.

– Боюсь спросить, где она мигает у писателей? – усмехнулся Олег.

– На ночь глядя тебе этого лучше не знать, а то потом развидеть не сможешь, – одарила его улыбкой-оскалом, и дачная веранда снова наполнилась женским высоким и мужским низким смехом.

С березы, громко ухая, поднялся и улетел в сторону леса филин. Ох уж это многодетное семейство Царевых! Дружное, но шумное. Через несколько минут с мансарды спустилась Маргоша, держа в руках жестяную коробку из-под леденцов.

– Мам, это подойдет для воспоминаний? – спросила самая младшая из сестер.

– Подойдет, – улыбнулась Ирина, – у меня в детстве в такой коробке хранились сокровища.

– Правда? Расскажи какие, – в глазах дочери заискрился огонек приключений.

– О, это были редкие переливающиеся календарики, которые шли в обмен пять к одному с обычными. Еще там хранились бесценные наклейки с героями «Элен и ребята». Они были на вес золота. Я особенно их берегла. Одноклассницы готовы были выменять полцарства за Николя.

– А кто этот Николя? Принц какой-то?

– Э-э-э, нет, Николя – это герой сериала для подростков «Элен и ребята».

– Ты смотрела сериалы в детстве? – глаза средней дочери, Таты, округлились. – Вот это да, как много мы о тебе еще не знаем!

– И не все вам надо знать, – сказала Ирина, улыбаясь, – в каждой женщине и маме должна оставаться загадка. Хотите посмотреть пару серий? Они короткие.

Река заката уносила остатки дня по небу. Ирина настроила на потолке мансарды кубик-проектор и загрузила серии. Это был уютный и сочный день на даче. Такой точно стоит добавить в хранилище семейных воспоминаний.

Я перечитала старый пост мамы. Он был написан в начале летних каникул. И в нем были светлая грусть, какая-то недосказанность и при этом надежда.

Город Т. укутался в пасмурный плащ, я – в пижаму и плед. Строки ровно ложатся в полотно заметок, а в голове, будто автомобили по скоростному шоссе, несется поток мыслей.

Мои маленькие женщины идут в 1-й, 6-й и 9-й класс.

Всматриваюсь. Вслушиваюсь. Восхищаюсь каждой из них.

Маргоша готовится к школе, уже несколько раз примеряла свою форму и планирует записаться сразу в 100500 кружков.

Таточка нашла информацию, сама все узнала и подала заявку на кулинарные курсы при колледже, сегодня подготовила фартук и собралась с мыслями.

Сия дорабатывает последнюю неделю в школьном лагере. Второй год подряд идет на смену: полный рабочий день, все по-взрослому.

Это их выбор. Я не мешаю, но всегда готова поддержать.

Моим маленьким женщинам 6, 12 и 15 лет.

Люблю. Радуюсь. Горжусь их достижениями и устремлениями.

Я рядом и продолжаю каждый день выбирать себя.

Они не мешают, но всегда готовы поддержать.

Они видят, как это – быть собой.

Они знают, как это – следовать за мечтой.

Они чувствуют, что возможно все.

И я глубоко спокойна за них.

P. S. Что не мешает мне волноваться за них в мелочах, пуская иногда сентиментально-слезливую рябь по скользящей поверхности реки жизни.

Да. Пожалуй, мне пора завести второй аккаунт.

♥

Комментарии

– Просыпается воздухе осень, ей уже пора собираться на смену. А вокруг жужжит человейник, допивая нектар лета.

– Что ты там бормочешь? – Папа, потягиваясь, вышел на веранду, где уже было накрыто к завтраку.

– Да так, четверостишие, навеянное вчерашними сумерками на даче. Люблю это место. – Мама допила чай и поставила чашку на край стола.

– Красиво навеяло, запиши, пока не забыла. – Папа чмокнул маму в щеку и автоматически подлил ей из заварника чая в чашку.

– Буэ-э-э, – сгримасничала Маргоша на сцену родительской идиллии и стекающую с ложки овсяную кашу. Для нее весь этот обмен любезностями казался противным. Она даже термин придумала – «романтическая слякоть».

– А я не могу определиться: это противно или мило, – тихо призналась Тата. Она перешла в переходный возраст, во всех отношениях.

– Это прекрасно, – честно прошептала я в ответ, укуталась в безразмерную кофту крупной вязки и уже громче сказала маме:

– Мам, человейник – очень крутая находка.

– Спасибо, дорогая, – мама ласково улыбнулась и снова нырнула в океан своих мыслеобразов.

По утрам уже становилось ощутимо прохладно, на растениях в саду красиво блестели капли росы. Маргоша обулась в кроксы и начала радостно носиться с воздушным змеем по лужайке перед верандой. После завтрака к ней присоединился папа. Их дурашливые крики взбодрили не только нас, но и соседских собак. Дед, ворча, качал головой и улыбался, дергая уголком губ, думая, что никто не видит, как ему нравится наше безобидное баловство.

А мы с мамой и Татой уютно устроились на диванах на веранде и лениво скроллили свои ленты.

– Хотите гороскоп на последнюю неделю августа?

– Ты же знаешь, что я с уважением отношусь к индивидуальным гороскопам и профессиональным астрологам, но вряд ли ты предлагаешь именно такой, – мама забавно свела брови.

– Да ладно, мам! Давай, Татка, жги.

Я перевела свое сытое тело из сидячего положения в лежачее после плотного завтрака. У всех нас гороскопы были так себе. Придется много суетиться, работать, партнеры будут недовольными, могут возникнуть проблемы с финансами.

– Не удивлена, учитывая, что эта неделя будет подготовительной к школе, – хмыкнула мама и попросила прочесть Тату гороскоп для папы.

Оказалось, что скорпионам на предстоящей неделе рекомендовалось много отдыхать и мало работать. Составители гороскопа уверяли, что начальство будет хвалить скорпионов, возможно улучшение их финансового положения.

– Решено: на этой неделе примкну к отряду скорпионов. Зря я, что ли, с одним из них семнадцать лет в браке? – Мама положила свой айфон на стол, мы с Таткой переглянулись и громко рассмеялись. Я обожаю мамину иронию: в любой непонятной ситуации она готова взять на себя ответственность, но при условии, что можно над этим посмеяться. Еще одна ее суперсила.

Допустим, пакет с пакетами есть у каждой взрослой хозяйки. Но скажите мне, зачем хранить носок с носками? Причем непарными? Типа верим в чудеса и порядочность домовых – Добби пощеголяет и вернет потерянные носки? Уверена, это так не работает.

Традиционно перед началом нового учебного года мы расхламляем наше городское жилище. Когда этот день настал, папа с Маргошей ранним утром тихонько ушуршали в парк на самокатах. Мы с Татой долго настраивались перед разбором тайных завалов в детской, что давно в семье зовется «Хроники СВИнарнии». Мама говорит, там может быть как в сказке: чем дальше залезаешь, тем страшнее.

Спустя пару часов старшие женщины семейства Царевых пили чай и решали головоломку: как в одной, пусть даже большой и просторной, комнате могло спрятаться столько хлама. Очень нужного, сильно-пресильно необходимого хлама.

Мы выгребли двенадцать пакетов, содержимое которых раздали, вынесли на мусорку или приготовили отвезти в центр семьи. В них вошли книги, которые больше никто из нас не читает; вещи, которые малы всем домашним; груды обрезков цветной бумаги, картона и прочей поделочной мишуры (хватило бы на бумажную дискотеку); две коробки разнокалиберных засохших красок; мамины размотанные клубки пряжи, от которых Маргоша хотела чуть-чуть отмотать и явно перестаралась; контейнер с резиночками с оторванными украшениями и украшениями без резиночек; куклы Франки (от слова «Франкенштейн»: кто без головы, кто без руки, без ноги, но зато со сменной одеждой); миллион разных пазлов, из которых теперь можно собрать только большой яркий костер на даче, и четырнадцать непарных носков.

Четырнадцать. Ка-а-а-к?

– В нашей детской комнате точно можно написать книгу-продолжение «Хроники СВИнарнии», а также совершить путешествие в Бермудский треугольник где-то между кроватями и шкафом. Там уже несколько лет бесследно исчезают резинки и заколки для волос. – Мама смеялась, и вокруг ее красивых глаз собирались мелкие морщинки, которые ее совсем не портили. – А в стиральной машине у нас самый настоящий портал в страну Исчезанию. Ну правда, она, похоже, сама ворует носки, причем исключительно по одному из пары. Иначе как объяснить четырнадцать непарных штук?

– Наверно, в Исчезании все жители одноногие и жутко волосатые, – поделилась я с мамой и Татой своим фан-допущением.

– Мы на днях с Маргошей ходили закупаться канцелярией, ну и носками с резиночками. Ей же их всегда мало. – Мама продолжала разматывать эту ассоциативно-детективную цепочку. – Я вот думаю, надо было резинку бельевую еще взять, метров десять, и пришить к носкам, как к варежкам. Интересно ведь проследить, куда все-таки вторые носки из пары исчезают.

– Классная идея. Давай на Маргоше проведем эксперимент, – подстраховалась Татка. – Мои, чур, не трогать.

– А мужские носки! Это вообще особый вид садомазохизма, – пожаловалась мама. – Я их годами различить не могла и отчаялась. Поэтому после стирки просто приношу их горой нашему папе-мужу: пусть сам ищет пару!

– Ты у нас просто королева мотивации, – хихикнула Тата.

– А холодильник! – Мама оседлала волну и продолжила серфить по морю бытовых сравнений и иронии. – Это же самый настоящий портал, причем испорченный. Если войти в него после шести вечера, то можешь легко превратиться в тыкву и застрять в этом раздутом теле надолго.

– Получается, что, если оглядеться по сторонам, в каждой квартире есть параллельная вселенная, – я засмеялась и, закончив уборку, подытожила наш разговор.

– Факт, – мама подняла указательный палец, – жаль, не доказанный научно. Девочки, хорошо с вами, но мне пора возвращаться к рукописи. И кстати, вам еще что-то нужно к школе? Пишите списки, чего не хватает, сходим в ТЦ или закажем на WB[3].

Основную часть всего мы закупили еще в начале лета. Сперва был поход в торговый центр и ссылкопад в семейном чате от нас троих с комментариями: «хочу-у-у», «вот это очень надо», «и вот это», «мам, смотри какая пре-е-е-елесть», «папа, ты лучший, вот еще несколько ссылок, оплати, пожалуйста-а-а-а».

Как говорила мама, бюджет скрипел, проявлял чудеса гибкости и жизнестойкости, но в итоге выдюжил натиск трех маленьких женщин. Поэтому в конце августа мы были спокойны. Полностью быть готовыми к школе невозможно, но по большей части мы готовы. Мама терпеть не могла суету и любила планировать заранее. Однако в этот раз что-то пошло не так.

Тридцать первого августа, уже поздно вечером, я зашла к себе в комнату, разделась и, лежа в кровати, по привычке проскроллила ленту. Мне высветился мамин свежий пост. Я читала и беззвучно хохотала. Мама не стеснялась выставлять неидеальность нашего семейства – без унижений, но как есть. Она называла это «милыми шероховатостями», а папа говорил, что «зато нам всем не скучно». Вот этот пост:

Я остановилась в нескольких метрах от школьного перекрестка, прикрыла глаза, сделала глубокий вдох через нос и вслушалась в ощущения. Начало сентября в Сибири пахнет остывающим летом. Запахи ранней осени еще не холодные, даже наоборот, слегка согревающие. В городе добавляется много отвлекающих и искусственных оттенков.

Резкий парфюм прохожих, прогретый асфальт, выхлопные газы, ароматы свежей выпечки с корицей из пекарни. На даче пахнет поспевшими и перезревшими фруктами и дымом костра. А в парках и лесах совсем иначе. На деревьях желтеют, краснеют и начинают опадать с веток листья. К своеобразному запаху прелой листвы и молодой хвои примешиваются едва различимые нотки туманной сырости, плесени, кисловатого с горчинкой брусничника и грибов. Осенний лес имеет ни с чем не сравнимый насыщенный аромат. Для меня этот запах один из самых любимых и лучше самых дорогих духов. Мне на нос упал кленовый лист, и я резко открыла глаза. Впереди меня ждет прекрасное далеко, нет сомнений, а прямо по курсу – неизвестность с душком гниения. У меня вновь вспотели ладошки.

Шаг.

Еще шаг.

И что-то там дальше. Тра-ля-ля.

Помню, как в первом классе рассказывала на конкурсе стихотворение «Рыжая красавица». Его написала мама и издала в сборнике «Детское сердце» с моими первыми иллюстрациями. Они были наивными, но искренними. В то время я была окружена тотальной любовью, заботой и пониманием. В семье, среди друзей и одноклассников. Моя первая учительница называла меня птичкой, что присела на ветку ее раскидистого дерева. А мама в детстве рассказывала мне сказки про разных лесных жителей. Я их обожала. Приключения маленькой лисички нравились больше остальных.

Еще шаг.

На родословном древе нашей семьи с обеих сторон есть педагоги – целые династии с авторскими методиками, множеством пособий, наград за вклад в отечественную педагогику. Десятки трудов, сотни научных проектов и тысячи учеников, многие из которых впоследствии сами стали учителями и повели за собой других детей.

Еще шаг.

В детстве я видела лишь красивую и благородную сторону педагогики. Но как только переступила порог начальной школы, увидела оскал оборотной стороны медали. Так, в средней и старшей школе я узнала, на какую ненависть и подлость способны взрослые. И какой силой обладает детское сердце, если наполнено добротой.

И еще шаг.

Я осмелилась не отвести взгляд и сказать: «Нет, со мной так нельзя». Но не сразу. Это был долгий сезон охоты на лис. С травлей, приманками, борзыми и выстрелами.

Сезон охоты на лис стартует в сентябре. Маргарита Петровна не изменяет своим традициям. Уверена, она начнет свое ежегодное негодование вовремя. В роли лисы обыкновенной – я, ученица 9 «А» класса самой обычной школы города Т. Для моего преследователя – это как спорт для избранных, для меня – как борьба за справедливость. В предыдущих сезонах меня ранили, но я не готова сдаваться. Уже несколько лет я нарушаю правила нечестной игры и выжигаю напалмом заплесневелые традиции этого заболоченного царства знаний. Что ж. Дамы и господа, добро пожаловать на странную охоту!

– Здравствуйте, – произнес хор столпившихся в дверях кабинета после торжественной линейки учеников.

– Здравствуйте, ребята. – Лицемерная улыбка сжатых губ, тонкая цепочка на толстой шее, коротко постриженные жесткие черные волосы, густая и неровная подводка карандашом вокруг бесцветных глаз, спрятанных за линзами очков. – Поскорее садитесь за свои парты. Рассадку никто не отменял, и, надеюсь, вы ее за лето не забыли.

Ее образ запечатлелся в памяти навсегда: каждый штрих, каждая привычка, характерный жест рукой, суровая мимика, наигранная интонация. Знакомьтесь: Маргарита Петровна, она же – Сиреновна из-за характерного визга, она же – мой классный руководитель, учитель русского и литературы. И по собственной инициативе она же – главный охотник на лис в нашей школе.

Я на предпоследней парте в первом ряду у окна. За мной никто не сидит: это дает широкий обзор и ощущение безопасности, хотя бы со спины.

Звонок. Опоздавших с удовольствием отчитывают и отправляют на места.

– Что ж, на разговоре о важном сегодня мы должны вспомнить правила безопасности и допустимого поведения в стенах школы. Вы старшеклассники с вас спрос.

Да ладно! Правила безопасности и допустимого поведения в стенах школы. Я не ослышалась? Было бы честнее, если бы Маргарита Сиреновна сказала: «Правила моей вседозволенности в стенах школы. Ведь у меня 33-летний педагогический стаж и я многое повидала и слышала в свой адрес». Впрочем, она постоянно путает грубость и честность, сколько помню наши встречи и дебаты.

После уроков Алисия зашла домой за гитарой и отправилась к репетитору.

– Ты снова неправильно зажимаешь аккорды, Сия, – Сергей подошел к ней и переставил пальцы, – давай сначала.

– Блин, пятый раз уже.

– Да хоть десятый. Ты же помнишь правило: делаешь ошибку – начинаешь сначала.

И Алисия стала наигрывать с начала трек Басты «Медлячок», а Сергей – напевать текст. Пятая попытка обуздать нервные струны и аккорды удалась. Молодой репетитор был доволен своей ученицей, да и сама ученица была рада, что справилась с собой. Игра на гитаре стала и любимым хобби, и отдушиной, и терапией. Сергей сразу нашел подход к Алисии, и с первых занятий они хорошо продвигались. За два года игра стала уверенной, а движения тонких пальцев – выверенными. Сергей в общих чертах знал о школьной ситуации своей подопечной и всецело поддерживал ее позицию. По игре Алисии с первых аккордов было ясно, в каком она настроении. Выбор репертуара тоже о многом говорил.

– Сия, тебе надо писать свои стихи и песни.

– Мне? Ты шутишь? – Небольшая разница в возрасте стерла необходимость обращаться к репетитору на «вы».

– Вовсе нет. Ты же рифмуешь, я слышал.

– Ну это же просто баловство.

– Не баловство, а творчество. У тебя и чувство ритма есть. И словарный запас богатый. И диапазон эмоций широкий.

– Вот этого добра действительно в ассортименте.

– Зря смеешься. Если для обычных людей боль – это разъедающая кислота, то для творческих – топливо для создания шедевров. Поэтому нечего топливо просто так жечь. Используй.

– Я попробую, – Алисия кивнула и задумалась, в шестой раз начав разучиваемую песню.

– Никита, есть минутка?

– Для тебя даже две найду. Выкладывай, малявка.

– Вот как раз по поводу малявки. – Я сняла с плеча чехол с гитарой и поставила на скамейку у своего подъезда. – Парень на мотоцикле во всем черном. Ты его хорошо знаешь? Я видела вас пару раз в нашем дворе.

– С твоей наблюдательностью и вниманием к деталям можно смело в разведку идти.

– Ты меня рассекретил. Я агент специального назначения, заброшена в нашу школу из будущего, в котором нет буллинга и все живут по принципам высшей справедливости. Мне нужно выявить космических пиратов и помешать им сорвать прекрасное далеко.

– Да-да. Миелофон не у меня. Но Степу я действительно знаю и готов сотрудничать ради светлого будущего, – ухмыльнулся Никита, заметив мое удивленное выражение лица, – что, думала, спортсмены используют книги только как альтернативу гирям?

– Вовсе нет, – я вскинула голову, – но ты меня удивил. Кир Булычев – не самый очевидный выбор для… эм-м.

– Для качка?

– Хорош, Никита. Я знаю, что ты не тупой качок, и всегда ценила твою помощь. Не напрашивайся на комплименты. Просто не думала, что ты увлекаешься научной фантастикой.

– Ладно, проехали, малявка. Тем более я не особо увлекаюсь книгами, в отличие от Кати. Вот она маньяк – вам можно книжные соревнования устраивать. Но елы, Селезнева, миелофон и космические пираты – это же классика. Так что там не так со Степой?

– С ним все не так! Гоняет как ненормальный. Постоянно во всем черном. Еще и хам. У него что, траур или он дальтоник?

– Опачки. А вот тут ты пошла по ложному следу, агент. Степа, конечно, далек от портрета няшного парня, но он точно не отрицательный персонаж.

– А впечатление производит именно такое. По крайней мере, первоначальное.

– Ну знаешь, я Кати в первые наши встречи называл принцессой-шибанессой, а она меня – психом. Да и ты у нас не милашка в розовых рюшах и с наращенными ресничками.

– Какие познания в области женских хитростей!

– Ты тему-то не уводи. Что за особый интерес к Степе? – Никита пристально посмотрел на меня, отчего я смутилась и, кажется, залилась румянцем.

– Вот еще. Никакого особого интереса. – Я машинально потерла виски. – Просто он меня чуть не сшиб, так еще и малявкой назвал. Кто, блин, ему разрешил! Это дизлайк.

– Сорян. Это, похоже, мой прокол. На тренировках тебя так называл по привычке пару раз, а он, видимо, запомнил.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Песня «Прекрасное далеко», исполнитель Виктория Соломахина, автор текста Юрий Энтин.

Песня «Прекрасное далеко», исполнитель Виктория Соломахина, автор текста Юрий Энтин.

WB – Wildberries (Вайлдберрис) – российский маркетплейс.

Песня «Прекрасное далеко», исполнитель Виктория Соломахина, автор текста Юрий Энтин.