город Ростов-на-Дону.

Середина осени, 2021 год.

Следующий клиент был молодым человеком, родители которого твёрдо решили, что перед поступлением в институт ему не помешает прибраться не только в собственной комнате, но и навести порядок в голове. Как будто самой подготовки к экзаменам, сдачи ЕГЭ и нагрузки в образовательных учреждения и индивидуальных занятий с репетиторами было недостаточно. Это помимо курсов английского и занятий плаванием, совмещённых с занятиями в музыкальной школе. Тогда как сам клиент по его заверению хотел бы заниматься только фотографией и жизни своей, кроме как стать профессиональным фотографом, не видел.

Перегруженный информационно, измотанный физически, перед ней сидел нервный юноша, что совсем недавно был подростком, затем голос его поломался, плечи раздались в ширь и он понятия не имел, что с этим делать. В добавок ко всему, его звали Елисей. Имя, которое само по себе обязывало учиться огрызаться в обществе и давать отпор. Или стать размазнёй, снося все унижения и выпады.

Однако, клиент пошёл третьим путём и просто игнорировал большую часть выпадов, стараясь отвечать лишь на самые острые, когда не отвечать уже было нельзя. А помимо этого, единственное, что делал юноша незадолго до своего совершеннолетия, это обсуждал с ней, как «вдует тёлкам» и откровенно развлекался, вместо того, чтобы открыться перед ней и обнажить всё свои страхи.

– Я вот в сердцах не понимаю, чем этот ваш психоанализ от гештальт-терапии отличается? – в какой-то момент признался Елисей, чем заставил Киру задуматься о глубоких познаниях молодого человека. Ведь он был далеко не дурак, раз оперировал подобными терминами.

Единственное, о чём жалела Кира в своей жизни – это то, что курсов по психиатрии она так пока ещё и не окончила. Порой было бы проще разбираться с диагнозами людей, которые вроде живут свою обычную жизнь, но нет-нет и «маячки» их странностей поведения периодически всплывают на поверхность. Например, странная фигура Алексея Борисовича, к которому Кира была вынуждена ездить на дом для работы. Она так и не смогла раскусить его. Да что там раскусить, даже поцарапать не выходило. Ну что это может быть за человек. Больной? Да! Очевидно! Опасный? Да! Вероятно! Человек в свои пятьдесят лет так и не смог ни с кем выстроить отношений. Женщина для него – всегда объект, при этом собственная мать – единственный субъект. И то под вопросом.

«Может, всё еще сидит в нём какое-то чувство собственного ничтожества перед ней»? – задумалась Кира: «А невозможность говорить о своих переживаниях что значит? А отрицание страха старения и одиночества в пятьдесят? А отсутствие наследника? А жестокое пренебрежительное отношение к женщинам»?

Но какие бы мысли не посещали её, отвлекающие от происходящего в кабинете, она всегда возвращалась в него спустя мгновение. И перед ней сидел явно не псих, а просто молодой человек, которого система с попустительства родителей решила извести ещё в золотые годы. И вот чтобы из него не получилось нового Алексея Борисовича, холодного как лёд и использующего женщин как одноразовые перчатки, ей требовалось так подобрать слова, чтобы запомнились.

– А, ну тут всё просто, – улыбнулась Кира Елисею, довольная тем, что вышли хотя бы на «профессиональную» волну. – Хочешь знать, как работает психоанализ? Объясняю методологию. Допустим, ты не доволен, что у тебя чешется и болит жопа. И ты, такой, говоришь: «исправьте ситуацию, пока не расчесал!». А я тебе тут же включаю этот режим и говорю: «Ничего страшного, Елисей. У всех порой чешется. Иногда даже – болит. Распространённое явление. Расскажи лучше, в каком возрасте у тебя появились мысли о жопе?». И мы начинаем разбираться.

– Круто! – воскликнул клиент. – И легко запомнить.

– Тогда как гештальд ставит вопросы иначе, – продолжила она. – Он просит тебя открыться и рассказать, что ты думаешь в это время, когда у тебя чешется и болит жопа, обнажив для меня все эмоции.

– Кира Эдуардовна, а вы весёлая! – рассмеялся в голос клиент и тут же спросил. – Почему только кольца на пальце не вижу? Все весёлые ведь должны тролить кого-нибудь дома. Вам нужна публика, как любой актрисе.

– Актёрское мастерство всем порой необходимо, но без кольца я лишь потому, что всё время училась. И моё время веселиться только подходит, – увела разговор немного в сторону Кира с личного фронта и тут же вырулила на другую тему. – Давай тогда поиграем в ассоциации, – решила зайти с другого края Солнцева.

– Давайте! – тут же подхватил довольно эрудированный Елисей и взял инициативу в свои руки. – Вот какие образы у вас рождаются в голове, когда слышите слово «утилизатор»?

– Ну… – несколько растерялась психолог, которая сама привыкла задавать вопросы. – Представляю человека, который уничтожает всякий хлам. Например, старые машины.

– А я представляю человека, который лижет уточку! – воскликнул Елисей и заржал на зависть всем коням. – Ути-лизатор! Нет, ну вы поняли?

Кира поиграла бровями, стараясь отвергнуть всё, что на этот счёт думал Фрейд:

– Так, Елисей, ты вроде бы уже вырос из всех этих игрушек с уточками.

– Да, теперь меня интересуют игрушки другого рода, – ответил он и медленно подмигнул, делая «толстый» намёк. – Ну вы поняли…

– Поняла? – отыграла за дурочку Кира, разглядывая забавного кудрявого юнца, который, конечно же, мнил себя центром Вселенной, где чаще фигурировало лишь одно слово – самый. Будь то обаятельный, самый остроумный, самый желанный.

Но по сути самый создающий информационный шум, когда многим хотелось лишь тишину.

– Те, что продаются в секс-шопе! – уточнил клиент. – Но старые дураки говорят, что до восемнадцати лет нам нельзя ничего покупать в секс-шопе. Так как самого понятия «секс» для несовершеннолетних существовать юридически не должно. При этом эти же старые пердуны предлагают нам пользоваться презервативами. А разве презервативы не продаются в секс-шопе? И прочие латексные изделия. Я может, игрушку в виде члена хочу другу подарить на день рождения. Смешную. Или, может, мы с друзьями скинемся и купим ему бабу надувшую. Ну или козу. Это же как минимум смешно. Но почему эти глупые запреты работают тогда, когда не надо? Я понимаю, когда запрет идёт на продажу алкоголя и курева, но как они собрались решать демографический кризис, если вместо эротики нам подсовывают учебники, а я просто хочу избавиться от прыщей?

– Так, подожди. У меня много вопросов, – призналась Кира. – Во-первых, почему тебя интересуют надувные игрушки в виде козы?

– Потому что хрюшек не было! – хмыкнул Елисей. – Была ещё надувная собака, но это какой-то зашквар. Вот почему взрослый мир предлагает нам ебать надувных животных, делая их гораздо дешевле и доступнее, чем образы женщин? Я вот, может, андроида хотел бы купить. С вагиной вибрирующей. Всё как положено. Даже в кредит. Но карманных денег у меня хватает только на козу. И то в складчину. Другу. Конечно, можно пойти простым путём и игнорируя всякие презервативы, просто заниматься сексом с девчонкой попроще. Но я не думаю, что заделать следом ребёнка и самому при этом учиться, чтобы ещё только найти работу, это хорошая идея. Так откуда столько лицемерия во взрослом мире? Они заставляют нас читать рассказы об изнасилованных крестьянках и утопленных собаках, но рассчитывают на адекватное поведение? Да даже в детских сказках колобка схавали до последней крошки, как блинчик за завтраком, а ведь он был личностью! Так у кого мне было адекватности учиться? У Маши, что с медведем жила и которую родители бросили? У Ивана-дурака, что либо, из лужи пил, пока козлом не стал, либо на лягушке женился, ну чисто чтобы попробовать. Я поэтому ни разу не удивлён, что мои сверстники собакой хотят стать, чтобы об этом просто не думать. А некоторые в такой строгости живут, что и собаку то завести не могут. Так они придумали другой выход – гулять с воображаемой собакой! Хоббидоггинг называется. Но нет, взрослый мир начинает ворчать, даже когда подростки ходят по улице с поводком на проволоке, к которому ошейник приделан. А всё потому, что вас без разницы, чем мы заняты и чем нас пичкать, вам важнее то, чтобы мы проложили ваши дела. А дела ваши, я бы сказал, не очень. Что-то я не вижу вокруг небоскрёбов в каждой деревне, как в Дубае. Зато прекрасно вижу то, что передали нам наши деды. Да вся страна живёт на советском наследии! Но вот в чём принципиальное отличие. Там была разумная цензура. А вы предлагаете лишь ничем не обоснованные запреты. Поэтому, когда мне стукнет восемнадцать, мне одновременно можно идти в армию убивать врагов, проливая свою и их кровь ради высшего блага, но при этом нельзя употреблять алкоголь, который – о боже! – будет негативно воздействовать на мой организм, что конечно же, отразится на нём в дальнейшем. Но что там, вообще, в том вашем будущем будет, которое вы для нас строите? Не думаю, что хотел бы дожить там до пенсионного возраста. Поэтому мой вердикт, Кира Эдуардовна, просто. Мне нужны сиськи. Именно в этом возрасте. А потом мне, как и вам, уже ничего не будет нужно.

– Так, погоди, – нервно улыбнулась Кира от потока информации. – Во взрослом мире не всё плохо. Но, походу, ты просто… не желаешь взрослеть?

– Не то, чтобы не желаю, – уклончиво ответил Елисей, – но и восторга от этого не испытываю. Взрослый мир полон запретов. У вас же всех лица серые.

– Но ведь без запретов тоже никак. Это сразу приведёт к анархии, – тут же попыталась защитить взрослый мир Кира. – Все просто начнут бить друг друга на улице и… и…

– … что что? Перестанут платить по квитанциям? – прищурился юноша и победно откинулся на стуле. – Но вся эта хрень с банками, платёжками, налогами и прочими обязательствами это как раз средство удержания человека в рамках, которые со временем начинают душить. Не похоже ли это на захват питона или анаконды?

Кира замолкла, переваривая информацию. Порой и её внутренний пиздюк сопротивлялся и пытался всё отмотать назад, в тот мир, где она всё ещё папина принцесса и видно только переднюю сторону радужного пони.

Спасли часы, показавшие конец сеанса.

– А насчёт этого мы поговорим в следующий раз, Елисей, – победно подскочила Солнцева из-за стола, но парень в кресле посмотрел на неё так, что даже домашнее задание расхотелось давать.

В глазах по ту сторону, душа требует развлечений.

«Потому и протестует против всего и вся», – добавила Люба: «Его просто слишком нагрузили в последнее время. А рано или поздно на любой плотине случается перелив, если вовремя не открывать шлюзы».

– Давай так, Елисей. Если соберёте деньги на надувную куклу «другу», так уж и быть, я сама вам её куплю. А о козах и хрюшках больше не думай. Договорились?

В глазах юноши мелькнуло недоумение, а затем надежда.

– Правда?.. Нет, вы сейчас серьёзно?

– К сожалению, взрослым приходится держать слово, – кивнула Кира и проводила его до двери, пока не продолжил общение. – Бывай!

Взрослый мир немало перегибает, бряцая оружием. Украв у молодого поколения стремление к звёздам, он заменил её имитацией в виде виртуальных миров. Тогда как натуральный мир вдруг принялись «подкрашивать» дополненным миром. Но покемоны на фоне свалки – это всё ещё жизнь на свалке.

Кира вернулась домой без сил. Посреди коридора стоял кот. А прямо между ними висела сползшая вниз по стене обоина, на которое животное смотрело внимательнее, чем на временную хозяйку.

– Лютый… не надо, – выставила руку перед собой Кира, одновременно разуваясь другой рукой.

Вроде же только ремонт закончила. Почему обои подвели?

– И что ты мне сделаешь? – предупредил кот, подходя всё ближе к отклеивающемуся краю. – Накажешь? О, да я тогда тебя так накажу, век в сухих тапках ходить не будешь!

– Да не проживёшь ты век, шерстяное недоразумение! – снова предупредила кота Кира, не глядя вешая пальто на вешалку.

Конечно же, промазала. То упало на пол, собирая на себя шерсть.

«Блин, надо всё-таки робопылесос купить»! – решилась Кира, глядя краем глаза на разлетевшуюся от падения шерсть на полу, которую как будто квартал не убирали.

Тогда как мелкая божья коровка, очевидно показавшаяся на свет божий с балкона, привлекла внимание Лютого и этого сыграло роковую роль. Ведь стоило коту прыгнуть на неё, как она подлетела и села на обои, а затем сползла на самый край… злополучной обоины.

– Не-е-ет! – крикнула Солнцева, подрываясь с места до обоев.

– Сейчас я её поймаю-ю-ю! – возразил ей рыжий кот, впиваясь одной лапой в насекомое, а другое аккурат в край отклеившихся обоев.

Треск раздался как сердца треск. Сердце на миг бухнуло, а затем ушло в пятки, после чего, сделав круг, встало под горло.

– ТЫ!!! – рыкнула Кира, с печалью глядя как обойный клей отказался сдавать позиции и прекратил немотивированное отклеивание обоины, попросту порвав на тот моменте, где его было больше.

Оторвав кусок порядка метра, что ушёл вниз тоненькой полоской, Лютый приземлился с довольным видом. Ведь в лапе его была… божья коровка. Потому тут же отскочив от бесполезного куска обоев, он помчался с ней обратно на оставленный для него открытым балкон.

Кира включила больше света и погладила обои. Мягкие, нежные, красивые, подобранные в тон и по стилю общей обстановке, они теперь зияли серым куском стены. Холодная, злая, она как будто усмехалась над хозяйкой, напоминая, что… «последний рулон тогда забрали в магазине. И таких больше на складе нет, а обрезки ты выкинула на радостях».

– Не-е-ет! – тут же хлопнула ладошкой по стене Кира и сползла на коленки на пол.

Её любимые джинсы тут же собрали рыжую шерсть, а настроение было безнадёжно подпорчено. Но в этот же момент её озарило. Весь день пронёсся перед глазами и как будто звёзды на небе сошлись!

Достав телефон из сумочки, она тут же побежала на кухню, на ходу тыкая в контакт.

– Ало, Вова?

– Да, Кира, – зевнул человек по ту сторону динамика, так как это её вечер только начинался, а из-за разницы во времени в Сибири уже отходили ко сну из-за разницы в 3-4 часа.

– Слушай, а ты же в ремонтах шаришь? – припомнила она и Толю-соседа, и обоину в коридоре.

– Конечно! Я и по ремонтам могу, – тут же взбодрился Вова, уцепившись за новую возможность подзаработать. – А что?

– А то, что мне с соседом надо кое-что отремонтировать. Ну, мне кое-что, а ему – почти всё. Она пока толком только электрику сделал. А всё остальное, так сказать, в «режиме ожидания». Хочешь заняться ремонтом «под ключ»?

– Ну как «заняться»? – хмыкнул Вова Дрищев. – Мне же до тебя тысячи километров добираться. Это в Москву сначала лететь, потом до Ростова ещё день на поезде ехать. А я летать боюсь. Не доверяю я железной многотонной хрени, которая под небесами как птица летает. А что если там… шурупы хреново закручены? Что, если гайки плохо завинчены? Да и железо сейчас уже не то делают. Ну его нахрен!

– А если сразу тебе билеты на поезд возьму? Ну, от Новосибирска до Ростова? – подсластила пилюлю Кира. – С пересадкой через Москву, конечно. Да и по времени подольше, зато лететь никуда не придётся. Отдохнёшь пару дней в купе, выспишься, а по приезду сразу за работу возьмёшься. Со свежими силами.

– Ой, не знаю, не знаю. Да я с собой и инструмент-то взять не смогу. Так если только, по мелочи.

– Инструмент мы и тут взять сможем, – тут же прикинула Кира и добавила, вспомнив про обои и обойный клей. – С материалами заодно. У нас же доставка.

– Ну, это уже больше похоже на правду, – заинтересовался сибиряк в поисках работы. – А что по деньгам?

– По деньгам, – повторила Кира и вдруг вспомнила, что платить за работу надо даже старым друзьям. – А по деньгам не обидим, Вова. С соседом сейчас поговорю. Ты как берёшь? За объект при расчёте или почасово?

– Я за квадратный метр беру. Обычно, – немного подумав, ответил Вова, но вспомнив, что имеет дело с подругой дней его суровых, добавил осторожно. – А там большая квартира? Много делать надо?

– Так двушка у соседа. И у меня. Но у меня только обои поклеить, – прикинула Солнцева, но тут поймала недовольный взгляд Лютого. – Точнее, пока только обои, а там посмотрим, – тут же добавила она. – Да средние квартиры, так-то. За неделю управишься, если постараться.

– Неделю на две квартиры? – удивился даже Вова. – Как бы не месяц! А ещё дорогу туда-сюда приплюсуй. Это уже полтора. Да и с тобой мы посидим или как?

– Ну может и… месяц, – уже менее уверенно добавила Кира, прибавив к стоимости месячной работы человека билеты, накинув цену за инструмент и материала.

«А ещё его надо будет кормить»! – тут же добавила Люба.

– Посидим, конечно, – сказала уже не так уверенно Кира и вдруг поняла, что либо Толе придётся жить у неё, либо Володе, так как снимать ещё и гостиницу на месяц точно не вариант. Без последних штанов останется.

«А ещё Лютого надо родителям вернуть», – напомнило Альтер-эго и Кира глубоко задумалась.

Не так уж и просто в наше время поклеить обои.

– Ладно, Вова. Ты тогда спать ложись, – вспомнила про разницу во времени Кира, посмотрев на часы. – А я пока схожу к соседу, обмозгуем. А уже утром созвонимся и обо всё договоримся… Идёт?

– Лады, – ответил друг детства и первым положил трубку.

Кира тут же спустилась к Анатолию Лаврову. Открыл он в своей уже привычной ковбойской шляпе, которая на этот раз была не сплошь в паутине, но вся в белой штукатурке.

– Слушай, Толя. Ты один с этим ремонтом так до самого Нового Года провозишься, – сходу зашла она с козырных карт о взаимовыручке и добропорядочной соседской поддержке.

Сам Анатолий на это предложение лишь расширил глаза и сглотнул.

– И… что ты предлагаешь? – безмерно удивился он, в голове уже прокрутив немало вариантов, когда они съезжаются вместе, а квартиру отдают рабочим на растерзание, а когда бригада отдаст ключи от их нового рая, сами туда переедут или будут сдавать. А ключевое слово там – вместе.

Но Кира имела другие планы и потому добавила:

– Так давай я тебе мужика одного рукастого приведу в помощь. Ну как приведу? Привезу! – улыбнулась она.

– Да я как-то не планировал, – тут же был сбит с толку Толя, который только-только интернет провёл, чтобы сесть за работу. А все сбережения по жизни и так потратил на квартиру и лишь самое необходимое… включая шляпу.

– Да чего тут планировать? Сейчас Вова приедет и всем нам поможет, – тут же озадачила его Солнцева и принялась расписывать достижения друга в строительном деле лучше всякого резюме.

– А, ну раз во всём разбирается, то… надо брать, – наконец, вздохнул сосед, который и сам безмерно устал от ремонта, мечтая лишь лечь на диван и дня два не двигаться.

– Ну вот и давай билеты ему возьмём для начала, а как приедет, пусть сразу работает, – тут же предложила Кира. – А мы пока денег ему поднакопим за работу. Только надо что-нибудь сразу на материалы отложить и инструменты взять. Расходники всякие.

– Ага, расходники, – добавил уныло Толя, который хотел только всё старое из квартиры вынести, а уже потом делать ремонт. Комнату за комнатой. Не сразу.

В этом году ему бы и стола офисного хватило с компьютерным креслом, куда рабочий компьютер можно поставить. А дальше – по обстоятельствам.

Но с другой стороны, красивые соседки тоже не каждый день с предложениями захаживают. И если будет тормозить, то так и не наведаются за солью.

«А в такую квартиру и налоговая не сунется», – подытожил для себя Анатолий и в душе решился оформить кредит.

Один, небольшой, можно, а погасит с первой зарплаты. Айтишники всё-таки на пике спроса. Быстро закроет.

– Ладно, можно и Вову в помощь, – улыбнулся соседке Лавров, продумав все варианты.

Что может пойти не так?

Журналист – профессия бойкая, расторопная. На ногах всё время. Лишних килограмм не набрать. Толстый журналист – плохой журналист, а хорошего ноги кормят. Но вот то, что те ноги порой разводятся по заданию редакции, Полина Машонкина даже себе не подозревала. Однако, как отказать начальству, которое нет-нет, да премию выписывает?

При этой мысли девушки Воланд Ферзеперсевич вдруг прекратил движения тазом, затих на некоторое время над ней, а потом поднялся и присел на край кровати. Подчинённая в свою очередь сдвинула «рогатку» и некоторое время смотрела в потолок новой квартиры, гадая, почему директор редакции как раз может себе позволить быть толстым? А как следствие – потным после любых физических упражнений, как будто масло разогрели в микроволновой печи.

Условия вроде простые и понятные для обоих: он снимает ей квартиру без подселения, бросает на самые интересные инфоповоды, повышает зарплату чаще обычного и не забывает про весомые премии, а она с ним… спит. И если по какой-то причине заночует – терпит его храп. И вроде бы какая тут любовь? Так, приспособленчество одного. Но нет. Было в этом процессе что-то ещё. Наставничество? Желание крепкого плеча рядом? Или тот факт, что рано потеряла отца, а этот по возврату подходил и компенсировал того, чего не хватало? Этого Машонкина не знала, но всякий раз обещала себе сходить к психологу и разобраться… С новой премии!

Зазвонил телефон. Директор ответил, перебросился парой фраз, затем повернулся к молодой сотруднице и заявил:

– Вот что, Поля. Нашли нашего карлика.

– Генрих Маливанский который? – уточнила Машонкина, как будто в последнее время в её жизнь только и делали, что вторгались немецкие дирижёры и прочие зарубежные знаменитости.

– Он самый, – проскрипел Воланд Ферзеперсевич. – Собирайся и дуй на железнодорожный вокзал. Там провожать будут с почётным караулом. Репортаж снимаешь – загляденье. Только о штатном фотоаппарате забудь… мой возьми.

– А где он?

– В редакцию заскочи, – вздохнул начальник, как составитель инструкций на флакончике для освежителя воздуха. – В кабинете в шкафчике на третьей справа полке валяется.

Если всё это время к ней обращались не иначе, как по фамилии. То за последние сутки для Полины много чего переменилось. Сначала директор и главред по совместительству на ковёр вызвал. Но не ругать, а хвалить. Потом очки протёр и присмотрелся поближе, как будто в первый раз увидел. Потом в кафе сходили посидеть за чашкой кофе, разговорились и оказалось, что оба группу «Город на Неве» слушают, и «вот бы с концертами к ним приехали».

Дальше – больше! Следом была прогулка, шарики, игрушка мягкая и цветы, как будто в шутку. А очнулись уже в гостинице голенькие и довольные. Дальше, как водится, обещания, тут же подкреплённые реализацией. И уже поутру она съезжает со съёмной комнаты с немногочисленными вещами в новую жизнь, старательно не замечая морщин на лице-холсте и торчащий пупок.

В новой квартире уютно: красивая мебель, дизайнерский ремонт на высоком уровне. А лучше всего, что ей больше не надо ни за что платить. Все расходы по коммуналке, за интернет, связь и за саму квартиру начальник тут же взял на себя.

Но самое интересное в другом. Всё это скорее потому, что всего-то и стоило, что подпустить в кровати, что тут же было принято за высшее достижение в оргазме – сквирт!

Вот и выходит, что она ссыканула, придавленная, а её снова не наругали, а даже похвалили.

Как это было? Он сначала смотрел так, что глазам своим не верил. Затем заулыбался, довольный, как будто накатил пару рюмок сразу. А когда потрогал рукой простыню и убедился, что не сон и точно мокро, сразу плечи расправил, подбородок повыше сделал и чисто петухом начал ходить среди курятника.

Но другие курочки ни в редакции, ни на улице Воланда Ферзеперсевича больше не интересовали. Одна она ему резко понадобилась – Машонкина… Человек, который выпил слишком много тархуна на прогулке, не рассчитывая на спонтанную близость.

– Я всё поняла… я тогда, пойду? – уточнила журналист, которая повторить подвиг в новой кровати не решилась.

Всё-таки подготовка ко второму разу была куда тщательнее. В ванной комнате не зря все «пеньки» до синевы сбрила. И если бы в мире обитали маленькие гномики, они бы наверняка катались с её блестящего от крема лобка как на горке.

– Иди, конечно, – кивнул начальник, но все же уточнил. – А ты так часто не можешь, да?

– Как так? – отыграла дурочку Полина, прекрасно понимая, что он имеет ввиду.

– Ну… так, как вчера, – уточнил дотошный директор, который во всём любил ясность.

Тогда как самой Полине было не ясно, можно ли обоссать человека ради повышения в карьере? Одни скажут, что некоторых даже следовало бы обосрать, только красивше станут, что душой, что телом. Тогда как другие скажут, что сам погибай, а товарища выручай и ни в коем случае не подставляй. Потому что сколько людей, столько и мнений, а ей разбираться.

«Нет, мне точно пора к мозгоправу», – тут же подумала Полина и начала подбирать слова.

– Да это как-то… через раз получается, – безбожно врала журналист, не горя желанием переезжать с ортопедического матраса широкой кровати формата «квин сайз» обратно на проперженный диван в комнату. – Но думаю в следующий раз всё обязательно получится, Воланд… просто Воланд.

Это было сложно – сразу опускать отчество. И довольствоваться только именем. Но раз он углубился в неё по самое не хочу, то это меньшее, что она могла сделать, сократив обращение.

Он снова заулыбался, расправил плечи. А она, подхватив одежду и выйдя на кухню, вдруг поняла, что человек не может быть эрудитом во всех областях. Бесспорно, начальник знал многое по культуре, музыке, разбирался в естественных науках и увлекался спортом, космосом и хай-теком, но он словно ничегошеньки не знал о женском организме!

«Ну да ладно, мне же лучше», – подумала Машонкина и первой вышла из квартиры, не закрывая дверь на ключ.

По условиям, связка ключей есть у них обоих. Он может прийти внезапно, без предупреждения, среди ночи. Или нагрянуть с утра перед работой. А всё, что от неё требуется, это не иметь дел с мужчинами. Ну а если будет звать подруг, то никаких разрушений в квартире. Все должны вести себя чинно и благородно.

«Как будто вообще существуют такие подруги», – передёрнула плечами Машонкина, которая в гробу тех подруг видела, что со школы, что с института.

Она всегда была белой вороной в женском обществе и из общаги съехала, не оставив телефонов. Но были и минусы. Например, даже депиляцию толком провести воском попросить некого было, а самой – страшно.

Ну а с кем сквирт обсудить Полина вообще себе не представляла. Хоть премию на психолога трать и с ним всё обсуждай. Плюс рассказывай о том, зачем она променяла вольную жизнь на повышение зарплаты и улучшение условий труда и жизни в целом?

– А кто бы не поменял! – возмутилась она вслух, выходя на холодную улицу из красивого подъезда, где не пахло кошками, и каждая ступенька была целой, без сточенных краёв, а плитка по виду такая блестящая, словно вчера уложили. Даже перила все на месте, не прожжённые и без надписей: «Коля – лох» и «Шнягина – дура, но жопа ничего так». Да только зачем ей та информация?

Но что действительно интересовало Полину, это то, зачем мужикам сдался этот сквирт? Секреты из себя какие-то выдавливать. А она даже не знает, как они наполняются. И где брать ресурс для новых залпов, когда даже со старыми не разобралась.

Нет, вроде понятно, что человек одомашнил волков, сделав из них мелких, послушных особей, и саблезубые тигры больше ему не угрожают, остались лишь небольшие аналоги, которым разрешил мышей ловить под забором или кормом питаться, возлежав на мягких подушках. Но что Хомо Сапиенс о самом человеке то знает? Мозг до конца так и не разгадан. Все комбинации его взаимодействий с телом – тоже.

Проведя следующие полчаса в маршрутке по пути в редакцию, Машонкина попыталась разобраться в вопросе «как сделать мужчин мокрыми, и чтобы им это нравилось?» и углубилась в изучение биологии. Но там тоже – сам чёрт ногу сломит. Одни говорят – да, бывает. Другие – нет, нету. У меня же не было, значит – нету. Третьи вообще говорят, что сами не видели, но друзья рассказывали. Но это мнение обывательское, простое. А сама медицина настаивала лишь на том, что вся закавыка – в голове. Захочет, мол, сильно – кончит тем самым загадочным мокрым салютом. А не захочет – так хоть пытать её будут, но всё равно ничего не поделать.

Не выйдет!

– Давай-давай! Выход должен быть! – пробурчала Машонкина статьям в интернете и сайту «как довести женщину до этого, как его… ну вы поняли, короче».

Всё ведь проще пареной репы: выдаст ещё хоть на раз залп на радость шефу, так ей тут же и машину подарят. Ну или хотя бы электросамокат для редакционных заданий. Чтобы сама по городу гоняла, а не по маршруткам ныкалась, от дедов усмехающихся дисплей телефона пряча.

А если не выдаст – то скоро и это потеряет. Жизнь, можно сказать, на паузу поставлена. И перешла в режим ожидания. Вся Вселенная с нетерпением смотрит на неё и спрашивает: «Ну ты чего? Будешь или нет?».

Ответа Полина не знала, как и почему появились плоскоземельщики. Поэтому решила поступить, как любая нормальная женщина.

Симулировать!

В конце концов, никто не говорил, что в сексе можно слегка привирать. Привирают же они в статьях. Да вот почти каждый день врут в новостях, а некоторые даже откровенно – пиздят. И ничего, совесть никого не мучает. Ну а что ей мешает поохать? Закатит глаза, да как следует польёт начинающуюся залысинку Воланда Ферзеперсевича. А там глядишь и рожь заколосится!

«Кто знает? Может, начнут новые волосы расти, если сквирт действительно – панацея для общества», – подумала Полина, проигнорировав всех коллег за подключением к решению этого вопроса.

Она только тенью промелькнула в редакции, молча просочилась до кабинета шефа и показательно открыла дверь выданным ключом. Затем хлопнула дверью, словно подчёркивая новую власть и обновлённый статус по жизни. А когда ощутила облегчение от этого нехитрого дела, включила свет и застыла перед шкафом.

«Какая там полка? Третья? Четвёртая? А слева или справа? Забыла», – подумала девушка, упустив из головы столь важную информацию в процессе поиска точки джи для интересующихся.

Решив, что фотоаппарат большой, и месту ему надо побольше, она начала открывать самые большие отделы. В одном покоилась канцелярия и листы бумаги формата А-4, в другом стоял пыльный глобус, а вот в третьем оказалась зелёная папка с резинкой и большой надписью: «Наконец-то»!

Сначала Полина тут же закрыла отсек и обнаружила фотоаппарат в соседнем. Но когда подхватила гаджет для съёмок, поняла, что снова смотрит на дверцу. Интересно же!

Повесив фотоаппарат через плечо, она оглянулась. Шагов вроде не слышно. Дверь закрыта. Зайти никто не должен.

«Наконец-то… что»? – прикусила губу Полина и разогнала мысль до максимума.

Ощутив странное волнующее возбуждение, быстро достала папку, стянула резинку и едва распахнула заветные страницы, как организм немедленно отреагировал. Её вдруг начал накрывать оргазм! Вроде не сильный, но настойчивый.

Было тому причиной ощущение запретного или длительные размышления о природе женского организма, она не знала. Но ноги вдруг подкосились, и она сползла на пол, а вместе с тем на тело накатила такая тёплая и приятная волна, но с губ сорвался стон.

Она тут же хлопнула себя по лицу ладонью! Прижала пальцы, ударив довольно ощутимо, но боль, вместо того, чтобы привести её в чувства, открыла некую тайную дверь в организме. По телу пробежали мурашки, начиная от самой поясницу и поднимаясь вверх по животу до груди. И хороший неожиданный оргазм моментально перерос в яркий и незабываемый.

«Что происходит»?! – испугалась девушка, когда в глазах потемнело от новой накатившей волны, которая оказалась такой мощной, что накрыла её с головой, перевернула и, видимо, заставила нахлебаться ощущений.

Очнулась Полина на полу на спине. Тут же проверила фотоаппарат – слава богу, не разбила! Всё-таки сползла на пол как желе. Тут же проверила себя на предмет повреждений: шея ровная, локти на месте, рёбра целы. Единственной, но довольно странной травмой оказалось пятно на джинсах. В районе промежности.

Испугавшись, сначала Машонкина подумала, что ключи от квартиры в кармане порезали кожу. Но тут же она поняла, что карманы пусты. А ключи покоятся в сумочке через плечо. Зато пока проверяла карманы, следом поняла, что пятно внутри гораздо больше, чем снаружи.

Снова оглянувшись на дверь, Полина сунула руку в трусики. И поняла, что заходить в аптеку за смазкой ради вечеров с Воландом больше не придётся. Внутри неё было примерно четверть маленького флакона. А как полоска хлопчатобумажной ткани удерживала остальное, споря с гравитацией, сказать вообще было сложно.

«Какой тут мозгоправ? Тут к сексологу идти нужно»! – тут же решила Машонкина и бочком-бочком подалась в сторону туалета.

Вскоре она уже сидела в интернете с телефона, в поисках достойного специалиста. А если ещё и в своём районе найдёт, то не жизнь, а сказка.

В то же время пока шар для боулинга вырубил Киру в кабинете, в другой части города, где раскинулся величественный Главный железнодорожный вокзал, происходило событие не менее интересное.

Ростов-Главный, как иначе называли эту часть города на Привокзальной площади, помнил множество историй. Здесь шептались о прощаниях и встречах в прошлом, когда стены вокзала были сплошь из красного кирпича снаружи и лепнины внутри. Здесь же рассказывали о мечтах, уносимых вдаль, когда здание приобрело современный вид после реконструкции, получив новый вид снаружи и передовые технологии внутри.

В тот день под серым небом Ростова, на забитой битком парковке возле вокзала собиралась случиться очередная история, немного покрасившая его серые будни. И вокзал, словно в ожидании этого, наполнился особым волнением. Так на парковку сначала заехал микроавтобус с местным оркестром и перегородив выезд для всех автомобилей, начал эвакуацию музыкантов. Те будто десантники появлялись из БМД, только вместо парашютов в руках были тромбоны и барабаны, трубы и даже одна арфа, так как арфистке весом под сто пятьдесят килограмм просто никто не мог физически отказать в выступлении. И всё бы ничего, высадил и дальше поехал, но как раз с арфистки и начались проблемы. Если на стадии входа на эмоциях её ещё впихнули в микроавтобус, то при извлечении она застряла в проёме, что и создало затор.

– Марфа, ёп твою мать! А я говорил не жрать в машине! До возвращения не могла потерпеть? – тут же возмутился дирижёр на выезде, который подъехал следом на белом Мерседесе.

– Пал Игнатыч, так я только одну булочку! – возразила та, кого можно было назвать примой, если бы дело было в балете. Но Примой Марфу называли по причине того, что курила исключительно папиросы с подобным названием. Отсюда и зверский аппетит.

– Не одну, а решающую, Марфуша! – проворчал дирижёр, тут же организовывая эвакуационную команду, чтобы спасти хотя бы арфу, с которой арфистка не желала расставаться и в салоне. – Знаем мы твои булочки. В твой домашний лаваш барабаны можно заворачивать!

В то же время на парковку приехали журналисты со съёмочными группами с трёх центральных каналов, двух веб-редакций, двух газет старого «типа» и одного журнала, который не желал переходить на онлайн-формат, но пытался выжить и хватался за любую сенсацию в городе, за что и получил в народе название «старый дурак», по первым буквам натурального названия. Как водится, разномастные легковые автомобили и микроавтобусы представителей СМИ тут же загородили и въезд на парковку и все, кто был на ней, уже физически не могли никуда выехать и приехать. Потому люди, спешащие по своим делам, как цветы на весеннем лугу, расцвели в ожидании. С одной лишь тонкостью – все сплошь с красными лицами.

Кира застонала, вдруг понимая, что голова раскалывается. Удивительно, но сама она сидит за столом в своём кабинете. Перед глазами пышный букет цветов тычет почти в лицо, а под рукой – телефон с погасшим экраном.

«Что? Почему я тут, а не там»? – пришла в голову очередная мысль и Солнцева тут же посмотрела в сторону коморки, где на полу валялся шар для боулинга, а не месте его падения можно было наблюдать приличного размера вмятину, что дала трещины во все стороны по наливному полу.

– Повезло, что жива осталась, – добавила она тихо вслух, как будто боялась, что мама накажет. Щупая лоб и оглядывая место падения, добавила. – А если бы была плитка, то разбило бы в два счёта. Как же хорошо, что я сэкономила на коморочке!

Огромная шишка растеклась по верхней части головы, и психотерапевт с ужасом подумала, что могло бы случиться, успей шар набрать скорость? Выходит, что повезло вдвойне, что сразу стукнул её по голове с верхней полки, минуя сопротивление пальцев, а не угодил по темечку, опусти она голову пониже.

– Не, ну а что? Нормальный некролог! – воскликнула Кира. – Как бы его журналисты подписали? «Очередной мозгоправ не выдержал нагрузки по работе и решил свести счёты с жизнью бюджетным способом»! Дёшево и сердито, так сказать.

Подойдя к злополучному инвентарю для занятий боулингом, Кира покатала его ногой, не решившись пинать со злости. Это было бы всё равно, что бить мизинцем об угол тумбочки. Но переносить на кого-то последствия своей дурости не следовало.

На секунду ей показалось, что сейчас появится Люба и заявит: «сама виновата», но в голове подозрительная тишина.

Ещё раз поглядев на вмятину уже как следует, Кира добавила:

– Земля, определённо круглая и вертится. Иначе каким бы образом мне на голову скатился шар на плоскости?

Наверное, ни один представитель сообщества «плоской Земли», будь он в кабинете, не решился бы с этим спорить, но обязательно придумал бы что-нибудь своё, другое, мало связанное с физикой и логикой.

«Впрочем, читают же люди про драконов, а те летают с наездниками и ничего, всё сходится», – прикинула Кира и вздохнула, пощупав карманы халата, достала бумажку. А там выручай-листик с теми же пунктами, где последний гласит: «Решить часть проблем, обнаружив сильное мужское плечо, которое решит всё остальное».

Кира зажмурилась. Если с котом её теперь страховал сосед Толя, который всегда готов подняться и покормить кота, подлить воды, а то и лоток убрал как-то раз, то этот мелкий ремонт в кабинете можно поручить Вове.

«Думаю, не откажет», – решила Кира и судя по расчётам, Вовка Дрищев был уже где-то по эту сторону Урала. И со дня на день должен был прибыть: «А там даже мешок наливного пола покупать не придётся. У Толика наверняка что-нибудь после ремонта останется. Выделит. Друг всё-таки»!

Они если и не дружили, то всегда выручали друг друга по-добрососедски, хотели бы того или нет. То он к ней в одном полотенце постучится, когда с подачей воды проблема, то она ему кота на подоконник сбросит невольно, чтобы порадовался. То он к ней удлинитель на доступ к свету прокинет, то она ему поручит разобраться с финансами на проезд и оплату строителя.

«Не, ну всё-таки с меня бутерброды», – прикинула Кира, прекрасно понимая, что так делать нельзя, но так порой хочется на кого-нибудь повесить свои проблемы. Поэтому и пункт такой в листике.

Попутно вспомнила, что видела телефон на столе. Так чего его искать по карманам? Полуоглушённая, ещё не совсем придя в себя, она так и не поняла, почему очутилась сидя, а не лёжа на полу. Но у того наверняка была увлекательная история.

– Будем разбираться, – пообещала она вслух, подхватив телефон со стола и тут же зашла в звонки. А там – исходящий, что состоялся десять минут назад. И номер незнакомый.

Сначала психотерапевт решила, что невольно перезвонила по номеру клиентки, как ответственный специалист, будучи даже с проломленным черепом. Всё-таки судя по последним визуальным наблюдениям и слуховой погрешности, никто в кабинете не сидел,

не стучал и не ломился, хотя встреча была назначена.

Хотя если подумать, то в случае чего ей могли позвонить и с неизвестного, чтобы попросить перенести встречу. Всякое по жизни бывает. Форм-мажор ещё никто не отменял.

Однако, среди входящих как раз незнакомых номеров не было. Только исходящий. А она его не набирала и понятия не имела, откуда взялись эти цифры. И если её телефоном не управляли дистанционно, то вывод напрашивался только один.

И ещё раз взявшись за лоб, Кира рявкнула:

– Люба, мать твоя – женщина? Кому ты там звонила?!

Альтер-эго всё ещё хранило молчание. Так бывало, когда отсыпалось, уже как следует себя проявив.

Воззвать к совести Любы не удалось, зато в кабинет постучали.

– Открыто! – крикнула она.

Из всех клиентов, что обращались к Кире за помощью, больше всего она не любила

«молчунов». Тех, кто приходят и ждут, когда их начнут заваливать вопросами и говорить за них, чтобы их растормошить и объяснить, как им нужно поступить в той или иной ситуации. Может, конечно, и существуют такие психологи, кому поговорить за радость, но за пять косарей Кира не готова была брать на себя штурвал и рулить

целый час в отсутствии капитана, когда пассажир даже не знает куда хочет плыть.

Ещё она очень скучала с клиентами, которые любят все

рационализировать и бьют себя в грудь, говоря, что они бесчувственные и не испытывают

никаких переживаний: ни эмоциональных, ни физических. В особо хорошем настроении и

с подходящим под интервенцию клиентом, Кира могла в этот момент подскочить с кресла

терапевта, скинуть кед с правой ноги и со всей силы наступить на ногу клиенту. Чисто, чтобы проверить.

«Снова ничего не чувствуете»? – обязательно спросила бы она в этот момент и добавила злорадно: «Странно, ваше лицо, однако, выражает возмущение, а дыхание стало резче и чаще».

Но в кабинет-заглянула человек-загадка. А это был всякий человек, которого она пока не знала.

– Кира Эдуардовна? – спросила девушка лет двадцати пяти.

– Да. Чем могу помочь?

– Меня зовут Полина. Полина Машонкина. А можно к вам сразу попасть?

– Обычно – нет, но вам повезло… Проходите, Полина, – поманила её рукой Кира и тут же взялась за блокнот, создавая видимость загруженного потока при пустующем кабинете. – Значит, вы не записывались?

– Нет, мне просто вас посоветовали, – смутилась девушка. – А я давно собиралась, а тут прямо – решилась! Короче, если сейчас уйду, то уже не вернусь. Это не угроза, просто… я себя знаю.

– Кто же меня посоветовал, если не секрет? – прищурилась Солнцева, в душе довольная данным положением дел. Если реклама пошла, то дело в шляпе. Ну как реклама? «Сарафанное радио», за которое ни рубля платить не надо. Ценного специалиста все сами из рук в руки передают. Как хорошего строителя, электрика, стоматолога, сантехника, массажиста и так далее по списку, где… так мало хороших психологов, если речь не идет о Голливудском кинопроизводстве. Там их как раз как грязи, и все – золото.

– О, это конфиденциальная информация, – тут же немного смущённо улыбнулась девушка и добавила. – А мы, журналисты, своих информаторов не сдаём.

– Пусть так, – указала на стул Кира. – Присаживайтесь… Так с чем вы ко мне пожаловали? Если не интервью брать, конечно.

Девушка снова робко улыбнулась, поразив своей красотой и не по годам детской внешностью. Одета она была в кожаную куртку и джинсы, и берегла шарфом шею. Но как только сняла его, как Кира разглядела синяк.

– У вас… физическая травма? Вас обижают? – сразу спросила Солнцева.

– О, нет. Это я в аварию немного на самокате попала. На работе. Там такая толкучка была, что едва выбралась. Удивлена, что руки-ноги не оттоптали. А за синяк даже премию дадут. Работу я всё-таки выполнила.

«Вот она – месть-карма каждому самокатчику», – с лёгкой иронией подумала Кира и вдруг поняла, что девушке перед ней больше подошло бы белое платье с рюшами и оборками, а на голове чтобы красовалась заколка, усыпанная жемчужными

Бусинами.

Тогда на шее должен красоваться шнурок с цветком, а на ногах носочки с оборками и достаточно массивные кроссовки тоже белого цвета. Но вместо них на Полине были гриндерсы на высокой подошве, которые делали её на пару сантиметров выше.

В то же время лицо девушки было довольно взрослое, но его

выражение никак не давало Кире покоя, будто какая-то взбалмошность и инфантильность на нём.

– Ой, я так рада, что, наконец, попала к психологу, – первым делом поделилась девушка. – Вы знаете, я тоже люблю психологию и уже много раз пожалела, что не пошла на психолога.

– Журналистика вас не устраивает? – уточнила Солнцева.

– Да вроде бы и устраивает, но порой хочется всё бросить и стать психологом. Вот только разберусь с собой, так сразу и начну новую главу своей жизни… Поможете?

– Интересно, – усмехнулась Кира, отодвинув вопрос оплаты труда на конец сеанса в этот раз. – И как же вы собираетесь разбираться с собой? Есть с чего начать? Рекомендации, может?

Девушка тут же кивнула:

– Есть у меня одна проблема. Я, как бы это правильно сказать…

– Не надо правильно, – перебила её Солнцева. – говорите, как есть, не подбирая слова.

– Ммм, ну, хорошо. Я попробую, – послушно согласилась Полина и продолжила. – Я в отношениях сейчас. У меня в целом не было ещё таких серьёзных отношений. Но раньше я жила в общаге и как-то проще к этому относилась. То есть там… как бы это сказать, всегда были какие-то отношения. Но проблема в том, что какие бы то отношения там не были, хорошие, плохие, по любви, по дружбе, на пару раз и так далее, я всегда всем изменяла! – последние слова вылетели из Полины как ядро из пушки. А затем её снова прорвало. – Я ни разу в жизни не была верна никому. Это не хорошо и неправильно, ведь так?

– Но-о-о? – протянула Кира, как будто клиент обнажил лишь самую вершину айсберга.

Но Машонкина стянула губы в линию, пока не готовая говорить о конкретной цели своего прибытия. И психотерапевту пришлось подыгрывать. Всё-таки большинство людей предпочитало не открывать ракушку на первом сеансе.

– Не правильно для кого? – уточнила Солнцева. – Я же не знаю, чего вы хотите. Давайте по порядку, хорошо?

– Про маму и папу? – улыбнулась Машонкина. – Я так и знала, что все проблемы из детства. Но меня, скорее, интересуют мои новые отношения. Потому что через них я могу выйти на новый уровень, но есть «нюансы».

– Стоп! – прищурилась Кира. – До мамы и папы дойдем, если понадобится. Расскажите пока о том, чего вы хотите от консультации. У вас одна основная проблема на данный момент? Или хотите «комплексную проработку»?

– Звучи как пакет предложений, – покрутилась на стуле Полина.

– И всё же? Что вам мешает жить? Что не даёт покоя? – начала бомбардировку наводящими вопросами психотерапевт, желая получить детали для подробного анамнеза.

– Так вот эта проблема и мешает. Проблемка, ага, – Полина вдруг начала болтать ногой, как дети в детском саду, сидя на взрослом стульчике. – На прошлых выходных произошла одна маленькая и не совсем приятная история. Мой шеф пришёл

домой с работы и начал требовать. Сначала начал говорить что-то про то, что устал и голодный, потом ему сквирт подавай.

– Что-что? – тут же переспросила Кира, желая уточнить, что не ослышалась.

– Вот и меня это так взбесило, что я наехала на него, обозвала всякими плохими словами. Типа жмот, мог бы и доставку заказать и всё такое, а в конце выпалила, что не удивительно, что он извращенец. Таким, мол, по жизни всегда будут женщины изменять, раз требует от них такое. Ну… ТАКОЕ. Он, конечно, опешил, переспросил, что я имела в виду, а я отморозилась. И тысячу раз пожалела, что вообще завела этот разговор, – тут Полина резко перестала вращать ножкой и выдала как на духу. – Нет, я бы рада просто обоссать его с ног до головы. Начальник же. Кто из подчинённые порой не мечтает оросить начальство? Ещё и за дополнительные привилегии! Но это же будет ложь. А он хоть как человек и не очень на работе для многих, но меня не обижает. Я как минимум, должна быть честна с ним. Но как только я хотела сказать, что конфуз вышел, и сквиртовать не умею, так сразу и… сквиртанула.

Кира ощутила, как в кабинете стало жарче. Встала, открыла окно, походила по кабинету, потом даже сняла халат, и только после этого вернулась за стол, продолжая с серьёзным лицом:

– Сквирт, значит. Занятно. Так вы… расстались? Или сблизились? Эта процедура сближает больше или хочется о ней поскорее забыть?

– Нет, что вы? Какой расстались? Он меня вроде как любит! – воскликнула Полина. – Ну или делает всё, чтобы мне было хорошо. А для меня это равнозначно. Да и методологию «особого оргазма» я вроде бы поняла. Мол, один раз получилось, может и второй получиться. Тогда уже взаправду всё будет, как он хочет. Да только проблема в том, что его-то рядом как раз не было в этот момент.

– Был другой?

– Нет, я была одна.

– А что вы чувствовали в этот момент?

– Смущение, удивление, удовольствие и… злорадство.

– Почему злорадство?

– Потому что я смогла! – воскликнула Полина. – Выходит, он в какой-то степени меня заставил поверить в себя. В свои возможности. Ещё вчера не умела и вдруг на тебе – научилась. Но… под чутким руководством начальства. Выходит, они не так уж и безнадёжны? Начальники эти? Может, не все такие уж и бесполезные?

– Какое яркое проявление садизма и садомазохизма, – удивилась Кира. – Все ваши потаённые страхи вдруг хлынули наружу как по приказу, а вы находите в этом удовольствие и даже оправдываете своего мучителя.

– Но он меня не мучал! – возразила Машонкина.

– Так и мучение разного рода бывает. Не только физическое, но и ментальное, духовное, душевное, если хотите. Вы рассказывали ему про измены?

– Нет. Я же ему не изменяла, – ответила Полина и добавила. – Ещё не изменяла. Но мне сейчас и не хочется. Что тоже для меня странно. Но к этим отношениям я отношусь иначе. Повзрослела, может?

– А вы рассказали о вашей измене кому-нибудь?

– Да, всем, – легко призналась Машонкина, как будто это было давно в прошлом и больше ничего для неё не значило.

– И они прощали?

– Все. Без исключения.

– А был ли кто-то, кто осмелился вас «оттаскать за волосы» за это? Ну, поставить на место? – поправила себя Солнцева.

– Честно говоря, не припомню.

– И это вам нравится? – приподняла бровь Кира, как человек, который точно знает, что делать можно и что нельзя. – Дает ощущение всемогущества и вседозволенности, верно?

Думала Полина не долго:

– Да, в какой-то момент я прям чувствую себя намного сильнее и что он в моей власти.

– А вы их хотите после этого? – спросила Кира, ожидая появления Любы в любой момент. Но Альтер-эго молчало, как кот, упившийся молоком и мирно дремлющий на подоконнике. – Я имею в виду сохраняется ли сексуальное влечение к ним?

– В этом тоже есть некоторая сложность, – пожала плечами Машонкина. – Я в принципе его не чувствую ни к кому.

– Ни к кому, кого вы не уважаете, – уточнила психотерапевт. – Ведь, мужик, который позволяет ему изменить, не может вызывать у вас уважение. Вы их не боитесь и не боитесь потерять. Это безопасный объект, который дает ложное ощущение своей востребованности.

– Но я его люблю… своего настоящего.

– Вы никого не любите, иначе бы не рассказывали мне про шефа. Никто не называет своего любовника – шеф. Это мог быть «зайчик», «герой», «любимка», «защитник», «медвежонок», «папик», но вы чётко сказали – «начальник», и никаких гвоздей. И это подводит меня к мысли, что вы пока что слишком уязвимы для любви с настоящим мужчиной.

– Как это?

– Вернее, вы не доросли до неё, – легко добавила Кира. – Вы чувствуете себя роковой женщиной, хотя по факту роковой вы являетесь лишь для пассивных неуверенных мальчиков, так как ни одного мужика вы пока что ещё не соблазнили и не покорили. А теперь тот случай, когда покоряют вас.

Взгляд Полины погас и её уверенно расправленные в самом начале плечи, озорство в глазах и болтающихся ногах резко исчезли. Ей было неприятно это слышать. Она надеялась получить подтверждение своего образа «роковой женщины», а получила «незрелую девочку», которая боится брать то, что хочет и соглашается на то, что есть.

Вернее, на тех, кто выбирает её.

– Но почему я так делаю? – наконец, начала задавать она правильные вопросы. – Почему у меня не получается иначе? Ведь это всегда одно и тоже, как будто повторяется по кругу.

– Думаю, до следующей встречи у вас будет достаточно времени, чтобы подумать об этом. Мы обсудим ваши мысли и причинно-следственные связи в следующий раз. Не всё сразу, – тут же немного подвинула пациентку в сторону Солнцева. – А сейчас я могу сказать, что эта ситуация для вас новая. Начальник довлеет над вами. А вас это только забавляет, это новый вызов. При чём до такой степени, что когда треснуло и потекло, вы сказали не «а-а-а, помогите», а «ну наконец-то»!

– Стоп-стоп, то есть мой спонтанный сквирт – это своего рода… протест?

– Вы или безжалостны к себе или стараетесь выглядеть глупо, чтобы обелить начальника. Он то, он сё, он помог, он направил. Но если отмести меркантильный вопрос, то он всё же довлел и управлял или помогал и наставлял?

Машонкина задумалась, не зная точный ответ.

– Так я и думала, – победно развалилась в стуле Кира, поглядывая на цветы. – Давайте так. Перед тем, как мы сделаем перерыв до следующей сессии, я задам вам вопрос, над которым нужно будет подумать как следует. Это ваше домашнее задание.

– Что ж, я знала на что иду, – хмыкнула Полина и прокрутившись на кресле, подскочила. – Задавайте!

– Отставим всех мужчин, что у вас были до. Не вспоминайте про тех, кто готов был терпеть ваши измены. Сосредоточимся на этом, конкретном начальнике, который вдруг стал не лёгким облачком в вашей ветреной жизни, а грозовым фронтом, через который надо пройти без потерь. Так вот, Полина, скажите… это единственный мужчина, который довлеет над вами?

– Ну-у-у.

– Тс-с-с, – подставила палец к губам психотерапевт и тихо повторила. – Надо подумать. Домашка. С вас пятёрку за сеанс и жду через неделю в это же время, но час назад.

После её ухода, Кира вдруг поймала себя на лёгкой грусти. Она подумала о себе, о своём возрасте, что подходил к ошеломляющей цифре – «30»! И о том, что у самой в личной жизни был по-прежнему бардак.

Бардак, в котором она не готова была разбираться. И всё же кое-какие якоря, за которые можно было зацепиться в этой жизни, чтобы не унесло ветром перемен, у неё были. Например, уверенность, что женский оргазм – не миф, есть счастливые пары в браке, а Земля – круглая.

И словно желая это перепроверить, Кира отодвинула чёлку с синяка и снова как следует надавила.

Больно!

Немного подумав, Кира достала Выручай-листик и дописала третий пункт, который гласил: 3. Наконец, придумать курсы, которые бы реально помогали людям.

Почесав ручкой лоб, она тут же задумалась. Прав был Алексей Борисович – не даром же бизнесмен! – для помощи людям нужны ресурсы, а без ресурсов ты никому помочь не сможешь, так как сама нуждаешься. Хуже того, эти же ресурсы придётся взять у самих людей, а значит первую её группу должны составлять люди, у которых есть деньги. Причём не малые. Иначе простым людям она так и не сможет помочь.

– А как достать деньги из толстосумов? – спросила вслух Кира, но никто в кабинете не ответил.

Самой придётся думать. И вот это – самое сложное. Ведь всё начинается с первого шага, а ты даже направления не знаешь… Но иногда сама жизнь толкает вперёд!

И Кира тут же взяла другой листик, на котором со всей ответственностью к решению вопроса написала «Клуб хороших людей… начало».

Маливанский замер у ограждения-барьера, едва подойдя к проезжей трассе. Трафик городского движения был такой, что автомобили мелькали только в одном направлении беспрерывным потоком тремя полосами, а если каким-то образом и удастся добраться до половины, то ещё и в другом едут по трём полосам на предельно-допустимой скорости. Но куда ни взгляни, вокруг только сплошная сталь ограждения. Ни перехода тебе, ни светофора, словно никто и никогда не выбирался с территории железнодорожных путей в город и про таких бедолаг никто в мэрии не думал.

– Вас зу тун? – настолько расстроился низкорослый дирижёр, что заговорил на немецком, тогда как на русском это бы звучало как «что поделать»?

Ограничение по росту подступило к карлику откуда не ожидал. Только что он дирижировал смежным оркестром, купался в овациях и героически спрыгнул с движущегося поезда назло судьбе (и любви навстречу!), как вдруг оказалось, что пары-тройки стальных полосок может хватить, чтобы остановить его порыв и вернуть всё на круги своя.

– Не на того нарвались! – добавил Генрих по-русски, стараясь как можно чаще говорить на родном языке Любы, чтобы лучше понимать её. Так как в прошлый раз до конца не понял, что она имела ввиду.

Женщины всегда были для него загадкой. Но тем они и интересны – изюминкой! Безуминкой, если хотите. Вот согласись бы с ним Люба сразу и что? Не интересно! Да соберись она с ним в Москву, а затем полети в Берлин через Стамбул, (где уже запланирован следующий концерт), она наскучила бы ему, верно, ещё в поезде! А так сначала уложила спать рядом, но не переспала, потом дала отпор, выставив за дверь без завтрака, но так и не отвергла окончательно. И теперь – позвонила! Что думать? Как быть? Загадка!

«Как ни в чём не бывало, снова позвала к себе. Похоже, её нужно добиваться», – даже подумал на русском Маливанский, чтобы лучше понять эту загадочную русскую женщину, что пела для него русские-народные песни, а затем устроила разборку из-за кота и электрика и едва не подралась с ментами, чего он, как примерный житель Германии, себе бы никогда не позволил. Но в тайне мечтал сказать своё «нет» хотя бы на мирном протесте. Ведь каждый бюргер нет-нет, да задавал вопросы куда деваются члены оппозиции в стране, победившей свой внутренний нацизм.

– Я не сдамся! – повторил карлик потоку автомобилей.

Ведь поскреби любого немца – и обнаружишь русские корни. Вот и в этот раз дирижёра не могли остановить никакие металлические ограждения, что встали между ним и Любой. Он просто подпрыгнул, ухватился за край нижней и залез сначала на одну полоску, уцепившись ногами, затем за другую подтянулся, а спустя какие-то мгновения на адреналине уже сидел на краю ограждения, свесив ножки и гадая как быть. Залезть-то залез. Но как теперь слезть? И куда? Обратно во владения РЖД или сразу на трассу?

В фильмах главные герои обычно спокойно сигали с моста и всегда попадали в грузовик, полный мягких матрасов. Но там и главные герои были под два метра ростом, голубоглазы и могли взломать Пентагон, тыкнув два раза в пробел. Тогда как он больше привык тыкать в женщин, но только с их полного согласия. А вот как его уже добиться – это другой вопрос.

– Что же делать? – повторил уже по-русски Маливанский, встал на парапет во весь рост и вдруг, резко закрыв глаза, доверился судьбе и прыгнул вперёд, как пловец с «тумбочки» в бассейн.

Всё или ничего! Либо смерть, либо любовь!

«В конце концов, им придётся снять обо мне героический фильм», – мелькнула последняя мысль и он снова ощутил уже знакомое чувство полёта.

Вернувшись домой поздно вечером с весомой коробкой подмышкой, Кира сначала вдоволь накричалась на кота, начав прямо с порога:

– Лютый, ну сколько можно? Опять намочил?!

Орала не со зла, раздавая направо и налево негативную энергетику с работы, а сугубо за дело. Да вот хотя бы за обоссанный правый тапок, в который очень хотелось переобуться. Но глядя на грустного питомца, осторожно выглядывающего из-за угла, Солнцева тут же поняла, что животное не при делах. Просто это ей нужен срочный секс без обязательств, а тапки можно и постирать.

– Слушай, ну прости, – добавила она чуть тише, подбирая левый тапок, который ранее швырнула в движущуюся мишень. Тогда как другой сунула в раковину.

Теперь анализировать приходилось уже себя. Зачем кричит? Зачем нервничает?

Когда Лютый увернулся от пущенного снаряда, он тут же накричал на неё в ответ:

– Дура! Левый-то я для тебя сохранил в целости и сохранности! Не ценишь? Тогда оба мокрые будут! Береги то, что есть, пока не поздно. Это же как с водой по кранам. Вот есть у тебя горячая и холодная. Хорошо, потом обе отключили – плохо. Потом дали одну холодную – уже хорошо!

Конечно, сначала Кира обиделась на его слова, а потом – задумалась. И пришла к выводу, что ей нужны… обязательства без секса!

– Точно! Замуж хочу, – поделилась она с котом, пока отмывала тапок и подсыпала ему корма, оставив новую коробку с покупкой в коридоре. – Чтобы какой-нибудь окольцованный мужик решал все мои проблемы.

– Зачем тебе мужик? – уточнил Лютый. А то может, раз такое дело, они и кошку заведут? Всё одному не сидеть.

– Да вот хотя бы, чтобы мешки эти с наливным полом таскал. Подмышкой, а меня на плече с работы доставлял. Или на руках носил. Как полагается. Ну или с тренировки вечером, на которую я однажды запишусь, пусть хоть раз заберёт… на машине, – быстро прикинула Кира. – А если руки золотые, то ну их нахрен эти мешки.

– А ты ему что? – прикинул уже кот.

Видал он этих мужиков. Их тоже надо кормить. А это уже конкуренция. Съедят весь его корм и «спасибо» не скажут.

– А я его буду в ответ вкусно кормить, и сама дома пылесосить. Без робота, – ответила Кира, очень желая хоть с кем-то дома вечером поговорить помимо работы.

Ведь для себя ей пылесосить лень, а вот для других – можно постараться.

– Ха, нашла дурака! – ответил рыжий кот, хрустя аппетитными коричневыми шариками. Судя по запаху, но страшными на вид. И даже посмотрел на неё с укором. – Зачем тебе это? – и тут же сам предложил. – Ну хочешь я тебе и в левый тапок нассу?

– Зачем?

– Во-первых, для соучастия, а во-вторых, для симметрии, – предложил умный кот. – Всё равно они тебе не идут. Погрызенные какие-то. И все в шерсти. Зачем такие носить? Подумают ещё, что ты кошатница и сами первые убегут. Мужики эти. Они же только на тапки и обращают внимание.

– Но это ведь ты их и погрыз! – возмутилась Кира, следом подливая воды в другую миску. Уже не для симметрии, но для здоровья.

– А я и говорю – не красивые, – добавил кот, облизнувшись и тут же потребовал следом мягкий корм из пакетика. – Наваливай, не жалей. Сухой корм мне ещё в обед надоел. Потому тебе и отомстил. Через тапок. Ты просто не понимаешь эти посылы.

– А ты мог просто подождать до вечера?

– Ну… может и мог. Но… зачем? – прикинул кот и посмотрел на неё как на дуру. –

Будь ты, хозяйка поумнее, оставила бы сразу два пакетика с утра в миске, а не один. Я же страдал от обеда и до вечера!

– Лютый!

– С другой стороны, один всё же оставила, значит – не безнадёжна, – тут же «простил» её кот.

– Короче, так и напишу в анонимных знакомствах, – решилась Кира, убирая следом кошачьи дары в лотке за день. – Ищу обязательства, но без секса.

– Обязательства без секса? – едва не поперхнулся кот от негодования.

– Потому что если написать «ищу мужа», то никто даже ухом не поведёт, – объяснила Кира.

– Ну пиши, раз так, – уже во всю вылизывался Лютый, показывая ей попутно большие мохнатые шары. Не как шар от боулинга, конечно, но тоже ощутимые. Визуально не потеряешь. – Только с ошибками пиши, а то подумают, что умная. А с такой дурой никто связываться не будет на свою голову, – подсказал Лютый, как познавший жизнь… в пределах отдельно взятых квартир.

– Не буду я с ошибками писать! – заспорила Кира, подумывая, что сделать сначала. Начать готовить ужин? Помыться и переодеться? Или распаковать умный пылесос, за которым пришлось на другой конец района ехать?

Решив, что пылесос сможет всё прибрать, пока будет мыться, Кира первым делом открыла коробку и углубилась в инструкцию. Она была предельно простая, так как все действия дублировались картинками. И даже пользователь, который не умел бы читать, всё бы понял.

– Это что? – настороженно спросил её кот, принявшись виться у ног и выпрашивать коробку.

– Это чтобы ты поменьше даров в лотке оставлял, когда я пылесошу обычным пылесосом, – ответила она, отдавая коробку, но не отрываясь от инструкции.

Размер коробки не имел значения. Лютый тут же просочился в неё, как жидкость. Из коробки отныне торчал лишь пушистый хвост, который нервно дёргался из стороны в сторону.

Кира тут же начала действовать, бурча под нос:

– Так, этот фильтр сюда ставить, в этот резервуар воды налить. Ага. Вот. Всё! Сломала! А, нет, просто щёлкнуло. Ага, теперь ставим на зарядку на док-станцию.

– ЭТО ЧТО? – повторил кот, вылезая одной головой из коробки и глядя ей прямо в глаза.

– Не переживай, – тут же успокоила его хозяйка. – Раньше, чем через час он убираться всё равно не будет, – отмахнулась она, и оставила умный пылесос с хитрым котом в одной комнате на зарядке, а сама удалилась в душ. Тяжесть дня отмывать. Вместе с потом и запахами общественного транспорта.

Всё-таки дойти до бытового магазина пешком налегке можно, а вот нести обратно пылесос в руке уже более проблематично. Пришлось прокатиться пару-тройку остановок в тесной связи с людьми, многие из которых даже не задумывались над своими психическими проблемами.

Сложив бельё в бельевую корзину, чтобы ни один кот не достал, Кира включила душ и поморщилась. Горячая вода была холодная! За день остыла. И теперь пока соседи не разберут, ещё не сразу нагреется.

Присев на корточки, скачала приложение для умного пылесоса, а затем по инерции

вошла в приложение для знакомств на телефоне, где сразу и написала: «обязательства без секса +1».

В комнате послышался шум!

Кира резко подорвалась в спальню. В голову почему-то закрались мысли, что сейчас Лютый перегрызёт все провода док-станции, что автоматически отменит уборку по умолчанию навсегда. А это значит – снова пылесосить с утра, и снова мучить не выспавшегося Толика.

Но Лютый сидел на подоконнике и смотрел на огрызок Луны, попутно сообщив ей: