Охота с древних времен была привилегией и любимым развлечением князей и их окружения. Охота служила не только для забавы знатных людей, но нужна была для постоянной тренировки храбрости и ловкости, требуемых для поддержания боевого духа в непрерывных сражениях с воинственными соседями. На Руси большой любовью пользовались два вида охоты – соколиная и ловчая.

«Птичьй потехой» на Руси тешились с давних времен. Упоминания об этой охоте относятся к Х веку. Должность сокольничего традиционно была особо почетной и важной, ее могли занимать только самые приближенные к князю лица. На Руси ловчие птицы были самым дорогим и любимым княжеским подарком. Добыча соколов и кречетов была государственным делом. Все, кто занимался отловом птиц, уходом за ними и тренировкой, относились к самым уважаемым людям. В сохранившихся документах великих князей, относящихся к XIII–XVI векам, можно обнаружить особые права и привилегии, дарованные «сокольим и кречатным помытчикам». Искусство птицелова заключалось в поиске наиболее подходящих и молодых особей. Самыми перспективными для дрессировки считались птенцы, которые позднее других покидали родительское гнездо. Они быстрее обучались и привыкали возвращаться на рукавицу охотника. Рост взрослых кречетов достигал 60 см, они были сильны и агрессивны, пленить их, не повредив оперение, было непростой задачей. Помытчикам требовались большой опыт и мастерство, которые передавались из поколения в поколение.

Ловчих птиц «помыкали» в северных землях на берегах Печоры и Двины. Места обитания и приемы ловли соколов и кречетов были семейной тайной. Пойманные птицы доставлялись на княжескую сокольню в Москву обычно к Рождеству. По дороге власти и каждый человек должны были всячески содействовать помытчикам. Они освобождались от уплаты различных подорожных пошлин. Созданный во времена Киевской Руси свод законов, названный «Русской правдой», специально защищал птицеловов от воровства: «Кто срубит шест под сетию птицелова или отрежет ее веревки, платит 3 гривны в Казну, а птицелову гривну; за украденного сокола или ястреба 3 гривны в Казну, а птицелову гривну…»

Охота с помощью хищных птиц была очень увлекательна и требовала их хорошей дрессировки. Охотничья птица не должна была бояться лошадей и собак и возвращаться к охотнику по сигналу рожка, барабана или просто свиста. При княжеском дворе в распоряжении сокольничего, стоявшего во главе соколиной охоты, находились слуги, которые дрессировали, тщательно ухаживали и берегли пернатых охотников как зеницу ока.

Добычей пернатых охотников могли быть как мелкие, так и крупные птицы, например тетерева и даже лебеди. Князь любил наблюдать, как соколы играли с жертвой, не били ее сразу, а делали по несколько десятков заходов – взлетов и падений, и только после этого наносили роковой удар. «Очень потеха эта полевая утешает сердца печальные и забавляет весельем радостным…»

Ловчая охота с помощью собак была ярким и шумным зрелищем. Собаки различных пород были предметом гордости и зависти охотников. Их разведением и дрессировкой занимался большой штат слуг, обслуживающих псарни. Не менее важны и любимы были лошади, используемые на охоте. Предпочтение отдавалось выносливым и неприхотливым татарским скакунам.

Князья очень любили охоту и добывали самую разнообразную дичь – от зайцев до медведей. Оружием охотника были лук со стрелами, копье, рогатина, кинжал. К организации охоты княжеские ловчие – псари, рыбники, бобровники и сокольники – «наряжали» жителей близлежащих деревень. Они должны были ставить ловушки и запруды, гнать зверя.

Выбрав Кремль местом своего постоянного пребывания, Даниил Александрович обнаружил, что крепостные укрепления давно обветшали и не годились для боевого противостояния. Его княжеские хоромы за многие годы небрежения пришли в такое состояние, что достойно жить в них было нельзя.

Первые годы своего правления молодой князь занимался строительством и устройством надлежащего порядка в своих владениях. Прежде всего, возводились и ремонтировались крепостные укрепления. Строились княжьи хоромы, различные хозяйственные постройки, амбары и ремесленные подворья. Князь Даниил повелел строить свои хоромы с белыми горницами, которые зимой отапливались печами с дымовыми трубами. Для чего были призваны опытные мастеровые и привезены заморские глазуревые изразцовые кирпичи.

Зимой заготавливали лес для починки крепостной «городни» и построек княжеского двора. Окрестный люд, привычный к такому делу и довольный возможностью заработка, делал все быстро и старался на совесть. Весной, как только подсохло, началась большая стройка. Начали чинить и заново ставить крепостную стену, где нужно, копали рвы или насыпали вал. Крепили берега реки Неглинной, вдоль стены кремника, обращенной к реке Москве, забивали сваи и строили причалы для купеческих кораблей. Москва должна была стать безопасной и привлекательной для развития торговли. Она имела выгодное географическое расположение на перекрестке торговых путей из Азии в Европу. Центром торговой жизни города была пристань, где устраивали «торг». Мы помним, что Суздальская земля долгое время называлась «Лесною землею» и основным путем сообщения оставались реки, по которым, не боясь заблудиться, можно было передвигаться и летом и зимой.

За новыми делами всегда следуют старые проблемы, которые сразу навалились на князя Даниила. Первым появился ордынский баскак, направленный Ордой для наблюдения за своевременным и полным сбором дани. Выросший на владимирским столе молодой московский государь предпочитал противостоянию мирные и конструктивные договоры.

Необходимо было срочно решать множество вопросов, в том числе проблему благочестия. Помня заповеди предков: «Прежде всего Бога ради и для души своей имейте страх Божий в сердце своем и милостыню подавайте щедрую, ибо это начало всякого добра…» Государь московский Даниил повелел подле своего дворца в 1272 году построить деревянную церковь во имя Преображения Господня под сенью дремучего бора (собор Спаса на Бору).

Не только духовные, но и практические цели безопасности княжества подвигли Даниила заложить за свой счет в 1282 году на Ордынской (Серпуховской) дороге, ведущей из Орды в Москву, монастырь-крепость. Монастырь поставили на холме у слияния небольшой реки Худинец и широкой Москвы-реки. Обрывистые берега защищали его с севера, юга и востока. С запада охранял дремучий бор и непроходимые болота. Монастырь стал первым в Московском княжестве передовым форпостом на подступах к Кремлю. Храм был посвящен преподобному Даниилу Столпнику – небесному покровителю князя. Игумен монастыря был возведен в сан митрополита. Князь любил посещать его в великие праздники и во время поездок по своим владениям. Во время набега в 1293 году отряда хана Дюденя монастырь был разграблен и сожжен. Князь Даниил помог братии быстро восстановить обитель.

С благословения Нового сарая, заботясь о пастырях православной веры, московский государь заложил на Рязанской дороге в Крутицком урочище подворье-монастырь для сарайских православных епископов и их послушников, путешествующих в северные епархии. Место князь выбрал удачно, на «Крутицах» – высокой круче, основание которой в глубоких оврагах омывали две речки: «Сара» и «Прудон». Монастырь заботами князя постепенно расширялся, обустраивался и со временем стал вторым передовым форпостом Москвы.

Москва вокруг Кремля строилась и увеличивалась, растущее количество православных нуждалось в большем числе церковных приходов. Для городских прихожан Даниил Александрович построил деревянную церковь во имя Святого Архангела Михаила, которого с древних времен русские князья почитали своим заступником. Храм Михаила Архангела в Кремле стал усыпальницей представителей княжеского рода. Первым здесь был захоронен сын Даниила Александровича наследник Юрий Данилович.

Так в хозяйских хлопотах и заботах о расширении владений Даниил Александрович проводил начало правления.

Как рачительный хозяин, князь Даниил постоянно следил за порядком в своих владениях. Ежегодно летом и зимой князь в сопровождении дружинников объезжал подвластные ему земли. Он преследовал нарушителей закона и вершил праведный суд. С древних времен эта обязанность лежала тяжким и почетным бременем на государях, обладавших, по мнению народа, даром божественного предвидения.

Со времен Киевской Руси для отправления правосудия существовал свод законов, впоследствии названный «Русской Правдой». Российский историк Н. М. Карамзин в классической работе «История государства Российского» досконально описал древние документы, посвященные законам и порядку, по которым вершился суд во времена великих князей. Правила общежития были просты и передавались в народе с традициями и нормами христианского быта, например: «Когда на Двор Княжеский придет истец, окровавленный или в синих пятнах, то ему не нужно представлять иного свидетельства; а ежели нет знаков, то представляет очевидцев драки, и виновник ее платит 60 кун. Ежели истец будет окровавлен, а свидетели покажут, что он сам начал драку, то ему нет удовлетворения».

Суд во времена «Русской правды». Художник И. Я. Билибин

Суду князя подлежали все жители его владений, включая рабов. Закон никак не ограничивал возраст преступников, но скорее всего это как-то учитывалось. Наиболее распространенным наказанием за тяжкие преступления, такие как убийство, была вира – штраф, поступавший в княжескую казну. Это давало определенные гарантии безопасности личности, поскольку величина штрафа была весьма существенной.

«Кто убьет человека, тому родственники убитого мстят за смерть смертию; а когда не будет мстителей, то с убийцы взыскать деньгами в Казну: за голову Боярина Княжеского, Тиуна Огнищан, или граждан именитых, и Тиуна Конюшего – 80 гривен или двойную Виру; за Княжеского Отрока или Гридня, повара, конюха, купца, Тиуна и Мечника Боярского, за всякого Людина, то есть свободного человека, Русского (Варяжского племени) или Славянина – 40 гривен или Виру, а за убиение жены полвиры. За раба нет Виры; но кто убил его безвинно, должен платить господину так называемый урок, или цену убитого: за Тиуна сельского или старосту Княжеского и Боярского, за ремесленника, дядьку или пестуна, и за кормилицу 12 гривен, за простого холопа Боярского и Людского 5 гривен, за рабу шесть гривен, и сверх того в Казну 12 гривен продажи, дани или пени» [Карамзин. История государства Российского]. Самыми тяжкими преступлениями были разбой, поджог и конокрадство, за это суд мог лишить преступника не только всего имущества, но и отдать всю его семью в рабство.

Закон допускал безнаказанное убийство вора: «Всякий имеет право убить ночного татя на воровстве; а кто продержит его связанного до света, тот обязан идти с ним на Княжеский Двор. Убиение татя взятого и связанного есть преступление, и виновный платит в Казну 12 гривен. Тать коневый выдается головою Князю и теряет все права гражданские, вольность и собственность». Так высоко ценился конь, верный слуга человеку на войне и мирном труде!

Государей всех времен заботили расширение и безопасность родовых владений. Несмотря на то что Даниил Московский был достаточно миролюбив и по возможности старался решить свои территориальные проблемы мирным путем, он не мог избежать участия в междоусобной борьбе русских князей. В 1282 году он вместе с тверским князем Святославом Ярославичем и новгородцами участвовал в походе на Переяславль, находившийся во владении великого князя Дмитрия Александровича Переяславского. Именно в этом году новгородский летописец зафиксировал один из эпизодов междоусобной борьбы на Руси: «…идоша новгородци на Дмитриа к Переяславлю, и Святославъ со тферици, и Данило Олександрович с москвици; Дмитрии же изыде противу плъкомъ со всею силою своею и ста въ Дмитрове».

Спустя десять лет на московский удел Даниила Александровича обрушилась страшная беда. Началась она с событий, к которым Москва, казалось, не имела ни малейшего отношения. В 1293 году несколько русских князей поехали в Орду жаловаться на великого князя Дмитрия Александровича. Это дало повод хану Техты устроить разгром земель не только великого князя, но и его союзников. Возглавил поход на Русь брат хана Тудан, которого русские назвали Дюденем. По существу, это было новое нашествие, сравнимое с нашествием Бату. Монголами было разгромлено 14 городов Северо-Восточной Руси. После того как татары захватили и разграбили Суздаль, Владимир, Юрьев-Польский, они направились к Переяславлю, где пребывал князь Дмитрий. Поскольку многие переяславцы бежали в сторону Москвы, преследуя их, монголы «поидоша къ Москве, и московскаго Данила обольстиша, и тако въехаша въ Москву, и сотвориша тако же, яко же и Суждалю, и Володимерю, и прочимъ городомъ, и взяша Москву всю и волости, и села». Это случилось через 55 лет после взятия Москвы воинами хана Батыя.

В граничивших с московским уделом рязанских землях пролегал кратчайший путь из Москвы в Орду. Даниил Александрович был заинтересован в том, чтобы на рязанском столе сидели надежные соседи. В 1300 году Даниил Александрович вместе с войском вторгся в рязанские земли, разбил под Переяславлем-Рязанским и захватил рязанского князя Константина в плен. В результате Коломна, ключ к рязанским землям, перешла к московскому князю. К Даниилу Александровичу, очевидно, хорошо относились в Орде, поскольку помогли без особого шума в 1302 году овладеть Переяславлем, который перед смертью завещал ему бездетный князь переяславский Иван Дмитриевич.

Из различных летописных источников можно понять, что князь Даниил Александрович был независимый, незаурядный и могущественный правитель, имевший влияние в Северо-Восточной Руси. Во время его правления была обновлена московская крепость – Кремль. На его территории и вокруг происходит интенсивное строительство. Внутри крепостной стены на Боровицком холме строятся первые княжеские хоромы. Они служат не только для жилья княжеской семьи, но и постоянной резиденцией Даниила Московского. Дворец великого князя Даниила Александровича располагался недалеко от нынешних Боровицких ворот. Княжеские хоромы стали первым в Москве официальным местом для приемов гостей и послов иностранных государей.

Даниил Московский. Из «Титулярника». 1672 г.

Кремль стал хранителем русских святынь, главных православных храмов и церквей. На долгие века он становится местом пребывания русских государей и царской резиденцией. По словам Н. М. Карамзина, «Даниил Александрович первый возвеличил достоинство Владетелей Московских, оставив по себе долговременную память князя доброго, справедливого, благоразумного, приготовив Москву заступить место Владимира». Даниила Александровича по праву считают родоначальником династии московских князей.

Даниил Александрович Московский скончался 5 марта 1303 года, незадолго до кончины он принял монашеский постриг. Похоронен он был в Даниловом монастыре как простой монах на общем монастырском кладбище. Со временем монастырь обезлюдел. Была забыта даже могила первого московского князя. Места, где находился Данилов монастырь, стали заповедными угодьями великокняжеской охоты. Только молодой Иоанн III приказал восстановить Даниловский монастырь и выстроить здесь каменную церковь. Каждый год в день кончины Даниила Александровича вместе с митрополитом и духовенством царь приходил на его могилу и служил панихиду. На его могиле стали происходить чудеса.

Итогом правления князя Даниила Московского было начало возвышения Москвы как центра русских земель, успешно продолженное его преемниками.

Продолжая политику, направленную на объединение русских княжеств вокруг Москвы, московские князья скупали земли пограничных княжеств или приобретали их силой.

Только после окончания постройки всех храмов становится на очередь расширение территории крепости. В правление Ивана Калиты (в 1339–1340 годах) был выстроен дубовый Кремль, защищавший не только центр прежнего города, но и посад за его пределами. В летописи 1339 года сказано, что великий князь Иван Данилович построил в Москве за пять месяцев «град дубов… месяца ноября в 5 день… замыслиша и заложиша рубити град Москву, а кончаша тое же зимы в весну, в великое говение».

Стены строились из векового дуба, диаметр бревен достигал семидесяти сантиметров. Периметр стен новой крепости составлял 780 саженей (1670 м) и охватывал не только вновь построенные белокаменные храмы, но значительную часть восточного склона. Расширение территории шло в напольную сторону к территории современной Красной площади. Вдоль восточной стены кремлевского треугольника был вырыт глубокий ров. Дубовая крепость на Боровицком холме впервые обозначается как Кремль в Воскресенской летописи за 1331 год. Свой терем Иван Калита отстроил заново. Великокняжеский двор занимал господствующее положение над всей московской окрестностью. Он находился примерно в том месте, где сейчас стоит Большой Кремлевский дворец.

Для развития любого города необходимы мир, безопасность торговли и его жителей. Князь Иван вел постоянную, беспощадную борьбу с разбойниками и ворами и сделал дороги в Москву относительно безопасными для купцов. Бояре следили за исполнением государевой городской повинности, и жители государства гатили и мостили дороги, строили сторожки и крепости. Со всех сторон Москва наполнялась торговцами и ремесленниками. Многие бояре оставляли своих князей и переходили на службу к московскому князю, получая от него земли, следом за боярами шли и вольные люди. Всех переселенцев Иван Калита умел приветить и использовать по их наклонностям для общего дела. В Москве шла оживленная торговля, на которую съезжались купцы с Востока и Запада. Это давало немалые доходы великому князю. Вокруг Кремля ширились посадские поселения. Сам город застраивался боярскими дворами и придворными службами. Крестьян и мастеровой люд привлекала веселая городская жизнь. Людям хотелось красиво одеваться. Вместо лыковых лаптей носить кожаную обувь. Дарить своим возлюбленным яркие стеклянные бусы и браслеты. Они хотели быть похожими на знатных бояр и богатых купцов. Бедные и богатые горожане одевались примерно одинаково. Только бояре шили свои одежды из тонкого заморского сукна, шелка, бархата и парчи, а посадские люди одевались в материи, которые делали местные ремесленники – льняное полотно, холст и сермягу – сукно грубой шерсти.

Для большинства были недоступны даже сравнительно дешевые привозные ткани: кумач, бязь, миткаль.

Мужчины носили рубахи и порты. Рубаха была широкая, но не доходившая до колен, с длинными рукавами, круглым вырезом и разрезом у ворота. Ворот и манжеты обшивали полоской цветной материи. Для прочности на плечах, груди и спине материю подшивали в два слоя.

Дорогие праздничные рубахи, которые носила знать, изготавливались из хорошо выделанного холста или шелка, украшались по краям и на груди золотой и шелковой вышивкой. Чаше всего они были красного цвета. К вырезу для шеи серебряными или золотыми пуговицами пристегивалось богато украшенное жемчугом ожерелье, своего рода съемный воротник. Рубахи для повседневной носки были более скромными и дешевыми. Такую рубаху носили поверх исподнего белья и подпоясывали кожаным или шерстяным плетеным поясом.

Пояс в Древней Руси был обязательной принадлежностью костюма любого уважающего себя человека. По древним поверьям, пояс охранял от злых духов, способствовал увеличению мужской силы и плодовитости женщины.

Обряд опоясывания мальчика означал, что он вступал в число воинов своего рода. Золотой пояс на Руси был знаком отличия князя или боярина и передавался по наследству. В духовной грамоте Иван Калита завещал сыну «своему Андрею: 4 чепи золоты, пояс золот фрязьскии с женчюгомь с каменьемь, пояс золот с крюкомь на чьрвьчать шелку, пояс золот царевьскии…». Сорвать пояс считалось непростительным оскорблением, которое требовало защиты чести и мести обидчику.

Верхнюю рубаху выпускали поверх штанов (портов или шаровар). Штаны шились без разреза. Материалом служили: сукно разной выделки, холст, шерстяные или шелковые ткани.

В холодную погоду сверх полотняных портов надевали вторые – из плотного сукна или из меха. Дома князь поверх рубахи и штанов носил зипун – длинную безрукавку из легких дорогих тканей.

Самой распространенной верхней одеждой в Московии был кафтан с длинными рукавами, которые в холодное время заменяли перчатки. Князь и бояре носили кафтаны длиной до колен и рукавами по локоть. Кафтан застегивался на специальные завязки с пуговицами. Считалось, что пуговицы отпугивают от человека нечистую силу, поэтому кафтан украшали большим количество золотых или серебряных пуговиц, иногда обнизанных жемчугом.

Княжеские кафтаны шили из дорогого заморского атласа, бархата, камки, тафты.

Полы и рукава отделывались мехом соболя или куницы. К праздничному нарядному княжескому кафтану пристегивался богато расшитый золотыми нитками и украшенный жемчугом стоячий воротник, а к рукавам пристегивались кружевные «запястья».

Крестьяне и работный люд позволяли себе надевать кафтан только по праздникам. Шили его из сукна и украшали костяными и медными пуговицами.

Покрой одежды и мода мало на Руси менялись во времени. Изменялся материал, из которого шили платье, и расширялся круг лиц, позволявших себе носить дорогие наряды. По прошествии трех сотен лет в описаниях пребывания голландского посланника господина Кунраада фон Кленка можно найти такое описание одежды знатных москвичей: «Одежда мужчин почти та же, что и у греков. Рубахи их широки, но коротки, на спине скроены в виде треугольника и вышиты шелком. Богатые, кроме того, воротник и рукава оторочивают серебром, золотом, жемчугом, либо драгоценными камнями и прикрепляют на воротнике две пуговки из жемчуга или же золотыя, либо серебряныя. Поверх рубахи надевают они узкие кафтаны, спускающиеся ниже колен. Воротник кафтана длиною с четверть, смотря по состоянию делается из саржи шерстяной, либо из шелка или парчи, и торчит кверху над всеми прочими одеяниями. Поверх этого кафтана иные носят еще другой, покрывающий икры и называющийся ферзью; это платье, обыкновенно, шьется из ситца, тафты, камчатной или другой материи, на бумажной подкладке. Верхнее платье они носят еще помимо кафтанов; его надевают они, когда выходят куда-нибудь, и оно у них опускается до самых пят и приготовляется из разных материй и разных цветов. У этого верхняго платья на спине имеются отвороты, открывающиеся наперед и с золотыми шнурками по сторонам, иногда украшенными жемчугом и кисточками. Рукава узки и почти той же длины, как и кафтаны; их можно закидывать за спину и, таким образом, освобождать руки. Некоторые бездельники завязывают рукава внизу, наполняют их камнями или другими тяжелыми предметами и потешаются тем, что бьют ими встречных, особенно ночью. У всех у них на головах шапки. Князья и бояре на чрезвычайных собраниях являются в высоких головных уборах из чернаго лисьяго или собольяго меха, украшенных золотом или жемчугом. Граждане летом носят белыя, шерстяныя шапки, зимою же суконныя или фланелевыя с простым мехом» [Койэт Б. Исторический рассказ или описание путешествия, совершенного в свите господина Кунраада фон Кленка, чрезвычайного посла высокомощных генеральных штатов и его высочества принца Оранскаго к Его Величеству царю Московии. [Отрывки] / Примеч. и перевод А. М. Ловягина // Русская старина, 1893. Т. 80. № 12. С. 528–538. Под загл.: Москва при смерти тишайшего государя. (Выдержки из записок иностранца-современника).]

Кроме праздничного и повседневного, в гардеробе государя имелись «смирные» (траурные) кафтаны черного или бордового цвета. Для защиты от непогоды поверх верхнего платья надевали разного рода накидки (однорядку, охабень, опашень, япанча, летник, шубу и др.). Однорядка – широкое длинное пальто на пуговицах, без ворота, с длинными рукавами, ее носили в плохую погоду. Япанча (епанча), дорожный плащ-накидка без рукавов, изготавливался из грубого сукна или верблюжьей шерсти, часто подбивался мехом. Зимняя и летняя верхняя одежда знатных людей шилась из тонких заморских сукон, бархата, атласа, камки. Украшалась одежда соболями, жемчугом и драгоценными каменьями, золотым и серебряным шитьем.

Престижной и самой дорогой княжеской одеждой была меховая шуба. Шуба была важным показателем социального положения ее владельца. Шубы, вышитые золотом и украшенные драгоценными тканями, могли носить только государи, наследники и думные бояре. Дорогие меховые шубы были предметами наград, которыми государь жаловал своих подданных и любимых гостей. Шубу надевали не только для защиты от мороза, но для торжественных церемоний приема иностранных послов и княжеских выходов на церковных праздниках. Князья и бояре имели шубы на собольем, бобровом, лисьем меху. Княжеские шубы с большим отложным воротником отделывались горностаем, жемчугом и золотыми нашивками.

Простые шубы и полушубки до колен шились из овчины или заячьего или беличьего меха и покрывались сукном.

Ноги государь обувал в кожаные сапоги с кожаной же многослойной подошвой. Сапоги с жесткой подошвой из воловьей кожи начали шить только в XIV веке. Голенища были невысокими, сзади более низкие, чем спереди. Носки сапог заострены и приподняты. Сапоги носили не только мужчины, но и женщины. Повседневные сапоги мастерили из прочной черной кожи. Дорогие выходные сапоги делались из красной, жёлтой и зелёной кожи мягкой выделки и сафьяна, а позднее – из бархата и атласа. Их украшали золотым и шелковым шитьем с жемчугом. Сапоги одевались на шерстяной чулок или онучи (льняные или суконные полосы шириной около 30 см), которыми обертывали ступни и икры ног.

Древнерусская обувь X–XIV вв. Прорисовки археологических находок

Городские жители носили кожаную обувь разного рода. Башмаки с подошвой на каблуке и загнутым кверху острым носком, их называли чоботы. Поршни походили на сандалии из цельной кожи, которые обертывались вокруг ноги и крепились ремешками. Бродни или бахилы были похожи на сапоги с мягкими голенищами, которые стягивались специальным ремешком.

Крестьяне носили лапти, которые плели самостоятельно из узких полосок лыка – липы, ивы, вяза или можжевельника. Так же, как и другую обувь, их носили с онучами, которыми обматывали ноги.

Головной убор был очень важным предметом одежды, обозначавшим положение человека в обществе. Рабы не покрывали голову, если этого не требовала погода.

Высота мужского головного убора свидетельствовала о его знатности.

На государевых приемах и пирах принято было сидеть в шапках особого покроя. Из древних русских летописей известно, что шапки считались головным убором «знатного человека». Форма высокой «горлатной шапки» была сферическая, с меховой оторочкой. Шапку такой формы могли носить только князья и бояре. Княжеские шапки делались из серебряной или золотой парчи и украшались драгоценными камнями. Для опушки использовали мех соболя или черно-бурой лисицы. Зимние шапки утеплялись мехом целиком. Боярские шапки шились из тонкого цветного сукна и бархата. Дома, в неофициальной обстановке, знатные люди покрывали голову тафьей, маленькой шапочкой, похожей на тюбетейку, из драгоценных тканей и богато украшенной.

Бедное население носило колпаки летом из сукна, зимой из войлока или овчины. В зависимости от достатка колпаки украшали вышивкой, пуговицами, пряжками и меховой оторочкой.

Умение ладить с Ордой и соплеменниками, житейская мудрость позволили князю московскому и великому князю владимирскому заложить основу могущества Москвы. Пока пограничные русские земли страдали от татарских вторжений, Московское княжество прирастало населением, территорией и непрерывно крепло. На Московской земле «при нем наступила тишина велика на 40 лет». «…Седе князь великии Иван Данилович на великом княжении всеа Русии, и бысть оттоле тишина великая на 40 лет и престаша погании воевати Русскую землю и заклати христиан, и отдохнуша и починуша христиане от великой истомы и многой тягости, от насилия татарского…» – повествует летопись за 1328 год.

Расширение земельных владений, умножение богатства и мудрость правителя не могли не сказаться на престиже Москвы. В своей земле Иван Калита владел уже Можайском, Коломною, Лузою, Звенигородом, Серпуховым, присоединив к ней и Переяславль со своею волостью. Иваном были приобретены города Углич, Галич и Белозерск. Кроме того, он покупал и променивал села около Костромы, Владимира и Ростова, на реке Масе, Киржаче и даже в Новгородской земле, вопреки новгородским грамотам, запрещавшим князьям покупать там земли.

В Новгородской земле заводились слободы, населявшиеся московскими людьми, и внедрялась власть московского князя. Постепенно удельные князья Ростово-Суздальской земли подчинялись московскому князю. После смерти суздальского князя Александра Васильевича Иван Калита удержал за собой Владимир, а новый суздальский князь, Константин Васильевич, вынужден был довольствоваться тем, что ему оставил князь московский. Иван, выдав одну из своих дочерей за Василия Давидовича Ярославского, а другую – за Константина Ростовского, самовластно распоряжался уделами своих зятьев. Князья рязанские ходили со своими ратями туда, куда им указывал московский князь, поскольку земля Рязанская находилась на пути из Орды в Москву и за строптивость могла подвергнуться нашествию.

Умирая, Иван Калита составил духовную грамоту (завещание). Незадолго до этого он вместе с двумя сыновьями посетил Орду и представил их Узбеку как его будущих вернейших слуг и предложил хану свою духовную грамоту для его утверждения. На прощание Узбек подарил Ивану Калите шапку-тюбетейку, сделанную из искусно спаянных золотых проволочек, ставшую впоследствии прообразом шапки Мономаха.

31 марта 1341 года Иван I Данилович умер, приняв перед смертью схиму под именем Анания. На другой день он был погребен в церкви Святого Архангела Михаила, став первым князем, погребенным там. Незадолго до смерти он послал в дар северному монастырю на Двине Евангелие, на страницах которого было написано: «О сем бо князи великом Иване пророк Езекия глаголет: В последнее время в опустевшей земле встанет цесарь правду любя и суд не по мзде судя ни в поношение поганым странам. При сем будет тишина велья в Руской земли и въсияет в дни его правда… Сии бо князь Иоан имевше правый суд паче меры. В то бо время благочестию возсиявши, многим святым церквем съзидаемым, учеению божественных словес от уст его яко источнику велию текущю, напояюще благочестивых святителей сердца и христолюбивых в его державе людей…»

Согласно своему завещанию князь передавал старшему сыну Семену: «Можайск со всеми волостями, Коломну со всеми Коломенскими волостями, Городенку, Мезыню, Песочную и Середокоротну, Похряне, Устьмерску, Брошевую, Гвоздну…» и еще более двух десятков московских сел. Кроме этого, «даю сыну моему Семену села свои купленные: село Аваковское в Новгороде на Улале, а другое во Владимире – Борисовское». Все дети и княгиня получили весьма солидное наследство. Сыновья, кроме того, получили символы княжьей власти – золотые пояса. «А из одежд моих сыну моему Семену кожух красный жемчужный, шапку золотую…» Шапка, видимо, подарок хана Узбека, который отождествляют со знаменитой шапкой Мономаха – главным венцом русских государей. Не забыты в завещании и простые люди. Князь распорядился: «А мои 100 рублей у Ески пусть раздадут по церквам» на помин души.

Московский Кремль при Иване Калите. Художник А. М. Васнецов

Итогом жизни великого князя московского Ивана I Даниловича Калиты стало расширение его владений от Можайска на западе до Коломны на юго-востоке; от Серпухова на юге до Дмитровского княжества на севере.

Московские князья властвовали на всем течении реки Москвы, по которой можно было подниматься от Оки до Можайска, а далее попадать в Смоленск и Литву. Двигаясь по Оке, путешественники вскоре достигали Волги. Волга вела к столице Орды Сараю, к Хаджи-Тархану (Астрахани) и к Каспийскому морю.