Когда я добралась до комнаты, моя соседка ещё была там. Она сидела перед трюмо и неторопливо заканчивала свой идеальный макияж.

Мы с Кэррии были полными противоположностями. Я — черноволосая, упрямая и слегка рассеянная. А она — воплощение изящества и отличного вкуса, который ей привила бабушка, то ли баронесса, то ли графиня из давно обедневшего рода. Мать Кэрри вышла замуж за представителя презираемой аристократами буржуазии, предпочтя хороший достаток чистоте крови.

У Кэрри были длинные серебристые волосы и безупречные манеры. Наверное, она могла бы стать королевой академии, но учёба интересовала её гораздо больше, чем интриги и парни. Ну и происхождение немного подкачало. Моя подруга словно застряла между двумя слоями общества. Слишком утонченная и богатая для среднего класса, и недостаточно знатная для золотой молодежи. Впрочем, легкий бесконфликтный характер делал Кэрри своей и тут, и там.

— Почему ты ещё здесь? — удивленно спросила я.— Думала, ты уже учишься. Что могло тебя заставить прогулять?

— У нас сегодня занятия с третьей пары, — отмахнулась она, не прерывая процесса и дорисовывая длинную красивую стрелку. — А ты договорилась с некроминалистами, нашла у них подходящее умертвие?

Я смущённо хмыкнула и села на кровать, думая, как бы описать своё сегодняшнее утро, и уклончиво ответила:

— Ну, как тебе сказать… Формально — нашла. Но потом с ним возникли определённые проблемы. И у меня, соответственно, тоже, потому что до пар магистра Доминика я так и не дошла...

Подруга отложила кисточку для макияжа и заинтересованно повернулась ко мне. С одной стрелкой вид у нее был странный, словно она усмехалась. Подведенный глаз казался чуть больше того, который она еще не накрасила. А сейчас еще и одна бровь удивленно поползла вверх. Кажется, только сейчас Кэрри заметила, в каком я виде.

— Что с тобой случилось? Почему ты грязная, как будто валялась в луже? — удивлённо воскликнула она.

— Потому что и валялась в луже, — сказала я мрачно, поднялась и направилась к шкафу.

Пришлось пересказывать моей соседке события этого утра, включая позорный момент, когда меня нёс на руках самый неприступный и загадочный парень академии. Я бы промолчала, но подозреваю, об этом и так уже судачат в коридорах, уж лучше сама расскажу, чем Кэрри узнает историю от кого-то другого, естественно, в искаженном виде.

— Рейвен — красавчик, — мечтательно протянула она и закатила глаза. — Но говорят, отмороженный. — Она хихикнула. — Очаровать не получится.

— И не собираюсь, — ответила я. — Вот он найдёт со своим дружком моего опоссума, и мы снова забудем о существовании друг друга.

— Если под «дружком» ты имеешь в виду Вейка — даже не надейся, — отмахнулась моя соседка. — Он забыл о том, что обещал, сразу же, как только ты скрылась с его глаз. Насколько обязательный и собранный Рейвен, настолько ненадежен Вейк. Более безалаберного парня в нашей академии ещё стоит поискать. Удивляюсь, как он не забывает свое имя. Впрочем, возможно, и забывает просто я не в курсе. Не скажу, что мы с ним хорошо знакомы. Так пару раз пересекались в общих компаниях.

— Забывчивость — это его проблемы! — упрямо заявила я. — Он обещал найти моё умертвие, он найдёт моё умертвие, даже если мне придется стоять над ним с битой. Ты же меня знаешь, я могу быть очень настойчивой, если мне надо. А тут мне надо! Иначе ирр Доминик меня просто-напросто сживёт со света. Если я не верну умертвие до вечера, у меня будут большие неприятности, и не будет шанса получить экзамен автоматом. А сдать некроминалистику, сама знаешь, нереально. Особенно для полисмага, у нас же она не профильный предмет. Только вот ирру Доминику об этом почему-то никто не сказал.

Подруга согласно застонала. Она училась на курс младше меня и уже предвкушала следующий год. На втором курсе по некроминалистике был только зачет, весьма формальный, но даже его магистр умудрялся превратить в задорное приключение, от которого у студентов еще полгода дергался глаз.

Я ещё немного поболтала с Кэрри, а потом мы вместе собрались в столовую — нужно было подкрепиться: ей перед парами, а мне перед поисками опоссума. После разговора с подругой я подозревала, что придется этот процесс контролировать.

По дороге в столовую стало очевидно: про утренние приключения знают все. На меня смотрели очень внимательно, за спиной слышались шепотки, от которых свербило между лопатками. Несмотря на свой характер за три года обучения я никогда не оказывалась в центре скандала или сплетни, поэтому сейчас чувствовала себя странно и неуютно. У меня всегда была веселая и насыщенная жизнь в кругу друзей, остальная академия не догадывалась о моем существовании, что меня полностью устраивало. А сейчас меня не разглядывал только слепой и ленивый, из-за этого я невольно начала думать, что с утра направляясь за опоссумом, я не уложила волосы, а малодушно заплела косу даже толком не просушив, и юбка, которую я надела взамен испачканных штанов, конечно, чистая, но изрядно мятая. В общем, даже при должной фантазии первой красавицей академии меня не назовешь.

— Будь осторожна, — сказала Кэрри шепотом. — Несмотря на то что Рейвен никогда никому не давал повода, наши… акулы… — Подруга передернула плечами и выразительно покосилась в сторону группы студенток, считающихся самыми популярными и красивыми, законодательницами моды академии. В том числе моды на парней. — Упорно делят его внимание. Девчонки охотятся за ним с первого курса, и то, что он глух к их поползновениям, ничего не значит. Он как красная тряпка для быка. Завидный холостяк напрочь помешанный на учебе. Если у него и есть девушка, то он ее очень тщательно скрывает, а вот размер его состояния известен всем, и очень многим не дает покоя.

Я отмахнулась. Я была ещё дальше, чем Кэрри, от всевозможных склок академии, дележа парней и прочих развлечений. Будучи представительницей среднего класса, я прекрасно понимала: между мной и аристократами лежит огромная бездна, и никогда не пыталась эту бездну преодолеть.

Я не стремилась войти в компанию богатых девочек или заполучить в постель одного из «золотых мальчиков» нашей академии. Мне этот путь был неинтересен. Очень многие девчонки из среднего класса мечтали войти в тусовку золотой элиты, но я понимала: они никогда не станут своими среди графов, герцогов и прочих сливок общества. И я не стану. Поэтому выбрала для себя совсем другой путь — самостоятельно добиться успеха.

Да, теоретические предметы мне давались не очень хорошо, некроминалистика не шла совсем. Но зато я была одной из лучших по спецпредметам. И знала, из меня выйдет первоклассный полисмаг. В этом году я проходила практику в столичном МагСледственном комитете и очень надеялась, что, когда закончу академию, буду работать именно там. Но до этого светлого момента оставалось еще два с половиной года обучения и очень много мелких задач. Например, сегодня необходимо найти дурацкого дохлого опоссума и доставить его магистру, а все остальное неважно.

Когда мы зашли в столовую, на меня снова обрушилась волна любопытных взглядов и приглушённого шёпота. Я сделала вид, что не замечаю, и направилась к раздаточным линиям. Еда очень хорошо отвлекала меня ото всего, что в теории могло испортить мне настроение. Спасибо боги, что физические дисциплины на полисмагическом факультете занимали примерно пятьдесят процентов учебного времени, иначе я бы уже в двери проходила бочком, потому что кормили в академии вкусно, обильно и совершенно бесплатно.

Столовая академии была одним из тех мест, которые хотелось показывать гостям как визитную карточку. Высокие арочные окна пропускали мягкий утренний свет, который играл на тщательно отполированных дубовых столах. Сводчатый потолок был украшен движущимися фресками — сегодня там медленно плыли серебристые облака и порхали крошечные фениксы, испускающие мягкое свечение. Воздух был наполнен аппетитными запахами свежей выпечки, жареного мяса, пряных трав и сладких пирогов. Несмотря на ранний час, за столами уже сидело немало студентов, стоял негромкий гул голосов и звон посуды.

Мы взяли подносы. Я набрала что-то быстрое и сытное — омлет с колбасками и круассан, Кэрри выбрала фруктовый салат и йогурт. Мы нашли свободный столик у окна, откуда открывался вид на внутренний двор академии с фонтаном и аллеей, выходящей к тренировочным полигонам, на одном из которых с утра судьба столкнула меня с Рейвеном. Накрапывающий с утра дождик прекратился, и сейчас солнышко отражалось от мокрого тротуара, а желтеющая листва в лужах вспыхивала особенно ярко.

— Слухи расползаются быстрее, чем проклятья, — констатировала Кэрри, зачерпывая ложечкой йогурт. — Ты стала звездой дня. Неприятно?

— Не то слово, — пробормотала я, с силой втыкая вилку в омлет. — Мне нужен опоссум, а не слава. Где, по-твоему, он мог скрыться? Главное, чтобы из академии не выбрался, там найти сложнее и еще могут впаять штраф. Впрочем, оживляла его не я… что тоже не очень хорошо! Вот что за невезение! Мне всего-то надо было донести мешок с умертвием до пары! Элементарное же, рядовое занятие. У меня и в мыслях не было, что возникнут какие-то проблемы.

— Его недавно оживили, поэтому инстинкты он сохранил, — рассудительно заметила Кэрри. — Он может искать пищу, прятаться от опасности… Или просто бродить в окрестностях.

Я понимала, что Кэрри искренне хочет помочь, но ее предположения раздражали. Я и без нее понимала, что проклятый опоссум где-то шарахается по территории или за ее пределами и наживает неприятности, не только на свою поеденную молями шкуру, но и на мою задницу.

— Я все еще надеюсь, что моего опоссума найдут Вейк и Рейвен, в конце концов, сбежал он по их вине! Ну а если нет, поспрашиваю народ. Вдруг кто видел.

Кэрри кивнула, пара серебристых прядок упали на глаза.

— Конечно. Хотя я не уверена, что многие обратят внимание на ещё одного странного зверька в этих стенах. Помнишь, в прошлом году на втором этаже три дня жил оживлённый дикобраз с факультета некроминалистики?

Я хмыкнула, вспомнив тот хаос. Я доедала завтрак, когда в дверях столовой показалась знакомая высокая фигура. Рейвен Фейкост, как ни в чём не бывало, зашёл внутрь, спокойно взял поднос и направился к столу для интровертов. Он стоял в углу и рядом с ним был всего один стул. Парень не посмотрел в нашу сторону, но само его появление послужило сигналом. Столовая снова загудела. Рейвен царственно проигнорировал интерес к своей персоне и едва оказался за столиком, развернул рядом с подносом конспект и моментально углубился в чтение, механически пережевывая завтрак и запивая его кофе.

— Ну что ж, — вздохнула я, отодвигая пустой поднос. — Пойду, уточню, как продвигаются поиски, раз Рейвен тут. Спасибо за компанию, Кэр.

— Удачи, — улыбнулась она. — И, Айлин… будь всё-таки осторожна. Не только с опоссумом. Ты уверена, что сейчас подходить к Рейвену хорошая идея?

Сначала я не поняла, о чем это подруга. Я уже почти дошла до столика. Но тут за спиной услышала злобное шипение. Говорившая обращалась не ко мне, а к своей подруге, но, тем не менее, не пыталась говорить потише.

— Да она совсем обнаглела! Вешается на него без зазрения совести. Вон, и сейчас направилась к его столику. Совести нет!

— Ей ничего не светит, — флегматично заявила другая. — Ты же прекрасно знаешь, на него постоянно кто-то вешается. И были гораздо более привлекательные и достойные экземпляры. Не переживай Веленс, он будет твоим.

Слова девушек мне были неприятны. Я даже не стала поворачиваться, чтобы посмотреть, кто за моей спиной говорит гадости, и просто вышла из столовой. Пожалуй, на самом деле не стоит провоцировать слухи. Ведь между мной и Рейвеном нет ровным счётом ничего — он просто мне помог. И мне совершенно не хотелось оказаться в ситуации, когда из-за этой помощи мне придётся перед кем-то оправдываться или отчитываться.

Пожалуй, просто немного подожду, поймаю в более спокойной обстановке и всё уточню. Не вечно же он будет сидеть в столовой.

Именно с такими мыслями я вышла в коридор и уселась на подоконник, решив немножко почитать к следующему занятию.

Не прошло и пяти минут с того момента, как я погрузилась в конспект, как услышала отдалённо знакомые голоса и порядком напряглась. Не та встреча, которой я ждала. Подняла взгляд и обнаружила, что ко мне направляются два знакомых парня — Патрик и Рей. Именно у них я несколько часов назад купила опоссума.

Я занервничала, подозревая, что этих двоих вполне может заинтересовать судьба умертвия. Врать я очень сильно не любила. Пока размышляла — сбежать или сделать вид, будто их не знаю, парни поравнялись с моим подоконником.

— Привет, Айлин, — сказал Патрик, дружелюбно улыбаясь. — Как у тебя дела? Ты получила свой допуск к экзамену?

— В процессе, — уклончиво ответила я, и, пытаясь уйти от неприятного разговора, спрыгнула с подоконника, сделав вид, что очень тороплюсь.

— Слушай, Айлин, — вкрадчиво произнёс Рей, который следовал за мной по пятам. — Тут такое дело… Тебе не нужен хомячок? — Парень достал из кармана очередной трупик, вяло дёргающий лапками, я с трудом удержалась, чтобы не шарахнуться в сторону. — Он симпатичный, почти свежий. Отдам недорого, может, пригодится? А то на печеньки не хватает! — не очень убедительно пояснил он.

На миг я задумалась. Конечно, надежда найти опоссума меня не покидала, но в случае, если сбежавший экспонат поймать не удастся, хомячок может стать моим спасением. Однако зверёк выглядел настолько потрёпанным и жалким, что я решила понадеяться на лучшее и малодушно отказалась, надеясь побыстрее сбежать от двух приставучих парней, которые по какой-то непонятной мне причине вдруг возомнили, что мы с ними стали лучшими друзьями.

Ну и печеньки тоже напрягли! Сильно сомневаюсь, что эти двое собирают на вкусняшки к чаю. Скорее уж, на что-то покрепче!

Куда катится мир! Пьяный некроминалист — это ужасно! Они же вечно что-то пытаются оживить! А после выпивки это чревато! Надо будет вечером ходить осторожнее. В прошлый раз после некроманской пьянки четыре дня по коридорам таскалось умертвие первого ректора Академии. Три профессора-теоретика вместе с магистром Домиником, который до того, как стал преподавать, работал штатным некроминалистом на границе, упокоить его не могли! Говорили, даже сейчас из склепа первого ректора иногда доносятся подозрительные звуки. Студенты стали тот сектор кладбища обходить стороной.

Патрик и Рей ещё о чём-то со мной пытались говорить, пока я искала предлог вежливо сбежать. В этот момент из столовой вышел Рейвен и направился в противоположную сторону.

Я выругалась от отчаяния, заработала два недоуменных взгляда, но следом не побежала, чтобы не породить очередную порцию сплетен. Рейвен скрылся за поворотом.

И вот где его теперь искать? Я замерла, размышляя.

Обладатели не очень живого хомячка переключились на следующую жертву, а я очень неудачно попалась на глаза мегресс Фиоле, занятия у которой стояли у нас в расписании. Я бы пропустила не очень интересные пары, но столкновение в коридоре нос к носу, заставило изменить планы, пришлось немного поучиться.

Если первую пару я еще ждала, что парни исполнят свое обещание и найдут меня сами, то к концу последней осознала: про меня забыли или на меня забили. В любом случае надо что-то с этим делать. Но сначала необходимо у кого-нибудь узнать, в какой комнате живет Рейвен. Как это сделать, не породив очередную волну сплетен, я не знала. Может, разумнее поискать сразу Вейка?

Впрочем, и от этой идеи я отказалась. Как представила, что придется идти в мужское крыло и задавать там разные неудобные вопросы, так и передумала. Решила, что только потеряю время. Территория академии не такая огромная, в любом случае кто-то с кем-то пересечется. Или я с опоссумом, или я с парнями, которые его ищут или мы все вместе сойдемся в единой точке.

Я и так потеряла довольно много времени. Наверное, стоило отправиться на поиски с утра, но я была еще туманна после действия обезбола и заклинания, поэтому принимала странные решения. Ну и встреча с преподавателем немного скорректировала мои планы, но сейчас я твердо решила, найду сбежавшего мерзавца во что бы то ни стало! О том, что мерзавец лишен мозгов и им движут только инстинкты, я предпочитала не думать, так я могла злиться на него, а если признаться, что он совсем неразумен, значит, виновата я и еще немного один безупречный маг!

Рейвен

— Рейвен! Ты чего сегодня, какой вялый! Чуть не пропустил удар Дрейка! Соберись уже! Где твоя знаменитая стихия! Дерешься, как девчонка!

— Да, тренер, — прошипел я сквозь стиснутые зубы и откинул со лба мокрую чёлку, падающую на глаза. По спине стекал пот, майка прилипла к мокрому телу.

— Просто он сегодня… мыслями в другом месте! — ехидно заметил Алекс. В его словах не было открытой агрессии, но мне резко захотелось сорваться и послать его куда подальше. Нельзя.

— Все свои «другие места» оставляйте, пожалуйста, за пределами полигона! — прорычал магистр Нервин. — Три круга по полю! И подумайте хотя бы о чём-то, кроме юбок! Через две недели у вас переброска за Полог, а там сами знаете — обитатели Изнанки не будут делать скидку на то, что вы витаете в облаках! Всё ясно?

Обращался магистр вроде бы ко всем, а смотрел строго на меня. Пришлось сжать челюсти до хруста и рявкнуть:

— Так точно, тренер!

Кажется, магистра это удовлетворило. По крайней мере, заканчивали мы бегать уже в гробовой тишине, но смешки за спиной и чувство жжения на затылке я ощущал ещё долго. Я понимал парней. Впервые за пять лет дал повод для сплетен, да ещё и такой сочный.

В раздевалке, пропитанной запахом пота, старого дерева и магических эликсиров, я решил не задерживаться. Быстро смыл с себя липкую усталость под ледяными струями душа и натянул чистую одежду — тёмные практичные брюки, рубашку и джемпер с эмблемой академии на нагрудном кармане.

— Торопишься к своей девчонке? — вполголоса усмехнулся Алекс, застёгивая дорогой, но безвкусный жилет. — А мы уж думали, что ты ну…

Закончить свои скабрёзные предположения я ему не дал, отрезал ледяным тоном:

— Кроме девчонок, есть масса полезных мест. Например, библиотека. Не пробовал туда наведаться?

Алекс презрительно фыркнул. О существовании библиотеки он знал, но не пользовался ей ни разу за пять лет. Меня он поддевал постоянно, но палку не перегибал, и тому была прозаическая причина: все знали, кто именно получит лучшую рекомендацию и должность в руководящем составе дознавателей после выпуска. И это был не Алекс. Если он захочет работать в столице и по профессии, ему придётся подчиняться мне. И он это прекрасно понимал. Была и ещёодна причина, по которой меня не трогали всерьёз, но она была не столь весома. Точнее, просто отходила на второй план. Чтобы я продемонстрировал ее, нужно было пренебречь первой, но пока таких сумасшедших и отчаянных не нашлось.

После пар я действительно направился в библиотеку. Быть лучшим — это по большей части утомительно и скучно. Именно поэтому многие, у кого есть деньги, родители и связи, выбирали другой, куда более простой путь. Ведь вне зависимости от того, что ты собой представляешь, семья позаботится, чтобы ты получил диплом и тёплое, уютное кресло руководителя. Так зачем же напрягаться, если можно просто прожигать жизнь?

Только вот меня такое положение вещей не устраивало. Моя семья могла и хотела дать мне всё. Правда, у этого имелась определенная цена. Поэтому для меня было принципиально важно достичь этого «всего» самостоятельно. Пусть родители считают, что я обязан им своим дипломом, деньгами и местом под солнцем. Но, если меня станут уважать за личные качества, а не за фамилию, вот тогда, пожалуй, я буду считать, что достиг своей цели и независимости, насколько это возможно, если твоя фамилия входит в пятерку богатейших в королевстве.

Освободиться получилось ближе к пяти вечера. Воздух в коридорах общежития был прохладным, из окон постоянно дуло, а толстые каменные стены даже летом сохраняли вековой холод. Когда я вернулся в нашу комнату, из головы уже вылетели все события сегодняшнего утра — и дурацкий опоссум, и та хрупкая, упрямая третьекурсница с каштановыми волосами.

Сплетни, витавшие вокруг, я предпочитал игнорировать. Уже после первой пары научился не замечать косые взгляды и шёпот за спиной. Меня волновал только один вопрос: как бы моя случайная жертва не решила сдать нас с Вейком. Тогда проблемы гарантированы мне, а Вейку — и подавно. Но никто не вызвал меня на ковёр, даже ректор, встретившийся в коридоре, лишь кивнул с вежливой, ничего не значащей улыбкой. Значит, пока всё тихо.

Однако едва я переступил порог нашей комнаты и увидел Вейка, дрыхнувшего в обнимку с подушкой, тут же вспомнил. Вейк должен был найти умертвие. Именно поиск этой дохлой твари и был ключевым условием Айлин. Она нам молчание, мы ей сбежавшую контрольную работу. Получается, она свое обязательство выполнила, а мы про свои забыли.

— Эй, Вейк! — окликнул я, но в ответ услышал лишь невнятное бормотание. Друг зарылся лицом в подушку глубже.

— Вейк! — позвал я громче и толкнул его свисающую с кровати ногу. Ноль реакции.

Я потряс его за плечо. Вейк что-то буркнул, не открывая глаз, и показал неприличный жест. Оттопыренный палец на мгновение озарился синим магическим свечением.

— Опоссум где? — настойчиво спросил я, но это не возымело никакого эффекта. Если Вейк спал, разбудить его было не под силу никому. История с проспанным экзаменом на втором курсе уже стала легендой.

Стало ясно: будить бесполезно. А значит, он ничего не нашёл — иначе добыча была бы где-то тут, надежды на то, что Вейк опоссума нашел и отдал у меня, признаться, не осталось. Вывод был прост и неприятен: выполнять обещание придётся мне.

Не скажу, что это меня удивило. Полагаться на Вейка можно было только в делах по-настоящему серьёзных. Всё остальное — мелочи, обязательства, поручения, он благополучно игнорировал, забывал, просыпал или перекладывал на чужие плечи.

Я тяжело вздохнул и направился к шкафу. Нужно было переодеться во что-то более практичное и немаркое. Впереди были поиски по всей академии, а солнце уже клонилось к закату.

Поиски маленького умертвия на огромной территории академии были непростой задачкой. Конечно, я мог бы решить её в одиночку, но те усилия, которые пришлось бы приложить, явно не стоили бы сомнительного результата.

Ещё один вариант — взять у некромантов амулет призвания нечисти и попытаться выманить беглеца на него. Способ, однако, сомнительный. На такой амулет сбежится вся мелкая оживлённая падаль в радиусе полукилометра: и мышки, и крыски, и прочая не очень приятная глазу мелочь. Что делать с таким «уловом» потом — большой вопрос.

Идеальный решением было позвать с собой некроманта. Если, конечно, подходящий некромант обнаружится. У меня такой имелся. Правда, друзей подбирало скорее моё «альтер эго», чем я сам. Лиар Эроуд был ещё тем избалованным и богатым засранцем со скверным характером, но мы знали друг друга тысячу лет — еще со времен школы. Я не сомневался, что приятель мне поможет, если его правильно попросить.

Лиара я нашёл на одном из открытых полигонов, где он в одиночку и с упоением пытался набить физиономию массивному иллюзорному монстру, который был призван изображать тварь из-за Полога.

Удары, обёрнутые тёмным сиянием некромантической энергии, проходили сквозь полупрозрачное тело противника, не причиняя вреда, но Лиара это не останавливало. Он танцевал вокруг громадной фигуры, отрабатывая сложные уходы, контратаки и короткие, отрывистые магические формулы, заставлявшие иллюзию вздрагивать и весьма натурально реветь. Линар был сосредоточен, черная челка упала на глаза, но парень даже не пытался ее убрать, в очередной раз уклоняясь от контрудара противника.

Смотрелось это зрелищно, поэтому вокруг уже собралась небольшая группа благодарных зрителей. Девчонки, в том числе и из группы поддержки, следили за каждым движением с немым обожанием. Парни ждали своей очереди на тренажёр, лениво обсуждая технику. Я не стал мешать и остановился чуть в стороне, в тени высокой каменной арки, чувствуя на себе привычные колючие взгляды.

— О! Рейвен, пришёл! — пропела знакомым сладким голосом Алисия Старфорд. Она отделилась от группы и подошла ближе, улыбаясь так, будто мы с ней закадычные друзья. — А что это за девицу ты сегодня с утра нес на руках, не поделишься? Очень уж интригующе выглядите вместе.

— Не поделюсь, — холодно отрезал я, даже не глядя на неё, и сделал шаг в сторону, показывая, что разговор окончен.

Алисия обиженно поджала накрашенные губы, но приставать дальше не стала. Она знала, если я не хочу разговаривать, то не буду. Но в то, что она не решит подослать кого-то из своих подружек с тем же вопросом, я не верил. Сплетни её родная стихия. Алисия знаете только что такое тактическое отступление, если она отступила, значит, просто готовит более продуманный удар.

На моё счастье, реализовать коварный план девушка не успела. Лиар как раз закончил тренировку, растворив иллюзию резким взмахом руки. Он вытер лицо предплечьем, сказал окружающим, вызвав смех, и направился ко мне, разумно предположив, что сюда меня могло привести только желание увидеться именно с ним.— Смотрю, твой день задался не с самого утра, — хрипловато бросил приятель, пытаясь выровнять дыхание. На нём была чёрная, практичная и неприлично дорогая тренировочная форма, изрядно, правда, помятая. — По всему корпусу уже носятся слухи, что ледяной принц Рейвен Фейкост наконец-то растаял. И из-за какой-то серой мышки с факультета полисмагов. Поздравляю.

— Ледяной принц, чуть не пришиб серую мышку и теперь ей должен, — отмахнулся я. — Поможешь?

— Отдать долг симпатичной третьекурснице? — усмехнулся он. — Всегда пожалуйста.

— Ага… — мрачно пробормотал я. — Найти для третьекурсницы сбежавшего дохлого опоссума, который потерялся по нашей с Вейком вине.

— А Вейк где? – уже не так жизнерадостно поинтересовался Лиар, умертвий ему и так в этой жизни хватало. Симпатичных третьекурсниц тоже, но они другу нравились определенно больше.

— Это Вейк. — Я пожал плечами, показывая, что над своим соседом по комнате не властен. Лиар скривился, но соглашаясь, кивнул. — Подожди, только в душ схожу.

На поимку опоссума мы вышли во всеоружии примерно через полчаса. Нашим «всеоружием» был просторный холщовый мешок, на котором Лиар только что вывел кривые руны. Работал он прямо при мне, используя какую-то жидкую красную краску из тонкого стеклянного пузырька. Аккуратностью приятель не отличался, поэтому символы вышли разного размера и кривоваты. Два были смазаны в спешке, один почти не уместился, поэтому вышел такой мелкий, что разобрать его было почти невозможно. В довершение всего, под конец художеств чернильница опрокинулась, и мешок украсили две сочные, кроваво-алые кляксы. Теперь он выглядел так, словно в нём уже кого-то убили. И не один раз.

Поскольку я стоял рядом в момент этой маленькой катастрофы, часть «убийственных» следов досталась и мне. Пара мелких брызг украсила светлый джемпер, создавая опасное впечатление, что главным исполнителем кровавой расправы был я. Сам же некромант остался подозрительно чистеньким, если не считать заляпанных краской пальцев, которые наглядно свидетельствовали: у меня был сообщник. Лиар что-то неразборчиво пробормотал и вытер руки о чёрные штаны, правда, это не помогло. Краска была устойчивой и сразу же въелась в кожу.

— Потом отмоешь, — отмахнулся я, пресекая дальнейшие попытки оттереться. — А сейчас пошли.

Лиар лишь кивнул, сунув испачканные руки в карманы.

Ближайшие минут сорок мы просто мотались по территории академии, петляя между корпусами, заглядывая в тихие и укромные подворотни. Солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные холодные тени. Время от времени мы пересекались со знакомыми, и я ловил на себе их любопытные, а где-то и откровенно насмешливые взгляды. Наш вид явно будоражил фантазию студентов, но мы интригу не раскрывали, настойчиво продолжая поиски.

Висевший на шее у Лиара амулет — крупный, тусклый голубоватый камень в толстой серебряной оправе — периодически вспыхивал тусклым мерцанием, сигнализируя о том, что где-то рядом есть плод работы некроминалиста.

— Слишком маленькое, — бормотал Лиар, прислушиваясь то ли к внутренним ощущениям, то ли к ритму пульсации камня.

— Слишком большое…

— Слишком старое…

А когда у северных ворот, недалеко от древнего кладбища, амулет вспыхнул особенно ярко и зловеще, Лиар просто схватил меня за рукав и потянул прочь со словами:

— Ой, пойдём отсюда. Не наш. И не надо такого.

Я уже почти смирился с мыслью, что опоссум канул в вечность, но Лиар резко замер посередине вымощенной камнем дорожки, зажатой с двух сторон высокими, плотными и аккуратно подстриженными кустами самшита. Вечерний ветерок шелестел в их густой листве.

— Стоп, — скомандовал парень и прищурился, взглянув на амулет, который теперь светился ровным, настойчивым сиянием. — А вот тут, может быть, то, что нужно. Смотри справа.

Лиар оказался прав. В листве мелькнуло чёрно-белое пятно шерсти. Без лишних раздумий я рванул вперёд и нырнул в куст, чтобы накрыть беглеца только что снятой курткой. Колючие ветви хлестнули по лицу и рукам. Но в тот же миг с противоположной стороны кустов, с параллельной тропинки, навстречу выскочила мелкая, но невероятно шустрая фигура. Моя куртка накрыла не лохматого беглеца, а чью-то голову.

Из-под ткани немедленно раздался поток сдавленных, но яростных проклятий. Пока я возился, убирая куртку, опоссум воспользовался моментом и удрал, а я уставился на раскрасневшееся и возмущенное лицо Айлин.

— Ты что здесь делаешь?!

За моей спиной раздался неприличный ржач Лиара. Чёрт бы побрал их всех. И опоссума в придачу.

Айлин

Правильно бабушка говорила — все беды на этом свете от мужиков. Подозреваю, в изначальном варианте пословица звучала как-то иначе, но я свою бабулю уважала безмерно, и причин ей не верить у меня не было. К тому же сегодняшний день ее слова подтверждал на сто процентов.

Очень быстро я поняла, что проще найти опоссума, чем Вейка. Нет, добрые одногруппники быстро сдали рыжего поганца «симпатичной третьекурснице». Это, если что, не я о себе так говорю — я их цитирую. Но толку? Дверь в комнату на четвертом этаже общаги мне никто не открыл. Вероятно, парня просто не было в комнате, как и его соседа, которым, что совсем не удивительно, оказался Рейвен.

Хотелось бы верить, что эти двое ищут мою пропажу, но даже я не была настолько наивна. Поэтому отправилась на охоту сама. Где-то через час ко мне присоединилась Кэрри, ещё через два — пара девчонок из группы. Через три их терпение закончилось, через четыре — окончательно разочаровалась в этой идее и я. Уже начала придумывать, как буду оправдываться перед магистром Домиником, и тут совершенно случайно увидела в кустах мелькнувший потрёпанный лысый хвост и чёрно-белый грязный бок.

Я рванула за добычей! Нырнула в кусты, как рыба в воду, разодрала рукав о колючки, почти схватила свою контрольную работу… Но тут ко мне навстречу из чащи листвы вынырнул медведь с мешком. Опоссум ускользнул, а я оказалась в совершенно идиотской ситуации — под кустом, с мешком на голове, под пристальным взглядом виноватого Рейвена, который взирал на меня из-под веток.

Понятия не имею, как я его сразу не прибила. В тот момент меня не остановили бы ни здравый смысл, ни понимание, что наши силы, мягко говоря, неравны. Но раздавшийся с дорожки гнусный, сдавленный хохот вернул меня на землю.

— Вот какого чёрта ты мне помешал? — зашипела я, как рассерженная кошка, на растерянного парня.

— Ну, ты же сама просила найти опоссума! Я и искал.

— Нашёл? — ядовито поинтересовалась я.

— Почти, — не дрогнув, отозвался Рейвен.

— Это я почти нашла и почти схватила! А ты…

— Эй, вы там так и будете в кустах ругаться? — К нам занырнуло ещё одно действующее лицо. Боги, я верю, что в этот момент по дорожкам не проходил никто из знакомых. Впрочем, рассчитывать это в середине двора академии, где все друг друга знают, было несколько наивно.

Чёрная чёлка почти полностью прикрывала глаза, а в нижней губе парня, который сопровождал Рейвена, поблёскивало колечко пирсинга. Очень специфический персонаж.

— Пока вы препираетесь, ваше умертвие сбежало!

— А ты что, не удержал его?! — рявкнул Рейвен и рванул из кустов. Я последовала его примеру, путаясь в ветках и листве.

На дорожку мы выбрались, как два лесных духа, явившихся на зов. В светлых волосах Рейвена застрял засушенный цветок, а на плечах парня, словно погоны, красовались веточки с листьями. Я, подозреваю, выглядела ничуть не приличнее.

— Он убежал на соседнюю тропинку! Мне что, надо было за ним через кусты скакать? — обиженно отозвался незнакомец.

— Лиар! — простонал Рейвен, и я узнала, как зовут обладателя пирсинга. — Почему сразу не сказал?!

— Я сказал! Но вы так целеустремлённо лезли в эту сторону, что я постеснялся вас тормозить.

Ругаться с Лиаром не было времени. Мы кинулись на соседнюю тропинку, но, пока оббегали кусты (лезть сквозь них снова, никому не хотелось), след умертвия простыл. Сумерки сгущались, превращая аллеи в тёмные тоннели.

— Ну и что будем делать? — выдохнула я, чувствуя, как последние надежды тают вместе с дневным светом.

— Искать! — уверенно отозвался Рейвен и скомандовал: — Лиар!

— Да, смотрю я, смотрю. Помех много…

Парень взял в руку висевший на шее амулет и уставился на мерцающий в сгущающихся сумерках голубоватый камень.

— Кажется… нам туда, — неуверенно протянул некроминалист. Кажется, он сам себе не очень верил.

Но других вариантов у нас не было. Поэтому мы послушно, как стая испуганных птиц, рванули туда, куда он показал, — к дальним воротам, ведущим за территорию академии. В груди похолодело. Произошло то, чего я боялась сильнее всего. Если опоссум сбежит в город, поймать его будет почти невозможно.

То ли умертвие было таким шустрым, то ли амулет у некроминалиста жёстко глючил, но пришлось нам бежать к воротам академии на полном ходу. Я чуть не снесла идущую мне навстречу влюбленную парочку, перепрыгнула неосмотрительно оставленную садовником лейку и едва не врезалась в куст. У парней дела шли не лучше, я слышала, как возмущенно что-то кричал Лиар, и как извинялся Рейвен.

Причем пока мы бежали, то не видели даже намека на грязно-белый бок опоссума, он как в воду канул. Лишь где-то позади нас остались сбитые с толку прохожие, провожавшие нас недоумёнными взглядами.

— Может, тебе новую тушку купить? — шумно выдохнув, спросил Рейвен. Он, не снижая хода, старательно отряхивал плечи от налипшей паутины и мелкого мусора. Светлые волосы растрепались, сделав парня чуть ближе к народу. Налет безупречности как-то быстро слетел под влиянием кусов, ветра и нашего нелегкого задания.

Я почти согласилась. Ну правда, магистр Доминик того опоссума даже не видел, может, и не заметит подвоха… Это было очень и очень соблазнительное решение проблемы. И я почти согласилась, убедив себя в том, что, если сбежавшего опоссума кто-то найдет, я просто сделаю вид, что он не мой. Но здесь рядом выругался некроминалист. Мы остановились как вкопанные и с интересом уставились на Лиара.

— Ну что? — надулся парень, поймав наши взгляды. — Амулет разрядился, — раздражённо буркнул он и сунул потускневший, словно присыпанный пеплом, камень в карман куртки, откуда тут же посыпались какие-то травинки и мелкий мусор.

— И что делать? — отозвалась я, всё сильнее склоняясь к мысли, что идея купить новое умертвие не так уж и плоха. Ну подумаешь, мелкое мошенничество. Допуск к экзамену важнее честности.

— Он где-то тут, — заметил Лиар, прищурившись и обводя взглядом пространство перед нами. — Амулет вспыхнул ярко, прежде чем вырубиться. Точно где-то здесь.

Мы замерли.

За спиной, подсвеченная снизу магическими фонарями, высилась Полицмагическая академия. Тёмный, почти чёрный камень её стен, благородная патина веков на барельефах, узкие стрельчатые окна, в которых уже зажглись ровные жёлтые огни, — всё это создавало ощущение незыблемости и порядка. От города её отгораживала высокая кованая ограда с замысловатыми завитками, похожими на застывшие языки пламени, но сейчас центральные ворота были распахнуты настежь, словно приглашая всех желающих войти или выйти. До отбоя еще оставалось два с половиной часа.

Впереди за аккуратно подстриженным газоном, простилалась длинная парковая аллея. Старые липы, чьи кроны терялись в сгущающихся сумерках, роняли последнюю листву, и та мягко, почти неслышно ложилась на мокрую после вечернего тумана брусчатку. Магические фонари здесь были стилизованы под ограду академии — чугунное литьё, стекло с паутинкой кракелюра, тёплый, чуть золотистый свет. Где-то в глубине парка играла негромкая музыка, ветер доносил обрывки мелодии, смешанные с запахом влажной коры и увядших роз.

Даже несмотря на поздний час, тут было весьма людно. По аллее неторопливо прогуливались влюблённые парочки — девушки кутались в пальто, парни приобнимали спутниц за плечи, и все старательно делали вид, что никуда не спешат. Семейство с двумя детьми катило перед собой коляску, из которой доносились недовольные детские вопли. Одинокие прохожие спешили домой после работы, придерживая шляпы и сумки, в общем, жизнь кипела всякая и разная.

А вот живности — ни живой, ни воскрешённой — не наблюдалось.

— Это бесполезно, — сдался Рейвен. Он провёл ладонью по лицу, размазывая въевшуюся грязь, которую он, вероятно, нашел под кустом. Подозреваю, на моих щеках была такая же, поэтому я предусмотрительно руки к лицу не тянула.

Под глазами у парня залегли тени, светлая прядь прилипла ко лбу, и в целом вид у Рейвена был такой, будто он только что сдал четыре экзамена подряд и узнал, что это была разминка.

Я согласно кивнула, уже прикидывая, во сколько мне обойдётся новый опоссум у Патрика с Реем и не взвинтили ли они цены к вечеру, и насколько прилично принять в дар от почти незнакомого молодого человека воскрешенный трупик животного, но здесь вдалеке, в сгущающихся сумерках, увидела нечто, до боли напоминающее мою пропажу.

— А вон там что? — Я вытянула руку, указывая в сторону детской площадки, утопающей в жёлтых и багряных кронах какого невысокого осеннего кустарника.

Мы с парнями галопом, забыв о приличиях, о том, что на нас смотрят, и о том, что взрослые люди на такой скорости не носятся, кинулись туда, где я увидела грязно-белый потрепанный бок. Лиар на бегу выронил из кармана какой-то хлам и выругался, Рейвен перепрыгнул через скамейку с грацией, которой я от него не ожидала, а я просто неслась, чувствуя, что ещё немного — и сердце выпрыгнет из груди.

Но мы все равно немного опоздали.

Моего опоссума уже схватил на руки мальчишка лет пяти в смешном вязаном колпаке с помпоном, который должен был бодро торчать вверх, но уже устал и поник. Ребенок прижимал умертвие к груди с такой нежностью, будто это был не облезлый трупик с остекленевшим взглядом и торчащей местами свалянной шерстью, а плюшевый медвежонок. Зверь, изрядно потасканный жизнью и посмертием, висел в детских руках, безвольно свесив тощие, ободранные, кривоватые лапки.

— Мальчик… — осторожно начала я, заходя с одной стороны. Лиар и Рейвен начали обступать ребёнка с другой, двигаясь медленно, словно охотники, загоняющие дичь. Листва под их ногами предательски шуршала, выдавая все наши маневры.

— А отдай нам зверюшку, пожалуйста… — Я старалась, чтобы голос звучал мягко и убедительно, но в горле застрял комок отчаяния.

— Не-е-е… — Детёныш попятился, вжимая опоссума в грудь обеими руками так крепко, что бедное умертвие жалобно засучило лапками. На лице мальчика начали проступать совершенно ненужные нам эмоции — нижняя губа предательски задрожала, уголки губ поползли вниз.

— Я тебе шоколадку дам… — предпринял отчаянную попытку Рейвен, запуская руку во внутренний карман пиджака. Если там и была шоколадка, после тех приключений, которые она пережила за последний час, я бы брать ее не стала, но, естественно, вслух я ничего не сказала, надеясь, что мелкий соблазниться. Но, похоже, нам попался крайне несговорчивый экземпляр.

— Малец, это наш опоссум! — рыкнул Лиар, теряя терпение. Его голос прозвучал резко, как выстрел, запустив детонацию.

Пацан заорал. Из глаз брызнули крупные, прозрачные слёзы, мгновенно проложившие мокрые дорожки на пухлых щеках.

— Ма-а-ма!

— Лиар! — зашипел Рейвен, сверкнув глазами на приятеля. — Ну что ты творишь! Все же хорошо было! Мы почти его убедили!

— А что я? — искренне удивился некроминалист, разводя руками. — Я же по-хорошему!

— Ага, по-хорошему включил эту сирену!

На вопли, разнёсшиеся по всей детской площадке, прибежала уже заранее возмущённая молодая женщина. Она была габаритами примерно как я, Рейвен и Лиар, вместе взятые, и двигалась с неумолимостью лавины. Её платье развевалось из-под безразмерного темно-коричневого пальто, а волосы были скручены в воинственную гульку на макушке. Женщина подхватила своё рыдающее чадо вместе с зажатым в крепких объятиях животным и прижала к себе, закрывая от нас, словно мы стая голодных волков.

— Как вы смеете обижать моего ребенка! — голос женщины перешел на ультразвук, даже у фонаря на соседней аллее нервно мигнул магический огонёк. — Я позову полицмагов!

— Понимаете, — попыталась я воззвать к гласу разума, стараясь говорить максимально дипломатично, — ваш малыш немного… украл моего опоссума.

— Мой малыш ничего украсть не мог! — заголосила она сиреной, и я поняла, что в разговоре с мамашками стоит очень серьёзно выбирать выражения. Любое неудачно подобранное слово и все, запущена цепная реакция, которая может привести к необратимым последствиям.

— Хорошо, он случайно подобрал моего…

— А на нём написано, что он ваш?! — завопила женщина ещё более возмущённо, тряся ребёнка вместе с опоссумом. В её голосе звучала такая непоколебимая уверенность, словно дохлый опоссум — это лучшее, что пятилетний ребёнок может найти в песочнице в десять вечера. — Питер нашёл, значит, зверюшка была ничейная!

— Но… — начала я, растерявшись от такой железобетонной логики. Слова застряли в горле, а возражения рассыпались в пыль.

Женщина вздёрнула нос, демонстративно развернулась и вознамерилась уйти, унося мой допуск к экзамену вместе со своим коварным ребенком.

Но тут, на моё счастье, на выручку пришёл Рейвен.

— Он дохлый, — с каменным выражением лица сообщил парень в спину удаляющейся матери.

— Кто дохлый? — Женщина стремительно развернулась и от возмущения начала хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

— Опоссум дохлый… — поддержала я парня, чувствуя, что мы нащупали слабое место в этой железобетонной обороне.

— Как дохлый? — взвыла она, тараща густо подведённые глаза. Тушь на ресницах уже начала предательски осыпаться от вечерней сырости.

— Онь ни дохлий! — вступил в разговор, висящий у матери на руках Питер, почувствовав, что сейчас у него всё же могут отобрать такую интересную животину. — Он лапами шевелил!

— Конечно, шевелил! Его же оживили, — со знанием дела встрял в разговор некроминалист, поправляя сползшую на глаза чёлку. — Если тебя… — Впрочем, договаривать Лиар не стал, разумно рассудив, что это не то, что стоит говорить нервной мамаше с ребёнком, только выразительно покосился на мертвого зверька и многозначительно приподнял бровь.

— Понимаете, мы студенты, и это… — Я указала на опоссума, безвольно болтающегося в руках пацанёнка. Тот прижимал добычу к груди с отчаянной силой.

— Моя кыся, — уверенно отозвался Питер. В его голосе звучала такая непоколебимая убеждённость, что я на миг почти поверила, что этот облезлый трупик действительно принадлежит ему по праву нашедшего.

— Нет, это моя контрольная работа. Умертвие опоссума…

Женщина изменилась в лице. Сначала побледнела — так, что сквозь слой пудры проступила мертвенная синева. Потом покраснела — стремительно, пятнами, начиная с шеи и заканчивая кончиками ушей, украшенных дешёвыми позолоченными серёжками. А потом заорала. Сначала просто, перепугав и нас, и собственного ребёнка, и, кажется, немного опоссума, потому что тот как-то конвульсивно дёрнулся, хотя по идее после смерти такие мелочи его не должны были бы волновать.

— Выкинь! — орала она, привлекая внимание многочисленных прохожих. Влюблённые парочки замедляли шаг, одинокие прохожие останавливались, а какая-то сердобольная старушка уже тянулась к ридикюлю за успокоительными каплями. — Выкинь скорее эту дрянь!

— Кыся! — орал пацан, вцепившись в свою добычу так, что побелели костяшки. Помпон на его вязаном колпаке отчаянно мотался из стороны в сторону.

Мы медленно подходили, сужая круг. Магические фонари вокруг детской площадки отбрасывали длинные, дрожащие тени. Где-то в кустах испуганно зашуршало и стихло. Я чувствовала, как по спине ползёт холодная капля пота, и молилась, чтобы эта ситуация разрешилась рано или поздно — не так, так иначе.

Сила таки победила. Опоссум был вытряхнут из цепкой хватки пятилетки и, мелькнув в воздухе ободранным боком, шмякнулся на мокрую листву. Мы толпой кинулись на вновь попытавшегося улизнуть зверька.

Рейвен в прыжке накрыл зверёныша мешком и затянул тесёмки. Криво накорябанные руны на холстине вспыхнули тусклым красноватым светом и погасли.

— Спасибо вам большое! — крикнула я женщине, но мне ничего не ответили. Мамаша поспешно утаскивала рыдающего отпрыска, в темноте раздавались громкие, надрывные всхлипы.

— Всё, Айлин, — мрачно произнёс помятый и, кажется, слегка офигевший от происходящего Рейвен. На его белом джемпере красовались свежие пятна грязи, в волосах запуталась очередная веточка, а под глазом виднелась царапина — то ли зацепился о колючий куст, то ли пострадал от лап опоссума. — Теперь мы точно в расчёте. И я очень надеюсь, что до конца моего обучения мы с тобой больше не пересечёмся.

— Не беспокойся! — выдохнула я, прижимая к груди драгоценный мешок, в котором возмущённо возилось умертвие. — Я не подойду к тебе ближе, чем на пять метров! Спасибо вам огромное. Как думаете, где сейчас лучше всего найти магистра Доминика?

— В его кабинете, — уверенно отозвался Лиар, отряхивая штаны от налипших листьев и засовывая обратно в карман злополучный амулет. — На третьем этаже, северное крыло. Он там до ночи сидит обычно. Ну или на кладбище. Но ты в кабинете сначала проверь.

Я радостно кивнула и, сжимая в руках слабо шевелящийся мешок, рванула в сторону академии, оставив позади двух парней, мокрую листву, дрожащие фонари и этот бесконечно долгий, безумный день.

Мешок шевелился и слабо попискивал, как ещё охарактеризовать доносящиеся из него звуки, я не знала. Но это было неважно. Я радостно тащила свою добычу обратно в академию, прижимая к груди драгоценную ношу и чувствуя, как внутри шебуршится мой доступ к экзамену. А всё же этот погано начавшийся день заканчивался неплохо! Сейчас сдам магистру умертвие и с чистой совестью пойду спать. Точнее, сначала съем вкусную булку, которую, я точно знаю, Кэрри непременно купила, а потом уже спать!

Дорожки вокруг академии постепенно пустели. Воздух стал прохладнее и влажнее, сейчас явственно чувствовалось, что в город пришла настоящая осень и дальше с каждым днём погода будет становиться всё холоднее. Фонари вдоль аллей отбрасывали на мокрую листву тёплые жёлтые пятна света. Где-то вдалеке хлопнула дверь общежития, и наступившая тишина казалась почти осязаемой. В коридорах академии тоже было тихо, занятия уже давно закончились.

Как и сказал Лиар, магистр Доминик был у себя в кабинете на третьем этаже. Из-под тяжёлой дубовой двери на пол тёмного коридора падала узкая полоска света — единственный маяк в этом царстве вечернего полумрака. Пахло старыми книгами, воском и едва уловимым дымком магических свечей.

Я постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь, заглядывая внутрь.

За заваленным документами столом сидел магистр Доминик. Чёрная чёлка падала на глаза, рукава тёмно-синей рубашки были небрежно закатаны до локтей, обнажая крепкие запястья. В руках он сжимал чашку с кофе — судя по запаху, крепкого и давно остывшего, дымок от напитка не шел. Вид у мужчины был уставший и сосредоточенный, словно он уже несколько часов подряд пытался разобрать какую-то сложную рабочую проблему.

— Студентка Вицхорс? — Он удивлённо уставился на меня, приподнимая бровь, словно мы не договаривались о встрече. В тусклом свете настольной лампы его лицо казалось ещё более бледным и осунувшимся.

— Я принесла! — радостно заявила я, просовывая мешок в кабинет, а следом за мешком — и себя.

— Что принесли?

— Опоссума!

Мужчина подозрительно посмотрел на меня и медленно поднялся из-за стола. Признаться, в этот момент я заподозрила у достаточно молодого и с виду вполне здорового преподавателя раннюю деменцию, потому что чем иначе объяснить его удивление и забывчивость? Мы же договаривались! Но, оказывается, у этого поведения было иное объяснение.

— Та-ак… — протянул он и поманил меня за собой в сторону неприметной двери в углу кабинета. Я послушно двинулась следом.

Магистр открыл дверь в тёмный чулан, в котором тут же вспыхнул свет. Помещение было заставлено клетками разного размера — от маленьких, для мышей, до вполне внушительных, способных вместить крупную собаку. Пахнуло сеном, старой древесиной и чем-то неуловимо лекарственным. Магистр Доминик уверенно указал на ближайшую клетку.

— А это тогда что? — сурово спросил он, и в голосе его звенел металл.

Я проследила за его рукой и обмерла. В клетке, привалившись к прутьям облезлым боком, сидел совершенно очумевший, ободранный и до боли знакомый опоссум. Он смотрел на меня с таким видом, будто это я во всём виновата.

Я несчастно покосилась на мешок, который всё ещё сжимала в руках. Радости поубавилось. Что-то пошло не по плану, и пока я не понимала, что именно.

— Опоссум… — осторожно заметила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. На свой мешок я даже не смотрела.

— Ваш?

— Мой тут… — Я для убедительности потрясла мешком, из которого донеслось возмущённое попискивание.

— А это чей? — подозрительно прищурился преподаватель, сверля меня взглядом. — Я его полчаса назад поймал рядом со столовой! Хорошо хоть туда не забежал, а то бы был большой скандал. И завтра вместо завтрака у вас была бы тотальная дезинфекция всего крыла.

— Чей этот — не знаю, — упрямо заявила я, стараясь не выдать волнения и глядя магистру прямо в глаза. — Мой вот!

После этих слов я решительно открыла мешок, собираясь продемонстрировать преподавателю сидящую внутри черно-белую тварь во всей её посмертной красе.

Но тварь рассудила иначе.

Она сиганула из мешка с поразительной для умертвия прытью, единым махом перескочила через спинку стула и всеми четырьмя лапами затормозила прямо на разложённых на столе бумагах. Листы разлетелись, чернильница опасно качнулась.

— Вы издеваетесь, студентка Вицхорс! — возмутился преподаватель. — Какой к демонам это опоссум?! Это скунс!

Я замерла, разглядывая наглое создание, которое теперь гордо восседало на документах. Зверёк и правда был потрёпанный жизнью и посмертием — шерсть клочьями, бока впалые, но характерная чёрно-белая окраска не оставляла сомнений.

— Но у него хвостик лысый… — растерянно заметила я, цепляясь за последнюю надежду. Скунс, словно в подтверждение моих слов, дёрнул своим действительно лысым, ободранным хвостом и издал звук, от которого у меня внутри всё похолодело.

Магистр выхватил у меня из рук мешок и кинулся на умертвие со словами, которые вбили последний гвоздь в крышку моего гроба.

— Я даже не знаю, что хуже, Айлин: то, что ты не можешь отличить скунса от опоссума, или то, что ты не можешь понять, живой перед тобой зверь или мёртвый!

— Что? — потрясённо пробормотала я, лихорадочно прокручивая в голове нашу погоню за зверем. Тот момент, когда мы наткнулись на это чёрно-белое существо в сумерках, артефакт Лиара некстати сдох… Как мы втроем могли перепутать?

— То! Есть у меня подозрение, что сдавать ты мне будешь экзамен или зачёт, что у вас там в расписании стоит, бесконечно.

В этот момент магистр Доминик всё же настиг скунса, который ловко перепрыгнул на книжную полку и замер там, сверкая глазами. Преподаватель взмахнул мешком, почти накрыл тварь, но тут скунс поступил так, как поступает любой уважающий себя обычный и живой скунс.

Он выпустил в сторону магистра вонючую струю.

Запах ударил такой, что у меня защипало глаза, а горло перехватило спазмом. Магистр закашлялся, замахал руками и отскочил к двери, я рванула следом, и из кабинета мы выскочили наперегонки, хватая ртом воздух.

Я испуганно повернулась и встретилась с гневным взглядом магистра. Даже в полумраке было видно, как на скулах мужчины ходят желваки.

— Вы знаете, Айлин, подозрение переросло в твёрдую уверенность! Готовьтесь сдавать долго и упорно, к тому же первый допуск вы не получили!

— Ну магистр… — заныла я, чувствуя, как глаза предательски щиплет и на них выступают слезы то ли от вони, то ли от отчаяния. — Было темно, и я перепутала! Простите!

— Вы не знаете, как выглядит собственная контрольная работа!

— Я знаю! Но создавала я её ночью, — безбожно врала я. — А ловила вечером! Было темно, а они похожи!

— Чем?! — взвыл преподаватель так, что, кажется, в соседних аудиториях попадали со стульев.

— Размером… и немного окрасом… — выдавила я и, пока меня не придушили прямо здесь, у двери собственного кабинета, торопливо добавила: — А хотите, я вам хомячка принесу? Маленького и дохленького!

— Не хочу! — зарычал он.

— А я принесу! — выпалила я и рванула по коридору, только и услышав в спину:

— Стой! Скунса своего забери!

— Это не мой! — нахально отозвалась я на бегу, понимая, что терять мне уже нечего. Каблуки громко стучали по каменному полу, эхо заметалось под сводами. — Мой был опоссум!

— Завтра с утра, чтобы была возле кабинета! Убирать его тебе!

— Как скажете, магистр! — крикнула я, чувствуя, что ещё легко отделалась. Ну подумаешь, скунс в кабинете, ну подумаешь, перепутала живое с мёртвым — бывает! — И я всё же принесу вам хомячка! Очень, знаете ли, хочется получить первый допуск!

— А это зависит от того, во что превратился мой кабинет! — прилетело мне в спину, и я припустила быстрее.

Нет уж! Если день начался через одно место, глупо надеяться, что закончится он как-нибудь иначе. И с мечтами лечь спать придется попрощаться. Мне срочно надо найти некромантов и выкупить у них хомячка! Что дура не взяла про запас днем?

Я отдышалась только за поворотом. Притормозила, прижалась спиной к прохладной стене и позволила себе пару секунд просто постоять, глядя в пустой коридор. Сердце колотилось где-то в горле, но главное — я жива. И даже, кажется, не отчислена. Пока что.

Придя в себя, я направилась в сторону общажного крыла. Парни-некроминалисты, с которыми я давно и плодотворно сотрудничала, жили на втором этаже и по идее не должны были ещё лечь спать. Я постучала в дверь и принялась переминаться с ноги на ногу в ожидании ответа. Ну же! Очень хотелось верить, что они на месте. Коридор общежития в этот час казался особенно длинным и пустым. Только редкие жёлтые полосы света под дверями да приглушённые голоса где-то вдалеке напоминали, что мир не вымер окончательно.

Дверь открылась через несколько долгих минут. Выглянул Патрик. Взъерошенный, с растрёпанной каштановой гривой, он был замотан в покрывало, которое живописно свисало с одного плеча, напоминая не тогу. Кажется, я его выдернула из кровати в самый неподходящий момент.

— Че те надо? — свистящим шёпотом поинтересовался он, опасливо оглядываясь через плечо в тёмную глубину комнаты.

— Хомяка, — выпалила я и попыталась протиснуться внутрь, но парень сделал такие страшные глаза, что пришлось затормозить на пороге. Я только заинтересованно заглядывала ему за плечо, но в полумраке разглядеть ничего не получилось — мелькнул чей-то силуэт, и то, может, мне просто показалось.

— Какого, к демонам, хомяка, Айлин?! Что тебе не спится? Ночь на дворе!

— Ну тебе же не спится, — парировала я, стараясь говорить максимально убедительно. — Патрик, будь человеком. Продай хомяка. Или крысу. Ну не поверю, что у тебя нет ни одного маленького, миленького умертвия!

— Ничего нет, Айлин. Хомяка я уже продал. Приходи завтра.

— Перед завтраком? — с отчаянной надеждой уточнила я, но парень взглянул на меня так, что я поняла: на столь раннее время рассчитывать не приходится.

— Вечером приходи.

— Патрик, мне надо сегодня!

— Ну и купила бы с утра, когда я тебе предлагал! — зашипел он. — И вообще, ты же с утра забрала опоссума. Ты их что, коллекционируешь?

— Долгая история, — выдохнула я, чувствуя, как силы покидают меня.

— Вот и поделишься ей завтра! — неумолимо заявил парень и попытался закрыть дверь прямо перед моим носом.

— Не могу завтра! Мне нужно сдать умертвие до восьми утра! Ну войди в положение!

— А давай ты войдёшь в моё? — зашипел он так, что я невольно отшатнулась. — Я за Мелоди бегал полгода! И ты хочешь меня обломать?! Нет! Уходи, а то вообще больше ни одного умертвия не получишь!

— Ну а мне что делать? — простонала я, понимая, что спор проигран.

— Сходи к девчонкам из триста десятой комнаты.

— Зачем? — спросила я с тоской, лихорадочно вспоминая, кто там живёт.

— Они купили хомяка. Может, продадут. Они взяли его из жалости, уж не знаю — к нему или ко мне.

После этих слов Патрик всё же захлопнул дверь, и я осталась стоять в тёмном, унылом коридоре. Где-то в конце этажа скрипнула половица, погас один из светильников, и тени сгустились ещё сильнее.

Придётся идти в триста десятую. А там жила Ненси Соберт с подружками — совсем не та компания, с которой хочется общаться в любое время суток, а уж тем более глубокой ночью. Но что не сделаешь ради зачёта? Наверное, в теории можно было попробовать в кои-то веки не схалтурить на некроминалистике, но найти ночью трупик животного — не проще, чем его оживить. А хомяк уже готовенький, нужно только убедить девчонок в том, что он мне нужнее.

Поняв, что других вариантов нет, я уныло потопала на третий этаж. Лестница здесь была уже, чем на втором, и освещалась тусклыми магическими светильниками, экономящими магию. На третьем было более весело и шумно. Из-за дверей то и дело доносились приглушённые голоса, смех, а где-то даже играла музыка. Кажется, смех доносился как раз из-за двери нужной мне комнаты.

С одной стороны, отлично: девчонки ещё не спят, а значит, будить их не придётся, и, соответственно, на просьбу они отреагируют не так остро. С другой стороны, они не одни, а значит, придётся делиться своей проблемой с непредсказуемым количеством народа. А вот это мне, как раз не очень нравилось.

В отличие от Патрика, Ненси открыла мне сразу же, едва я коснулась двери. И, кажется, обрадовалась, потому что, повернув голову в комнату, она крикнула:

— Ура! Я знала, боги и духи нас не оставят! Вот и шестой!

С этими словами она втащила меня внутрь. Я так опешила от неожиданности, что даже не сопротивлялась.

Комната оказалась залита тёплым жёлтым светом — здесь горели все светильники, какие только можно было включить. На полу, прямо на толстом пушистом ковре, в кружок сидел едва ли не весь цвет нашего курса и еще немного не с нашего. Келли и Олсен — соседки Ненси по комнате — примостились по бокам, Алисия Эванс, старшая сестра Олсен и главная сплетница академии, развалилась на подушках с картами в руках, а рядом с ней примостилась невысокая блондинка, чьего имени я не знала. В импровизированного круга на полу было разложено зелёное игровое поле, усеянное фишками и какими-то магическими символами.

— Нет, я к тебе с просьбой! — начала я, понимая, что тянуть дальше нельзя. — Буквально на пять минуточек.

— Садись, Айлин, нам как раз не хватает шестого человека для партии в «Погонщиков», — перебила меня Ненси, указывая на свободное место между Келли и блондинкой.

Я посмотрела на разложенное на полу поле, на карты в руках Алисии, на хитрые лица остальных игроков и поняла, что попала.

— О, нет… — отмахнулась я, пытаясь остановить безобразие. — Я плохо играю. И правда, устала. Я лишь хотела попросить тебя продать хомяка, которого ты сегодня купила у Патрика…

— Какого хомяка? — нахмурила Ненси свои идеальные брови. Вид у неё был такой, будто она искренне пыталась вспомнить, но память услужливо подсовывала только карты и фишки.

На помощь пришла скромная и тихая Келли, которая всё это время сидела, сложив руки на коленях, и старательно делала вид, что её здесь нет.

— Того, который в банке сидит, — тихо подсказала она. — Ты мне велела взять, потому что тебе стало жалко зверюшку.

— А я тебе говорила, что он дохлый и мне в комнате его не надо, — подала голос Олсен. — Отдай, Ненси, его, а то я выкину ночью из окна.

— Отдам, — пожала плечами Ненси так легко, будто речь шла о надоевшей безделушке. — Без вопросов. Просто эти придурки подкидывали его, пока шли по коридору. Даже после смерти зверюшка не должна страдать. Келли его помыла, и он теперь почти как живой!

Я с сочувствием покосилась на Келли. Да уж, быть тихой и скромной в компании таких, как Ненси, — верный путь к роли обслуживающего персонала. Девушка поймала мой взгляд и едва заметно пожала плечами: мол, привыкла.

— Так я заберу хомяка? — осторожно уточнила я, надеясь, что всё решится быстро и безболезненно.

Ненси хитро улыбнулась, и я сразу поняла: просто точно не будет.

— Сыграй с нами, и хомяк твой, — подтвердила она мои опасения.

Так и знала, что ничего хорошего из этого похода не выйдет. Но, к сожалению, я представления не имела, у кого в ночи может еще оказаться свободное умертвие.

— На что играете? — с тоской поинтересовалась я, присаживаясь на пол между Келли и незнакомой девушкой. Ковёр оказался на удивление мягким, но это слабо утешало.

— На желание, конечно же, — усмехнулась Алисия плотоядно, и я внезапно осознала, что главная пиранья в этом болотце — далеко не Ненси.

Я, правда, была не сильна в «Погонщиках». Никогда не любила карты. Мне просто было скучно. В детстве я предпочитала активные игры, а если уж хотелось тихо посидеть, в качестве развлечения выбирала книги. Но хотя бы правила игры я знала и втайне надеялась, что в этой компании окажется хоть кто-то, кто играет хуже меня. Моим чаяниям не суждено было сбыться.

Даже Келли играла лучше.

Сестрички Алисия и Олсен оказались фаворитками и загнали своих драконов в стойло быстрее всех. Алисия первая осталась без карт на руках, следом за ней, передав шестёрку химер Ненси, из игры вышла Олсен. А мы продолжили вчетвером. Незнакомка с серебристыми волосами молчала почти всё время, поэтому мы даже не заметили тот момент, когда она осталась без карт. Келли повернулась к ней, а та лишь с легкой улыбкой продемонстрировала пустые руки. Следом вышла Ненси, ну а мы с Келли продолжили упорную борьбу, которую я, разумеется, проиграла.

Я не была азартна, и поэтому мне было, в общем-то, всё равно. Я обещала сыграть и сыграла, преследуя конкретную цель. Едва девчонки собрали карты в колоду, я тут же спросила:

— Где мой хомяк?

— Подожди, — хмыкнула Ненси, поднимаясь и одергивая подол слишком короткой даже для дома юбки. — Я помню свои обещания, но и ты не забывай.

— А что я тебе обещала? Я сыграла с вами, как мы и договаривались.

Мне совсем не нравилось то, что здесь происходило. Не зря, моя интуиция призывала не общаться лишний раз с Ненси и ее компанией. Они были мерзкими, хотя никогда ничего плохого мне не делали. Возможно, до этого момента и, возможно, пока я не приближалась к ним, разумно держась в стороне.

— Да, играла. И проиграла.

— А при чём тут хомяк?

— Он ни при чём, — отозвалась Ненси. — Но ты должна нам желание, как проигравшая.

— Мне должна желание, — с холодной улыбкой поправила Алисия, взглянув на Ненси с нескрываемым превосходством, словно демонстрируя, кто тут самая главная звезда.

Я закатила глаза.

— И что ты хочешь? — поинтересовалась я у неё, надеясь, что меня не заставят кукарекать на рассвете под окнами ректора. Как узко я мыслила!

Алисия придумала кое-что похуже.

— Говорят, ты в хороших отношениях с нашим ледяным принцем, Рейвеном? — с холодной улыбкой поинтересовалась она, глаза при этом оставались ледяными.

— Я бы так не сказала.

— Жаль… — Судя по её выражению лица, жаль ей было совсем не это. — Если бы всё было так, как судачат… — Она усмехнулась. — Было бы не так неловко.

— Не понимаю тебя? — Я нахмурилась. Разговор пошел куда-то совсем в другую сторону, и чем дальше, тем некомфортнее мне становилось в этой компании.

— Моё желание: завтра в столовой во время завтрака подойди к Рейвену. Присядь к нему на колени, скажи «Спасибо»… и… — Алисия хитро усмехнулась. — И поцелуй! По-настоящему, в губы!

— Ты совсем, что ли? — Я даже растерялась от такой наглости. — Не буду я его целовать!

— Айлин, — пропела Ненси. — Ты проиграла желание. Это святое.

— Да мне плевать! — Я раздраженно фыркнула, решая, что лучше сейчас сама пойду на кладбище искать мелкого зверька, которого надо оживить. У некромантов после практики часто оставался нужный материал.

— Ну тогда попрощайся с доступом к экзамену, — отрезала Ненси, презрительно посмотрев на меня.

— То есть тебе можно нарушать данное слово, — ехидно поинтересовалась я, намереваясь уйти. Для себя я выводы сделала и решение приняла, а дальше пусть сами разбираются. — А мне нет?!

— Я не нарушу слово, — Ненси пожала плечами. — Я отдам тебе умертвие хомяка в любом случае...

А вот это что-то новенькое, неужели у стервы взыграла совесть?

— Вот и прекрасно! — сказала я и шустро схватила банку с хомяком со стола.

— Но если ты откажешься исполнять желание… магистр Доминик узнает, как именно ты зарабатывала себе допуск… даже если ты решишь оставить хомяка нам...

— Вот гадина! — зашипела я. — Все же покупают умертвий! Вы, что ли, исключение?

— Но не все попадаются. — Она даже спорить не стала. — Ну так что, Айлин? Честно: я обещала тебе умертвие за игру. Ты проиграла и должна желание.

— Да зачем вам, чтобы я его поцеловала? Что это за бред?!

— Это тебя не должно волновать, — Отрезала Алисия. — Один поцелуй, и твоя жизнь будет такой же, как и прежде. А с него не убудет. Иначе ты не сдашь некроминалистику никогда. Поверь!

Я верила. Магистр Доминик отличался удивительной принципиальностью. Прости меня, Рейвен, но, кажется, тыоим мечтам никогда со мной больше не пересекаться сбыться не суждено.

В комнату я вернулась уже совсем поздно. Кэрри давно спала, свернувшись калачиком под одеялом, и я, чтобы её не разбудить, не стала зажигать свет. На ощупь пробралась к тумбочке, пристроила банку с хомяком между нашими кроватями, стараясь не стукнуть стеклом о дерево. В темноте было почти ничего не видно, только серебристая полоска лунного света пробивалась сквозь щель в шторах и ложилась на пол узким холодным лучом.

Я тихонечко сходила в душ — вода была тёплой, уставшее тело благодарно расслабилось, но в мыслях всё ещё крутились события вечера. Выбравшись из душевой кабинки, я натянула пижаму и забралась под одеяло. День выдался таким насыщенным и долгим, что вырубилась я сразу же, едва голова коснулась подушки.

А утром меня разбудил визг.

Резкий, пронзительный, он ворвался в сон, как сирена. Я подскочила на кровати, сердце ухнуло куда-то в пятки, и застыла, наблюдая финал драматической сцены: несчастный, многострадальный хомяк красивой дугой вылетал в распахнутую форточку.

— Кэрри! — взвыла я, кидаясь к подруге и к окну одновременно. — Ты что делаешь?!

— Он… он… он… полз по мне! — заикалась она, пятясь от меня с вытаращенными глазами. — Что это за тварь?!

— Это мой последний шанс получить первый допуск к некроминалистике!

Я метнулась к шкафу, выхватила первые попавшиеся штаны и начала натягивать их на себя, прыгая на одной ноге:

— Я его вчера ночью… ты просто не представляешь, с какими жертвами забрала у Ненси! Принесла сюда и тихонечко поставила на тумбочку!

Хомячья банка сейчас валялась на боку, жалобно поблёскивая стеклом в утреннем свете. Не знаю, кто из нас с Кэрри задел её во сне рукой. А может, само умертвие оказалось слишком шебутным и уронило свой временный домик.

— Ой, прости, Айлин! — Кэрри тоже начала собираться, но в отличие от меня ограничилась плащом, накинутым прямо на ночную сорочку. — Я правда очень испугалась! Глаза открываю, а тут он мне в лицо ползёт! Морда оскаленная, глазик один почти вывалился… ну я и выкинула его на автомате!

Я передёрнула плечами, испытывая одновременно жалость к себе, к Кэрри и к этому несчастному зверьку, который мало того сдох, что само по себе печально, после смерти попал на опыты некроминалистам. И даже на этом его злоключения не закончились.

— Мы обязаны его найти, — твёрдо сказала я, застёгивая штаны. — Ты просто не представляешь, что было вчера. Ещё одного подобного позора я точно не вынесу.

О своих злоключениях и перепутанных мертвого опоссума и живого скунса, я рассказала подруге по комнате, пока мы бежали по пока ещё пустынному коридору общежития. Шаги гулко раздавались в тишине, лишь где-то в конце этажа хлопнула дверь. Большинство студентов ещё досматривали последние сны.

Оказавшись под окнами, мы огляделись. Утро выдалось серым, сырым, с молочно-белым туманом, оседающими на листве. Как я и предполагала, судьба снова повернулась ко мне своей странной частью: хомяка нигде не было. Пусто. Только мокрая трава да скукоженные листья.

— Ну-у, блин же! — простонала я. — Я не хочу целовать Рейвена просто так!

— Ты будешь целовать Рейвена? — оживилась подруга и замерла на месте вместо того, чтобы искать хомяка.

Пришлось рассказать и про это позорное условие от Алисии, параллельно я обшаривала кусты, раздвигая мокрые ветки и заглядывая под каждый лист.

— Ну где же ты? — бормотала я, чувствуя, как от отчаяния хочется выть

— Ой! — радостно воскликнула Кэрри. — Кажется, я его вижу!

Я подняла взгляд на подругу, но спросить ничего не успела, потому что с ветки дерева прямо на меня спикировало что-то мелкое и неопознанное. Я автоматически подставила руки, и в них приземлился многострадальный и, кажется, слегка помявшийся во время падения хомяк.

— Вот же он! — довольно отозвалась подруга. — Кажется, просто среди веточек запутался.

Рейвен

— Нет, папа, такое больше не повторится. Да, я понимаю все последствия. И что мне надо было? Пострадавшую студентку бросить в кустах? Полагаешь, это лучше бы отразилось на моей репутации? Или на репутации нашего рода?

Последняя фраза была явно лишней. Обычно я вёл себя сдержаннее. Не потому, что боялся отца — нет, то время давно прошло. Просто я не люблю скандалы и не провоцирую их в вещах, которые для меня не принципиальны.

Голос отца, раздающийся из пластины ещё что-то вещал — про ответственность, про то, что «Фейкосты не таскают на руках неизвестно кого на глазах всей академии» и так далее. Я слушал вполуха, глядя, как за окном медленно рассеивается утренний туман. Серое небо над академией постепенно светлело, окрашивая верхушки старых лип прозрачными солнечными бликами. Где-то там, в общежитии, сейчас просыпается та самая девчонка с опоссумом. Интересно, она хоть представляет, какой переполох устроила в одном уважаемом семействе?

Пропустив мимо ушей большую часть нотаций, я дождался того момента, как отец закончит, и нажал отбой. Плоская, блестящая пластина связи, похожая на небольшое зеркало в изящной серебряной оправе, погасла. Вещица была баснословно дорогой и крайне мною нелюбимой. Я бы предпочёл более редкие сеансы связи с домом, но отец настаивал на еженедельных отчётах. Спорить по этому поводу было мелочно и бессмысленно — таких мелочей в моей жизни накопилось предостаточно, и все они вели к одной цели.

Я убрал пластину в шкатулку из тёмного дерева, инкрустированную перламутром, и захлопнул крышку.

— Что, достали? — сонно отозвался со своей кровати Вейк.

Он благополучно проспал весь день, потом прогулял всю ночь, и сейчас традиционно не мог заставить себя оторваться от подушки. Рыжая голова торчала из-под сбившегося одеяла, один глаз приоткрылся, мутно посмотрел в мою сторону и тут же закрылся обратно. Вейк вздохнул, перевернулся на спину и зачем-то попытался натянуть одеяло на голову, но запутался в нем ногами и выругался.

— Ему уже доложили, — ответил я, наблюдая за его бесплодными попытками укутаться. — И, как сам понимаешь, он был недоволен.

— Кто бы сомневался, — пробурчал Вейк в подушку. Голос у него был хриплый, спросонья. — Когда уже ты его пошлёшь куда подальше?

Он зевнул, широко и со вкусом, и перевернулся на живот, по-хозяйски обнимая подушку обеими руками.

— Через двести семьдесят пять дней, — ответил я спокойно.

Цифра заставила Вейка даже приподнять голову. Он уставился на меня одним глазом, второй так и не желал открываться.

— Ты что, считаешь? — Голос его звучал так, будто я признался в поедании младенцев на завтрак.

— Ага. С первого курса, — равнодушно признался я.

— Ты страшный человек, Рейвен!

Я усмехнулся и покачал головой, откидываясь на спинку стула. Комната постепенно наполнялась утренними звуками: где-то в коридоре хлопнула дверь, за стеной зашумела вода в душевой, снизу доносился приглушённый гул — общежитие просыпалось.

— Не страшный, — поправил я, глядя, как Вейк снова пытается вернуться в состояние полной неподвижности. — Просто продуманный.

В моей семье иначе нельзя: или ты хитрый, или ты сломленный. Мой старший брат выбрал второе. Я видел, во что он превратился за эти годы: идеальный наследник, послушный сын, марионетка с потухшим взглядом. Он делал всё, что велел отец, женился на той, на кого указали, работал там, куда определили. Иногда я ловил его взгляд на семейных обедах, и в нём не было ничего, кроме усталой пустоты.

Я уже давно решил, что выберу для себя другой путь. Но подростковый бунт подавили бы быстро и жёстко — у отца есть масса возможностей испортить жизнь неугодному сыну. Поэтому я пошёл другим путём. Я идеальный сын, лучший студент, аристократ с безупречной репутацией. Именно поэтому от меня не ждут неповиновения: я ведь никогда не спорил с родителями, никогда не давал повода усомниться в своей лояльности.

И не буду. Просто в определённый момент приму то решение, которое интересно мне, а не им. Это разозлит семью, только вот сделать они ничего не смогут — к тому времени у меня будет диплом, репутация, связи. Всё, что нужно для самостоятельной жизни.

Но для этого нужно ещё немного побыть безупречным. Всего-то двести семьдесят пять дней. По крайней мере, на людях.

— Ты идёшь на завтрак? — спросил я, поднимаясь.

Вейк что-то невнятно промычал в подушку. Я воспринял это как «нет» и направился к двери, на ходу поправляя воротник свежей рубашки.

Айлин

Я всё же всучила магистру хомяка в качестве первой контрольной работы. Но смотрел на меня преподаватель так, что я поняла: в следующий раз лучше всё делать самой, и не допускать никаких накладок, если, конечно, не хочу сдавать некроминалистику до летней практики по ней же. Кабинет я тоже до завтрака успела убрать от следов пребывания скунса. Они обнаружились под столом, в углу, ну и ещё поганец изодрал какие-то документы. Магистр Доминик долго и витиевато жалел, что нельзя меня заставить переделать и их. Я по доброте душевной, конечно, предложила посодействовать, но ответом мне был такой суровый и многообещающий взгляд, что я решила не искушать судьбу и как можно быстрее сбежать. Магистр, занятый составлением пазла из обрывков какого-то листа с гербовой печатью (точнее, с её остатками), мне не препятствовал.

В итоге в коридор я выскочила воодушевлённая и в отличном настроении. Я всё же смогла завершить долгий и позорный квест с первым допуском к экзамену по некроминалистике! А до второго допуска был ещё целый месяц. Всего надо было заработать четыре, и я очень надеялась, что остальные три пройдут без таких задорных приключений.

А впереди меня ждало ещё более суровое испытание, и, признаться, к нему я была совершенно не готова. Я бы с большим удовольствием ещё раз убрала последствия жизнедеятельности скунса. Но я знала, какие слухи ходят про Алисию с компанией. Да и Ненси от неё далеко не ушла. Если не выполню желание, которое я, по их мнению, проиграла в честном бою (хоть и не испытывала ни малейшего желания с ними состязаться), то, боюсь, не сданная некроминалистика будет не самой большой моей проблемой.

В конце концов, поцеловать симпатичного и даже немного знакомого парня на глазах у всей столовой — это, безусловно, выход из зоны комфорта, но не самое страшное, что могло со мной произойти. Утешала я себя этой мыслью, пока шла по коридору, но сердце всё равно колотилось где-то в горле, а руки противно и мелко дрожали.

Я решительно вошла в столовую и оглядела её пристальным взглядом, надеясь, что Рейвена тут не окажется. Но мне не повезло. Он не просто здесь был — он сидел почти в центре зала, за одним столиком с помятым и зевающим Вейком и черноволосым некромантом, который вчера вместе с нами ловил скунса (точнее, ловил опоссума, а поймал скунса). Троица о чём-то негромко переговаривалась, Вейк с трудом держал глаза открытыми и постоянно клевал носом, а Лиар лениво ковырялся в тарелке.

Я бы, наверное, не смогла преодолеть смущение и сбежала бы, но Алисия и Ненси тоже были здесь. Они сидели за разными столиками в окружении подружек, и едва я появилась на горизонте, тут же повернулись в мою сторону. Алисия хитро улыбнулась, а Ненси сложила пальцы в жест, который должен был выражать поддержку. Очень хотелось посоветовать ей эту поддержку засунуть в одно место, но это я оставила на потом.

Понимая, что чем дольше тяну и собираюсь, тем сложнее будет решиться, я выдохнула и прямой наводкой направилась к столику парней, в противный внутренний голос в голове начал отчет от десяти в обратную сторону. Когда в сознании прозвучало «раз», я улыбнулась, полагая, что выгляжу как идиотка, и остановилась прямо перед Рейвеном, поймав его недоуменный взгляд. Помогите мне боги!

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.