25 сентября 1859 года

Гости ресторана оживленно перемещались по залу. Большинство уже подошло к накрытому «шведскому» столу и утоляли голод. Все же не первый час здесь находимся. А к нам с Анастасией целенаправленно двигался Василий Емельянович Губин. До этого мы пересеклись с ним лишь раз, и капитан-исправник намекнул, что очень желает поговорить со мной после завершения состязания. Вот и послушаем, что он хочет мне сказать.

— Роман Сергеевич, поздравляю ваш род с прохождением во второй тур, — улыбнулся мужчина, оказавшись рядом. — Впрочем, этого следовало ожидать. Все же идея была ваша. А я уже успел понять, что в заведомо проигрышные дела вы не ввязываетесь.

— Откуда такая уверенность? — поднял я бровь.

— В том, что идея ваша? — усмехнулся полицейский. — Так это не секрет. Софья Александровна и не скрывала, что это ее племянник предложил в тесном кругу соседей провести подобное мероприятие. А она только расширила ее масштаб. Или в том, что вы не ввязываетесь в заведомо проигрышные дела? Тогда просветите меня, в чем я не прав? Что-то не приходит на ум ни одно такое, даже когда вам активно пытались помешать.

Губин был доволен собой, словно кот объевшийся сметаной. Но я не понимал, с чего он тут мне дифирамбы петь вздумал.

— Благодарю за лестные слова, но вы ведь не просто так подошли?

— Есть такое, — легко согласился Василий Емельянович. — Вы помните о моем предложении? Оно все еще в силе. А ведь я тоже ваш сосед.

Намек более чем понятный. Ведь мы предложили помериться у кого «торт лучше» и Уваровым и даже Беловой, но «забыли» про Губина. То, что Свечину не предложили — оно и понятно. После недавних событий у нас неприязнь. И капитан неявно спрашивал — он тоже входит в список наших потенциальных «врагов» или это была ошибка? Не привыкли к его статусу и тому подобное.

— Чаще бывайте на своих землях, — улыбнулся я ему, — а то соседство ваше получается каким-то… формальным.

— Увы, служба, — развел он руками. Из этого раунда мы вышли «вничью». Я вроде его и послал, но при этом выставил так, что он сам виноват. Потому Губин поспешил сменить тему. — Интересно вы пиджак носите. Что случилось, что вы стали держать при себе оружие?

— Царицын оказался опасным городом, — пожал я плечами.

— Такое бывает, — медленно протянул он. Наверняка сейчас лихорадочно обдумывает, что у меня там произошло. — Я хорошо управляюсь с оружием. Могу дать несколько уроков. Вы уж простите, но я помню, как вы стреляли на дуэли. Будь у вас чуть больше опыта, то вы бы так не волновались перед ней. А удача — дама ветреная.

— Мне уже пообещал помочь в этом деле Владимир Михайлович, — вежливо отклонил я предложение Губина.

Тот задумался. Я уже несколько раз его «послал» не оскорбляя. Тут тупым надо быть, чтобы не понять намеков — видеть капитана среди своих друзей или просто союзников у меня душа не лежит. А Василий Емельянович не тупой. Упорный и хитрый — да, но не дурак. Однако и не уходит, видимо сильно его прижало, раз до сих пор пытается найти в моем лице союзника.

— Владимир Михайлович безусловно опытен, и если вы собираетесь поступать в военное училище лучшего наставника не найти… — протянул он наконец, заодно прощупывая мои ближайшие планы.

— Нет, учебы с меня пока хватит. Да и не было у меня никогда желания идти по военной стезе.

— Тогда если вам нужен наставник именно по самообороне, то смею заявить, что в деле защиты себя от разного разбойного люда я лучше подготовлен. Хотя бы в силу своей должности и специфического опыта службы на ней.

— Василий Емельянович, — решил я говорить напрямую, — что вы хотите?

— Я же уже сказал? — удивился он.

— Сформулирую по-другому, для чего вы так настойчиво ищете моего общества?

Василий Емельянович покосился на любопытную мордашку Насти.

— Анастасия, могу я попросить тебя принести бокал вина? — обратился я к невесте.

Та понятливо кивнула, с недовольством покосившись на Губина. Когда мы остались одни, даже чуть отодвинулись от остальных гостей, капитан наконец стал более откровенным.

— Благодаря вам, Роман, Алексей Петрович сейчас «на подъеме». А мой покровитель и дальний родич лежит в могиле.

— К смерти князя я не имею отношения, — тут же открестился я.

— Напрямую — конечно, — кивнул мужчина. — Но будем честны, именно вы создали такие условия, что здоровье Григория Александровича не выдержало.

— Не лез бы он ко мне, и дальше бы жил как обычно, — пожал я плечами, заодно проводя параллель между Беловым и Губиным, который тоже настойчиво пытается навязать свое общество.

— Я не обеляю князя, — сдал назад полицейский. — Но согласитесь — худой мир лучше доброй ссоры. Чем я вам так не угодил? Разве я был вашим явным врагом? Нет. Более того, я всегда шел навстречу вашему роду. Вспомните хотя бы случай с вашим прошлым конюхом. Или та же дуэль — я ведь не стал следовать букве закона, хотя мог. Так почему же вы так последовательно меня избегаете? Или я вам напоминаю о ваших промахах одним своим видом? Так будьте взрослее, идти на поводу эмоций — путь в могилу. Яркий пример князя порука моим словам.

— Так чего вы хотите от меня? — спросил я напрямую.

А эти намеки и политеса меня утомили. Не привык я так вести беседу.

— Я уже говорил, но повторю — я хочу войти в долю в любом вашем деле. Людьми в первую очередь, но можно и деньгами. А главное — я все еще капитан-исправник. И буду им как минимум до следующих выборов. Мои возможности и связи — это тоже капитал. Вы не пригласили меня в свой «кулинарный кружок», хотя сделали исключение для княгини. Ладно, могу понять, что из-за вашей тети это начинание вышло из-под вашего контроля. Но есть же и еще одно дело…

— О чем вы? — нахмурился я.

— До меня дошли слухи, что Софья Александровна усердно ищет землю на берегу Волги. Да еще и в черте города чтобы была. Для чего — пока молчит, но моя интуиция и просто здравый смысл говорят, что без вашего участия здесь не обошлось. Ее поиски могут как ускориться, так и замедлиться. И условия для покупки земли могут быть… разные. Я ведь не зря упоминал о своих связях.

Вот оно что! Губин не понимает, зачем нам земля, но считает, что это будет выгодным вложением. И про свои «пошатнувшиеся позиции» тоже сказал не просто так. Это не только признание слабости, но и намек — он готов активно как сотрудничать, чтобы после ухода со службы иметь свой стабильный кусок хлеба, так и вставлять палки в колеса. Тут может быть как вариант шантажа, так и способ набрать «очки» у тетиных недоброжелателей. Не скажу, что их в Дубовке много, но и я ведь весь местный расклад пока не знаю. Мало ли, может есть кто и из иных городов. Из того же Царицына.

— Жду вас завтра утром, — ответил я после минутного размышления. — Я узнаю у тети, зачем ей там земля.

Последнее я добавил сразу с двумя целями: и чтобы выгадать себе время на «подумать», и чтобы с тетей посоветоваться. Да и просто сейчас у капитана нет прямых данных, что затея с покупкой земли идет с моей подачи. Точных данных, имею в виду. И я лишь добавил монету в копилку его сомнений своим ответом.

Когда Василий Емельянович отошел, тут же вернулась Настя с бокалом. Правильно она меня поняла, что радует.

— Кто это был и что хотел?

Я с удивлением сначала посмотрел на нее, а потом вспомнил, что лично с Губиным она не знакома. Может я и рассказывал ей о нем, но встречаться раньше девушке с ним не приходилось.

— Капитан-исправник нашего уезда. Набивается ко мне в компаньоны.

— А ты этого не хочешь, — понятливо кивнула Настя, но тут же встрепенулась. — А он проблем не может создать?

— Да кто его знает, — вздохнул я. — Если посчитает меня своим врагом, то точно приложит все силы. К тому же с недавнего времени он еще и наш сосед. Потому я ему однозначно и не отказал. Буду думать.

На этом тему мы замяли. Надолго задерживаться после разговора с Губиным у меня желания тоже не было. Итак не выспался из-за раннего подъема, потом сразу сюда вот прибыл, поэтому еще с полчаса поблуждав по залу, я предложил Насте поехать домой. Та отказываться не стала. С непривычки тоже устала. А вот мама с тетей уходить еще не собирались. В итоге мы их предупредили, что покидаем сие собрание, и двинулись в усадьбу.

Бричку с Митрофаном тоже пришлось подождать. Сам мужик оказался среди других кучеров, что находились на заднем дворе ресторана. Слуга на выходе тут же уточнил — подать нам извозчика, или мы на своем транспорте. Получив ответ, он же и метнулся за Митрофаном. А тому пришлось бежать до оставленной брички, а затем уже подъезжать к нам.

— А если бы кто стащил из нее вещи? — спросил я мужика, когда мы уже были в пути.

— Дык, какие вещи, барин? — удивился он. — Все ценное вы с собой взяли. А туточки я договорился с местным дворником, чтобы приглядел. За то ему пять копеек дал.

Ну ладно, если так. Без пригляда не бросил, уже хлеб.

26 сентября 1859 года

Пробуждение вышло приятным и неожиданным. Сначала я не понял спросонья, почему мне на кровати так тесно. Но потом сонная одурь оставила меня, принеся взамен ощущение женского тела. Со мной под одним одеялом лежала Настя. Одежды на девушке не было. Она закинула мне на грудь руку, уткнувшись носиком мне в плечо. Ноги мои тоже оказались заблокированы ее телом. Обхватила меня как подушку и подгребла под себя. Безусловно приятно, но когда она успела? А главное — почему я не проснулся? На миг по спине пробежали мурашки — а если бы ночью ко мне пришла не Настя, а убийцы? Так бы я тогда и не проснулся.

Тут девушка поерзала и теснее прижалась ко мне, от чего из головы вылетели все посторонние мысли. Взамен пришло желание вполне определенного характера. Чуть сдвинувшись, я не заблокированной рукой обнял невесту и стал поглаживать ее по спине. Постепенно мои мысли принимали все более игривый характер, а движения стали более раскованными. И вот уже моя рука спустилась ниже, а лицо и шею любимой я стал покрывать поцелуями.

— Роман… — прошептала девушка, не открывая глаз, и улыбнулась.

Через пару минут ее губы потянулись ко мне, и дальше мы повторили свой первый раз. Только сейчас не было того безумства, когда мы забыли обо всем. Все прошло более нежно, спокойно, без спешки и страсти. В итоге на этот раз у меня была некая уверенность, что можно не переживать о незапланированной беременности. Зато разрядку получили оба.

— Ты когда пришла? — спросил я, когда мы полностью удовлетворенные откинулись на подушку.

— Вечером еще. Ты к сожалению уже спал, — с небольшим укором посмотрела она на меня. — И вообще, почему это я к тебе бегаю? Разве это не мужчина должен делать? — ткнула она кулачком мне в бок.

— Я вчера слишком устал, — повинился я.

— Все приходится брать в свои руки, — притворно вздохнула она.

— Какая ты нетерпеливая, — рассмеялся я в ответ.

— Просто не хочу, чтобы ты смотрел на кого-то, кроме меня, — серьезно сказала Настя.

Сначала я не понял, к чему это она, а потом вспомнил вчерашний визит Пелагеи.

— Мне никто кроме тебя не нужен, — тут же постарался я развеять ее страхи.

— Вот и помни об этом, — улыбнулась она и снова шутливо ткнула кулачком меня в бок.

— Ладно, пора уже вставать, — поспешил я перевести тему. — Пока нас не застукали с поличным.

Настя выскользнула из кровати, а я залюбовался ее телом. Повезло мне с невестой. Красивая, не глупая и авантюрная. Скучно с ней мне точно не будет. Есть конечно у нее свои недостатки — ее ревность мне не особо нравится, но она ее старается контролировать. Вон как вчера сдержалась, когда Пелагею увидела. Я это оценил.

Когда девушка ушла, я привел себя в порядок и отправился на задний двор усадьбы, чтобы провести свою обычную зарядку.

— Ты сегодня позже обычного встал, — заметил Владимир Михайлович.

— Устал вчера сильно, — пожал я плечами.

— Ну да, мне слуги сказали, что ты даже не помылся. Баня еще не остыла. Попариться не получится, но смыть пот можешь, — махнул рукой в сторону строения мужчина.

Я поблагодарил его за понимание и помощь. А то я не вижу, что из трубы еще курится дымок! Наверняка приказал подтопить баньку, когда узнал, что я не мылся. Поэтому после тренировки первым делом пошел мыться. Пусть и без пара, зато хоть чистым к завтраку выйду.

Когда заходил в усадьбу, в сторону бани уже бежала Настя. Что-то мне подсказывает, что Зубовы в курсе, где она ночевала.

На завтрак мы собрались лишь спустя полчаса. Быстро Настя помылась, однако. Никаких взглядов в нашу сторону никто не бросал, что меня порадовало. Не было ничего в стиле «а мы знаем, чем вы занимались этой ночью». И я даже не понял — в курсе ли мама, что Настя ночевала со мной. Они с тетей обсуждали вчерашний вечер и второй тур конкурса, к которому надо готовиться.

— Ограничений почти не будет, — делилась тетя с мамой. — Только по размеру торта, а в остальном — полная свобода творчества. Еще одно — готовить торт надо заранее. В этом есть своя опасность — если торт получится несвежим, то это скажется на его вкусе.

— Понимаю, — кивала мама. — Но ты предоставишь нам свою кухню? Чтобы из поместья его по раскисшей дороге не везти? Сама видишь, дожди начались, в любой момент может так полить, что тарантас просто застрянет.

— Могла бы и не спрашивать, — улыбалась тетя в ответ. — Наша кухня будет в твоем распоряжении.

Мы с Настей молчали и не вмешивались в их диалог. Девушка поначалу еще косилась в сторону взрослых, а потом расслабилась и к концу завтрака вела себя как обычно. Сразу после приема пищи Владимир Михайлович отправился на службу. Мама утащила Настю пообщаться — все же девушка «официально» к ней в гости приехала. А я попросил тетю о разговоре.

— Не переживай, Роман, — начала тетя, когда мы уселись у камина в кресла, — Ольга не знает о вашей с Анастасией шалости. И слуги будут молчать, я уже отдала соответствующий приказ. Дальше нас это не пойдет.

— Но до этого они уже распустили свой язык, — хмыкнул я.

— Это мой дом, — спокойно заметила женщина, — должна же я знать, что в нем творится. Иначе — какая я хозяйка?

Логично, и не поспоришь.

— Спасибо, — только и оставалось мне кивнуть, — но позвал я вас не для этого разговора.

— Вот как? — удивилась тетя. — Я вся во внимании.

— Вчера ко мне подходил Василий Емельянович. Он очень удивлен вашей активностью по поиску земли. А до этого он усиленно мне намекал на то, что хочет стать моим компаньоном. В любом деле. И тут — такая активность и без него. Господину Губину это не понравилось, и он просил разъяснить — ему ждать предложения о партнерстве или перейти в «другую команду».

— Вот же мерзавец! — прошипела тетя. — Шантажировать нас вздумал? Ну, я ему устрою «веселую жизнь»!

— Не стоит горячиться, — покачал я головой.

— Ты не понимаешь, Роман, — жарко возразила тетя. — Подобное нужно пресекать сразу. Дашь слабину в отношении одного, так потом остальные как вороны слетятся!

Я вздохнул и попытался пояснить свою позицию. У меня было время подумать о словах Губина. И вчера вечером, когда он нас покинул, и сегодня за завтраком.

— Софья Александровна, вы же понимаете, что большие деньги и влияние требуют защиты?

— Конечно, я же о том тебе сейчас и говорю — нам нужно…

— Дослушайте, — перебил я тетю. — Давайте смотреть правде в глаза — вы уже одна из самых влиятельных аристократок Дубовки. Многим это не нравится, но в целом — это принимают. Причин несколько. Первая — одна «из» — не то же самое, что «самая влиятельная». Вторая причина — ваш муж. Владимир Михайлович имеет и собственный вес в городе, как и некие возможности. Я помню, как он быстро нашел мне «свободных матросов» в деле против князя Белова. Этого хватает, чтобы никто не посмел претендовать на ваше право владеть театром. Вот только с открытием массажного салона для элиты не только нашего города, но и соседних городов этого может не хватить. Тот же Михайлов, сидящий сейчас в Царицыне, уже облизывался на лесопилку моего рода, посчитав меня легкой добычей. Я сумел отбить его нападки, но нервов и времени он у меня отнял немало. А ведь массажный салон — это куш гораздо более ценный, чем какая-то лесопилка, находящаяся еще и на родовых землях. И театр, и салон в одних руках могут «простить» только тому, за кем стоит сила. Скажите прямо — у Вас она есть?

Я пытливо посмотрел на тетю. После случая с Михайловым всякие розовые очки, которые еще оставались у меня, окончательно спали. Место досуга аристократов, популярное место — а иного у нас и не получится, уж я приложу к тому все усилия — очень лакомый кусок. Я ведь сам расписывал тете его перспективы. В том числе в политическом плане. И я уверен, что не один такой умный. Как можно «притормозить» нас в этом деле? На самом деле — очень легко. Поджечь салон на финальном этапе строительства — как один из вариантов. А еще — кто-то может сам начать строить то же самое, в том же Царицыне. Почему нет? Ведь монополии на идею у меня не существует. Просто пока мало кто из местных понимает перспективы салона, но как только он заработает — осознают в полной мере. И дальше мы сможем удержать первенство только тем, что начали раньше, да такими услугами, которых нет у других. Это если не использовать «административный ресурс». Которого сейчас у нас и нет. И вот к этому я и подводил тетю.

— Допустим, я согласна, что нам нужны союзники, — медленно протянула тетя. Еще бы! Она не дура, просто немного переоценила свое влияние, а я ей указал на это. — Но почему мы должны брать к себе Василия Емельяновича? Не такая высокая он птица, чтобы с ним делиться.

— Прямо в рифму, — усмехнулся я. — А смысл прост. Если мы этого не сделаем, он точно станет нашим врагом. Посудите сами, тетя, из-за нас он лишился своего покровителя — раз. Княгиня Белова больше не будет ему платить за закрытие глаз на некоторые «шалости» ее бывшего супруга — за отсутствием такового. Я уже ударил по его связям и кошельку. Но он пока еще капитан-исправник. И будет им до следующих выборов, если совсем уж где-нибудь не опростоволосится. Что он тоже прекрасно понимает. Вот он и ищет новых покровителей и возможность снова поправить свое финансовое положение. И то, что он пришел к нам — хороший знак. Значит, в его глазах мы чего-то стоим. Но при жестком отказе он своих попыток не оставит, а там может кого и из иных помещиков сподвигнуть повнимательнее присмотреться к нашему начинанию. И тогда проблемы с массажным салоном мы получим еще до его открытия. Даже до его постройки. Но все это можно легко обратить в свою пользу. Я не предлагаю отдавать Губину какой-то большой кусок. Хватит с него и небольших месячных отчислений. Еще и привяжем его полезность к ним. Чем больше он вложит труда — не обязательно ассигнациями, тем больше получит.

— Гладко стелешь, — усмехнулась тетя. — Ты так уверен, что он не предаст?

— Я этого не говорил, — покачал я головой. — Но я думаю, что лучше иметь в партнерах такого изворотливого хитрована, чем во врагах. Вон, как он князя Белова «раскрутил» на деревеньку для себя в подарок. Тот перед смертью наверняка себе все локти искусал.

— Хорошо, — кивнула тетя. — И когда ты хочешь с ним встретиться и обговорить условия?

— А он должен сам сегодня прийти, — хмыкнул я.

Ошарашил я ее так, что она тут же начала требовать от меня объяснений — как я вижу процесс сотрудничества с Губиным. И сколько вообще планирую ему платить. Это мы и обсуждали до самого прихода Василия Емельяновича.

Тот заявился в усадьбу лишь к двенадцати часам. Сначала я удивился — обещал ведь утром прийти, а потом до меня дошло. Вчера же воскресенье было, да еще и мы присутствовали на статусном мероприятии. В таких случаях дворяне «тусуются» допоздна, а просыпаются дай бог к обеду. Вообще для аристократов нынешнего времени понятие «утро» начинается как раз после двенадцати часов. Это помещики, живущие вдали от «цивилизации», из-за чего у них нет необходимости ложиться поздно, как раз наоборот — надо за своими крестьянами присматривать, привыкли вставать раньше. Муж тети — человек служивый, потому тоже разоспаться себе не дает, а тетя с ним за компанию пораньше встает. Все остальные жители города из высшего света сейчас скорее всего только-только продирают глаза. Потому и винить Губина за то, что пришел поздно, я не могу. Он ведь ориентировался именно на местный бомонд.

— Софья Александровна, Роман Сергеевич, рад, что вы нашли время для меня, — раскланялся с нами капитан.

— Признаться, я пошла на это только из-за Романа, — сказала тетя. — Не буду вам мешать, господа. Если понадоблюсь, скажете слугам, они меня позовут.

На этом тетя откланялась, оставив все переговоры на меня. Собственно, об этом мы с ней тоже договорились. Тем самым она поднимает мой авторитет и показывает, кто в предстоящем деле «главный». Губин не дурак — поймет это. Уже понял, судя по его хищному взгляду на меня.

— Вижу, я все же смог вас заинтересовать, Роман Сергеевич, — протянул капитан.

— Пока — да, но не особо, — охладил я его пыл. — Однако я готов выслушать, что вы готовы сделать для того, чтобы стать партнером в предстоящем предприятии. Не общие слова, а конкретику.

— Для этого я должен понимать, для чего вам земля на берегу Волги, — попытался выведать у меня информацию Губин.

— Раскрывать перед вами свои планы? — поднял я бровь. — Мы только начали разговор, а вы уже так меня огорчаете. А вдруг вы все затеяли только лишь с целью узнать это? Нет уж, я сначала хочу услышать о ваших возможностях, и как Вы видите свое участие в предстоящем деле. Вы ведь говорили мне, что готовы стать компаньоном в любом моем предприятии. Вот и раскройте свои карты. Люди? В каком количестве, какими умениями они обладают, на какой срок вы можете их выделить. Ваши связи? А что это за связи? С кем? Какое влияние вы имеете. Мне интересно все. Ведь если вы переоцениваете себя, то и разговаривать нам не о чем.

Мужчина скривился от моих слов. Еще бы! Думал, что я ему тут душу раскрою за «просто так»? Нет уж, такой номер не пройдет. Я закинул ногу на ногу, приготовившись слушать ответ Губина. И если он снова начнет «вилять хвостом», то долго наша встреча не продлится.

***

Квартира Угорской

— Ты отказалась? — такими словами встретила Пелагею Маргарита Игоревна.

— От чего? — не поняла наставницу девушка.

— От предложения Романа.

— Я вчера ходила в усадьбу Зубовых, — вздохнула Пелагея. — Роман Сергеевич сказал, что позовет меня, когда понадоблюсь.

— Ну ты и… — покачала головой женщина, не закончив фразу. — Ты ведь больше не служанка, а ведешь себя все также. Раз ты ему понадобилась, то не нужно бегать за ним, как собачка. Знать себе цену необходимо! После такого твоего поведения ты думаешь, что получишь хорошие условия от него?

— Но вы ведь сами… — растерялась Пелагея.

— Я сказала тебе соглашаться, а не бежать к нему на задних лапках, как дворняга какая, — жестко пресекла лепет девушки Угорская. — Чувствуешь разницу?

Пелагея потупила взгляд. Ответить наставнице ей было нечего.

— В общем так, — вздохнула спустя пару минут Маргарита. — Теперь уже мало что можно изменить. Если ты откажешь ему, уже дав свое согласие, то только хуже сделаешь. Скажи, а условия твоей работы вы уже обговаривали?

— Нет еще, — замотала головой девушка.

— И то хлеб, — удовлетворенно кивнула Маргарита. — Запомни — это ты ему нужна, а не он тебе…

— Но ведь он сказал, что может обойтись без меня, — снова перебила наставницу Пелагея.

— И что? Это же просто элемент торга, — пожала та плечами. — Чтобы ты сильно нос не задирала. И смотри — он у него вышел. Пелагея, — вздохнула опять женщина, — повторяю — ты больше не служанка. Не крепостная. Ты можешь и должна отстаивать свои права. Да, предложение Романа крайне выгодно тебе. Однако одно дело — трудится за червонец, и совсем иное — за стольник, да еще с возможностью повышения. Чуешь разницу?

Девушка послушно кивнула, хотя пока не понимала, к чему ведет наставница.

— Вижу, что не особо. Так слушай — когда будете обсуждать оплату за твои услуги, не стесняйся торговаться. В меру, конечно, но все же — не соглашайся сразу на первое его предложение. Старайся его повысить. И когда почувствуешь, что дальше он упрется рогом и ему будет проще тебя послать, чем нанять — вот тогда и останавливайся. Еще и можешь чуть скинуть свои требования. Тем самым ты покажешь Роману, что уже не послушная и безмолвная овечка. Что ты уже достойна иного отношения, а не как к обычной служанке. Он парень умный, оценит это.

— А если он мне сразу откажет, как только я попытаюсь начать торг? — тихо спросила Пелагея.

— Тогда и смысла соглашаться нет, — отрезала Маргарита. — Это будет значить, что при нем ты точно ничего выше должности обычной слуги не получишь. Но он же тебе пообещал место старшей массажистки? А это совсем иной уровень. Когда под твоим руководством оказываются люди, то и ответственность выше и необходимо умение настоять на своем. Поверь, если Роман не дурак, то он тоже будет смотреть — есть ли у тебя такое качество. Вот и покажешь его ему в торге. Все поняла?

— Да, — закивала Пелагея.

— Ну и отлично. Тогда приступай к работе. Сколько там Роман думать будет — нам без разницы. Заодно ты успокоишься, да и знай — если он откажет, то у тебя здесь работа есть. Это чтобы ты уверенней была. Ты не на паперти стоишь, а твердо на ногах. Тебе есть куда отступить, если ничего не выйдет.

Девушка счастливо улыбнулась и побежала в комнату к швейной машинке. Маргарита проводила ее грустным взглядом. Вот бы ей так когда-то кто-нибудь помог. В девушке она видела саму себя и относилась как к дочери, которой никогда не имела или младшей сестре.

***

Квартира Скородубовых

— Екатерина Савельевна? Здравствуйте, — пропустила за порог Анна женщину.

Совина поздоровалась в ответ и удивленно огляделась.

— А где же ваша сестра? — уточнять, какая именно, она не стала. Итак понятно, что речь про Анастасию — теперь ее хоть отличить можно по наличию одного кольца на пальце.

— Уехала в гости, — пожала плечами Анна. — Проходите.

Девушка была благодарна Совиной за знакомство с ювелиром, который взялся за ее обучение. Что она и высказала, когда поставила греть чайник.

— Рада, что смогла тебе помочь, — улыбалась Екатерина Савельевна.

Дамы немного поговорили о ювелирном деле и связанной с ней вышивке, обсудили наряды, после чего Совина перешла к сути своего визита.

— Вот кстати о нарядах. Ты же знаешь, что Роман делал эскизы удивительных платьев. Они так понравились некоторым моим клиентам, что те просто в восторге и хотели бы его отблагодарить. Не подскажешь — он сейчас в городе? Я хочу сама передать ему эти новости.

— Роман дома, в поместье, — покачала головой Анна. — Уехал несколько дней назад, и когда снова посетит Царицын, я не знаю. Он же как ветер — сегодня здесь, а завтра уже его нет, — улыбнулась она.

— Да уж, удивительно легкий на подъем молодой человек, — понимающе покивала Совина.

— Напишите ему, — пожала плечами Анна. — Когда он будет вновь в городе, то уверена — обязательно вас посетит.

— Спасибо, наверное, так и сделаю.

Еще немного посидев в гостях, женщина откланялась. Ее визит окончился неудачно. Но к этому она была готова. Сейчас просто хотела уточнить — где носит мальчишку, из-за которого у нее могут возникнуть неприятности. И раз в Царицыне его нет, придется отправляться в Дубовку. А там уж через Маргариту с ним связываться. Лично идти к парню Совина не хотела. Тут и остатки своей гордости были, да и Винокуров ясно дал понять, что не желает ее видеть. Придется действовать обходными путями. А там уж с помощью Марго она сумеет убедить парня, что нужно выполнить неожиданный заказ.

***

Разговор с Губиным продлился больше часа. И если поначалу капитан еще пытался говорить расплывчато, то когда я его уже хотел «послать», перестал увиливать от прямых ответов. По итогу он пообещал следующее:

— десять крестьян в мое подчинение в качестве разнорабочих на любой срок,

— три сотни рублей материального вклада в любое дело,

— «официальная крыша» среди разбойного люда — так-то внаглую они бы и сами не стали пытаться «поставить на счетчик» нас, но попытаться завербовать работников и через них ограбить кого-нибудь из клиентов — как пить дать. А Губин гарантировал, что в этом случае быстро найдет таких «лихих людей», но главное — предупредит всех «иванов», что наше дело — любое, какое я захочу открыть в городе — находится на особом учете полиции.

Ну и свою «разведывательную сеть», какую составляли многие десятские в деревнях помещиков, он готов задействовать, если понадобится. Из всего этого набора меня интересовал лишь третий пункт. Выход на местный криминальный мир я уже успел оценить. Даже не в плане использовать их для себя, сколько быстрее выйти «по горячим следам» на моих врагов. Потому взять в долю Губина я согласился. Правда не на процент, а лишь «на оклад».

— Если вас устроит отчисление в двести рублей ассигнациями в месяц, то я готов с вами сотрудничать, — заявил я Василию Емельяновичу.

— Почему не хотите выделить мне процент? — тут же нахмурился он.

— Вложения будут исчисляться тысячами — ваши триста рублей просто затеряются, — пожал я плечами. — Процент тогда выйдет совсем смехотворный. Еще за оскорбление сочтете. Ваши люди пока мне не нужны. Вот когда свои ресурсы у меня закончатся, тогда есть смысл вернуться к этому вопросу. Эти двести рублей — плата за информацию. Вы можете отказаться, и тогда мы с вами расстанемся. Доверия у меня к вам нет. Его нужно заработать. Тетя и вовсе была против, чтобы допускать вас в дело. Но я готов дать вам шанс. Соседи, как никак, — усмехнулся я в конце.

— Что ж… — медленно протянул капитан. — Вы правы, Роман, доверие нужно заработать. Тогда пока на этом и остановимся.

Попрощавшись с Губиным, я пару секунд раздумывал, чем заняться дальше, после чего решил позвать на разговор Пелагею. Надо определиться с форматом нашего сотрудничества — готова ли она отправиться в поместье, чтобы обучать там выбранных мной будущих работников салона, или придется отказаться от нашей договоренности. Хорошо хоть искать ее не нужно, достаточно просто отправить записку с каким-нибудь мальчишкой в квартиру Угорской. Если ее там сейчас нет, то позже появится. Так я и сделал, после чего пошел искать Настю. Надо ее «подготовить» к приходу Пелагеи.

26 — 27 сентября 1859 года

Пелагея пришла через час после того, как я отправил ей сообщение. Довольно быстро, значит, я оказался прав, и она была у Маргариты Игоревны.

Встретил я ее не в одиночестве, а вместе с Настей. На этом настояла моя невеста. В ответ я потребовал от нее не вмешиваться в наш разговор. Присутствовать — пожалуйста, но не более того. Вот и посмотрю, как она себя вести будет.

Расположились мы в выделенной мне комнате. Занимать общий зал я не хотел. Мало ли кто может прийти к тете, да и она сама может захотеть там посидеть вместе с мамой, а у нас разговор не для всех.

— Присаживайся, — указал я девушке на стул.

Сам я сидел на точно таком же стуле, а Настя расположилась на кровати и сейчас с интересом смотрела на нас. Утренняя «разрядка» весьма благотворно подействовала на нее. Да и мне это помогло не «сползать» взглядом в декольте своей бывшей служанки.

— Итак, приступим, — начал я. — Твои обязанности…

— Прошу прощения, — тихим голосом перебила меня Пелагея. Чем весьма удивила, раньше себе ничего подобного она не позволяла. — Прежде чем вы расскажете, что мне нужно делать, я бы хотела узнать — в каком статусе буду числиться у вас и сколько получать.

А вот это интересно. До этого разговора об оплате не шло, хотя и было понятно, что без денег я ее не оставлю. Откуда такие перемены в ее поведении? Вон и Настя ротик приоткрыла от такой «наглости» бывшей служанки. Хотя вопрос-то вполне нормальный и даже логичный.

— Кхм. Статус… Как я и упоминал — ты будешь обучать массажу выбранных мной из крепостных работниц и работников салона. В случае успеха и если проявишь способности — то потом станешь над ними старшей. Будешь определять график их работы, отвечать за исполнение ими своих обязанностей. Карать и миловать — это будет в твоих руках. Насчет оплаты… Смету будущего предприятия я еще не расписывал, поэтому точной цифры сказать не могу. Но за обучение конкретно массажу ты получишь… — я задумался, прикидывая порядок цифр. — Десять рублей за одного выученного массажиста. Если кроме мастерства самому массажу ты их обучишь правильно себя вести с дворянами и купцами, которые будут основными посетителями салона, то добавлю еще двадцать рублей за каждого, — тут я решил пояснить такую разницу в цифрах. — Мне от тебя именно последнее нужно. Массажу я их и сам могу обучить, просто у меня времени на это может не быть, потому и хочу тебя нанять. Ну и чтобы ты за время их обучения свой авторитет наработала, чтобы потом они тебя охотнее слушались. Работники салона должны уметь молчать — никому и никогда даже в «кругу своих» не рассказывать, что происходит в стенах салона. Должны быть почтительны с посетителями, но четко проводить грань — что они не их слуги. Всегда быть опрятными и чистыми. Следить за своей внешностью. И знать, что при попытке надавить на них со стороны посетителей — если вдруг кто из них перепутает работницу салона с «билетной» — они не должны бояться дать отказ, да еще и мне или тебе сообщить о такой попытке. Пока все понятно?

Видно было по лицу девушки, что загрузил я ее знатно. Я ее не торопил — дал осознать в полной мере, что от нее потребуется.

— Так каков твой положительный ответ? — хмыкнул я через пять минут, когда Пелагея немного пришла в себя.

— Вы очень много требуете, Роман Сергеевич, — выдохнула она. — А если я не справлюсь?

— Тогда не получишь оплаты, — пожал я плечами. — Да и старшей тебя не поставлю.

— И на что мне тогда жить? Я ведь больше не крепостная, сама должна и за угол платить, и еду покупать. Маргарита Игоревна меня обратно может и не принять. Если мы не договоримся, то я просто продолжу у нее работать. А если я у вас месяц отработаю, а вы разочаруетесь? И не заплатите? Куда мне тогда податься?

Да уж, удивительные перемены у девушки. Так рассуждать стала, чего раньше себе не позволяла. Словно повзрослела на несколько лет, а ведь всего-то месяц или чуть больше прошло с момента, как она на вольные хлеба подалась. Вот что ответственность с человеком делает! Если раньше у меня и были некоторые сомнения, что Пелагея может не справиться, то теперь они пропали. При должной мотивации — все у нее выйдет!

— Задаток я тебе выдам прямо сейчас. Через две недели, если будешь не справляться, то отпущу. Уверен, ты сможешь договориться с Маргаритой, чтобы она тебя на этот срок отпустила.

— Тогда я согласна, господин, — кивнула Пелагея.

— Собирай вещи, поговори с Маргаритой Игоревной и завтра утром жду тебя здесь. Мы уезжаем в поместье. Обучать будешь там тех, на кого я укажу. Может, и сама кого назовешь, но спрос за этих людей с тебя будет выше.

На этом разговор с Пелагеей закончился. Было видно, что она сама немного шокирована его окончанием. А точнее тем, что я вообще слушал ее требования, а не жестко отказал. О чем мне тут же и «предъявила» Настя, когда дверь за Пелагеей закрылась.

— Почему ты вообще начал ей что-то объяснять? Ты все еще ее любишь?

— Я ее никогда не любил, — поправил я невесту. — И дело не в чувствах, а банальной логике. Скажи, разве ты бы сама поставила кем-то управлять человека, не способного отстаивать свое мнение? Да его бы подчиненные не слушались! Это был бы не руководитель, а фикция. Поэтому я рад, что Пелагея не безропотно принимала все мои предложения, а пыталась, пусть пока и неумело, сказать что-то в ответ.

— Мне Ольга Алексеевна много чего про нее рассказала, — хмуро заявила Настя. — Эта девка на твоем горбу хочет подняться. А потом бросит, как ненужную вещь!

— На чужом горбу многие хотят подняться, — хмыкнул я. — Я не исключение. Вот и Пелагею беру, чтобы уже на ее «горбу» создать систему обучения массажу. Или хотя бы первоначальных работников натаскать. Не у всех есть задатки к этому делу. У девушки они есть, потому она почти сразу смогла правильно спину мять и до сих пор навыков не потеряла, на что я надеюсь. А если и растеряла, так быстро восстановит. Я меняю свое время на деньги, — пояснял я невесте. — Время, которое мне бы потребовалось на обучение новых работников самому. А то, что тебе моя мама про нее рассказала — дели смело на десять или даже больше. Ольга Алексеевна в отношении Пелагеи предвзята.

— Возвращаться будем, пускай отдельно едет, — фыркнула напоследок Настя.

— Да без проблем, — усмехнулся я. — Мы в тарантасе, а она в бричке — делов-то?

На этом тему мы закрыли, и Настя тут же побежала к маме. Наверняка жаловаться будет. Если так и потом мама начнет меня уговаривать передумать, то проведу для невесты еще один урок — не нужно вмешивать родню в бизнес-процесс только из-за их личной неприязни.

Как бы то ни было, вечером Анастасия вновь прибежала ночевать ко мне. О чем они с мамой говорили, я не знаю, мне не до того было. На заднем дворе с Владимиром Михайловичем я осваивал точность стрельбы. Сожгли примерно два десятка патронов, пока не пришли слуги и не передали просьбу тети прекратить мучать ее уши.

28 сентября 1859 года

Проснувшись утром, я впервые пожалел, что нахожусь дома, а не у тети в гостях. Эх, хорошо там было в последние два дня. Точнее последние две ночи. Просыпаться в объятиях любимой девушки — что может быть лучше? У нас так сделать пока не получится. И комнат меньше, чем в усадьбе Зубовых — не затеряешься, и ночует Настя у моей сестренки. Ее пропажу быстро заметят, буквально в первые мгновения. Жаль, но ладно.

Пока я разминался на заднем дворе, ощущая, как тело обдувает холодный осенний ветерок, рядом стучал молотком Корней. Закончив с упражнениями, я подошел к нему. Любопытно стало, чем таким он занимается.

— Вот, господин, — заметив мой интерес, показал результат своего труда бывший унтер. — Как вы и приказали — мишени делаю. Михайло основу выпилил, а я, как видите, все в единое целое собираю.

Ну да, вижу. Мощный брус — основание, чтобы мишень не падала. На него в пазы крепятся ноги макета человека. К ним Корней прибивает торс, а к торсу уже руки и голову. Я глянул в сторону бани, около которой лежала целая стопка деревянных конечностей. Штук по десять каждой и два запасных торса.

— После обеда три мишени будут готовы, сможете начать свои занятия, — добавил Корней, перехватив мой взгляд.

— Это хорошо. Это просто замечательно, — улыбнулся я.

Руки уже чесались прямо сейчас начать, но не буду торопиться. С Владимиром Михайловичем я знатно пострелял. Мне понравилось. А сейчас я буду не просто целиться в точку, а работать по конечностям — как и запланировал раньше. Да не просто так, а с уходом с линии возможной атаки. Ведь у врага тоже может быть оружие. Эх, мне бы толкового учителя в этом деле. Корней тут мне не помощник, он мне сам о том сказал. Придется до всего пока самому доходить.

После завтрака пришла Пелагея в компании старосты Еремея. Встречал я их один. Отец отправился на лесопилку, а мама с Настей занимались с детьми. Учебу никто не отменял, а тех же близнецов неплохо бы подготовить к поступлению в кадетское училище в следующем году.

— Барин, — начал староста, заломив шапку, — не могу я на себя такую ответственность взять — кого вам в ваш салон отрядить. Мужики зароптали, что вы хотите бордель открыть и их дочек да жен туда сдать. Парни, что помоложе, и не прочь в город податься, но тоже грелкой в постели богатых барынь быть не хотят.

— Не понял, — ошалело посмотрел я на него. — Кто там такой дурной, что про бордель заговорил? Ты считаешь, что я бы на такую дурость пошел бы?

— Не казни, барин, — упал мне в ноги Еремей, — да токмо что нам думать? Бабы и мужики молодые и справные на лицо тебе нужны. Будут прислуживать в городе барам всяким. Я когда у Пелагеи про мыссаж энтот спросил, дык она сказала, что раздеваться для того нужно. Моя Дунька как о том услыхала, сразу заголосила, что не отдаст кровиночку, Маньку нашу, тебе. Дура баба, что с нее взять? А кады я попытался ее урезонить, то она за сковороду схватилась, да по деревне побежала! Всех на уши подняла! Моя вина, да токмо — что нам еще думать-то?

Ага. То, что его вина, тут он прав полностью. Но вот как он попытался на меня ее переложить — мол, плохо я все объяснил, то это уже хитрость. Не понял меня? Так приди и уточни. А что в итоге получилось?

— Идем в деревню, — мрачно заявил я ему. — Собирай всех. Сам все объясню. А тем, кто посмел подумать, что я такое непотребство решил завести, передай, что я с отцом Феофаном поговорю — пущай он на них епитимью за паскудные мысли наложит.

Не хлестать же мне их плетью из-за дурости? А епитимья в этом времени — наказание, особенно для крестьян, довольно ощутимое. С батюшкой я договорюсь, да он и сам мне навстречу пойдет. Ведь и правда — худое про меня подумали. Разве я давал им повод на это?

Кстати, чтобы не быть голословным, сначала мы с Пелагеей в церковь зашли. Там я уже со священником и поговорил. Обрисовал ему подробно всю ситуацию, и чем массаж от борделя отличается.

— То ж для здоровья польза, — говорил я батюшке. — Когда поясницу ломит, промять ее хорошенько. Разве вам никто такого не делал? А ведь это уметь надо. И сами парни и девицы в одежде там будут. А раздеваться им придется только во время обучения — на ком-то им же надо отрабатывать навык. Вот друг на друге и будут. Раздельно по полу, так что и смущать никого это не будет.

— Мяли мне спину, сын мой, — вздохнул Феофан. — Поддержу я тебя. Понимаю, по дурости души крепостные тебя обидели своим недоверием. Рад, что ты в милости своей их розгами пороть не будешь. А епитимью на зачинщиков я наложу, не сомневайся.

— И тогда по иным деревням нам бы с вами проехать, — тут же решил я ковать железо, пока горячо. — Вдруг там тоже не все меня правильно поняли? Так сразу и объяснить все, пока чего не случилось.

— Сделаем, — кивнул батюшка.

После такой поддержки со стороны церкви в успехе подавления народного недовольства я не сомневался.

Возле дома старосты уже собралась небольшая толпа. Работы в полях закончены, более того — многие семьи сейчас к свадьбам готовятся, потому собрать людей Еремею было легко — ни за кем бегать не надо. Люди встретили меня угрюмыми лицами. Никто не пытался мне высказать что-то негативное, даже шапки заломили как обычно, но недовольство крестьян буквально висело в воздухе.

— Ну и кто тут смуту вносит? Кто людей обмануть пытается? — тут же начал я с «наезда». — Бунт учинить решили?!

От моих слов по толпе прошел шепоток страха. Но вот вперед вышла одна бабка — та самая «Дунька» — жена старосты.

— Барин, мы против тебя ничего не имеем, да только деток своих от разврата уберечь хотим.

— Кто тебе сказал про разврат? Али ты сама его выдумала, чтобы людей сбаламутить? — стал я на нее надвигаться. — Ну-ка, рассказывай, ты зачинщица? Решила против меня пойти?!

Бабка от моего грозного тона отшатнулась и даже перекрестилась.

— Барин, да ты что? Ни в жизнь я против тебя ниче не имела! Вот те крест! Вон, батюшка Феофан подтвердит! — ткнула она пальцем в священника.

— Да? А чего тогда народ собрался да на меня, как на ирода смотрит? Скажешь, не твоих рук дело?

Тут главное «зачинщиков» выбить, поставить в позицию оправдывающегося, а потом уже, сбив первый накал эмоций, можно вести разговор. До того момента меня никто и слушать не будет.

— Никого я ни к чему не подстрекала! — взвизгнула бабка. А от нее даже отшатнулись после моих слов, как от прокаженной. — За внученьку душа болит! Девица эта, служанка твоя бывшая, сказала, что девки и парни тебе требуются. Для утех господских ты их собираешь. И что я подумать могла?! Не хочу, чтобы Манька моя в бордель попала и билетной стала!

— Вот вы какого обо мне мнения, — покачав головой, обвел я толпу взглядом. — Неужто вам худого что сделал? Или строг был без меры? Или за сумасброда меня принимаете?

Отовсюду послышались выкрики, что это не так. Сначала не смелые, но с каждым мигом все громче и сильнее раздавались заверения крестьян, что они так не считают, и я неправильно их понял.

— Тогда с чего вы бабке старой поверили? — не обращая внимания на старуху, обратился я к остальным людям. — Почему всего у Пелагеи не уточнили? Не спросили ее, что от тех девок и парней требоваться будет? Или у вас своего ума совсем нет, чужим скудоумием пользуетесь?! Батюшка Феофан, — обратился я к священнику, пока крестьяне переглядывались, пряча глаза от стыда. — Я тебе все рассказал о своей затее. Противна ли она Господу Нашему?

— Нет, Роман Сергеевич, — покачал головой тот.

— Так скажи мне, считаешь ли ты правильным наказать подстрекателей к бунту за языки их злые?

Вот так. Эта бабка и все, кто у нее на поводу пошел, уже не защитники своих детей, а подстрекатели к бунту. Все это слышали. Дай бог, запомнят, как резко их роль поменялась, да в следующий раз не станут мне палки в колеса ставить из-за того, что не разобрались в моей задумке.

— Правильно, — под ожидающими взглядами людей, кивнул Феофан.

По толпе прошла еле заметная волна передвижений, после чего она «исторгла» из себя сразу трех человек. Ту самую жену старосты, еще одну бабку и какую-то тетку лет сорока. Вот значит, кто тут воду мутит. Запомню.

Священник тем временем вышел вперед и посмотрел на женщин. Те ответили ему испуганным взглядом. Поняли, что никто из остальных деревенских их сейчас не поддержит и ответ держать предстоит за свой поступок.

— За клевету и речи лживые налагаю на вас епитимью в виде двухсот поклонов каждой!

Бабки чуть за сердце не схватились. Еще бы! Двести поклонов совершить для них — подвиг. Как бы спина не отвалилась. Позже я правда узнал, что их совершают не за раз. Больше ста поклонов за раз ни с кого делать не требуют. Да и сто — это максимальное количество. Разобьют им наказание на несколько дней, зато будут кланяться и вспоминать, из-за чего эдакую «зарядку» получили.

На этом собственно весь разбор полетов и был завершен. Дальше я поблагодарил отца Феофана за помощь, да позвал к себе старосту и попросил того пригласить еще пару авторитетных мужиков. Лично сейчас им все объясню, чтобы никаких недомолвок не осталось, а потом, надеюсь, все же наберу себе работников в салон.

28 — 30 сентября 1859 года

«Роман, у меня для тебя важная новость, прошу, отнесись к ней серьезно, — такими словами начиналось письмо от Маргариты Игоревны. — Один очень состоятельный человек ищет встречи с тобой. Настойчиво ищет. А он из тех людей, что добиваются своего. Об этом мне сказала Екатерина Савельевна. Не знаю, что у вас произошло, с чего ты решил держаться от нее подальше, но я прошу тебя выслушать ее. Она сейчас у меня в гостях. Надеюсь, что ты не отмахнешься от этого разговора. Если у тебя нет времени приехать в ближайшее дни в Дубовку, то напиши — готов ли ты принять ее в вашем поместье? М.И.»

Мда… Госпожа Совина не успокаивается. Да еще и какого-то «состоятельного человека» приплела. Или она не обманывает? Как бы то ни было, но отмахиваться от разговора будет глупостью. Вон, уже один раз отнесся легкомысленно к возможности повторного посещения разбойниками моей комнаты и едва жив остался.

Поэтому я сел за ответное письмо. В нем я написал, что собираюсь в Дубовку в пятницу и, если дело Екатерины Савельевной терпит, то пускай подождет меня пару дней. Если же там все очень серьезно, то я готов принять ее дома, но остаться на ночь она не сможет, пусть заранее учитывает это, когда отправится в путь. Запечатав письмо, я отправился искать Тихона. Парень нашелся быстро. Он таскал воду для кухни на тачанке. Хоть врач и посоветовал не нагружать парня из-за ранения, но вот в качестве «тягловой силы» он подошел хорошо. Поднимать ничего не надо, воду набирала Прасковья, а чтобы перелить из тачанки в бак и в бочки использовался помповый насос (и откуда он у нас вообще взялся? — наверняка отец подсуетился).

— Вот, — передал я ему конверт, — седлай Ворона и отправляйся в Дубовку. Передашь письмо Маргарите Игоревне. Потом сразу домой. Если не успеешь до темноты, то обратись к моей тете. Думаю, переночевать тебя пустят.

Заданию парень откровенно обрадовался. Еще бы! Тут ему скучно, а там — город, суета. Не просто так он на Белова работал, характер у него немного авантюрный и легкий на подъем.

Разобравшись с посланием Угорской, я вернулся к мишеням. Поставить их в итоге решил в стороне от поместья так, чтобы при стрельбе за мишенями было поле. Да, придется пройтись до них, но это лучше, чем случайно кого-то подстрелить. А тут все видно и меня заметят издали. Дав задачу Корнею расставить мишени, я пошел звать отца. Он ведь тоже хотел пострелять.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.