<p>Велта Кирьякова</p> <p>Творцы и твари</p>

Распахнутые дверцы шкафов, выдвинутые ящики комода, раскиданные туфли и носящийся по квартире белоснежный кот выдавали волнение хозяйки квартиры.

В самом деле, Муза Аполлоновна – главный редактор журнала об искусстве «Музы» – собиралась на свидание в свой редкий выходной. Журнал был новым, находился в стадии раскрутки, и многие статьи, в том числе критические, Музе приходилось писать самой. В кои веки Музе захотелось побыть просто девушкой, влюбленной и беззаботной. Для свидания она выбрала легкое струящееся платье и золотистые босоножки на высоком каблуке. К нему предполагался теплый и сияющий макияж, который сейчас старательно наносился на напряженное лицо с приоткрытым ртом и чуть сморщенным носиком.

На стратегически важном моменте нанесения туши зазвонил телефон.

– Цезарь, ответь! – взвизгнула Муза нетерпеливо.

Толстый белый кот вихрем помчался в гостиную. Правда, вместо имитации голоса хозяйки, он зачем-то притащил телефон к туалетному столику и включил громкую связь.

– Слушаю, – вежливо, но достаточно жестко ответила Муза, злобно зыркнув на проштрафившегося кота.

– Муза Аполлоновна Иванова? – вкрадчиво поинтересовался голос.

«Ух ты, мошенники, – подумала Муза. – Начнут рассказывать, как перевести деньги на безопасный счет. – Ну-ну. Сейчас я им вмажу».

– Все верно. – сухо ответила она.

– Ваш номер мне дал Аполлон Григорьевич, – удивил её мобильный.

Рука Музы дрогнула, и кисточка от туши попала прямо в глаз.

– Вашу ж мать, – выругалась Муза. Однако верный Цезарь был настороже и вовремя включил режим цензуры.

– Важен мыш, – услышал собеседник и задумался.

А у Музы появилось время подумать над ответом. Во-первых, Аполлон Григорьевич был акционером и руководителем её издательского холдинга. А во-вторых, по странному совпадению – её отцом. Так что, кому попало, не должен был раздавать её личный номер.

– Слушаю вас, – безопасно и нейтрально продолжила разговор Муза.

– Видите ли, я – Александр Васильевич, – обрадовался голос. – Я ваш читатель! Я ваш почитатель! И мне очень понравилась ваша критическая статья в последнем выпуске журнала, – та, что под именем Маши Лисичкиной.

Муза посмотрела на расплывающуюся тушь в виде чёрной бабочки в районе правого глаза. Потом на кота с телефоном в лапе. Кот аккуратно бросил мобильник на пол и ускакал прятаться под диван.

Муза взяла ватный диск и начала обреченно смывать испорченный макияж.

– Благодарю сердечно, – сухо ответила она и замолчала, давая собеседнику возможность объясниться.

– Видите ли, я не только читатель, – вкрадчиво продолжила трубка, – я ещё и поэт.

Муза узнала специфичное чувство юмора Аполлона Григорьевича.

«Ну, папочка, ну удружил», – обречённо подумала Муза. Подцепив телефон с пола свободной рукой, она произнесла – я сейчас очень тороплюсь, давайте продолжим разговор в другой раз.

Но поэт ошибочно почуял слабость и усилил атаку.

– Я лишь хотел знать ваше мнение, вот, например… И тут из динамика полилось нечто стихотворное про белые плечи и лунный луч.

Уже почти стертая бабочка на лице Музы налилась и зашевелилась.

– Цееезааарь! – яростно воскликнула Муза

– Что, простите? – прервался поэтический поток.

– Не прощу! – яростно ответила Муза и швырнула телефон в стену.

Собеседник услышал короткие гудки и попытался снова набрать номер. Но дозвониться не получилось.

Александр Васильевич задумался и полез в интернет, разыскивая по номеру телефона возможный адрес главного редактора.

«Надо же, как неудачно прервалась связь, – подумал он. У меня ещё такой сильный финал. Целых пять четверостиший. Ужасно жаль».

А Муза тем временем заливалась слезами.

– В кои-то веки, я собралась отдохнуть! Макияж! Платье! – из-за рыданий бабочка на глазу все больше и больше наливалась и в конце концов зашевелила лапками, оторвалась от лица и залетала по комнате.

– Цезарь, взять! – тут же успокоившись коротко дала команду Муза. И кот заносился по комнате, пытаясь поймать гадкую чёрную тварь. В конце концов он её поймал, и даже успел отгрызть от неё небольшой кусочек, но под строгим взглядом хозяйки, покорно отнес добычу в коридор. Там стояла большая пятилитровая стеклянная банка с такими же чёрнопакостными чудовищами. Ловко приоткрыв крышку, кот засунул туда свой трофей. Бабочка заметалась в банке среди своих сородичей, самые крупные из которых, учуяв кровь, попытались сожрать новобранца. Но новичок оказался не робкого десятка. Распушив чёрные когти на всех лапах, и используя хоботок как хлыст, бабочка успешно отбилась от баночной дедовщины и влилась в копошащееся стадо сородичей.

– Когда уже придет доставка нормальной клетки, – закатив глаза, театрально вопросила Муза. Ужасно не эстетично держать их в банке. В комнату не поставить, к интерьеру не подходит.

– А я в принципе считаю, что можно было бы их не держать, – подал голос Цезарь. В конце концов, я могу их есть. Я бы даже сказал, что мне положено их есть, как и всякую летающую и ползающую живность. Коты – охотники по своей природе. У нас ломается система вознаграждения, если я кого-то ловлю, а съесть не могу. У меня может даже депрессия случиться. Последние слова он произнес, нализывая заднюю лапу и устраиваясь поудобнее на лежанке в виде королевского трона с его вышитым именем.

– Ой, всё! – откликнулась Муза. Депрессия у тебя случится от твоего обжорства и лишнего веса. Когда ты в последний раз был на беговой дорожке? А? То-то же! А врач сказал, что надо! И диету!

Кот всем своим видом показал, что он обижен и не желает обсуждать проблему своего лишнего веса. А именно: повернулся спиной к хозяйке, свернулся калачиком и грустно уставился на надпись «Цезарь», иногда трогая её лапой, дабы утешить себя великолепием золотой вышивки.

– Ой, сирота казанская, – фыркнула Муза, и пошла к комоду. Выдвинув первый ящик, она взяла телефон из десятка новых моделей.

– Надо разобраться с папочкой, – сообщила она своему отражению в зеркале и набрала номер на память. Отражение сочувственно кивнуло.

– Привет, милая! – ей ответил густой бархатный баритон.

– Папа! Ну что за дела! – успела выкрикнуть Муза, и услышала веселые раскаты смеха.

– Ааа! Позвонил все же, да? Ну, не сердись, не сердись, моя булочка! Я хотел тебя повеселить! Ты в последнее время такая загруженная. Как тебе понравилась рифма «талия – Италия»?

– Папа! Я серьезно прошу больше так не делать! Ты подрываешь мой авторитет как главного редактора! Я стараюсь быть самостоятельной, а ты относишься ко мне как будто мне двенадцать!

– Ну прости своего старика, больше не буду, – примирительно сообщил Аполлон Григорьевич, как всегда, немного рисуясь. До старика ему было ещё очень и очень далеко.

– Кстати же, – продолжил он. Там из своих авторов отбери мне кого-то, кто пишет на тему пути.

– Жизненного? – Заинтересовалась Муза.

– Эмм, – тут Аполлон задумался. – Можно и жизненного. Там что-то Аид мутил. Какие-то обязательства перед партнерами или инвестиции. Авиакомпания. Я не стал разбираться. Возьми пошире, пусть у него будет выбор. Ладно, моя козочка, целую, мы с мамой сейчас присматриваем остров. Передам ей от тебя привет.

– Люблю вас, пап, – Муза нажала отбой и задумалась. Ни техзадание, ни сроки, ни цели просьбы отца, ей были непонятны. Она попробовала дозвониться до дяди Аида, но тот не отвечал на звонок, лишь отправил смс – «Не могу говорить, перезвоню».

Новые и непонятные задачи Музе нравились. Поэтому, не откладывая дел в долгий ящик, она разослала всем более-менее приличным авторам просьбу выслать ей тексты про дорогу и жизненный путь. С пометкой «Нужно вчера». Мобильный тут же запиликал всплывающими во всевозможных мессенджерах вопросами.

Сочинив шаблон «Все вопросы позже, трактуйте задачу максимально широко», Муза посадила Цезаря отвечать на сообщения. А сама вернулась к нанесению испорченного макияжа. Бегая туда-сюда по коридору, разыскивая, то тушь, то украшения, то босоножки Муза обратила внимание на то, что в банке бабочка-новичок с погрызенным крылом объединила вокруг себя множество мелких собратьев. По дороге обратно, одной из крупных чёрных старожил в банке не оказалось, а стая сыто и сонно собирала остатки крови по стеклянным стенкам своими длинными хоботками.

– Цезарь! – возмутилась Муза. Ты сожрал бабочек без разрешения?

– Что? – Возмутился кот. Я тут тону в твоих сообщениях, а ты меня ещё в чём-то обвиняешь! Ни кусочка с утра во рту не было. Я скоро упаду в голодный обморок! Сама будешь разбирать свои соцсети.

Муза подозрительно глянула на кота. Затем подошла и неожиданно подцепила пальцами его пасть:

– Открой рот, обжора!

Кот не успев увернуться, сперва открыл рот, продемонстрировав абсолютное отсутствие каких-либо следов перекуса, а затем оскорбленно взвился в воздух.

– Поклеп! Обижают! Пожалуюсь на тебя тёте Майе!

Ну, извини, извини! – примирительно промолвила Муза. В качестве извинений, она даже открыла незапланированную в расписании банку кошачьего корма.

Цезарь тут же оказался около миски и зачавкал, не забывая впрочем иногда обиженно порыкивать и озираться.

– Ладно, пупсик, – весело заявила Муза, поглаживая кота между ушами. – Я побегу, мне ещё в налоговую надо заскочить. Сказали, надо что-то уточнить по сотрудникам.

Тут раздался звонок телефона.

– Здравствуйте, доставку заказывали? Ожидайте в течение получаса. – прогнусил голос в трубке.

– Ваше ж здоровье, – ругнулась Муза. – Час в запасе у меня, конечно есть, но я то просила предупреждать заранее!

– Мы и предупреждаем заранее. Если хотите, можем перенести доставку на сегодня в 22:00.

– Ну вот ещё, в 22:00 я планирую наслаждаться компанией красивого молодого человека и целой батареи алкоголя.

– Тогда ждите, – завистливо промолвил голос в трубке – Полчаса.

– Ладно, – вздохнула Муза.

Сняв золотистые босоножки, которые она уже успела натянуть, Муза открыла ноутбук. На почте и мессенджерах за время её сборов собралось уже около тридцати произведений по её запросу.

– Кто так шлёт? Нет! Кто так шлёт!– восклицала она.

Всего несколько файлов были подписаны как положено: название, фамилия, с небольшой справкой об авторе. Большинство было прислано даже без предварительного приветствия, некоторые прямо в теле сообщения в мессенджере, да ещё с потерянными фразами в тех местах, где сообщение было ограничено количеством знаков.

Совсем неожиданностью для неё стало письмо от Александра Васильевича, оформленное хоть и по всей форме, но при этом, Муза точно помнила, что ему-то она приглашения поучаствовать не посылала. Впрочем, из письма стало понятно, что кто-то из общих знакомых ему проболтался, и он решил «попытать счастья», по его выражению.

Муза уже хотела было открыть файл текста, как нестерпимый зуд под глазом, напомнил о сегодняшнем конфузе. Третий раз наносить макияж, да ещё ловить бабочек по квартире ей не хотелось, поэтому письмо она проигнорировала. Хватало того, что прислали. Привычно быстро стуча ноготками по клавишам, Муза начала собирать подборку, приводя тексты к единообразию, столь ценимом её дядей Аидом.

На середине подборки прозвучал долгожданный звонок в дверь. Включив экран домофона, Муза увидела курьера. Длинновязый парень с растрёпанным каре и торчащими ушами, в короткой оранжевой шубе из искусственного меха и шортах – брови Музы поползли вверх. Образ курьера дополнял розовый электросамокат прислоненный к бордюру.

– Господи, как этому чудику можно доверять такие ценные грузы, – мелькнула мысль. – Если в заказе хоть какая-то поломка, я им такую рекламу устрою. Ждала девять месяцев. За это время люди уже новых людей рожают.

Она быстро обулась и распахнула дверь.

Курьер зашел в квартиру и поставил объемную коробку на пол.

Лицо у него было простоватое и приятное, но с неуловимым оттенком хаоса и разгильдяйства.

– Небось тоже творческий, – подумала Муза. – Главное, не спалиться, что я редактор. А то потом придется ещё и его стихи слушать.

Пока она распаковывала покупку, чтобы проверить целостность товара, курьер беспрестанно переминался с ноги на ногу.

– Слушайте, прекратите ерзать, – не выдержала Муза. – Вам в туалет?

– А? Что? Нет, не подумайте. Ничего такого – испуганно откликнулся курьер. Впрочем, через секунду, он передумал:

– А можно?

– Идите! – отмахнулась от него Муза рукой в направлении ванной комнаты.

Прекрасная тонкая чугунная клетка с шипами была в полном порядке.

– Где расписаться? – спросила она, оборачиваясь.

Курьер, только что вышедший из туалета, поспешил к ней. Доставая из кармана штанов планшет, он споткнулся и начал падать. Из кармана у него при этом вывалились любимые духи Музы, оставленные в туалетной комнате на полочке. Пытаясь их поймать, курьер так яростно размахивал руками, что умудрился снести стойку для шляп, миску Цезаря и стеклянную банку с бабочками.

Бабочки чёрным роем взмыли вверх

– Цезааарь! – Истошно закричала Муза. Но пока кот бежал на помощь, случилось удивительное.

Все до единой бабочки начали кружить вокруг курьера, образуя страшный вертящийся кокон.

– Помогите! – хриплым шепотом закричал курьер.

Цезарь быстро сориентировался и упираясь передними лапами в стену, задними подтолкнул новую клетку поближе к несчастному курьеру. Потом подскочил и открыл дверцу.

Муза расправила сияющие крылья, в руке у неё сверкнул меч, кончиком коего она провела линию от кокона к новому жилищу чёрных чудовищ. На секунду кокон замер, и сквозь него можно было увидеть бледного как смерть паренька в трансе, с вытаращенными глазами. На лбу у него сидела та самая крупная бабочка с погрызенным Цезарем крылом. Она опустила свой мерзкий хоботок прямо в центр зрачка и подрагивала от удовольствия. На магический призыв она отреагировала тем, что спокойно взглянула прямо на Музу и продолжила свое кровавое дело. Муза засияла от ярости и повторила свое движение. Чёрная бабочка лениво взмахнула крыльями и медленно поплыла по направлению к клетке. За ней потянулись и остальные.

– Цезарь, прибери, – успела лишь сказать Муза, как курьер рухнул на пол, беспомощно хватая руками все, что попадалось у него на пути. Как назло, на пути ему попалась Муза. Вернее, её новое шелковое платье. Оно с треском порвалось где-то в линии колен, обнажая стройные и загорелые ноги.

– Такой день, – философски заметил Цезарь, загоняя последнюю бабочковую мелочь в клетку.

Муза от злости пнула курьера носком золотистой босоножки.

– Эй! Как тебя, вставай. Ты мне платье порвал и испоганил свидание! Первое в этом году, между прочим!

Курьер вскочил, испуганно озираясь. На полу валялись его очки, но он не обращал на них никакого внимания.

– Интересненько, – подумала Муза.

– Простите, простите, я сейчас все починю, – бормотал курьер, со страхом поглядывая, то на Музу, то на клетку с чёрными бабочками.

– Что ты починишь, дурень? Думаешь, у меня тут пошивочный цех?

– Нет, нет, зачем целый цех? Есть у вас ножницы и нитка с иголкой?

– Цезарь! – коротко бросила Муза, и через минуту Цезарь уже стоял с необходимым.

Курьер споро взялся за работу. Начал он с того, что изрезал подол платья ещё больше, так что подол стал ассиметричным: ультракоротким спереди и ниспадающим шлейфом до пола сзади. Позвенел ножницами то тут, то там, где -то прихватил ниткой.

– Булавку – обратился он к Цезарю, а тот быстро убежал и вскоре возвратился с целой коробкой швейных принадлежностей.

– Я и не знала, что они у нас есть, – удивленно заметила Муза.

Парень в ответ только сосредоточенно угукнул .

Наконец, он отвлекся от работы, критически осмотрел сделанное и удовлетворенно вздохнул. Впрочем, через минуту, он уже забормотал: «Не хватает, чего-то не хватает». Поднял палец вверх. И откромсал от своей шубы кусок рукава. Используя остатки ткани от платья, он ловко соорудил сумочку. Потом пошарив у себя в кармане, нашел суперклей и на него приделал золотистую бабочку, в которой Муза с удивлением узнала крышку от своих духов. Тех самых, из–за которых случилась катастрофа.

– Всё! – довольно сообщил курьер. Теперь вы богиня.

Муза недоверчиво хмыкнула и подошла к большому зеркалу в коридоре.

– Древнегреческая! – доверительно добавил курьер!

– Хм, неплохо-неплохо, – оценила Муза. Кот одобрительно мяукнул.

– Очень похожи были на Афину. Ну, знаете, вот это все! С мечом, Крылья такие! Уух! – паренек болтал без умолку, радуясь, что на него больше не сердятся.

Сравнение с матерью Музе польстило. Она ещё раз покрутилась перед зеркалом.

– Так, стоп, – замерла она. Ты что, хочешь сказать, что видел меня?

–Так, да! – радостно подтвердил курьер! – Как вы их! А? Показали тварям их место. А то они меня чуть не сожрали, особенно эта, здоровая.

– Во, дела! – подал голос кот.

–А что такое? – заволновался курьер, – Я ж чего, я ничего. Я не скажу ж никому.

– Так ты что, и Цезаря слышишь? – уточнила Муза.

– Ну, да, – простодушно подтвердил паренек.

– Во, дела! – повторил Цезарь

– Да вот, честное слово, – прижал руки к груди курьер. – Никому. Могила. Только не скармливайте меня этим вашим бабочкам, пожалуйста.

– Не буду, – с любопытством приглядываясь к курьеру, ответила Муза. Потом подумала и добавила: «Пока не буду. Но если кому-то скажешь!»

– Да кто мне поверит, если я начну рассказывать истории о прекрасных девах с мечом в руках, кровососущих бабочках и говорящих котах. – резонно заметил курьер. – Меня в дурку упекут. Я ж не псих, такое говорить.

Муза внимательно посмотрела на него. Он стоял в шортах и яркой шубе из искусственного меха, с оторванным рукавом, весь взлохмаченный и возбужденный.

– Да, пожалуй, не поверят и упекут, – усмехнулась Муза. – А скажи мне дружочек, зачем ты спёр мои духи, и почему ты не обращаешь внимания на свои очки. Прозрел случайно?

Курьер мучительно покраснел.

– Ну, это не то, чтобы мои очки, – наконец признался он. – Я их для солидности надел. Район престижный, хотел впечатление произвести.

– А духи?

Курьер покраснел ещё больше и опустил голову.

– Клептоман, – вынес вердикт Цезарь. – Ставлю банку тунца, клептоман. Клептоманище!

– Я – дизайнер! – с достоинством возразил коту курьер. – Взял, чтобы спросить, где приобретали и сможете ли мне отдать флакон, когда используете. Вещь винтажная. У меня родился образ!

– Я тоже не Иванов, – ухмыльнулся Цезарь самой ехидной улыбкой, – но я вещи по карманам не тырю.

– Цезарь, прекрати душнить, – засмеялась Муза, видя замешательство курьера. – Он из наших. К тому же, раз я Иванова, то и ты Иванов. Ты же мой кот. Она довольно подрыгала ногой в босоножке, ещё раз оценивая удобство и эффектность получившегося наряда. Подол платья сидел как влитой, без ненужных складок, обтягивая все, что нужно обтягивать и струясь там, где нужно струиться. – Взорву танцпол, если он там будет! И, если, конечно, с вашей болтовней не опоздаю.

– У котов нет фамилий, – попытался ввязаться в спор кот, но Муза слишком спешила, чтобы попасться на эту удочку.

– Цезарь, выдай курьеру чаевые, и пусть идет себе, – распорядилась она на прощанье и направилась к двери.

– Есть выдать курьеру, то есть дизайнеру – поправился Цезарь. – Чаевые. Хотя дизайнерам чаевые не положены. Им гонорары обычно платят.

Взглядом он пригвоздил несчастного к месту. Для подстраховки и убедительности ещё и многозначительно ткнув лапой в направлении клетки с бабочками. Горе-курьер вытянулся в струнку и прижался к стене. А кот быстро засеменил в сторону комнаты. Муза, тем временем, всё ещё возилась в холле, перекладывая дамские мелочи в новую сумочку. Наконец, она открыла дверь и чуть не упала от неожиданности. Из коридора на неё надвигалась странная фигура в плаще, шляпе и темных очках. Фигура как-то неловко извивалась посередине, а рукава казались пустыми.

– Бууу!– Закричала фигура детскими голосами. И из раскрывшегося плаща выскочили мальчик постарше и маленькая девочка с рюкзачком за спиной, которые тут же начали обнимать Музу, что-то рассказывать, смеяться и вообще вести себя максимально непринужденно.

Кот тем временем вернулся, протянул конверт курьеру, буркнув: «Гонорар», и присоединился к веселому безумию, царившему в холле. Его тут же начали наглаживать в четыре руки.

Курьер заглянул в конверт и округлил глаза. Сумма была равна его месячному заработку на одной из работ. Ошарашенно оглянувшись по сторонам, он, наконец, начал потихоньку пробираться к выходу. Но тут Муза встала ровно в середине прохода и уперла руки в бока, загородив путь к двери.

– Так, – строго произнесла она, обращаясь к детям. – А как же вы тут оказались, если сегодня вы должны были с бабушкой и дедушкой поехать в гольф-клуб? И где Дейв? На последних словах она даже вытянула шею, заглядывая за спины детей, но там никого не оказалось.

– Музочка, миленькая, я так по тебе соскучилась, – соорудила умильную мордашку девочка.

– Там скука, – протянул мальчик. – Ба и деда все время с кем-то здороваются, разговаривают. Я попробовал этот гольф – скучища.

– Скучища, потому что ты мазила! – ехидно возразила ему девочка. – И дед тебя обыграл. И Дейв тебя обыграл. А я вот просто хотела увидеть свою любимую тетю.

– Я сейчас правильно поняла, что вы сбежали? – на этих словах Музы в холле как будто заискрило, так, что бедный курьер, ставший свидетелем этой сцены, вновь замер и прижался к стене.

– А вот и да! – девочка, казалось, вовсе не испугалась. – Помнишь, ты рассказывала, как с нашим папой вы убежали ночью к бабушке в музей и играли с динозавром? И что современные дети могут только в телефоне сидеть!

– А мы смогли! – авторитетно подтвердил мальчик. –У нас все плюс вайб! Мобилу выключили! Чтобы по гео не отследили.

Кот тем временем активно показывал лапами, ушами и всем выражением морды курьеру, что ему пора протиснуться за спинами гостей и выходить уже из квартиры. Намек был более чем понятен, но курьер тем временем не спешил.

Дело в том, что он с интересом наблюдал, как во время разговора за спиной пацана то появляются, то исчезают небольшие золотистые крылышки. В ранце девочки тоже что-то вспыхивало и сияло. Голова у него немного побаливала и кружилась после происшествия с бабочками, и он пытался понять, насколько все происходящее реально. Когда фокус внимания Музы с него сместился на детей, ему пришла в голову мысль, что, возможно, он мало спал в последнее время, и все происходящее – всего лишь последствия его переутомления и работы без выходных.

– Завязываю с тремя работами! Ну их. Никакие деньги того не стоят. Пойду в ПВЗ сидеть. Тихо, мирно, в свободное время можно порисовать. Я своей коллекцией уже второй месяц не занимался.

На этих его мыслях, в глубине холла затряслась и загремела клетка с чёрными бабочками.

Чем немедленно привлекла внимание детей. Они с криками и восторгом побежали смотреть обновку интерьера. Кот безуспешно пытался убедить их не совать пальцы в клетку. Впрочем, бабочки к детским пальцам оказались совершенно равнодушны, они упорно лезли на ту сторону клетки, которая была обращена к курьеру.

Муза тем временем начала набирать номер дяди на телефоне. Снова и снова она слышала короткие гудки, и приходила одна и та же СМС: «Очень занят. Перезвоню позже». Пока, наконец, догадавшись, Муза не отправила ответное: «Срочно! Дети у меня». Тут же Аид Григорьевич перезвонил сам. На заднем фоне слышались женские всхлипывания.

Выслушав всю историю уже со стороны дяди, и успокоив тётушку, Муза вспомнила о задании отца, которое она выполнила для дяди.

– Дядь Аид, я почти всё сделала. Есть стихи про жизненный путь, не плохие, парочка даже почти гениальные. Не Пушкин, конечно, и не Блок, но очень прилично. А тебе зачем?

– Какой жизненный путь? – Аид Григорьевич после происшествия с внуками, не сразу был готов переключиться на деловые вопросы.

– Ну как же, – напомнила Муза, – папа просил, что-то там для авиакомпании. Подборку. Про дороги, пути, может быть пошире – про жизненный путь.

– А, – с облегчением рассмеялся Аид Григорьевич. – Да какой путь, малышка. Это я спросил твоего папу, нет ли у него копирайтера, помочь написать рекламный ролик для радио. Это для наших партнеров – авиакомпании. Они искали, а я обмолвился, что моя племянница – главный редактор литературного журнала.

– То есть, подборка из стихотворений не нужна?

– Да нет, конечно. Куда мне. Это папка твой опять что-то напутал. Вечно в облаках витает. Так, есть у тебя копирайтер?

– Найду, – коротко пообещала Муза.

– Ну, вот и славно. Тогда подожди Дейва, я его уже выслал за детьми.

– Дядь Аид. У меня свидание. Я их с Цезарем оставлю, ладно? Я и так опоздала в налоговую, не хватает ещё и на свидание опоздать.

– Какие у тебя могут быть дела в налоговой, без консультации с твоим дядей? Даже не смей туда ходить. Пришли мне уведомление, я разберусь.

– Ладно, только папе не говори, а то он опять будет говорить, что я ещё маленькая, и за меня все всё решают. А я уже почти полгода сама издаю журнал.

– Договорились по налоговой. Главное не суетись. – согласился Аид. Но тут же вновь перевел тему на внуков. – Я тебя очень прошу, ты хотя бы няню вызови. С Цезарем вашим они тебе такой кавардак устроят, мы потом со всеми соседями будем расплачиваться за ущерб лет десять. Они из него веревки вьют! Он им всё разрешает. Есть телефон агентства?

– Да, они же у меня гостили прошлым летом. Ладно.

– Ну вот и славно. Пока няня не приедет, не оставляй их. Дейв скоро будет. Он уже стартовал.

– Сомневаюсь, что «скоро будет», в городе пробки девять баллов. Я на метро собиралась ехать.

– Ну-ну, не капризничай. Ты же знаешь, он за детей всех порвет и прилетит как ветер. Всё, целую.

– Обнимаю-люблю. Поцелуй тётю за меня.

На этом разговор закончился. Муза, наткнувшись взглядом на курьера, распахнула дверь и сопроводила этот жест приглашающим к дальнему путешествию к известной бабушке кивком. Курьера тут же как корова языком слизала, как будто его и не было никогда тут, в этой просторной, светлой и современной квартире со странными для обычного человека обитателями.

Муза тем временем нашла телефон агентства, с которым был заключен договор у её дяди и тёти. Обрисовав ситуацию, она настойчиво попросила прислать няню с самым высоким рейтингом и как можно быстрее.

– Как раз сейчас в вашем районе находится наш лучший воспитатель – Антон Николаевич Ицкин. Самый высокий рейтинг. Клиенты довольны. Педагогическое образование, художественный уклон, – ворковал голос дамы в трубке.

– Учитель рисования что ли? – Нетерпеливо прервала Муза.

– Можно и так сказать, но мы предпочитаем говорить «наставник по художественному развитию», – опешила дама от такой резкости.

– Ладно, – согласилась Муза. Наставник, так наставник. Он скоро сможет подъехать?

– Одну минуту, я сейчас уточню, – не теряя своего воркующего настроя, откликнулась дама. – Минуты через две.

– Ого! Вот это сервис. Давайте.

– Заказ принят. Ожидайте! – На этих словах дама любезно попрощалась и закончила разговор.

А Муза прошла на кухню, где Цезарь, надев на себя фартук, и забравшись на табуретку, вовсю стряпал блинчики на чугунной бабушкиной сковороде. Дети что-то пищали, толкались и клянчили блинчики в виде разных фигур. Цезарь даже не пытался сопротивляться капризам детей, и то и дело плюхал на тарелки то блинчик-принцессу, то блинчик-вертолет, то блинчик-клоуна. Муза чуть было не поддалась кулинарному искушению, но увидев залитые сметаной, джемом, кленовым сиропом, взбитыми сливками и мороженым смеющиеся физиономии, вовремя вспомнила что макияж свежий и платье новое.

Поэтому, от греха подальше, ушла в гостиную, и села за ноутбук. Там по-прежнему висел открытый файл с отобранными стихами на тему жизненного пути.

– Охохо, что ж мне с вами делать? – расстроено подумала Муза. – И стихи неплохие. И подборку я уже сделала. А следующие несколько номеров у меня под завязку. Ладно, допустим, я могу сделать какой-то дополнительный выпуск. Или лучше коллаборацию с выставкой. А хорошая идея. Выставка в аэропорту картин художников со стихами о дорогах и жизненном пути. Или нет, на железнодорожном вокзале. О! Точно, в музее железных дорог…

На этом её размышления прервал звонок в дверь.

– О! Няня! Быстро же он! – обрадовалась Муза, рванула к двери и открыла, даже не взглянув в домофон.

На пороге стоял всё тот же долговязый курьер с растрёпанным каре и торчащими ушами, в короткой оранжевой шубе из искусственного меха с оторванным рукавом и шортах. Он извиняюще улыбался, чуть пожимал плечами и даже разводил руки в стороны, как будто и сам не ожидал вновь оказаться здесь.

– Ты что тут забыл, курьер–тире–дизайнер? – удивилась Муза.

– А я – ваша няня, от агентства. Был неподалеку. Сказали срочно. Двойная оплата.

– То есть это ты, Антон Николаевич Ицкин, учитель рисования, то есть наставник по художественному воспитанию?

– Развитию. Художественному развитию. Ну да. Но для друзей я просто Тоша. Можете звать меня так.

– Ох, – вздохнула Муза, – как тебе детей-то доверить, Тоше такому? Цезааарь! – Крикнула она в сторону кухни. Раздался тяжелый глухой звук, как будто на землю упал мешок картошки, и через мгновение белоснежный кот в фартуке уже был в коридоре. Судя по слипшейся от масла шерсти на щеках и подбородке, блины он не только пек, но ещё и успевал дегустировать. Тоша и Цезарь с интересом уставились друг на друга. А в коридоре повисла неловкая пауза. Которая закончилась со звуком пришедшей смс. Муза взглянула на телефон и заторопилась, раздавая указания.

– Так, Цезарь, приглядывай за этим наставником по художественному воспитанию. Если окажется негодяем – сунешь его в клетку с бабочками.

– А твоя задача, Тоша–курьер–дизайнер–няня, занять чем-то полезным детей, чтобы они не разнесли мне квартиру. Наш Цезарь слишком их любит, к тому же замечен во взяточничестве, путем пищевого подкупа, поэтому на него одного надежды мало.

– А вы скоро вернетесь? – заметно поскучневшим и даже жалобным голосом спросил Тоша, косясь на шевелящийся комок чёрных бабочек.

– Вернусь, когда вернусь. А твоя вахта закончится с приходом Дейва. Передашь ему детей с рук на руки. А! – тут Муза пошарилась в телефоне и вывела на экран фотографию накачанного красавца с короткой стрижкой и дерзкой челкой в строгом костюме. – Это Дейв. Цезарь его знает, дети тоже. Но на всякий случай, и тебе не помешает. Мало ли.

– А это ваш брат? – напряженно поинтересовался курьер. Уж больно у парня на фото был опасный вид. Сам Тоша таких старался обходить стороной, а те два раза, когда это не удалось, вспоминать было неприятно.

– Любопытной Варваре прищемили нос в кармане, – рассмеялась Муза. – Ладно, я побежала.

На самом деле, конечно, она не побежала, а скорее проплыла в сторону выхода мимо растерянного курьера, обдав того ароматом каких-то невероятных духов с нотками пачули, грейпфрута и солнечного ветра.

Тоша очнулся от грохота захлопнувшейся двери. Под цепким взглядом Цезаря он снял, наконец, свой полушубок.

– Куда можно повесить?

Цезарь кивнул на зеркальную дверь шкафа. Понаблюдав, как тот возится с плечиками и шубой, кот повернулся вполоборота и бросил через плечо:

– Пойдем, блинами угощу.

Тоша, стараясь держаться подальше от клетки с бабочками, двинулся в сторону кухни. Детский гвалт, который не прекращался все время разговора в коридоре, на минутку стих. Но вскоре послышался вновь, с ещё большей громкостью. Скоро к нему добавился и веселый смех.

В клетке с бабочками воцарилось сонное спокойствие. Внимательный взгляд заметил бы новые изменения. Утренний пленник с погрызенным крылом подрос ещё немного, при этом, в клетке стало свободнее, как будто часть бабочек исчезла.

Внимательного взгляда, впрочем, в это время в коридоре не оказалось. Да и надо признаться, Муза была весьма безалаберной хозяйкой, что для кота, что для бабочек. Её жизненный принцип по отношению к своим питомцам был прост: «Я даю вам место и иногда еду, вы мне не мешаете, а когда у меня есть время вами заняться, вы мне радуетесь. Ничего сложного». Логично предположить, что живность, в том числе даже неприхотливые кактусы и подаренная однажды кузеном золотая рыбка у неё надолго не задерживались. Во всяком случае, до появления Цезаря. Он, как весьма хозяйственный кот, недолго терпел бардак в доме. И, хотя, его изначальными обязанностями была помощь Музе в выявлении творческих людей в застое и кризисе, а также их возвращении к искусству, как пряником, так и кнутом, в какой-то момент он взял на себя ещё и домоуправление своей начальницы.

Сама же Муза за годы жизни в доме родителей настолько привыкла, что все её желания выполняются как будто сами собой, что и не думала благодарить Цезаря за помощь. Собственно, Аполлон Григорьевич и настоял, чтобы кот сопровождал её в самостоятельной жизни, раз уж она решила жить отдельно. И под благовидным предлогом необходимости личного помощника главному редактору журнала, регулярно получал полную отчетность о здоровье, настроении и трудностях любимой дочери. Злые языки именно ему приписывали успехи нового журнала «Музы», который быстро обрел хорошую публику, уважение критиков и право на издание новых произведений признанных писателей. Что невероятно выбешивало Музу Аполлоновну, которая твердо решила доказать всему миру, что она самостоятельный Творец, а отнюдь не приложение к папочке.

Именно об этом она и размышляла, выходя из метро и направляясь быстрым легким шагом в сторону рестобара на Петроградке, куда сегодня её позвал на свидание собеседник с сайта знакомств.

– В самом деле, – думала она, – кто придумал идею собрать писателей на одном поезде и на остановках читать современные стихи? Я? Я! – С этой мыслью она свернула в стеклянный павильон с цветами, чтобы пройти его насквозь и избежать встречного потока толпы. Навстречу ей двинулась продавщица с кокетливо приколотым бейджем:

– Чем могу помочь? Ищете что-то особенное?

Но Муза лишь махнула рукой и огорошила ту вопросом:

– А кто устроил поэтическое шоу с песочной анимацией и оркестром классической музыки? Я? Я! Да, спонсорами выступили партнеры папы и дяди. Но они бы и не дали денег, если бы идея была дуростью.

Продавщица испуганно поправила бейдж и благоразумно спряталась за стойкой, делая вид, что обрезает стебли розам.

Но Муза уже была далеко. Рассекая жаркий зной, отражающийся от каменных домов, она размашистой походкой переходила через дорогу на красный свет. Машины при этом замерли, не в силах двигаться дальше. Золотистые босоножки бликовали солнечными зайчиками в лучах заходящего солнца. Водители заворожённо смотрели на тонкую фигурку с длинными ногами, которые, казалось парили над поверхностью расплавленного вечернего асфальта. Как только Муза ступила на тротуар, ступор закончился, и машины вновь загудели, зарычали и полились разноцветной металлической рекой в одном направлении.

– В конце концов, я не торговец, а Творец. Моя задача – вдохновлять людей на творчество, что я и делаю, – удовлетворенно подытожила Муза, поставив точку в этом споре сама с собой. На этих словах она как раз обнаружила, что проскочила место встречи. Вздохнув, она вернулась немного назад, сверила адрес с картами на телефоне, ещё немного побродила, и наконец, нашла невзрачную вывеску места.

– Погорячилась я с платьем, – мелькнула у неё мысль. – Наверное, лучше было бы надеть джинсы. И она поднялась на несколько ступеней вверх.

Её обдало ароматами свежезаваренного кофе, вина и почему-то шавермы. Невыносимо захотелось есть. Причем именно шаверму. И непременно большими кусками, откусывая от основы и торопливо вытирая рот салфетками. Муза потрясла головой, отгоняя соблазнительный кулинарный образ. Но тут же возникло воспоминание о масляных усах Цезаря и перепачканных джемом лицах племянников.

– Да, тьфу. Что ж такое! – Выругалась она. И к ней немедленно подскочил бариста.

– Что-то закажете?

– У меня здесь встреча, если не возражаете, пока меню посмотрю.