Опоздать на уроки в первый же учебный день в новой школе казалось мне чем-то ужасным. Сродни катастрофе!

Автобус сломался, и мне пришлось ждать целых пятнадцать минут, пока подъедет новый, а потом лететь на всех парусах с остановки к воротам школы, придерживая двумя руками лямки болтающегося за спиной рюкзака.

Я вся вспотела, пока бежала, на улице было жарко, как будто лето и не думало заканчиваться, хотя вообще-то обычно конец августа и начало сентября в нашем городе всегда считалось самым дождливым временем в году.

Новая блузка от школьной формы прилипла к спине, она была мне немного тесновата – свою школьную форму я купила с рук, так было намного выгоднее, чем шить на заказ новый комплект, а лишних денег в нашей семье никогда не водилось.

Форма моя была хоть и не новая, но всё равно очень красивая. Как в зарубежных фильмах – плиссированная юбка и пиджак благородного тёмно-синего цвета, бледно-голубая блузка с вышитым на груди золотистым гербом, и стильный галстук, тоже тёмно-синего цвета, расчерченный голубыми и золотистыми полосами.

Собираясь сегодня утром перед зеркалом, я чувствовала себя почти принцессой в этой форме. Частичкой высшего общества. Ведь выпускной класс мне предстояло заканчивать не в обычной школе, а в самом престижном в нашем городе лицее, куда простым смертным путь был закрыт.

Здесь учились по большей степени дети чиновников и богачей, чьи родители могли позволить себе космическую стоимость обучения. Лишь малую часть лицеистов представляли собой одарённые стипендиаты: круглые отличники и победители городских олимпиад, к которым можно было отнести и меня. Хотя, я вовсе не считала себя одарённой.

Мои достижения все до единого являлись результатом упорных стараний в погрызании гранита науки. В общем, проще говоря, я была банальной зубрилой, за что мои бывшие одноклассники все как один меня недолюбливали. Но я очень надеялась, что в новой школе всё сложится иначе, и я найду себе здесь друзей.

Волосы растрепались и лезли в глаза, пока я неслась, петляя между припаркованных у обочины дорогих машин, боясь, что опоздаю и наживу себе в первый же день проблем.

Толкнув массивную входную дверь в здание лицея, немного сбавила скорость, обведя взглядом парадный холл. Интерьер лицея, несмотря на солидный возраст строения, был вполне современным, удивительным образом сочетая в себе роскошь старины и новые технологии.

Поздоровавшись с охранником, я приложила пластиковую карточку к датчику на пропускном пункте, провернула турникет и поспешила в нужную мне сторону. Благо, уже немного ориентировалась в этом огромном здании и запомнила расположение старшего блока ещё летом, когда приносила сюда документы и проходила собеседование с директором.

От холла в разные стороны расходились просторные коридоры и лестницы, в них легко можно было заблудиться, но к счастью, я всё же справилась.

Поднялась на второй этаж и сразу наткнулась на кабинет биологии, урок которой в расписании на сегодня значился первым. Каким-то чудом мне удалось успеть попасть в класс примерно за пару минут до звонка.

Перешагнула порог кабинета и неуверенно потопталась на месте, ощутив себя не в своей тарелке. Мои новые одноклассники не обратили внимания на моё появление. Что было вовсе неплохо, нет, скорее даже наоборот. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня все рассматривали, как бабочку под стеклом. И без того с ног до головы охватило робостью и стеснением, в которых я совершенно сейчас не нуждалась.

Мои одноклассники все без исключения выглядели такими… крутыми. Я вдруг почувствовала себя на их фоне какой-то маленькой невзрачной серой мышкой.

Нервно сжимала лямки своего рюкзака, пока мой взгляд метался от одной фигуры к другой, от парней к девушкам.

Несмотря на то, что все, как и я, были одеты в школьную форму, у этих ребят не имелось никаких проблем с самовыражением. Многие парни ходили с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами на рубашках, развязанными и свободно болтающимися на шее галстуками, а кто-то и вовсе без них. Девчонки не стеснялись носить украшения – серьги, кольца, цепочки, а так же экспериментировать с причёсками, макияжем и каблуками.

Возникло ощущение, что я попала не в школу, а как минимум на первый курс университета, такими мои одноклассники выглядели взрослыми. Словно помимо умственных и финансовых возможностей в основные критерии отбора учащихся в этот лицей входил обязательный пункт о наличии безупречной генетики.

А вот моя генетика, увы, оставляла желать лучшего, по крайней мере, по стороне отца. Если верить рассказам мамы, он был последним лентяем, бабником и алкоголиком. Только непонятно, как она умудрилась при таких качествах в него влюбиться.

Учителя в классе ещё не было, и я подумала, что наилучшим решением для меня будет тихонько пройти в конец кабинета, занять свободное место на самой последней парте и ждать начала урока.

Но тут случилось непредвиденное.

Не успела я и шага сделать, как вдруг сзади начал стремительно приближаться громкий хохот и топот сразу нескольких пар ног. А потом меня просто снесли ворвавшиеся в класс парни, которым было так весело, что они даже этого не заметили.

Но самое ужасное в этой ситуации было то, что я упала. По инерции сделав несколько шагов после толчка в спину, подвернула ногу и позорно растянулась на полу, приземлившись на ладошки и колени.

Боль пронзила настолько, что дыхание в горле застряло… Я зажмурилась на секунду и глухо простонала, понимая, что это полное фиаско.

– Савва последний, он сегодня всех угощает! – громко объявил кто-то из парней, а остальные бурно поддержали.

– Эй, придурок, ты девушку уронил, – раздался спокойный голос прямо над моей головой.

Я медленно подняла голову и посмотрела наверх, чувствуя, как с ног до головы заливаюсь краской.

Надо мной возвышался статный темноволосый парень.

По всему выходило, что я приземлилась прямо у его ног. С этого ракурса он казался просто огромным и… до ужаса симпатичным.

Да что там, симпатичным, он был просто красавчиком!

У меня даже в груди ёкнуло от его вида. Что было совершенно мне не свойственно. Полагая, что самое важное в моей жизни сейчас – это учёба, я никогда не засматривалась на парней, уверенная в том, что время для этого ещё не пришло.

Мазнув по мне равнодушным взглядом из-под чёрных ресниц, парень слегка наклонился, протянул руку и помог мне встать.

– Спасибо, – смущённая донельзя его прикосновением, пробормотала я, машинально оправляя ткань своей юбки.

Он ничего не ответил, развернулся и пошёл между рядами парт, заняв за одной из них свободное место.

А передо мной сейчас же возник другой парень, по всей видимости, тот самый, который меня сшиб с ног.

Он тоже оказался высоким, тёмненьким и очень даже симпатичным. Но почему-то не вызвал мне и сотой доли тех эмоций, что я испытала рядом с его предшественником.

– Упс, сорян! – широко улыбнулся он мне, показав ямочки на щеках. – А ты кто? Новенькая, что ли? Как тебя зовут?

– Милана… – ответила я с небольшой заминкой, всё ещё не отойдя после своего позорного падения и того, что было после.

– А я – Тёма.

– Очень приятно, – выдавила я из себя улыбку.

Тёма тоже продолжал дружелюбно улыбаться мне и будто хотел сказать что-то ещё, но тут прозвенел звонок.

– Так, что вы тут столпились? – раздался позади властный женский голос, и в кабинет вошла, судя по всему, учительница биологии и по совместительству наш классный руководитель. – Одиннадцатый «эм» два, рассаживайтесь по местам, – громко объявила она, а потом посмотрела на меня поверх стильных прямоугольных очков: – А ты наша новенькая, Милана Синицкая, правильно я понимаю? Останься у доски, сразу представлю тебя классу.

– Так, внимание, ребята, это Милана Синицкая – наша новенькая ученица. Она будет учиться с вами в одном классе с этого года.

Пока учительница представляла меня ребятам, я стояла перед доской с бешено колотящимся сердцем в груди и мечтала, чтобы это поскорее закончилось.

Мои новые одноклассники все как один смотрели на меня: кто-то с интересом и любопытством, кто-то с безразличием и даже явно скучающим видом, а кто-то – оценивая. Я оказалась не готова к такому повышенному вниманию и чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

– Меня зовут Ирина Леонидовна Смольникова, я твой классный руководитель. С ребятами, думаю, ты ещё успеешь познакомиться, а пока расскажи нам пару слов о себе, – добила меня учительница.

Вот это была подстава. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, а пальцы начинают дрожать. На публичные выступления у меня давно имелась аллергия. Особенно перед похожей публикой.

Я сцепила руки в замок и, набрав в лёгкие побольше воздуха, выдала:

– Ну, я перешла сюда из двадцать первой школы. Последние несколько лет брала призовые места на городских олимпиадах по разным предметам. В свободное от учёбы время занимаюсь вокалом.

На самом деле вокал я бросила ещё два года назад, когда перешла в старшую школу. Нагрузка стала в разы сильнее, и я решила полностью сосредоточиться на учёбе. Но не хотелось, чтобы новые одноклассники посчитали меня ботаничкой без единого увлечения, поэтому я им чуть-чуть соврала.

– Чудесно, – заключила Ирина Леонидовна. – Что ж, Милана, надеюсь, тебе у нас понравится. Присаживай, пожалуйста, на любое свободное место.

Я мысленно выдохнула и скользнула глазами по кабинету, собираясь исполнить свой первоначальный план и спрятаться от любопытных взглядов своих одноклассников за самой последней партой.

Но тут мне улыбнулась и помахала рукой миловидная девушка с чёрным каре и тонким чокером на шее, она сидела одна в конце третьего ряда и жестом позвала меня к себе.

Проигнорировать такое приглашение мне показалось невежливым, и я отправилась к ней, заняв соседнее свободное место.

– Привет, – шепнула она, когда я села за парту. – Меня Катя зовут.

– Милана, – ответила я на автомате, выкладывая из рюкзака тетрадь и пенал на идеально гладкую и чистую столешницу из тёмного дерева. Невольно отмечая качество местной мебели.

Это было совсем не то, что в моей старой школе. Да и не только в моей. На олимпиадах мне часто доводилось бывать в разных учебных заведениях, но нигде ещё я не встречала такой шикарной мебели: даже стулья здесь были мягкими, с удобными высокими спинками, будто это и не школа вовсе, а современно оснащённый офис в какой-нибудь продвинутой компании.

Кстати, вместо обычной доски здесь была интерактивная панель.

– Да, я уже поняла, – хихикнула Катя, придвигаясь чуточку ближе ко мне на своём стуле. – Ирина же на весь класс это объявила.

– А, ну точно, – улыбнулась я.

Повернувшись к доске, я попыталась сосредоточиться на том, что говорила Ирина Леонидовна, стоя у своего учительского стола.

Классная задвигала обычную для начала учебного года речь о том, как он важен в нашей школьной биографии, о предстоящей сдаче ЕГЭ и поступлении в ВУЗы, но её почти никто не слушал.

В кабинете стоял приглушённый гул – мои одноклассники потихоньку перешёптывались друг с другом, кто-то бросал взгляды в мою сторону, из-за чего у меня возникло ощущение, будто они обсуждают меня. И от этого стало некомфортно.

Я украдкой посмотрела на парту, за которой сидел тот самый тёмненький парень, тот, что помог мне встать после падения, и рядом с ним – сбивший меня с ног Тёма. Они тоже о чём-то шептались между собой, и я позволила себе немного поразглядывать своего спасителя, снова невольно отмечая про себя, насколько же он красив. Хотя в то же время вроде бы ничего особенного в его внешности не было…

Но тут вдруг Тёма повернул голову и заметил, что я пялюсь на его соседа.

Я вспыхнула и быстро отвернулась.

Катя чуть наклонилась вперёд и, понизив голос, чтобы её точно никто кроме меня не услышал, спросила:

– Что, Тёма Романов понравился? Он очень классный парень. Добрый, весёлый, на гитаре играет и просто офигенно поёт.

– Класс, – смущённо кивнула я, радуясь, что она не угадала истинный объект моих симпатий.

А Катя продолжала:

– А рядом с ним Лёша, его брат – тот ещё придурок. Будь с ним осторожна, – недовольно пробурчала она.

– Да? – удивилась я. – А мне показалось наоборот… – Я снова повернула голову и бросила быстрый взгляд на братьев. Теперь Тёма шептался с соседом спереди, а Лёша, вальяжно развалившись на стуле, изучал экран своего телефона, держа тот под партой.

– Это потому что он тебе руку подал, когда ты упала? – хмыкнула Катя. – Не ведись на его якобы джентльменские уловки. На самом деле он та ещё скотина. Но кроме меня тебе никто об этом не скажет, потому что почти все девочки из нашего класса, да и из параллельных тоже, мечтают с ним замутить.

Признаться, эта информация неприятно корябнула меня изнутри.

– А ты не мечтаешь? – спросила я, сдержав уязвлённый тон.

– Я – нет, – слишком резко возразила Катя.

– Понятно, – вздохнула я, потерев глаза, которые вдруг защипало от раннего с непривычки подъёма после летних каникул. – Ну а вообще у вас класс дружный?

– Ну как тебе сказать… – пожала плечами Катя. – Есть нормальные ребята. А есть – оторви и выбрось. Ну, наверное, как у всех.

Тут всеобщее внимание привлекла девушка с длинными огненно-рыжими волосами, сидящая за первой партой перед учительским столом. Она подняла руку и громко спросила на весь класс:

– Ирина Леонидовна, а что насчёт премии фонда Молчанова? Уже известно, её не отменят в этом году?

Я навострила уши. Премия фонда Молчанова была одной из весомых причин, почему я так стремилась попасть в этот лицей, чтобы окончить его с отличием. Она присуждалась лучшим выпускникам и открывала двери в любой ВУЗ страны, включая именитые столичные университеты. А так же и некоторые известные зарубежные ВУЗы. Для меня это был реальный шанс получить образование мечты.

– В этом году премия будет, – подтвердила классная, – но только для одного человека, который покажет самые высокие результаты в лицее. Поэтому тем ученикам, кто хочет претендовать на премию, придётся приложить все усилия.

– Поняла вас, Ирина Леонидовна. Приложу, – довольно кивнула рыженькая, будто считала, что премия уже у неё в кармане.

И это заставило меня слегка напрячься.

– А это кто? – наклонившись к Кате, тихонько спросила я.

– Это наша звезда, – закатила глаза она. – Римма Федун. Та ещё стерва.

Я была рада, что познакомилась с Катей. Во время уроков она, не дожидаясь от меня вопросов, тихонько поясняла непонятные моменты, а на переменах, пока мы перемещались из одного кабинета в другой, без умолку болтала о классе, об учителях, о школе.

Но я с трудом могла сосредоточиться на её рассказах, потому что, к своему стыду, без конца искала глазами Лёшу. И когда мой взгляд наконец натыкался на его бесстрастный профиль или широкую спину, сердце начинало странно и тяжело биться в груди. Такое я испытывала впервые в жизни и, признаться, не на шутку нервничала по этому поводу, не зная, как к подобному относиться.

Но Катина болтовня меня успокаивала. Да и вообще, благодаря этой девушке я не чувствовала себя так одиноко, как могла бы. Остальные ребята как-то не очень спешили со мной подружиться. У всех были свои компании, своё общение, свой мир.

После третьего урока Катя повела меня на первый этаж в местную столовую.

Когда мы вошли, я была поражена её размерами и оформлением. Это было совсем не то, что в моей старой школе.

Столовая представляла собой просторное помещение с высокими потолками и большими окнами, через которые проникали яркие лучи солнца, а под ними красовались зёленые растения в высоких напольных горшках. Вдоль одной из стен тянулись длинные столы из светлого дерева, окруженные мягкими стульями и пуфиками с яркими тканевыми обивками. С другой стороны зала находилась линия раздачи с огромными витринами, наполненными разнообразными блюдами: от аппетитных свежих салатов до горячих закусок и пирожных, которые манили своим яркими шапочками крема. От одного взгляда на них у меня побежали слюнки.

Народу в столовой было достаточно, и мы с Катей, взяв подносы, встали в конце очереди.

– Ну, как тебе наша столовка? – спросила Катя, ставя себе на поднос компот в пластиковой бутылке.

– Она идеальна, – ответила я, как завороженная глядя на витрину с напитками. Чего тут только не было… Вот только ценники немного кусались. По сравнению с моей старой школой, конечно. А вообще здесь всё стоило как в обычном кафе.

– Я тоже, когда первый раз её увидела, пришла в полный восторг. В моей старой школе ничего подобного не было. Только булочки там пекли божественные, здесь таких нет.

– Так ты тоже перешла сюда из другой школы? – спросила я, обрадовавшись, что у нас с Катей нашлось что-то общее.

– Да, год назад. Поэтому я прекрасно знаю, как ты себя сейчас чувствуешь.

Я улыбнулась, снова ощутив прилив благодарности к этой девушке за то, что не бросила меня одну.

И тут боковым зрением уловила, что в столовую вошли несколько парней, среди которых были и Романовы. Моя реакция на появление Лёши не заставила себя ждать. Сердечко забилось, как у воробья, ладошки вспотели, щёки запекло.

Понимание, что они сейчас подойдут и встанут в очередь позади нас, и вовсе вызвало у меня приступ настоящей паники. Но к счастью, парни двинулись в противоположном направлении от линии раздачи. В углу стояло несколько автоматов с газировкой и разными шоколадными батончиками – они-то и заинтересовали моих одноклассников. И я незаметно выдохнула.

– Слушай, а почему ты так не любишь Лёшу Романова? Он что-то тебе сделал? – повернувшись к Кате, задала я вдруг остро заинтересовавший меня вопрос.

Она как-то нервно убрала волосы за ухо и на секунду сжала губы в тонкую линию, прежде чем ответить:

– Просто не люблю таких людей, как он.

– А какой он?

Катя недовольно скривила губы, переступив с ноги на ногу, всем своим видом показывая, как ей не хочется говорить об Алексее. Но я позабыла о всяком чувстве такта, настойчиво глядя своей новой подруге в глаза и ожидая от неё ответа.

– Он… очень расчётливый, – напряжённо произнесла она с таким видом, будто тщательно подбирала слова. – Настоящий эгоист. Ему плевать на чужие чувства. Главное – получить своё, а остальное его мало волнует. Знаешь, как он умеет манипулировать людьми?

– Господи, да по твоему описанию он просто монстр какой-то, – недоверчиво усмехнулась я, продвигая дальше по линии свой поднос.

– Не хочешь – не верь, но я тебя предупредила, – уязвлённо бросила Катя, шагнув за мной и переключив внимание на витрину с салатами.

Я бы слукавила, если бы сказала, что мне хотелось, чтобы Катя ошибалась на счёт Лёши.

Я была практически уверена, что она ошибается.

Ну разве стал бы такой отбитый мерзавец подавать мне руку, когда я упала? Скорее наоборот, ещё посмеялся бы!

Нет, что-то тут не вязалось…

Вдруг за нашими спинами раздался заливистый девичий смех, и мы с Катей одновременно обернулись.

В столовую вошла Римма Федун с ещё двумя нашими одноклассницами. Они так громко и вульгарно смеялись, что привлекли внимание, наверное, всех присутствующих без исключения.

– Чёрт, а эти-то что так поздно сюда притащились… – пробормотала Катя, резко отворачиваясь обратно.

И скоро я поняла причину её беспокойства. Римма с девочками подошли к нам, взяв каждая по подносу в руки.

– Эй, Гайдарова, – обратилась Римма к Кате далеко не самым дружелюбным тоном. – А ну брысь отсюда в конец очереди. Я с тобой рядом стоять не буду.

У меня едва глаза не полезли на лоб от такой наглости.

Но больше всего меня поразило, что Катя безропотно взяла в руки свой поднос и собралась с ним куда было велено. В конец очереди – за нами сзади уже успели пристроиться несколько младшеклассников.

Единственное, что выдавало протест моей новой подруги – это залившиеся бордовым румянцем щёки и плотно сжатые губы.

При всей своей природной скромности я не выдержала.

– Ты что, серьёзно? – остановила я Катю, ухватив за локоть. И резко повернулась к Федун с её подружками. Все три девушки смотрели на нас свысока и казались абсолютно спокойными, будто их поведение считалось здесь в порядке вещей, и это просто взорвало мне мозг. – Мы тут стояли и никуда не уйдём! Сами идите в конец очереди, – возмущённо сказала им я.

– Милан, да не связывайся… – тихо попросила Катя, но я даже не собиралась двигаться с места.

Федун сделала шаг ко мне и ткнула меня в грудь своим подносом. Не сильно, но я просто опешила и растерялась от такой наглости.

– Ты берега не путай, новенькая, если не хочешь проблем, – процедила она, выгнув тёмно-рыжую, идеальной формы бровь. – Лично тебя я в конец очереди не отправляла. Можешь остаться здесь, если хочешь. Но с Гайдаровой больше не общайся. Надо разумно выбирать себе друзей.

Я перевела ошарашенный взгляд на Катю. Её лицо из пунцового сделалось белее мела.

– Ну, не тебе указывать, с кем мне общаться, – снова посмотрела я на эту обнаглевшую Федун, стараясь выглядеть спокойной, притом что внутри у меня нарастала паника. По ногам растеклась противная слабость, а ладони вспотели и стали холодными. Я ненавидела конфликты. Но в то же время просто развернуться и уйти, как хотела поступить Катя, я никак не могла. – Мы с Катей останемся здесь, а вот вам придётся пойти в конец очереди.

– У, да к нам в класс перевели умственно-отсталую! – захихикала подружка Федун, стоя у неё за спиной.

И вторая тут же подхватила, мерзко заулюлюкав.

– Да ты что, новенькая, и правда с головой не дружишь? – удивлённо округлила глаза Римма.

А потом она с угрожающим видом шагнула на меня, предприняв попытку снова ткнуть меня своим подносом в грудь. Но на этот раз я успела сориентироваться и выставила перед собой руку, чтобы вцепиться пальцами в поднос с другой стороны и не позволить Федун осуществить задуманное.

– Я просто защищаю свою подругу, – сказала я, с вызовом глядя в её зелёные, как у ведьмы, глаза. – Ты не права, если думаешь, что можешь так себя с ней вести.

На мгновение в воздухе повисло напряжение. Римма и её подруги переглянулись. А потом Федун снова злобно воззрилась на меня.

– Да кто ты такая, чтобы рот свой открывать на меня? – возмущённо захлопала она своими нарощенными ресницами. – Первый день в нашем классе и уже что-то вякает! Что ж, если тебе так не терпится стать изгоем вместе со своей драгоценной Гайдаровой, я тебе это обеспечу.

Резким рывком Федун выдернула из моей руки поднос, чуть не переломав мне все ногти, и на мгновение показалось, что сейчас она меня им ударит…

Но тут словно из-под земли рядом с нашей компанией выросли Артём и Лёша.

Как только Римма заметила их появление – мгновенно замолчала. Поставила поднос на линию раздачи рядом с моим, и на её лице появилась милая улыбка.

– Что, мальчики, проголодались? – проворковала она, заставляя меня подивиться таким переменам.

Моё сердце всё ещё испуганно билось в груди, а мозг лихорадочно соображал: слышали ли парни наш разговор? Стало ужасно неловко, что в первый же день моей учёбы в их классе я уже второй раз попадаю в некрасивую ситуацию.

Сунув руки в карманы брюк, Лёша мазнул безразличным взглядом по Федун и её подружкам, а на нас с Катей даже не посмотрел.

Какой же он всё-таки был… Идеальный. Высокий, красивый, с такими невероятно глубокими глазами. И сильными руками. Рукава его школьной рубашки были небрежно завёрнуты до локтя, обнажая крепкие предплечья.

– Ага, – лениво ответил он на вопрос Федун и, взяв с держателя новый поднос, поставил его между моим и тем, что принадлежал Римме. – Вы же заняли нам очередь, да? – спросил он у неё тоном, не предполагающим возражений.

– Конечно, Лёш, ты разве сомневался? – снова защебетала Федун, и мне стало тошно наблюдать за тем, как она из кожи вон лезла, стараясь казаться ему милашкой.

Хотя сама была натуральной ведьмой.

– Отлично, – произнёс Лёша, тут же теряя к ней интерес и принимаясь изучать витрины с едой.

Катя вцепилась в рукав моей блузки и тихонько потянула назад, молчаливо предложив взглядом всё-таки уйти в конец очереди.

Но я строго посмотрела на неё и отрицательно покачала головой. А потом взяла её за руку и настойчиво подвела ближе к нашим подносам, стоящим на рельсах впереди всех.

Теперь Лёша оказался прямо за моей спиной, и моё сердце продолжало молотить в груди уже по этой причине.

Проклятая Федун не оставляла попыток разговорить Лёшу, бесстыдно с ним кокетничая. Но хоть это и раздражало меня неимоверно, имелся также повод для радости – Лёша отвечал Римме с неохотой, а иногда и вовсе игнорировал её игривые вопросы.

А я стояла чуть дыша, ловя каждое его слово, каждый шорох и звук, исходящие с его стороны, и даже казалось, будто ощущала приятный аромат парфюма, которым пользовался Лёша.

Но, к моему большому сожалению, наше соседство продлилось недолго.

Раздобыв себе поднос, вскоре между мной и Лёшей вклинился Тёма.

– Привет, – улыбнулся он мне и, заглянув за моё плечо, обратился к моей новой подруге: – Катюха, ты как, нормально?

– Нормально, – пробурчала та. Её щёки снова пылали алым.

– А ты как, Милана? – тронул меня за руку Артём, вынуждая обернуться, и широко мне улыбнулся.

Он выглядел таким радостным, что у меня возникло какое-то внутреннее отторжение к его хорошему настроению. После того, что произошло тут минуту назад, я никак не могла разделить его радостных эмоций.

– Прекрасно, – холодно произнесла я и тоже, следуя примеру Лёши, отвернулась к витрине, сделав вид, что никак не могу определиться с заказом.

К моему облегчению, очередь стала продвигаться быстрее, и вскоре мы с Катей со своими уже не пустыми подносами отправились искать себе свободный стол.

К счастью, один такой нашёлся в самом дальнем углу у окна, и, сев туда, я впервые за всё время смогла перевести дыхание.

Катя выглядела чернее тучи. Придвинув к себе салат, лениво ковыряла в нём вилкой.

– Зря ты это сделала, Милан, – в конце концов, с тяжким вздохом выдала она.

– По-твоему, я должна была по указке этой стервы лупоглазой уйти в конец очереди? – возмутилась я, чувствуя, как мои только начавшие успокаиваться нервы снова напряглись.

– Не обязательно. Могла бы остаться там, я бы тебя поняла и даже нисколько не обиделась бы, – хмуро пробормотала Гайдарова. – А теперь она тебе тоже жизни не даст…

– Да кем она себя возомнила, блин? – возмутилась я, бросив ложку в суп, из-за чего оттуда полетели брызги. Я шарахнулась назад, испугавшись, что испачкаю новую форму. Но, к счастью, обошлось. Тщательно вытерев салфеткой столешницу от капель супа, я посмотрела на Катю в упор: – Рассказывай давай. Из-за чего она тебя травит?

– Мам, я дома! – крикнула я, переступив порог нашей квартиры и мешком рухнув на банкетку, чтобы разуться.

Но сил не было совершенно.

Бросила рюкзак на пол и откинулась спиной на стену, устало прикрыв глаза.

– Ой, ну наконец-то, Милана! – В прихожую вышла мама в домашнем халате и с кухонным полотенцем через плечо. Изучив меня с ног до головы придирчивым взглядом, она строго поинтересовалась: – Почему так долго?

– Восемь уроков, мама, – вздохнула я, посмотрев на неё из-под бровей. – Ещё умудрилась не на тот автобус сесть, перепутала остановки. Хорошо, быстро поняла, что не туда едем, и вовремя сошла.

– Ну ты даёшь, внимательнее надо быть! А как первый учебный день в новой школе прошёл? Учителя и одноклассники тебя хорошо приняли?

– Ага, – кивнула я, натянуто улыбнувшись. – Всё супер.

На самом деле, конечно, это было очень далеко от правды.

Мало того что я нажила себе врагов в качестве Федун и её подпевал, так ещё и Катя как будто передумала со мной дружить после произошедшего в столовой. Не просто наотрез отказалась рассказывать мне, из-за чего Федун на неё зуб точит, но ещё и все оставшиеся уроки после этого молчала, будто я её чем-то обидела.

– Это очень хорошо, – довольно кивнула мама. – Ну давай, раздевайся и помоги Игорюшке сделать уроки. А я ужином займусь, а то скоро уже Гена с работы приедет голодный…

– Мам, ты серьёзно? – устало посмотрела я на неё. – Может, Эля Игорюшке поможет? Я только пришла.

– Это ты серьёзно, Милан? – упёрла руки в бока мама. – Чему она может научить? Хочешь, чтобы твой брат тоже стал двоечником?

– Вообще-то, Эля не двоечница.

– Да? Еле-еле шестой класс без двоек закончила, и то благодаря тебе!

– Ну уж программу второго класса она точно осилит, – закатила глаза я.

– Не надо, – отрезала мама с каменным лицом. – Не хочешь помогать брату, не нужно. Сама потом вечером с ним посижу. Ни от кого в этой семье помощи не дождёшься. Скоро все четверо мне на шею усядетесь и ноги свесите…

Все четверо – это я, моя тринадцатилетняя сестра Эля, восьмилетний братишка Игорь и мамин муж Геннадий Викторович – отец Игоря и наш с Элькой отчим.

Вообще-то, никто из нас четверых никогда не отказывал маме в помощи, но она почему-то просто обожала всех в этом обвинять при малейшей подвернувшейся возможности. Особенно сильно доставалось моей сестре. Потому что Элинка была натурой мечтательной и всё время витала в облаках. Это отражалось на всём, что она делала: начиная от качества уборки квартиры до успехов в учёбе.

Зато моя сестра очень здорово пела, просто как соловей. Мы вместе долго занимались вокалом, пока я не бросила. Мама довольно прохладно относилась к нашему увлечению и считала, что мы впустую тратим время на все эти репетиции. И, в общем-то, я была с ней по большому счёту согласна, а вот сестра – просто жить без музыки не могла.

– Ладно, мама, я помогу Игорю сделать уроки, – сдалась я, с протяжным вздохом вставая с банкетки, и, подобрав с пола свой тяжёлый рюкзак, поплелась в нашу с Элей комнату.

Мы жили в обычной двухкомнатной квартире в хрущёвке. У нас с сестрой была своя маленькая спальня, в которой стояли две односпальные кровати и два крошечных письменных стола, где мы делали уроки. По центру комнаты проходила невидимая граница наших владений: моя половина всегда была идеально чистой, а на половине сестры царил полный хаос.

Но несмотря на это я всё равно считала, что мне повезло, потому что Игорю, например, вообще отдельная комната не светила в ближайшие годы. Он делил зал вместе с мамой и своим отцом и спал на диване.

Войдя в нашу с Элей комнату, я застала сестру за странным занятием. Элина сидела на своей кровати, сложив ноги по-турецки, и пересчитывала горстку мелочи и смятых купюр разного достоинства. Видимо, разбила свою копилку.

Я никак не могла привыкнуть к новому цвету волос сестры. Совсем недавно она перекрасила их в угольно-чёрный. Я думала, мама её из дома выгонит, когда увидит. Я и сама испытала настоящий шок, обнаружив в нашей комнате вместо милашки-блондинки готическую брюнетку, что уж говорить о наших родителях. Элина перешла в подростковый возраст и начала творить странные вещи, из-за чего её непростые отношения с мамой только усугубились.

И глаза ещё вечно подведёт чёрным, как женщина-вамп. Хотя какая она женщина? Мелочь пузатая. Ребёнок-вамп!

– Это кто у нас тут богатенькая Буратинка? – усмехнулась я, бросив рюкзак на свой письменный стол.

– Сметанка, займи денег, пожалуйста! – Повернув ко мне голову, Элина состряпала жалобную мордашку.

Такое у меня было милое прозвище. Миланка – Сметанка. Но сестре повезло ещё меньше: я называла её Элька – Стелька.

– Денег? Откуда у меня такая роскошь? – хмыкнула я, подходя к нашему общему шкафу у стены и стягивая через голову свой школьный жилет.

– Я серьёзно, систер. Мне чуть-чуть на гитару не хватает. Очень надо, иначе она уйдёт! – отчаянно посмотрела на меня сестра.

– Куда уйдёт? Не слышала раньше, чтобы гитары ходили, – отозвалась я, любовно развешивая свою школьную форму на плечики и убирая в шкаф.

– Да Милана, блин! – стукнула ладонями по покрывалу Элина. – Мой одноклассник продаёт гитару свою старую за две тысячи всего! Я так хочу купить! Помоги, а? Ну чуть-чуть не хватает…

Переодевшись в домашние шорты и футболку, я подошла к ней и присела рядом на кровать.

– Ох, Стелька. Мама потом нас с тобой вместе с этой гитарой из дома выгонит.

– Не выгонит!

– А она хоть нормальная, эта гитара? Что-то дёшево твой одноклассник её продаёт.

– Да нормальная!

– Сколько не хватает?

– Пятьсот рублей…

Я вздохнула и приобняла сестрёнку за худые плечи, притянув к себе.

– Ладно. Найдём.

Снова вздохнула, подумав о том, что мне тоже придётся разбить свою копилку. Но чего не сделаешь для сестры. Мама с отчимом ей точно в жизни денег не дадут на гитару.

– Аааа, обожаю тебя, Сметаночка! – заверещала Эля и бросилась мне на шею, чуть не придушив в объятиях.

И откуда только бралось столько силы в этих хрупких косточках?

Кое-как вырвавшись из её цепких ручонок, я встала и подошла к своему письменному столу, открыла нижний ящик и извлекла из его недр старый потрёпанный кошелёк, в котором хранились две пятисотенных купюры – подарок нашей богатой тёти на мой прошлый день рождения.

Достав одну из купюр, я протянула её Эльке.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – запрыгала вокруг меня сестра, соскочив с кровати. – Я не верю, что у меня будет своя собственная гитара!

Умилённо улыбнувшись, я потрепала её по угольно-чёрным волосам.

– Ну ты только проверь, прежде чем деньги отдавать, чтобы гитара нормальная была, не поломанная, – строго погрозила я ей пальцем.

– Ага! – крикнула она, сгребая с кровати свои сокровища и запихивая в карман широких брюк-труб, после чего вприпрыжку унеслась куда-то из комнаты.

И тут же между дверью и косяком в нашу комнату просунулась темноволосая головушка нашего младшего брата.

– Миланка, а когда мы будем уроки делать? – смешно поигрывая бровками, поинтересовался Игорюшка.

– Да иду я, иду… – вздохнула я и, размяв шею, отправилась с братом в зал.

Мы устроились рядом за растущей партой для младших школьников, которую отчим купил для Игоря год назад. Она стоила целую кучу денег.

Братишка показал мне свой дневник, простейшее домашнее задание для второклашек. Игорь и сам бы с ним легко справился без посторонней помощи. Что, собственно, он и начал делать под моим чутким надзором.

Но следить за тем, как брат выводит в тетрадке по математике простейшие примеры, было слишком скучно. Я подперла щёку ладонью и принялась думать о Лёше…

Приобретённая головная боль в виде Федун и странное поведение Кати казались незначительной ерундой в сравнении с тем, как меня волновал мой новый одноклассник. Стоило только вспомнить его красивое лицо и крепкую спортивную фигуру, и сердце начинало заходиться, сбиваясь с обычного ритма…

Ночью я долго не могла заснуть, ворочалась боку на бок, лежала на спине и смотрела в потолок. Удивительно, учитывая, что до полуночи я просидела за домашкой и просто адски устала.

Переживала, что не высплюсь, и завтра будет тяжко сидеть на уроках. А сейчас мне как никогда требовалось быть максимально собранной и внимательной, чтобы усваивать мощную программу лицея и зарекомендовать себя перед учителями сильной ученицей. В конце концов, я ведь планировала претендовать на премию фонда Молчанова. А это означало, что мне предстоит упорная работа в этом году.

Но эти доводы не помогали. Уснуть не получалось. Я вздыхала и охала, тихонечко, чтобы не разбудить сестру, ворочалась, поскрипывая матрасом.

В итоге уснула только под утро, вконец измучившись, и по ощущениям – практически сразу прозвенел будильник.

Поразительно, но несмотря на ужасную бессонную ночь, подскочила я с кровати достаточно бодро и сразу же начала собираться.

Достала из-за шкафа миниатюрную гладильную доску, подключила утюг и тщательно выгладила свою и без того почти не мятую школьную форму.

Потом принялась будить сестру:

– Стелька, вставай!

Она промычала в ответ что-то невнятное и отвернулась к стене, накрывшись с головой одеялом.

Впрочем, для нас с Элей это была обычная процедура каждое утро. Она свой будильник даже не ставила, потому что всё равно его не слышала. А я, пока ходила туда-сюда и собиралась, периодически пихала сестру под бок и покрикивала на неё, пока она наконец не проснётся.

Сев рядом с Элиной на её кровать, я сунула руки под одеяло и, нащупав спину сестры, принялась её щекотать. Стелька недовольно взвыла и начала сыпать проклятиями в мой адрес, неуклюже отбиваясь от моих рук.

Я злорадно усмехнулась, но всё-таки сжалилась и решила оставить её в покое на некоторое время.

Сунула ноги в тапочки и выглянула в коридор.

Со стороны кухни доносились звуки закипающего чайника и едва различимое позвякивание посуды. Мама уже вовсю готовила завтрак на всю семью, но голосов ещё не было слышно.

Я поспешила умываться, пока не проснулся отчим и мой младший брат, а то потом в ванную выстроится очередь.

Забежав на кухню, чмокнула маму в щёку:

– Доброе утро!

– Доброе утро, Милана, – повернула голову мама.

Он жарила на сковороде большую порцию омлета с овощами.

Я стащила из холодильника йогурт, быстренько проглотила его за две минуты и побежала одеваться.

Раньше наша семья почти одновременно выходила из дома по утрам после дружного завтрака в тесноте за нашим маленьким, но уютным кухонным столом. Но теперь мне приходилось собираться намного быстрее, чтобы успеть на автобус и не опоздать к началу уроков в лицей.

А ещё после вчерашнего печального опыта я решила, что лучше уж перестраховаться и выходить еще раньше.

– Мамуль, мне пора.

– Ты что, даже омлет не поешь? – всплеснула руками она, отрезая лопаточкой небольшие порции и перекладывая их на тарелки со сковороды.

– Да не хочу, мам, я йогурт поела.

– Ну какой йогурт, Милана, разве это еда?

– Мамуль, я ещё в столовой после второго урока поем, не переживай.

Я клюнула маму в щёку и поскакала обратно в нашу с Элькой спальню.

– Сестру там свою разбуди!– крикнула мне в спину мама.

– Хорошо!

В коридоре наткнулась на сонного отчима в пижаме.

– Доброе утро, – пробормотал он, подавив зевок.

– Доброе! – отрапортовала я и, торопливо обогнув его, юркнула в нашу с сестрой комнату.

Время уже поджимало, поэтому я нагло стянула с Эльки одеяло и принялась трясти её за плечи.

– Вставай, вставай! Сколько можно спать, засоня?

– Ой, ну отстань от меня! – сморщила недовольную мордаху сестрёнка, пытаясь отбиться от меня руками. Но ей это не удалось, и тогда она начала отбиваться ещё и ногами. Я с хохотом завалилась на сестру, несколько раз чмокнула её в щёку, а потом быстренько соскочила с кровати, когда Элька всерьёз вознамерилась меня забороть.

Наконец достигнув своей цели и убедившись, что сестра больше не уснёт, я с чистой совестью оставила её в покое.

До выхода из дома у меня оставалось ещё пять минут, и я вдруг спонтанно решила использовать их нетипичным для меня способом.

Зачем-то достала свою косметичку и маленькое зеркальце из ящика стола и уселась с этим добром на кровать, чтобы сделать макияж.

Обычно я никогда не красилась. Да и косметики у меня особо не было. Дешёвая тушь, заказанная сто лет назад в интернете, палетка с тенями персиковых оттенков, подаренная мне Элькой в прошлом году на 8 марта. Да розовый блеск для губ. Я знала, что мои сверстницы используют куда больший арсенал различных средств. Всякие там консилеры, хайлайтеры и бог знает что ещё, некоторые названия я даже не смогла запомнить. Никогда не понимала трепетного поклонения девчонками всем этим тюбикам и баночкам. Да и денег у мамы просить лишний раз не хотелось, их и так в нашей семье постоянно не хватало.

А сейчас я впервые в жизни испытывала странное, но очень сильное желание выглядеть чуточку лучше, чем есть на самом деле. Чувствовала себя от этого немного глупо. Просто хотелось понравиться Лёше.

– Ого, а что это ты делаешь? – сонно потирая глаза, пробормотала сестра, свесив ноги с постели.

Её чёрная, как ночь, длинная футболка с надписью «Nirvana» и лицами каких-то мужиков из доисторической музыкальной группы составляла идеально жуткое сочетание с её чёрными волосами. Эля теперь напоминала самого что ни на есть ребёнка дьявола. Но надо отдать должное – она была самым очаровательным в мире дьяволёнком.

– Да вот, решила немножко красоту навести, – ответила я, продолжив старательно намазывать тушью ресницы на одном глазу. Проклятые комочки жутко бесили.

– А что это на тебя нашло? – продолжала допытываться сестра.

– Да просто так.

Она прищурилась, встав с постели, и подкралась ко мне поближе.

– Неужто моя сестра влюбилась? – поинтересовалась Эля и заглянула мне в глаза.

– Нет, конечно! – слишком бурно отреагировала я, чувствуя, как краснеют щёки.

Ещё не хватало, чтобы эта малявка меня в краску вгоняла.

– Ну просто очень странно, что ты ни с того ни с сего начала вдруг краситься.

– Ой, отстань! – отмахнулась я от неё и приступила ко второму глазу, от усердия высунув язык.

– Хочешь, я тебе стрелки нарисую? – предложила мелочь.

Я посмотрела на неё из-под бровей, стараясь силой мысли донести, что думаю о её щедром предложении.

– Этого ещё не хватало. Иди уже умывайся, а то в школу опоздаешь. Мама потом опять тебе… вставит по первое число.

Теперь уже недовольно закатила глаза Элина.

– А-а-а, ладно, – страдальчески протянула она и пошлёпала босыми ногами к выходу из комнаты.

Я, конечно же, больше туши размазала по векам, нежели нанесла на ресницы. Но в конце концов получилось что-то приличное.

Взяв влажную салфетку, я тщательно стёрла следы туши на коже, удалив все, даже самые маленькие ненужные крапинки. После этого нанесла на губы блеск и совсем чуть-чуть добавила на веки персиковых теней.

На всякий случай бросив косметичку с зеркальцем для губ в портфель, стала быстро одеваться.

– Я ушла! – крикнула я своим в сторону кухни уже из прихожей, выбежала из квартиры и поскакала вниз по лестнице.

Пока ехала в автобусе, меня охватила тревога.

Что уж там, это я только перед Катей храбрилась, старалась казаться бесстрашной, а на самом деле тоже была той ещё трусихой. От одной мысли, что чёртова Федун сдержит своё слово и устроит мне веселую жизнь, становилось дурно.

Оставалось надеяться, что это были пустые угрозы, не более. Но интуиция упорно подсказывала мне обратное…

Только о Федун думать не хотелось. Сам факт её существования вызывал у меня жуткое раздражение. Как было бы здорово, если бы её не существовало, тогда ничто не омрачило бы моего знакомства с Лёшей…

Я, наверное, была чуть ли не единственной ученицей в этой школе, которая приезжала на автобусе. Всех остальных привозили родители на своих машинах. Некоторые ребята, уже достигшие совершеннолетия и получившие права, водили сами. А я всё ещё мечтала о собственном велосипеде…

В общем, перед воротами лицея была настоящая выставка дорогих автомобилей. Кто-то уезжал, кто-то подъезжал. Я шла между машинами, стараясь сильно не пялиться на них, как дикая. И вдруг споткнулась, чудом не упав. Оказалось – на кедах развязался шнурок.

Я присела на корточки у багажника одной из машин, чтобы завязать его. И тут двери этой самой машины хлопнули, и я увидела, как из соседнего авто буквально в паре метров от меня вышли двое парней.

Лёша с Тёмой…

Я вжала голову в плечи и, не поднимаясь, отползла подальше за багажник, не отдавая себе отчёта, почему веду себя как перепуганная лань. Но было ужасно неловко, что Лёша увидит меня раскорячившейся тут на корточках…

– Как тебе новенькая? – вдруг обратился к своему брату Артём.

– Новенькая? – небрежно отозвался виновник моей бессонной ночи. – Да ни о чём.

Меня словно в грудь кулаком ударили. Кровь бросилась в лицо, щёки запылали огнём.

Ни о чём. Я – ни о чём.

– А по-моему, она ничего, – пробормотал Тёма, немного снижая градус моего унижения. – Помоги мне к ней подкатить, а?

– Так понравилась, что ли? – удивился Лёша. – Да что там подкатывать. Подойди, спроси как дела, и всё, она твоя.

Я едва сдержала горький смешок, прикрыв ладонью рот. Продолжая неподвижно сидеть за машиной, словно окаменевшая статуя.

Вот, значит, какого он обо мне мнения…

– Это ты так можешь, а мне нужен план понадëжнее, – заявил Тёма.

В этой ситуации я даже не могла порадоваться, что так сильно понравилась кому-то, и со мной хотят «замутить». А следующая фраза Лёши так вообще убила меня:

– Ладно, помогу, так уж и быть. Не заканчивать же тебе школу девственником, – усмехнулся этот придурок. – Считай, что новенькая уже твоя.

Внутри меня всё вскипело и вспенилось от его слов.

Не понимала, чем заслужила такое отношение?

Неужели он и правда считает, будто я по первому щелчку пальцев готова буду на… Чёрт, даже думать о таком мерзко!

Но самое обидное было даже не это. А его небрежная фраза, что я – ни о чём.

Ни. О. Чём.

Так себе девчонка, которой достаточно сказать «привет», и она тут же растает.

И как, интересно, он это определил? По взгляду моему, что ли? Я слишком ласково на него смотрела?

Что ж, теперь начну смотреть иначе. Он ещё пожалеет о своих словах…

Я так сильно возненавидела этого Лёшу, что хотелось рвать и метать. Даже дышать стало трудно от бурлящих внутри эмоций.

Парни не спеша удалялись к школе, а я продолжала сидеть на месте, сгорая от унижения и до боли впиваясь ногтями в ладони.

По-хорошему, мне не стоило отсиживаться здесь, пока эти двое обсуждали меня как какую-то вещь без чувств и души. Нужно было выйти из своего укрытия и послать придурков куда подальше!

Но от шока я вовремя не сообразила так сделать. А теперь… Не догонять же их. После драки кулаками не машут.

Кое-как поднявшись с корточек, на затёкших ногах медленно пошла по направлению к школе.

Обида клокотала в горле, а в носу щипало от подступивших слёз. Больше всего злила собственная наивность и глупость.

Я, как последняя дура, думала об этом Лёше весь вечер и всю ночь! Накрасилась ещё с утра, хотела понравиться ему… Позорище.

С досады пнув камешек под ногами, я пересекла ворота лицея и поднялась на крыльцо.

Выходило, что не зря Катя так отзывалась о Лёше, а я-то ей не поверила. Только и Тёма оказался ничем не лучше своего брата. Он ведь даже не возразил ему ни разу, позволяя так уничижительно высказываться обо мне.

Да и вообще не понимала, если я так сильно понравилась Артёму, неужели сам не мог ко мне подойти, пригласить в кино, например? Зачем ему понадобилось просить помощи у брата? Или всё дело в том, что брат лучше знает, как затащить девушку в постель?

Я презрительно усмехнулась.

Ну конечно. Это я, наивная, осознав, что мне нравится Лёша, фантазировала, как мы будем вместе с ним гулять, держаться за руки, разговаривать обо всём на свете…

У парней, само собой, всё иначе.

Не зря говорят, что им только одно от нас нужно.

Ну ничего. Как он там сказал? Помогу, так уж и быть?

Что ж, пусть помогает. Зубы сломает.

Я даже им подыграю поначалу. Сделаю вид, будто повелась.

А потом устрою эпический облом.

Мне так понравился собственный план, что даже захотелось зловеще расхохотаться на всю школу, но вокруг было полно народу, и я постеснялась. Только тихонько в ладошку хихикнула и, пройдя через турникет, поспешила в старший блок.

Найдя нужный кабинет, решительно вошла внутрь, нацепив на лицо непроницаемую маску. Специально даже не посмотрела в сторону Романовых, хотя Артём тут же поздоровался со мной, выкрикнув:

– Привет, Милана!

– Привет, – произнесла я, не поворачивая головы.

До звонка ещё оставалось прилично времени, и народу в классе собралось не так уж много.

Федун, конечно, была в числе присутствующих. Смерив меня презрительным взглядом, она демонстративно отвернулась. Остальные мои немногочисленные одноклассники, хоть и не так показательно, но тоже проигнорировали моё появление, и я почувствовала себя не в своей тарелке.

Жаль, Кати тоже ещё не было.

Я зашагала прямиком к последнему ряду парт, решив сесть одна. Но тут неожиданно Артём преградил мне дорогу.

– Милан, садись сегодня со мной? – с дружелюбной улыбкой предложил он.

Я почувствовала, как лицу приливает кровь. В голове снова зазвучали обидные слова его брата.

Тем не менее, мне удалось взять себя в руки и изобразить на лице милую улыбку.

– Я пообещала Кате, что буду сидеть с ней. Кстати, не подскажешь, где её место?

– Вот здесь. – Артём указал взглядом на четвертую парту в третьем ряду, сунув руки в карманы брюк.

Мне показалось, будто он расстроился из-за моего отказа.

– Спасибо, – сдержанно улыбнулась я и, обогнув одноклассника, направилась к нужному столу, ощущая макушкой чей-то жгучий взгляд.

Но принципиально не стала поворачиваться, чтобы выяснить, кто мне сверлит затылок.

Приготовившись к уроку, я достала из рюкзака свой телефон и принялась усиленно делать вид, будто у меня там что-то важное. А на самом деле без конца листала туда-сюда рабочие столы, молясь, чтобы Катя пришла как можно скорее. Или хотя бы просто – пришла. Потому что целый день в одиночку в обществе своих новых одноклассников я боялась не выдержать.

Минуты тянулись невыносимо долго, ученики постепенно заполняли класс.

Наконец появилась и Гайдарова.

– Привет, – поздоровалась она с удивлением. – А как ты узнала, что я здесь сижу?

– Подсказали, – ответила я, – привет.

Катя заняла место рядом со мной.

Сегодня её волосы были убраны назад с помощью стильного чёрного ободка, глаза ярко подведены, почти как у моей сестры, губы покрыты прозрачным блеском. А на шее блестело новое украшение – золотая цепочка с кулоном в виде ангела.

Как и все мои одноклассницы, Катя выглядела великолепно. Но даже несмотря на это, её здесь не любили…

В голове снова прозвучали слова мерзкого Лёши.

«Новенькая? Да ни о чём»

А может, так оно и есть?

Но тогда что во мне нашёл Артём?

– У нас тут гаджеты запрещены, – заметила Катя, указав взглядом на мой смартфон. – Если кто-то из учителей увидит, могут забрать и вызвать родителей в школу.

– Но сейчас же перемена? – выгнула я бровь.

– Ну и что? – пожала плечами Гайдарова. – У нас директор строгий.

Грустно вздохнув, я выключила звук на телефоне и спрятала его обратно в рюкзак.

Одноклассники уже практически полностью заполнили класс, до звонка оставалась пара минут, но учителя ещё не было.

И тут вдруг Лёша поднялся из-за своего стола и уселся в вальяжной позе прямо на парту.

– Эй, народ, – громко произнёс он, привлекая к себе внимание. – Как вы смотрите на то, чтобы отметить начало последнего учебного года всем классом? Тёмины предки улетают в Прагу, так что дом будет в нашем распоряжении все выходные.

– Все приглашены, – бодро добавил Артём к речи своего брата.

Класс оживился и одобрительно загудел.

Федун развернулась на своем стуле и, положив локоть на соседнюю парту, закинула ногу на ногу.

– Кроме Гайдоровой, – громко произнесла она и уточнила: – Крысам вход на тусовки запрещён.

Лёша бросил на неё холодный взгляд.

– Римма, остынь. Все – значит все, – с нажимом произнёс он, а затем повернулся к нам с Гайдоровой и добавил: – Катя, ты тоже приглашена. Приходи.

Я бросила взгляд на Катю. Та потрясённо застыла, округлив глаза, а её щеки снова стали пунцовыми.

– И новую подружку с собой захвати, – вдруг добавил Лёша. А потом он посмотрел на меня и слегка улыбнулся.

Тут уже мои щёки против воли вспыхнули.

В класс вошёл худощавый мужчина в строгом костюме, судя по всему, наш учитель физики, и все сразу притихли, рассевшись по своим местам. Только Федун смотрела на меня так, будто хотела уничтожить одним взглядом.

Я принципиально не отводила глаза.

– Доброе утро, одиннадцатый «эм» два, как провели лето? – поприветствовал нас учитель, и только тогда Римма соизволила отвернуться, прекратив свою дурацкую игру в «гляделки».

– Здравствуйте, Сергей Анатольевич, – поздоровалась она с ним елейным голоском. – Замечательно провели лето, а вы как?

– Спасибо, Римма, я, увы, всё лето работал.

Обменявшись любезностями с Федун, Сергей Анатольевич начал урок, но я никак не могла сосредоточиться на его речи.

У меня в голове жужжала назойливая догадка. Неужели Лёша с Артёмом решили устроить эту вечеринку для осуществления своего плана по моему соблазнению?

Катя тоже была не в своей тарелке. Она сидела рядом вся напряжённая и нервно крутила пальцами ручку, всё ещё красная, как варёный рак.

– Почему Федун назвала тебя крысой? – шёпотом спросила я, наклонившись к её уху, чтобы никто больше не услышал.

Гайдарова метнула в меня острый взгляд.

– Долгая история, – буркнула она.

– Давай после уроков прогуляемся, и ты мне всё расскажешь? – предложила я так же шёпотом.

– Не знаю. – Катя опустила взгляд и принялась писать сегодняшнюю дату в тетради.

– Кать, – тронула я её за руку.

Но тут вдруг Сергей Анатольевич обратил внимание на меня.

– А вы, я так понимаю, новенькая ученица? – задал он вопрос, заставляя меня испытать знакомое чувство смущения.

Я поднялась на ноги.

– Да. Милана Синицкая.

– Очень приятно, Милана. Я понимаю, что для вас важно завести друзей на новом месте, но лучше делать это на переменах или после уроков, договорились? – сделал он замечание беззлобным тоном, но мне всё равно стало ужасно неловко.

– Извините, – пробормотала я и села на место, больше не пытаясь заговорить с Катей.

Урок тянулся бесконечно долго. Я украдкой поглядывала то на Катю, то на треклятого Лёшу, то на противную Федун, которая время от времени оборачивалась и бросала на меня недобрые взгляды. Сергей Анатольевич что-то говорил о квантовой физике, но его слова проходили мимо моих ушей, растворяясь где-то в воздухе.

Когда прозвенел звонок, Катя быстро собрала свои вещи, явно намереваясь сбежать.

– Подожди, – схватила я её за руку. – Давай всё-таки поговорим.

Она замерла, нервно поправила волосы и тихо сказала:

– Хорошо, но не здесь.

Мы вышли из кабинета последними. В коридоре было шумно – ученики хаотично передвигались по коридору, общаясь между собой, парни дурачились, толкая друг друга, а ребятня из младших классов устроила игру в догонялки.

Мы с Катей молча прошли мимо них и стали спускаться вниз по лестнице.

– Пойдём в библиотеку, – предложила Гайдарова, оглядываясь по сторонам. – В это время там обычно никого нет.

– Ну давай, – пожала плечами я.

Мы спустились на первый этаж и вскоре оказались в просторном помещении, сплошь заставленном стеллажами с книгами. На удивление, это место мало чем отличалось от библиотеки в моей старой школе. Разве что по площади было чуточку больше, и мебель здесь выглядела современнее и дороже. В остальном всё казалось таким же. В воздухе витал запах пыли и старой бумаги. Уши отдыхали от школьного гама, наслаждаясь тишиной и уютом.

За стойкой сидела пожилая женщина в очках и седыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке.

– Здравствуйте, Мария Степановна, – поздоровалась с ней Катя. – А у вас здесь никого нет?

– Нет, девочки, вы сегодня первые, – приветливо улыбнулась библиотекарь.

– Можно мы немного посидим у вас? – спросила её Катя.

– Конечно, – кивнула Мария Степановна. – Только не шумите, я отлучусь ненадолго.

Как только Мария Степановна исчезла за дверью, Катя повела меня к дальнему столу, скрытому от посторонних глаз высокими стеллажами.

– Как ты уже знаешь, я перевелась сюда в прошлом году, – тихо начала она, усевшись за стол и принявшись нервно теребить рукав своей блузки. – Сначала всё было прекрасно. Ребята относились ко мне дружелюбно. Даже Федун была достаточно милой. А потом мы начали общаться со старшим Романовым…

– С Лёшей? – уточнила я.

– Да, – удручённо кивнула Катя. – Нам дали общий проект по литературе, всех разбили на пары, и мне почему-то достался он. Ну и… мы стали общаться. Он казался мне таким классным… – Из груди Кати вырвался тяжкий вздох.

– Ты влюбилась в него? – осторожно спросила я.

Катя кивнула.

– Как последняя дура. Мне казалось, это взаимно. Он улыбался мне, говорил комплименты. Я думала, у нас может что-то получиться. – Она горько усмехнулась. – А для него это была просто игра. Он хотел… ну, ты понимаешь… развлечься и всё.

У меня в груди так запекло, что захотелось расстегнуть несколько верхних пуговиц на блузке.

– Как ты это узнала? – слегка просевшим голосом спросила я.

– Он сам мне об этом сказал.

Я недоумённо хлопнула глазами.

– Как?

– Ну вот так. Сначала мы целовались, а потом он сказал, чтобы я ни на что не рассчитывала, кроме… – Катя сглотнула. – Ну, ты поняла.

– А ты что ему ответила?

– Я возмутилась, конечно. Сказала, что не какая-то там легкодоступная девочка, если он так подумал. И после этого Романов сразу потерял ко мне интерес.

– Вот козёл, – не сдержалась я.

– Да, – согласилась Катя. – Так что не ведись на его джентльменские уловки. Девушки Лёшу интересуют только как сексуальные объекты.

Я кивнула, подумав, что уже и сама это поняла ещё до рассказа Кати. Из его ответов Артёму такой вывод напрашивался сам собой.

– Ладно, с Романовым всё понятно. Но за что Федун тебя обзывает крысой? Это как-то связано? – спросила я.

– Ещё до меня у Федун с Лёшей было, как говорят. И она по нему с тех пор сохнет. А когда мы работали над проектом, она просто с ума сходила от ревности. И однажды подкараулила меня в раздевалке после физкультуры. Сказала, чтобы я держалась от Лёши подальше, иначе пожалею.

– И что ты ответила?

– Послала её. – Катя покачала головой. – Наивная была. Не знала, на что способна Федун.

– И что произошло потом?

Катя тяжело вздохнула.

– Через неделю после этого разговора была вечеринка у Макса из параллельного класса. Почти все наши туда пришли. С алкоголем, естественно, – опустила глаза она. – И я тоже там была. Как раз там мы с Романовым и поцеловались, а потом я его отшила… А на следующий день директору кто-то анонимно сообщил о вечеринке и скинул видео, на котором оказался полный треш. Был огромный скандал, родителей вызывали, Макса отчислили.

– И Федун сказала всем, что это ты настучала директору? – догадалась я.

– Именно. Хотя это неправда! – В глазах Кати блеснули слезы. – Но Федун сказала, что я единственная там не пила, и все ей поверили. А я вообще никогда не пью, потому что в принципе против алкоголя, и пошла туда только ради этого злосчастного Романова…

Я смотрела на Катю и чувствовала, как внутри закипает гнев на Римму. Как можно быть такой жестокой? И ради чего? Из-за парня, который даже не любил её?

– А Лёша что? Он тоже ей поверил?

– Не знаю. – Катя пожала плечами. – После того разговора он со мной практически не общался. А когда Федун начала называть меня крысой, он просто делал вид, что меня не существует. До сегодняшнего дня.

– А сегодня вдруг пригласил на вечеринку, – медленно произнесла я.

– Да, это очень странно. Что на него нашло, интересно, – пробормотала Катя, отводя глаза в сторону.

Я знала, что на него нашло. Наверняка таким образом он надеялся заманить на вечеринку и меня. Выполняя своё обещание помочь Артёму. Но вслух я не стала это говорить.

– И ты пойдёшь? – спросила я Катю, напряжённо потерев переносицу.

– Нет, конечно, – покачала она головой. – Мне хватило в прошлом году приключений. Спасибо.

Мы помолчали. Из-за стеллажей донеслось тихое пение. Видимо, Мария Степановна вернулась на своё место и занялась каким-то делом.

– А что насчёт тебя? – вдруг спросила Катя. – Ты пойдёшь?

– Не знаю… – Я замялась, не зная, стоит ли рассказывать Кате о подслушанном разговоре. Но потом решила, что она должна знать. – Я сегодня по пути в школу случайно услышала, как Романовы обсуждали меня. И Лёша пообещал своему брату, что поможет ему… замутить со мной. Ну ты понимаешь. Переспать со мной, короче, – выдохнула я, понизив голос.

Катя охнула, прикрыв рот ладонью.

– Господи, они такие… – она не закончила фразу, покачав головой. – Ладно, со старшим всё понятно. Но от Артёма я не ожидала. И что ты собираешься делать?

– Не знаю, – честно призналась я. – Но очень хочется их красиво обломать.

– Лучше не связывайся, – покачала головой Катя. – Просто игнорируй их и всё. Зачем тебе это надо?

– А тебя не бесит всё это? Как они себя ведут? – возмущённо зашептала я, боясь, что библиотекарь может нас услышать. – Одна возомнила, что может называть тебя «крысой» без доказательств и указывать мне, с кем общаться, другой решил, что может относиться к девушкам, как… Я даже не знаю… У меня, блин, слов нет!

Катя ничего не ответила, только губы поджала, и мы снова помолчали, каждая погружённая в свои мысли.

– Я думаю, нам с тобой всё же стоит пойти на эту вечеринку, – подвела итог я.

Гайдарова посмотрела на меня как на сумасшедшую.

– Плохая идея, Милана.

– Хорошая, – упрямо возразила я.

– Ну зачем, скажи?

– Затем, что они этого не ожидают. Особенно Федун. Она наверняка думает, что ты не осмелишься прийти. И будет в ярости, когда увидит тебя там. К тому же, – я наклонилась ближе, – разве тебе не хочется восстановить справедливость? Тебя ведь, по сути, оклеветали! Покажи всем, что твоя совесть чиста.

– Но что если они сделают с нами что-то… унизительное? – в голосе Кати звучал страх.

– Пусть только попробуют. – Я почувствовала, как во мне закипает злость. – Знаешь, в моей прошлой школе тоже были такие, как Федун. И я научилась ставить их на место.

Катя смотрела на меня с сомнением.

– И что ты предлагаешь? – спросила она.

– Для начала, – я заговорщически улыбнулась, – нам нужно выглядеть сногсшибательно. Так, чтобы все обалдели. Особенно Лёша.

– Его этим не проймёшь, – грустно усмехнулась Катя.

– Ну и ладно. Зато Федун взбесится, – подмигнула я ей.

Катя неуверенно улыбнулась.

– А что насчёт Романовых? Как ты собираешься справиться с их… планом?

– О, – я откинулась на спинку стула, – насчёт них у меня есть свой план. Сначала я им подыграю, а потом немного потопчусь кедами по их раздутому эго.

– Как? – Катя выглядела заинтригованной.

– Пока ещё не придумала, но сориентируюсь по ходу.

За стеллажом раздался шорох, и мы обе вздрогнули. Но это была всего лишь Мария Степановна, которая расставляла книги.

– Так что? – Я протянула Кате руку. – Вместе мы – сила?

Гайдарова помедлила секунду, а потом пожала мою ладонь.

– Ну хорошо, – тихо согласилась она, – хоть я всё ещё думаю, что это плохая идея.

В этот момент прозвенел звонок с перемены, застав нас врасплох. Не сговариваясь, мы с Катей одновременно подскочили на ноги, подхватили свои рюкзаки и рванули на урок.

Всю следующую неделю класс буквально гудел от возбуждения, предвкушая предстоящую вечеринку в доме Романовых. А я тем временем буквально тонула в учебном материале. Нагрузка в лицее была нехилая. То, что мне казалось простым в моей старой школе, здесь преподавалось на совершенно другом уровне. Я с ужасом осознала, что сильно отстаю от программы, особенно по алгебре, физике и химии.

Учителя словно соревновались между собой, кто задаст больше домашних заданий. Я сидела над ними допоздна, а на следующий день получала новую порцию. Казалось, в сутках катастрофически не хватает часов.

– Милана, у вас очень слабая работа, – разочарованно произнёс Сергей Анатольевич, просматривая мою тетрадь в один из дней. – Я знаю, что в предыдущей школе у вас было «отлично» по физике. Что случилось?

– Извините, – пробормотала я, чувствуя, как горят щёки. – Я… стараюсь догнать программу.

– К сожалению, стараний пока не видно, – жестоко заметил учитель. – Садитесь, три.

Я поплелась на место, стараясь не встречаться взглядом с Федун, которая злорадно ухмылялась.

– А что вы хотели, Сергей Анатольевич, – громко произнесла она, когда я проходила мимо. – Наш лицей стал давать гранты кому попало. Вот и результат.

По классу прокатились смешки. Я сжала зубы, но промолчала и села на своё место. Катя сочувственно дотронулась до моей руки под партой.

– Да ладно тебе, Римма. Вспомни, как сама в прошлом году схватила тройку в годовой контрольной, а потом переписывала два раза, хотя вроде как отличница, – неожиданно поддержал меня Артём.

Я перевела на него удивлённый взгляд, невольно испытав чувство благодарности.

Вообще Артём с виду казался таким добрым и открытым парнем, что порой я даже начинала сомневаться, а не привиделся ли мне тот его разговор с братом? Не верилось, что такой лучезарный человек может быть способен на некрасивый поступок по отношению к девушке.

Артём поймал мой взгляд и ободряюще улыбнулся, и я ответила ему благодарным кивком. Он вообще часто мне улыбался и всегда здоровался, когда мы приходили на уроки. Заставляя думать, что я и правда ему по-настоящему нравлюсь. И может быть, у него были самые чистые намерения на мой счёт, просто в том разговоре его чёртов брат всё опошлил?

К слову о нём. Старший Романов раздражал меня с каждым днём всё сильнее. В отличие от Тёмы, он вообще меня не замечал. Проходил мимо, даже не взглянув в мою сторону, будто я пустое место. Это бесило неимоверно, хоть я и пыталась изо всех сил не обращать внимания. Но ничего не могла поделать со своими эмоциями.

Зато Федун вокруг него так и вилась, противно было смотреть. А ещё она не упускала ни одной возможности задеть пообиднее меня или Катю, словно задалась целью нас довести.

– Ой, вы только посмотрите на нашу новенькую, – громко говорила она, обращаясь к своим подружкам так, чтобы мы с Катей точно услышали. – У неё мешки под глазами, как у восьмидесятилетней бабки. Гайдарова, ты бы хоть поделилась с ней своей тонной косметики, что ли. Тебя саму она всё равно не спасает.

А ещё был момент в столовой, когда Римма «случайно» налетела на меня с подносом, и весь мой обед оказался на полу.

– Ой, прости, я такая неуклюжая, – сказала она с фальшивым сожалением, а её подруги за спиной мерзко хихикали.

От растерянности и шока я даже не нашлась, что ей ответить.

Дома было не легче. Мама без конца скандалила с отчимом, младший брат по вечерам разносил квартиру со своими друзьями-одноклассниками, а Элина всё-таки купила ту самую гитару, на которую я по глупости ещё и сама добавила ей денег. И теперь от бесконечных попыток сестры освоить этот потрёпанный жизнью инструмент я готова была уже лезть на стену.

– Эля, может, сделаешь перерыв? – взмолилась я, когда в очередной раз услышала фальшивые аккорды «Smoke on the Water». Тот ещё взрыв мозга.

– Я почти поняла, как это играть! – с энтузиазмом воскликнула сестра, даже не думая останавливаться. – Ещё пять минут!

Её «пять минут» растянулись на два часа. Я воткнула наушники в уши и попыталась сосредоточиться на домашнем задании по химии, но получалось из рук вон плохо.

– Сметанка, так ты решила, что наденешь на вечеринку со своими новыми одноклассниками? – вдруг спросила сестра, неожиданно прервав свою музыкальную пытку.

Я вздрогнула. Вот ещё одна проблема, о которой я старалась не думать. И какой чёрт меня дёрнул советоваться на эту тему с Элиной?

Мне очень хотелось выглядеть на все сто на предстоящей вечеринке у Романовых, чтобы у дурацкого Лёши больше никогда в жизни язык не повернулся сказать обо мне «она ни о чём». Вот только имелась одна проблемка. Я понятия не имела, что надеть.

– Не знаю, – раздражённо буркнула я, не отрываясь от учебников. – Может, джинсы и футболку какую-нибудь.

Я не видела лицо своей младшей сестры, но была почти уверена, что она закатила глаза.

– В джинсах? Серьёзно? – насмешливо протянула Эля.

– А что мне, по-твоему, ещё надеть? – огрызнулась я, повернувшись к ней и вытаскивая из ушей наушники. – Вечернее платье? У меня его нет.

– Надо придумать что-нибудь… ну, знаешь, – Эля обвела руками фигуру, – такое, чтобы у всех челюсти на пол упали.

– Эля, – я устало прикрыла глаза, – нет у меня такого. И денег на это тоже нет.

Сестра задумчиво покусала губу.

– А у твоей подруги? Как там её, Кати?

– Не знаю, – дёрнула плечами я. – Мы как-то не обсуждали наши гардеробы. Всё, отстань, мне заниматься надо. И оставь уже в покое бедную гитару. У меня скоро кровь из ушей пойдёт.

– Да я не понимаю, почему у меня не получается, – скуксив мордашку, пожаловалась сестра. – Пальцы адски болят, вроде всё правильно делаю, а звук…Какой-то ужасный.

– Отдыхать потому что надо. Утро вечера мудренее, – сказала я, скопировав мамины поучительные интонации.

– Утром в школу идти, – тяжко вздохнула Элька.

– Ты уроки-то свои сделала?

– Да, – поморщилась она, махнув рукой, – завтра на перемене быстренько сделаю.

– А если не успеешь?

– Ну и пофиг.

Я только подивилась её беспечности. Ничего для человека нет важнее её песенок. Вот бы мне так, а!

Но я слишком переживала за своё будущее. Особенно сейчас, когда появился риск вылететь из лицея с позором. Я этого просто не переживу.

К пятнице мои нервы были на пределе. Вечеринка должна была состояться в субботу, то есть, уже завтра, а я до сих пор не решила, что надеть. Эта проблема сейчас стала казаться мне даже важнее моей успеваемости в новой школе.

Дойдя с автобусной остановки до ворот лицея, я встретилась с Катей.

– Привет! – радостно обняла она меня и чмокнула в щёку, но увидев моё выражение лица, тут же сама нахмурилась: – Ты чего такая загруженная с утра?

– Да так… – Я замялась, чувствуя, как моё лицо заливается краской. – Знаешь, это глупо, но я не знаю, что надеть на дурацкую вечеринку. У меня просто… нет ничего подходящего. И купить тоже не могу. Не хочу напрягать маму, у нас и так вечно не хватает денег…

Катя посмотрела на меня с сочувствием.

– Слушай, а приходи ко мне завтра. У меня куча разных вещей, мы что-нибудь подберём. К тому же, я неплохо умею делать макияж. Мы можем вместе собраться и прямо от меня поехать к Романовым.

– Правда? – с облегчением выдохнула я. – Это было бы просто супер! Только… Тебе это не в напряг будет, Кать? Не хочу создавать неудобства…

– Конечно, нет! – с улыбкой заверила меня она. – Ты – моя единственная подруга здесь, я буду только рада чем-то тебе помочь.

Я впервые за всё утро искренне улыбнулась.

– Спасибо тебе. Ты меня спасаешь.

– Главное, чтобы эта вечеринка не закончилась для нас так же, как для меня в прошлом году, – с тоской протянула она.

– Всё будет хорошо, не переживай, – похлопала я её по плечу. – Кстати, а ты знаешь, кто-то ещё будет на вечеринке кроме нашего класса?

– Почти вся параллель точно, – кивнула Катя. – А ещё Тёма говорил, что они позвали каких-то друзей из университета. Так что будет много народу.

– Блин, я так волнуюсь, – призналась я. – Никогда не бывала на таких тусовках. Ещё и с одеждой такая засада… Не хочется выглядеть хуже других.

– Ну это тебе точно не грозит, – улыбнулась Катя. – Ты будешь куколкой, обещаю. Я подберу тебе самое классное платье и сделаю просто бомбический макияж.

– Надеюсь, у Лёши челюсть отвалится, когда он увидит меня, – вырвалось у меня.

Катя внимательно посмотрела на меня:

– Он тебе нравится, да?

– Нет! – слишком поспешно возразила я. – Я просто хочу потешить своё задетое эго.

Мы уже собирались идти на занятия, как неподалёку от ворот школы остановился дорогой чёрный внедорожник. Из него с водительского места вышел Лёша, а с соседнего пассажирского буквально выпорхнула Федун. Она вся так сияла, приторно улыбаясь во весь рот.

Я непроизвольно сжала зубы, наблюдая эту сцену.

Федун обошла машину и взяла Лёшу под руку, что-то оживлённо начав ему говорить, а он слушал с привычным равнодушным выражением лица.

Странное чувство кольнуло меня где-то между рёбрами. Не могло же это быть ревностью?

Нет, точно нет.

Я больше не испытывала никаких романтических чувств к старшему Романову. Только презрение.

Катя взяла меня за руку и потянула ко входу в школу.

– Ненавижу, – пробормотала я.

– Кого? Романова? Или Федун? – удивлённо спросила Катя.

– Обоих, – твёрдо ответила я.

– Кать, очень красиво, но не слишком… вызывающе? – в сотый раз спросила я, нервно оглядывая себя в зеркале.

Катина комната была раза в три больше нашей с Элей и выглядела потрясающе. Светлые стены, стильная мебель, огромная кровать с кучей подушек и целая стена, заставленная книжными полками. А ещё у неё была гардеробная с огромным зеркалом от потолка в пол, перед которым я сейчас и крутилась, рассматривая своё отражение.

– Ты выглядишь просто вау! – заверила меня подруга. – Федун от зависти позеленеет!

Я снова неуверенно оглядела себя. На мне было тёмно-синее короткое платье с открытыми плечами, которое идеально подчёркивало мою фигуру. По цвету оно чем-то напоминало форму нашего лицея, только гораздо более соблазнительную версию. Платье выглядело дорого и стильно, словно с обложки модного журнала, хотя Катя уверяла, что купила его на распродаже.

– Кстати, ты до скольки отпросилась у родителей? – спросила Катя, придирчиво поправляя пряди в моей причёске.

– Я сказала маме, что буду у тебя заниматься допоздна, а потом вернусь домой на такси, – вздохнула я. – Не хотела говорить ей про вечеринку. Она бы точно мне весь мозг проела, что сейчас не время для развлечений, а нужно больше заниматься, чтобы догнать программу лицея.

– Хорошо, что у меня мировые предки, – сочувственно посмотрела на меня Катя. – Они мне вообще ничего про учёбу не говорят, не выгоняют из лицея – и ладно.

– Просто твои родители могут себе позволить оплачивать твоё обучение, а вот я, если не постараюсь как следует, рискую остаться без хорошего образования. Мама просто переживает за моё будущее.

– Понятно. Я бы хотела помочь тебе как-то с учёбой, Милан, но блин, сомневаюсь, что в чём-то разбираюсь лучше тебя…

– Брось, Кать. Я сама справлюсь. Мне просто нужно чуть больше времени.

– Я в тебя верю.

Подруга отошла на шаг, оценивая свою работу. Она уложила мои волосы крупными локонами, которые красиво обрамляли лицо. А макияж сделала такой, что я себя едва узнала. Дымчатые тени подчёркивали глаза, тушь делала ресницы неприлично длинными и пушистыми, а лёгкий розовый блеск на губах визуально увеличивал их.

– Ты – настоящая волшебница, – искренне сказала я, не в силах отвести взгляд от своего преображённого лица.

– Подожди, ещё не всё! – Катя метнулась к шкафу и вытащила оттуда небольшую шкатулку. – Вот, держи. Серёжки к твоему платью.

Она протянула мне изящные серебряные серьги с маленькими голубыми камешками.

– О нет, я не могу… – растерянно промямлила я.

– Бери-бери, – отмахнулась Катя. – Это просто бижутерия, не переживай. Но смотрится шикарно.

Я с благодарностью надела серьги и снова посмотрела в зеркало. Теперь образ казался законченным.

– Ну что, готова разбивать сердца? – подмигнула мне в зеркало Катя.

– А ты? – повернулась я к ней, ещё раз оценивая её наряд.

Катя надела чёрное платье с серебристой отделкой, которое здорово смотрелось с её чёрным каре. Макияж она сделала даже ярче, чем у меня, а на шее у неё снова красовался тот самый стильный чокер, который был на ней в день нашего знакомства.

– Главное, не забывай, зачем мы туда идём, – напомнила Катя, внезапно став серьёзной. – Ты хочешь проучить Романовых… а не влюбиться.

– Да бог с тобой, женщина, – небрежно усмехнулась я, на самом деле испытав нешуточный укол в груди от её замечания. – После того, как он поступил с тобой и как отзывался обо мне – да никогда в жизни. Любить придурков – не моя тема.

– Ну и самое главное – быть начеку с Федун, – взволнованно добавила Катя. – От этой выдры можно ожидать чего угодно. Она с удовольствием устроит нам подляну при первой же возможности.

– Это само собой, – кивнула я.

В дверь комнаты постучали.

– Девочки, такси подъехало! – сообщила мама Кати, заглянув к нам.

– Спасибо, мам, – отозвалась Катя. – Мы сейчас!

– Катюш, ты точно не хочешь, чтобы я сама вас отвезла? – мягко спросила её мама, пройдя в комнату и приподняв бровь.

– Нет, мамулечка, не надо. – Катя подошла и чмокнула маму в щёку. – Я ведь оставила тебе адрес. Всё будет хорошо.

– Ну как скажешь, дочка, – улыбнулась Катина мама, ласково потрепав её за щёку. – Ты у меня такая красавица. И ты, Милана, – повернула она ко мне голову, – выглядишь просто ослепительно.

– Спасибо, – смущённо отозвалась я.

Вообще-то, Катина мама и сама была очень красивой, ухоженной женщиной. А самое главное – казалась мне такой спокойной и довольной жизнью, что даже сложно было представить её в плохом настроении.

Это так поразило меня. Невольно подумала, что сама хочу стать такой же грациозной и уравновешенной, когда повзрослею и обзаведусь собственной семьёй…

Катя оторвалась от своей мамы и повернулась ко мне:

– Ну, поехали? – возбуждённо посмотрела на меня она.

– Поехали, – обречённо кивнула я, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

Такси высадило нас около дома Романовых.

Я, конечно, ожидала увидеть что-то эпичное, но реальность превзошла все мои ожидания. Их дом представлял собой современный двухэтажный особняк, окружённый ухоженным садом и высоким забором.

– Ого, – только и смогла выдохнуть я, широко распахнув глаза. – Так вот как живут богачи…

На улице уже успело стемнеть, но из окон особняка лился свет и долбили басы модных треков, отзываясь в груди приятной вибрацией.

– Прекрати пялиться, – тихо сказала Катя, взяв меня под локоть. – Веди себя так, будто тебя здесь ничем не удивишь.

– Лёгко тебе говорить, – пробормотала я, но всё же постаралась придать лицу невозмутимое выражение.

Войдя в дом, я на мгновение замерла на пороге, не в силах скрыть своё восхищение. Особняк Романовых изнутри выглядел так, будто сошёл со страниц дорогого дизайнерского журнала. Просторная прихожая сияла мраморным полом, а высокие потолки подчёркивали монументальность всего пространства.

Но первое, что меня поразило – это количество людей. Толпа подростков заполнила гостиную, которая плавно соединялась с прихожей. Кто-то танцевал в центре под ритмичную музыку, кто-то, собравшись по группам, расположился на огромных белых кожаных диванах. Другие просто стояли с напитками в руках, непринуждённо общаясь между собой. У дальней стены находился самый настоящий диджейский пульт, за которым стоял достаточно взрослый татуированный парень в чёрной футболке и с наушниками на шее. Он ритмично покачивал головой в такт музыке и отпивал энергетик из жестяной банки.

– Ничего себе, – прошептала я, наклонившись к Кате.

– Я же говорила, веди себя так, будто тебя ничем этим не удивить, – нервно отозвалась она, крепче сжимая мой локоть.

Я незаметно разглядывала интерьер – стильная современная мебель, минималистичный декор, огромные панорамные окна и арт-объекты, каждый из которых явно стоил дороже, чем вся мебель в нашей квартире. В этом доме даже пахло по-другому – свежо и дорого.

Не успели мы с Катей сделать и пары шагов вглубь гостиной, как среди танцующих мелькнула огненно-рыжая копна волос. Федун. Она выделялась из толпы не только цветом волос, но и нарядом, который иначе как вызывающим не назовёшь. Ярко-зелёное платье-мини настолько плотно облегало её фигуру, что казалось нарисованным. Вырез открывал значительную часть груди, а высокие шпильки делали её стройные ноги бесконечно длинными. Платье переливалось в свете цветных ламп, словно чешуя экзотической рептилии.

И конечно, рядом с Риммой вились её верные подружки, имена которых я до сих пор не запомнила. Одна – миниатюрная блондинка с высоким хвостом, вторая – высокая шатенка с вечно недовольным выражением лица. Они обе были в чёрном, первая – в комбинезоне с длинными брюками и открытыми руками, вторая – в коротком топе и длинной облегающей юбке. Достаточно стильные, но теряющиеся на фоне своей яркой предводительницы.

Заметив нас, Федун замедлила свой эффектный танец и жестом подозвала подруг. Что-то прошептав им на ухо, она демонстративно оценивающе прошлась взглядом по нашим с Катей нарядам.

Я почувствовала, как Катя напряглась рядом со мной.

– Держи спину прямо, – шепнула я ей. – И не обращай внимания на этих дур.

Внутренне я ликовала. По лицу Федун было заметно, что наши с Катей образы её неприятно удивили. Наверное, она планировала стать королевой сегодняшнего вечера в своём вульгарном платье, а мы обломали ей весь кайф, составив достойную конкуренцию.

– Ой, смотрите, кто пришёл! – двинувшись со своей свитой к нам, громко воскликнула она, перекрикивая музыку. – Наша крыска всё-таки осмелилась вылезти из норки! И новенькую с собой притащила!

Её подружки громко и фальшиво рассмеялись.

– Где ты откопала такое ужасное платье, Гайдарова? На помойке? – продолжила издеваться Федун. – А накрасилась… Ты похожа на клоуна, Катя. Постыдилась бы в таком виде сюда приезжать.

Даже в приглушённом свете гостиной было видно, каким пунцовым стало Катино лицо. Я просто готова была взорваться от такого хамства в сторону моей подруги. Сжала кулаки от злости и уже открыла рот, чтобы ответить как-нибудь покрепче мерзкой Федун, но в этот момент кто-то положил руку мне на плечо.

Я повернула голову и увидела Артёма.

– Привет, девчонки! Вы всё-таки пришли! – радостно произнёс он, как всегда, лучезарно улыбаясь. – Пойдёмте, я вам дом покажу.

Он ловко взял нас обеих под руки и увёл от Федун, которая теперь победно ухмылялась, сложив руки на груди.

– Не обращайте на неё внимания, – беззаботно сказал Артём, когда мы отошли на достаточное расстояние. – Римма всегда такая, когда волнуется.

– Волнуется? – переспросила я недоверчиво.

– Ну да, – пожал плечами он. – Она же обожает быть в центре внимания. А вы, девчонки, сегодня её затмили. Выглядите просто обалденно.

Катя благодарно улыбнулась ему, а я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Ещё ни разу в жизни парни не делали мне таких комплиментов. Оказалось, что это очень приятно.

Снова подумала о том, что, возможно, Артём вовсе не плохой человек. Но всё же мне не стоило расслабляться. Не исключено, что такое его поведение – всего лишь часть плана по моему соблазнению.

– Спасибо, – пробормотала я, пытаясь придать своему лицу невозмутимый вид.

Артём провёл нас через гостиную в сторону большой арки, ведущей в другое крыло дома.

– А вот и наша кухня, – гордо объявил он, когда мы вошли в огромное помещение, больше напоминающее кухню из какого-нибудь пятизвёздочного ресторана, чем домашнюю зону.

Здесь было тише, чем в гостиной, хотя басы музыки легко проникали сквозь стены.

За островком из тёмного мрамора стояло несколько парней из нашего класса. Они увлечённо смешивали что-то в стаканах, переговариваясь и смеясь.

– Смотрите, кого я привёл, – объявил Артём, и все повернулись в нашу сторону.

– Опа, наша крыска всё-таки не побоялась прийти, – хмыкнул один из наших одноклассников, Савва Розгин, окинув Катю насмешливым взглядом.

Я почувствовала, как подруга вздрогнула рядом со мной.

– Не надо, Савва, – неожиданно жёстко оборвал его Артём. – Они мои гости. Если тебе что-то не нравится, выход знаешь где.

Савва удивлённо поднял брови, переглянувшись с остальными.

– Да ладно, Тём, я же просто пошутил, – примирительно улыбнувшись, поднял он руки.

– Не смешно, – отрезал Артём. – Девчонки, хотите что-нибудь выпить? Есть коктейли, пиво, чилийское вино…

– Нет, спасибо, – покачала головой Катя. – Я не пью.

– Я тоже, – поддержала я, хоть самой безумно захотелось попробовать какой-нибудь красивый коктейль из тех, что рядком стояли на стойке.

– Тогда, может, кофе? – предложил Артём. – У нас тут кофемашина – зверь.

– Кофе – это можно, – согласилась я, и Катя тоже кивнула.

– Отлично! – просиял Артём. – Сейчас сварю.

Пока Артём возился с кофемашиной, ловко нажимая кнопки и подставляя чашки, мы с Катей устроились на высоких барных стульях у кухонного островка. Наши одноклассники взяли каждый по стакану и переместились в гостиную, а мы остались втроём.

Вскоре Артём протянул нам по дымящейся чашке – аромат был просто божественным.

Пока мы с Катей наслаждались вкуснейшим напитком, Артём что-то весело рассказывал про то, как прошлым летом чуть не спалил кухню, пытаясь приготовить пиццу, и мы даже посмеялись. Напряжение понемногу отпускало. Я всё больше проникалась симпатией к этому парню, хоть и без конца напоминала себе, что не стоит этого делать.

Допив кофе, мы решили вернуться в гостиную. Музыка стала громче, диджей сменил трек на что-то более энергичное, толпа на импровизированном танцполе стала плотнее.

И тут я увидела его.

Моё сердце предательски пропустило удар.

В тёмных джинсах и чёрной рубашке с закатанными рукавами он выглядел как герой какого-то фильма – крутой, уверенный и до раздражения равнодушный. В руке он держал стакан, а рядом с ним крутился какой-то парень, что-то увлечённо ему рассказывая, но Лёша, похоже, даже не слушал. Пока все вокруг суетились, смеялись и танцевали, он просто наблюдал за происходящим с лёгким выражением скуки на красивом лице.

Наши взгляды встретились.

Его тёмные глаза на миг задержались на мне, и я почувствовала, как сердце подпрыгнуло к горлу. В груди заныло – то ли от злости, то ли от чего-то ещё. Как бы я ни убеждала себя в том, что этот придурок мне безразличен, что я его презираю за высокомерие и пренебрежительное отношение к девушкам, моё тело реагировало иначе. И я злилась из-за этого сама на себя.

Диджей вдруг сменил ритмичный трек на медленную, чувственную мелодию. По залу прокатился одобрительный гул, и танцующие начали быстро разбиваться на парочки.

– Потанцуем? – неожиданно спросил Артём, протянув мне руку.

Я колебалась всего секунду, прежде чем кивнуть и вложить свою ладонь в его.

– Конечно, – ответила я, бросив извиняющийся взгляд на Катю.

Она улыбнулась и подмигнула мне, показывая, что всё в порядке.

Артём отвёл меня в центр танцпола, осторожно положил руки мне на талию, и мы начали двигаться в такт музыке. Он оказался хорошим партнёром для танца, вёл уверенно, но бережно.

Зачем-то я снова бросила короткий взгляд через плечо Артёма в ту сторону, где видела Лёшу. Он всё ещё стоял там. И у меня по спине пронеслась толпа мурашек в тот миг, когда мы снова столкнулись взглядами.

Но его одиночество продлилось недолго. Откуда ни возьмись рядом с ним нарисовалась Федун. Она обвила его шею руками и потянула к себе, что-то настойчиво шепча на ухо.

Я ощутила уже знакомый укол в груди и быстро отвернулась, мысленно отругав себя за такую реакцию на чём свет стоит.

Играла очень красивая песня, волнуя моё бестолковое сердце, из-за чего я никак не могла сосредоточиться на своём партнёре по танцу. Артём тем временем уверенно вёл меня, держа за талию тёплыми ладонями, а я машинально подстраивалась под его движения, неестественно улыбаясь.

А ещё незаметно бросала взгляды через плечо Артёма в ту сторону, где по-прежнему стояли Лёша с Риммой, которая теперь чуть ли не висела на нём. Её руки обвивали его шею, а губы почти касались его уха – она что-то шептала, и с её лица не сходила довольная улыбка.

Лёша же выглядел всё таким же равнодушным, но не отталкивал Римму. И это почему-то бесило меня всё сильнее.

Грудь давило странным, незнакомым прежде чувством, которое было настолько мощным, что даже пугало меня. Я не понимала природу этого чувства, знала только, что это точно не было ненавистью, обидой или злостью. Оно имело совершенно иной характер. Я знала только одно – виновником моих переживаний являлся Алексей Романов, будь он неладен.

Дёрнула головой, чтобы прогнать морок. И тут вдруг Артём сделал шаг и резко закружил меня, заставив вмиг переключиться. Я сначала испытала лёгкий шок, а потом чуть не рассмеялась от неожиданности, когда моё платье слегка взлетело, и вслед за этим мягко опустилось обратно.

– Ты сегодня просто невероятная, – восхищённо произнёс Артём, глядя мне в глаза. – То есть… ты всегда красивая, но сегодня…

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – Ты тоже ничего.

– Правда? – просиял он.

– Конечно.

Он действительно отлично выглядел в свободной белой рубашке и голубых джинсах.

– Знаешь, я давно хотел пообщаться с тобой, с первого дня, как ты появилась в нашем классе, – признался он. – Но как-то не решался.

– Правда? – удивлённо переспросила я, вспоминая подслушанный разговор братьев. – А мне казалось, ты довольно уверенный в себе парень.

Артём смущённо улыбнулся:

– Это только видимость. На самом деле я жутко стесняюсь, особенно рядом с такой девушкой, как ты.

– Такой, как я? – переспросила я, не понимая, что он имеет в виду.

– Красивой, умной, смелой, – просто перечислил он. – Когда ты заступилась за Катю в столовой, я просто офигел, честно. Обычно все девчонки побаиваются Римму и жаждут с ней дружить. Но не ты.

– Ну, мне такого отношения к ней не понять, – холодно ответила я, хотя на самом деле было приятно, что Артём оценил мой поступок. – Эта ваша Римма слишком много о себе думает. Странно, что до меня её никто не пытался осадить.

– Очевидно ты намного умнее других, – заявил Артём.

Я невольно рассмеялась:

– Ты преувеличиваешь. Я отстаю почти по всем предметам, какая же я умная?

– Ты просто пока адаптируешься, – мягко возразил Артём. – В нашем лицее чертовски сложная программа, всем новичкам поначалу трудно… Ну, разве что кроме Лёхи, – добавил он будто с какой-то гордостью. – Слушай, если хочешь, я могу попросить брата подтянуть тебя по физике и другим предметам? Я сам не фанат учёбы, а для него это как орешки – ему даже стараться не надо.

При упоминании о старшем Романове у меня что-то ёкнуло в груди. Я снова бросила короткий взгляд в ту сторону, где стоял Лёша. Но на этот раз его там уже не обнаружила. Зато заметила Римму – она стояла одна, с расстроенным лицом, которое, впрочем, тут же сменилось фальшивой улыбкой, когда она заметила, что я смотрю на неё.

В этот миг медленная мелодия закончилась, и диджей включил быстрый, зажигательный трек. Пары вокруг нас с Артёмом тут же распались, и народ начал отжигать.

– Продолжим? – с улыбкой спросил Артём, не отпуская моей руки. – Любишь такую музыку?

– Ну как тебе сказать, – неловко улыбнулась я, пытаясь двигаться в ритм.

Только вот чувствовала себя пока очень скованно.

Но вскоре я забыла о всяком смущении. Артём двигался легко и свободно, задавая ритм, иногда немного прикалываясь, бросая мне вызовы. Я никогда не считала себя особо хорошей танцовщицей, но рядом с этим парнем и мои движения казались более грациозными, чем обычно.

– Ты классно танцуешь, – сказала я, когда мы сделали небольшую паузу.

– Я просто обожаю музыку, – признался Артём, приложив руку к левой половине груди. – В любых её проявлениях.

– Катя говорила, что ты играешь на гитаре?

Вспомнив о Кате, я окинула взглядом гостиную и обнаружила подругу сидящей на диване в углу. Она выглядела одинокой и немного несчастной, и я почувствовала укол совести. Нехорошо было оставлять её одну так надолго.

– Да, я с ней практически не расстаюсь! – весело воскликнул Артём. – Только ради школы и этой вечеринки сделал исключение.

– Здорово! Моя сестра тоже недавно гитару купила, но пока у неё выходит только шум, – рассмеялась я. – Слушай, я пойду посмотрю, как там Катя, ладно? А то мне кажется, она там загрустила, пока мы тут с тобой отрываемся.

– Конечно, – понимающе кивнул он. – Пойдём к ней вместе.

Мы пробрались через толпу танцующих и подошли к дивану, где сидела Катя.

– Прости, что я тебя бросила, – виновато улыбнулась я подруге.

– Всё в порядке, – отмахнулась она. – Я просто немного устала от музыки и шума.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – предложил Артём. – Могу принести что-нибудь с кухни.

– Было бы здорово, – кивнула Катя.

– Тоник, кола, сок… лимонад? – подняв глаза кверху, стал загибать пальцы Артём.

– Тоник подойдёт, – слабо улыбнулась Катя.

– Тогда я сейчас. – Артём легко коснулся моего плеча. – А тебе что-нибудь захватить?

– Воды, если можно, – попросила я.

Артём кивнул и направился в сторону кухни.

Я села рядом с Катей на диван.

– Ну ты чего такая грустная? – спросила я, пытаясь перекричать музыку.

– Не знаю, – вздохнула она. – Чувствую себя не в своей тарелке. Наверное, не стоило всё-таки мне сюда приходить.

– Да брось, сейчас будет лучше, – ободрила я её. – Артём принесёт нам попить, и мы с тобой сходим на улицу подышать свежим воздухом и отдохнуть от музыки…

Тут, словно материализовавшись из воздуха, рядом с нашим диваном возникла Федун. В руках у неё было два бокала с какой-то яркой жидкостью.

– Ну что, Катюша, ты загрустила? – пропела она ядовитым голосом, присаживаясь по другую сторону от Кати. – Совесть замучила за то, что натворила в прошлом году?

Катя бросила на неё затравленный взгляд, а я инстинктивно придвинулась ближе к подруге, готовая защищать подругу от очередной нападки этой стервы.

– Что тебе надо? – зашипела я на неё. – Оставь уже Катю в покое! Тебе заняться больше нечем, что ли?

– Я разве с тобой сейчас разговариваю? – бросила на меня презрительный взгляд Федун. – Рот свой закрой и молчи, когда тебя не спрашивают.

Меня просто разбомбило от её хамства. Я стиснула зубы, судорожно соображая, как бы достойно ей ответить. Желание поставить стерву на место было такой силы, что я уцепилась за первую же мысль, проскользнувшую в голове.

– Что, Лёша тебя отшил, и ты решила выплеснуть злость на Катю? – ядовито произнесла я, надеясь задеть её побольнее.

И в первое мгновение мне показалось, будто это получилось. Губы Риммы дрогнули, глаза расширились. Но уже в следующую секунду она откинула голову назад и громко расхохоталась.

– Что ты несёшь, дурочка? – сказала она сквозь смех. – Лёша – мой парень, он меня обожает! Как он может меня отшить? А я пришла сюда вовсе не ссориться с Катей, а наоборот, помириться.

Я недоверчиво прищурилась, а Катя удивлённо округлила глаза.

– Слушай, Гайдарова, – повернулась Федун к Кате, – представляю, до какой степени отчаяния ты дошла, раз стала общаться с этой убогой. Ладно, – она покачала головой, – что было, то было. Думаю, ты извлекла урок. Давай забудем старое и выпьем за примирение, – заявила она, протягивая Кате один из бокалов.

Катя недоверчиво взяла его, а я буквально кожей чувствовала: что-то здесь не так. С чего вдруг такое резкое желание помириться?

– Кать, я бы на твоём месте не спешила. Ещё непонятно, что там в бокале, – сказала я, кивнув на руку подруги.

– Клубничный мохито, – закатила глаза Федун. – Между прочим, безалкогольный, я же помню, какая наша Катюша правильная девочка.

– Я не… – начала Катя, но Федун перебила её.

– Давай, Гайдарова, выпей со мной за мир. Обещаю больше не называть тебя крысой.

– Знаешь, я думаю, тебе стоит хотя бы поменяться с ней бокалами, – выпалила я, всё сильнее опасаясь за подругу. – Пусть Римма сама пьёт из того бокала, что отдала тебе.

Федун посмотрела меня с такой ненавистью, будто хотела спалить одним взглядом.

– Да пожалуйста, – фыркнула она, но мне померещилось, будто руки её дрогнули. – Мне без разницы, какой пить.

– Вот и замечательно, – растянула я губы в едкой улыбке.

Они с Катей поменялись бокалами, а потом Римма вдруг резко встала.

– Знаете что, – пренебрежительно протянула она, – я передумала пить с лохушками. И мириться с тобой передумала, Гайдарова. Не заслужила ты.

Развернувшись на каблуках, Федун зашагала прочь и вскоре скрылась в толпе.

– О боже, – всхлипнула Катя, проводив её взглядом. – Спасибо, Милана. Я даже не подумала…

– Эта дрянь явно что-то подсыпала тебе в напиток, – возмущённо сказала я, с отвращением глядя на оставшийся в Катиных руках бокал. – Интересно, что именно.

– Не удивлюсь, если какой-нибудь наркотик. Или слабительное… – Катя встала с дивана, поёжившись. – Слушай, может, нам лучше уйти? Я больше не хочу здесь находиться.

Я посмотрела на часы – было всего десять вечера. Уйти сейчас означало бы дать Федун и её дружкам повод считать, что они нас запугали.

– Ещё чего, – решительно заявила я. – Мы только пришли. И я не дам какой-то избалованной стерве нас выгнать. Мы будем веселиться, несмотря ни на что. Идём танцевать?

– Не знаю…

– Да пойдём!

Я взяла Катю за руку и потащила на танцпол.

Сначала она сопротивлялась, но потом начала двигаться под музыку и вскоре разошлась так, что я даже не ожидала. Оказалось, моя новая подруга прекрасно танцует!

Очень скоро мы вспотели и пошли в туалет освежиться. А когда вернулись в зал, я снова увидела Лёшу – он сидел на большом диване в центре комнаты в окружении нескольких парней из нашего класса. А позади него стояла ненавистная Федун. Она обнимала старшего Романова за шею и нашёптывала что-то на ухо. Лёша выглядел скучающим и немного раздражённым.

Внезапно мне в голову пришла безумная идея.

– Кать, а ведь это наш шанс отомстить Федун, – возбуждённо сказала я. – Пойдём к ним и спросим при всех, давно ли они с Лёшей встречаются!

– Что? – в ужасе переспросила Катя. – Ты с ума сошла?

– Доверься мне, – подмигнула я ей. – Она весь вечер липнет к нему, а он, судя по лицу, не знает, как от неё избавиться. Представь, какой будет позор, если он ответит, что между ними ничего нет?

– А если есть? Откуда ты знаешь? – нервно дёрнула плечом Катя.

– Ну мы в любом случае ничего не теряем! Давай? – азартно предложила я и, не дожидаясь ответа, схватила подругу за руку, потянув в сторону дивана, где сидели наши враги.

– Привет, – как можно более непринуждённо произнесла я, остановившись перед Романовым.

Он поднял взгляд, и меня буквально прошибло холодным потом. Уверенность в себе тут же сошла на нет, и я осознала, насколько глупая была затея вот так подойти к нему.

– Чего тебе надо, убогая? – вместо него поинтересовалась Федун своим насмешливо-высокомерным голоском.

Это явно было её большой ошибкой. Накатившая злость помогла мне прийти в себя и найти подходящие ситуации слова.

– Лёша, – произнесла я, испытывая какое-то странное удовольствие от звучания его имени на моём языке. – А ты знаешь, что твоя девушка собиралась отравить мою подругу?

Лицо Федун исказилось. Краем глаза я заметила, как все находящиеся поблизости парни и девушки с любопытством уставились на нас.

– Что? – Лёша слегка поморщился, высвобождая шею из объятий Риммы, и посмотрел на меня с таким выражением лица, будто я только что сморозила какую-то чушь.

– Я говорю, что твоя девушка притащила Кате коктейль, в который явно что-то подсыпала, и обманом пыталась заставить её выпить! Хорошо, что Катя не согласилась.

– Какая ещё моя девушка? – строго спросил Лёша, глядя на меня в упор исподлобья, не скрывая при этом своего раздражения.

Я выпятила вперёд подбородок, пытаясь казаться наглой, хотя у самой поджилки тряслись.

– Как какая? – наигранно удивилась я и ткнула пальцем в Федун. – Римма! Она сказала, что вы встречаетесь, разве это не так?

Я на миг глянула на Федун – та стояла с перекошенным от злости лицом, сверля меня убийственным взглядом.

– Римма, нам надо поговорить, – холодно произнёс старший Романов, поднимаясь с дивана и поворачиваясь к ней лицом.

– Лёшенька, эта дура, по-моему, перепила, – нервно рассмеялась она, ткнув в меня пальцем. – Она явно бредит.

Романов обошёл диван, взял Федун за локоть и увёл её куда-то в сторону кухни.

А я развернулась к подруге с победным выражением на лице.

Катя выглядела шокированной.

– Не знаю, зачем ты это сделала, но это всё не к добру, – наклонившись ко мне, тихо произнесла она.

– Пусть, – пожала я плечами, хотя внутри что-то неприятно кольнуло. – Она заслужила.

– Девчонки, вот вы где! – радостно воскликнул подошедший к нам Артём. В руках у него было два стакана с напитками. – Простите, что так долго – отец позвонил, пришлось искать укромное местечко для разговора с ним.

– Ничего страшного, – улыбнулась я, беря из его руки свой стакан с водой. – Спасибо, ты очень заботливый.

– Да брось, – улыбнулся он, протягивая второй стакан Кате. – Что тут произошло?

Шушукающийся вокруг нас народ стал медленно расходиться. Остались только верные подружки Федун, которые, наоборот, подошли ближе к нам. Одна из них, та, что со светлыми волосами, с вызовом посмотрела мне в глаза.

– Прикинь, новенькая наша совсем берегов не видит, – со змеиной ухмылкой заявила она, обращаясь к Артёму.

– У меня, вообще-то, имя есть, – громко сказала я.

– Да, конечно, – снисходительно перевела она взгляд обратно на меня. – Ты всерьёз решила повоевать с Риммой? Она же тебя растопчет.

– А ты что, типа переживаешь за меня? Расслабься, тебя это не касается, – холодно ответила я.

– Хм, ну посмотрим, – хмыкнула она. И снова посмотрела на Артёма. – Тёмочка, не дружи с ними.

– Карина, иди лучше, вон, потанцуй, – слегка поморщившись, указал он ей взглядом на импровизированный танцпол.

Карина закатила глаза и, взяв свою подругу, ту самую, что с недовольным лицом, под руку и увела её куда-то в сторону кухни.

Артём вопросительно посмотрел на нас с Катей:

– Ну и что тут у вас случилось?

Гайдарова вытащила из кармашка в платье свой телефон и бросила взгляд на светящийся экран:

– Ой, мне мама звонит. Я сейчас вернусь.

Она быстро ушла в более тихий угол, и мы с Артёмом остались вдвоём.

– Пока тебя не было, Федун пыталась подсунуть Кате коктейль, в который явно что-то подсыпала. Я просто сказала об этом громко при всех, – объяснила я, почему-то намеренно не став упоминать в этой истории Лёшу.

– Говорил же, ты смелая, – вздёрнул брови Артём. – Но с Риммой и правда надо быть осторожнее. Если она начнёт что-то исполнять, сразу зови меня. Я не дам тебя ей в обиду.

– Спасибо, – улыбнулась я, вновь тронутая его заботой. – Но я сама справлюсь.

– И всё-таки имей в виду. Ну… а как тебе вечеринка? – обвёл он рукой зал, очевидно решив перевести тему. – Нравится?

– Да, очень, – почти не соврала я. Хотя из-за Федун и Лёши чувствовала себя здесь неуютно. – У вас такой дом… Шикарный.

– Да, у моих предков есть вкус. Слушай, я тут подумал… – Мне показалось, будто Артём занервничал. – Может, сходим куда-нибудь на следующих выходных? В кино, например. Или в ту новую кофейню возле нашего лицея?

Я распахнула глаза от неожиданности. Он действительно приглашал меня на свидание?

– Я… – начала я, не зная, что ответить.

– Тебе не обязательно решать прямо сейчас, – быстро добавил он, видя моё замешательство. – Просто подумай об этом, хорошо?

– Хорошо, – кивнула я, странно растроганная его деликатностью.

Диджей вдруг объявил очередной медленный танец под одобрительный гул толпы.

– Может, потанцуем ещё? – тут же предложил Артём, протягивая мне руку.

Я согласилась, и мы пошли к танцполу.

По пути я заметила Федун – она стояла у стены с бокалом в руке, и выражение её лица было просто страшным. Она яростно смотрела в сторону танцующих, её глаза буквально метали молнии.

Рядом с ней стояли её верные подружки, они что-то активно ей говорили, хватали за руки, но Римма, казалось, вообще их не слышала.

Заинтригованная, я проследила за её взглядом. И застыла на месте.

В центре танцпола, среди других пар, я увидела Лёшу. Он обнимал за талию какую-то незнакомую девушку – высокую блондинку с пышными волосами, которую я точно не встречала раньше в школе. Они оживлённо разговаривали, глядя друг другу в глаза, и выглядели так, словно очень заинтересованы друг другом.

А потом случилось то, от чего у меня внутри всё оборвалось – Лёша наклонился к этой девушке и поцеловал её. И это был не невинный поцелуй – он вышел глубоким, страстным, откровенным. Очень взрослым.

Я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание. Что-то неприятное и тяжёлое сдавило грудь. И в то же время… я не могла отвести глаза.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Артём, заметив, что я остановилась.

– Да, – механически ответила я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от целующейся пары. – Просто… немного душно стало.

– Хочешь выйти на воздух? – заботливо предложил он.

– Нет, всё хорошо. – Я заставила себя посмотреть на Артёма и улыбнуться. – Давай танцевать!

Мы с Артёмом медленно кружились под красивую композицию. Я скромно держала руки на его плечах, а он обнимал меня за талию, уверенно ведя в танце. Но несмотря на то, что танцевать с ним было приятно, я никак не могла выкинуть из головы поцелуй его брата и той блондинки. Просто нечеловеческих усилий мне стоило не поворачивать голову и не искать их пару взглядом.

Всё это мне не нравилось. Ой как не нравилось.

Я так распереживалась, что даже заболела голова. Я невольно поморщилась.

Артём накрыл тёплой ладонью мою поясницу и наклонился к моему уху:

– Всё в порядке?

Покачав головой, я тяжело вздохнула:

– Голова разболелась. Не привыкла я к такому количеству людей и шуму.

Он тут же нахмурился и задумался на секунду.

– Может, всё-таки выйдем на улицу ненадолго? Или… Ты можешь отдохнуть в моей комнате, если хочешь. Там тихо, закроешься изнутри, и тебя никто не побеспокоит.

Я мгновенно напряглась, бросив на Артёма настороженный взгляд.

Он действительно предлагает мне это из заботы о моём комфорте? Или это способ заманить меня в свою комнату?

Какое бы хорошее впечатление ни вызывал у меня этот парень, я помнила о том его разговоре с братом. С ненавистным Лёшей, чтоб его…

– Спасибо, Артём… – медленно произнесла я. – Но я не хочу бросать Катю одну.

Он кивнул и тут же нашёл аргументы, чтобы меня успокоить.

– Не переживай, я провожу тебя наверх, а потом спущусь к Кате и позабочусь, чтобы она не заскучала за время твоего отсутствия, – пообещал он. – А так же присмотрю, чтобы её никто здесь не обидел.

Я была удивлена и искренне тронута таким благородством Артёма. Наверное, всё же зря я его в негодяи записала. Вовсе он не плохой парень, да и совсем не похож на него.

Разве что только он не отличный актёр и умело прикидывается паинькой… Кто знает этих мажоров, чего от них можно ожидать?

Мелькнула мысль: а ведь у меня сейчас как раз появился отличный шанс проверить, действительно ли Артём такой хороший или только притворяется? Было бы неплохо узнать наверняка, насколько можно ему доверять.

– Хорошо, – согласилась я. – Спасибо тебе за заботу.

Артём улыбнулся, взял меня за руку – его ладонь была тёплой и чуть влажной от танцев, – и повёл через толпу к широкой лестнице в углу гостиной. Мы поднялись на второй этаж, и шум вечеринки тут же стал приглушённым, словно кто-то убавил громкость.

Я сразу почувствовала, как мои барабанные перепонки благодарно расслабляются, а головная боль проходит.

– Ух, наконец-то, – выдохнула я, потирая виски. – И часто вы с братом устраиваете такие шумные вечеринки?

– Только когда родителей нет дома, – усмехнулся Артём, ведя меня по просторному коридору, освещённому только мягким светом настенных бра. – А это бывает нечасто.

Он остановился у одной из дверей, открыл её и жестом пригласил меня войти.

Я вошла и невольно ахнула.

Комната была просторной, с большими окнами и тёмно-красными стенами, на которых висели постеры с фотками неизвестных мне людей, судя по всему, участниками музыкальных групп. Хотя… С одной из них на меня смотрели очень даже знакомые мужики. «Nirvana». Похоже, у Артёма и моей малолетней сестры были одни и те же кумиры. Забавно…

Я прошла дальше, отмечая про себя, какой тут царит хаос. Разбросанные всюду вещи, небрежно застеленная тёмным покрывалом кровать, на которой валялись два джойстика от игровой приставки.

Но самое удивительное было в углу комнаты – там стояли три гитары на специальных подставках. Две акустических и одна электрическая, глянцево-чёрная, выглядевшая очень дорого.

– Прости за беспорядок, – смущённо сказал Артём, быстро подхватив с пола валяющуюся там футболку и зашвырнув её куда-то в угол. – Не ожидал гостей.

– Всё в порядке, – улыбнулась я, заворожено разглядывая гитары. – Они очень красивые, – сказала, обернувшись к нему.

Лицо Артёма просветлело:

– Да, это мои главные сокровища! Вот эта, – указал он на глянцево-чёрную электрогитару, – мой первый серьёзный инструмент. Мама подарила на пятнадцатилетие.

– Круто, – искренне восхитилась я. – Я же уже говорила, что моя сестра тоже недавно купила себе гитару? Но блин, бедные мои уши. Мне кажется, она никогда не научится нормально играть.

– Знала бы ты, как меня отец матом крыл, пока я учился, – улыбнулся Артём. – Да и сейчас он не особо в восторге, когда я играю, хотя у меня давно уже неплохо получается. Так что лучше поддержи свою сестру. Для неё это важно.

Его слова вызвали небольшой укол совести у меня в груди. Хотя до этого момента я была уверена, что обладаю ангельским терпением. И всё же решила для себя, что больше не буду шпынять Эльку за измывательства над гитарой и моими ушами.

Артём подошёл к стойке и снял с неё акустическую гитару с изящным деревянным корпусом.

– Можно, я тебе спою? – спросил он, присаживаясь на край кровати и похлопав рядом с собой, приглашая меня тоже сесть. – Хочешь послушать?

Я смутилась, вспомнив выражение «испанский стыд». Хоть Катя и говорила, что он здорово играет, но моё ухо достаточно остро воспринимало малейшую фальшь в пении других людей, а изображать улыбку и притворяться, будто мне понравилось, я ужасно не любила.

И всё же отказываться было неловко, поэтому я сконфуженно кивнула и устроилась рядом с Артёмом, оставив между нами небольшую дистанцию.

– А как ты научился играть? Ходил в музыкальную школу? – спросила я, чтобы сгладить неловкий момент.

Артём покачал головой, проводя пальцами по струнам, извлекая тихие, мелодичные звуки.

– Нет, я самоучка. Точнее, у меня есть один друг, поначалу он учил меня. Мы с ним мечтаем когда-нибудь создать свою группу…

– Звучит очень круто, – восхитилась я. – И какую музыку вы будете играть?

– Рок с элементами электроники, – не задумываясь, ответил Артём. – Я даже написал несколько песен. Хочу спеть тебе одну из них. Можно?

Я кивнула, на этот раз действительно заинтригованная:

– Конечно.

Артём опустил глаза на мгновение, а потом начал играть. Его пальцы легко заскользили по струнам, извлекая из гитары удивительно красивую музыку. А когда он запел, я едва не открыла рот от удивления.

У Артёма оказался глубокий, бархатный голос, который вызывал у меня мурашки по коже. И песня оказалась невероятно красивой. Я бы никогда не подумала, что такую мог сочинить обычный школьник – разве что профессиональный поэт и музыкант!

Катя не преувеличивала, когда говорила, что Артём очень талантлив.

Слова песни пробирали до глубины души. В ней говорилось о девушке, которая была самой красивой и нежной, о том, что её невозможно не полюбить. Артём пропевал каждую строчку с таким чувством, что нереально было остаться равнодушной.

Когда он закончил, в комнате повисла тишина. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова.

– Ну, как тебе? – наконец спросил он немного смущённо, откладывая гитару в сторону на кровать.

– Это… вау! – выдохнула я. – Ты потрясающе поёшь, Тём! Серьёзно, у тебя очень сильный голос. И песня безумно красивая! Я в шоке и в восторге!

Артём просиял от моих слов:

– Правда? Это моя любимая песня.

– Она чудесная, – искренне сказала я. – Тебе обязательно нужно записать её!

– Спасибо, – улыбнулся он, глядя на меня каким-то новым, глубоким взглядом. – Знаешь, я никому её ещё не играл. Ты первая, кто услышал.

– Почему? – удивилась я.

– Не знаю, – тихо ответил он, пожав плечами. – Наверное, потому что ты… очень мне нравишься.

У меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее.

– Но… мы же знакомы всего ничего, – сконфуженно пожала плечами я.

Артём медленно придвинулся ближе:

– Ну и что.

Он осторожно коснулся моей руки, а затем поднял ладонь и нежно провёл по моей щеке. И прежде чем я успела как-то среагировать, наклонился и потянулся к моим губам, явно намереваясь поцеловать.

На секунду я растерялась и застыла на месте, не зная, что же делать. Позволить ему себя поцеловать? В конце концов, Артём был симпатичным, талантливым и, кажется, очень классным парнем…

Но в следующее мгновение меня пронзило неприятной догадкой: что если всё это – просто хорошо разыгранный спектакль? Сначала Артём заманил меня в свою комнату, потом спел под гитару, теперь хочет поцеловать, а что будет дальше?

Память тут же услужливо подкинула самоуверенные слова его брата: «Считай, что новенькая уже твоя». Он ведь вполне мог посоветовать Артёму провернуть нечто подобное, чтобы я сама не поняла, как угодила в ловушку!

Эта мысль вызвала во мне такую внезапную волну гнева, что я резко оттолкнула Артёма.

– Нет, – выпалила я, вскакивая с кровати. – Ты что делаешь?!

Артём выглядел совершенно растерянным:

– Прости, я… я думал, что тоже тебе нравлюсь, – нервно усмехнулся он, запустив пальцы в свою шевелюру.

– Да что ты говоришь! – Я отошла на пару шагов, скрестив руки на груди в защитном жесте. – Ты обещал только проводить меня сюда, а сам? Скажи честно, это твой брат подсказал тебе план действий? Он посоветовал заманить меня сюда наверх и спеть мне красивую песню?

– Что? – Артём побледнел, и его реакция только подтвердила мои подозрения.

– Я слышала тогда ваш разговор обо мне, – бросила я, чувствуя, как мой голос дрожит от обиды. – Ты просил своего брата помочь тебе со мной «замутить». А он сказал: «Считай, она уже твоя».

– Милана, это совсем не…

– Не то, что я подумала? – перебила я его. – Я слышала всё своими ушами. Можешь не напрягаться. Ну и придурки же вы оба!

Артём встал с кровати и снова провёл рукой по волосам, явно не зная, что сказать.

– Послушай, ты не так всё поняла…

– Правда? – горько усмехнулась я. – Да пошёл ты, Артём. И брату своему передай, что сам он «ни о чём»! Конченый козлина!

Я развернулась и пулей вылетела из комнаты, сразу побежав по коридору в сторону лестницы. И едва не налетела на поднимающихся по ней людей. Это оказались Лёшей с той самой блондинкой! Мило обнимаясь, они держали путь на второй этаж, и я пришла в ужас, когда осознала зачем.

Девушка скользнула по мне равнодушным взглядом, а старший Романов замедлил шаг и посмотрел внимательно, задержавшись на моих глазах.

Хотелось оскорбить его, произнести вслух то же самое, что минуту назад я говорила его брату. Но почему-то повторить это для Лёши я не осмелилась. Только едко посмотрела на него, вложив в свой взгляд всё презрение, на которое была способна.

А потом стремительно прошла мимо, начав спускаться по ступенькам.

В груди всё так и клокотало.

Оказавшись в зале, шла сквозь толпу, сама не понимая куда, пока меня вдруг не поймала за локоть Катя.

– Милана! Вот ты где! – крикнула она. – Я тебя везде ищу. Мне мама звонила, ей нужно, чтобы я приехала домой. Что-то с младшим братом случилось, вроде не очень серьёзное, но… – Заметив моё состояние, Катя осеклась: – Что случилось? Ты плачешь?

– Потом расскажу. – Я покачала головой, вытирая щёки. – Я еду с тобой.

– Конечно. – Без лишних вопросов подруга взяла меня под руку. – Я уже вызвала такси, оно подъедет через пять минут.

– Милана, что случилось? Федун тебе что-то сделала? – с тревогой в голосе спросила Катя, когда мы сели в такси.

Я смотрела в окно на проносящиеся мимо огни ночного города и вытирала предательски текущие по щекам слёзы.

– Нет, – покачала я головой. – Федун тут ни при чём.

– А что тогда? – Катя придвинулась ближе и положила свою ладонь поверх моей. – Расскажи, пожалуйста. Что случилось?

Глубоко вздохнув, я повернулась к ней и поведала о том, что произошло наверху.

– В общем, похоже, Артём действительно воспользовался советами своего братца и рассчитывал сегодня затащить меня в постель, – подвела итог я, закончив свой рассказ. – А я ведь чуть не попалась.

Катя внимательно слушала, не перебивая, а потом неуверенно спросила:

– А что, если… Тёма ничего такого не планировал? Вдруг ты правда нравишься ему, и он просто хотел тебя поцеловать?

– Сомневаюсь, – горько усмехнулась я. – После того как он говорил своему брату про меня «мне нужен план понадёжнее»? Не будь такой наивной, Катя. Вот его план – быть милашкой на вечеринке, заманить меня в свою комнату, сыграть мне на гитаре – он ведь просто мастер в этом, после такого трудно было бы устоять! Если бы я не подслушала тот разговор, клянусь тебе, точно не устояла бы.

– У меня просто в голове не укладывается, что Артём может быть таким расчётливым, – задумчиво пробормотала Катя. – Может, ты ему и правда нравишься, и он просто хочет встречаться с тобой?

– А зачем тогда нужно было просить помощи у своего мерзкого братца? – возмутилась я. – Неужели нельзя было просто подойти ко мне и пригласить куда-нибудь? Что за детский сад?

– Может, он просто очень робкий…

– Робкий? – перебила я её. – В его-то годы? С его-то внешностью? Да брось, Кать!

– Ладно, – сдалась она. – Может, ты и права.

Мы помолчали. А потом Катя тяжело вздохнула и добавила:

– На самом деле у нас с тобой теперь есть проблемы посерьёзнее. Федун наверняка попытается как-то отомстить за публичное унижение. Поэтому готовься. В понедельник по-любому в школе что-то будет.

Я фыркнула:

– Да мне всё равно, я её не боюсь.

– А зря, – сжала губы Катя, и в её голосе мелькнула дрожь. – Нельзя недооценивать своих врагов.

– Меня тоже нельзя недооценивать, – упрямо пробурчала я.

– Ох, Милана, – крепче сжала мою руку Катя. – Неужели ты и правда ничего не боишься?

– Почему же, боюсь, – усмехнулась я невесело. – Слететь со стипендии.

– Не слетишь, – заверила меня подруга. – Мы с тобой хоть и недолго знакомы, но я уже узнала твой характер. Ты по-любому догонишь и перегонишь программу. Я даже не сомневаюсь.

– Спасибо за поддержку, – грустно улыбнулась ей я.

Вскоре такси подъехало к уже знакомому элитному комплексу, где жила Катя, и только тогда я спохватилась, доставая свой телефон из сумочки:

– Ой, Кать, я, наверное, не буду подниматься. Вот чёрт, телефон сел… А вы можете по другому адресу меня отвезти? – обратилась я к водителю такси.

– Могу, если добавите ещё одну точку в приложении, – вежливо отозвался тот.

Это был пожилой мужчина с добрыми глазами, которого явно позабавил наш с Катей диалог, пока мы ехали. Наверное, ему наши проблемы показались детскими и смешными.

– Кать, ты сможешь добавить? Деньги я тебе потом верну, – тронула я подругу за локоть.

– Да, конечно, могу, но как же твоя одежда? – напомнила Катя. – Может, всё-таки поднимешься? А потом я вызову тебе другое такси.

– Да нет, давай лучше ты в понедельник её в пакете в школу принесёшь? – предложила я, чувствуя себя неловко. – А я твоё платье верну.

– А почему ты так не хочешь зайти? – удивилась Катя. – Мама тебя не наругает? Ты ведь не говорила ей про вечеринку. Кстати, если хочешь, можешь вообще переночевать у меня!

– Спасибо, но мне неудобно, – слабо улыбнулась я. – У тебя братик приболел, твоей маме наверняка сейчас не хочется видеть лишних людей в доме.

– Ну прям, что здесь такого! – отмахнулась Катя. – Мама будет только рада. Она очень гостеприимная.

– Мне правда неудобно перед твоей мамой, – покачала я головой. – Да я ещё и заплаканная… Лучше домой поеду, мои стопудово уже спят.

Катя разочарованно поджала губы и достала свой телефон:

– Ну как хочешь. Диктуй свой адрес.

– Гагарина восемь, квартира семь, – на автомате пробубнила я.

– А квартира-то зачем? – хихикнула Катя, скользя пальцами по экрану.

– Могу до подъезда только довезти, – пошутил водитель, обернувшись к нам. – В квартиру, к сожалению, не понесу, спина больная.

– Ой, то есть первый подъезд, – улыбнулась я. Шутка таксиста, как ни странно, подняла мне настроение.

– Ну всё, готово, – сообщила Катя.

Мы обнялись на прощание, Катя вышла из машины и помахала мне в окно. Такси тронулось с места и повезло меня дальше.

Я смотрела на проплывающие за окном огни ночного города, чувствуя, как в груди болезненно печёт. И думала я не об Артёме, нет. А вспоминала поцелуй Лёши и той незнакомой девушки. Которую он потом повёл наверх… Не понимала, почему именно старший Романов так на меня действует? Почему я не могу выкинуть его из головы?

Настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как пролетела дорога, и такси уже въехало в мой двор.

Попрощавшись с водителем, я вышла из машины и побрела домой. Почему-то нисколько не беспокоясь, как отреагирует мама на моё появление в чужом нарядном платье, если вдруг она ещё не спит. После всего, что случилось сегодня, моя небольшая ложь о том, что я буду заниматься у подруги, а не пойду на тусовку, казалась мне незначительной ерундой. Тихонько открыв дверь своим ключом, я надеялась проскользнуть незамеченной в ванную, чтобы смыть потёкшую тушь, а также снять с себя и спрятать куда-нибудь Катино платье.

Но не тут-то было.

В прихожей горел свет, а мама стояла в дверном проёме кухни, сложив руки на груди, будто только и ждала моего возвращения.

Я вздрогнула, застигнутая врасплох.

– И где ты шлялась? – строго спросила мама приглушённым голосом. По всей видимости, остальные домочадцы уже всё-таки спали.

– Мам, я была у подруги… – начала я, судорожно соображая, что бы придумать.

– А почему у тебя телефон отключен? – перебила она меня.

– Телефон разрядился…

– Я чуть с ума не сошла, раз сто пыталась тебе дозвониться! И что это за платье на тебе, я не поняла? Что это? – Мама подошла и ближе и наклонилась, всматриваясь в моё лицо. – Ты что, ещё и накрасилась? Что это за чёрные разводы под глазами? Ты где была, дочь? – ледяным тоном поинтересовалась она.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Уж лучше бы я поднялась переодеться к Кате, вот дура…

– Мам, наши одноклассники устроили вечеринку в честь нового учебного года. Мы с Катей съездили ненадолго…

– Ненадолго?! – Мама пришла в бешенство. – Ты же говорила, что вы с Катей будете заниматься! Как это понимать, Милана?!

Из зала послышалась возня, кажется, мы разбудили Гену с Игорем. Хорошо хоть Элинка спала как хорёк, её и пушкой не поднимешь…

– Ну прости, мам, – сдалась я, виновато посмотрев на неё. – Я не стала тебе говорить про вечеринку, знала, что ты будешь против. А мне просто… хотелось туда попасть.

– Вот так вот, значит, – снова скрестила руки мама. – Хотелось ей. Ты ведь сама говорила, что у тебя проблемы по многим предметам в лицее? Хочешь вылететь после первых же контрольных?

Я закусила губу. Это было больной темой.

– Я всё нагоню, мам. Клянусь тебе! Это просто была одна-единственная вечеринка…

– Одна-единственная глупость – и все твои труды могут пойти насмарку! – повысила голос мама. – Ты хоть понимаешь, что поставлено на кон? Твоё образование, твоё будущее! Стоит твоя вечеринка этого?

– Мам, я поняла. Прости… – сдавленно повторила я.

– Ты не у меня, а у себя прощения проси! – не унималась она. – Поняла она! Ох, Милана, я думала, ты у меня умнее…

Она ещё долго отчитывала меня, держа на пороге. Чувство вины острыми когтями впивалось мне в грудь, на глаза снова наворачивались слёзы.

Но мама была права. Тысячу раз права.

Я действительно забылась, бестолковая дура. И уже не понимала, зачем мне так сильно понадобилось тащиться на эту чёртову вечеринку?

Всё этот ненавистный Лёша…

Измучив до чёрных точек перед глазами, мама наконец позволила мне войти в квартиру, умыться и лечь спать.

Обняв подушку, почувствовала облегчение в теле – оказывается, я ужасно устала. Но в груди по-прежнему адски пекло. И уснуть никак не получалось.

Только после того, как клятвенно пообещала себе, что всё воскресенье буду с утра до ночи упорно заниматься, я наконец отрубилась.

Утром следующего дня я проснулась раньше всех, умылась, слопала бутерброд и уселась за учебники. О случившемся вчера на вечеринке даже не хотелось вспоминать.

Я твёрдо решила для себя, что больше не буду забивать себе голову всякой чушью, моя задача – получить красный диплом. И выиграть премию Молчанова, если повезёт.

Но с самого начала всё пошло не так. Казалось, будто весь мир был против того, чтобы я занималась.

Сначала проснулась Элька и стала доставать меня вопросами.

– Сметанка, ну как? Ты была на вечеринке? – промямлила она, зевнув, едва разлепив глаза. Маленький чёртик с торчащими в разные стороны чёрными волосами.

– Да, – отозвалась я, утыкаясь обратно в учебник.

– И как всё прошло? Там крутые ребята были? – восторженно прошептала сестра.

– Элька, честное слово, я сейчас очень занята, – попыталась я отмахнуться от неё. – Давай поговорим позже?

– Ну блин, я не выдержу! Чем ты там занята? – заныла она, стуча кулаками по подушке.

– Боже, за что, – простонала я, закатив глаза.

Пришлось отвечать на её бесконечные детские вопросы. Я знала, что иначе только хуже будет, Элька всё равно просто так не отстанет.

Пока мы говорили, проснулось всё семейство.

Мама за стеной громко ругалась с Геной, Игорь носился по квартире с мячом, а Элина, удовлетворившись моими ответами, взялась за гитару…

В этом хаосе просто нереально было на чём-то сосредоточиться!

В довершение всего кто-то позвонил в дверной звонок.

– Милана, открой, мы ещё не одеты! – гаркнула на всю квартиру мама.

Я стиснула зубы, швырнула на стол карандаш, который до этого сжимала в руке, и пошла открывать.

На автомате заглянув в глазок, едва не отшатнулась в шоке.

На лестничной площадке стоял Артём. С огромным букетом цветов.

Несколько секунд я стояла в полном ступоре, хлопая глазами и пытаясь убедить себя, что мне не мерещится. Может, я сошла с ума? Или это какая-то дурацкая галлюцинация после вчерашнего потрясения?

Но нет, это действительно был он. Артём.

Звонок повторился, отрезвляя меня. Я судорожно обернулась в сторону кухни, откуда доносилось недовольное бормотание мамы. Только скандала с её участием мне сейчас не хватало!

Быстро сунув ноги в тапочки, я выскочила в подъезд, прикрыв за собой дверь.

– Ты что здесь делаешь? – прошипела я, скрестив руки на груди.

Артём стоял передо мной, прижимая к груди охапку нежно-розовых пионов, и казался слегка растерянным. В своей белоснежной футболке и тёмных джинсах он выглядел нереально стильно, что смотрелось почти инородно на фоне мрачных стен нашего унылого подъезда, и это раздражало меня ещё сильнее.

– Я… хотел поговорить с тобой, – произнёс он. – Дай мне пять минут, пожалуйста. Если после этого скажешь уйти – я уйду и больше не побеспокою.

– Откуда ты узнал, где я живу?!

– У Кати спросил.

Я нервно оглянулась на дверь.

– Давай… ты лучше сейчас уйдёшь, а потом мы в школе поговорим, ладно? – нервно попросила я, боясь, что мама может выглянуть в любой момент, и тогда… Тогда может случиться всё, что угодно.

– Милана, пожалуйста.

Меня разрывали смешанные чувства. Никогда ещё ни один парень не приходил ко мне домой. Тем более – с цветами. Я не знала, как относиться к поступку Артёма, но он против воли трогал меня до глубины души.

– Ладно. Давай только быстро, – поторопила я, снова нервно оглядываясь на дверь.

– Ты всё неправильно поняла, – прикрыв на мгновение глаза, произнёс он, и его щёки слегка покраснели. – Я действительно тогда просил совета у Лёши, но только потому, что боялся всё испортить. Сморозить какую-нибудь тупость и потерять тебя из-за этого. У брата вечно всё сводится к… сексу. А я всегда просто хотел встретить… ту самую девушку. Понимаешь?

Я слушала его, не перебивая, и пыталась понять, правду ли он говорит. Хотелось ему верить, но червячок сомнения всё ещё грыз меня изнутри.

– Понимаю. Но откуда мне знать, что ты говоришь правду? – спросила я в конце концов.

Артём посмотрел мне прямо в глаза:

– Милана, я правда заинтересовался тобой не из-за этого. Клянусь, – произнёс он как будто совершенно искренне. – Ты всегда можешь это проверить. Хочешь, у нас с тобой вообще ничего не будет до свадьбы? Я просто хочу общаться с тобой, и всё.

«Он только что… упомянул свадьбу? Серьёзно?» – Я почувствовала, как горят мои щёки и в груди странно печёт.

Артём протянул мне свой красивый букет:

– Это тебе.

Я смотрела на пышные, нежные бутоны пионов и не знала, что делать. От их аромата слегка кружилась голова.

Соблазн принять такой подарок был слишком велик, даже несмотря на то, что я всё ещё не понимала, можно ли верить Артёму.

Я уже почти протянула руку, чтобы взять цветы, но тут позади меня скрипнула дверь.

– Милана, ты что там застряла? – раздался мамин голос.

Я обернулась, чувствуя, как краска ещё сильнее заливает моё лицо.

Мама застыла в дверном проёме, удивлённо переводя взгляд то на меня, то на Артёма и его букет.

– Милана, это кто? – спросила она требовательным тоном.

Артём мгновенно подтянулся и вежливо кивнул:

– Здравствуйте, меня зовут Артём. Мы с Миланой учимся в одном классе, – протянул он моей маме ладонь для рукопожатия.

Я приготовилась к худшему. Моя мама вполне могла выдать фразу вроде: «Никаких парней, Милана, пока не получишь два высших образования и не найдёшь престижную работу», после чего эффектно захлопнуть перед носом Артёма дверь. Но к моему безграничному изумлению, мама вдруг сдержанно улыбнулась ему и пожала протянутую руку.

– Здравствуй, Артём, – ответила она, оглядывая его с ног до головы. – Ну что ж, раз уж пришёл, заходи. Не стой на пороге.

Мои глаза округлились от шока. Я бросила на маму быстрый взгляд, не понимая, что на неё нашло, но она лишь шире распахнула дверь, не спросив даже моего мнения.

– Мам! – вырвалось у меня, но она уже отступила в прихожую, жестом приглашая Артёма в нашу квартиру.

Я бросила на Артёма взгляд, полный паники, но он только слегка пожал плечами и пошёл за ней.

Когда мы втроём оказались в прихожей, мой желудок неприятно сжался от смущения. Наша квартира – старая, с потёртым линолеумом и вечным беспорядком – казалась мне теперь какой-то убогой после того шикарного дома Романовых, который я видела вчера. Там всё сверкало, а у нас… Выцветшие обои на стенах, доисторические пыльные люстры на низких потолках.

Но Артём, к моему удивлению, даже бровью не повёл. Он аккуратно разулся, поставил кроссовки у порога и улыбнулся мне так, будто ему тут находиться – норм.

– Артём, цветы очень красивые, давай, я найду вазу, – предложила мама, кивнув на букет, который Артём до сих пор держал в руке. – Милана, а ты иди приберись быстренько на кухне, у нас гость. Давайте-ка позавтракаем все вместе. Артём, ты голодный?

– Спасибо, я бы не отказался, – ответил он со скромной улыбкой.

Из комнаты выглянула Эля, растрёпанная, с любопытством хлопая глазами. А потом и Гена с Игорем нарисовались посмотреть, что это за камикадзе пожаловал к нам в воскресенье с утра пораньше. Гена, конечно, в своей любимой клетчатой рубашке и спортивном трико – видок просто рука-лицо. Мне хотелось закатить глаза, с трудом сдержалась.

Артём тут же шагнул к нему и уверенно протянул ладонь:

– Здравствуйте, я Артём.

– Геннадий, – представился отчим, пожимая его руку с лёгкой улыбкой. – Ну, добро пожаловать.

А потом Артём с таким же серьёзным выражением лица пожал руку моему младшему брату. Игорь немного смутился, но вёл себя совсем как взрослый. За этим безумно забавно было наблюдать.

Мама удалилась в сторону кухни, и мы всей толпой последовали за ней.

– Вау, Сметанка, у тебя появился ухажёр? – громко прошептала Элька, когда мы шли по коридору.

– Заткнись, – так же шёпотом огрызнулась я, чувствуя, как полыхают щёки.

Завтрак с семьёй казался мне сейчас самым страшным испытанием. Но деваться было уже некуда.

Мы прошли на кухню, где мама уже поставила пионы в массивную хрустальную вазу, которая хранилась у нас дома ещё со времён прабабушки.

Все расселись, я помогла маме быстро накрыть на стол и тоже заняла своё место.

Кухня у нас была тесная, и поместились мы все впритык. Но с виду Артёма как будто всё ещё ничего не смущало. А я всё равно сгорала от неловкости.

Мама поставила в центр стола большое блюдо с яичницей и жареными сосисками, а также корзинку с хлебом и тарелку с нарезанными овощами. Я, всё ещё красная как рак, помогла ей разлить чай.

– Так вы в одном классе учитесь? – спросил Гена, намазывая масло на хлеб.

– Да, – кивнул Артём. – Вот только Милана намного способнее меня в учёбе.

– Милана у нас всегда была очень старательной, – с гордостью заметила мама, и я чуть не поперхнулась чаем. Никогда не видела её такой… приветливой с посторонними.

– А ещё она хорошо поёт, – вставила Элька.

– Правда? – Артём повернулся ко мне, и я захотела провалиться сквозь землю от смущения. – Очень хочу услышать.

– Да я уже бросила, – быстро сказала я, уткнувшись в свою тарелку.

– А у тебя по поводу Миланы серьёзные намерения? – подперев руками подбородок, деловито поинтересовалась сестра. Вот уж кто скромностью не страдал.

– Эля, ешь молча, – шикнула я на неё, но Артём только широко улыбнулся.

– Да ладно, всё нормально, – сказал он, глядя на Элину. – Да, у меня серьёзные намерения по поводу твоей сестры.

Мама, к моему удивлению, тоже улыбалась. Она даже подложила Артёму ещё яичницы. Потом Гена начал задавать ему вопросы про учёбу и увлечения, и они ненадолго увлеклись разговором.

Я сидела молча, не зная куда себя деть от неловкости, не в силах перестать удивляться этой странной ситуации. А Артём вёл себя так естественно, будто бывал у нас сто раз.

После завтрака мама убрала тарелки и вдруг предложила:

– Если хотите, можете посидеть у девочек в комнате, только недолго. Милане нужно заниматься.

– Спасибо большое, – поблагодарил Артём, поднимаясь из-за стола. – Было очень вкусно.

– Да брось, – отмахнулась мама, но было заметно, что комплимент ей польстил.

Мы с Элей проводили Артёма в нашу комнату, я мысленно поблагодарила небеса за то, что сестра хотя бы сподобилась застелить свою кровать.

Но наш гость, казалось, был равнодушен к окружающей обстановке. Единственное, что его заинтересовало в нашей с сестрой комнате – эта Элькина старенькая гитара, оставленная в углу возле окна.

– О, это твоя? – спросил он у сестры, которая тут же подскочила и схватила инструмент.

– Ага! – гордо сказала она. – Только я не знаю, почему она постоянно расстраивается. Настрою, одну песню сыграю – и всё, опять фальшивит.

Артём улыбнулся и протянул руку:

– Дай-ка посмотрю.

Эля передала ему инструмент, и Артём сел на край моей кровати, пробежавшись пальцами по струнам. Звук был глуховатым, с лёгким дребезжанием. Артём покрутил колки, и с каждым уверенным движением его пальцев гитара начинала звучать всё лучше и лучше. Пока мы с Элиной не услышали, наконец, безумно красивую мелодию.

– Вау, – благоговейно прошептала сестра. – Я даже не знала, что она так умеет!

Артём рассмеялся.

– Ничего, ты тоже так научишься.

– Мне кажется, это нереально! – восторженно хлопала ресницами Элька.

– Всё реально, – заверил он, продолжая ласкать слух нежным гитарным перебором.

А потом вдруг Артём нахмурился, поднял гитару и принялся внимательно осматривать гриф.

– Что такое? – настороженно спросила Эля.

– У меня для тебя плохие новости, – сказал Артём, подняв на неё взгляд. – На грифе есть трещина. Вот здесь, смотри… – Он провёл пальцем у самого основания грифа. – Поэтому гитара постоянно расстраивается.

Лицо Эли вытянулось.

– А как это починить? – испуганно спросила она.

– К сожалению, никак, – покачал головой Артём. – Если только гриф заменить, но смысла в этом нет. Проще купить новую гитару.

Элинка посмотрела на него с таким выражением, словно он только что сообщил о конце света. Её нижняя губа задрожала, а в глазах заблестели слёзы. Она отвернулась и шагнула к своей постели, забралась на неё с ногами, села в самый угол, обняла коленки и уткнулась в них носом.

Артём посмотрел на меня и растерянно спросил:

– Что с ней?

– Она долго копила на эту гитару, – пояснила я, с досадой поджав губы. – Новая ей ещё нескоро светит.

Артём отложил гитару на мою постель и озадаченно почесал затылок, а потом его лицо просветлело. Он пересел на кровать рядом с Элькой и легонько сжал её плечо.

– Эй, не плачь, – мягко сказал он. – Я подарю тебе свою гитару.

Элина резко подняла голову, шокированная, а я тут же выпалила:

– Ты что, не надо!

Но он только улыбнулся и покачал головой:

– У меня их три дома стоит. На одной я давно не играю, а выкинуть жалко было. Так что она как будто специально тебя ждала.

Моя сестра посмотрела на него с таким обожанием, будто перед ней был как минимум супергерой. Слёзы на её лице сменились сияющей улыбкой.

– Правда? – недоверчиво спросила она. – Ты не шутишь?

– Конечно, нет, – уверенно ответил Артём. – Могу привезти её тебе завтра после школы, что скажешь?

– Я скажу – вау! – восторженно выдохнула сестра.

Я смотрела на Артёма, и моё сердце плавилось от умиления. Он собирался подарить моей сестре свою гитару. Это было… просто что-то с чем-то.

Утро понедельника ворвалось в нашу квартиру холодным ветром из приоткрытого окна и влажным запахом дождя. Я металась по комнате, запихивая учебники в рюкзак, пока Эля, сидя на своей кровати, болтала ногами и восторженно тараторила:

– Сметанка, ну какой же Артём классный! Ты хоть понимаешь, что у меня наконец-то будет своя нормальная гитара? Я до сих пор поверить не могу! Это же… просто вау! Повезло тебе, Сметанка, такого офигенного парня себе нашла! Вот бы и мне тоже такого же встретить, – мечтательно вздохнула сестра.

Я закатила глаза, натягивая школьный жилет. Щёки предательски вспыхнули, и я отвернулась к зеркалу, делая вид, что поправляю волосы.

– Не неси чушь, он не мой парень. Просто пришёл извиниться, и всё.

– Ага, извиниться, с цветами! – хихикнула она. – Пионы, между прочим, это типа намёк на любовь. Я загуглила!

– О господи, – простонала я, хватая рюкзак. – Иди лучше завтракать, а то опоздаешь в свою школу.

Эля показала мне язык, но послушно выскочила из комнаты, напевая что-то про «Милана и Артём, любовь и пионы».

Я покачала головой, но уголки губ всё равно дрогнули в улыбке. Этот маленький чёртик умел поднять настроение, даже когда на душе царил полный хаос.

На улице и правда похолодало, асфальт блестел от ночного дождя – промозглая осень подкралась незаметно. Я куталась в свою тёмно-зелёную куртку, торопясь к остановке. Размышляя о том, насколько эта куртка окажется хуже, чем верхняя одежда остальных моих одноклассников, и заранее испытывая неловкость.

К моему облегчению, автобус подъехал почти сразу. Внутри было тепло, и я расслабилась, глядя на струи дождя, стекающие по окну.

В голове снова закрутились мысли о вчерашнем визите Артёма. Он произвёл на меня достаточно сильное впечатление…

Наверное, Катя всё-таки была права на его счёт, и Тёма действительно хороший парень. По крайней мере, теперь мне куда сложнее стало представлять его в роли негодяя. Разве негодяи дарят девушкам цветы? А гитары их младшим сёстрам?

Выйдя из автобуса, я ускорила шаг – до начала уроков оставалось всего десять минут. Вроде бы вышла из дома вовремя, но автобус тащился целую вечность, в городе были какие-то жуткие пробки.

Забежав в лицей, поспешила к гардеробу, стягивая на ходу мокрую от дождя куртку. Но тут тоже, как назло, образовалась самая настоящая пробка, только из людей. Я встала в конец очереди и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, поглядывая на часы.

Когда наконец сдала свою куртку и получила номерок, до звонка оставалось всего две минуты. Резко развернувшись, я буквально сразу налетела на кого-то, чуть не стукнувшись лбами.

– Ай! – вырвалось у меня, когда я потеряла равновесие. Но упасть мне не дали. Чья-то рука крепко ухватила меня за локоть.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Лёшей Романовым.

Его тёмные глаза смотрели на меня в упор, а моё сердце тем временем быстро набирало темп, будто задалось целью выпрыгнуть из груди.

Я сглотнула.

Мы стояли так близко друг к другу, что я могла рассмотреть каждую крапинку в карей радужке его глаз.

Это продолжалось гораздо дольше, чем следовало бы. А потом Лёшин взгляд опустился к моим губам, и моё бедное сердце в этот миг совсем перестало биться.

Но уже в следующее мгновение Романов молча отпустил меня и, не сказав ни слова, просто прошёл мимо, направляясь к дальней части гардероба.

А я так и осталась стоять на месте, чувствуя, как пылают щёки. Панически пытаясь сообразить, что это вообще сейчас было?!

В коридоре раздался звонок, и я, опомнившись, бросилась к лестнице. Нельзя было опаздывать на первый урок, особенно учитывая мои проблемы с учёбой.

Добежав до кабинета алгебры, я проскользнула внутрь за секунду до того, как в класс вошёл учитель – суровый мужчина средних лет со смешной фамилией Курочкин. Впрочем, имя у него было самое обычное – Иван Михайлович.

Я юркнула за парту рядом с Катей, которая вопросительно подняла брови при моём появлении. Я только отмахнулась – не было времени объяснять.

– Доброе утро, класс, – произнёс Иван Михайлович, оглядывая нас своим фирменным строгим взглядом. – Сегодня у нас небольшой срез знаний. Проверим, как вы усвоили материал прошлой недели. Достаньте листочки.

По классу прокатился коллективный вздох.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Только среза знаний мне сейчас не хватало для полного счастья. Я пока не была готова… Да ещё толком не занималась на выходных… из-за Артёма.

Я бросила взгляд на ту парту, где сидели Романовы, но она была пустая. Лёша так и не поднялся на урок после нашей встречи в гардеробе, а его брата рядом с ним я вообще не видела.

Ощутила новый укол тревоги. Артём ведь обещал принести сегодня в школу гитару для Эли. Если он не сдержит обещание, она сильно расстроится…

Поймала на себе взгляд Федун и её подружек – Карины и второй, кажется, её звали Даша, – все как одна сверлили меня недобрыми глазами. Римма шепнула что-то Карине, и та хихикнула, прикрыв рот ладонью. Я отвернулась, мысленно закатив глаза.

– Уберите с парт всё, кроме ручки и листка, – попросил Иван Михайлович, начав писать на доске задания для двух вариантов.

Я нервно посмотрела на появляющиеся на доске формулы и задачи, с досадой осознавая, что плаваю в этой теме. Ненавидела чувствовать себя отстающей. Но попыталась сконцентрироваться и решить хотя бы то, что понимала.

Двадцать минут спустя Иван Михайлович собрал наши работы, и оставшееся время до конца урока мы занимались новой темой. Но я никак не могла сосредоточиться. Переживала из-за того, что плохо написала срез, и ещё… постоянно думала, где же Лёша. Почему он так и не явился на урок. И почему так долго на меня смотрел там, внизу у гардероба… От этих мыслей в груди странно щекотало.

Когда прозвенел звонок, Иван Михайлович окликнул меня:

– Синицкая, будьте добры, задержитесь на минутку.

Сердце упало. Неужели я написала настолько плохо, что он уже хочет меня отчитать?

– Я подожду тебя в коридоре, – шепнула мне Катя, легонько сжав мою руку.

Я кивнула и подошла к столу учителя, нервно теребя лямку рюкзака.

– Вы хотели со мной поговорить?

Курочкин посмотрел на меня поверх очков:

– Милана, я мельком просмотрел ваш срез. И, должен сказать, результат оставляет желать лучшего.

Стало стыдно. Я невольно сглотнула, опустив взгляд.

– Я понимаю, что перевод в новую школу – это стресс, – продолжил Иван Михайлович уже мягче. – И программа у нас действительно сложная. Но если вы хотите продолжать учиться здесь, вам придётся серьёзно подтянуться по моему предмету. Настоятельно рекомендую вам найти репетитора или обратиться за помощью к кому-то из одноклассников, например, к Римме Федун.

Мне пришлось подавить нервный смешок от такой идеи – обратиться за помощью к Федун. Знал бы Иван Михайлович, какие у нас замечательные отношения…

– Я нагоню, не беспокойтесь, – кротко ответила я учителю, не поднимая глаз. – Буду стараться изо всех сил.

– Очень на это надеюсь, – отозвался Курочкин. – Вы можете идти.

Я вышла из класса с тяжёлым сердцем. Катя ждала меня в коридоре, и по моему лицу она сразу всё поняла.

– Так плохо? – с сочувствием спросила она.

– Хуже некуда, – вздохнула я. – Он советует мне найти репетитора.

– Так попроси маму, чтоб она нашла, – сказала Катя таким тоном, будто это являлось вполне очевидным и логичным решением моих проблем.

Ну вот как ей было объяснить, что для нашей семьи оплата услуг репетитора – крайне нежелательная дополнительная статья расходов?

Я только тяжко вздохнула. Нет, нужно как-то справляться самой…

– Кстати, как ты в субботу доехала? Мама не ругалась? – вспомнила Катя, когда мы пошли по коридору на следующий урок.

– Да нормально, – снова вздохнула я. – Только мама всё-таки не спала и увидела меня в платье. Блин, – стукнула я себя по лбу. – Я же совсем забыла его тебе сегодня привезти!

– Да ладно, потом отдашь, – отмахнулась Катя. – И что, досталось тебе вчера?

– Ой, мама весь мозг вынесла. А как твой братик?

– Потемпературил немного, но вчера к вечеру уже носился как угорелый. Слушай, Милан, я должна тебе кое-что сказать…

– Что такое? – покосилась я на подругу и нахмурилась. Её виноватый вид мне совсем не понравился.

– Короче… Надеюсь, ты меня не убьёшь… Мне Артём вчера утром позвонил, умолял дать твой адрес. Сказал, что хочет извиниться и всё такое, а по телефону ты его просто пошлёшь. И я дала, – сконфуженно выдала Катя.

– Да я уже знаю, – слегка улыбнулась я, глядя на её муки совести. – Он вчера приходил. Цветы принёс…

Катя округлила глаза и негромко пискнула от восторга.

– Серьёзно?! – зашептала она, вцепившись в мой локоть и наклонившись ближе ко мне. – И что? Рассказывай! Я жажду знать подробности!

– Потом, – шикнула я, заметив, что в нашу сторону идёт Федун со своей свитой.

– Гайдарова, тебя классная вызывает. Срочно, – командным тоном обратилась она к Кате, после того как мазнула ядовитым взглядом по мне.

Я посмотрела на подругу. В её глазах отражалось недоверие, но всё же она кивнула Римме, не решившись высказать его вслух, а потом наклонилась ко мне:

– Пойдём? Сходишь со мной?

– Нет, – громко ответила за меня Федун, вызывая у меня приступ головной боли. – Ирина сказала, чтобы ты пришла одна. И срочно. А ты, – она перевела лисий взгляд на меня, – задержись-ка. У меня к тебе есть разговор.

– Ещё чего, не собираюсь я с тобой разговаривать, – нервно усмехнулась я, безотчётно делая шаг назад.

– Что, струсила, выскочка? – агрессивно шагнула на меня Федун.

Я смотрела на Римму Федун, а в груди так и клокотало всё от гнева. Её зелёные глаза, холодные, как у змеи, впивались в меня с высокомерной насмешкой. Она стояла так близко, что я чувствовала аромат её сладковатого парфюма, и этот запах почему-то вызывал тошноту. Невыносимо хотелось отступить хоть на шаг назад, но я стиснула зубы и выпрямилась, стараясь не показать, как сильно меня трясёт внутри. Конечно, я опасалась её – мало ли что могла выкинуть эта стерва. Но ни за что на свете не показала бы ей свой страх.

Катя шагнула ко мне, её рука легонько коснулась моего локтя.

– Хочешь, я не пойду к классной? – тихо спросила она, бросая настороженный взгляд на Римму и её свиту. – Или давай лучше всё-таки сходим к ней вместе?

Я покачала головой, не отрывая глаз от Федун.

– Всё в порядке, Кать. Иди, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

– Милан, я тебя не оставлю, – упрямо прошептала она, придвигаясь ещё ближе.

– Катя, правда, всё нормально, – повторила я громче, заставляя себя улыбнуться. – Иди, не переживай. Что мне сделает эта зазнайка? Я её не боюсь.

Катя замялась, её взгляд метнулся от меня к Римме, потом к Карине и Даше, которые стояли за спиной своей предводительницы с одинаковыми ядовитыми ухмылками.

– Ну смотри, – наконец неохотно произнесла она и, бросив на меня последний обеспокоенный взгляд, развернулась и пошла по коридору в сторону лестницы.

Я осталась одна. Против трёх.

Римма шагнула ко мне, сокращая расстояние, и её губы растянулись в презрительной улыбке.

– Ну что, выскочка, попала ты, – процедила она, наклоняясь чуть ближе.

Я сглотнула, чувствуя, как ускоряется пульс. Пришлось напомнить себе, что этой мегере меня не запугать.

– Ой, как страшно, – театрально схватилась я за сердце и сделала шаг назад, намереваясь обогнуть её и уйти.

Но не успела. Карина и Даша, словно по команде, метнулись ко мне с двух сторон. Их руки вцепились в мои локти, как клещи, и с неожиданной силой потащили меня в сторону женского туалета.

Я растерялась. Ноги заплетались, а в голове зашумело от паники.

– Эй, вы что творите?! Отпустите! – закричала я, пытаясь вырваться, но хватка у моих одноклассниц оказалась железной.

Они протащили меня через коридор, и я, спотыкаясь, едва успевала переставлять ноги.

Девушки затащили меня в женский туалет, в котором, как по заказу, никого не было. Только гулкое эхо от кафельных стен и тихое капание воды из неплотно закрытого крана.

Последней зашла Федун. Она повернула защёлку на двери с таким видом, будто запирала тюремную камеру. Щёлк – и мы остались одни, без свидетелей.

Меня толкнули к стене, и я больно ударилась спиной о холодный кафель. Дыхание сбилось, сердце колотилось так, будто вот-вот разорвётся.

– Что вам от меня надо? – спросила я, и голос прозвучал так жалко, что я возненавидела себя за это.

Моё сердце колотилось так сильно, что я чувствовала его удары в горле. Воздуха вдруг стало не хватать. Я глубоко вдыхала, но кислород как будто не доходил до лёгких. В голове панически метались мысли о том, что Римма может сделать здесь со мной всё, что угодно. Вдруг она какая-то психопатка и никого не боится? Что если они сейчас изобьют меня тут или как-то унизят?

Мне стало по-настоящему жутко, и я поняла, что сглупила, отпустив Катю и оставшись одна. Но назад пути уже не было, и я изо всех сил старалась выглядеть спокойной и невозмутимой.

Федун королевской походкой подошла вплотную и наклонилась ко мне. Её лицо оказалось так близко, что я могла рассмотреть поры под слоем тонального крема. Глаза этой стервы горели настоящей ненавистью, а губы кривились в садистской улыбке.

– Значит, так, выскочка, – прошипела она мне в лицо, обдавая запахом мятной жвачки. – Слушай внимательно, потому что повторять я не буду. Ты не знаешь, с кем связалась. Вчера ты наплела Лёше всякую чушь про меня, и из-за тебя мы поссорились. Понимаешь, дура? Поссорились из-за тебя!

Я моргнула, пытаясь осмыслить её слова. Лёша? Так дело в нём? Господи, это напоминало сюжет какой-то дешёвой подростковой мелодрамы. Никогда бы не подумала, что однажды стану участницей девчачьих разборок из-за парня. Я бы посмеялась, только сейчас было не до смеха.

– Слушай, я не… – начала я, но Римма не дала мне договорить.

Её рука внезапно взлетела, и она с силой схватила меня за волосы.

Я вскрикнула, боль обожгла кожу головы, словно с меня пытались снять скальп. Я попыталась извернуться и вцепиться ногтями в наглую морду Федун, но Карина и Даша тут же подскочили к нам и перехватили мои руки. Я оказалась в ловушке, совершенно беспомощная.

– Нравится? – прошипела Римма, дёрнув меня за волосы, чтобы сделать ещё больнее. Слезы брызнули из глаз сами собой. – Запомни, Синицкая. С этого дня ты сидишь тише воды ниже травы. Хоть один звук издашь, который мне не понравится – и этот наш разговор покажется тебе ласковым по сравнению с тем, что я с тобой сделаю потом. Поняла?!

Я стиснула зубы, терпя боль. Слёзы жгли глаза, но я не издала ни звука. Не доставлю этой гадине такого удовольствия. Даже если она и правда снимет с меня скальп, я ни за что не покажу свою слабость.

– Ты меня поняла? – рявкнула Римма, дёрнув меня за волосы ещё сильнее.

Я молчала, глядя прямо ей в глаза. И стиснув челюсти так, что зубы скрипнули. В глубине души зарождалась не просто злость – чистая, неразбавленная ненависть к этой девушке и всему, что она олицетворяла.

– Смотри, я не шучу, – процедила она. – Это первое и последнее предупреждение.

Наконец, выпустив мои волосы, Федун демонстративно вытерла руки о свою юбку, словно испачкала их об меня. Потом повернулась к своим подругам:

– Идёмте, девочки.

Карина с Дашей с высокомерными ухмылками отпустили мои руки и пошли за своей предводительницей.

Дверь хлопнула, и я осталась одна.

Тишина в туалете была оглушительной. Я медленно сползла по стене, присев на корточки, и закрыла лицо ладонями. Меня трясло – не просто руки, а всё тело, будто я пробежала марафон. Зубы стучали, и я не могла это остановить.

«Успокойся, Милана, успокойся», – твердила я себе, но это не помогало.

Пережитое унижение ядовитой отравой расползалось по всему телу, доводя сознание до тихой истерики.

Да кто они такие? Как смеют со мной так обращаться?!

У меня и раньше были стычки с одноклассницами в старой школе, но до рукоприкладства и таких угроз никогда не доходило.

Я не хотела плакать, не хотела быть слабой, но проклятые слёзы катились и катились по щекам. Я шмыгнула носом и вытерла лицо рукавом блузки, злясь на себя за это.

Прозвенел звонок на урок, но я не могла заставить себя подняться. Сидела, обхватив колени, и смотрела на белый кафель под ногами, пока он не начал расплываться перед глазами. В груди росло тяжёлое, липкое чувство – я не знала, что мне делать.

До одури хотелось возмездия, но я не представляла даже, как его добиться.

Кто мне поможет? Катя? Она сама боится Федун до потери сознания…

Рассказать всё классной? Или… маме? Да ни за что! Это ещё похуже унижение.

Телефон в кармане завибрировал, и я вздрогнула. На экране высветилось имя Кати. Я судорожно вздохнула и сбросила звонок. Не хотела, чтобы подруга услышала мой дрожащий от слёз голос.

Но через несколько секунд от Гайдаровой пришло сообщение в мессенджер: «Милана, ты где? У тебя всё нормально?»

Я шмыгнула носом, вытерла слёзы и быстро набрала ответ: «Да, всё норм. Скоро приду на урок».

Брела по коридору, сжимая лямки рюкзака так, будто они могли удержать меня от падения в пропасть. Урок начался минут двадцать назад, и я уже не видела особого смысла туда идти. Особенно учитывая, что придётся как-то объяснять учителю, почему я опоздала, а в это время весь класс будет пялиться на меня, на мой покрасневший от слёз нос и опухшие глаза, и в том числе и Федун со своими подпевалами.

А что, если они уже разболтали всем о том, как унизили меня в туалете? От этой мысли у меня сжимался желудок.

Но с другой стороны, если я не приду на урок, то могу свободно записывать себя в жалкие трусихи. Это означало бы, что Федун раздавила меня, но с таким раскладом я категорически не могла согласиться.

Не дойдя несколько шагов до кабинета, я остановилась. Сквозь приоткрытую дверь виднелись силуэты одноклассников, склонившихся над тетрадями. Голос учителя доносился приглушённо, но отчётливо. Сделав глубокий вдох и выдох, я попыталась набраться смелости. Это ведь не так уж сложно? Просто открыть дверь, пробормотать извинение за опоздание и сесть за парту… Но руки снова сильно задрожали, как до этого было в туалете, а в горле встал ком.

Чёрт, я не могла… Не хватало ещё разреветься перед всем классом!

Слёзы уже навернулись на глаза, я моргнула, пытаясь их прогнать, но стало только хуже.

Нет. Не сейчас.

Развернувшись, я почти бегом бросилась к лестнице, мягко отталкиваясь кедами от мраморного пола. Ко всем моим переживаниям теперь добавились ещё угрызения совести. Я прогуляла урок. Первый раз в жизни. И ещё непонятно, как это может мне потом аукнуться…

Опасаясь встретить классную или кого-то из учителей, я не придумала ничего лучше, чем спрятаться в столовой. Там имелись укромные места в углу за декоративными растениями, где можно было отсидеться до конца урока и привести мысли в порядок.

Просторное помещение столовой встретило меня тишиной. Только где-то вдалеке гремела посуда, да дождь барабанил по огромным окнам, за которыми хмурилось небо.

Я взяла чай в автомате – пальцы всё ещё дрожали, и горячий стаканчик обжигал ладонь. В зале было пусто, только пара работников кухни накрывали столы для младших классов. Я направилась к тому самому укромному месту – туда, где за горшком с большим фикусом прятался маленький столик, почти невидимый от входа. Но дойдя до него, замерла.

Столик оказался уже занят. За ним сидел Лёша. Перед ним лежала раскрытая тетрадь, и он что-то рисовал в ней левой рукой, не заметив моего появления. Рядом на столе стояла баночка колы, покрытая капельками конденсата. Лёша потянулся к ней, чтобы сделать глоток, и тут заметил меня.

Наши взгляды встретились, и он тут же захлопнул тетрадь, будто в ней было что-то супер-секретное.

– Привет, – вырвалось у меня. Голос прозвучал тонко, почти жалобно. Я тут же пожалела, что вообще открыла рот. Надо было молча развернуться и уйти.

– Привет, – ответил Романов, откидываясь на спинку стула.

Его взгляд был вопросительным и как будто слегка удивлённым, словно он не понимал, что мне от него могло понадобиться.

Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Даже случившееся в туалете как-то резко потускнело и стало казаться не таким ужасным по сравнению с неловкостью, которую я испытывала в этот момент. Лёша продолжал выжидающе смотреть на меня, а я понятия не имела, что ему сказать. Разворачиваться и уходить теперь уже было как-то глупо.

Сжав стаканчик с чаем в руке и набравшись смелости, я кивнула на стул напротив:

– Можно присяду?

Лёша пожал плечами, не отводя глаз.

– Валяй.

Бросив свой рюкзак на пол у ножки стола, я опустилась на стул, стараясь не смотреть на Романова слишком долго. Его тёмные глаза будто видели меня насквозь. Умом я понимала, что это невозможно, но всё равно сгорала от стыда из-за того, как ведёт себя мой организм в присутствие этого парня.

Дождь за окном стучал всё сильнее, а в столовой было так тихо, что я слышала, как один из работников кухни что-то негромко напевает себе под нос.

Надо было срочно что-то сказать Лёше, чтобы не выглядеть идиоткой.

– Ты что, прогуливаешь? – спросила я, тут же пожалев о своём тоне. Он звучал обвиняюще, как у классной.

Лёша приподнял бровь.

– А ты? – Его голос был ровным, но с лёгкой насмешкой, от которой я ещё больше смутилась.

Я опустила глаза на свой чай, нервно теребя пальцами край стаканчика. Да уж, глупо вышло.

– А где Артём? – попыталась я сменить тему.

Лёша отхлебнул колу, не торопясь отвечать.

– Поехал в аэропорт. Его родители сегодня прилетают.

Я нахмурилась, не понимая, что именно меня смутило в его ответе. Наконец, до меня дошло:

– Разве у вас не одни родители? – недоумённо посмотрела я на него.

– Одни, – ответил Лёша.

Я открыла рот, чтобы спросить, как это так, ведь они вроде бы братья, но передумала. Не хватало ещё лезть в их семейные дела. Вместо этого мой взгляд упал на тетрадь, которую Лёша всё ещё прижимал рукой к столу, будто боялся, что я её выхвачу.

– А что ты рисуешь? Можно посмотреть?

– Тебе не понравится.

– Ну покажи, – попросила я, сама не понимая, откуда взялась эта настойчивость. Просто стало вдруг ужасно любопытно.

Он удивлённо вскинул бровь, но тетрадь так и не открыл. Молчание затянулось, и я снова почувствовала, как краснею. Ну вот, теперь я точно выглядела идиоткой.

– Ладно, не хочешь – не показывай, – буркнула я, отводя взгляд к окну. Дождь лил как из ведра, оставляя косые росчерки на стекле.

Казалось – это фиаско. Теперь ещё он возомнит себе, будто я пришла сюда, чтобы попытаться сблизиться с ним. Хотя это было не так.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Не понимала, что сделать дальше. Встать и уйти? Может, достать из рюкзака какой-нибудь учебник и сделать вид, что читаю? Но это выглядело бы ещё глупее, чем мои жалкие попытки завязать разговор.

Я осторожно попробовала горячий чай, решив, что выпью его и уйду. Но тут вдруг произошло неожиданное. Лёша заговорил со мной сам.

– Тёма спрашивал меня, смогу ли я позаниматься с тобой, подтянуть тебя по программе лицея, – сказал он неожиданно, и я чуть не поперхнулась чаем.

– Что? – Я уставилась на него, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз. – Я его об этом не просила.

– Тебе и не надо было. Тёма – добряк. Он за всех переживает.

– И ты готов со мной позаниматься? – с неверием уточнила я.

– Вообще я не в восторге от этой идеи. Но если ты вылетишь после первой четверти, брат огорчится.

Я почувствовала себя так, будто меня оскорбили. Не знаю, что задело больше – равнодушный тон Романова или то, что он думал, будто сама я точно не справлюсь и обязательно вылечу.

– Я не собираюсь вылетать. – Поставив стаканчик на стол, я сложила руки на груди и волком уставилась на Лёшу. – И тоже не горю желанием с тобой заниматься.

Он прищурился, будто мои слова его чем-то развеселили.

– Да? Почему же?

– Потому что ты мне неприятен, – выпалила я, чувствуя, что ляпнула лишнее. Но тут же отмахнулась от этой мысли, пытаясь убедить себя, что всё правильно сказала, ведь это было чистой правдой.

Лёша усмехнулся, теперь в его взгляде появилось что-то… хищное.

– Из-за того подслушанного разговора?

Я удивлённо округлила глаза.

– Значит, Тёма рассказал тебе, что я всё слышала?

– Да, он иногда болтлив, – лениво потянувшись, ответил Лёша и продолжил смотреть на меня с этой своей проклятой насмешкой.

– Ну, у тебя тоже язык без костей, как я заметила, – съязвила я, окончательно разозлившись. Но зато хотя бы перестала смущаться, как дура.

Лёша откинулся на стуле, скрестив руки.

– Это не предназначалось для твоих ушей.

– Да мне всё равно, что ты обо мне думаешь, так что не парься! – с презрением махнула я рукой.

Он наклонил голову набок:

– И ты типа даже не обиделась?

Я стиснула зубы. Его наглость бесила, но в то же время что-то в его взгляде – тёплое, почти игривое – сбивало с толку.

– На дураков не обижаются, поговорка такая есть, – выдала я очередную колкость.

Но тут Лёша в долгу не остался. Сразу ответил, не моргнув глазом:

– А я слышал другую поговорку – на правду не обижаются.

Я открыла рот от возмущения, поражаясь его наглости.

– То, что ты там сказал, – никакая не правда! Может, я и «ни о чём» в твоих глазах, но уж сказать мне «привет, как дела» точно не хватит, чтобы я растаяла, ясно?

Он пожал плечами и снова нагло ухмыльнулся.

Я думала, убью его. Просто встану – и придушу! Только духу не хватало – он всё-таки парень, и в разы меня сильнее. Поэтому я только беспомощно сжимала под столом кулаки, придумывая, что бы такого ему сказать пообиднее.

Не знаю, чем бы закончился этот разговор, если бы не появился Артём. Я увидела, как он заходит в столовую с рюкзаком на одном плече и большим чехлом с гитарой – на другом. Тут же забыла о распирающей меня злости и обрадовалась – похоже, Тёма всё-таки сдержал обещание и принёс в школу гитару для Эльки! Сестрёнка будет счастлива!

– Артём! – помахала я ему рукой, привлекая внимание.

Он тут же посмотрел на меня и радостно помахал в ответ, быстро зашагав в нашу сторону.

– Привет! – поздоровался он, подходя ближе. И удивлённо вскинул брови, увидев своего брата. – О, а вы чего тут вдвоём сидите?

– Да вот, предлагал Милане помощь с учёбой, но она отказалась, – нагло заявил Лёша.

– Милан, а почему? – перевёл на меня удивлённый взгляд Артём. – Зря ты скромничаешь, тебе сейчас не помешает помощь. Подумай, что будет, если тебя отчислят?

Я недоумённо посмотрела на Артёма. Они что, сговорились?

Внутри снова начала закипать злость.

– Мальчики, вы зря беспокоитесь, никто меня не отчислит, – холодно ответила я, вставая из-за стола и подхватывая с пола свой рюкзак. – Я прекрасно справлюсь сама, без всякой помощи. Вот увидите.

Теперь это стало просто делом чести.

В конце концов, не могла же я быть глупее этого самодовольного… индюка?

Я вышла из столовой и быстро зашагала по коридору, чувствуя, как внутри всё сжимается от досады. Боялась, что не справлюсь, хоть и была настроена решительно. Даже если придётся все ночи напролёт сидеть над учебниками – я сделаю всё, на что способна.

Сзади раздались чьи-то торопливые шаги, и вскоре меня догнал Тёма.

– Милана, подожди! Ты обиделась, что ли? – поравнявшись со мной, заглянул он мне в лицо. – Если что, я вообще не сомневался в твоих способностях! Просто мне показалось, что так будет надёжнее, если Лёха тебе поможет.

– Да нет, что ты, какие обиды, – попыталась улыбнуться я, но вышло как-то натянуто. – Всё нормально. Просто помощь твоего брата мне не нужна, я справлюсь сама.

Лёша тоже догнал нас буквально через несколько шагов, чему я немало удивилась. Теперь мы шли втроём по длинному школьному коридору – парни с обеих сторон от меня, будто почётный эскорт. Шагать в такой компании было… мягко говоря, непривычно.

– Милан, может, после уроков сходим с тобой в ту новую кофейню возле школы? – вдруг предложил Артём, наклонившись чуть ближе ко мне. – Посидим, выпьем по кофе с пирожными? А потом я подвезу тебя домой, чтобы ты сама не тащила эту гитару, – кивнул он за своё плечо.

Я посмотрела на него и снова улыбнулась, на этот раз уже искренне. Забота Артёма трогала. Я была безумно благодарна ему за такой подарок для Эли. И отказаться от похода в кофейню после этого, даже если бы захотела – не смогла. Но и без учёта этого широкого жеста, я не видела ни одной причины для отказа. Артём и правда казался добрым, хорошим парнем. Я нравилась ему. Почему не сходить с ним выпить кофе?

Не отказываться же только потому что меня жутко бесит его братец со слишком раздутым эго.

– Почему бы и нет? Давай, – весело ответила я, стараясь не обращать внимания, как горит вся правая половина моего туловища, потому что с той стороны от него шёл Лёша.

– Договорились! – просиял Артём.

Тут прозвенел звонок. Третьим уроком у нас была литература, и мы направились к лестнице, чтобы подняться на нужный этаж.

Коридоры начали заполняться учениками – гул голосов и топот многочисленных ног ударили по барабанным перепонкам и добавили мне нервозности. По мере приближения к классу внутри нарастало неприятное чувство. Колени предательски слабели от мысли о предстоящей встрече с Федун и её подружками.

Возле кабинета уже собралась толпа одноклассников. Судя по всему, учитель ещё не пришёл, и дверь была закрыта – ребята стояли тут и там небольшими группками, держа в руках сумки и рюкзаки, и переговаривались о чём-то друг с другом. Федун возвышалась в центре толпы, высокомерно поглядывая на остальных с высоты своего роста, ещё более внушительного из-за каблуков. Её преданные подружки, конечно, стояли рядом, заливисто хохоча над очередной шуткой своей предводительницы.

Поймала себя на ощущении, что подходить к ним в компании братьев Романовых оказалось не так паршиво, как если бы я делала это одна. Лёша с Артёмом словно были моей собственной свитой. Когда Федун увидела нас, улыбка медленно стекла с её губ.

Тут ещё, как по заказу, Артём отделился от нашей троицы, подходя к своим друзьям. Начал со всеми здороваться за руку, отвечая на вопросы, задорно смеясь. Всё-таки он был настоящей душой компании – казалось, все одноклассники его любили, относились с теплом, хотели дружить. И Тёма охотно отвечал им взаимностью.

А вот Лёша был другим. Он будто намеренно держал дистанцию. Всегда чуть в стороне. Будто считал себя выше других. Это внезапное открытие заставило меня начать относиться к нему ещё хуже, чем раньше.

Но сейчас меня всё-таки больше волновало другое. Федун не сводила глаз с меня и Лёши, который остановился рядом со мной, сунув руки в карманы брюк.

Карина с Дашей тоже заметили моё появление в компании драгоценного для их предводительницы парня. Одна из них что-то негромко сказала, и вся троица начала показательно ухмыляться, глядя на меня в упор.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.