Я повторяла это каждый раз, как мантру. Когда застегивала шлем. Когда садилась на мотоцикл. Когда ветер становился таким громким, что срывал все мысли с корнем.

Это было правильно.

Не помогало. Но я все равно повторяла.

Депрессия — странная штука. Она не просто делает тебе грустно. Она рушит время. В какой-то момент ты замечаешь, что твои дни превратились в один бесконечный удушающий цикл. Вчера, сегодня, завтра — разницы нет. Ты пытаешься вспомнить, что тебя когда-то радовало, но мозг медленно стирает счастливые воспоминания, будто их никогда не существовало. И в итоге ты начинаешь верить только в одно: жизнь всегда была такой. Пустой. Тяжелой. Бессмысленной.

Поэтому я и вжала газ в упор.

Стрелка спидометра поползла вверх: сто, сто двадцать, сто пятьдесят. Асфальт под колесами расплавился в одну серую ленту. Фонари слились в светящуюся нитку, ветер бил в шлем так сильно, что казалось — еще немного, и он сорвет меня с мотоцикла. Дышать стало почти нечем, сердце колотилось где-то в горле, но это было единственное, что работало. Скорость. Никаких таблеток, никаких разговоров по душам, только рев мотора и дорога, которая уходит из-под колес. В такие моменты нет времени думать о том, что внутри все сгнило. Есть только поворот, газ, торможение, снова газ. Рефлексы, инстинкты, животный страх ошибиться.

Страх — это хорошо. Он хотя бы чувствуется. Он лучше, чем пустота.

Я вылетела на прямой участок, и тут он появился.

Сначала просто тень в зеркале заднего вида. Потом звук — другой мотор, выше тоном, злее. Потом он поравнялся со мной. Черный байк, не новый, но ухоженный. Парень в светлом шлеме, почти белом. Куртка потертая, на коленях виднелись застарелые потёртости — падал, и не раз. Руки на руле лежали с такой легкостью, будто он спал за рулем. Но я видела — не спит, также кайфовал.

Он повернул голову ко мне. Я не различала его лица — только темное стекло шлема, но почему-то была уверена, что он улыбается. Такие придурки всегда улыбаются.

А потом он дернул газом. Резко, нагло, без предупреждения. Байк клюнул носом и рванул вперед, оставляя меня в облаке выхлопа.

Он хотел играть.

Я не играю ни с кем. Никогда. Но моя рука уже скручивала газ, будто жила своей жизнью. Мотор взревел — грубее, злее, чем у него. Меня вжало в сиденье, город расплылся в серые полосы, светофоры проскакивали где-то на периферии сознания.

Я догоняла.

Он услышал меня — чуть сместился вправо, освобождая левый ряд. Смотрел через плечо, и в его позе снова читалась эта дурацкая уверенность, что он меня сделает.

Мы шли нос в нос на ста шестидесяти. Встречная полоса мелькала где-то за разделителем, ветер выл на двух голосах, переплетаясь в нестройный дуэт. Он нажал газ первым — у него динамика была лучше, и я видела, как он отрывается. Но впереди ждал поворот. Он затормозил чуть раньше, чем следовало. Испугался.

А я нет.

Я прошла поворот на грани — колено почти задело асфальт, в глазах потемнело от перегрузки. Но я вышла из дуги быстрее.

Теперь я была впереди.

Я не смотрела на него — только на дорогу, на белую разметку, которая убегала под колеса, на пустоту впереди. И на пару секунд депрессия отступила. Не потому что я выиграла. А потому что в моей голове не осталось места ни для чего, кроме скорости. Ни для прошлого. Ни для него. Ни для меня самой.

Только рев, ветер и асфальт.

Потом он снова поравнялся. Мы затормозили на светофоре — красный. Наконец-то можно выдохнуть.

Я сидела не поворачивая головы, но слышала его дыхание через открытую вентиляцию шлема. Он стянул перчатку с правой руки и постучал по моему стеклу.

Я повернулась.

Он поднял забрало. Молодой, на вид около двадцати пяти. Светлые глаза смеялись, на подбородке щетина, над бровью тонкий шрам. И улыбка — наглая, довольная, будто он только что выиграл джекпот.

— Сильно едешь, — сказал он. Не кричал, хотя моторы еще не остыли. — Для девчонки.

Я молча смотрела на него. Забирало поднимать не стала, но он ни капли не смутился. Достал телефон, повернул экран ко мне — там был открыт новый контакт.

— Добавишь?

Сзади засигналили. Загорелся зеленый.

Я посмотрела на него еще секунду, а потом перевела взгляд на дорогу и скрутила газ.

Мотор взревел. Я ушла с места так резко, что у него, кажется, заглох двигатель.

Пусть догоняет.

Я не оглядывалась.

Светофор остался позади, и он вместе с ним — с его белым шлемом, наглой улыбкой и телефоном, который он мне сунул под нос. Дурак.

Город кончился быстро. Дорога стала пустой и серой — под стать моей голове. Я вжала газ, но где-то на периферии все равно маячил чужой свет. Он не отстал. Ехал рядом, метрах в трех, не обгонял, не давил — просто висел на моем хвосте как приклеенный.

Я сбросила скорость. Он поравнялся. Я отвернулась. Он поднял руку — не помахал, просто держал ладонь открытой, будто здоровался с дураком. Что ты делаешь? Я добавила газ — он тоже. Я сбросила — он сбросил.

Серьезно?

Я ушла на съезд так резко, что мотоцикл чуть не лег на бок. Заехала на заправку, заглушила двигатель. Тишина ударила в уши, и я на секунду испугалась — слишком громко стало внутри. Сняла шлем. Бензин, мокрая трава, ночь. Свобода.

Через двадцать секунд он заехал следом. Встал через колонку от меня. Заглушил. Снял шлем.

Светлые волосы спутались, глаза серые, спокойные. Улыбается так, будто мы старые друзья, а не встретились на трассе десять минут назад.

— Глушишь на полном ходу, — сказал он. Не спрашивая, утверждая. — Могла улететь.

Я промолчала. Он слез с байка, подошел поближе, но не вплотную. Остановился в двух шагах.

— Я Дэн.

— Мне все равно.

— Знаю.

Он не уходил. Просто стоял и смотрел — не раздевал взглядом, не лез в душу. Просто был рядом, и это бесило больше, чем если бы он начал приставать.

— Чего тебе надо? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Сам не знаю. Ехал просто. Увидел тебя. Ты быстро летишь.

— И?

— И красиво.

Я усмехнулась — криво, зло, так, чтобы ему захотелось уйти.

— Ты меня не видел. Шлем был.

— Я видел, как ты едешь. Это важнее лица.

Он сел на бордюр, достал пачку сигарет, протянул мне. Я не взяла. Он закурил сам.

— Тяжело, да? — спросил без жалости, без этого дурацкого сочувствия, от которого хочется бить морды.

Я промолчала. Но он все равно продолжил.

— У меня тоже бывает. Поэтому и езжу. Ветер выдувает.

Я посмотрела на него повнимательнее. Белый шлем валялся у его ног, куртка расстегнута, на шее тонкая цепочка, руки в ссадинах. Не пафосный, не клоун, не пытается меня спасать. Просто еще один сломанный человек на дороге.

— Один раз, — сказала я. — Ты получил один раз. Дальше — вали.

Он кивнул, спокойно, будто только этого и ждал. Докурил, встал.

— Завтра в десять. Тот же светофор. Я буду там.

— Я не приеду.

— Приедешь.

Он улыбнулся — не нагло, а как-то по-своему, надел шлем, завел мотоцикл и уехал. Я осталась сидеть на заправке. Ветер дул в спину, в голове потихоньку возвращалась пустота. Я завела мотор и поехала домой. Медленно. Впервые за долгое время — медленно.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.