— Лиам... Боже, что они с тобой опять сделали... — её голос дрожал.

Он с трудом сфокусировался на ней.

— Кира... — его собственный голос звучал хрипло и тихо, как скрип ржавой двери. — Почему ты... ревешь?

— Я.… я за тебя переживаю, дурак! — выдохнула она, и слезы хлынули с новой силой. — Кто это тебя так? Опять Сэм? Давай, пойдем к руководителю! Так нельзя, они же тебя убьют когда-нибудь!

Он с трудом приподнялся на локте, и она, не раздумывая, подсунула руку ему под спину, взваливая на себя часть его веса и помогла ему сесть.

— Кира, в этом нет смысла, — прохрипел он, уже сидя, сжимая бок ладонью. Каждое слово давалось ему ценой новой волны боли. — Обращаться к руководителю—бесполезно.

Но, Лиам, послушай меня! —она почти крикнула, ее голос дрожал от отчаяния.

И снова — тот самый колющий удар в висок. Еще один ЩЕЛЧОК, громче предыдущего. Трещина пошла дальше, и сквозь нее хлынуло то, что он так старательно сдерживал.

— ХВАТИТ!—его собственный крик вырвался не из горла, а из самой глубины его существование. Он прозвучал хрипло, громко, чуждо — это был не его привычный, приглушенный голос изгоя. Это был голос того, кто прятался под ним. Голос, которого он сам испугался.

Кира отпрянула, будто ее ударили. И он сам отпрянул бы от собственного крика, если бы мог. Но не мог. Скорлупа треснула, и наружу вырвалась частица его подлинного «Я» — отчаянная, яростная и больше не желающая молчать.

Ее глаза округлились от шока. Лиам никогда не кричал. Ни на кого. Он всегда тихо сносил все, стараясь стать невидимкой. Увидев ее реакцию, его ярость тут же ушла, сменившись горькой усталостью.

— Все знают, что я изгой, — тихо, но уже без хрипоты, сказал он, глядя в асфальт.

— Позубоскалить и пнуть меня — это здесь в порядке вещей. Я уже обращался. Стало только хуже. Даже мой собственный брат... — он замолчал, сглотнув ком в горле.

— Для Эвана я просто позор. Бельмо на глазу, которое портит идеальную картину его жизни.

Опираясь на стену, он невероятным усилием воли поднялся на ноги. Весь мир закружился, а боль в ребрах за пульсировала с новой силой. Кира молча смотрела на него, и на ее лице была не обида, а глубокая, щемящая жалость и понимание. Они были знакомы с детства, и она знала, что любые слова сейчас будут лишними.

Она молча подняла с земли его портфель и протянула ему.

— Тебя искала мисс Морган. На классном часе. Я.… я заполнила за тебя анкету, — тихо сказала она, смотря куда-то в сторону.

Он взял портфель, их пальцы ненадолго соприкоснулись.

— Спасибо, — он кивнул. Это было единственное, что он мог сказать.

— И не забудь... Церемония скоро начнется в спортзале. И.… тебя ждут в учительской.

Лиам лишь снова кивнул и, прижимая руку к ребрам, медленно побрел к школе, придерживаясь другой рукой за стену.

Кира так и осталась на коленях, глотая слёзы и глядя ему вслед. И когда он отошел уже на несколько метров, она крикнула ему вслед, собрав всю свою смелость:

— Лиам!

Он остановился, медленно обернувшись к ней одним глазом.

— Хватит это терпеть! — кричала она, и ее голос звенел на всю пустынную площадку. — Хватит молчать и делать вид, что тебе не больно! Дай сдачи в следующий раз! Устрой сцену! Кричи! Делай что угодно, но перестань просто позволять им себя бить!

Она сделала паузу, чтобы перевести дух, прежде чем крикнуть самое главное:

— Я вижу, какого это тебе! И я на твоей стороне! Я всегда на твоей стороне, слышишь? Всегда!

Лиам замер на секунду. Он ничего не сказал в ответ. Просто стоял, слушая ее слова, впитывая их сквозь боль и онемение. Потом медленно развернулся и пошел.И впервые страхи Киры сменился на что-то другое — острое, жгучее чувство вины и злости. Злости на тех, кто это сделал, и на себя, потому что она снова ничего не смогла.

****

Его силуэт, согнутый от боли, скрылся в дверном проеме школы. Внутри все еще грохотало от ее слов. С ними всё было понятно, — промелькнула в голове обжигающая мысль.

— Маркус был просто подручным, стадным животным. Но Сэм... Сэм словно испытывал к нему какую-то особенную, личную неприязнь, причину которой Лиам никак не мог понять. Казалось, того бесило уже само его существование. Он всегда старался быть невидимкой, но ненависть Сэма находила его везде .

Тело работало на автопилоте. Ноги сами несли его по пустым, давящим тишиной коридорам. Боль в ребрах и висках была теперь единственным, что имело значение. Он почти на ощупь добрался до уборной, тяжело толкнул дверь и замер у раковины. С трудом повернув кран, он с облегчением услышал шум воды. Прохладная, почти ледяная струя омыла его окровавленные пальцы.

Уборная была пустынна и тиха. Несколько раковин, ряд кабинок, большое зеркало во всю стену и сушилки для рук. Лиам с трудом сложил ладони горстью и поднес их к лицу. Прикосновение воды к ссадинам заставило его вздрогнуть от острой, жгучей боли. Руки предательски тряслись, смывая с лица запекшуюся кровь, которая розовыми разводами стекала в раковину.

Он поднял голову и взглянул в зеркало.

Дыхание захватило. В отражении на него смотрел незнакомец. Правый глаз полностью заплыл и посинел, превратившись в узкую, воспаленную щель. Верхняя губа была разрезана и распухла, а на скуле красовался свежий, багровый кровоподтек. Он медленно, будто боясь причинить себе еще больше боли, приподнял футболку.

На левом боку, там, где заканчивались ребра, расцветала огромная, темно-лиловая гематома. По всему телу, как грязные следы, растеклись синяки и ссадины.

Внезапно в висках застучало. Образ Киры, ее слова — «Хватит это терпеть!» — пронеслись в сознании, смешавшись с ледяным взглядом Эвана. Головная боль нарастала, становясь невыносимой, будто черепную коробку вот-вот разорвет изнутри. Он схватился за голову, его лоб покрылся мелкими каплями пота.

И в этот миг он снова почувствовал его. Тот самый тихий щелчок. Небольшой, но отчетливый, будто лопнула невидимая струна где-то в самой глубине его разума. Боль так же внезапно отступила, оставив после себя лишь странную, звенящую пустоту. Но боль телесная никуда не делась.

— Надеюсь, ничего не сломано, — прошептал он хрипло, глядя на свое избитое отражение. — Не хочу лишних проблем... Надо в медпункт.

Стянув окровавленное худи, он снова натянул капюшон, затянул шнурок так, чтобы лицо скрылось в тени, и, прижимая руку к больным ребрам, побрел к выходу.

Дорога до медпункта на втором этаже показалась вечностью. Он опирался о стену, каждый шаг отдаваясь ноющей болью в боку. Наконец, он постучал в знакомую дверь.

— Входите, — донесся из-за двери спокойный, мелодичный голос.

Лиам толкнул дверь и замер на пороге. За столом, уткнувшись в бумаги, сидела девушка. Ее фиолетовые локоны, не поддавшиеся попыткам собрать их в хвост, живописно рассыпались по плечам. Услышав скрип двери, она подняла голову.

— О, Лиам! — ее карие глаза, яркие, как отполированный тигровый глаз, расширились от удивления. — Давно не заглядывал. Что случилось? Опять поранился? — ее голос был полон искренней, мягкой заботы.

Лиам молча опустил голову, стараясь, чтобы их взгляды не встретились.

— Да, мисс Тея Фирш, — прошептал он, смотря себе под ноги. — Можете меня... подлечить?

— Конечно! Иди, присаживайся на кушетку, покажи, где болит, — она жестом указала на белую кушетку в углу кабинета.

Медпункт пахло травами и антисептиком. Несколько коек, шкафы, заставленные склянками с зельями и пучками сухих трав, полки с медицинскими приспособлениями.

Лиам медленно подошел и сел на край кушетки. Тея присела рядом, ее взгляд был внимательным и добрым. Парень заколебался на мгновение, затем потянулся за подолом футболки и худи и медленно приподнял их.

Реакция последовала мгновенно. Девушка резко вдохнула, ее рука непроизвольно потянулась ко рту. Все доброжелательность с ее лица исчезла, сменившись шоком и ужасом.

— Лиам... что... что случилось? — ее голос дрогнул. — Как это произошло? Ты должен мне рассказать!

Лиам отвернулся, уставившись в стену, и промолчал. Его руки снова предательски задрожали.

— Боже... Ладно, — выдохнула она, собрав волю в кулак. — Снимай вещи и ложись. Сейчас помогу.

Когда он лег, обнажив все свои побои, Тея с трудом сдержала новый возглас ужаса. Его лицо было еще страшнее при ярком свете ламп. Она сглотнула ком в горле, не решаясь больше задавать вопросы.

— Потерпи немного, — тихо сказала она, нависнув над ним.

Она положила ладони на его окровавленные ребра и закрыла глаза.

— «Шёпот листвы».

Ее руки окутало мягкое, пульсирующее изумрудное сияние. Сотни крошечных светящихся частиц, похожих на пыльцу светлячков, заплясали в воздухе, устремляясь к его ранам. Лиам почувствовал приятное, целительное тепло, которое на мгновение заглушило боль.

Спустя несколько минут свет погас. Тея отшатнулась, бледная как полотно, и тяжело облокотилась на соседний столик, едва переводя дух.

— Лиам... прости, — выдохнула она, смахивая капли пота со лба. — На сегодня моя мана на исходе... ты не первый. Я не смогла полностью...

Лиам приподнялся. Невыносимая боль в ребрах слегка утихла, оставив после себя лишь темный большой синяк. С лица тоже сошла немного опухоль, но синяки и ссадины никуда не делись, а правый глаз так и остался полузакрытым.

— Спасибо вам, — тихо сказал он, избегая ее взгляда.

— Не за что, это моя работа, — она слабо улыбнулась, все еще пытаясь отдышаться.

Неловкая пауза повисла в воздухе.

— Лиам, — наконец нарушила тишину Тея, и в ее голосе вновь зазвучала твердая, строгая нота. — Тебя опять избили, да?

— Нет... я упал, — прошептал он, отводя взгляд.

— Не ври друиду, — ее голос стал жестче.

— Я видела не одну такую «случайность» на тренировочных полях. Это явно чья-то работа.

— Вам не стоит вмешиваться, — резко сказал он, вставая и натягивая футболку.

— Лиам, если взрослые не вмешаются, это может тебя убить! — в ее голосе прозвучала настоящая тревога. — Когда-нибудь будет уже поздно!

— Я САМ разберусь! — выкрикнул он, уже почти одетый. — Вам не стоит в это лезть!

Не дав ей сказать ничего в ответ, он резко развернулся и выбежал из медпункта, хлопнув дверью.

Тея Фирш осталась сидеть в тишине, глядя на захлопнувшуюся дверь. Грустная улыбка тронула ее губы.

— Эх, Лиам... — прошептала она, глядя в окно. — Ты так напоминаешь мне моего младшего брата...

Лиам, затянув капюшон еще туже, быстрыми шагами зашагал по коридору в сторону учительской. Гнев и обида кипели в нем, притупляя физическую боль. Он уже почти дошел до развилки, как вдруг из ниши у стены раздался холодный, знакомый голос.

— Слышь, позор семьи.

Лиам замер. Медленно обернулся. Перед ним, непринужденно прислонившись к стене, стоял Эван.

— Что тебе нужно? — проскрипел Лиам, сжимая кулаки.

— Ничего особенного, — Эван развел руки, изображая невинность. Его идеальная форма и ухоженный вид вызывали тошноту. — Ты для меня — одна сплошная головная боль. Постоянные проблемы из-за тебя, вечные разборки твоих конфликтов... Учишься через пень-колоду. Ты позоришь не только меня, но и наших родителей.

Слова брата впивались, как ножи. Лиам чувствовал, как по телу разливается горячая волна ярости. --- И да, --- продолжил Эван, его голос стал тише и опаснее. --- Не смей вызывать родителей. У них и так дел полно. Нечего им еще с твоим дерьмом разбираться.

И тут же его слова потонули в оглушительном гуле. Не в ушах — внутри черепа Лиама.

Гудение нарастало, превращаясь в пронзительный визг, будто металл рвется под невыносимой нагрузкой. Это трещала и ломалась его броня. Его защита. Его скорлупа. Она не трескалась — она рассыпалась в прах, не выдержав последней, решающей капли.

Он не думал. Не планировал. Его тело двинулось само, повинуясь древнему инстинкту и голосу того, кто наконец вырвался на свободу. Он не успел договорить.

Лиам молниеносным движением рванулся вперед, с силой вцепился обеими руками в идеально отутюженный воротник рубашки Эвана и с силой прижал его к стене.

—ДА ПОШЕЛ ТЫ! — это был не крик, а манифест. Голос, сорвавшийся с цепи, хриплый от нескольких лет молчаний и годы накопленной ярости.

— И наша семья тоже! Я НИКОГДА не хотел быть частью этой чертовой семьи! Я НЕНАВИЖУ эти постоянные сравнения с тобой! Ты — НИЧТО! Ты — пустая оболочка! Ты просто СМОТРИШЬ, КОГДА ТВОЕГО БРАТА ИЗБИВАЮТ! А родителей я терпеть не могу, ПОТОМУ ЧТО ОНИ УДЕЛЯЮТ ВРЕМЯ ТОЛЬКО ТЕБЕ! ОНИ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛИ МЕНЯ!

Он выкрикивал не слова, а гной, годами копившийся в его душе. Каждая фраза была обвинением, срыванием масок, разрушением той идеальной картины, которую построила его семья.

И тогда она пришла — финальная, разрывающая боль. Агония. Будто его старое «Я», его личность изгоя, цеплялась за жизнь, разрывая его мозг на части изнутри. Он отпустил Эвана, схватился за голову и согнулся пополам, мир поплыл в кровавом тумане.

ЩЕЛЧОК.

Тихий, костяной, окончательный. Звук ломающегося позвоночника старой жизни.

И боль исчезла. Полностью. Абсолютно. Ее сменила ледяная, кристально чистая ясность. Та самая пустота, которую он чувствовал после избиения, но теперь — полная, законченная, без единой тревожной ноты. Скорлупы не было. Ее больше не существовало.

Он выпрямился. Его единственный открытый глаз был полон не боли, а холодной, безразличной решимости. Он посмотрел на ошеломленного брата не как на обидчика, а как на посторонний объект. Незначительный.

— Иди ты к черту, Эван.

И, развернувшись, пошел по коридору, оставив Эвана в полном одиночестве и впервые в жизни — в состоянии полнейшей и всепоглощающей растерянности.

Время растянулось в мучительной рези. Каждый шаг отдавался огненной болью в ребрах, голова раскалывалась. Он не видел лиц встречных учеников, не слышал их голосов — весь мир сузился до необходимости дотянуть свое избитое тело до учительской. На это ушло не пять минут, а целая вечность. Наконец, он уперся лбом в прохладную деревянную поверхность двери, отдышался и с трудом нажал на ручку." Комната была большой и шумной. За несколькими столами сидели преподаватели, оживленно обсуждая предстоящую Церемонию. В воздухе витал густой гул голосов, пахло мелом и старой бумагой. Лиам увидел мисс Морган и, опустив голову, направился к ее столу.

Его появление не осталось незамеченным. Гул в учительской на секунду стих. Несколько преподавателей подняли глаза от бумаг, и на их лицах застыло удивление, смешанное с шоком. Один из учителей-мужчин даже сделал движение, чтобы встать, но, встретившись взглядом с мисс Морган, лишь покачал головой и углубился в документы.

— Мисс Морган, вы меня искали? — произнес он глухим, почти беззвучным шепотом.

Она подняла на него взгляд. Ее лицо, обычно выражавшее строгую доброжелательность, сейчас было напряжено и сурово.

— Лиам, ты наконец-то изволил появиться. Где ты был? Почему пропустил классный час? — ее голос прозвучал как удар хлыста.

— Простите, я… задержался, — он не смог поднять на нее глаза.

— «Задержался»? И это всё твое оправдание? — учительница с раздражением отложила ручку. — Почему ты не можешь брать пример со своего брата? У Эвана идеальная посещаемость и оценки. А ты… — она тяжело вздохнула, смотря на него с нескрываемым разочарованием. — Какой же ты…

«Брат». Слово стало последней каплей. Оно прозвучало как приговор. Как клеймо. В висках снова застучало, но на этот раз не больно, а настойчиво, будто моторчик, запускающий что-то новое.

— Я не хочу быть на него похожим, — тихо, но четко проговорил Лиам, впервые за разговор подняв голову. — И уж тем более не хочу иметь с ним ничего общего.

— Прекрати! — резко оборвала его мисс Морган. — Хоть чему-то бы у него поучился! Ладно… — она порылась в бумагах на столе и протянула ему заломленный лист. — Мы заполняли анкеты. Вижу, твоя тоже заполнена.

Лиам взял листок. Его взгляд упал на строчку «Цель после пробуждения»: Узнался почерк Киры. Он прочитал строчку: «Хочу стать лучшим пробужденным и попасть в лучшую академию!», а ниже, уже ее рукой, но более неровно, будто она сомневалась, было дописано: «…хи». Это была не насмешка. Это была ее собственная, самая заветная мечта, которую она, не зная, что написать, подарила ему. И от этого осознания стало в тысячу раз больнее. Она верила в него сильнее, чем он сам. И его реальность была уродливым предательством этой веры." Он не сдержался. Его пальцы сжали бумагу и смяли ее в бесформенный комок.

— Лиам, не мни ее! — воскликнула учительница.

Он замер, словно очнувшись. Бумажный шар был уже в его руке.

— Простите… — прошептал он автоматически.

— Я знаю, это писала не ты. Уверена, это Кира.

— В голосе мисс Морган вновь зазвучало раздражение. — Хотя, если бы не она, ты бы мне и пустой лист принес…

Она резко замолчала. Ее взгляд упала на его сжатые кулаки. На сбитые, окровавленные костяшки пальцев.

— Лиам… что с твоими руками? — ее тон мгновенно сменился с сердитого на тревожный. Она потянулась, чтобы коснуться его руки.

Он резко отдернул руку, как от огня. Резкое движение сбросило капюшон с его головы.

Глаза мисс Морган округлились от ужаса. Ее рука сама потянулась ко рту.

— Боже правый… Лиам! Твое лицо! Что случилось? Ты дрался?!

— Если вы называете избиение дракой, то нет, — его голос прозвучал плоским, безжизненным тоном. Внутри все уже остыло. Скорлупа была сброшена. Осталась лишь ледяная пустота.

— Избиение? О чем ты?!

— Не важно.

— Сними капюшон полностью! — приказала она, вставая из-за стола.

— Не хочу.

— Я сказала, сними! — ее голос зазвенел от нарастающей паники.

Он медленно, будто делая одолжение, откинул капюшон назад, открывая все свое избитое лицо во всей его красе — заплывший сине-багровый глаз, ссадины, кровоподтеки.

Мисс Морган ахнула.

— Лиам! Что… что произошло? Кто это сделал?

— Ой, не надо, — в его голосе впервые прозвучала горькая, язвительная нота. — Не делайте вид, будто вам есть до этого дело. Сколько раз я к вам подходил? Говорил? А вы что мне отвечали? «Мы обязательно разберемся». Ну так разобрались? Стало только хуже.

— Я… я правда не знала, что все настолько серьезно! — в ее оправдании слышалась искренняя растерянность.

— Да? — он горько усмехнулся. — Вся школа в курсе, а вы — нет? Это уже не в первый раз. Просто вам никогда не было до этого дела.

— Я… я должна позвонить твоим родителям! — ее голос звучал растерянно, она искала хоть какой-то, самый очевидный протокол действия в такой шокирующей ситуации. — Немедленно! Мы… мы во всем разберемся и накажем виновных!

— Вот только не надо приплетать сюда моих родителей! — его голос сорвался на крик, заставив пару учителей за соседним столом обернуться. — У них своя фирма, свой идеальный сын Эван и младшие дети. Для меня у них точно дела нет. И никогда не было.

В этот момент прозвенел звонок, оглушительно громкий, словно сама судьба давала ему знак.

— Звонок. Мне надо идти, — холодно бросил Лиам, поворачиваясь к выходу. — Церемония начинается.

— Стой! Я тебя не отпускала! — Но ее ноги не сдвинулись с места. Она застыла, парализованная увиденным и горечью его слов. А он уже выходил за дверь, и хлопок этой двери прозвучал для нее как приговор ее профессиональной несостоятельности. Он не оглядываясь вышел в коридор, с силой хлопнув дверью. Звук эхом раскатился по коридору.

Прислонившись к прохладной стене, Лиам закрыл глаза. Его переполнял адреналин. Сердце колотилось с такой силой, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В ушах звенело.

— Что со мной не так? — прошептал он, пытаясь перевести дух. Но это был уже не риторический вопрос жертвы. Это был вопрос воина, впервые почувствовавшего свою силу.

Внутри не было ни страха, ни сомнений. Лишь непривычная, оглушающая тишина после бури.

И в этой тишине рождалась новая, железная решимость. Сделав глубокий вдох, он оттолкнулся от стены и направился в сторону спортзала, навстречу потоку учеников. Навстречу своей судьбе.

— Встаньте, мои друзья, встаньте. Рад снова вас видеть. Вы первые за двадцать лет, кто назвал меня по-старому.

— Он улыбнулся, и в его глазах на мгновение мелькнула тень былой молодости. — Вы не изменились. Все так же полны сил и энергии.

— Конечно, энергичны! — немедленно отозвался Корвус, принимая вызывающую позу и демонстрируя бицепс. — Взгляните только на эти горы мышц!

— А кто-то прямо-таки чересчур энергичен, — тихо, но отчетливо проронила Арвен, обращаясь к Председателю.

Корвус тут же насторожился.

— Что-что сказала?

— Ничего важного, — отмахнулась Арвен. — Главное — не начинай снова.

— Да ну тебя, — буркнул Корвус, но успокоился.

— Господин Председатель, а кто этот молодой человек с вами? — вежливо поинтересовался Регулус, его взгляд был прикован к спутнику Крофта.

Молодой человек лет двадцати пяти в безупречном черном костюме и алой рубашке. Шатен с умными карими глазами стоял чуть позади, излучая спокойную уверенность.

— А это мой заместитель, Глен, — представил его Крофт. — Глен, это Великая Пятерка — опора нашей страны.

— Честь встречи, — склонил голову Глен, его поклон был безупречно вежливым, но без тени подобострастия.

— Глен в курсе всех дел, — продолжил Председатель, и его следующие слова повисли в воздухе, словно гром среди ясного неба. — И когда я окончательно уйду с поста, он займет мое место.

— Что? — не сдержалась Серафина, нарушив свое обычное ледяное спокойствие.

— Как... уходите? — не понял Регулус.

Корвус и Арвен переглянулись в немом изумлении.

— Я вижу ваше недоумение, — тихо сказал Крофт, и в его голосе впервые прозвучала усталость. — Несмотря на молодость, Глен – выдающийся профессионал. Вряд ли я найду более подходящего преемника. Я уже не тот молодой лидер, каким был после Пробуждения. Сила, дарованная камнем, продлила мой век и отсрочила старение, но не отменила его. Моё тело стареет медленно, но неумолимо, а душа и вовсе изношена до дна. Мне сто шесть лет, и я чувствую каждый из них… Он не договорил. Его слова прервал приступ ужасного, хриплого кашля. Председатель согнулся пополам, его тело сотрясали конвульсии. Из его рта брызнула алая кровь с мерцающими серебристыми прожилками, запачкав седую бороду. Все замерли в ужасе.

— Председатель! Господин Крофт!

Арвен ахнула, и по ее щеке скатилась слеза.

— Нужно позвать врачей! — распорядился Регулус.

Но Крофт, все еще кашляя, положил ему на плечо дрожащую руку.

— Не стоит... так беспокоиться... о жизни... немощного старика...

— Господин Крофт, — Глен, сохраняя невозмутимость, подал ему сложенный белый платок.

— Благодарю, Глен, — прошептал Крофт, вытирая окровавленный рот.

Серафина, на лице которой застыла редкая неуверенность, сделала шаг вперед. Её движения, обычно резкие и точные, теперь были удивительно мягкими, когда она помогла ему опуститься в кресло. Их взгляды встретились — его, полное боли и благодарности, и её, в котором на миг растаяла привычная ледяная маска. Что-то теплое и непривычное шевельнулось в ее душе, но она тут же отогнала это чувство.

— Спасибо, дитя мое.

Пока остальные окружили Председателя, Регулус отошел к Глену. Его лицо было сурово.

— Что с ним? Говори. Немедленно.

— Сэр, я не могу... Эта информация строго засекречена...

— Живо! — голос Регулуса стал стальным, в его глазах вспыхнули искры магии.

Их спор прервал слабый, но властный голос Крофта:

— Глен... расскажи им. Теперь уже нет смысла скрывать.

Глен тяжело вздохнул, его собранное лицо стало мрачным.

— Хорошо. Начну с названия. Болезнь называется «Мана-эрозия». Это не инфекция, а системное дегенеративное заболевание магической системы. Она поражает не физическое тело, а эфирное — каналы, по которым циркулирует мана.

Он сделал паузу, встречая шокированные взгляды.

— Мана перестает циркулировать правильно, застаивается и создает давление, вызывая разрывы каналов. Мы называем это «магическими метастазами».

— Господи... «Как это возможно?» —прошептал Регулус.

Арвен побледнела, как полотно. Корвус сжал кулаки, его лицо исказила ярость. Осириус и Серафина слушали с ледяным, аналитическим вниманием.

Глен продолжил, перечисляя симптомы как по протоколу, но в его голосе слышалась личная боль:

— Первый симптом: «Хрустальный кашель». При малейшем всплеске эмоций или попытке использовать магию давление в каналах возрастает, вызывая микроразрывы. Проявляется кашлем с кровью. Из-за примеси чистой маны кровь имеет... неестественный вид — алая с серебристыми прожилками, иногда с мельчайшими кристаллическими включениями.

— Второе: «Туман в голове». Поражение каналов, ведущих к мозгу. Проблемы с концентрацией, памятью, невозможность формировать сложные заклинания.

— Третье: Нестабильность. Спонтанные, неконтролируемые всплески магии.

— Четвертое: Потеря связи с маной. Мир становится плоским, пустым. Это ведет к глубокой депрессии.

— Пятое: Физическое истощение. Тело, лишенное жизненной силы, слабеет.

— Точные причины неизвестны, — заключил Глен. — Наша главная гипотеза: всему виной всплеск чужеродной магии во время Пришествия. Первое поколение пробужденных, включая господина Крофта, оказалось наиболее уязвимо. Их каналы сформировались... криво. Возможно, аномалия передается по наследству, но это не доказано.

— Лекарство? — дрогнувшим голосом спросила Арвен. — Какие есть способы лечения?

Взгляд Глена стал окончательно пустым.

— Лекарства... не существует.

Повисла гробовая тишина. Даже невозмутимая Серафина выглядела потрясенной. Осириус оставался недвижим. Крофт, услышав это, медленно повернулся к окну, словно вновь находил утешение в виде своих будущих граждан.

— Единственное, что мы можем, — продолжил Глен, — это замедлить прогрессирование и ослабить симптомы.

И.… есть еще один способ.

Полный отказ от использования магии.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и безнадежные. Для такого мага, как Крофт, чья сила была буквально воплощением воли народа, это было равносильно смерти.

— Мои дорогие друзья, — тихо проговорил Председатель, оборачиваясь к ним. — Не терзайте себя. Я прожил долгую и полноценную жизнь. Давайте лучше смотреть вперед. Церемония начинается.

Все молча заняли свои места. Все, кроме Арвен.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — сказала она, и ее голос звучал странно отстраненно. Не дожидаясь ответа, она вышла из ложи.

— Куда это она? — пробурчал Корвус.

— Мне бы тоже хотелось это знать, — сухо отозвался Регулус.

Минут через пять дверь распахнулась. На пороге стояла Арвен, ее глаза горели решимостью.

— Господин Председатель! Пожалуйста, распорядитесь прислать все ваши исследования по болезни. Я.… нет, вся гильдия «Корни Вальшара» будет искать лечение! Мы не сдадимся!

Крофт смотрел на нее с бесконечной нежностью и грустью.

— Хорошо, Арвен. Глен, подготовь все документы.

— И почему вы решили, что только ваша гильдия будет спонсировать исследования? — холодно поднялась с места Серафина. — «Синдикат Невидимых Рук» готов предоставить все необходимые ресурсы.

— Ха! Если дело касается исследований, ты всегда впереди всех, Арвен, — с усмешкой сказал Регулус. — Но «Золотой Легион» также присоединяется к изысканиям.

— «Орден Просветленных» окажет всю возможную интеллектуальную поддержку, — без эмоций заявил Осириус.

Все с изумлением обернулись на него.

— Вы слышали?! Он заговорил! — крикнул Корвус, тыча пальцем в Осириса. Затем он выпрямился во весь свой гигантский рост. — Да-да, и я тоже в доле! «Когти Арктоса» с вами! — он поднял руку, как школьник.

Джонатан Крофт смотрел на них — этих таких разных, вечно спорящих лидеров, теперь объединенных одной целью. По его изможденному лицу расплылась редкая, искренняя улыбка.

— Спасибо вам... Спасибо всем. Я очень... очень вам благодарен.

Все в ответ молча кивнули, в воздухе витало редкое чувство единения.

— Ну что ж, — Крофт с трудом поднялся, опираясь на спинку кресла. — Давайте посмотрим на наше будущее. Церемония начинается.

Его взгляд, полный боли и надежды, устремился вниз, на арену, где уже все начиналось.

****

Артур Пендлтон вышел на центр арены. Его шаги были твердыми, а осанка — безупречной. Он поправил очки в тонкой металлической оправе, взял микрофон, и его низкий, бархатный голос, усиленный акустикой, заполнил Колизей, мгновенно усмирив гул тысяч голосов.

— Дорогие ученики, уважаемые учителя, родители! — он обвел зал взглядом, и его пронзительные серые глаза на мгновение задержались на взволнованных лицах семнадцатилетних. — Сегодня — тот самый день, ради которого мы все здесь собрались. День, когда вы, наши дети и ученики, сделаете первый шаг на пути ко взрослой жизни. Пути, который определит ваше будущее. Сегодня Система признает в вас не детей, а адептов. И только от вашей силы духа, воли и таланта будет зависеть, какую дорогу вы выберете.

Он сделал эффектную паузу, прежде чем продолжить, и его голос зазвучал еще торжественнее.

— Но сегодня с нами не только будущее. С нами — настоящее, которое почтило нас своим присутствием. Лично хочу поприветствовать наших самых почетных гостей! — Директор повернулся и величественным жестом указал на балкон. — Великая Пятерка, опора и гордость Астреи!

В тот же миг лучи прожекторов выхватили из полумрака фигуры пяти легендарных лидеров. Зал ахнул, а затем взорвался оглушительными овациями. Тысячи глаз — и учеников, и учителей — устремились вверх, на балкон, с благоговением и восторгом разглядывая живые легенды. Регулус, Корвус, Арвен, Серафина и Осириус — каждый по-своему — кивнули в ответ на это море восторга.

— И сегодня нас удостоил чести своим визитом человек, чья воля и сила духа двадцать лет назад позволили нам всем выжить и построить этот новый мир! — голос Пендлтона дрогнул от неподдельного почтения. — Великий правитель нашей страны, господин Председатель Джонатан Крофт!

Овации превратились в сплошной, оглушительный гул. Люди вскакивали с мест, кричали, аплодировали, не скрывая слез и обожания. Это была не просто формальность — это была искренняя, бурлящая любовь и благодарность народа к своему лидеру.

Джонатан Крофт вышел вперед, к перилам балкона. Он выглядел уставшим, но его улыбка была теплой и искренней. Он поднял руку, приветствуя толпу, и зал взревел еще громче.

— Спасибо вам! Большое спасибо! — кричали ему из зала.

— Мы вас любим, господин Председатель!

— Спасибо за всё!

Крофт смотрел на этот бушующий океан преданности, и его пронзительно-голубые глаза, видевшие столько боли и потерь, вдруг заблестели на влажном блеске. Он смахнул скупую, но предательскую слезу, скатившуюся по щеке, и прижал руку к сердцу в безмолвном жесте благодарности. В этот момент он видел не толпу, а тех, ради кого он жил все эти годы. И это стоило всей его боли.

Артур Пендлтон, дав залу немного успокоиться, снова поднял микрофон. Его голос вновь обрёл официальные, но полные энтузиазма ноты.

— Дорогие выпускники! Ваш Магический Камень Сердца определит ваш путь, подарив уникальный класс и основную способность. Но с самого первого дня вам предстоит стать творцами своей судьбы! — Он сделал паузу, встречаясь взглядом с десятками пар горящих глаз.

— И в этот знаменательный день Великая Пятерка дарит каждому из вас возможность сделать первый шаг к настоящей силе! «Каждый из вас получит в дар Камень Навыка!» —громко провозгласил Пендлтон, и по залу пронесся восхищенный шепот.

— Эти камни содержат в себе готовое умение, которое станет вашим надежным инструментом с самого первого дня! Сразу после основного обряда пробуждения вас проводят в Зону Ассимиляции, где под наблюдением наших лучших мастеров вы безопасно усвоите свой первый дар!

Часть стены за ареной раздвинулась, открывая футуристичные капсулы Зоны Ассимиляции. Воздух затрепетал от напряжения. Церемония началась.

«Элайджа Торн. Класс 11-Б»

Над ареной вспыхнуло:

[КЛАСС: ПЕСНЕ-ПЕРЕВОДЧИК]

[РАНГ: G (ОБЫЧНЫЙ)]

В личном окне Элайджи:

[УРОВЕНЬ: 1]

[ОПЫТ: 0/100]

[НАВЫК: ЯЗЫК ЗВЕРЕЙ]

* Позволяет понимать базовые инстинктивные побуждения и эмоции животных.

* Дальность: 10 метров.

Элайджа побледнел. Ему вручили Камень Навыка: Сонарный импульс. На демонстрации он не смог ничего проявить, лишь слабая рябь исказила воздух. С трибун донеслось чье-то ехидное: «Ну, в шахтах крыс от собак отличать сможет!»

В толпе ожидающих своей очереди учеников кто-то нервно вздохнул.

— Смотри, у «Когтей Арктоса» новый набор объявили, — прошептал один парень своему другу.

— Но страховка у них, говорят, никакая — сам за свое лечение плати, если в подземелье покалечишься.

— Зато сразу в ледяные рудники отправляют, опыт качается быстро, — парировал друг. — А я вот с родителями договорился: если не потяну «Хрустальную Сеть», иду в «Фундамент» — там стабильная зарплата, и семью можно содержать. Без права на славу, зато без риска быть сожранным.

С балкона Корвус громко фыркнул, обращаясь к остальным лидерам: — Ха! Говорят, в рудниках «Фундамента» крысы с волчарами размером! Может, парень и правда сгодится — будет с ними переговоры вести, чтоб не кусали! Ха-ха-ха!

Его грубый смех раскатился по балкону. Арвен бросила на него укоризненный взгляд, а Регулус холодно заметил: — Твое чувство юмора, как всегда, ниже плинтуса, Корвус.

Элайджа, услышав это, сглотнул комок в горле и побрел прочь, представляя лишь мрак и крысиный писк в подземных туннелях.

«Хлоя Веспер. Класс 11-Г»

[КЛАСС: ИЛЛЮЗИОНИСТ]

[РАНГ: F (ОБЫЧНЫЙ+)]

[УРОВЕНЬ: 1]

[ОПЫТ: 0/150]

[НАВЫК: МИРАЖ]

* Создание небольшого неподвижного простейшего иллюзорного объекта.

* Размер: до 0.5 м³. Длительность: 1 мин.

Получив Камень Навыка: Световая вспышка, Хлоя смогла создать мелкий мерцающий кубик и вызвать слабую вспышку. Она с надеждой посмотрела на балкон. Арвен сделала пометку.

«Лео Блэквуд. Класс 11-С»

[КЛАСС: КУЗНЕЦ ЗДОРОВЬЯ]

[РАНГ: D (НЕРЕДКИЙ)]

[НАВЫК: КОСТНОЕ СЦЕПЛЕНИЕ]

Камень Навыка: Щит физической стойкости. Он с трудом создал слабый, дрожащий барьер. Полезно, но сыро.

«Аяна Скай. Класс 10-Б»

[КЛАСС: ЗОВУЩАЯ БУРИ]

[РАНГ: C (НЕОБЫЧНЫЙ)]

[НАВЫК: ВЕТРЕНАЯ ПОЧВА]

Камень Навыка: Электрический разряд. Она создала скользкое пятно на полу и испустила с пальцев маленькую искру. «Интересно», — заметил Регулус.

«Финн О’Коннор. Класс 10-А»

[КЛАСС: ТЕНЕВОЙ ЛОВЕЦ]

[РАНГ: B (РЕДКИЙ)]

[УРОВЕНЬ: 1]

[ОПЫТ: 0/500]

[НАВЫК: ШАГ В ТЕНЬ]

* Дальность: 15 метров. Перезарядка: 30 сек.

Зал ахнул. Получив Камень Навыка: Бросок с затемнением, Финн неуверенно телепортировался на полпути и промахнулся с броском, но показал огромный потенциал. Вся Пятерка заинтересованно наклонилась вперед. «С обучением будет грозой», — оценила Серафина.

«Сэмюэл «Сэм» Рид. Класс 11-В»

[КЛАСС: ГНЕВНЫЙ БЕРСЕРК]

[РАНГ: D (НЕРЕДКИЙ)]

[НАВЫК: ВОЙ ЯРОСТИ]

* Длительность: 10 секунд. Перезарядка: 5 минут.

Камень Навыка: Точный удар. Он сильно ударил по манекену, но без контроля, содрав костяшки. Его «вой» так и не прозвучал.

«Маркус Кейн. Класс 11-В»

[КЛАСС: ЗЕМЛЯНОЙ СТРАЖ]

[РАНГ: E (ОБЫЧНЫЙ++)]

[НАВЫК: КАМЕННАЯ КОЖА]

Камень Навыка: Бросок с затемнением. Он неуклюже метнул нож мимо цели и быстро сбежал под смешки.

Лиам бесстрастно наблюдал за их рангами (D и E), не проявляя эмоций.

Другие ученики:

Майя Риверс (11- D): [КЛАСС: ЦВЕТОЧНИЦА] [РАНГ: G]. Камень: Ароматический след. Вызвала чахлый шип и расплакалась от стыда.

Джек «Джей» Стил (11-Е): [КЛАСС: УКРЕПИТЕЛЬ] [РАНГ: D] [НАВЫК: ПРОЧНОСТЬ]. Камень: Точный удар.

София Рэй (10-Г): [КЛАСС: ЛЕЧАЩИЙ СВЕТ] [РАНГ: C] [НАВЫК: ЛУЧИ СОЛЯРИСА]. Камень: Щит физической стойкости.

Кайл Чен (11-Б): [КЛАСС: КАМНЕВОД] [РАНГ: F] [НАВЫК: ЛЕВИТАЦИЯ КАМНЕЙ]. Камень: Сонарный импульс. «Хотя бы для поиска руды», — горько пошутил он.

Зои Брукс (10-В): [КЛАСС: ЗВУКОПИСЕЦ] [РАНГ: E] [НАВЫК: ЗВУКОЗАПИСЬ]. Камень: Световая вспышка.

Натан Роббинсон (11-С): [КЛАСС: ИНЖЕНЕР-АЛХИМИК] [РАНГ: C] [НАВЫК: АНАЛИЗ МАТЕРИАЛОВ]. Камень: Электрический разряд. «Наш человек», — кивнула Арвен.

На балконе лидеры обменивались комментариями, глядя на публичные ранги.

«Всегда тяжелое зрелище, — грустно сказала Арвен, глядя на Майю. — Без академий их таланты зачахнут в шахтах».

«Государству нужен крепкий Фундамент, — холодно парировал Регулус.

— Дисциплина и труд тоже путь».

«Из них выйдут неплохие бойцы, кабы обучить!» — мрачно хмыкнул Корвус.

Председатель Крофт молча наблюдал, и в его глазах отражалась вся глубина этой социальной трагедии. Он видел нераскрытый потенциал, и это причиняло боль. Церемония близилась к середине. Воздух вибрировал от ожидания. Очередь Лиама приближалась.

****

— Следующая, Кира Уолш! Класс 11-D! — голос директора Пендлтона прозвучал особенно торжественно.

Кира, глубоко вздохнув, вышла на арену. Ее рыжие локоны словно вспыхнули в лучах прожекторов. Она положила ладонь на пьедестал, и Камень Сердца слился с ее рукой в ослепительном золотом сиянии.

Над ареной вспыхнула надпись:

[КЛАСС: СОЛНЕЧНАЯ ПАЛАДИНША]

[РАНГ: B (РЕДКИЙ)]

Но в личном окне состояния Киры текст был куда более впечатляющим:

[УРОВЕНЬ: 1]

[ОПЫТ: 0/500]

[НАВЫК: КЛИНОК ПОЛУДЕННОГО СОЛНЦА]

[НАВЫК: ЩИТ НЕРУШИМОЙ ВЕРЫ]

[НАВЫК: ВОССТАНАВЛИВАЮЩЕЕ СИЯНИЕ]

[НАВЫК: ВСПЫШКА ДОБЛЕСТИ]

На балконе у Великой Пятерки начался настоящий переполох. Их персональные интерфейсы, синхронизированные с сканерами арены, уже давно выгрузили полную статистику пробуждения прямо перед их глазами. Они не просто видели ранг — они анализировали потенциал, глубину магических каналов и силу сияния Камня в реальном времени.

Регулус даже не успел и слова сказать, как его ассистентка Грейс тут же сунула ему под нос планшет с уже дополненными данными Киры: биографией, успеваемостью, семейным положением.

— Родители не пробужденные. В семье одна. Отличная успеваемость, — отчеканила Грейс, чей планшет был подключен к школьной и городской базам данных. Регулус бросил взгляд на своих «коллег». Все они, забыв про протокол, лихорадочно изучали тот же расширенный досье на своих голографических интерфейсах.

Регулус встал, его доспехи тихо звякнули.

— Легион заберет ее. Это даже не обсуждается.

Серафина не поворачивая головы, скользнула по нему ледяным взглядом. — Ты хочешь заковать в сталь тот источник света, что в ней горит? Глупо. «Синдикат» даст ей и свободу, и влияние. — Эй, вообще я тут тоже есть?! — рявкнул Корвус, но его снова проигнорировали. —Моя гильдия занимает первое место! Ей нужна лучшая дисциплина и стратегия! — Ну-ну, — лишь усмехнулась Арвен. — Ее связь с светом и исцелением говорит о глубокой связи с природой. «Корни Вальшара» предложат ей гораздо больше.

— Увидим, — сквозь зубы прорычал Регулус. — Увидим, куда она пойдет.

Директор Пендлтон, видя назревающий скандал на балконе, поспешил вернуть внимание к церемонии. Кире вручили Камень Навыка: Лучевой удар (мощный направленный выброс солнечной энергии) и проводили в Зону Ассимиляции, порекомендовав использовать его позже, когда она лучше освоится с силой.

Кира вышла оттуда с сияющими от восторга глазами. Она едва слышала объяснения учителя, ее переполняла радость. Увидев в толпе Лиама, она, забыв обо всем, радостно вскрикнула и побежала к нему, чтобы через мгновение буквально запрыгнуть на него от счастья.

— Лиам, ты можешь представить?! У меня B-ранг! И столько всего! Родители будут счастливы! Лиам, едва удержав равновесие, с трудом сдержал небольшую улыбку. Его ледяная маска на мгновение дала трещину.

— Прими мои поздравления, — тихо сказал он.

Их взгляды встретились. Кира вдруг осознала, что она делает, с кем и при каких обстоятельствах. Ее лицо залилось румянцем. Она быстро спрыгнула на пол и отступила на шаг, смущенно поправив одежду.

— Ладно, Лиам... мне надо позвонить родителям. Еще увидимся.

Он просто молча помахал ей рукой. Кира, все еще красная как рак, быстро ретировалась.

За моментом их крутого общения с холодным, изучающим взглядом наблюдал Эван. Его идеально выточенное лицо исказила легкая гримаса недовольства. У этого никчемного брата не должно было быть таких друзей. Особенно таких перспективных.

Их взгляды — ледяной Эвана и спокойный Лиама — встретились через толпу. И тогда Лиам, не моргнув глазом, медленно и совершенно отчетливо показал брату средний палец, а затем спокойно повернулся к арене спиной.

Эван застыл на месте, словно его ударили током. Сначала шок, затем волна яростного, бессильного гнева захлестнула его. Его пальцы сжались в белых от напряжения кулаках. Он снова проиграл. И это было невыносимо. Церемония продолжалась, но для Эвана она уже потеряла всякий смысл.

****

— Следующий, Эван Грей! Класс 11-А! — голос директора Пендлтона прозвучал с привычной торжественностью.

Эван вышел на арену с безупречной осанкой, его лицо было спокойным и уверенным. Он положил ладонь на пьедестал с видом человека, который просто пришел забрать свое законное наследство.

Камень Сердца коснулся его руки, и весь Колизей взорвался.

Это был не свет — это было молчание. Абсолютное, всепоглощающее. Воздух затрепетал, застыл, исказился, как над раскаленным асфальтом. Пространство вокруг Эвана на мгновение пошло волнами, и из ничего сложилась идеальная, мерцающая геометрическая сфера, внутри которой законы физики на мгновение перестали существовать.

Над ареной, дрожа от невероятной энергии, вспыхнула надпись, которую никто не видел десятилетиями

[КЛАСС: ИМПЕРАТИВНЫЙ АРХОНТ]

[РАНГ: S++ (АБСОЛЮТНЫЙ)]

А в его личном интерфейсе горел текст, от которого перехватило бы дыхание у любого адепта:

[УРОВЕНЬ: 1]

[ОПЫТ: 0/10000]

[НАВЫК: АБСОЛЮТНЫЙ ДОМЕН: ЗАКОНЫ ИСКАЖЕНИЯ]

* Создает сферу влияния (радиус: 15 м).

Позволяет провозглашать до 3-х "Законов", которые реальность вынуждена соблюдать.

[НАВЫК: КВАНТОВОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ: МЕЧ ЭНТРОПИИ]

* Материализует клинок из энергии и распавшейся материи в пределах Домена.

[НАВЫК: АКСИОМАТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД]

* Видит мир как набор данных: точки напряжения, потоки маны. Эван медленно повел взглядом по залу, и его зрачки на мгновение вспыхнули холодным фиолетовым светом. Для него мир преобразился: люди превратились в сияющие скелеты с пульсирующими сетями каналов, стены покрылись паутиной структурных напряжений, а страх и восторг в толпе заиграли видимыми цветными волнами. [НАВЫК: АКСИОМАТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД АКТИВИРОВАН] Тишина в зале была оглушительной. Никто не дышал. Легендарный ранг. Теоретическая возможность, шанс 1 на 3 миллиона.

Директор Пендлтон обронил микрофон. Специалисты на сцене замерли в полном ступоре.

На балконе начался настоящий хаос. Грейс молниеносно сунула планшет перед лицом Регулуса.

— Эван Грей. Идеальный академический балл. Лучший в школе по физической подготовке. Родители — влиятельные бизнесмены. Младший брат, Лиам Грей... — она сделала микроскопическую паузу, — ...полная противоположность. Низкие оценки, дисциплинарные взыскания. Также в семье есть младшие брат и сестра.

— Даже не смей... — начал Регулус, но его перебила Серафина.

— То есть ты хочешь забрать этого пацана к себе с такими... способностями? — ее голос был ледяным, но в нем читался азарт. — У «Синдиката» есть ресурсы для управления таким... активом.

— Эй, про меня не забывайте! — рявкнул Корвус, но его проигнорировали.

— А почему нет? Его сила требует абсолютного порядка и контроля! Только «Аурум Легион» может это дать!

И тогда поднялся Осириус.

— Я бы хотел забрать его к себе, — произнес он своим безэмоциональным, безвоздушным голосом.

Все обернулись к нему, пораженные.

— Что? Почему именно ты? — почти крикнул Регулус.

Осириус не ответил. Его раздвоенный взгляд (левый — серебристо-мерцающий, правый — абсолютно черный) устремился в пустоту. Затем он сделал шаг вперед. Но его нога не опустилась на пол балкона. Пространство перед ним прогнулось, как зеркальная пленка, и он, словно проходя сквозь невидимую водную гладь, просто исчез. В тот же миг воздух на арене в метре от Эвана разорвался беззвучной вспышкой, и из ничего, плавно вышагнув из искажения, материализовалась фигура Осириуса. Не было звука, вспышки света или дыма — лишь тихое, леденящее душу искажение реальности.

В зале раздались вздохи ужаса и изумления. Нарушение протокола было неслыханным.

Глава «Ордена Просветленных» стоял перед Эваном, его руки были скрещены за спиной.

— Парниша, не хочешь сразу вступить в мою гильдию? Без академии. Я буду лично тебя учить.

— Осирис, это несправедливо! Нельзя лично спускаться! — крикнула с балкона Серафина.

Эван на мгновение поднял на нее взгляд, но затем снова опустил его на загадочную фигуру перед ним.

— Он может переписывать локальную реальность, — голос Осириуса был тихим, но слышным во внезапно наступившей тишине. Он говорил не с Эваном, а словно бы со всеми сразу, констатируя факт. — Его домен — это зона его абсолютной воли. Обучить такой силе контролировать себя... под силу лишь тому, кто видит саму ткань мироздания.

— Что?! — не понял Корвус.

— Он может... диктовать законы физике, — сдавленно прошептал Регулус, и на его лице впервые появилось нечто, похожее на настоящий, первобытный страх.

— Что у него вообще на уме? — в ужасе прошептала Серафина.

— Господин Крофт... — тихо, сказал Глен, наклоняясь к Председателю, его лицо было бледным. — S++. Как и у...

— Я понимаю, Глен, — голос Крофта прозвучал тихо, устало и невероятно грустно. Он замолчал на мгновение, и его взгляд, полный давней боли, устремился в прошлое. Тишина на балконе стала звенящей. Все пятеро лидеров, забыв свой спор, смотрели на него, затаив дыхание.

Крофт медленно повернулся к ним, и его слова прозвучали так, будто он выговаривал их из самой глубины своей израненной души.

— Был у меня верный товарищ и друг. Капитан Джон Стоун. Первое поколение пробужденных. Он стоял рядом со мной в тот день, когда появились первые Врата. Его ранг тоже был S++.

«Абсолютный»... — Председатель горько усмехнулся. — Это звание — не благословение, а проклятие. Его сила была... безграничной. Он мог останавливать время в поле радиусом в километр, обращать вспять причинно-следственные связи. Он был живым щитом нации.

Крофт замолчал, его пальцы непроизвольно сжали поручень балкона.

— Он принял решение. Его последней волей стал не Закон о всесилии, а приказ реальности... на самоуничтожение. Он схлопнул свой Домен в точке в ста километрах от города. Мы нашли лишь... идеально круглую пустоту в скале. Глубиной в километр. Ни пылинки. Ни памяти. Только тишину. Он погиб с честью. И мы похоронили правду вместе с ним.

Крофт обвел взглядом потрясенных лидеров, его глаза блестели.

— Мы все засекретили. Его имя, его ранг, истинную причину гибели. Чтобы не сеять панику. Чтобы люди не узнали, что величайшая сила может быть величайшей угрозой. И теперь... теперь это повторилось.

Его последние слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. Теперь «интерес» Пятерки к Эвану приобрел совершенно иной, смертельно серьезный оттенок. Это была уже не просто охота за талантом. Это была осознанная гонка за тем, чтобы обуздать, направить и не допустить новой катастрофы. Они наконец поняли, что имел в виду Осириус.

Тем временем на арене Эван сохранял ледяное спокойствие.

— Можно мне подумать и решить? — вежливо, но твердо спросил он.

— Без проблем. Когда решишь, назови мое имя вслух, и я явлюсь, — ответил Осирис. И так же внезапно, как и появился, он исчез, снова материализовавшись на своем месте на балконе.

— Ну что, не получилось его забрать к себе? — съехидничал Корвус, пытаясь снять напряжение.

— Не надо так, — мрачно остановил его Регулус. — Осирис знает что-то... что-то большее, чем мы все. Он видит не силу, а.… последствия.

Эван, все так же безупречно спокойный, сошел с арены. Проходя мимо младшего брата, Лиама, он бросил на него взгляд, полный ядовитого превосходства и торжествующей улыбки. Но Лиам не смотрел на него. Его взгляд, собранный и бездонно глубокий, был прикован к фигуре на балконе. Он смотрел на Осириуса. И в его глазах не было шока. Было понимание.

****

Тишину, повисшую после ухода Эвана, разрезал голос директора Пендлтона, всё ещё пытавшегося вернуть хоть каплю официальности:

— Следующий, Лиам Грей! Класс 11-А!

Лиам увидел на экране своё имя и фотографию. Его лицо оставалось каменной маской. С холодной, безразличной решимостью он начал подниматься на сцену, его шаги отдавались гулким эхом по внезапно затихшему залу.

Пока он шёл, Джонатан Крофт на балконе тихо закрыл глаза.

— Господин Председатель? — встревоженно прошептала Арвен.

— «Тактильное Видение», — сдавленно произнес Глен, его пальцы бессильно сжались. — Он не должен...

Но было поздно. Невидимый взор Крофта уже парил над Лиамом, сканируя его эмоциональный ландшафт. Лицо Председателя исказилось гримасой боли.

— Ярость... Ледяная, всесокрушающая ярость, — выдохнул он, сжимая подлокотники кресла. — Его разум разрывается на части... а тело... Боже, его тело изломано.

В этот миг случилось невозможное. Лиам, не сбавляя шага, резко поднял голову и уставился прямо в пустоту, прямо в невидимый взор. Что-то внутри него, глубинное и дикое, среагировало на вторжение в его сознание. Его собственные глаза на мгновение вспыхнули зловещим фиолетовым отсветом.

Крофт ахнул и отшатнулся, будто получив физический удар, схватившись за лицо. — Он... он увидел меня! — прошептал он в немом шоке. И это посмотрело сквозь него!

На балконе повисла гробовая тишина.

— Этого не может быть, — ледяным тоном констатировал Глен, его лицо стало маской из гранита.

— Парня избивают, — хрипло проворчал Корвус, сжимая кулаки. — По-взрослому. Чувствуется по энергетике.

— Что в этом такого? — Серафина холодно подняла идеально очерченную бровь. — Сильные пожирают слабых. Фундаментальный закон природы.

Напряжение на балконе достигло предела, но в этот момент Лиам достиг пьедестала. Он без колебаний положил ладонь на Камень Сердца.

Ничего не произошло.

Секунда, вторая, третья... Камень не светился, не растворялся. Голографические интерфейсы на арене задрожали, исказились и поплыли, заливаясь кроваво-фиолетовой статикой. Из динамиков раздался резкий, механический голос: "Внимание! Обнаружена аномалия! Уровень угрозы: 0x7B!"Системная сирена взвыла на две секунды, издавая пронзительный, неестественный звук, прежде чем её грубо отключили.

Лиам не убрал руку.

И это всё?!- Судьба, что, решила со мной поиграть?! Нет! Я не смирюсь! Не приму этого никогда!

И тогда пространство вокруг него затрещало, пошло волнами и стало рваться, как гнилая ткань, обнажая на мгновение пугающую, бездонную пустоту, из которой хлынул ослепляющий, ядовито-фиолетовый свет. Тени на сцене изогнулись и поползли к нему, словно живые существа. Капли воды, оставшиеся после предыдущего пробуждения, оторвались от пола и повисли в воздухе, яростно вибрируя от чужеродной энергии.

Из ничего, из самого разрыва в реальности, возникло голографическое окно. Оно было цвета гниющей плоти и окисленной крови, испещрённое трещинами и сбоями, пульсирующее нестабильной мощью.

[СИСТЕМА АВАТАРА: АКТИВИРОВАНА]

[АНОМАЛИЯ. СБОЙ. НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП]

[ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: Лиам Грей]

[КЛАСС: НЕОПРЕДЕЛЕН]

[РАНГ: НЕОПРЕДЕЛЕН]

[МАГИЧЕСКИЙ КАМЕНЬ СЕРДЦА: ОТТОРЖЕНИЕ. НЕСОВМЕСТИМОСТЬ.]

[ОБНАРУЖЕНЫ НАВЫКИ: 8]

[СТАТУС: ЗАБЛОКИРОВАНЫ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН.]

[ДЛЯ ПОЛНОЙ РАЗБЛОКИРОВКИ ТРЕБУЕТСЯ: КЛЮЧ АКТИВАЦИИ - "ПРИНЯТИЕ"]

[СПИСОК НАВЫКОВ...]

[1] ВЗГЛЯД БЕЗДНЫ (ПАССИВ.) - ЧАСТИЧ. АКТИВЕН

[2] ПОКРОВ ТЬМЫ (ФИЗ. УСИЛ.) - НЕСТАБИЛЕН

[3] СКАЧОК СКВОЗЬ ТЕНЬ (ТЕЛЕП.) - ОГРАНИЧЕН

[4] ШЕПОТ БЕЗДНЫ (МЕНТ. КОНТР.) - БАЗ. УР.

[5] НАСЛЕДИЕ УМЕРШИХ (КОПИР.) - АВТОМАТ.

[6] РАЗЛОМ: ПРИЗЫВ КИНЖАЛОВ СКВЕРНЫ

[7] РАЗРЫВ (ПРОСТР. АТАКА)

[8] КАРМАН БЕЗДНЫ (ХРАНЕНИЕ)

На балконе на секунду повисло ошеломлённое, гнетущее молчание.

— Что? — первый выдохнул Регулус, его обычно бесстрастное лицо выражало лишь недоумение. — Нет класса?

— Арвен смотрела с широко раскрытыми глазами. — Как... такое вообще возможно?

— Любопытный сбой, — безразлично констатировала Серафина, уже отводя взгляд и убирая свой интерфейс.

— Но без ранга и внятных способностей... Это просто бесполезный шум в системе. Помеха.

— Ха! — Усмехнулся Корвус, но в его смехе слышалась нотка уважающей силы. — Смотрите-ка! Система дала настоящую осечку!

На балконе Осирис, недвижимый до этого, вдруг едва заметно вздрогнул. Его раздвоенный взгляд (серебристый и абсолютно чёрный) сузился, упёршись в спину Лиама. Мириады линий будущего, обычно такие упорядоченные, вдруг взвихрились вокруг этой одной, тёмной точки. И сквозь хаос образов прорвался один, ясный и неумолимый голос, в котором сплелись хор миллионов видений и его собственная воля:

«Когда ярость медведя вспыхнет — Бездна проснётся. Любое наше вмешательство в судьбу этого ребёнка приведёт к катастрофе. Мы не должны вмешиваться. Помни об этом».

Осирис медленно выдохнул. Его лицо, как всегда, не выразило никаких эмоций. Он лишь мысленно отвёл взгляд, окончательно приняв решение об абсолютном невмешательстве.

И с этим знанием, тяжким как свинец, он окончательно отстранился, позволив событию свершиться так, как оно должно было свершиться. Лиам не был в шоке, как другие. Его холодный аналитический взгляд скользнул с интерфейса на камень под его ладонью. Камень не растворился. Он лежал на месте, но теперь был матово-чёрным, мёртвым и потускневшим, будто вся его внутренняя энергия была выжжена или поглощена чем-то чуждым. Без единого слова, с тем же ледяным спокойствием, Лиам подобрал его. Его пальцы механически потянулись к пьедесталу с Камнями Навыков, и он схватили первый попавшийся — тот, что пульсировал тревожным тёмно-фиолетовым светом, — сунув оба артефакта в карман худи.

Эван на трибунах позволил себе едва уловимую, ядовитую ухмылку. Ничего. Как и ожидалось. Пустое место. Арвен на мгновение задержала на юноше взгляд, в её душе шевельнулось что-то вроде жалости. "Бедный ребёнок, система даже не признала его...". Но тут же её мысли переключились на болезнь Председателя — проблема, которая действительно имела значение.

Лиам повернулся, чтобы уйти.

Директор Пендлтон, побледнев как полотно, преградил ему путь.

—Лиам, остановись, пожалуйста! — его голос дрожал, пытаясь звучать властно, но выдавая лишь испуг.

—Процедура обязывает меня изъять камни для изучения. Но... — он понизил голос, стараясь говорить успокаивающе, — зайди ко мне в кабинет после всего. Возьмем их с собой, проведем несколько быстрых тестов. Обещаю, если с ними всё в порядке, и они безопасны, ты сможешь оставить их себе. Повторно их уже никто не сможет использовать, это твои трофеи. Давай решим всё по-хорошему. Лиам лишь молча, с убийственным презрением мотнул головой, отстраняя директора жестом, полным такого немого превосходства, что Пендлтон невольно отступил.

— Эй! А разве если нет класса, это не хуже, чем F? — раздался ехидный возглас из толпы.

В этот момент зрачки Лиама, все еще прикованные к остаточному свечению интерфейса, сузились в вертикальные щели. Его слух, обостренный до нечеловеческой остроты, выхватил из общего гула один единственный, чистый, пропитанный презрением голос.

С балкона Серафина, лениво развалившись в кресле, произнесла с ледяным, скучающим безразличием:

— Слабые — балласт системы. Таков закон. Ничего личного

Лиам замер. Он медленно, почти механически обернулся. Его взгляд, холодный и собранный, просверлил пространство и уставился прямо на неё.

— Значит, балласт? — его голос был тихим, низким и металлическим, но он прокатился по залу, заставляя каждого замереть.

— А что? — Серафина медленно, с преувеличенной скукой подняла на него глаза. — Ты имеешь что-то против?

— Нет. Ничего, — Лиам улыбнулся. Это была страшная, нечеловеческая улыбка, не сулящая ничего хорошего.

— А кто сказал, что я хочу быть частью вашей прогнившей системы?

— С тобой бессмысленно разговаривать, — она презрительно махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Это не тебе решать.

— А знаете, что? — его голос, низкий и безжалостный, внезапно прорезал гул толпы, заставляя смолкнуть последние шепоты. И тогда, на глазах у всего города, он начал медленно поворачиваться. Неспешно, почти церемонно, словно каждое движение было часть древнего ритуала отвержения.

— Вы все — лицемеры, — прозвучало его первое обвинение, пока он всё ещё был вполоборота.

— Смотрите на всех свысока... с вашего высочества, — продолжил он, завершая разворот и встречаясь взглядом с Великой Пятеркой.

Весь шум Колизея будто бы стих, захлебнувшись ледяной волной его молчаливого презрения.

— Я ненавижу вас. И вашу систему.

Он поднял обе руки, сжав кулаки и подняв вверх средние пальцы, и его взгляд, холодный и бездонный, будто просверлил расстояние между ним и балконом.

— Пошли вы! — прозвучало уже не как крик, а как холодный, отточенный приговор.

Жест был отточенным, ясным и не оставляющим пространства для сомнений. Это был не выпад обиженного мальчишки — это был приговор всей их системе, вынесенный тем, кого они же и отринули.»

Ультразвуковая тишина накрыла Колизей. Директор выронил микрофон, который с грохотом покатился по полу. Серафина застыла, её идеальное маскообразное лицо исказилось чистейшей, немой яростью.

— Лиам, что ты делаешь?! — прошептала Кира, закрывая лицо руками.

И эту тишину взорвал животный хохот Корвуса.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА! — он колотил кулаком по перилам, давясь от смеха. — Вот это да! Парниша, ты чертовски смышлёный! Мне это нравится! Ну что, Серафина, тебя только что послал пацан без ранга?!

Пользуясь наступившим шоком и хохотом Корвуса, Лиам развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь, его силуэт растворился в выходном проёме.

На несколько секунд зал взорвался оглушительным гамом. Репортёры кричали в камеры, перебивая друг друга. Учёные спорили до хрипоты, тыча пальцами в зависшие экраны. Но тут же голос директора Пендлтона, усиленный до предела магией и волей, перекрыл хаос, прорвавшись сквозь шум:

— Дорогие зрители! Уважаемые гости! «На этом церемония пробуждения завершена!» —он говорил напряжённо, но с вновь обретённым авторитетом, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Просим сохранять спокойствие и покинуть зал в порядке очереди! Все вопросы будут улажены!

Шум постепенно, неохотно стих. Великая Пятерка, пожимая плечами и демонстративно показывая полную потерю интереса к инциденту, начала расходиться. Серафина, бросив в сторону выхода последний ядовитый, обещающий взгляд, развернулась и ушла первой, её каблуки отчётливо стучали по полу. Зрители, ещё находясь под впечатлением, но успокоенные авторитетом директора, послушно стали расходиться.

Церемония была формально закончена. Для всех, кроме самого Лиама, он так и остался просто странным сбоем в системе, досадным недоразумением, которое стыдливо постараются поскорее забыть. Но для Лиама всё только начиналось. Глухо позванивая в кармане, его худи, два тёмных камня молчаливо ждали своего часа.