Читать книгу Рожденные в СССР. Восхождение - Ал Коруд - Страница 1

Оглавление

Мода. 7 сентября 1976 года. Москва. Улица Горького


– Паша, давай тяни гирлянду сюда, – начальник отдела планирования фирмы «Мода Будущего» Надежда Ягужинская критично осматривала новый подиум для выступления моделей. Вроде все сделано по тщательно выверенным чертежам и схемам, но чего-то все равно не хватает. Точно, тон драпировки явно выбивается из общего цветового ряда! Да что ты будешь делать с этими бестолковыми! Неужели так трудно тщательно выбрать нужную ткань или на худой конец с кем-нибудь посоветоваться? Женщина с недовольством обернулась и потянулась к заваленному разными вещами столу, где лежал «кирпич» радиотелефона, подарок от одного весьма продвинутого НИИ.

– Срочно ко мне Наташу, я сказала срочно!

  После она уставилась в большое окно, выходящее на «Витрину столицы Страны Советов». Для этого времени раздвинутая в стороны, наряду с исторической застройкой, богатая и с более современными зданиями улица Горького смотрелась неплохо. Правда, по сравнению с другими городами Союза. Москве в том плане было далеко до Даунтаунов американских мегаполисов или выстроенных заново столиц типа Бразилиа. Пока же весь центр Москвы семидесятых еще представлял собой мешанину зданий старой купеческой Москвы, конструктивизма тридцатых и пробивающегося то тут, то там современного советского модерна.

  В этом плане центр Ленинграда выглядел более цельным и захватывающим дух. Хотя если вспомнить прошлое будущее, то иностранцев в русской столице как раз интересовала именно старина. Так может, стоит сохранить здесь побольше исторической застройки? Как бы передать это столичным властям? Хотя чего тут думать? Наверняка среди знакомой издательской братии найдется нужный человек. Дав передышку голове и нервам, Ягужинская заново окунулась в работу. Никто за нее подготовку к презентации осенней коллекции не сделает. Итак здорово задержались!


 Следующие полчаса были потрачены на поиск подходящей обивочной ткани, драпировку и проверку освещения. Обычная рабочая текучка перед важным показом. Ягужинская по старой памяти не оставляла подготовку важнейших мероприятий ни на кого из своих заместителей. Испортят, загубят обязательно! Уже проверено и не раз! Поэтому лучше сделать все самой, чем потом краснеть перед гостями.

 Она давно дала зарок вырастить себе помощника с нуля, но обещание, само собой, тонуло в море ежедневной текучки. Удел любого инициативного и энергичного управленца. Иметь под собой слишком умного заместителя чревато, остальные обычно не удовлетворяют потребностям. Вот и вертись, как знаешь!


– Паша, черт возьми, почему у нас лампочки внизу не мигают?

– Не знаю, все подключено.

– Ну что ты будешь делать! Телок, а не работник, – Надежда обернулась, и её взгляд невольно остановился на муже. Степан все это время тихонько сидел в уголке выставочного зала, обложившись толстыми книгами. Пусть и в версии лайт, но учебу в университете никто не отменял.

– Стёпушка, помоги, пожалуйста. Эти бестолочи ничего не могут!

  Холмогорцев ту же поднял голову и улыбнулся. После проведенного вдали от цивилизации лета ему нравилось находиться в суете и шуме большого города. Как будто в эти месяцы именно этого остро и не хватало. Все-таки если ты городской человек, то жизнь вдали от полисов кажется тебе несколько пресной. Ему даже совершенно не мешала рабочая движуха в зале для демонстраций. Тем более что здесь постоянно слышался бесконечно милый голосок. Только расставшись на некоторое время, можно понять, как дорог тебе этот человек на самом деле.


– Включай! Работает.

– Ну славу богу! Ты мой герой! – легкий поцелуй чуть ли не перешел в страстные лобызания, но они вовремя спохватились. Не стоит ронять на публике честь одного из первых руководителей флагмана советской моды.

– Там контакты оказались перепутаны. Делов на пару минут.

– Вот как? Ох, как мне уже надоело все это совковое раздолбайство!

– Не переживай так, в наше время «косячников» также хватало. Добавь в общий котел джамшутов и понаехавших, получишь результат не лучше. У тебя же все еще утрясется, образуется.

 Надежда потрясла головой и устало облокотилась на подиум.

– Просто подготовка к показу столько нервов выматывает.

– Ничего, ты главное – освободись к двадцать пятому.

– Что у нас двадцать пятого? – потрясла головой Ягужинская, с подозрением уставившись на Степана.

– Сюпрайз! – Холмогорцев мягко взял щёки женщины в свои мозолистые от ежедневных трудов ладони. – Я тебе намекал. Поедем на Ладогу.

– Куда?

– Ты забыла? Нас Василий на съемки туда пригласил. Я как-никак у него в исторических консультантах, да и в сценарии поучаствовал, когда он к нам в июле приезжал.  Наверное, не было еще в истории кинематографа такого, чтобы его писали чохом целых пять профессоров! – Холмогорцев засмеялся, а потом с более серьезным видом добавил. – Шукшин с Владимиром Семеновичем и Марией будут там приезд варягов из-за моря снимать. Ему как раз осень и нужна для общей суровости. Ты бы видела какая шикарная борода нынче у Высоцкого! Специально не брился, серьезный все-таки актер, не то что наши Петровы-Цыганковы. И так пришлось Скандинавию под Мурманском снимать. Визу дают, так кто же на кино нынче доллары выделит?

– Ты бы мог у своего Машерова попросить.

– Своего? – Степан чуть не поперхнулся, но тут же деловито протянулся к радиотелефону, наблюдая за тем, как расширились глаза у Надежды. Он не смог выдержать этой забавной сцены и захохотал.

– Надь, ты всерьез поверила, что я вот так вот могу запросто позвонить целому секретарю Цэка? Петро, денег дай, пожалуйста. Вернись на землю! Где он, а где мы! Просто тогда свезло оказаться рядом. Да там, в общем-то, один парень помог, с Питера. Очень, скажу тебе, занятная личность. Коля Истомин.

  Надежда широко улыбалась, розыгрыш удался. Затем она сдвинула брови.


– Это не тот самый, что написал «Перевернутое зеркало»?

– Здрасьте, ты мне не говорила, что интересовалась такими повернутыми на мрачности книгами.

– Почему ты отказываешь женщинам в праве читать дарк-фэнтези? – характерно изогнула бровь Ягужинская. Холмогорцев пожал в ответ плечами. Они столько знакомы, а друг о друге многое не знают до сих пор.

– Извини, ты не упоминала.

– Познакомь с ним.

 Степан задумался.

– Попробую пригласить его в Ладогу. Вряд ли он откажется, когда узнает, кто там будет. Хотя у него столько знакомых, что он только тебе уступит в их количестве.

– Вот и договорились, – Надежда встала, а затем озабоченно оглянулась на мужа. – Стёп, а ты успеешь с зачетом?

– Думаешь, зачем дни напролет сижу с книгами?


  Холмогорцев смотрел снизу-вверх на свою любимую женщину и не мог ею налюбоваться. Приталенное светлое платье, только подчеркивало её стройность и гибкость, поддерживаемые ежедневными гимнастическими упражнениями. Высокая причёска выгодно оттеняла длинную, поистине лебединую шею. Ноги в телесного цвета колготках особенно привлекали взгляд. Так и хотелось взять их в руки начиная с лодыжек и нежно-нежно идти по ним выше и выше. Надежда лукаво улыбнулась и тихим голосом произнесла.

– Спорим, я знаю, о чем ты сейчас думаешь? Потерпи, пожалуйста, до вечера, постараюсь освободиться пораньше.

– Я тогда приготовлю на ужин мясо. Ребята с Крыма научили делать по-татарски. Заеду по пути к кооператорам. Мы сейчас богатые, можно и кутнуть!

– Заметано! Лидия Петровна, ну куда вы это тащите! Я же сказала, что сначала в пошивочную. Девочки, вы готовы к репетиционному выходу? Ну хоть вы молодцы! Строимся по порядку. Анфиса, ну что у тебя за вид? Почему у тебя лицо заплаканное? Вижу-вижу! Сколько раз я вам говорила, что все своё надо оставлять за пределами подиума. И ты так и не научилась делать мэйкап. Ну сколько раз повторять, что это нанесенная на лицо косметика. Привыкайте к международному сленгу. Да, поедем, но не все. Кто? Лучшие! Поехали!


Жесткий разговор. 9. 50. 13 сентября 1976 года. Москва. Кремль


– Это же додуматься надо, держать отряды своих головорезов прямо в столице державы!

  Генеральный секретарь ЦК КПСС Кириленко Андрей Павлович ходил взад-вперед, то и дело бросая суровые взгляды в сторону сидящих за длинным столом военных. Разнос проходил уже почти в течение получаса в старом кабинете Брежнева. В нем пока поменяли только часть мебели, новый Генсек считал, что переустраивать личные кабинеты, это не самое главное для лидера мощнейшей державы на этапе реформирования.

  Три генерала сидели, понурив головы. Все они готовились к заседанию Комитета Стратегического планирования, но этих троих вызвали раньше остальных и, как оказалось, для чисто политических разборок. В былые времена из Кремля в их случае можно было выехать в «воронке» или топать пешком сдавать должности.

  Но времена и на самом деле изменились. Никто истинных профессионалов снимать с должности не собирался. Но привести в чувство зарвавшихся военных по мнению Генсека все-таки стоило. Потому пропесочивали их знатно, крупным зернистым песком. Чтобы шкурки засвербели и действо запомнилось надолго.


– Не надо мне тут про ваши благие намерения. В государстве, как и в армии, должно быть единоначалие! И рулит в стране пока, заметьте, коммунистическая партия во главе с Генеральным Секретарем. Так что будьте любезны исполнять её волю. Или партбилеты на стол прямо здесь в кабинете! – Кириленко заметно нервничал. Обстановка в мире и стране и так менялась беспрестанно.

  Вмешательство попаданцев, влияние полученной от них информации и их оригинальных идей, которые постепенно воплощались в жизнь, внезапно в последние месяцы начали менять мир намного быстрее, чем думалось прошлой зимой. После темпорального лага, так называемого «временного отката» в истории их вселенной, по миру пронеслись огромные волны череды событий, да такие, что некоторые можно было сравнить с катастрофическим цунами.

  Падали правительства, затевались войны, возникали конфликты. Если не оседлать волну перемен, то, чего доброго, можно и самим утонуть в разворачивающемся политическом хаосе. Послезнание уже помогало все меньше и меньше, не считая технологий и науки. Но и там прогресс разгонялся с каждым месяцем. Ну, а тут такое! – Забыли про Тухачевского и его камарилью?!


  Генералы вздрогнули. Запрещенный прием использовал новый Генсек. Уж кто-кто, а военные лидеры были отлично осведомлены об истинной подоплеке того дела и к чему это в итоге привело. Если бы не Абакумов, то неизвестно, чем бы те проклятые чистки еще закончились. Генералы Ахромеев, Огарков и Варенников молча переглянулись. Остро запахло тридцать седьмым, и Кириленко их жалеть не стал.

– Бонопарты херовы! И я ведь надеялся на вас. Думал, хоть эти не подведут! Забыли, как весной в Кувейте обосрались? Что сделала наша хваленая стратегическая авиация? Половину целей не разбомбила и самую главную – портовые терминалы. Пришлось флоту срочно подходить и дорабатывать. Вот они почему-то не зассали и смогли! Потому что финансирование хотят и честь флота берегут. Ваши летуны при первых же проблемах повернули назад.

– Товарищ… – Ахромеев насупился. Генсек явно передёргивал, пусть и для пользы дела.


– Молчать! Сколько Ту-22 заявили о технических неисправностях? Целых четыре вскоре повернули назад к Баку, один самолет, вообще, пришлось в Ираке сажать и потом с танцами и бубнами вывозить. И одну ТУшку вы умудрились потерять от зенитного огня внезапно для нас поставленной арабам английской ЗР" "Рапира". Не надо пояснять вам, кто там на пультах управления сидел? Скажите спасибо ребятам Ивашутина, хоть летчиков целыми и невредимым вытащили. Но остатки новейшего самолета так и остались лежать в пустыне. Их уже, наверное, на "Локхиде" на винтики разбирают. И это тщательно разработанная операция!

  Варенникову терять было нечего и он, воспользовавшись паузой, когда Кириленко потянулся за бутылкой «Боржоми», выпалил:

– Товарищ Генеральный секретарь, не готовы мы пока к таким операциям. Не смогли полностью подавить ПВО противника. Да и разведка подвела.

– Почему не смогли? – Кириленко внезапно стало по-настоящему интересно. Он читал подробный доклад Генштаба, но обычно военные всегда что-то недоговаривают. – Только коротко, по существу.


  Отвечать вызвался Огарков.

– Если коротко, то наша армия готовилась воевать большими массами, масштабно крушить врага ядерным и химическим оружием. Действовать целыми армиями и корпусами. Не готовы пока наши войска к точечным хирургическим операциям. Разведка же проморгала, что англичане здорово модернизировали кувейтское ПВО. Умеют бритты наводить тень на плетень и провели самую настоящую операцию по дезинформации. В эту ловушку, кстати, не одни мы попали.

  В итоге наши ракеты не сработали как полагается. Множественные ложные цели, радиопомехи и качественная работа ПВО противника. Да и вся операция готовилась, по существу, на коленке. Мы здорово рисковали, товарищ Генеральный секретарь, но я считаю, что задачу в целом выполнили. Объекты поражены, политическая цель достигнута.

– В целом… – Генсек отвернулся к окну и вздохнул. Ну да, такой муравейник разворошили, столько всего оттуда разом полезло. Но самое главное было сделано – весь Восток внезапно осознал, что Русский Медведь проснулся и мало никому не покажется! Это ж сколько визитов срочно затребовали у Примакова все эти шейхи, шахи и падишахи. То-то американцы взбеленились. Еле-еле их успокоили, пришлось выдать немного плюшек, да таких, что те сами охренели.


  Из дальнего угла кабинета за разносом генералитета с интересом наблюдали трое членов Политбюро. Мазуров Кирилл Тимофеевич сдвинул густые брови и как будто наклонился вперед, еще больше выставив свой и так выдающийся нос. После излечения именно он сейчас в Политбюро отвечал за вопросы обороны и военные реформы, взяв в помощники Устинова и заточив того на оборонную промышленность.

 Человек волевой, опытный руководитель восемь лет назад курировавший ввод войск в Чехословакию, он к тому же обладал недюжинными организационными способностями. Его колкий взгляд заставлял генералов невольно ёжиться. Они точно знали, что этот человек честен, но справедливо строг. Спросит с них по полной программе. Наверное, чтобы развернуть таких монстров, как Военно-Промышленный Комплекс и Министерство Обороны такой и нужен.

  Его постоянная тяга к самообразованию, расширению кругозора была заложена в нем как будто генетически. Мазуров не чурался постоянно учиться у других и давал остальным показательный пример. Да и сам ценил и выделял в окружающей среде настоящих профессионалов, например, очень уважал Косыгина и Шелепина. Его бескомпромиссность нередко сталкивала его лбом со старым Генсеком Брежневым. Наверное, поэтому Мазуров сразу же вошел в состав «обновленцев». В той политической жизни ему места не нашлось, а старый коммунист резонно считал, что не весь собственный потенциал смог реализовать.


  Вторым человеком был секретарь ЦК и бывший глава Белорусской ССР Машеров Пётр Миронович. Все давно знали, что он отвечает за реформы в сфере высокой индустрии и научно-технологическое развитие СССР. Вот только зачем именно на этом разносе присутствует, было непонятно. Но Кириленко, вообще, после Леонида Ильича здорово отличался своим зачастую слишком оригинальным подходом.

  Третий же участник действа был как раз ожидаем. Возможный преемник Генсека, недавно переехавший в Москву секретарь ЦК и молодой член Политбюро Григорий Васильевич Романов. Этого, видимо, пока натаскивали, для начала поручив общую организационную работу Центрального комитета.

  Однофамилец бывшей царствующей династии с любопытством внимал перипетиям большой политики и обзаводился нужными связями. Частенько принимал участие в официальных встречах или даже визитах. Вот именно это у него неплохо получалось. Питерская интеллигентность и умение вести беседу в нужном ключе с различными политическими деятелями быстро снискали ему популярность. В мире уже поговаривали о решительном повороте советской политики, «Новом мышлении». Особенно Романов стал популярен у социал-демократов.


– Значит, так, господа молодчики и хунтисты, – Генсек не жалел хлестких эпитетов, генералы морщились, но помалкивали. – Все вышеозначенные подразделения расформировать. Хотя нет, одно оставьте. На базе курсов «Выстрел» пусть останутся. Люди у вас там опытные, пусть других обучают. Но…входят в состав Мобильных Сил. Да и мало ли что, пусть в столице будет боеспособное подразделение для особых задач.

  Ахромеев поднял глаза.

– Остальных куда?

– Туда же, в Мобильные. В скором времени нам там очень понадобятся хорошо обученные люди. Здесь их зачем держать? И вот что, господа заговорщики, – генералы невольно вздрогнули. Ох, суров новый Генсек, торопит события. – По партийной линии получите по выговору. Для начала. Ну а сейчас, – Кириленко глянул на знаменитые Брежневские рогатые часы. Он оставил их в качестве наследства и свидетельства преемственности. Да и нравились они ему. – Прошу в буфет, передохнуть и подготовиться. Собрание комитета в одиннадцать, и попрошу не опаздывать!


 Машеров налили себе минералки и, подождав, когда за генералами закроется дверь, проговорил.

– Не слишком ли круто забираешь, Андрей? Они же из лучших намерений.

– Напомнить, куда из них дорога вымощена?

– Но все-таки…

– Этого еще мало! – вмешался Мазуров. – Я бы еще и звездочки с кое-кого снял! Правильно ты сказал, Андрей, бонапартисты херовы! Кто дал им право распоряжаться судьбой страны!

 Кириленко устало присел на удобное кресло, созданное по технологиями из будущего, и придвинул к себе трубку радиотелефона.

– Принесите, пожалуйста, чаю. Да, со всем полагающимся, – потом он глянул на Мазурова и тихонько заметил. – Да что с них взять, остолопов, Кирилл? Я из-за их патриотического порыва, в общем-то, и простил. Но для порядка стоило малёхо попрессовать, чтобы жизнь медом не казалась.

– Значит, армия за нас? – задал вопрос в лоб не привыкший скрываться за показной болтологией Машеров.

– За нас, да и органы работают, – Генсек перехватил взгляды товарищей и ехидно улыбнулся. – Но вам не скажу. Ага, вот и чай несут.

  Четыре официантки в накрахмаленных фартуках и чепчиках быстро и несуетливо расставили чашки, чайники и тарелки на краю стола. Мужчины, вдыхая аромат свежей выпечки, внезапно поняли, что малость оголодали. Встали ведь сегодня рано, у каждого была собственная куча дел. Настоящие галеры!


Жесткий разговор. 9. 50. 13 сентября 1976 года. Москва. Кремль


– Спасибо, товарищ Варенников.

  Генерал-полковник закончил доклад и сел на месте. На одной из стен большого кабинета для заседаний остался раздвижной экран, который было удобно использовать для показа слайдов или кинохроники. Ремонт этого специализированного помещения не так давно закончился и многие были в нем в первый раз. Современная техника и средства связи производили впечатление.

  Отсюда можно было устроить конференц-связь с любым уголком СССР, очень быстро по современным линиям связи получить информацию из Правительства, ЦК КПСС или Министерства Обороны. Отдельные линии вели в главное управление КГБ и штаб-квартиру ГРУ.

  Первая, пробная попытка создания подобия Рунета. Ведущие руководящие работники уже понемногу привыкали к постоянному присутствию в их, закрытых от лишних глаз, конторах странных молодых людей. Их некоторой рассеянности, и вдобавок полному пренебрежению к начальственному пиетету и дресс-коду. Будущее наступало уже сейчас!


  Кириленко бросил взгляд в сторону товарища по Политбюро.

– Кирилл Трофимович, все-таки решили оставить два танковых завода? Харьков и Нижний Тагил.

– И это, честно сказать, переизбыток. Во всяком случае Дмитрий Федорович, – Мазуров кивнул на Устинова, – так считает. Но у них все-таки разные изделия – Т-64 и Т-72. Так что пусть их до ума с учетом технологий из будущего доводят и оснащают. Там и посмотрим, будем решать.

– Не многовато ли затрат на бронетехнику? – бросил взгляд на военных реформаторов Председатель Правительства Косыгин. Он сейчас больше ориентировался на производство товаров широкого потребления и пообещал закрыть проблемы с явным дефицитом к концу пятилетки. Потому на все лишние расходы смотрел с некоторым неодобрением.

– Пока придется с этим мириться. Да и выпускать новую продукцию заводы уже прекратили. Будем модернизировать имеющееся и делать на базе старых танков востребованную продукцию.

– Какую именно?

– Эвакуаторы для техники, они же для медицинских нужд, вывозить раненых, тяжелые машины поддержки пехоты. Да много чего. В том числе и для создающихся мобильных войск. Мы уже имели в Ливане проблемы с нашей легкой бронетехникой, не везде она оказалась эффективной. Подразделения поддержки должны быть в поле так же. Проектирование же принципиально другой займет некоторое время, да и технологии у нас еще отстают. Вернее, их внедрение в производство. Так что будем «колхозить» из того, что имеем.


  Ахромеев заметно скривился, ох, понабрался их куратор словечек из будущего, но благоразумно промолчал. Это они утром еще неплохо отделались! В тридцатых сейчас бы в подвалах Лубянки сплевывали на пол зубы и показания давали. Затем ждали выстрела в затылок.

  Нет, в неплохое время они все-таки живут. Нелюдоедское. При всем уважении к Генералиссимусу его методы были слишком бесчеловечными. Хотя времена не выбирают. Достаточно вспомнить проклятый октябрь сорок первого, когда страна оказалась одной ногой в могиле, и только чрезвычайные меры, жесткий характер Сталина и его подчиненных спасли тогда отчаянное положение.

  Сидящие в этом кабинете генералы отлично помнили опыт Великой Отечественной. Как и тот факт, что ресурсами и человеческими жизнями разбрасываться никогда не стоит. Но понимает ли это следующее поколение? Судя по событиям того будущего, урок был забыт напрочь. Самое ценное изо всего накопленного неплохо образованное и сплоченное советское общество оказалось попросту пущено в распыл. И никто, ни одна сволочь не создала ничего взамен! Наверное, поэтому в том будущем и случилось самое страшное, конец цивилизации. Нет, мы пойдем другим путем!


  Косыгин снова сурово посмотрел в сторону военных

– Авианосец вам обязательно строить? Вы в курсе, сколько он будет нашей стране стоить? И что технологий для такого корабля у нас фактически нет. Что означает огромную цену для пути проб и ошибок. Потому я сразу закладываю сюда в три раза больше, чем вы просите.

– Без него наш флот на дальних рубежах практически ничего не стоит, Алексей Николаевич, – тут же ответил за всех начальник Генштаба Огарков. – То есть все вложения во флот фактически впустую! Кроме разве что подводных стратегических ракетоносцев. Во всяком случае нам так видится из событий будущего. Но смысла ломать весь флот если можно его переформировать стратегически. На перспективу это все равно выйдет дешевле, а усилит нас на несколько порядков.

– И вот еще что стоит учитывать, – вмешался в разговор Устинов, отлично разбирающийся во всех перипетиях оборонной промышленности. – Такое сложное производство обычно всегда тянет за собой технологии, создаются новые материалы, интенсивно работает на промышленность наука. В свете последних решений партии и правительства мы тут же будем все эти новинки вводить в гражданский оборот. Я тут подготовил небольшой доклад насколько этот эффект будет выгоден другим отраслям, с учетом того, что мы уже передаем в промышленность из ранее рассекреченного.

  Предсовмин с интересом уставился на оборонщика.

– Передайте его на днях мне, пожалуйста. Мы как раз начинаем сверстывать планы на следующий год.

– Договорились.


– Можно мне? – неожиданно подал голос Варенников. Кириленко коротко взглянул на генерала и согласно кивнул. Обычно тот говорил, по существу.

– Тут такое дело. Я бы поменял формулировку постановления, не подготовка проекта, а начать строительство незамедлительно.

– Почему?

– Подобный масштабный проект, создание с нуля большого корабля всегда несет с собой кучу проблем. Их же придется решать прямо на ходу и само строительство обязательно затянется. Но зато мы получим огромнейший опыт для постройки следующих авианосцев. Я бы даже запланировал строительство сразу двух пробных авианосцев разных конструкций. Чтобы отработать на них технологии, личный состав и боевую технику.

  Пока же у нас фактически нет ничего. Англичане и американцы также вряд ли поделятся с нами своим бесценным опытом. Ведь кроме самого корабля нам нужны эскадрильи палубных истребителей и штурмовиков. Еще самолеты ДРЛО, мощное ПВО и переоснастка кораблей сопровождения.


 Кириленко бросил задумчивый взгляд на Мазурова, тот переглянулся с Устиновым.

– Мы согласны, Андрей Павлович. Дело новое и затратное. Нам, конечно, – секретарь ЦК кивнул в сторону начальника ГРУ. – помогли, но опыт есть опыт. Он нарабатывается на практике.

– Принято. Но успеют ли наши конструкторы с созданием специальных видов самолетов.

– Постараются. Как оказалось, задел уже имеется, вместо нескольких тропок мы вышли на торную дорогу.

 Кириленко задумался.

– Тогда, товарищ Ахромеев подготовьте нам общую встречу. Моряки, авиаторы и представители конструкторских бюро. Будем думать и решать за что поначалу взяться и что стоит незамедлительно ускорить, а от чего и вовсе отказаться. Идея генерала Варенникова о создании сразу двух экспериментальных авианосцев мне нравится. Как показывает опыт ведущих стран, такие могучие корабли служат десятки лет. При всем моем уважении вряд ли наши судостроители смогут сразу построить нечто великолепное.

– Сделаем.

  Косыгин покачал головой, но его будущую реплику тут же парировал Мазуров.

– Мы найдем средства, перекроим военный бюджет и привлечем резервы.

  Предсовмина только усмехнулся. Знает он эти «резервы». Закрома специального валютного фонда все больше наполнялись итогами использования инсайдерской информации. Ну не все же Западу качать к себе мировые финансовые ресурсы?


– Тогда перейдем к внешней политике. Товарищ Примаков, что у вас есть сообщить нам?

  Министр иностранных дел докладывал с места. Обрисовав текущую общую обстановку в мире, которая по сравнению с той была одновременно менее напряженной, но с более горячими кризисными точками Примаков перешел к стратегическим направлениям.

– Считаю, что главным пунктом нашей ближайшей повестки является подписание Хельсинского соглашения, его мы запланировали на весну следующего года. Но в отличие от того будущего, оно будет более конкретным и установит множество прописанных в договоре ограничений. В частности, на присутствие иностранных войск в обоих Германиях и в центральной Европе в целом.

  Мазуров отрывисто спросил:

– Есть уже договоренности с Америкой?

– Пока предварительные. В начале ноября в США президентские выборы. Кандидаты те же, что в прошлый раз – Форд и Картер, только сейчас у первого явный перевес. Успешные переговоры с нами, новый курс в Европе, упор на собственное экономическое развитие и миротворческая компания на Ближнем Востоке дали ему довольно много голосов избирателей. Люди голосуют за мир и процветание. Они устали от кризисов. Мир с нами дает на это неплохой шанс. И еще – мы смогли оттереть в сторону гражданина Рейгана. Пусть лучше в кино снимается, нечего ему на телеэкранах Америки делать.

– Ваши наработки? – уставился на начальника ГРУ с усмешкой Мазуров.

– И мы постарались, и смежники, и ребята из будущего.


  Неожиданно слово попросил секретарь ЦК Машеров. Внешняя политика не была в сфере его интересов, но некоторые вопросы его затрагивали особо.

– Можно подробней о реакции мирового сообщества на наш военный удар по Кувейту.

 Примаков сжал губы и бросил острый взгляд в сторону Кириленко. Тот еле заметно кивнул.

– Сразу же после ракетно-бомбового удара по военным и экономическим объектам Кувейта мы выступили на расширенной ассамблее ООН и предали гласности факты спонсирования и прямой военной помощи исламским террористическим группировкам в Ливане и Израиле. В основном в части участия в этом самого Кувейта. Реакция западных политиков превзошла наши ожидания, – Министр иностранных дел усмехнулся.

  Зашевелились и другие участники совещания. Для Советского Союза было внове и участие в такой масштабной военной операции и сам факт решительного дипломатического наступления на главной политической арене мира.


  Министр Внутренних дел Щелоков не удержался от ехидного замечания.

– Я помню этот момент в телевизионной хронике, как вытянулись лица у западных дипломатов. Особенно кисло выглядели англичане. Операторы молодцы – показали их физиономии крупным планом!

– Да, но реакция стран третьего мира была далеко не так однозначна, – остудил всех Примаков. – Там же на заседании мы передали некоторые документы членам американской делегации, – он скосился в сторону Председателя КГБ и добавил. – Правда, до этого копии документов попали к Джорджу Бушу.

 Он с января этого года возглавил ЦРУ. Управление сейчас сотрясает череда разоблачений, идет расследование комитета Черча, касающееся незаконной и несанкционированной деятельности ЦРУ. Так что им там несладко и наши документы у их разведки вызвали некоторую оторопь.

 Они же с самого начала попадания к нам людей из будущего, если можно так выразиться, постоянно на шухере. Ждут от нас очередных подлянок. Мы им, конечно, их делаем, но не так активно, как они ожидали. Поэтому напряжение в их политических и экономических элитах не снижается, приводя к перегреву и перманентным скандалам. Даже без нашего участия. Ну почти без. Зачем проводить конфронтационную политику де-факто, если можно столкнуть лбами их внутренние интересы?

  Министр иностранных дел ядовито хмыкнул, вызвав ехидные улыбки собравшихся.


– Да, вы правы, Евгений Александрович, – вмешался Кириленко. – наша задача сдвинуть глубинное общественное мнение Америки, а также заиметь расположение части их элиты. Она очень, скажу вам, неоднородно. Напирая слишком крепко, мы бы их только мобилизовали на ответную реакцию. Поэтому мы отказались от прямой политики давления, не воспользовавшись нынешней слабостью Соединенных Штатов, но требуя взамен равноправного сотрудничества. Там это уже оценили и пошли навстречу.

– Вот только некоторые наши товарищи несогласны с такой постановкой вопроса.

– Если несогласны – пусть предлагают свое, – бросил взгляд на сделавшего ремарку секретаря ЦК Шелепина Кириленко. К удивлению многих в Центральном Комитете, новый Генсек не только повысил бывшего «комсомольца», но и негласно поручил ему целое направление – приглядывать за национальными окраинами Союза.

  Александр Николаевич уже успел «прославиться» суровым нравом и у местных князьков вызывал откровенный страх. В узком кругу своих соратников Кириленко мотивировал это назначение надобностью различных взглядов в Политбюро. Брежневский подхалимаж «времен застоя» дорого дался Той стране.


  Примаков между тем продолжил.

– То есть мы выполнили формальные обязательства перед партнерами по миротворческому корпусу ООН. Сейчас ход за ними.

– Он уже был сделан. Судя по тому, что произошло в семье короля Саудитов.

– Кирилл Тимофеевич, это еще старые договоренности. Честно говоря, американцы не ожидали от нас такой прыти. Это они привыкли наносить удары далеко от дома, но никак не ждут такого от нас, – Примаков посмотрел на Генсека. – Как я понимаю, вопросы Европы и Великобритании будут рассматриваться отдельно.

– Правильно понимаете, – Кириленко встал и заходил взад-вперед. – Сейчас, товарищи, нам надо обозначить нашу политику в южном направлении. Что мы имеем на сей час. Американцы из-за причин своей внутренней политики вывели миротворцев из Ливана, вместо них туда зашли итальянцы. Мы решили немного позже поступить также, заменив себя на военных из Венгрии и оставив им кучу своего оружия.

  Кто-то громко хмыкнул.


– Что-то хотели сказать, генерал Варенников?

– Извините, товарищ Генеральный секретарь. Но это настоящий когнитивный диссонанс, еще двадцать лет назад мы всерьёз с ними воевали, а сейчас они предложили лить кровь за нас.

– Все меняется в этом мире. Но кто еще вместо них? Восточные немцы весьма бы там пригодились, но тут во весь рост встают вопросы политики. Чехи еще не готовы, на поляков надежды мало. Болгары…ну это несерьезно! Вот такие получаются пироги. Сателлиты есть, а союзников мало.

– Надо воспитывать!

– Так и есть, Кирилл Тимофеевич. Взять хотя бы ГДР. Их Министерство государственной безопасности играет слишком уж самостоятельную роль и временами откровенно перебегает нам дорогу. Это не дело! Товарищи Ивашутин и Кирпиченко, – обратился Генсек официальным тоном к руководителям спецслужб, – возьмите этот факт на вид и поработайте с коллегами. По Восточной Европе мы проведем через месяц отдельное совещание. Пригласим туда и их ведущих политических деятелей, а также руководителей армий и спецслужб. Нам надо как можно больше синхронизировать наши общие действия на будущее и теснее сплотить экономики. Нынешний уровень сотрудничества неприемлем. Уже на этот час прямые связи с Югославией намного крепче, чем с той же Польшей. И ведь она, заметьте, не полноправный член СЭВ!  Куда это, товарищи, годится?

  Косыгин с места проговорил.

– Я планирую продвигать прямые связи между крупными предприятиями и создаваемыми межведомственными корпорациями. Надо уменьшить уровень нынешней информации, когда все идет только через Министерство внешних экономических связей. Бесконечные согласования лишь мешают делу, создавая чисто бюрократические проволочки. Надо хотя бы в рамках СЭВ учредить международные консорциумы, есть же успешный опыт. Недавно нами были созданы «Интерэлектро», хозяйственные объединения «Интератомэнерго», «Интертекстильмаш», «Интерхимволокно».

  Кириенко с готовностью кивнул. Экономика его особенно интересовал

– Об этом мы также подумаем. Как и том, чтобы привлечь в СЭВ другие страны. Например, Вьетнам, Корею и даже Финляндию. Насколько помню, после наших успешных договоров с Австрией шведы также очень желают сотрудничать.

– Как разделаюсь с текучкой, совершу турне по Скандинавии, – согласился, задумавшись Косыгин.


  Генерал армии Огарков продолжал докладывать.

– Поэтому мы считаем, что обязаны продолжить работу над созданием Африканской оперативной базы в городе Бербера, что находится на северо-западе Сомали. Город был административным центром Британского Сомали до 1941 года, поэтому обладает относительно развитой инфраструктурой. В 1969 году советскими военными строителями здесь закончено сооружение глубоководного порта. Сейчас там находится наша военно-морская база. Рядом с городом СССР уже построил крупнейшую взлётно-посадочную полосу. Длина полосы рекордная для Африки – 4140 метров. Сейчас в Сомали работают и служат несколько тысяч наших специалистов. Население в целом доброжелательно относится к нам, особенно после помощи в ликвидации последствий засухи 1974 года. Тогда удалось избежать больших жертв только благодаря действиям советских лётчиков, осуществивших транспортировку части населения из пострадавших районов. В том времени все эти вложения пошли прахом после начала эфиопско-сомалийского конфликта.

– Что изменилось сейчас?

  Ответить на вопрос Генсека решился генерал Ивашутин.

– Нам удалось провести на пост главы Сомали генерала Абдуллахи Юсуф Ахмеда, человека просоветской ориентации. Он военный, в том мире в 1978 году стал одним из руководителей неудавшегося путча против сомалийского диктатора Мохаммеда Сиада Барре. Юсуф затем эмигрировал в Эфиопию, где возглавил партизанскую борьбу против диктаторского режима. Он в курсе, что может статься с его страной и обещал нам полное содействие.

– Еще бы, – раздался голос генерала Варенникова, – на наших штыках он долго продержится.

  Сидящие за столом улыбнулись, непосредственность генерала в принципе выражала их общие чувства. Но Огарков только скривился, все-таки начальник Генштаба привык к дисциплине.


  Неожиданно поднял очередной вопрос Косыгин. Он не любил эти совещания, считая их не своим делом, но сейчас оживился, поэтому, пользуясь оказией, обратился с практическим вопросом прямо к начальнику ГРУ.

– Что у нас там есть в этом Сомали?

  У Ивашутина была самая большая картотека знаний из будущего и феноменальная память, поэтому он без запинки ответил.

– Уже открыты некоторые весьма интересные месторождения полезных ископаемых. В частности, междуречье Джубы и Веби-Шебели имеются месторождения рудных полезных ископаемых – железная руда в, а также ураноториевые руды в районе Бур-Акаба и уранованадиевые руды в Мудуге. Возле Могадишо в начале 1980-х годов будут обнаружены запасы нефти и газа, а на юге Сомали – титановые руды. Что там еще в недрах раскидано, одному богу известно. Требуется скрупулезное изучение страны.

– Интересно, – Предсовмина был явно заинтригован. Одно дело халявная «помощь» странам так называемой социалистической ориентации, другое – настоящие концессии и получение как прибыли, так и редкого сырья.

– Мне тоже так кажется, – вмешался Кириленко. – Сомали страна, развитая предельно слабо. Она может стать испытательным полигоном для нашей новой политики. Считаю, Алексей Николаевич, что вам нужно туда съездить, пообщаться и заключить договоры о долговременном сотрудничестве.

– Андрей Павлович, что вы имеете ввиду под новой политикой? – с интересом воззрился на Генсека Устинов. В состав Политбюро его ввели недавно. Обычно сильно занятый промышленностью, он был несколько далек от новостей политики.

– Хороший вопрос. Если коротко – те, кто с нами дружит и реально сотрудничает, будет жить богато и долго.


  Все засмеялись, но их веселье прервал привыкший к серьезности Косыгин.

– Но все это должно быть в первую очередь нам выгодно. Мы не можем уже больше напрасно тратить наши ресурсы, они у нас не безграничны. Товарищи военные, если вы хотите новые базы и авианосный флот, то вы должны помочь стране заработать. И у меня вопрос начальнику Генштаба, почему Сомали, а не Йемен. Там тоже есть ресурсы и даже нефть. И туда уже вложено достаточно средства.

– Слишком неопределенная политическая обстановка, Алексей Николаевич. Лезть в те места с глобальными намерениями излишне рискованно. Мы не бросаем юг Аравийского полуострова, в стратегическом плане он также интересен. Особенно в плане давления на Саудовскую династию и Оман. Наша база на Сокотре будет и дальше развиваться. Но в самом Йемене действовать стоит осторожно и вдумчиво. Прошлый опыт был печальным.

– Будет где разгуляться Мобильным силам?

– Так точно. Но всплыли вопросы их перевооружения. Компания в Ливане показала слабые стороны нашей боевой техники и снаряжения личного состава.

– Для того они там и были, товарищ генерал. Этот вопрос мы поднимем в ближайшее время на специальном совещании, – резюмировал Кириленко.


Беседы. 17 сентября 1976 года. Москва. Центральный клуб ОЗП


– Надечка, – Холмогорцев немного скривил рот, Шувалов уже поднабрался и был чересчур фамильярен. – Давай по чеснаку. Я понимаю, мода и все такое, но вы же почти все ткани и фурнитуру за рубежом за валюту берете. Есть ли здесь элемент честности? Очередная потемкинская выставка и пыль в глаза.

  Ягужинская тоже сегодня на вечере не скучала и позволила себе хорошее шампанское. Наконец-то, позади остались громкие показы, тяжелые переговоры, интервью, фотосессии и заключение долгожданных контрактов. Только Степан ведал, чего это ей стоило!

  Но он же знал, что его жена была в такие моменты счастлива. Счастлива от того, что оказалась востребована и строит свою судьбу самостоятельно, а не по прихоти времени и обстоятельств. Поэтому Холмогорцев был готов многое стерпеть и переждать. Надежда это видела и ценила, они и на самом деле нашли друг друга, как две прецизионно выполненные детали. Где еще такого себе найдешь? Бери от жизни, что дают и не обращай внимания на мелочи!


 Женщина покрутил в руках изящный бокал и сверху вниз посмотрела на самодовольное лицо представителя Озэповской прессы. Скорее всего Шувалов и фамилию себе взял громкую после «переселения». Это разрешалось сделать по закону. Советские власти посчитали, что люди имеют право начинать жизнь сначала.

– Дмитрий, я думала, что журналисты должны уметь добывать правдивую информацию, а не питаться досужими слухами, – Шувалов чуть не поперхнулся соком, затем причесал пятерней густую шевелюру и насуплено уставился на Ягужинскую, подозревая подвох.

– И что я пропустил?

– Вот эти циферки, – Надежда ловко достала из сумочки красивую авторучку, подарок от очередного зарубежного поклонника и нарисовала несколько цифр на салфетке. – Первая – это затраты на покупки того, что ты упомянул, вторые цифры – доход только от первоначальных контрактов. И ведь еще есть продажи внутри страны. Затем по истечении сезона, мы выложим в журналах закройки коллекции, некоторые из них продадим во второстепенные западные фирмы. Ну и самое интересное, что этой осенью почти треть тканей коллекции нашего родного советского производства.


  Ягужинская с легкой усмешкой уставилась на журналиста поверх своего бокала. Шувалов посмотрел на цифры, открыл было рот, но так и замер, не смог сформулировать ответ.

– Брава, Надюша, уела этого записного пижона, – захохотал Толик Мерзликин. Глава целого отдела в МИДе выглядел усталым, но глаза блистали жизнерадостностью. По слухам, бывший пиарщик высокого пошиба нашел себе в новой жизни невероятно занятное местечко, с успехом творил международную историю и был на хорошем счету у нового Кремлёвского начальства.

– Звезда в шоке! – Шувалов умел неплохо копировать чужие голоса, и люди из будущего отлично помнили кому принадлежит этот манерный голос, поэтому дружно захохотали.

    Анатолий потянулся за салфеткой и его глаза округлились.

– Наденька, да это выгодней, чем нефтью торговать! Честно. Но можешь сказать, откуда такая прибыльность?

– Ловкость руки и никакого мошенничества! – улыбалась Ягужинская. – Ну а, если честно, то мода всегда была сверхприбыльна, просто вы, мужчины об этом обычно не задумывались.


  Мерзликин покрутил головой и развел руками.

– Век живи – век учись! Я откровенно восхищен. И представляю какой сложности переговоры ты проводишь. Владельцы модной индустрии те еще говнюки! Да и пидары впридачу.

– Вот ты понимаешь, – женщина протянула бокал, Анатолий тут же ловко наполнил его, положив затем бутылку обратно в серебряное ведёрко со льдом. – За вас мальчики! – Надежда сделала глоток. – Хотя секрет больше в том, что я знаю всю подноготную всех эти проклятых французиков и итальяшек.

– Ох, как ты их не любишь! – Шувалов с интересом смотрел на Ягужинскую. В этом мире семидесятых он уже отвык от подобных ей смелых и инициативных женщин. Как ни смеялся народ в будущем над похожим образом, но многие из тутошних дам больше смахивали на знаменитую «мымру» из знаменитой кинокомедии Рязанова.

– Насмотрелась на них в будущем! Или ты не знаешь, как они на нас наживались или дурили? Так что нетушки, здесь я уже над ними сполна поизмываюсь.

– Мне уже страшно, – Мерзликин хоть и был подшофе, но никогда не терял нити разговора. – Есть, значит, за что их держать?


  Надежда ухмыльнулась, вот с кем после Степана у нее было полное единодушие, так это с Толиком. Они всласть поварились в клоаке Москвы будущего, поэтому знали, что к чему в подлунном мире. Шувалов же чуть не подскочил со стула, в его руки пёр такой классный материал!

– Наденька, а можно чуть приоткрыть тайну?

– Да никакой тайны, Слава. Мы, попаданцы, и так мегапопулярны на Западе. Ну только не делай такие глаза! Неужели ты не в курсе? Даже Толик кивает, думаю, он наверняка приложил к этому свою мохнатую лапу. Есть вокруг нас некий флёр, идеологический, культурный и отчасти таинственный. Будущее всегда манит людей к себе. Так что и наша странная мода безумна им интересна. Затем мы запускаем туда рекламу, показывая обрывки из будущих коллекций. Думаешь, они не воруют идеи? Воруют и только так! Но…по итогу они видят совсем не то. Ну как бы все те показанные ранее элементы присутствуют, но абсолютно в ином контексте. Вуаля! Журналы, телевидение, спрос, ажиотаж! Публика требует, а мы можем дать, но…опять же – не все.


– То есть ты господ буржуа буквально припираешь к стенке и диктуешь им свои условия?

– Примерно так, но помягче. Это как наручники для невинных развлечений, обитые бархатом. Ну вы понимаете, – Ягужинская обвела всех таким взглядом, что температура за столом тут же подскочила градусов на сто. – В итоге чуточку прибыли мы им все-таки оставляем, но обставляем дело таким образом, что они нам еще и благодарны остаются. Ловкость руки и никакого мошенства!

– Браво! – Мерзликин азартно захлопал в ладони, остальные его поддержали, хотя стол был наполовину пуст, не все гости еще подъехали. Это они прибыли пораньше, было время спокойно посидеть и поговорить под легкие аперитивы.

 Анатолий поднял рюмку и произнес:

– Представляю, какую плешь ты начальству проела и что за глаза были поначалу у министерских крыс.


  Надежда улыбнулась так, как лыбится зубатый тигр будущей жертве.

– Мне было проще, нам сразу дали больше возможностей, еще и Степан невольно помог. Меня там нынче побаиваются, особенно после того, как Там, – Надежда подняла глаза вверх, – наш успех отметили. Сейчас несколько легче, чем год назад, персонал набран, наших также много, особенно в моем отделе планирования. С ними мне легче сработаться. Они хотя бы понимают, о чем идет речь и свое предлагают. Ну а какой у нас классный финансист! Ему этих лохов европейских обуть, как у ребенка конфетку отобрать. И к тому же укомплектовал себе из местных зубастую команду, вырастет смена и гроза капиталистов.

– Эх, где же их столько возьмешь, специалистов, – вздохнул Шувалов. – Я никак себе в редакцию никого не подыщу.

– Так воспитай! Я взяла несколько местных девчонок, буду из них совковую дурь выбивать, а в головы все нужное укладывать. Наш брат уже обычно или к делу пристроен, или болтается как дерьмо в проруби. Переучиваться по новой жить не хотят.


– Далеко не все на это способны, – Шувалов задумался. – Самому сложно временами. Считал вот она молодость, новое тело, новая жизнь, но старая постоянно за полы придерживает. Идешь временами вперед как сквозь сильный ветер.

– Слава, – Мерзликин нагнулся к старому знакомому, – ты её просто отпусти. Прошлое осталось там, ну его к черту! Я лично считаю, что здесь живу и собираюсь прожить максимально красиво.

  Редактор одного из известных издательств, специализирующихся на научно-популярной литературе, остро глянул в ответ, но ничего не сказал. Знал Шувалов кое-что очень уж грязное о светоче местной международной политики. Но помалкивал не по причине боязни потерять карьеру или лишиться товарища. Просто Толик не был говно-человеком и помогал всегда искренне, а это стоило в нашем мире оценить правильно. Каждый из нас не без греха.


  В ресторане клуба ОЗП, одном из лучших в столице царила приподнятая атмосфера. Публика здесь делилась на две неравные половины. Меньшую занимали люди, приглашенные кем-то, чаще всего не самые удачливые по жизни, попавшие сюда случайно. Они отчаянно желали показать, что все у них отлично, зачастую жестко переигрывая и в итоге жутко напивались.

  Вторые, более фартовые попаданцы, схватившие птицу удачу за хвост, по сложившейся в том мире привычке пытались «прогулять» её по полной программе. Попаданцы все еще до конца не верили в здешнюю стабильность. Да и как было в нее поверить, если они сами и принесли сюда дух перемен и постоянных изменений. По этому поводу в среде людей из будущего сложилось множество едких злословий и каламбуров.

  Были еще гости, приглашенные людьми из будущего. Кто-то для дела или полуподпольного бизнеса. Кто-то, чтобы покрасоваться перед чужими. Для каждого члена клуба был определенный лимит приглашений и уже сложился «черный» рынок их обмена. Пусти козла в огород!


  Вот и сейчас Холмогорцев отметил неподалеку от них занятную кампанию. Несколько человек явно из попаданцев сидели в группе «товарищей с юга». Или это были компаньоны «по бизнесу», или просто жители азиатских столиц попросили знакомых провести в знаковое для многих место Москвы. Черт ведь его знает, какие слухи ходят среди обычных граждан СССР про людей из будущего.

  Тем более что процент попаданий в остальные союзные республики был предельно низок. Да и после расселения попаданцев почти все они остались жить в РСФСР и других славянских республиках. Память о кровавых девяностых сидела у большинства в печенках. В республиках обижались, но жесткой установки на место жительства попаданцев сверху так и не пришло.

  По другую сторону зала деловито восседали высокие блондины в импортных костюмах. К гадалке не ходи – это прибалты. Охлаждение центра к балтийским республикам и урезание подпитки из бюджета не произвело на них должного впечатления.

  Лабусы сейчас больше присматривались к возможным экономическим послаблениям, желая отыграться на хорошо знакомом поле и уже проявили на нем большую энергичность. Буржуйчики есть буржуйчики. В принципе власть этой частной инициативе особо не мешала, придавая видимую законность, но, судя по всему, примечала все мелочи и записывала в толстый блокнотик. Нынче больше гоняли за откровенное русофобство.


– Что на часы смотришь? – заметил некоторую нервозность Холмогорцева Шувалов.

– Да ребята уже должны подъехать. Где застряли? Пойду вниз, встречу, чтобы нас не искали.

  В просторном вестибюле Центрального клуба царила вечерняя суета. Народ подходил с работы, чтобы пообщаться с друзьями или посетить занятия. Дружными группками фланировали студенты, молодежи было безумно интересно пообщаться с людьми из будущего или послушать лекции, которые больше нигде не услышишь.

  Иногда в ОЗП выступали известные ученые или популяризаторы науки. В ходе знаковых перемен они стали не менее востребованы, чем чистые люди науки. Скорый информационный переворот стоило готовить заранее. Ведь кроме молодежи, впитывавшей новое как губка, еще есть люди постарше, которых также стоит подучить и подготовить. Отделения ОЗП этим как раз и занимались. Им по понятным причинам советские люди доверяли больше.


  Неожиданно на глаза Степану попался смутно знакомый парень. Высокий рост, широкие плечи записного спортсмена, лобастая голова, большие глаза, цепко ощупывающие пространство. По поведению и одежде заметно, что из «наших». Где-то он его видел? Точно, сегодня утром на бульваре! Степан обратил внимание на импортный фотоаппарат, которым снимал этот парень. Холмогорцев в молодости увлекался фотографией и марку знаменитой немецкой техники тут же признал. Подошел, разговорились. Он вроде откуда-то с Сибири приехал в столицу по делам, да заодно забрать приз из редакции «Комсомолки». Он этот фотоаппарат вроде как выиграл. Молодец!

– Привет! Какими судьбами?

  Молодой человек быстро обернулся, была в нем хватка борца, затем его глаза радостно блеснули, а рот разошелся в искренней улыбке. Это очень понравилось Степану, человек, значит, открытый.

– И тебе наше с кисточкой. Ты в ОЗП работаешь?

– Нет, мы с друзьями тут сидим, – Холмогорцев кивнул в сторону ресторана. – Извини, запамятовал имя твое. Я Степан Холмогорцев.

– Константин Маслов, – готовностью протянул широкую лопату кисти сибиряк. Они крепко пожали друг другу руки, как будто оценивая силу другого.


  Степан озадаченно хмыкнул. Даже для его хвата, закаленного ежедневным летним копанием, мощь этого парня оказалась существенной.

– Силен, Костя. Сразу видно, что сибиряк! Давай с нами посиди, там все наши, приятные люди. Или торопишься куда?

– Да вроде нет, – Маслов оглянулся. – Все дела спешные переделал, сюда случайно зашел, мало ли что интересное. Тут говорят концерты бывают неплохие.

– Вот как раз скоро в ресторане одна местная джазовая группа будет выступать. Сейчас только подождем друзей. Ага, вот и они!


  От входа шли две пары, впереди девушки, молодые люди позади их закрывали и отряхивали зонтики.

– Ребята, ну где вас носит?

– Извини, брат, в такую погоду такси не дозовешься. Как Димка уехал, блат у нас кончился, – Бадаев скинул плащ и протянул Истомину, тот уже успел занять очередь в гардероб, затем подал руку Маслову. – Гоша

– Костик!

  Судя по всему, сибиряку такой простецкий подход понравился. Подошел Истомин, также познакомился, а Холмогорцев перехватил странный взгляд, брошенный Масловым в сторону питерского товарища.

  Спутницы появились немного позже, им надо было «причапуриться». Высокую девушку с копной уложенных по самой последней моде роскошных каштановых волос Степан знал. Верочка Смирнова, новая пассия Бадаева. Она была в безумно красивом приталенном платье самой последней коллекции «Моды будущего».

  Вторая нимфа по сравнению с Верой броской красотой не блистала. Скромная худенькая блондинка с необычайно тонкими, но очень изящными ручками. Сразу видно, что эта девушка порождение холодного Питера. И походка…С такой ходят обычно королевы. И Степан успел заметить взгляд Николая. Неужели?

– Это Любава, моя стенографистка и, в общем, помощница. Решили вместе в Москву прокатиться.

  Девушка мило улыбнулась, а Холмогорцев в первый заметил на лице Истомина смущение. Однако! Этот товарищ мог бросить прямо в лицо упрек самому секретарю ЦК, а тут…

– Ребята нас ждут наверху! Костик, не отставай.


  Первоначальное оживление уже несколько улеглось, дамы успели пообщаться друг с другом, заказали закуски и вино. Константин внезапно стал скромничать при заказе, но его быстро уговорили.

– Будем в гостях в Новосибирске, отдашь, – похлопал здоровяка по плечу Бадаев.

– Я, вообще-то, малость южнее, в Академгородке.

– Учишься?

– Да, и работаю.

– Эх, – показно вздохнул Гоша, – одни ученые кругом, куда бедному человеку податься? Вон этот кадр, – Бадаев кивнул в сторону Степана,–  все лето в экспедициях пропадал, друзей навестить не мог.

– Геолог? – с интересом обернулся к Холмогорцеву Маслов.

– Нет, археолог.

– Понятно откуда у тебя такие мышцы, – Костик улыбнулся. Компания ему понравилась, молодые задорные и разные. Нового человека приняли легко и зря вопросами не терзали. – Я тоже в науку подался. Астрофизиком буду. Сейчас из будущего на них бедных столько всего вывалили, приходится полностью всю науку менять. Одна теория «Темной материи» чего стоит! Так что работы невпроворот. Меня сюда на симпозиум молодых ученых послали, да заодно и свой фотоаппарат забрал, сегодня проверил. Ну ты видел.

– Ага, потому и приметил.


  Маслов продолжил:

– Я ведь в молодости увлекался этим делом, даже в выставках участвовал, и в дальнейших путешествиях, когда с деньгами стало получше, снимал всяческую экзотику и в блоге выставлял. Даже не знал, что он потом будет мне деньги приносить. Ну а тут как-то зашел в фотостудию университета – несерьезно у них дело обстоит. Я ведь еще помню все реактивы, что из чего составить можно. Слово за слово, взяли меня на полставки, ну а там и халтуры потянулись. Так что и деньги имеются и время для учебы особо не отнимает.

– Хорошо устроился, – одобрительно протянул Игорь.

– Он еще конкурс «Комсомольской правды» выиграл, – добавил гордо, как будто это сделал он, Степан. – Немецкую «Практику» подарили с объективом.

– Ого! Она же столько денег стоит, мотоцикл купить можно.

– Хороший аппарат для здешнего времени, – подтвердил Константин, – я только в комиссионке махнул их объектив на «телевик» с фокусом на 200.


– Это ты им девушек сегодня снимал? – ехидно поинтересовался Холмогорцев, и тут же почувствовал тычок от Надежды.

– Заметил? Да показалось просто… – Маслов неожиданно замер в задумчивости, и разговор перехватил Бадаев.

– Давайте, ребята, что ли, выпьем за знакомство. Костик, коньяк уважаешь?

  Константин очнулся и внимательно оценил этикетку.

– Богато в столицах живут! Я тут такого и не пробовал. Даже неудобно как-то.

– Неудобно штаны через голову одевать. Сегодня Коля банкует, гонорар за книгу получил, богатый купчишка.

– Книгу? – Маслов снова бросил странный взгляд в сторону Истомина, затем выпил, закусил, но продолжал посматривать на писателя. Холмогорцеву же было интересно узнать, кто эта тонкорукая нимфа из Ленинграда. Судя по тому, как девушка вела себя за столом, она точно представляла, что такое этикет. И сидела на стуле с безупречно выпрямленной спиной, мило улыбаясь всем сразу и разом. От шампанского отнекалась, сказала, что от него голова болит, и Николай тут же заказал сухого красного вина. Стол быстро заставился блюдами, бутылками и стал выглядеть достаточно богато.


– Интересное имя у вас. Почему не Любовь?

  Девушка кинула любопытный взгляд сначала в сторону Ягужинской, потом на Степана.

– Чтобы лучше сочеталось с именем Надежда? – друзья в ответ на милую шутку засмеялись. – Так родители захотели. Говорят, что я появилась у них после выхода фильма «Садко». Ведь там его любимую девушку звали Любавой.

– Как интересно, – протянула Ягужинская, внимательно рассматривая гостью.

– Папа с мамой у меня с Новгорода, в Ленинград приехали после войны учиться, – голос у Любавы был и на самом деле необычный, журчал как ручеек и все больше очаровывал всех сидящих за столом. – Там я и появилась.

– Они у тебя кто?

– Папа переводчик с французского и испанского, мама педиатр, вечно на работе пропадает. Так что меня больше папа воспитывал.


  Надежда внезапно спросила девушку быстро что-то по-французски. Глаза у Любавы расширились, и она вскоре бросила в ответ несколько фраз на французском языке.

– Откуда у вас такое произношение?

– Давай на ты, Любочка. Я же часто бывала в Париже, даже жила по несколько месяцев в Бордо и Ла-Рашели. Мне безумно нравятся те места. Ах, как жаль, что нельзя побывать там сейчас!

– Надюша, не издевайся, пожалуйста, над девушкой, – подначил супругу Степан. – Ей еще долго никуда не выехать.

– Ну почему же! – неожиданно вмешавшийся в разговор Мерзликин подсел к беседующим поближе, воспользовавшись тем, что остальные мужчины отошли. – Сейчас как раз начнет бурно развиваться туризм в страны социалистического блока, да и с Грецией наши уже заключили ряд договоров.


– Откуда у бедной студентки такие деньги?

– Ты заплатишь со своих гонораров!

– Я ничего кроме оплаты собственно труда от Николая не возьму, – неожиданно твердо заявила Любава. Её щеки порозовели, а в глазах появился блеск. Степан бросил взгляд на девушку, затем на Истомина. Интересная парочка! – Вы просто не знаете, что почти все свои деньги он тратит на коммунаров. И я его в этом всячески поддерживаю!

– И потому варишь мне кашу на воде? Представляете, ребята, держит в черном теле, – притворно вздохнул Николай.

 Девушка, к удивлению, Холмогорцева, совсем не обиделась, а рассмеялась. Смех у неё также был звонким, как колокольчик.

– Зато питаешься здоровой и полезной пищей. Не то моду завел колбасой или пельменями напихиваться!

– Эх, Любочка, знала бы ты, какие они здесь вкусные, – протянул задумчиво Холмогорцев, а их спутницы прыснули.


– Люба, а как ты познакомилась с этим нелюдем? – Надежда умела налаживать подходы ко многим, здесь же очаровать молодую девчонку вообще не стало для нее проблемой. Тем более что Бирюкова отлично знала кто такая Надежда Ягужинская и видела её фотографии в журнале. Любава искренне восхищалась женщиной из будущего за её деловой напор и талант дизайнера.

– Просто мне чертовски надоело печатать на машинке, вот я и начал искать грамотную стенографистку, которая затем бы распечатывала мне готовые листы для правки. Подал объявление через знакомых, мне посоветовали её. Как ни странно, Любава мне сразу понравилась, в душу не лезет, очень грамотная и быстро работает.

– Меня папа научил стенографии и грамотности.

– Французский, грамотность, – Ягужинская внимательно смотрела на девушку. – Твои родители явно не из простых крестьян.

 В этот раз Бирюкова все-таки смутилась, Степану даже показалось, что в её глазах промелькнул страх. На выручку неожиданно пришел Николай.

– Папа у Любы из дворянской семьи. Деда из Питера турнули, он и уехал преподавать в Новгород. Тем более что там родственники имелись.

– Да, так и было. Но у нас не принято много рассказывать про такие корни. Простите, – девушка уже пришла в себя. – Все забываю кто вы и откуда. Говорят, в будущем многие гордятся своим дворянским прошлым?

– Если есть чем гордиться. Хотя я лично это не особо одобряю. Считаю, что надо поступками доказывать свою принадлежность к избранности, а не мифическим прошлым.


– Вы…ты, Степан абсолютно прав! Папа также считал, поэтому во время оккупации пошел в подполье, хоть и не был комсомольцем.  Гестапо раскрыло их группу, его товарищей повесили, ему удалось застрелить полицаев и уйти к партизанам. Там также было все непросто.

 Холмогорцев с интересом взглянул на девушку. Её голубые глаза во время рассказа потемнели.

– Не поверили?

– Да, – Любава тяжело вздохнула, Николай положил свою руку под её, как будто поддерживая. Степана же остро полоснуло по сердцу. Здесь ведь та война и память о ней еще живы! И похожие на этот рассказы вовсе не редкость. Если бы ветераны сообщали настоящую правду о войне, то потом и меньше было всякой бандерни и змагарей. – Но он именно делом доказал свою верность родине. Выкрал из немецкого штабного автомобиля ценные документы, рискуя жизнью. Это как раз было перед нашим наступлением в сорок четвертом году. Папу даже хотели представить к ордену, но…

– Понятно. Но хоть так.

– Потом он познакомился с мамой и поехал с ней учиться в Ленинград. Те, кому положено, все о нем знали и препятствий не чинили. Там в НКВД был один майор, курировал тот партизанский отряд. Хороший человек, он затем помог папе получить прописку. Так мы и остались в Ленинграде.


  Надежда откинула назад волосы.

– Этот рассказ достоин книги, а Николай?

  Истомин задумался. В следующий момент, пришедший обратно за стол гость из Новосибирска громко спросил.

– Снайпер, ты что ли?

  Николай чуть не подскочил с места, уставившись во все глаза на Константина, который загадочно улыбался.

– Твою меть, Турист? То-то гляжу как будто морда знакомая, только ты сейчас гораздо симпатичнее, чем на аве.

– Кто бы говорил!

  Оба молодых мужчины встали с места и крепко-накрепко обнялись. Наконец, Истомин не выдержал.

– Задушишь, медведь алтайский! – затем он обвел взглядом притихших товарищей. – Не поверите, мы много-много лет знакомы с этим увальнем онлайн, на нашем патриотическом форуме. Кто бы мог подумать…

  Любава с приятной улыбкой наблюдала за Николаем и его старым другом, её глаза, как будто светились изнутри.


  За неожиданную встречу тут же выпили, и Маслов начал рассказывать:

– Я тебя почти сразу узнал, только не поверил. Ну больно уж фантастично все выглядело. Приехал в Москву, попал в незнакомую компанию и на тебе.

– Эх, Костя, тут вокруг нас сплошь голимая фантастика!

– Это точно! Сам до сих пор не верю – подтвердил Холмогорцев и покачал головой. Он уже ничему не удивлялся. Здешних нежданных встреч ему надолго хватит.

– Ты чем дышишь, вообще?

– Ну как бы…

– Он у нас руководитель коммунарского проекта, якшается с секретарями ЦэКа, большой человек.

– Степа, счас как дам в глаз.

– Ты смотри, – Маслов почесал подбородок. – Что-то я слышал про эту движуху. И у нас такой отряд появился. Мог бы и сам догадаться, кто этот проект пропихивает. Молодец, чего! Я всегда знал, что дай тебе волю – развернешься широко. Пишешь?

– Ага. Некоторые темы здесь внове, востребованы, народ скупает все. Я шалею от их местных гонораров, тут же миллионные тиражи! Можно реально богачом стать.

– Ну ты вряд ли в буржуазию подашься. Давайте, ребята, накатим! Я так благодарен судьбе, что нашел вас. Отличная компания, не потерялись в жизни. Человеки!


  Вскоре началось выступление джазовой группы. Играли и популярное и что-то свое, очень необычное. Милая девушка солистка довольно неплохо исполнила вещи из классики, затем пошли танцы. Степан успел потанцевать с Надеждой и Любавой, он, вообще, любил танцевать и делал это неплохо, вызывая восхищение публики. Коля категорические участвовать в дрыгоножестве отказался, поэтому пришлось отдуваться Степе. К его удивлению, жительница культурной столицы также неплохо двигалась. Когда кто-то, этим кто-то скорей всего был Бадаев, заказал шейк, Степан и Любава быстро стали королями танцпола.

– Где так научилась лихо отплясывать? – отпаивая девушку за столом морсом, спросила Надежда. Она также успела сбегать потанцевать и сейчас тяжело дышала.

– Папа водил на танцы. Он считал, что человек должен быть гармонично развит. Тело, ум и душа.

– Тогда понимаю на какой почве вы сошлись с Николаем.

– Он великий человек, такие необычные и ясные цели!

  Надежда с улыбкой посмотрела не девушку и тихонько спросила.

– Любишь?

  Ответом был взгляд сквозь ресницы и заметное смущение, слова не требовались.


– Вот жду, когда ребята из Минска привезут мне новый агрегат. Обещали к Новому году и сразу на него программу поставить для редактирования. Ну в принципе редактор у меня уже есть, – Николай кивнул в сторону разговаривавшей с Надей Любавы. – Научу её будущему, думаю, что справится.

– Это что, – заинтересованно спросил через стол Игорь, – у тебя персональный комп будет?

– Ага. С принтером придется подождать, до ума доводят, самый простейший.

– Ничего себе у тебя блат!

– Гоша, так я за деньги покупаю, и заметь, немалые. Следующие ПиСи поставят в клуб для моих ребят. Пусть технику будущего не на пальцах изучают. Самых способных будем учить на программистов. Они к выпускному уже будут востребованную профессию иметь и самые настоящие корочки. С министром образования договорились. Он только рад был. Его шпыняют сверху, что надо успеть новые учебные заведения открыть, а тут, считай, почти все готовое. Думаю, что через коммунарскую сеть организуем по всей стране подобные компьютерные курсы. Кто захочет дальше учиться пойдет.

– Компьютеров хватит?

– Нам в первую очередь выделят, я с Машеровым уже договорился. Он человек кремень – пообещал, сделает.


 Прислушивавшийся к разговору Маслов хмыкнул, но промолчал, а Холмогорцев кивнул в сторону его приоткрытого портфеля и спросил:

– Костя, а там случайно не те фотографии, что ты сегодня сделал?

– Как догадался?

– Знаешь, я подумал, что ты ту девушку не просто так снимал, глаза у тебя были…

  Неожиданно сибирский здоровяк покраснел, задумался, потом махнул рукой и достал пачку фотографий.

– Ребят с издательской лаборатории попросил дать место и время. Вот это фото с выставки, это с улицы.

  Холмогорцев быстро отобрал в стопку несколько фотографий светловолосой девушки с пышной копной волос. Огромные задумчивые и чуточку печальные глаза, нет, не так – глазищи! Миловидный овал лица с упрямым подбородком. Телеобъектив смог полностью размазать внешний фон, сконцентрировав все внимание на лице девушки. Степан восхищенно вздохнул, у Константина был явно талант.

– Какая красавица!

  Раздался голос сверху. Это, оказывается, подошла Надежда и смотрела на фотографии за спинами мужчин.

– Откуда ты её знаешь?


  Маслов поначалу не желал отвечать. Холмогорцев заметил, что в душе мужчины творится нечто странное. Наконец, он нехотя выговорил.

– С этой девушкой я встретился в первый день попадания в нынешний мир.

– Ох, ничего себе! Сегодня и в самом деле день фантастики.

– Не думаю, что сегодняшние снимки случайность, – Надежда присела рядом и внимательно изучала нахмурившееся лицо Константина. Тот сначала вспыхнул, но затем заметно поник.

– Мы виделись потом как-то в Новосибирске. Она медик, окончила училище, работала у себя на Алтае медсестрой, затем поступила в вуз на врача. После наши пути дорожки разошлись. Я только знал, что она перевелась в Москву. Её бывший алтайский учитель работает сейчас здесь, в больших кругах вертится, помог ей перевестись. Знаю только, что он повернут на китайской медицине.

  Холмогорцев уже обо всем догадался, но спрашивать не решился, вместо него ответила Надежда.

– Эх, Костик, если любишь её, то зачем бросил? Она не выглядит счастливой женщиной. Уж я-то знаю.

 Маслов нахмурился, в его глазах мелькнули молнии. Если бы это спросил кто-то из мужчин, он бы точно не стерпел. Хотя сибиряк догадывался, что в крутости характера Ягужинская никому из мужиков не уступит.

– Не пара мы, и нечего этот разговор затевать!

  Степан порывался что-то ответить, но ощутил у себя на плече руку Надежды. И вправду, чего лезть человеку в душу?


  Уже под конец вечера, когда все начали собираться, Надежда перехватила Константина на лестнице. Она упрямо смотрела на сибиряка, который был выше девушки на голову.

– Вот силы у тебя хоть отбавляй, а ума с возрастом не прибавилось! Ты зачем девушке сердце разбил? Признавайся, сукин сын! Разбил?

– Наверное, – выдохнул Маслов и как-то поник всем своим могучим телом. Эта светловолосая стройная женщина вызывала у него невольный трепет. И как с такой только и умудряется Степан мирно жить?

– Ну так реши все сам! Я же видела, как ты на фотографии смотришь! Любишь её до потери сознания. Судьбу не обойдешь, Костик. Она все равно тебя настигнет.

– Как? Я там, она здесь.

– Каком! Блять, какие вы все-таки мужики существа нерешительные. Что, в Москве на астрофизиков не учат?

– Почему? Учат.

– Так решись, черт возьми! Бери такси и беги к ней, и именно сейчас! Будь мужиком. С переводом и устройством мы тебе поможем! Колька твой вон на какие высоты вход имеет. Я чем смогу, могу устроить на работу. Так ты же фотограф и очень неплохой. Тогда вообще без проблем! Гоша поспособствует с жильем, он парень хваткий, у меня снабжением занимается.

– Понял, спасибо, – что-то в глазах Константина кардинально изменилось, и он заторопился к выходу. Уже около двери Маслов обернулся и коротко выдохнул. – Спасибо, Наденька!


  Подошедший из гардероба Степан помог жене надеть плащ и заинтересованно спросил.

– Куда это Костик, как конь педальный, помчался?

  Надежда загадочно улыбнулась.

– К судьбе.

  Она с улыбкой посмотрела на донельзя заинтригованного мужа, на её душе широко разлилась сердечная теплота. Ой, у кого-то сегодня выйдет бурная ночка!


Посиделки. 13 сентября 1976 года. Москва. Старая площадь


  Дверцы кабинета были плотно притворены. Хотя все равно без спроса никто посторонний сюда войти не сможет. Слишком уж велика должность у хозяина Цэковского помещения. Мужская троица вольготно расположилась рядом с окном, занимаясь присущим именно мужчинам занятием. На небольшом приставном столике стояла бутылка коньяка, тарелочка с резаным лимоном и рядом другая с нарезкой из салями и ветчины. Старший из мужчин кряжистый здоровяк с большим выдающимся носом оглянулся, нехотя встал и прошел к рабочему столу. Нажав кнопку вызова секретаря, он попросил.

– Володя, сделай нам, пожалуйста, кофе и к нему чего-нибудь сладкого.

  Высокий мужчина с обаятельным лицом, также поднявшийся с места и задумчиво подошедший к большому окну, спросил.

– Кирилл Трофимович, ты чего радиотелефон себе не заведешь. Очень удобная вещь. Да и сотовая связь в машине первое дело! Всегда на проводе.

– Да не, боюсь я, ребята, всех этих новшеств. Скоро ведь нам и те, как их там, Персоналки в кабинеты поставят? Тянут каждый божий день провода, все стенки в дырках.


  Секретарь ЦК, как раз отвечающий в стране за научно-технический прогресс живо ответил:

– Возможно. В следующем квартале как раз первые с линии пойдут, пока из импортных комплектующих.

– Чего так?

– Заводы не успевают давать детали. У нас же то там, то тут постоянно проблемы всплывают. Потому и решили для постоянных поставок заключить через финнов контракт, как бы создать совместное предприятие. Да восточные немцы помогают. В свете улучшений отношений ФРГ западные помогли построить пару электронных заводов. Ну а то, что туда деталей в несколько раз больше привозят, чем освоить могут, то уже не их проблема. Все у нас как всегда – сплошной дефицит во всем.

– Непатриотично как-то, – ухмыльнулся вальяжно развалившийся на стуле третий участник «сабантуя» с симпатичным интеллигентным лицом, на котором особо выделялись жесткие серые глаза. Именно они и подчеркивали настоящий характер большого руководителя. Рохлям и белоручкам не было места наверху.

– Да к черту ложный патриотизм раз электронную промышленность загубили. Знаешь какой процент брака на наших заводах? В настоящее время в СССР производство полупроводников составляет менее 2 процентов от объема, производимого в США, и еще больше отстает от современного состояния. Нам еще столько разгоняться предстоит, а не то чтобы обгонять Штаты. Надо смотреть на вещи реально. Так что ничего, пока и на импорте поживем. Главное – людям дадим то, на чем они и дальше работать будут. И свои программы освоим.


Секретарь ЦК КПСС Мазуров нахмурил густые брови:

– Хочешь обкатать систему и людей на «кошках»?

– Примерно так. С Косыгиным кашу не сваришь, вот и кручусь как могу.

– Что-то ты давно к нему неровно дышишь, Петро.

– Так просил на днях всего сорок миллионов долларов на закупку оборудования для производства интегральных схем. Зарубили! Говорят, что у них план и не предусмотрено. Это как это? И реформа эта его липовая!

– Про реформу не надо! Там много всего на пятилетку замешано. И хозрасчет, и производственные кооперативы, малые предприятия, создание отраслевых банков. Мы пока попробуем и посмотрим, что изо всего этого лучше. Но шаг назад все равно сделать придется! – Мазуров подошёл к столику.

– Обратно к нэпманству? Это же путь в никуда. Горбачёвщина. Не помните, чем это Там закончилось?

– Петро, политическое решение принято. Нам следует сначала крепко-накрепко встать на ноги. Здесь без частной инициативы не обойтись. Посмотрим, как это сработает на деле, потом подрихтуем. Чай не первый год живем! Затем уже резко два шага вперед. Для этого ты свой сектор и готовишь. Сам же говоришь, что в нем не так все сладко.

– Да понимаю я…


  Машеров осекся. В дверь постучали и вскоре показался помощник Владимир и две буфетчицы. С недавних пор для самых важных секретарей ЦК создали в буфете дежурную смену. Это с Кириленко пошло, тот любил у себя в кабинете чай пить или завтракать.

  Хотя злые языки утверждали, что подобные посиделки пошли от возможности заблокировать прослушку только в некоторых избранных кабинетах. На все дорогостоящей техники не хватало.

  Миловидные девушки сноровисто освободили подносы и освежили имеющиеся тарелки. Работали они споро, выглядели молодо, то и дело бросая любопытные взгляды в сторону важных руководителей. Само собой, что это были проверенные советские гражданки.


– Гриша, чего сидишь? Кто у нас проставляется?

 Секретарь ЦК и бывший хозяин Ленинграда Романов тут же наполнил небольшие стопочки янтарным напитком. Их дружно подняли, чокнулись и выпили. В принципе собрались здесь сейчас не пьянства ради, а больше для товарищеского разговора. Эти три разных по возрасту и характеру человека как-то быстро сошлись между собой. Мазуров после излечения взвалил на себя самую тяжелую ношу и по-отечески взял шефство над более молодыми симпатичными ему руководителями.

  С Машеровым они были давно знакомы, в принципе тот и обязан Мазурову за собственный взлет и переезд в Москву. И они оба в свою очередь вытянули Романова сюда же. Последнему глянулись те двое житейской практичностью, насыщенным интеллектом и внутренним стержнем. Они все были Личностями!

  За город ехать далеко и некогда. Не в ресторан же идти? Не то чтобы сами секретари были против, но придется здорово напрягать охрану. Они и так у новых лидеров СССР бедные. Правила постоянно меняются как перчатки, неформальное общение с гражданами также напрягает «прикреплённых».


– С хорошим почином, – приподнял очередную стопку Мазуров. – Григорий, переговоры, считаю, провел на отлично. Наши уехали от шведов с кучей контрактов. Их газеты пишут о небывалом прорыве в отношениях, норвеги также засуетились. Ивашутин мне тут поведал, что подкатывают к нашему атташе насчет найденных в Северном море месторождений. Просят информацию, не бесплатно, конечно.

– И что наши эксперты думают? – заинтересовался Романов. Кириленко натаскивал возможного преемника в областях внешней политики, оставив себе пока главную цель – подписание на новых условиях Хельсинского договора.

– Сколько с них взять. Лучше бы, конечно, организовать совместное предприятие, но мы пока не в состоянии вести буровые работы в море и ставить вышки. Черт, везде в нужных технологиях отстаем. И куда раньше только глядели?

 Машеров недобро взглянул на старшего товарища.


– И на фига себе конкурентов растить?

– Так все равно скоро найдут и начнут добывать. Ну а так хоть мы с профитом. Тебе деньги на компьютеры нужны?

– Нужны.

– Вот и получишь со спецфонда сколько требуется. Ну а уж сколько, это вот пусть Гриша думает и считает. Ему туда ехать. Что, – Мазуров с усмешкой глянул на Романова, – мечтал тут по кабинетам отсидеться? Организацией здешних дел другой человек займется. Он в этом больше нашего понимает. Да, Петро?

– Ты про Секретаря?

– Блять, ну какого хера вы ему эту кличку прицепили! Только и слышу, – Мазуров разгорячился. – «Секретарь то, секретарь – это». Не сразу и поймешь, о ком речь идет.


  Машеров усмехнулся, его крупные руки держали фарфоровую чашечку.

– Это не кличка, товарищ секретарь, а позывной. И дали его ему наши друзья из будущего.

  Мазуров поджал губы, шутка получилась грубоватой, но потом улыбнулся.

– Меня эти из другого времени иногда так выбешивают! Сама беспардонность, наглые и прут как танк куда не следует. У них там что, вообще, берега все перепутались?

– Ты же сам хотел свободных личностей. Так получите и распишитесь! Непоротое поколение выросло!

  Второй по факту человек в стране сначала надулся, потом рассмеялся.

– Петро, поднабрался ты у них юморка.

– Куда без этого. Знаешь, вот частенько ловлю себе на том, что мне приятно с ними общаться или с нашей еще незашоренной молодежью. Приезжаешь потом в это мрачное здание, ей-богу, как в склеп попадаешь.


– Меня также давят здешние стены, – Романов поставил чашку из изящного фарфора на тарелочку и потянулся к суфле в шоколаде. – Как переехал, так привыкнуть и не смог. Бесконечные коридоры с ковровыми дорожками, двери тяжеленные с табличками аж из бронзы. И внутри кабинетов люди, та же бронза внутри или вообще чугун литой. Казенные людишки, слова лишнего не скажут, руки мягкие и потные. Тьфу!

– Вот это, брат, ты по нам прошелся! – удивлённо протянул Мазуров и выдохнул. – Наливай!

– Ну а что не так, Кирилл Трофимович? Я тоже так и не привык к здешнему сообществу. Вроде и проредили, но атмосфера все та же.

– И ты, Петро туда же. Да поймите вы, нельзя вот так сразу прийти и всё разрушить. Здесь столько из кабинета в кабинет, с этажа на этаж всяческих связей. Одну порвешь и там все рухнет. Люди годами налаживают отношения.

– Кирилл Трофимович, вы как хотите, – Романов смотрел на товарищей абсолютно трезвыми глазами, и взгляд был такой, что всесильный куратор оборонки, перед кем маршалы и генералы заискивали, невольно поёжился, – но я себе людей буду подбирать сам. Вот завтра и начну. Эти олухи из секретариата мне неделю необходимую бумажку сделать не могут. Информацию днями жду! Петя, вот как хочешь, но проведи сюда как можно быстрее вашу эту… «Сеть». Помогу чем могу.

– Почему только ты, – вздохнул Мазуров, – всем миром поможем. Я и военных подключил кабеля тянуть, тут же в Москве сам черт со всякой секретной и спецсвязью ногу сломит. Насекретили, понимаешь! В этом месяце получишь от меня каналы, которые можно использовать.

– Вот спасибо!

  Машеров радостно улыбнулся, улыбнулись и остальные.


– Нас скоро дружно проклинать начнут, ребята, – учил молодых товарищей самый опытный и старший из них. – Мы много кому дорогу перебежали. Начнутся интриги, подсиживание, затягивание. Так что Григорий, пожалуй, прав, надо каждому свою команду собирать и синхронизировать наши действия. Считайте, что я вам карт-бланш даю на последующие самостоятельные решения.

  Романов приканчивал уже второе пирожное, он оказался завзятым сладкоежкой.

– Вот только где брать грамотные кадры? Из нашего поколения все достойные уже состоялись, выросли до своего уровня. За нами же и нет никого. Карьеристы да технократы. Как так получилось, что не воспитали мы кадры, Кирилл Трофимович? Окунулись с головой в текучку и о главном забыли. Это ведь на самом деле и стало причиной краха в том временном потоке. Потеря идеалов, циничный реализм и в итоге развал страны.

– Значит, надо готовить. Раз потеряно поколение шестидесятых, займемся следующим. Не впервой.

– По мне так лучше уж технократы, чем откровенные перевертыши, они хотя бы дело знают. Партия пусть им указывает и контролирует.


 Мазуров вскинул голову и мрачновато глянул на Машерова.

– Не бежишь впереди паровоза, Петро? Такие вещи в Кремле двигают.

– Не бегу, Кирилл Трофимович. Партия есть и будет коллегиальной и это вопрос решенный и дополнительному рассмотрению не подлежит. Сами же голосовали на съезде.

– Я в больнице лежал, – отрешенно ответил секретарь ЦК. Да, многое тут поменялось, в характере повседневности, в головах людей. – Но следил. Это правильно, что по телевидению сделали прямой репортаж. И знаете, люди ведь смотрели. Не просто так, как обычно, для порядка. Им было на самом деле интересно. Если мы наш народ всерьез заинтересуем, то он горы свернет ради будущего.

– Пора бы уже будущее делать настоящим, – проворчал Машеров, но задумался.

– Гриша, разливай остатки. Хорошо посидели, о многом поговорили. Петро, есть у вас там в Белоруссии тихое и спокойное местечко, чтобы через месяцок собраться, и кое-что решить в более расширенном составе?

– Найдем, Кирилл Трофимович. Кто еще будет?

– Этот ваш Секретарь и еще кое-кто. Союзники. Нам остро не хватает союзников, ребята.


Настроение. 7 октября 1976 года. Фуркасовский переулок 1. Москва


Холмогорцев выскочил наружу, за ним со зловещим звуком захлопнулась тяжелая деревянная дверь казенного учреждения. Чертовы гэбисты, ничего не изменилось! Блюдут, гнетут и преследуют. И откуда только этот генерал Черкесов на его голову свалился? Бывают же такие гниды мерзопакостные. Рановато ты, парень, поверил в перемены. Ни хрена тут не поменяется пока Эти у власти. У него ведь и в самом деле есть власть, целый отдел в Пятом управлении. И он явно за нее держится. Остро захотелось закурить.

  Холмогорцев так и остался стоять на ступеньках здания и только сейчас заметил, что проходящие мимо люди в форме и по гражданке бросают в его сторону странные взгляды. Точно, стоит как дурачок под холодным ветром и держит в руках шапку! Её место на голове. Но погода и в самом деле испортилась. Еще неделю назад было по-летнему тепло. Золотая осень! И Ладога, Вася и Володя, Надя и Мариша, суета киношников. Любимое время года поэтов и романтиков.

  Но его-то романтизм остался где-то там, в совсем иной эпохе. Болван старый! Здесь же лишь стылый ветер и начавший накрапывать мерзкий мелкий дождик. Хуже не придумаешь! И оделся ведь в официальное учреждение понарядней – дурацкое пальто вместо нормальной куртки с капюшоном. Как они здесь только в таком дерьме ходят? Вон сколько послушных туловищ в темных и ужасно неудобных одеждах, идут уныло по своим никчемным делам.


  Череду мрачноватых мыслей внезапно прервал хорошо знакомый голос. Степан удивленно обернулся. На обочине напротив входа в здание остановилась серая «Волга» новой тридцатой модели, которую по слухам начали выпускать совместно с «Мерседес-Бенц». Дверца была приоткрыта и с водительского места ему улыбался человек из недавнего прошлого.

– Степан Николаевич, что мокнете? Прыгайте ко мне.

  Долго уговаривать не пришлось. Это при хорошей погоде он еще бы покочевряжился, но сейчас пахнущее свежим пластиком и кожей теплое нутро дорогого автомобиля было натуральным спасением. Как будто некая стена тут же закрылась за тобой, оставив череду неприятностей позади.

– Товарищ майор!

  Полынин улыбнулся и протянул в ответ крепкую руку.

– Уже подполковник.

– Поздравляю, – пожелание прозвучало довольно холодно. Холмогорцев тут же вспомнил пустоватые блеклые глаза генерала, да и сам преследователь всего инакомыслящего больше напоминал серого, невзрачного чинушу невысокого ранга.


– Что-то случилось, Степан?

– Да ваши коллеги постарались настроение испортить, Кирилл Тимофеевич.

– Понятно, – Полынин тут же поскучнел. Сам он был одет в модный плащ, из-под которого выглядывал серый «рабочий» костюм, на заднем сиденье лежала шляпа. Чисто выбритое лицо, запах хорошего одеколона, товарищ подполковник точно не в «поле» сейчас трудился! Видимо, все эти мысли явственно отразились на лице Холмогорцев, и Полынин в ответ ехидно улыбнулся. – Хорошо выгляжу? Так уж, извините, работа нынче такая. Приходится все больше по начальственным кабинетам охаживаться.

– Да я что, я разве против? Вы всегда мне нравились.

– У кого были, Степан?

– Генерал Черкесов вызывал. Политику партии мне втолковывал. Мол, не с теми людьми якшаюсь и забываю регулярно в органы стучать.

– Вот сволочь! – Полынин занервничал, его кисти крепко сжал баранку, обшитую кожей. – Прислали из Ленинграда сюда с повышением Пятое управление. Наслышан я уже о его дурной деятельности. Беды от него больше, чем пользы.

  Холмогорцев оживился и с интересом уставился на бывшего куратора.

– И что, даже вы ничего сделать не можете?

 Полынин медленно повернул голову.

– Да, представляешь, и мы. Контора, организация огромная и далеко не всем по нутру перемены, и вы попаданцы в том числе. Он тебе угрожал, Степа?


  Барьер отчужденности немедленно разрушился, треснул как неокрепший осенний ледок.

– Да особо нет, Кирилл. Предупреждал, грозил, но больше как-то исподтишка старался все выведать. Мутный тип. Но я в основном отмалчивался, не впервой. В будущем как-то попался на заметку нашему отделу «Э», вот те буквально клещами каждое слово из меня тащили.  Но и они обломались.

– Отдел «Э»?

– По экстремизму. Они любили, по так называемой русской статье возбуждаться, – заметив недоумение на лице Полынина, Холмогорцев пояснил. – Это за межнациональные тёрки уголовка, только сажали почему-то исключительно русских. Абреки и чуреки с Азии были лицами неприкосновенными. Там же диаспоры возбудятся, начальство будет бухтеть, одни проблемы, короче. То ли дело русского Ваньку посадить, за него никто не вступится.

– Охренеть! Как вы до жизни такой дошли?

– Даже не знаю. Слушай, подпол, ты со своими придурками сначала разберись! Такие, как этот Черкесов только один вред стране приносят. Ищет, гондон, диссиду и затем прессует, вместо того чтобы с сынками и дочками местных бонз работать, с теми, кто потом страну продаст.

– Вижу, что достал он тебя конкретно. Степа, я, конечно, постараюсь тебе помочь, но все разом не обещаю. Больно уж ты глубоко внедрился в некоторые местные сферы жизни.

– Это ты про что?

– Знакомства твои и Надежды. И среди ваших ты выбираешь не самых простых людей. Степа, ты в курсе, что твой Истомин генералу Черкесову чуть морду не набил, что перевод того сюда в Москву как-то с этим связан?

– Офигеть!


  Степан потер руками лицо, оно уже согрелось в теплоте автомобиля.

– И местные кадры. Ладно Рашко и Шукшин, так еще и с Высоцким да Окуджавой умудрился сойтись.

– Так они легендарные в наше время личности. Как я мог отказаться?

– Ну да. Хотя и супруга у тебя непростая. Шерочка с машерочкой.

– Так, подожди. Её не трогать! И, кстати, откуда ты все это про нас знаешь?

– Интересуюсь время от времени, я же к общей базе попаданцев имею доступ, – ехидно улыбнулся Полынин. – Надежда твоя свет, Петровна, вообще, женщина занимательная. Любо-дорого наблюдать, как она иноземцев клятых прессует. Её бы методам да нашим министерским поучиться.

 Холмогорцев посмотрел в абсолютно искренние глаза бывшего куратора и спросил.

– Ты свободен сейчас, хочешь Надю увидеть?

– Еще спрашиваешь! Быстро домчимся.

  Полынин завел мотор и вальяжно вкатил в автомобильный поток. «Волга» по местным меркам машина внушительная, а именно эта модель еще немного больше.


Пусть Москве семидесятых и было далеко до столицы будущего в плане количества автомобилей, но и здесь на дорогах царило весьма оживленное движение, затрудняемое отсутствием развязок, глупо и не туда поставленными знаками, и светофорами. Подполковник вел "Волгу" уверенно, город знал.

– Откуда такая машина? Эту модель ведь начали совсем недавно выпускать.

– От работы. Или ты думаешь, что подполковники КГБ много получают? Я ведь целыми днями туда-сюда мотаюсь, полдня в машине почитай провожу. Эта модель с форсированным двигателем и спецсвязью. Прообраз вашей сотовой.

  Холмогорцев и так видел, что машина непростая. Современная на этот час панель управления, кожа, отличный пластик и расположение всего…ну как в хорошей иномарке. Тут явно «Мерседес» постарался!

– Чем занимаешься, если не секрет?

– Да все вами, люди из несладкого будущего! Но сейчас больше бумажками. Столько навалили, ворох информации, что переваривать не успеваем. Только каталогизацию закончили.

  Холмогорцев молча кивнул. И в самом деле, дел в этой сфере наверняка невпроворот! Он уже представлял, сколько они всего скопом на местную администрацию вывалили. Тут и просто разгребать упрёшься, а ведь изо всего еще надо вынуть рациональное зерно и испробовать на деле. Он не сразу понял, что они уже едут по Горьковской, хотя он не сказал Кириллу адрес. Тот же хитро на молчаливый вопрос улыбнулся. Гэбня, что сказать!


  После последнего показа, сопровождавшегося несколькими скандалами, в доме «Моды будущего» усилили охрану и даже поставили вертушки. Степан уже было повернул к внутреннему телефону, чтобы вызвать Надю, как Полынин подхватил его под локоть и потащил за собой. Строгое лицо вахтера тут же вытянулось в подобии подобострастия, когда тот разглядел корочку подполковника. Он тут же кивнул охраннику в будке, и вертушка закрутилась свободно.

  Холмогорцев был уверен, что охрана и его запомнила «на всякий пожарный случай» и будет теперь пропускать беспрекословно. Такие вот завитки современной советской действительности. Власть давно не давит смертельным прессом, но в подкорках это чувство страха так и осталось. Эх, ребята, опасность оказалась совсем не там, где ждали, а внутри нас.

  Он большими пружинистыми шагами понесся, прыгая через ступеньку, наверх. Полынин не отставал, хотя малость запыхался. Понятно, все больше по кабинетам и ковровым дорожкам коридоров ошиваемся. Бывший куратор как будто уловил его мысль и молча пожал плечами. Такова жизнь.

  Надежды на месте не оказалось, и пока Холмогорцев с Полыниным попивали чаёк в компании молодых и незамужних девиц отдела показа, она оказывается бегала по магазинам. Степан увидел её плащ через полупрозрачную стену и тут же выскочил наружу.


– Ты откуда здесь? Держи сумки! – моментально среагировала женщина. Запрячь мужчину – святое дело! – Поставь их туда. Представляешь, целый час по очередям. Новинку выкинули, мне по знакомству девчата из отдела сказали, но все равно постоять пришлось! Сейчас там очередь будет на километр.

  Холмогорцев тут же сунул любопытный нос в одну из сумок. Она была с застежкой и могла увеличиваться, и сейчас была полностью наполнена небольшими коробочками.

– Средство для женской гигиены «Ромашка». Торговая марка Libresse, совместно с Швецией производят. Тебе куда столько?

– Степан, – осуждающий взгляд жены тут же заставил мужчину хлопнуть себя по лбу. Это же самое страшное и неприятное впечатление женщин из будущего от советской действительности. Каково им в одночасье остаться без прокладок, тампонов и прочих ништяков цветущей потребительской цивилизации. И при этом знать, что на загнивающем Западе это все давно существует.

– Сподобились, значит.

  Полынин был на редкость для работников его конторы тактичен. Дал время поговорить и Надежде прихорошиться. Поход в советский магазин всегда утомителен и затратен для нервной системы. Пусть даже за год в торговых сетях и начались незаметные перемены, но до изобилия будущего еще было далеко. Глаза Ягужинской расширились.

– Кирилл, какими судьбами?

– Да вот, оказией! – все-таки хитро выделанный товарищ подполковник. Невесть откуда в его руках появилась коробка любимых Надеждой конфет. Он что, их в машине на всякий случай возит?

– Спасибо большое, – Надя всплеснула руками и тут же радостно засуетилась. – Сейчас, мальчики, кофейку организуем.


  Надя выбежала в дверь, а Степан перехватил задумчивый взгляд Полынина. Да он никак к его жене неровно дышит? Хотя нет, это просто любование красивой дамой. Гэбист всегда был галантен до невозможности. И откуда только такое воспитание? Хотя да, он же говорил, что его в органы на укрепление призвали. Наверняка пресловутая «Анкета» до этого не подходила, но когда загребают скопом, то особо не спрашивают.

 Мило щебеча, Ягужинская начала раскладывать средства гигиены по большим пакетам. Их завезли в фирму во время показа в подарок иностранцы, и те сами стали для многочисленных поставщиков лучшими подарками. Офигеть, кусок полиэтилена здесь ценится как бутылка хорошего коньяка! Видимо, Полынин своим острым взглядом успел заметить, что это за коробочки, потому что густо покраснел. Не привыкли в этом времени к циничности подобного жизненного вопроса. Надежда это тут же заметила и начала нарочито раскладывать все купленное на столе.

– Мне нужно еще своим девчонкам передать, – прокомментировала она процесс и бросила ехидный взгляд в сторону гэбиста. – Что так смотрите, Кирилл Тимофеевич? Наконец-то советская власть сподобилась сделать хоть что-то для женщин. Я и понятия не имела, как наши мамы и бабушки мучились! Ну а вы, советские начальники, соорудили праздник Восьмого марта, ввели равноправие, а об элементарном не позаботились. Эх, мужчины!

  Если Степан наблюдал за импровизированной выволочкой с легкой улыбкой, то Кирилл не знал, куда девать глаза.


   Спас положение приход Сонечки, яркой и сочной в прелестях, брюнетки, которая была помощницей Ягужинской. Та уже смела к этому времени со стола все лишнее, и Соня поставила туда поднос с кофейником, чашками и всем полагающимся. Девушка красивая, с длинными стройными ногами, нарочно открытыми короткой юбкой по «самое не могу», она явно играла на подполковника, ухаживая за ним отдельно и при этом низко нагибаясь. Степан не видел, но был уверен, что Кириллу показали все «наглядно и неформально». То-то он так запыхтел.

– Наш майор…

– Он уже подполковник, Наденька.

– О, господин полковник, еще не женат?

– Нет, – внезапно дал петуха Полынин. Соня еще ярче улыбнулась и градус в крови службиста явно подскочил верх.

– Тогда заходите к нам почаще. Здесь работают самые красивые и умные девушки Москвы. Я за это вам ручаюсь!

– Постараюсь.

  Холмогорцев внезапно отметил, что Кирилл и сам улыбается Соне и смотрит ей в глаза. Черт возьми, она ему понравилась! И как Надя просчитала гэбиста? У неё же три помощницы, блондинка, яркая шатенка и Соня с короткой стрижкой иссиня-черных волос. Не все он еще знает о собственной жене.


  Полынин даже не заметил, что ему в кофе плеснули чуточку коньяка. Он понемногу отмяк и разговорился.

– Надо признаться, Надежда, но к той продукции, что у вас в сумке, я также приложил руку.

– Вот как?

– Эта важная составляющая женского быта, которую дамы из будущего частенько нам напоминали, была выужена из обилия общей базы нужная информация и отправлена наверх. У нас же тоже женщины служат. Я, тогда как раз перешел в Центр и занимался согласованием вопросов и передачей их в правительство. И знаете, поначалу в Министерстве легкой промышленности эти предложения приняли в штыки. Типа это не самое главное для страны!

– Вот уроды! И как вы вышли из положения?

– Да очень банально, – Полынин улыбнулся. – Просто привлекли женщин. Эти нехорошие люди из министерства не учли, что и у них работает множество женщин, и женщины есть среди депутатов Верховного Совета, в ВЦСПС и многих других общественных организациях. И когда они все скопом вломились в министерскую приёмную, то бедному министру мало не показалось. Ну а потом появился я с экономистом из нашего Центра с проектами готовых постановлений. В итоге уже заработало три фабрики на импортном оборудовании и строится совместное предприятие со шведами. Думаю, что вложенная валюта того стоит.


– Какой молодец! Дай я тебя расцелую за всех женщин Советского Союза!

– Эй, ничего что тут муж сидит?

– Тогда Соню позову, а можно и всех девчонок, – лукаво улыбнулась Надежда. – Только вот сможет ли после этого товарищ полковник явиться на службу…

 Полынин, отсмеявшись, заявил.

– Опасная вы все-таки женщина! Вот слежу я за вашей деятельностью, Надежда. С подобным напором вы так и до уровня Совета Министров дойдете.

– Да ну вас! Это уж слишком, никакой личной жизни не останется, – женщина притянула к себе Степана, – я же от нее отказываться нынче не собираюсь, – затем Надежда внезапно кинула подозрительный взгляд в сторону Полынина. – Так-так, знаете, некоторые случаи в моей деятельности носят иногда странный характер. Будто бы кто-то невзначай в нее вмешивался. Это не вы часом мне помогаете?

– Можно на ты. Было, каюсь, но чаще всего не я. Умных людей у нас хватает. Просто пока система перемен не сложилась, зачастую приходится действовать педально, в ручном режиме.

– Но все равно спасибо. Я же, как видишь, стараюсь.

– Я уже заметил, – улыбнулся Полынин и снова бросил взгляд на прозрачную дверь. Там как раз мимо пофланировала Сонечка. Степан и Надя переглянулись и расплылись в улыбке.


– Кирилл, а что у тебя за Центр такой?

  Полынин любезно предложил подвезти их, не спрашивая адреса. Ягужинская не отказалась и сейчас внимательно рассматривала новую модель «Волги» изнутри.

– Ну это мы между собой его так называем, а на самом деле это Двенадцатое управление.

– Никогда о таком не слышал.

– Недавно создали на основе восьмого. Занимаемся секретами и передачей их в народное хозяйство. Конкретно мое подразделение курирует связи Всесоюзного Информационного Банка и Совета Министров СССР. Не бойся, это открытая информация. Мы как раз для того и созданы, чтобы открываться людям. Кстати, ваша идея о снятия излишней секретности с полезных для народного хозяйства материалов уже работает. Огромное множество их рассекречено и передано соответствующим ведомствам, и институтам.

– Есть толк?

– Конечно! – Полынин повернулся и кивнул в сторону светофора с дополнительной стрелкой. – Вот даже по организации дорожного движения изменения пошли. Знаки стали информативней и больше, дополнительные светофоры появились. Ездить заметно легче. Что по остальному…Как сказали наши аналитики, выхлоп будет заметен невооруженному взгляду года через три-четыре. Ну там еще новшества со стороны правительства пошли, да будущие технологии, которые только начинают внедряться. На одной экономии электричества сколько можно сберечь финансов! Ну а современные материалы, их производство скоро изменит весь наш быт. В Совмине только успевают уворачиваться от предложений пустить новинки на экспорт, но есть строгое указание – в первую очередь обеспечить нужды СССР. Пусть завидуют! Это провернуть в первый раз такой гигантский вал, конечно, неимоверно сложно, зато потом не остановишь.

 Холмогорцев задумчиво смотрел на бывшего куратора. А ведь у него совсем не спал энтузиазм первых дней. Видать, и на самом деле, работа пошла. Дай бог, и все получится!


– Ты заходи, адрес знаешь.

– И ко мне заскакивай! – улыбнулась хитро Надежда.

– Обязательно, но только предварительно позвоню.

   Они тепло попрощались. Но сколько всего еще не переговорено. Хотелось бы узнать судьбу ребят с Ярославского ЦПВП. Как сложилась их дальнейшая жизнь? Раскидало нас по всей стране и не со всеми осталась связь. Социальных сетей здесь еще долго не будет и как найти человека в огромной стране было непонятно. Такие встречи, как тогда в ресторане с Костей Масловым, очень редки. Кстати, как у него там с Варей? Они точно виделись, но та барышня своенравная, с Алтайским характером.

– Муж, хочу автомобиль! Такой же, как у Кирюши.

– Здрасьте! Он уже у нас Кирюша? Ты точно его к себе для Сонечки пригласила.

– Для нее, ты же видел, как она на полковника запала?

– Он подполковник.

– Не цепляйся к словам, завтра будет полковником. Он еще молодой, ему хорошая женщина нужна.

– Чего это ты в сводни заделалась?


  Они вошли в квартиру, и Степан помог Наде разуться. Это была его прерогатива снимать ей туфли или сапоги.

– Каждый имеет право на счастье. Ты не знаешь, но у него был роман с одной из наших. Но им запрещено с попаданцами в личных целях якшаться. Сонечка же девочка хорошая, добрая, хозяйственная.

– Она не из этих…

– Сионистов? Нет, там греческие корни. Не бойся, там у нее никого нет. Думаешь, моим девочкам анкеты не проверяют? Им же заграницу ехать, представлять Союз. Боже, сколько же тут еще идиотизма! Так пусть такие умницы, как Кирилл помогут своей стране. Ну а я помогу ему, будет у полковника крепкий тыл!

– Ох, Надя, – только и покачал головой Степан, вспомнив дневную встречу с генералом.

– Не охай, лучше скажи, муж, что ужинать будем?

– Макарошки с сыром, дорогая. До аванса еще дожить надо.

– Да, – Надежда устало присела на пуфик и вытянули ноги. – Транжиры мы еще те! С Володей и Маришкой все прогуляли. Но ладно, как-нибудь переживем. Мне тут премия за удачные контракты квартальная светит. Так что завтра перехвачу из кассы взаимопомощи. Сколько взять?

– Ну учитывая, что в выходные ты захочешь вина, то четвертак точно.

– Ого! Нет. Надо жить проще. Вари макароны, только не хочу с сыром. Сделай соус из томат-пасты, как ты умеешь.

– Лады!

– И подумай о машине.

– Надя!


Нежданные встречи. 9 октября 1976 года. Москва. Верхняя Масловка


– Сколько в кассу? – Холмогорцеву взвесили килограмм кильки и подали бумажку с цифрой. Хоспади, как его уже задолбал этот совковый формат торговли! Когда же в их районе появятся магазины самообслуживания или торговых точек станет еще больше? Кто-то в ОЗэПе упоминал о том, что одна из причин постоянных очередей – недостаточное количество торговых площадей и плохая логистика. И в самом деле, в будущем кроме формата «магазина за углом» вдобавок существовали супермаркеты, гигамаркеты и огромнейшие Моллы.

Степана покамест мирило с действительностью лишь общее качество и натуральность местных продуктов, и их наличие. Москву все-таки по советским меркам снабжали относительно неплохо. Особенно если учитывать новые форматы торговли в виде фирменных магазинов и колхозных мини-рынков. Но они далеко, а гастроном близко. Так, осталось метнуться в молочный отдел, отвесить сметаны и творога, а затем идти пробивать в кассу.

Суббота время для закупок! Обычно в этот день он вставал пораньше, но сегодня Надежда не отпустила, попросила еще «разок». Ей-то хорошо дальше понежиться в постельке, а он сегодня выпровожен на холод и отправлен в гастроном. Народ к этому времени успел проснуться и попёр закупаться. Москва! Населения здесь всегда было предостаточно. Поначалу Холмогорцева бесили постоянные толпы и очереди, но постепенно привык. Ко всему привыкаешь.


– Вас здесь не стояло!

– «Опа-на!»

Холмогорцев чуть не выронил из рюкзака молочные бутылки на обмен. Этот российский персонаж, наверное, вечен! Толстая со свинообразным лицом; шея, на которой замаешься считать жировые складки; вот такая тётка встал сейчас безобразной рыхлой глыбой на его пути. Беспардонная, наглая и всегда уверенная в собственной правоте. Типаж на все времена и веси!

– Вы гляньте, какой молодой, а уже нахал!

На самом деле Степан был её старше, но здесь и сейчас это обстоятельство не играло никакой роли. Самое смешное, что подобные ей тётки будут и в будущем. Такие слова можно было запросто услышать где-нибудь «Ашане» или любом другом большом супермаркете. Внезапно рядом со Степаном раздался уверенный мужской голос.

– Уважаемая, он как раз стоял передо мной. Вот лично вас я не помню.

Тётка аж задохнулась от возмущения, Степан же благодарно кивнул мужчине лет сорока и нырнул вперед его. Он точно стоял за ним, но ругаться с очередной жлобихой не хотелось. Абсолютно бесполезное занятие, подобные ей типы понимают только язык закона и грубого насилия.


Настроение Холмогорцева покатилось вниз по наклонной еще с утра. Денег, чтобы ехать на любимый колхозный рынок у них с Надеждой сейчас не было. Премию Надежде задерживали, а полученная Степаном стипенсия разошлась как-то очень быстро на всякое-провсякое. Проза жизни. Все вроде вокруг как бы недорого, особенно плата за жилье, но они, как люди взрослые и пожившие, любили удовольствия и более высокий стандарт жизни. Это уже стоило иных денег и положения. Вот и приходилось крутиться. Так сами знали, на что шли…

– Спасибо.

– Да не за что. Есть же такие наглые дуры. Я тебя, кстати, знаю, ты к нам в спортзал ходишь.

Холмогорцев обернулся. И в самом деле, лицо знакомое.

– Закупаюсь вот. Суббота!

– Меня тоже жена послала. Сам женат?

– Да, на своей.

Степан только сейчас понял, что ляпнул лишнего. Но сосед никак не отреагировал. Может, и знает. Дальше они помогли друг другу быстрее обернуться, заняв очереди в разных отделах. И таким образом многие здесь поступали. Обычно в советских больших магазинах постоянно шло этакое «броуновское» движение. Поначалу Степан тупил и вечно куда-то опаздывал, совершенно забыл систему.

Да и откуда ему помнить? Мелкий еще был. Когда стал постарше, то оказался в семье ответственным за покупки «ежедневного». То бишь хлеба, молока, масла и прочих вермишелей. Но к этому времени неподалеку выстроили новый торговый центр с магазином самообслуживания. В нем все было уже по-иному. Очередь только в некоторые отделы и в кассы за развесным товаром.


Вышли из магазина вместе. Николай, так звали мужчину, завистливо посмотрел на рюкзак Степана. Тот не любил ничего таскать в руках. Оттягивают руки, и они вдобавок заняты. Грохнешься на гололеде и потеряешь больше. Из советского ноу-хау Холмогорцев признавал только авоську. Изобретение неведомого русского гения пережило целые эпохи!

– Слушай, Степ, – им оказалось отчасти по пути. – Ты где такой удобный рюкзак раздобыл?

– Да нигде, жена пошила.

– Какая мастерица и материал добротный.

Ну не могу же я сказать, что его шили по подобию рюкзака, попавшего сюда из будущего, да и ушли на него обрезки материала для новой коллекции.

– Ничего, скоро такие выпускать будут.

– Хорошо бы! Как вы сюда попали, так с каждым месяцев жить становиться приятней и проще.

– Догадался?

– Хм, вас, ребята, за версту видать.

– Не все признают.

– Не понял еще, что дураков по жизни немало? Всех не переделаешь, но мой совет – ищи нормальных и держись их. Тогда будет в жизни счастье. Гляжу, жену ты себе похоже ладную отобрал.

– Спасибо, – Степан улыбнулся. Михаил еще её не видел, хотя и он тоже супругу невольного товарища.

– Мне туда. В спортзале увидимся. Надоест ваше дрогоныжество, заходи к нам волейбол играть.

– Спасибо!


Попрощались крепкими рукопожатиями. И дальше до дома Холмогорцев шел с улыбкой на лице. Что совершенно не вызывало ни у кого из прохожих удивления. Отчего-то в некоторых, особенно эмигрантских кругах считалось аксиомой, что ни в СССР, ни в России люди не улыбались. Вообще! Так они и снимали в своих фильмах «советскую действительность». Люди, одетые так, как в заштатных колхозах не одевались. Страна уже ходила в джинсе, а в Голливуде осваивали пошив телогреек.

Хотя достаточно было взять любой семейный альбом или архив какого-нибудь местного фотолюбителя, чтобы увидеть, что советские люди улыбались часто и везде. Просто их бесхитростные улыбки были к месту и по делу. Не тот искусственный дежурный оскал, который Степан частенько замечал заграницей, а искреннее пожелание всего хорошего.

Это, кстати, для него стало культурным шоком. Улыбка до ушей и холодные, а то и злые глаза твоего собеседника. Искренне добродушие в мире осталось лишь в провинции и относительно бедных странах, где туристический бизнес не превалирует над остальной культурой. Но таких мест в мире оставалось все меньше и меньше. Но зато как приятно в них побывать!


Стоп! Рано радовался. Вот и красная линия! Соседка со второго этажа, прогуливающая свою шубку и мерзкую, вечно лающую собачонку с безмерным подозрением окинула Холмогорцева взглядом. В их «модном» доме кроме людей по-настоящему достойных и нескольких попаданцев полным-полно «блатников». Люди специально сдавали свою «очередь» и терпеливо ждали, чтобы заселиться в более современный дом с просторными квартирами и шикарными кухнями.

И в самом деле, жилищный вопрос испортил многих людей. Ведь вопрос стоял уже не только в том, чтобы просто получить благоустроенную квартиру, но заиметь в ней как можно больше комфорта и полезной жилплощади. Технологии и возможности страны пока здорово отставали, да и климат подводил. К тому же миллионы кубометров бетона уходили на военные объекты, полигоны и ракетные шахты. Плата за мир.

Черное пятно на своей площадке еще больше испортило настроение Степана. Чертовый армянские соседи! Вернее, муж соседки отчего-то решил, что это помещение ничейное и чистит здесь свою модную обувь, не утруждаясь затем уборкой. Пусть другие работают! Что за народ? Уговоры уже не помогали, придется все-таки поговорить с ним по-другому. И ведь вроде сначала дружили? Пока его землячка, устроившегося в Фирму Надежды не посадили. До сих пор зуб точат?


Настроение, с которым Степан зашел в квартиру уже не было таким бодрым. Внезапно накатилось осознание текущего вороха проблем, вспомнились очереди и ругань в магазине, да много чего другого скопом. Бывают такие дни жизненных «качелей», когда ты в самом низу касаешься подошвами дна настроения. Надежда к моему приходу уже успела помыть полы и тут же начала доставать продукты.

– Посвежее кефира не было? Так, не поняла. Что случилось?

– Да ничего, Надюша. Суета, хандра. В минусе я просто.

– Осень. Наша третья здесь осень.

Надежда подошла к Степану и мягко его обняла, проведя узкими длинными пальцами по его небритому лицу.

– Что?

– Это откат перед очередным душевным подъемом. Просто две недели назад нам в Ладоге было слишком хорошо, а сейчас ты окунулся в учебу, работу, быт, а бедная душа требует продолжения праздника.

Рожденные в СССР. Восхождение

Подняться наверх