Читать книгу Завороженные - Александр Бушков - Страница 4

Глава II
Путешественники

Оглавление

Кажется, странности кончились – быть может, на время. Пока что поручик ничего неправильного более не увидел: за гауптвахтой и небольшой площадью располагались, образуя самые настоящие улочки, здания насквозь привычного облика, казенного, казарменного, судя по не успевшей потемнеть от времени кирпичной кладке, построенные не так уж и давно. Разница меж ними была только в том, что одни щедро украшены кирпичными орнаментами, а другие выглядят гораздо более спартански. Но в этом как раз ничего странного для военного человека и нет.

Удивляло разве что обилие часовых: там и сям стояли полосатые будки, вход под арку одного из зданий (судя по украшениям, отнюдь не солдатскую казарму) перегораживал самый настоящий шлагбаум. Однажды навстречу им неторопливо прошел караул из двух солдат и унтера, вооруженных, как и все прочие, теми же странными винтовками. Унтер вдобавок вел на ремне огромную косматую собаку.

Кое-где окна распахнуты настежь, там возятся солдаты, выставляя зимние рамы. На взгляд поручика, зима могла продержаться еще долго – но тут, должно быть, знали, что делают, поскольку в армии на все, в том числе на столь мирное хозяйственное занятие, существуют приказы.

Комендант, временами бросавший на поручика быстрые любопытные взгляды, спросил:

– Служить у нас будете?

– Вероятно, – сказал поручик. – В предписании у меня значится: «Явиться в распоряжение командующего батальоном».

– Вот видите. Значит, служить. Не станет же командующий вас вызывать исключительно для того, чтобы полюбоваться. Не видывал он поручиков линейной пехоты… – комендант вздохнул. – Мундир, простите великодушно, придется побыстрее привести в надлежащий вид, то есть сменить на уставной. Отменена этакая форма одежды высочайшими распоряжениями…

– Я знаю, – сказал поручик, ощутив себя напроказившим мальчишкой перед суровым ментором. – Но моей вины тут нет, поскольку в Сибири еще…

– Да полноте, никто вас не виноватит. Просто я себе сделал заметочку, что вас следует незамедлительно экипировать надлежащим образом, потому как это тоже в моем ведении… Ох…

Он остановился, вынудив тем самым остановиться и поручика, замер как статуя. Савельев стоял рядом, ничего не понимая, – вокруг не происходило ничего, достойного внимания. Строем прошагали мимо безоружные солдаты, числом около дюжины. Слева направо по боковой улочке проехала тяжело груженная фура, запряженная внушительными битюгами. В доме, возле которого они остановились, зимние рамы уже были выставлены, окно на первом этаже, располагавшееся чуть пониже человеческого роста, распахнуто настежь. Оттуда доносились веселые, громкие, развязные голоса, слышалось тоненькое звяканье стекла. Судя по этим звукам и приподнятому тону беседовавших, там явно происходила веселая дружеская попоечка. Средь бела дня? В расположении части? Однако…

Слышались мастерские гитарные переборы, и приятный баритон пел:

Будут лететь года, будет шуметь вода,

и в белых туманах скроются черные города…


Романс этот был поручику незнаком. Комендант замер, раздувая ноздри, прямо-таки стойку сделал, словно опытная легавая над притаившейся дичью.

Певец продолжал:

Сумерки природы, флейты голос нежный,

позднее катанье…

На передней лошади едет император

в золотом кафтане.

Белая кобыла с карими глазами,

с челкой вороною,

синяя попона, крылья за спиною,

как перед войною.


Поручик даже заслушался. И совершенно непонятно, почему лицо коменданта становилось все более напряженным, даже, пожалуй, хищным.

…Вслед за императором едут генералы,

генералы свиты.

Шрамами покрыты, славою увиты,

только не убиты…


– Господин штабс-капитан! – неожиданно гаркнул подполковник с самым грозным видом.

Смолкла песня, смолкла беседа и звяканье стекла, в наступившей тишине явственно прозвучал другой голос:

– Ремиз, господа…

В окне появился штабс-капитан в расстегнутом на верхние крючки мундире – жгучий брюнет самого бесшабашного вида, кудрявый, с лихими гусарскими усиками. Савельева он мимоходом окинул любопытным взглядом, а на коменданта уставился с примечательной смесью почтения и дерзкого вызова. Сказал вежливейше:

– Собственно говоря, здесь присутствуют целых два штабс-капитана. Не будете ли столь любезны уточнить, который вам вдруг понадобился? Грозно сопя, поджимая губы, комендант протянул не предвещавшим ничего хорошего тоном:

– И охота вам паясничать, господин Маевский… Или вы, аки штатский интеллихен, дискуссию хотите открыть?

– Никак нет! – браво ответил штабс-капитан. – Поражаюсь вашей памяти и эрудиции, Мефодий Павлович…

– Напоминаю неизвестно в который раз, что при исполнении служебных обязанностей я для вас либо «господин подполковник», либо «господин комендант».

– Виноват!

– Да уж несомненно, – сказал комендант не без иронии. – Ну что ж… Ступайте по известному вам адресу и доложите караульному начальнику, что я вам назначил трое суток ареста.

– Есть! – вытянулся штабс-капитан и отошел от окна.

Подполковник сердито фыркнул и направился прочь. Поручик, естественно, последовал за ним. Пройдя некоторое расстояние, комендант покрутил головой и произнес тоном человека, считавшего, что ситуация требует какого-то объяснения:

– Исправный офицер, ничего не скажешь, с заслугами. Но вот любит иногда этак вот… Одно слово – синий гусар, лейб-гвардии кавалерия…

– Да, – ответил поручик.

Он ничегошеньки не понимал. Подобные посиделки со звоном рюмок и песнями, конечно же, в расположении части не приветствуются, но почему пострадал один штабс-капитан, а на остальных комендант не обратил ни малейшего внимания, словно их тут и не было? А ведь там, судя по голосам, немаленькая компания… И какими судьбами сюда, в саперный батальон, угодил лейб-гусар? В наказание, что ли? Командовать воинской частью могут направить и гвардейца, но обычные офицеры из гвардии в армию попадают только за серьезные провинности…

Не может же быть, чтобы симпатичный штабс-капитан пострадал исключительно за песню? Не какая-нибудь крамольная «Марсельеза» или что-то не менее предосудительное, обычные незатейливые романсы…

Но спрашивать он, разумеется, не стал – очень уж суровый вид был у коменданта. Потихоньку они дошли до трехэтажного кирпичного здания, уступавшего размерами окружающим. Штандарт над полукруглым козырьком у входа, часовой, застывший истуканом, – положительно, штаб-квартира…

Внутри ничего необычного не оказалось – канцелярские коридоры, чистые и безликие, время от времени деловой походкой проходят офицеры с бумагами либо без таковых. Спокойная налаженная работа не самого затейливого военного механизма.

– Прошу, – показал ему комендант на дверь, а сам заходить не стал. – Желаю удачи, поручик. Если все сладится и не будет каких-то других приказаний, первым делом навестите меня на предмет уставной экипировки…

За дверью оказалась самая обычная, не особенно и большая приемная комната. Аккуратный ряд венских полукресел вдоль двух стен, за столом – поручик с адъютантским аксельбантом, при виде Савельева моментально преисполнившийся корректной деловитости.

Выслушав Савельева, он не направился в кабинет, как поручик того ожидал, а протянул руку к стоявшей на краю стола коробке, деревянной, с бронзовой отделкой, то ли повернул там какой-то шпенек, то ли нажал что-то и, чуть склонившись к ней, произнес:

– Господин генерал, поручик Савельев с предписанием…

Откуда-то из недр коробки послышался внятный человеческий голос:

– Пусть войдет.

– Прошу, – любезно сказал адъютант, указывая на двустворчатую дверь кабинета.

Направляясь к ней, поручик на сей раз никакого удивления не испытывал – ну конечно же, это и был «телефон», новомодное американское изобретение, которому иные предрекали большое будущее в военной сфере. В Шантарск приходили журналы, упоминавшие об этой новинке, – но иллюстраций не было. Ну что же, столичный военный округ все интересные и многообещающие изобретения осваивает первым в империи…

Он вошел, держа фуражку на сгибе локтя, четким шагом приблизился к столу, приставил ногу и отрапортовал:

– Ваше превосходительство, поручик Савельев прибыл в ваше распоряжение согласно предписанию.

Его никто не предупредил заранее, но он, издали заметив на погонах хозяина кабинета генеральский зигзаг, успел вовремя проглотить «ваше высокоблагородие» и обратиться, как надлежит обращаться к генералу. Вполне возможно, он невольно допустил промах: если генерал носит княжеский или графский титул, обращаться к нему следует «ваше сиятельство». Но откуда ему знать? В предписании не значились ни фамилия командующего, ни его звание.

Вот именно, звание… Снова пошли странности. С каких это пор саперный батальон, пусть даже гвардейский, возглавляет аж генерал, вдобавок, судя по аксельбанту, не простой генерал-майор, а Генерального штаба? Полковник, и не выше…

– Прошу садиться, – сказал генерал любезно. – Генерал-майор Зимин Степан Михайлович. Начальник штаба…

Один из двух сидевших тут же офицеров склонил голову:

– Стахеев Петр Федорович.

…Хотя на нем была тщательно подогнанная форменная одежда с полковничьими погонами, поручику он отчего-то показался более похожим то ли на купца, то ли на университетского профессора. Что-то в нем этакое, неуловимое… Борода как борода, иные в армии носят и подлиннее – а вот волосы определенно длинноваты для военного, и в манере сидеть, вообще держаться недостает той самой армейской жилочки…

– Начальник медицинской части… Капитан с узкими серебряными погонами поклонился:

– Башинский Яков Сергеевич.

Вот уж кто выглядел стопроцентным «шпаком»: вовсе уж длинные, зачесанные назад волосы, пенсне в золотой оправе, совершенно не военная манера держаться. Впрочем, ничего удивительного тут нет: военные медики большей частью происходят из людей совершенно штатских.

Более всего поручика занимал командир батальона – и как его, вероятнее всего, будущий начальник, и как обладатель чересчур весомого для командования батальоном звания. Лет сорока пяти, лицо решительное и волевое, ни единого седого волоса, усы аккуратно подстрижены на кавалерийский манер. Производит впечатление человека, у коего, как выражался фельдфебель Бухвостов, крепко не забалуешь. Звезды Анны и Станислава, еще две каких-то иностранных, вдобавок Владимир на шее, иностранные ордена, пряжка за четверть века безупречной службы… В иностранных наградах поручик разбирался плохо, но что касается отечественных, ошибку сделать не мог: среди них ни одной боевой у генерала не имеется. Нет также ни единой медали, свидетельствовавшей бы, что ее обладатель находился на одном из театров военных действий. Впрочем, какие-то выводы из этого делать рано…

– Добрались нормально? – столь же любезно поинтересовался Зимин.

– Да, – кивнул поручик. – Ваше…

– Господин генерал. Ну что же, он по крайней мере, прост в обращении…

– Господин генерал, – поправился поручик. – Я на всякий случай попросил извозчика ждать у ворот… Думал, что мне, возможно, придется возвращаться в Петербург…

– Не беспокойтесь, – небрежно сказал генерал. – У коменданта была инструкция расплатиться с вашим извозчиком и отправить его восвояси. Насколько я знаю подполковника, указание уже выполнено. Вам придется, боюсь, заночевать сегодня у нас… – он тонко улыбнулся. – Разумеется, если это не нарушает каких-то ваших планов…

– Что вы, господин генерал! – торопливо сказал поручик. – Я, конечно же, понимаю… Я предупредил супругу, что возможен именно такой поворот событий, она не будет тревожиться…

– Как устроили супругу?

– В приличной гостинице.

– Вы ее в самом деле предупредили, что можете у нас задержаться до следующего дня? Если есть такая необходимость, я дам распоряжение, чтобы связались по телеграфу с Петербургом, навестили вашу супругу и успокоили…

– Благодарю вас, господин генерал, но в этом, право же, нет необходимости.

– Ну, вам виднее. Итак… – генерал помедлил, улыбнулся широко, открыто: – Прежде чем мы начнем деловой разговор, любезный Аркадий Петрович, мне, действительно, весьма интересно, что вы о нас думаете…

– Простите?

– Судя по вашим бумагам… и мнению тех, кто с вами беседовал, вы офицер дельный и толковый. Впечатления глупца вы не производите. Следовательно, вы, как человек неглупый, военная косточка, непременно должны были задуматься над тем, что ваше новое назначение выглядит, будем называть вещи своими именами, довольно странно. Пехотный офицер, определенный в саперную часть… Отсутствие специального образования и должных знаний… Вы просто обязаны были над этим задуматься, а потом, оказавшись здесь, делать какие-то выводы из наблюдаемого. Верно ведь?

– Да, признаться…

– Отлично. Расскажите о ваших выводах. Пусть даже они окажутся насквозь ошибочными, они мне интересны сами по себе. Можете считать, что получили соответствующий приказ. Дипломатия здесь ни к чему. Излагайте ваши догадки и выводы. Несмотря на благожелательный тон генерала, поручик все же тщательно подбирал слова:

– Мне кажется… Мне представляется, что ваш батальон – какая-то особая секретная часть, где производятся испытания неких военных новинок. Проезжая мимо деревянного забора, я слышал взрыв… Это артиллерийский полигон или нечто похожее. А потому здесь должны существовать караульные команды, каких нет в обычном саперном батальоне. Должно быть, меня туда и намерены определить? Потому что я, как ни ломал голову, не смог придумать другой возможности использования обычного пехотного офицера в саперной части…

– Неплохо, – сказал генерал одобрительно. – Не так ли, господа?

– Безусловно, – сказал полковник Стахеев. – При всей скудости наблюдений прийти к таким выводам – это весьма неплохо… Военный врач ограничился кивком.

– А теперь вы вот что мне скажите… – произнес Зимин с некоторой вкрадчивостью. – Вам что-нибудь показалось здесь странным? Возможно, даже неправильным, категорически не похожим на обычные армейские реалии? Савельев решился:

– Господин генерал, вы сами требовали полной откровенности… С вашего позволения, я употребил бы именно это слово. У вас какая-то странная часть.

– Конкретнее.

– Этот едва ли не крепостной забор… У часовых диковинное оружие, я о таком и не слышал… И никогда не видел, чтобы караул водил с собой собаку… На моих глазах комендант отправил под арест штабс-капитана, такое впечатление, исключительно за громкое пение романсов…

– Вот как? Кого же?

– Я не знаю его фамилии… Штабс-капитан, чернявый, с усиками, похож на гусара… Хотя нет, комендант его называл. Майский, Малевский…

– Быть может, Маевский?

– Так точно.

Присутствующие переглянулись не без веселости.

– Ах, вот оно что… – сказал генерал, убрав улыбку с лица. – Опять, значит… Неисправим. Ну, пусть посидит… Что-нибудь еще? Поколебавшись, поручик все же решился:

– Вы сами, господин генерал. Это тоже странность. Я не так уж и долго прослужил, но не слыхивал, чтобы саперными батальонами командовали люди в генеральских чинах…

На лице Зимина не было ни злости, ни раздражения. Он усмехнулся:

– Все?

– Не совсем, – окончательно расхрабрившись, сказал поручик. – Уставом не предусмотрено такой должности – комендант батальона, я это прекрасно помню…

– Безусловно, – кивнул Зимин. – Воинским уставом не предусмотрена ни таковая должность, ни многое другое, что у нас имеет место быть. Однако мы – не совсем обычная воинская часть. Смело можно уточнить: весьма необычная. Настолько, что служим согласно уставу, специально разработанному для нашего батальона. И, как вам уже должно быть совершенно ясно, я намерен предложить вам служить у нас.

При этих словах следовало бы вновь содрогнуться от нешуточного изумления. Потому что армейская жизнь не знает никаких таких слов «предложить». В армии невероятно редко «предлагают» – просто-напросто волей высшего начальства определяют новое место службы, и тот, кому оно объявлено, вынужден подчиняться без обсуждения.

Однако поручик чувствовал, что устал уже удивляться. И произнес едва ли не равнодушно:

– Я весь внимание, господин генерал…

– Начнем с того, что события сложились для нас в вашем случае крайне благоприятно, – сказал Зимин. – Вы первый из кандидатов, с которым я могу опустить первый этап разговора и перейти к следующему. Все дело в вашем… приключении, произошедшем во время поездки с обозом. Всех остальных вначале приходится долго убеждать в реальном существовании некоторых… созданий. Но только не вас. Теперь вы, я полагаю, уже не сомневаетесь, что в нашем мире существуют некие особые существа, которых нельзя отнести ни к роду человеческому, ни к нечистой силе?

Поручик невольно вздрогнул. Перед глазами у него с невероятной четкостью встало недавнее прошлое: Иван Матвеич[1], с жуткой грацией несущийся по крышам возков, нестройный залп ему навстречу, стылое голубое небо…

– Да, вот именно, – сказал он тихо. – Нелепо было бы теперь сомневаться…

– Это я и имел в виду. Всех прочих приходилось сначала долго и обстоятельно убеждать в существовании «соседей», что было далеко не простым делом… Правда, ваш случай стоит несколько наособицу. Вы там у себя, в обозе, столкнулись с существом, которое очень долго было, так сказать, выключено из жизни. Провело чуть ли не два тысячелетия замурованным в некотором предмете. До сих пор мы о таком знали чисто теоретически, наяву не сталкивались… Мы-то как раз имеем дело с экземплярами, которые ни в какую чародейную спячку не впадали, которые живут и здравствуют, проявляя порой нешуточную активность. И временами находятся среди нас. Я не имею в виду наш батальон, конечно, но в данный момент именно сейчас на какой-нибудь петербургской улице вполне может оказаться прохожий, имеющий с человеком лишь внешнее сходство. Их не так уж много, их становится все меньше и меньше, но достаточно, чтобы они нас беспокоили всерьез… Короче говоря, вот уже более ста лет в глубине самых секретных государственных ведомств укрыта особая контора, занятая исключительно охотой за этими существами и противодействием таковым. Точнее говоря, сто с лишним лет сохраняется преемственность и непрерывность. Весьма даже не исключено, что и в более ранние времена существовали ведомства, решавшие аналогичные задачи, но мы о них ничего не знаем. Можем лишь предполагать. Мы отыскали в архивах несколько любопытных старинных документов времен Иоанна Грозного и Алексея Михайловича. Там нет конкретных деталей, но есть основания предполагать, что уже тогда были созданы охотничьи группы, руководимые с самого, – он многозначительно поднял палец – верха. Некоторые места, глядя с позиций нашего опыта, просто невозможно истолковать иначе… Как бы то ни было, наше ведомство существует более ста лет, с тех пор, как императрица Екатерина Вторая подписала секретный указ о его учреждении. Но в эти подробности углубляться сейчас нет смысла, у вас будет возможность ознакомиться с историей ведомства самостоятельно. Как и любая другая военная часть, наша имеет писаную историю, правда, доступную, как легко понять, единицам. Потому что для подавляющего большинства людей нас как бы и не существует…

– Значит, вы предлагаете мне…

– Не спешите, – мягко сказал Зимин. – Я еще не закончил. Видите ли, с екатерининских времен много воды утекло. Научный и технический прогресс, новые обстоятельства… Наш саперный батальон, строго говоря, к поминавшимся мною охоте и противодействию имеет косвенное отношение. То ведомство, которому положила начало Великая Екатерина, существует и сейчас в виде одного из подразделений III отделения и занимаются они практически тем же самым, что и сто лет назад. Мы – чуточку другое. Батальон возник гораздо позже для выполнения особых задач, невозможных в прошлом. Благодаря опять-таки научному и техническому прогрессу.

Он помолчал, потом произнес самым что ни на есть обыденным тоном:

– Мы, изволите знать, путешествуем по времени.

1

Иван Матвеич – герой романа Александра Бушкова «Золотой Демон», человекоподобное воплощение демона. – Прим. ред.

Завороженные

Подняться наверх