Читать книгу Дмитрий Баничев – суперагент - Александр Шушеньков - Страница 3

Дмитрий Баничев – суперагент
2

Оглавление

Ил-62 мягко коснулся колесами бетонной поверхности ВПП и стремительно побежал по ней, гася скорость. Дмитрий оторвался от «Таймс» и в первый раз за время полета глянул в иллюминатор. На толстом стекле кто-то выцарапал твердым предметом надпись «Слава Ленинскому Центральному Комитету!», а за ней уже быстро приближалось покрытое снегом здание аэровокзала, над которым огромными буквами было написано слово «Москва».

Дмитрий смахнул набежавшую ностальгическую слезу. Эх, споёт ли в далёком светлом будущем какой-нибудь акробат-эстрадник: Москва, звонят, понимаешь ли, колокола!?

Баничев, хоть и имел маскулинно-героическую внешность, внутри был крайне лиричен и сентиментален. В редкие минуты отдыха он любил за рюмкой чая почитать «Евгения Онегина» или послушать Чайковского. Да и сказку про Емелю со щукой-кудесницей обожал.

При затихающем визге двигателей самолет плавно вывернул на стоянку и спустя несколько минут замер рядом с неприметной серой «Волгой» без номера, из которой немедленно вышел одетый в такую же серую одежду человек плотного телосложения. На нем были также неприметные черные очки, а в руках он держал зонтик. Такие лечебные зонтики – с отравленными острыми шприцами на конце – имели при себе на всякий случай все коллеги Дмитрия. Мало ли что может в жизни случиться? Вдруг зуб у соседа в автобусе заболит? Или – геморрой обострится?!

Человек остановился у подножия подъехавшего трапа и поднял голову вверх в ожидании. Из открывшейся двери, содрогаясь от морозного ветра, стали спускаться пассажиры; когда в проеме двери показался Баничев, человек в сером приветственно помахал ему рукой…

За время поездки Дмитрий и его спутники не проронили ни слова. Через полчаса стремительной езды «Волга» въехала во двор скромного двухэтажного дома, огороженного высоким кирпичным забором. Здесь, в тихом уголке Подмосковья, разместилась штаб-квартира самого секретного ведомства Советского Союза – «Команды 0».

* * *

После окончания войны перед руководством Советского Союза встала задача создания новой специальной службы, которая могла бы выполнять специфические деликатные операции. Собственно говоря, «Смерш» вполне успешно справлялся со своими задачами – уничтожением вражеских агентов и собственных предателей на территории иностранных государств, и единственное, из-за чего пришлось принять решение о его расформировании – это то, что он стал слишком известен на Западе. Буржуазная печать использовала любое упоминание о «Смерше» для раздувания антисоветской истерии – кричала о пресловутой «угрозе с Востока» и «агрессивных устремлениях русских», хотя, казалось бы – об чём базар, граждане? Ну, подавились несколько сотен человек куриной косточкой или попили чайку с полонием – не кувалдой же череп мозжили?

Каждый раз, когда вскрывались факты уничтожения капиталистического агента или советского перебежчика, западные средства массовой информации поднимали истерический вой. До тех пор, пока «Смерш» официально существовал, было невероятно трудно доказывать миролюбивую политику СССР. Поэтому Хрущев принял решение. Однако – это вовсе не означало, что исчезла необходимость в эффективном карающем органе, тем более, что капиталистические враги не дремали: в Англии при секретной службе был создан отдел «00», сотрудники которого получили официальное право на убийство. Их зловещий вездесущий Джеймс Бонд промышлял мокрухой по всему миру, включая даже космос. Кроме убийств он ещё подсыпал толченое стекло в чай советским шахматистам и – прикидываясь женщиной – соблазнял дипломатов братских африканских стран. Поэтому советское руководство приняло решение об организации абсолютно новой и исключительно засекреченной организации, которая должна была заменить «Смерш». Организация, получила полную автономию от всех спецслужб Советского Союза. О её существовании знали всего несколько человек в стране, не считая, разумеется, пары членов Политбюро и самих сотрудников секретной службы. Было подобрано и оборудовано руками заключенных (которых впоследствии всех ликвидировали) подходящее здание в подмосковном лесу, был проложен подземный многокилометровый туннель, напрямую связывающий два ведомства, был подобран немногочисленный штат сотрудников, и дело завертелось.

Проходили годы, менялись руководители государства, заключались договора и блоки, претерпевали изменения внешнеполитические доктрины Советского Союза, реформировалось народное хозяйство и органы госбезопасности, и только «Команда 0» оставалась в своем первозданном виде, становясь все более совершенной в техническом отношении, и все более эффективной в разработке операций. По-прежнему оставался незыблемым основной ее принцип – полная тайна и автономность.

Рабочий день в лесном заведении начинался в девять ноль-ноль. Немногочисленные сотрудники (в основном – женщины бальзаковского возраста) занимали кабинеты и принимались за работу, о содержании которой знал только «Х» и его заместитель «П». Заместитель занимался оперативно-аналитической работой. А «Х» был звеном, которое связывало Команду с КГБ, и принимал решения. Он был уже далеко не молод – этот профессионал высшего класса, под пышной седой шевелюрой которого рождались хитроумнейшие и изощреннейшие операции, над разгадками которых бились потом лучшие умы разведок Запада и Востока. Иногда он задумывал настолько запутанные схемы, что и сам не знал, где – конец, а где – начало? Он так долго занимал свой ответственный пост, что уже стал забывать не только имена и позывные сотрудников, но и то, какой сегодня век на дворе. Был он, однако, крайне предан делу партии, характер имел нордический, с девушками низкой социальной ответственности не встречался, а из песен больше всего любил одну – про нелегкую и опасную службу. Хотя, конечно, пелось в ней про ментов, но всё же… И только глава КГБ – и никто другой! – мог напрямую общаться с «Х». Все их встречи происходили, как написал бы Юлиан Семёнов, с глазу на глаз.

«Х» в ожидании Баничева сидел за аскетичным мраморным столом цвета «хаки» в небольшом кабинете, обставленном практичной в быту бронированной мебелью. Единственными украшениями кабинета были портрет Дзержинского, да кумачовый лозунг «Наша служба и опасна и трудна!».

«Х» неторопливо барабанил костяшками пальцев по гладкой поверхности крышки стола, временами нажимая на кнопку «След. кадр» клавиатуры стоящего перед ним отечественного воронежского компьютера «Электроника-85». Тогда на экране дисплея снизу вверх начинал бежать набранный белыми буквами текст; он бежал до тех пор, пока другая нажатая кнопка «Стоп кадр» не останавливала его.

Сильная штука – электроника! Раньше-то всё больше с бумагой дело имели. Эх, сколько кубометров леса истрачено, сколько лесу повалено! А врагов меньше не становится: Пентагон не дремлет, Моссад не спит, Джеймс Бонд, сволочь, гадит исподтишка!

От стоящего на тумбочке селектора послышался мелодичный гудок, и голос секретаря подполковника Иванова доложил о прибытии капитана Баничева.

– Пусть войдет! – ответил «Х», не отрывая взгляда от экрана.

Удобная штука. И в «Тетрис» поиграть можно…

Тяжелая стальная дверь бесшумно отворилась, и в кабинете возник агент «Б».

– Здравствуйте, капитан! – приветствовал его «Х». – Рад Вас видеть целым и невредимым. Хотите «Дирол»? Это – жвачка. Очищает зубы от налета и камня. Привезли для Политбюро из Италии.

– Здравия желаю! – ответил Баничев. – У меня на капиталистическую резинку – аллергия. Предпочитаю «Агдам».

До сих пор, с того самого момента, как шеф вызвал его из Африки, он не представлял себе, в чем причина такой поспешности?

– Патриотичненько! – одобрил «Х». – А дурак Джеймс Бонд пьет «мартини» с нашей водкой, причем – не размешивает, отчего стремительно разрушает свою печень. Нам это выгодно.

Он пытливо вглядывался в сидящего перед ним здоровяка и задумчиво выпускал изо рта кольца табачного беломорканаловского дыма. На столе лежала толстая папка с грифом «ХХХ».

Парень в хорошей форме, подумал «Х», и загасил папиросу о красногранитную пепельницу в форме Мавзолея.

– Вы, наверное, удивлены, Баничев, – произнес «Х», внимательно следя за реакцией собеседника, – что Вас так резко отозвали?

– Очень удивлен, – кивнул блондин. – Мне оставалось каких-то двадцать секунд, и я довел бы операцию до конца. Полосатая шкура ждала меня на крыше резиденции. Чик – и он на небесах!

– Да, это очень печально, – «Х» забарабанил пальцами по крышке стола, чем-то напоминая при этом безухого зайца-переростка в парике. – Столько валюты на нее ухлопали! Через Швейцарию пришлось везти – типа помощь голодающим Африки. Эх, какие в Цюрихе шоколадки! Мне Исаев, который – Штирлиц, рассказывал. Он там любил захаживать в клуб «Империум» по вечерам – понастальгировать по Союзу.

«Х» чувствовал себя довольно дурацки. Приходилось оправдывать перед своим сотрудником действия, совершенно лишенные всякой логики. Сейчас бы пропустить стаканчик-другой шампанского (хоть даже и «Вдовы Клико»), но – не время. Все катится в пропасть. Перестройка, так сказать…

Ведь не будешь ему говорить, что в этой стране стратегия уже не властвует. Если там – наверху, принимают решения, то им глубоко наплевать, что думают специалисты. Их не волнует, каких усилий стоит разработка и осуществление секретной операции на территории чужого государства. Они считают себя крупнейшими знатоками во всех областях: в искусстве, в сельском хозяйстве, футболе, в шпионаже. А между тем красную ртуть кто-то загоняет налево. Беленко самолет угнал. Резун сбежал. Гордиевского проворонили…

Они решили, что в этом деле должен участвовать Баничев. Это же – маразм! Ведь к их услугам весь аппарат КГБ и МВД, армейская разведка и тысячи стукачей. Опять же, – агенты Команды вообще не предназначены для работы в собственной стране. Эх, да об чем говорить! И уж тем более не с этим молодцом, что сидит напротив.

– Так надо! В настоящий момент Вы нужны здесь. Дело совершенно невероятное, и исключительной государственной важности. Оно касается самих основ безопасности Советского Союза, и именно поэтому выбор руководства пал на Вас. После того, как Вы достали документацию на дековскую технологию, и мы смогли создать «Электронику-85», там о Вас очень высокого мнения. Ну, ладно, ближе к делу. Двадцатого числа, около половины одиннадцатого, в квартире ведущего специалиста Института физических процессов секретного академика Еремеева Виктора Васильевича раздался телефонный звонок. Его жена утром показала, что, поговорив по телефону примерно две минуты, академик сказал ей, дескать, его срочно вызывают в Институт. Произошло небольшое происшествие, и ему надо помочь разобраться. Он обещал вернуться часа через два. Сел в машину и уехал. Жена не удивилась, так как подобное бывало и раньше. Она спокойно уснула, и проспала до восьми утра. А когда проснулась, то обнаружила, что мужа еще нет. Естественно, она тотчас позвонила в Институт. Однако с работы сообщили, что академика там нет, и – более того – связавшись с проходной, выяснили, что он вообще не приходил ночью. Итак, академик исчез!

«Х» нервно встал и принялся ходить по кабинету. Баничев терпеливо ждал продолжения.

– На носу Новый год, а тут – такие события! Некогда стакан шампанского выпить! В «Тетрис» поиграть! Отдел режима немедленно связался с местным КГБ и организовал поиск Еремеева собственными силами. Была поднята на ноги милиция. Проверили несколько возможных адресов, но нигде его не нашли. А теперь – самое главное.

«Х» взял папку и принялся зачитывать из нее короткие выдержки:

– Академик Еремеев Виктор Васильевич, родился… Так, это – не важно… эксгибиционист, хм… годы учебы… так, работал под руководством Курчатова… Так, лаборатория физических аномалий… Открытие «эффекта упругости пространства»… Ага – вот! Слушайте! В 1970 году создал лабораторию по изучению гравитационных волн, в 1981 получил в лабораторных условиях узконаправленный гравитационный пучок, в 1983 возглавил научно-исследовательские работы по созданию гравитационного оружия. Является главным специалистом и разработчиком первого опытного образца излучателя гравитационных волн (ИГВ). В настоящее время, по оценкам экспертов, разработка ИГВ завершена и возможно создание действующей модели.

«Х» оторвался от папки:

– Вы понимаете? Гравитационный излучатель?! Это оружие, перед которым блекнут все водородные бомбы и рейгановская система СОИ! Если мы получим его, мы поставим весь мир на колени! Мы сможем дать счастье всем трудящимся Земли. Ведь от узконаправленного пучка гравитационных волн не может быть никакой защиты. Кто не с нами – тот против нас и пошел ко всем чертям! Здорово?

– А каков принцип? – осторожно поинтересовался Баничев.

– В том-то и дело! – возбужденно чиркнул спичкой «Х». – Излучатель направляется в сторону нужного объекта, и нажимается кнопка. Все! Мандец, сказал отец, и дети ложки положили! Поток гравитационных волн – его диаметр в поперечнике может достигать нескольких десятков метров – устремляется вперед и все, что он встречает на своем пути, превращается в груду развалин. Собственно, это даже не груда развалин – так, сплошная пыль. Дальше – торжество коммунизма. «Весь миииир насилья мы разруууушим…»

– Но ведь у него очень маленький радиус действия, – не понял Дмитрий. – Кривизна земного шара не позволит поражать объекты, удаленные более чем на сорок-пятьдесят километров.

«Х» усмехнулся:

– Кривизна земного шара, дорогой капитан, не играет никакой роли. Дело в том, что излучатель будет наносить удар сквозь толщу земного шара. Понятно?! Гравитационный поток проткнет его, как шпага тыкву, и вырвется на поверхность оттуда, откуда никто не ждет! И главное – никто! – не узнает причину, по которой была превращена в прах, скажем, ракетная база где-нибудь… в Чикаго, ха-ха, или пляж в Ницце! Пускай отдыхают в Хосте или Алупке. Кстати, «Алазанская долина» там – свободно. Даже в Магадане бывают солнечные дни… В принципе, мне больше нечего к этому добавить, – продолжил «Х», и вернулся от окна к креслу. – Надеюсь, Вы понимаете, что гравитационное оружие – это совершенно новая ступень, причем наша страна имеет реальный шанс стать первой его обладательницей. Перед такой перспективой меркнет даже база стратегических бомбардировщиков в центре Африки!

Баничев согласно кивнул головой, но тут же задал вопрос:

– Простите, я хотел бы уточнить. Но ведь в нашем управлении немало специалистов, которых можно было бы привлечь к поиску Еремеева? Может быть, мне все-таки лучше было бы докончить дело с Мвангой?

– К сожалению, тут не все зависит от меня. Вы правы, Баничев, у нас есть еще несколько агентов Вашего уровня, но трое из них заняты в слишком ответственных операциях, и я не смог их вызвать. Один серьезно повредил ногу, отбиваясь от пингвинов во время последней акции в Антарктиде. У «С» обнаружили гонорею: подхватил на задании в Бангладеш. Наша служба и опасна и трудна – сами знаете! Кроме того, увы – тут еще примешиваются и другие мотивы. Личные, так сказать. Ваше имя хорошо известно ТАМ, и они, можно сказать, потребовали в этом деле именно Вашего участия. Они надеются только на Вас, Баничев!

Дмитрий понимающе кивнул: он слишком хорошо знал, насколько сильна еще в верхних эшелонах власти привычка руководить профессионалами – даже там, где это может принести непоправимый вред!

– Каким временем я располагаю? – задал он вопрос.

Шеф задумчиво потер подбородок.

– Перед нами не ставили конкретных сроков, – ответил он, – но, сами понимаете, дело это чрезвычайное, и разрешить его нужно как можно быстрее. Новый Год на носу. А вдруг он не наступит? Я не буду Вас ограничивать временными рамками. И все-таки, надеюсь… Вы меня понимаете? К 31 декабря – кровь из носу!

Дмитрий кивнул. Еще бы! Совершенно ясно, что если Еремеева похитили, каким-то невероятным образом выведав род его занятий, место жительства и все остальное, то – отнюдь не для обучения школьников законам Ома. Возможно, его уже везут где-нибудь переодетого, в гриме и парике, под наркозом, на какую-нибудь пограничную станцию, с тем, чтобы переправить за рубеж. А там… Капиталисты, безусловно, смогут с его помощью создать это самое гравитационное оружие!

«Х» внимательно смотрел на непроницаемое лицо капитана. Сказать по правде, «Х» был чрезвычайно озабочен случившимся, и он не сомневался, что то же самое испытывает и Баничев. Однако невозмутимость стокилограмового бородача действовала ободряюще.

– Какие вопросы еще?

– Мне бы чего-нибудь – технического, – нерешительно произнес Дмитрий. – У Джеймса Бонда в каждом фильме – новые часы: то с магнитом, то с лазером, а у меня – старая «Победа» из победитового сплава, и больше – ничего. Стекло треснуло, когда я ликвидировал ими радиоактивного слона в Перу. И кроссовки хотелось бы настоящие адидасовские, а не кооперативную подделку.

– Понимаю! Но нам режут финансирование. Я сам вынужден носить скороходовские ботинки, а они ужасно скрипят при ходьбе и могут меня выдать! Пальто – фабрики «Большевичка», прости, Господи, на три размера больше. Да, что говорить… Но вспомните Штирлица?! А!? В логове врага… без жены… Пей, Егор, немецкое пиво и мучайся! Каково ему было без «Жигулевского»?

– Он еще на сыр ихний жаловался. И папирос советских не было – одни сигареты. «Кэмелы» всякие, понимаете ли. Я поэтому и не курю – чтоб не страдать.

– Да, да. В кино хорошо видно, как они ему были омерзительны. А что делать – приходилось делать вид, что любит. Сосисками баварскими, говорил, с горчицей – давиться заставляли. Такие, знаете, Баничев – из натуральной говядины.

«Х» громко сглотнул слюну и с волнением продолжил:

– Швейцарский шоколад. Французские и итальянские вина. Мясом закормили просто. Трюфеля, так сказать. Устрицы. Представляете, какая гадость – эта лягушатина? Вместо русской водки – шнапс приходилось глушить. А что в нём хорошего – в шнапсе? Лучше уж – шампанское «Советское», верно? Вот найдёте академика – я лично дойду до Политбюро, чтобы Вам выделили настоящие ботинки «Саламандра». Пока же получите на складе скороходовские, с ножом в подошве. С часами – сложнее. Пока что новые модели при испытаниях взрываются. Мы не можем Вами рисковать, поэтому пока пользуйтесь старыми, и бейте врага «Победой» – это, не то, что швейцарское барахло! А вот яд новый можете получить. Надеюсь, у Вас на него не будет аллергии, как в прошлый раз. Говорят, действует быстро: как примете, так уже через минуту будете на том свете. На кроликах проверяли – кстати, в столовой до сих пор из них подают отличные рагу. Зашейте ампулу в трусы – враг хитер, и первым делом теперь при обыске щупает воротники. Да, и не пролейте случайно – он быстро испаряется.

Дмитрий приподнялся.

Дай Бог, у этого парня все получится, подумал «Х», и произнес:

– Итак, Баничев, помните о заветах Исаева! Если у Вас нет вопросов, приступайте немедленно к поиску и возвращению Еремеева. Кстати, вот, – возьмите! – и он, вынув из компьютера дискету, подал ее агенту.

На дискете стоял шифр картотеки отдела контроля и безопасности Института физических процессов. Это было личное дело академика Еремеева Виктора Васильевича.

Дмитрий Баничев – суперагент

Подняться наверх