Читать книгу Молчуны - Алена Маслютик - Страница 1

Оглавление

***

Чистенькая небольшая кухонька, светлые обои на стенах в мелкий голубой цветочек, видимый лишь вблизи, занавески подобранны тон, но с чуть более крупными цветами. Стол застелен не клеенкой, модной сейчас, а скатертью, темно синей, с кружевной окантовкой. Тикают тихо, на границе слышимости часы над столом. Так же едва уловимо шумит чайник, не электрический, а пузатый, металлически, из тех, что ставят на плиту, редко где сейчас встретишь такие. Вообще-то гостя окружает ватная тишина, но звуки так легко додумываются.

Ветер легким сквозняком врывается в форточку, чуть тревожа занавески, и ерошит белые кудряшки хозяйки, выбившиеся из-под резинки, стянувшей волосы в простой хвостик. Девушка выглядит совсем юной с этими мягко очерченными губами, чуть розоватыми щечками и ярко-синими глазами, светлыми бровями в разлет. Но гость знает, что она старше и уже дважды мама. Он случайно увидел двухъярусную кровать в приоткрытую дверь комнаты, когда проходил через коридор из прихожей в кухню.

Наверное, мальчик и девочка, погодки не старше семи лет, такие же светленькие как мама, решил для себя гость, хотя детей не видел, те спрятались от незнакомого дяди. А теперь, наверняка, выглядывают из-за угла, перешептываются между собой, прижимая губы близко-близко к самому уху, чтобы незнакомец не услышал их бесконечные: "А посмотри, какие…"

Можно конечно обернуться, что бы подтвердить свою догадку, но зачем лишний раз пугать и ломать такую интересную игру в шпионов. Ничего, сами осмелеют и выйдут. И гость улыбается девушке, а та понимающе в ответ, а потом поднимает взгляд над его плечом, и несколько мгновений с искрами смеха в глазах, любуется на своих чад.

Чайник легким посвистом напоминает, что он давно уже кипит. Девушка легко вскакивает на стройные ножки, одним плавным движением оказывается у плиты. С тихим щелчком выключатся газ, чайник еще какое-то время ворчит и шипит, чуть дребезжа крышкой, но вскоре успокаивается. Гость дергается помочь хоть чем-то, хотя бы чашки достать, но хозяйка останавливает его легкой улыбкой и покачиванием головы. Девушка открывает крышечку маленького пузатого глиняного чайничка, куда до этого успела насыпать заварку и пряно пахнущих трав, и заливает все горячим кипятком. Божественный аромат плывет по кухне, гостю кажется, что он растворяется в нем. Как давно, он уже и не пытается вспомнить, ему было так хорошо и спокойно.

Аромат и цвет наполняют чашку живым теплом, наверняка и вкус не уступает, но гость почему-то не прикасается к своему чаю, а хозяйка не настаивает, пьет мелкими глотками из своей чашки, бросая смеющиеся взгляды, то на гостя, то куда-то за его плечо.

Часы неспешно тикают, за окном медленно угасает день, и гость понимает, что пора уходить. Он знает, что если попросит, она разрешит остаться, но не хочет обременять своим присутствием. Будет еще время.

Девушка смотрит, как гость собирается в прихожей, накидывает лямки рюкзака на плечи, в глазах ее пропадают смешинки. Хотя она старается не подавать виду и так же улыбается, становиться понятно – ей грустно. Она была бы радо, задержись он подольше.

Гость, уже взявшись за ручку двери, оборачивается и забывает, что хотел сказать, две светлые головки выглядывают и тут же пропадают за углом коридора. Гость улыбается, поднимает руку в знак прощания, и, так ничего не сказав, закрывает дверь.


***

Сколько раз Марат велел себе, уходя из дома "молчуна" не оглядываться, хотя бы пока не отойдешь подальше. Тогда можно обмануться, а обманувшись в следующий раз проще вернуться, снова стать гостем.

Сегодня ему не повезло. На третьем шагу запнулся за ржавый детский грузовичком, потерял равновесие, взмахнул руками, и грохнулся на спину. Что-то жесткое в рюкзаке больно врезалось между лопатками. Шипя сквозь зубы от боли перевернулся, встал на четвереньки, поднял глаза, забыв, что не хочет видеть, и тут же зажмурился, отвернул.

"Не видеть! Забыть! – сам себе приказал он, но картинка упорно стояла перед глазами.

Черная изба, точно ее облизал огонь, но передумал и отступил, так и не разойдясь всерьез. Провалившееся крыльцо, навес и сгнившие столбики лежат справа. Крыша на месте, но вся в прорехах, сквозь самые большие видно небо. Дверь с облезлой краской и ржавыми подтеками у ручки. В окнах осколки стекол, ветер вытащил и треплет грязную тряпку, бывшую некогда занавеской, белой в голубой цветочек.

"Забудь! – почти взмолился он сам себе, – Забудь! Иначе она больше не откроет дверь, не выглянут из-за угла малыши…"

Всю оставшуюся дорогу до машины, спрятанной в овраге на краю поселка, он старательно вспоминал белые кудряшки и голубые глаза, одинаковые у всех троих обитателей дома, и гнал из памяти почерневшие бревна стен.


***

Кто такие "молчуны"? Откуда они взялись? Марат не первым и не последним задавал это вопрос, не находя ответа. Каждый раз вспоминалось, как впервые столкнулся с "молчуном".

В той своей прошлой жизни Марат просиживал штаны в офисе с девяти утра до шести вечера на давно наскучившей работе. Пятнадцать минут пешком до квартиры, в которой жил с родителями, ужин, общение в соцсетях, и несколько оставшихся часов на сон. И так изо дня в день – однообразно и серо.

Неудивительно, что когда друг предложил в компании еще двумя приятелями полазать по местным пещерам, он ухватился за это приключение на три дня обеими руками. Из-за неудачных стечений обстоятельств, поход затянулся почти на неделю, а мог вообще закончиться трагедией: друг сломал ногу, а Марат поскользнулся и приложился головой.

Выбравшись из пещеры вечером шестого дня в компании таких же потрепанных искателей приключений, он понял, как он ненавидит темноту и весь этот экстрим. Глядел, как разгораются на высоком бархатном небе звезды, и мечтал прямо сейчас оказаться в теплой и уютной родительской квартире.

До города добрались лишь к трем утра. Родители Марата жили на окраине, поэтому друзья высадили его у первых домов, а сами направились в центр. В такое время даже последние «гулены» уже спали, а «ранние пташки» еще не проснулись, в окружающих домах не светилось ни одно окно. Фонари почему-то тоже не горели, и Марат пробирался едва ли не на ощупь по темной улице, постоянно за что-то запинаясь и тихо матеря электриков.

Дверь открыл своим ключом, что бы не будить родителей, но уже ждали. Едва переступил порог – прибежала мать, вся в слезах, вцепилась, затряслась в рыданиях. Марату стало стыдно, он взглянул на отца, но тот лишь тяжело вздохнул и ушел на кухню. На лице его явно читалось неодобрение, а глаза под сдвинутыми бровями прям таки кричали: "До чего мать довел, обалдуй! Что позвонить было сложно!"

Но вслух он ничего не сказал, отец как всегда, когда сильно сердился, молчал. Мать взяла за руку потянула следом, усадила за стол. Отец напротив отгородился от сына газетой. "Пришельцы среди нас!" Гласила яркая крупная надпись на всю первую страницу. "Молчуны наступают!" чуть поменьше. Если уж отец взялся за желтую прессу, которую он всегда терпеть не мог, точно до утра не отойдет. Слова от него не дождешься.

Мать между тем принялась таскать из холодильника разносолы, перекусить голодному ребенку. И вот тут Марата пробил холодный пот от осознания, что головой он приложился сильнее, чем думал. Звуков не было: холодильник не хлопал, ложки не звенели, мать что-то спросила, лишь шевельнув губами.

Что бы не пугать и не расстраивать мать, Марат через силу проглотил пару кусочков, не чувствуя вкуса, извинился и, сославшись на усталость, ушел спать. В комнате рухнул на кровать и уснул, не успев раздеться.

Проснулся от холода. В разбитое окно задувало, центральное отопление отключено, а вокруг в пыли валяются вещи. Тихо ущипнул себя, нет – не спит. Позвал родителей – тишина. Заметался в панике по квартире, заглянул в ванну, туалет, даже в крохотную кладовку – всюду пыль, разбросанные вещи и тишина.

Стало страшно: неужели вчерашний вечер привиделся. Взгляд упал на газету, которую забыл на кухонном столе отец: "Пришельцы среди нас!" буквы во всю первую полосу.

Молчуны

Подняться наверх